авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Французские дипломатическая и консульская службы в россии (1814–1848 гг.)

Санкт-Петербургский государственный университет

На правах рукописи

Гончарова Татьяна Николаевна Французские дипломатическая и консульская службы в России (1814–1848 гг.) Специальность 07.00.03 – всеобщая история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Санкт-Петербург 2009 2

Работа выполнена на кафедре истории Нового и Новейшего времени исторического факультета Санкт-Петербургского государственного университета

Научный консультант: доктор исторических наук профессор Ушаков Владимир Александрович

Официальные оппоненты: доктор исторических наук профессор Фокин Владимир Иванович доктор исторических наук профессор Смолин Анатолий Васильевич

Ведущая организация: Санкт-Петербургский государственный университет культуры и искусств

Защита состоится « » _ 200 г. в часов на заседании совета Д 212.232.52 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт Петербургском государственном университете по адресу: 199034, г. Санкт Петербург, В.О., Менделеевская линия, дом 5, ауд.70.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. А.М.

Горького Санкт-Петербургского государственного университета

Автореферат разослан « » _ 200 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат исторических наук Бачурина О.Н.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Правительственные круги режимов Реставрации и Июльской монархии при определении внешнеполитического курса особое значение придавали отношениям с Россией. После победы над Наполеоном, одержанной в составе европейской коалиции, Российская империя приобрела имидж наиболее могущественной державы континента. В условиях крайней скудости достоверных сведений, французское посольство в Санкт Петербурге и консульские представительства в российских портах и торговых городах приобретали особенную важность, осуществляя одновременно роль информаторов министерства иностранных дел и уполномоченных при переговорах. Исследование французских дипломатической и консульской служб в Российской империи позволит выявить, в какой степени личности и профессионализм дипломатов и консулов способствовали реализации политики правительственных кабинетов, а также, возможно, оказывали влияние на определение этой политики. Вопрос о реальном участии послов и поверенных в делах в определении внешнеполитического курса французского правительства представляется тем более актуальным, что принято представлять роль дипломатических агентов как исключительно посредническую.

Актуальность темы исследования обусловливается также ситуацией в историографии, прежде всего отечественной. Историки уделяли мало внимания французским дипломатам и консулам в России в период с 1814 по 1848 гг., разрабатывая в основном вопросы двусторонних отношений через призму венценосных особ или министров иностранных дел. В зарубежной историографии также не предпринимались подобного рода масштабные работы по изучению всего корпуса дипломатической и консульской служб в Российской империи за многие десятилетия.

Хронологические рамки исследования охватывают период с 31 марта 1814 г. по 24 февраля 1848 г.: с вступления войск союзников в Париж до Февральской революции. Период, несмотря на относительную длительность и вопреки Июльской революции 1830 г., представляет собой некоторое единство с точки зрения истории Франции, прежде всего, потому, что это эпоха конституционной монархии. Кроме того, следует отметить, что Июльская революция 1830 г. не ознаменовалась никаким обновлением состава дипломатического и консульского корпусов в Российской империи, впрочем, как и в других странах. Иначе обстояло дело после победы Февральской революции 1848 г.

Объектом исследования являются французские дипломатическая и консульская службы в Российской империи с 1814 по 1848 гг. во всем многообразии их организации, состава и деятельности.

Предметом исследования выступают биографии французских дипломатических и консульских представителей в России, дипломатические и консульские донесения, а также реальный вклад дипломатов и консулов в поддержание и развитие франко-русских отношений.

Цель и задачи исследования определяются актуальностью обозначенной проблематики, степенью ее изученности и значимости.

Целью работы является исследование организации, состава и деятельности дипломатической и консульской служб Франции в России, их взаимодействия с центральной администрацией в Париже, а также отношений с российскими властями и обществом.

Поставленная цель потребовала решения следующих конкретных задач:

– выяснить критерии, учитывавшиеся министерством иностранных дел при наборе на дипломатическую и консульскую службы для Российской империи;

– выяснить, имелись ли возможности для самовыражения дипломатов в Российской империи при условии их подчиненности руководящим указаниям из министерства;

– определить политическую роль посольства в Санкт-Петербурге на разных этапах двусторонних отношений с 1814 по 1848 гг., а также выяснить значение личностного фактора в дипломатической деятельности;

– рассмотреть условия службы дипломатов и консулов в России, в том числе возможности, которыми они располагали для получения надежной информации, рычаги влияния на императора, министров, их участие в жизни общества, материальное положение.



– выявить основные темы, затрагиваемые в посольских и консульских донесениях из России, определить сферы взаимодействия между посольством и консульскими представительствами;

Методологическая основа исследования. В основу диссертации положены принципы историзма, научной объективности и системности. Для решения поставленных задач автор использовала ряд исследовательских методов. В работе применялись общенаучные методы, такие как анализ, синтез, индукция и дедукция, сравнение и аналогия, а также методы собственно исторического исследования, такие как хронологический, историко генетический, историко-сравнительный и биографический. При работе с источниками применялись методы внешней и внутренней критики.

Научная новизна работы. Впервые в отечественной историографии проведен всесторонний анализ французских дипломатической и консульской служб на территории Российской империи с учетом их организации, состава и деятельности за 35-летний период с 1814 по 1848 гг. Исследование носит отчасти прозопографический характер. На основании серии портретов дипломатических и консульских служащих в Российской империи делаются заключения относительно основных характеристик каждой из вышеозначенных групп. Сведения о жизни и деятельности французских дипломатов и консулов в России впервые представлены в систематизированном виде. Кроме прозопографического элемента, исследование содержит анализ переписки дипломатов и консулов с центральной администрацией в Париже, также впервые выполненный в столь полном виде.

Положения, выносимые на защиту:

1. Критерии набора дипломатического персонала для санкт петербургского посольства, практиковавшиеся режимами Реставрации и Июльской монархии, имели как некоторые элементы сходства, так и некоторые элементы различия, но кардинально отличались от критериев набора на службу в консульства.

2. Дипломаты и консулы по-разному реагировали на российскую действительность. Консульские служащие, зачастую обзаведшись семьями и обрусев вследствие длительного, подчас двадцатилетнего или тридцатилетнего жительства в Российской империи, постепенно утрачивали связь с первой родиной, в то время как дипломаты оставались представителями своей страны на протяжении всей службы, которая лишь в исключительных случаях превышала десять лет.

3. Политическая роль французской дипломатической службы в Санкт Петербурге была немаловажной. Инструкции и инструктивные записки далеко не всегда удовлетворяли требованиям момента, предоставляя дипломатам некоторую свободу маневра, что возлагало на них дополнительную ответственность. Дипломаты, ведя регулярную переписку с министерством, могли влиять и влияли на внешнеполитическую линию своего государства, так как поставляли информацию. К тому же, личности дипломатов, их большая или меньшая привлекательность для российских властей, также могли влиять и влияли на двусторонние отношения.

4. Условия работы дипломатической и консульской служб в Российской империи представляются как весьма тяжелые в силу как материальных и моральных затрат, так и отсутствия гласности, а также зависимости общественных связей от политической конъюнктуры. Негативную роль играл и природно-климатический фактор.

5. Донесения посольства, посвященные самым разным сюжетам, разрушали стереотипы представлений о России. Дипломаты старались предохранить независимость своих суждений, но не всегда это им удавалось.

Недостаточное количество консульских представительств высокого уровня усугублялось их недостаточно активной перепиской с центральной администрацией в Париже.

6. Посольство в Санкт-Петербурге и консульские представительства на территории Российской империи находились в постоянном взаимодействии.

Посольство брало на себя консульские функции в случаях защиты прав французских подданных, а консульства брали на себя задачу политического наблюдения там, где военные конфликты или стратегические интересы Российской империи оказывались по соседству с их местоположением.

Теоретическая значимость исследования заключается в проведенном диссертантом анализе организации, состава, деятельности французского посольства и консульских представительств за период с 1814 по 1848 гг. на территории Российской империи. Диссертант подробно исследовала критерии, использовавшиеся при наборе дипломатического и консульского персонала, карьеры французских представителей в России, особенности их политических взглядов и жизненных принципов, степень профессионализма при выполнении задач, возложенных на них правительствами Реставрации и Июльской монархии.

Практическая значимость исследования состоит в возможности применения его результатов при подготовке монографических работ, посвященных истории франко-русских отношений, а также при разработке учебных курсов по истории внешней политики и дипломатии Франции, истории международных отношений, программ спецкурсов для студентов исторических специальностей.

Источниковая база исследования. Основную документальную основу диссертации составляют материалы архива министерства иностранных дел Франции (AMAE) в Париже. Автор в полной мере использовала сведения биографического характера о дипломатических и консульских агентах в России за период с 1814 по 1848 гг. из документов, отложившихся в их личных делах («Персонал первой серии, картоны»). Изучены личные дела в количестве 48, из них дипломатов – 21, консулов – 27. Анализ переписки посольства позволил пролить свет на требования министерства к санкт-петербургскому посту, а также на характерные особенности и трудности дипломатической службы в Российской империи (серия «Политическая переписка»). Были привлечены также памятные записки и доклады на заданные центральной администрацией темы (серия «Мемуары и документы»). Анализ переписки консулов с министерством и посольством позволил осветить взаимодействие консульской и дипломатической служб в наиболее напряженные для Российской империи моменты ее истории (серия «Политическая переписка консулов»). Были привлечены также донесения консулов из серии «Консульская и коммерческая переписка».

В работе были использованы публикации дипломатических документов, осуществленные в начале XX века А.А. Половцовым и великим князем Николаем Михайловичем Романовым1, но обе весьма неполные. С французской стороны обобщающих публикаций подобного рода предпринято не было.

Однако мемуары некоторых дипломатов и министров иностранных дел изучаемого периода содержат переписку К. де Мортемара, П. де Баранта, К.

Перье, М.-Ж. д’Андре, О. де Лаферронэ2. Журнал «Le monde slave» опубликовал в столетний юбилей восстания декабристов депеши О. де Лаферронэ3. Все вышеперечисленные публикации дипломатической переписки, Донесения французских представителей при русском дворе и русских представителей при французском дворе (1814–1820): В 3 т. / Под ред. А.А. Половцова. Сборник русского исторического общества (Сб. РИО). Т. 112, 119, 127. СПб., 1901-1908;

Николай Михайлович (великий князь).

Александр I. Опыт исторического исследования: В 2-х т. Т. 2. СПб., 1912.

Bourgoing P. de. Le duc de Mortemart et le baron de Bourgoing. Souvenirs anecdotiques. Paris, 1904;

Barante, baron de. Souvenirs du baron de Barante de l’Acadmie franaise (1782–1866). 7 t. / Publis par son petit-fils Cl. de Barante. T. 5, 6. Paris, 1895–1897. Guizot F. Mmoires pour servir l’histoire de mon temps. 8 t. T. 4, 6. Paris, 1864;

Guizot F. Le roi Louis-Philippe et l’empereur Nicolas Ier (1841–1843) // Revue des Deux Mondes. 1er janvier 1861. P. 5–47. Chateaubriand F.-R. de. Congrs de Vrone. Guerre d’Espagne. Ngociations. Colonies espagnoles. 2 vol. Paris, 1838.

Les rapports de l'ambassade de France Saint-Ptersbourg sur la conjuration des Dcabristes // Le monde slave. Dcembre 1925. P. 447–472.

сами по себе очень полезные, остались частичными. В них отобраны самые интересные или самые нейтральные с политической точки зрения документы, в зависимости от цели составителей.

Обращение к дипломатическим донесениям представителей других стран в Санкт-Петербурге4, к документам известной публикации Ф.Ф. Мартенса «Сборник трактатов и конвенций…» и к документам второй серии фундаментальной публикации «Внешняя политика России XIX и начала XX века» позволило получить много полезной информации о деятельности французских дипломатов и консулов в Российской империи5.

Не были обойдены вниманием и парламентские документы, которые проливают свет на то, как Россия и политика французских кабинетов, а также действия дипломатических агентов воспринимались депутатами эпохи Реставрации и Июльской монархии6, а также ежегодные отчеты III отделения о состоянии дел в Российской империи и за рубежом7.

В работе были использованы свидетельства и мемуары французских дипломатов и консулов в России8, а также письма и воспоминания французов, облеченных чрезвычайными миссиями9.

Письма и мемуары российских государственных и общественных деятелей дают представление о круге общения французских дипломатов и консулов, а также о восприятии политических событий во Франции10.

Maistre J. de. Correspondance diplomatique de Joseph de Maistre (1811–1817). 2 t. / Recueillie et publie par Albert Blanc. Paris, 1860;

Николай Михайлович (великий князь). Донесения австрийского посланника при русском дворе Лебцельтерна за 1816–1826 годы. СПб., 1913;

Мартенс Ф.Ф. Собрание трактатов и конвенций, заключенных Россиею с иностранными державами: В 15 т. СПб., 1874–1909;

Внешняя политика России XIX и начала XX века. Документы российского министерства иностранных дел. Серия вторая: 1815–1830 гг. В 8 т. Т. 1 (9) – 8 (16). М., 1974–1995.

Archives parlementaires de 1787 1861 / Sous la direction de M.J. Mavidal et E. Laurent. 2e srie. T. (12.02.1821–13.04.1821). Paris, 1875.

Россия под надзором: отчеты III отделения 1827–1869 / Сб. документов. Сост. М.В. Сидорова и Е.И.

Щербакова. М., 2006.

Бургуэн П. де. Воспоминания барона Бургуэна, французского посланника при С.-Петербургском дворе с 1828 по 1832 // Отечественные записки. 1864. № 12. С. 838–842;

Bourgoing P. de. Souvenirs d’histoire contemporaine. Episodes militaries et politiques. Paris, 1864;

Barante P. de. Notes sur la Russie (1835–1840) / Remises en ordre par M. le baron de Nervo, son gendre. Paris, 1875;

Barante, baron de.

Souvenirs du baron de Barante de l’Acadmie franaise (1782–1866). 7 t. / Publis par son petit-fils Cl. de Barante. T. 5–7. Paris, 1895–1897. (Тома 5–7, кроме упомянутых дипломатических донесений, содержат частную переписку барона де Баранта) ;

Eyragues (marquis d’). Mmoires pour mes fils.

Falaise, 1875;

Gamba J.-F. Voyage dans la Russie mridionale et particulirement dans les provinces situes au-del du Caucase, fait depuis 1820 jusqu’en 1824. 2e d. Paris, 1826;

Saint-Sauveur. Excursion en Crime et sur les ctes du Caucase, au mois de juillet 1836. Paris, 1837.

Ансело Ф. Шесть месяцев в России. Письма к Ксавье Сентину, сочиненные в 1826 году, в пору коронования его императорского величества / Пер. с фр. и комментарии Н.М. Сперанской. М., 2001;

Верне О. При дворе Николая I: Письма из Петербурга / Пер., вступ. ст. и комм. Д. Васильева. М., 2008;

Love-Veimars F.-А. De la Russie // Revue des Deux Mondes. Juillet 1837. T. 11. P. 185–229;

Raguse, duc de. Mmoires du marchal Marmont, duc de Raguse de 1792 1841, imprims sur le manuscrit original de l’auteur. 9 t. T. 8, 9. Paris, 1857.





Nesselrode, comte de. Lettres et papiers du chancelier comte de Nesselrode (1760–1856) extraits de ses archives. 10 t. / Publis et annots avec une introduction par le comte A. de Nesselrode. T. 4–9. Paris, s.d.

Николай I. Муж. Отец. Император / Сост. Н.И. Азаровой. М., 2000;

Остафьевский архив князей Вяземских. Переписка князя П.А. Вяземского с А.И. Тургеневым. Издание графа С.Д. Шереметьева.

Дневник графини Д.Ф. Фикельмон, мемуары графа де Фаллу, как и мемуары графини Шуазель-Гуфье о санкт-петербургском дворе, а также графа де Морьоля о варшавском дворе великого князя Константина Павловича воссоздают обстановку, в которой вращались французские дипломаты и консулы11.

Свидетельства о Франции позволили лучше проникнуть в существо политики правительственных кабинетов Реставрации и Июльской монархии в отношении России а, следовательно, и инструкций, которыми они снабжали своих представителей в этой стране12.

Мемуары государственных деятелей, в разное время руководивших дипломатическим ведомством в Париже, посвящают в механизмы формирования русской политики режимов Реставрации и Июльской монархии13. Ценными источниками информации о дипломатических кругах изучаемой эпохи являются воспоминания графа де Сент-Олера и шевалье де Кюсси14, а также мемуары и бумаги Л. фон Лебцельтерна и дневник графа Р.

Аппоньи, атташе австрийского посольства в Париже15.

Наконец, были привлечены книги о России, вышедшие из печати в 1814– 1848 гг., и, прежде всего, полемически заостренная «Россия в 1839 году» маркиза А. де Кюстина16.

СПб., 1899. Т. 3,4;

Вигель Ф.Ф. Записки: В 2-х кн. М., 2003;

Бутурлин М.Д. Записки графа М.Д.

Бутурлина: В 2-х т. / Под ред. М.А. Поляковой. М., 2006;

Корф М. (барон). Записки. М., 2003;

Смирнова-Россет А.О. Записки / Сост. О. Смирнова. М., 2003;

Из дневника П.Г. Дивова. 1829 год // Русская старина. 1898. № 12. С. 617–632. 1899. Т. 99. № 9. С. 655–673.

Ficquelmont D. Diario de Darja Feodorovna Ficquelmont / Publi par Nina Kautchichili. Milano, 1968;

Falloux (comte de). Mmoires d’un royaliste. 2 t. T. 1. Paris, 1888;

Choiseul-Gouffier S. (comtesse de).

Mmoires historiques sur l’empereur Alexandre et la cour de Russie. Paris, 1829;

Moriolles, comte de.

Mmoires du comte de Moriolles sur l’Emigration, la Pologne et la cour du grand-duc Constantin (1789– 1833), prcds d’une introduction par Frdric Masson. Ollendorff, 1902.

Козловский П.Б. Социальная диорама Парижа. Сочинение чужестранца, проведшего в этом городе зиму 1823 и часть 1824 года / Пер. с фр. В.А. Мильчиной. М., 1997;

Balabine V. Journal de Victor Balabine, secrtaire de l’ambassade de Russie Paris de 1842 1847 / Publi par E. Daudet. Paris, 1914;

Maill (duchesse de). Souvenirs des deux Restaurations. Journal indit prsent par X. de La Fournire.

Paris, 1984;

Maill (duchesse de). Mmoires (1832–1851). Indit. Introduction et notes de F. d’Agay. Paris, 1989;

Boigne (comtesse de). Mmoires de la comtesse de Boigne, ne d’Osmond. Rcit d’une tante. 2 t. / Edition prsente et annote par J.-Cl. Berchet. Paris, 1971;

Lettres d’Alphonse d’Herbelot Charles de Montalembert et Lon Cornudet (1828–1830) / Publies par ses petits-neveux. Paris, 1908.

Шатобриан Ф.-Р. Замогильные записки / Пер. с фр. О. Гринберг, В. Мильчиной. М., 1995;

Pasquier, chancelier. Mmoires du chancelier Pasquier. 6 t. / Publis par le duc d’Audiffret-Pasquier. 2e partie:

Restauration (1824–1830). T. 4–6. Paris, 1893–1895;

Damas, baron de. Mmoires du baron de Damas (1785–1862). 2 t. / Publis par son petit-fils le comte de Damas. Paris, 1922–1923;

Guizot F. Mmoires pour servir l’histoire de mon temps. 8 t. T. 4–6. Paris, 1861–1864;

Sainte-Aulaire (comte de). Souvenirs (Vienne, 1832–1841) / Publis par M. Thiebaut. Paris, 1927;

Cussy, chevalier de. Souvenirs du chevalier de Cussy, garde du corps, diplomate et consul general, 1795–1866. 2 t. / Publis par le comte M. de Germiny. 2e d. Paris, 1909.

Lvis-Mirepoix E. de. Un collaborateur de Metternich. Mmoires et papiers de Lebzeltern. Paris, 1949;

Apponyi R. Vingt-cinq ans Paris (1826–1850). Journal du comte Rodolphe Apponyi, attach de l’ambassade d’Autriche Paris. 4 t. / Publi par E. Daudet. 5e d. Paris, 1913–1926.

Кюстин А. де Россия в 1839 году: В 2 т. / Пер. с фр. В. Мильчиной, И. Стаф;

Под общей ред. В.

Мильчиной. М., 2000;

Lacroix F. Les mystres de Russie. Paris, 1855.

Степень разработанности темы. В отечественной историографии нет специальных трудов, посвященных изучению дипломатической и консульской служб Франции в Российской империи в период с 1814 по 1848 гг. Однако отечественные историки уделяли внимание темам, имеющим непосредственное отношение к данному исследованию. В эпоху франко-русского союза конца XIX–начала XX веков Ф.Ф. Мартенс, С.М. Соловьев, Б.Э. Нольде разрабатывали проблематику дипломатических отношений между Россией и Францией17.

В советской историографии франко-русских отношений можно выделить два этапа. На первом этапе, который продолжался до 1960 г., следует выделить малоизвестную статью Н.С. Платоновой, посвященную исследованию русской политики французских кабинетов эпохи Реставрации, причем чисто дипломатическому ее аспекту18. Впервые в отечественной историографии публикация дипломатических документов А.А. Половцова нашла столь широкое применение именно в статье Н.С. Платоновой. Большой интерес представляет статья Е.В. Тарле, в основу которой были положены неизданные материалы архива министерства иностранных дел в Париже, а именно, дипломатические донесения французского посольства за 1842–1847 гг., посвященные крестьянскому вопросу в России. Историк отмечал интерес дипломатических донесений как ценного источника по изучению царствования императора Николая I. Благоприятное мнение дипломатов о российском самодержце и о его деятельности в пользу освобождения крестьян контрастировало с распространенной на Западе неприязнью19. Причины и этапы складывания негативного отношения как либеральных, так и консервативных, клерикальных, слоев французской нации к российскому самодержцу были проанализированы Е.В. Тарле в очерке из сборника «Запад и Россия»20.

А.Н. Шебунин основательно, с опорой на дипломатические донесения, осветил вопросы французской политики по отношению к Российской империи в обобщающей работе, посвященной анализу международных отношений в первой половине XIX века. В его работе нашла отражение позиция Ришелье, Ноайля, Лаферронэ, стремившихся к заключению франко-русского союза. В условиях существования Священного Союза, отстаиваемого Александром I и Меттернихом, хотя и по-разному ими понимаемым, по крайней мере, вначале, Martens F. La Russie et la France pendant la Restauration // Revue d’histoire dilomatique. 1908. P. 161– 248;

Martens F. Nicolas Ier et Louis-Philippe // Revue des Deux Mondes. 15 octobre 1908. P. 769–799. 1er novembre 1908. P. 5–38;

Соловьев С.М. Император Александр I. Политика – Дипломатия. СПб., 1911;

Нольде Б.Э. (барон). Из прошлого франко-русских отношений // Нольде Б.Э. (барон). Внешняя политика. Исторические очерки. Пг., 1915. С. 193–206.

Платонова Н.С. Франко-русские отношения с начала Реставрации Бурбонов до смерти Александра I // Известия Иваново-Вознесенского политехнического института. Пг., 1921. № 3. С. 91– 147.

Тарле Е.В. Император Николай I и крестьянский вопрос в России по неизданным донесениям французских дипломатов 1842-1847 гг. // Его же. Сочинения: В 12 т. Т. 4. М., 1958. С. 569–587.

Тарле Е.В. Император Николай I и французское общественное мнение // Запад и Россия. Статьи и документы из истории XVIII–XX вв. Пг.: «Былое», 1918. С. 28–78.

более реалистичной выглядела позиция ульрароялистов, которые чуждались всякой активной внешней политики. В эпоху Июльской монархии внешняя политика Франции под руководством умеренных либералов, проникнутых, вслед за идеологами и практиками реакции, мыслью о том, что завоевательный дух тождествен духу революционному, ничем не могла спровоцировать выступление против нее со стороны Священного Союза21.

Миролюбие Июльского режима было предметом критики со стороны А.И.

Молока и Ф.В. Потемкина. Эти советские историки характеризовали дипломатию Июльской монархии как несостоятельную, вследствие систематических уступок политическим противникам Франции и ее торговым конкурентам22. А.Л. Нарочницкий, Л.А. Зак не занимались специально историей франко-русских отношений, но касались внешней политики Франции эпохи Реставрации и Июльской монархии в обобщающих работах по истории международных отношений посленаполеоновского периода23.

Деятельность Ж.-Ф. Гамбы, французского консула в Тифлисе с 1821 по 1831 гг., была затронута в статье М.К. Рожковой, которая чрезвычайно негативно оценила его усилия, направленные на расширение торгового обмена Франции с Востоком через Грузию, заподозрив его в авантюризме24.

В 1960–1980-е гг. отдельные стороны франко-русских отношений стали предметом специального изучения. Значение Восточного вопроса во франко русских отношениях рассматривалось в трудах Н.С. Киняпиной, И.Г. Гуткиной, В.А. Георгиева25. Е.И. Федосова отмечала, что политика Франции в конце 1820 х гг. была направлена на сближение с Россией, особенно в греческом вопросе26.

Диссертационная работа В.Г. Сироткина 1976 г. уделяла большое внимание «конституционной дипломатии» России 1814–1820 гг., отдельное исследование было посвящено роли социально-экономических факторов в русско-французских дипломатических отношениях первых десяти лет существования Священного Союза27.

Шебунин А.Н. Европейская контрреволюция в первой половине XIX века. Л., 1925.

Молок А.И., Потемкин Ф.В. Европа в 1794–1847 гг. Лекции, прочитанные в Высшей партийной школе при ЦК ВКП(б). М., 1952.

Нарочницкий А.Л. Международные отношения европейских государств с 1794 до 1830 г. М., 1946;

Его же. Международные отношения европейских государств от Июльской революции во Франции до Парижского мира (1830–1856). М., 1946;

Зак Л.А. Монархи против народов. Дипломатическая борьба на развалинах наполеоновской империи. М., 1966.

Рожкова М.К. Из истории экономической политики царизма в Закавказье // Исторические записки.

1946. Т. 18. С. 169–200.

См.: Киняпина Н.С. Внешняя политика России в первой половине XIX века. М., 1963;

Гуткина И.Г.

Противоречия европейских держав в первые годы греческой войны за национальную независимость (1823–1826 гг.) // Ученые записки ЛГПИ им. А.И. Герцена. Л., 1966. Т. 288. С. 124–177;

Ее же.

Греческий вопрос и дипломатические отношения держав // Ученые записки ЛГУ. Серия ист. наук.

1951. Т. 130. Вып. 18.;

Георгиев В.А. Внешняя политика России на Ближнем Востоке в конце 30– начале 40-х годов XIX в. М., 1975.

Федосова Е.И. Дипломатия Франции на заключительном этапе восточного кризиса 20-х гг. XIX в. // Новая и новейшая история. 1986. № 6. С. 64– Сироткин В.Г. Русская дипломатия и Франция после падения империи Наполеона (10–20-е годы XIX века): Автореф. дисс. докт. истор. наук. М., 1976;

Его же. Финансово-экономические последствия наполеоновских войн и Россия в 1814–1824 гг. // История СССР. 1974. № 4. С. 46–62.

С начала 1990-х гг. в отечественной историографии отмечается рост интереса к различным аспектам внешней политики Франции в годы Реставрации и Июльской монархии. Франко-русские отношения рассматриваются в контексте Венской системы и противоречивых взаимоотношений европейских стран в работах Е.И. Федосовой, О.В. Орлик, В.В. Дегоева28. Колебания Франции во внешней политике объясняются стремлением демонтировать Венскую систему в условиях, когда Россия и Англия играли ведущую роль в европейских делах. О.В. Жидкова рассматривает сотрудничество России и Франции в рамках Священного Союза в период с 1818 по 1825 гг., подчеркивая, что Александр I никогда не оставлял мысль о возможности большего сближения с Францией29.

Вопросы истории внешней политики Июльской монархии разрабатываются в трудах Н.П. Манухиной (Таньшиной), в том числе в монографии «Политическая борьба во Франции по вопросам внешней политики в годы Июльской монархии». Большое внимание уделяется неприятию общественным мнением некоторых подходов власти к формированию внешнеполитического курса, в том числе в отношении России, а также миссии К. де Мортемара в Санкт-Петербург 1831 г. как свидетельству надежд Луи-Филиппа Орлеанского на возобновление дружеских отношений между двумя странами31.

Существенный вклад в развитие историографии истории франко-русских отношений вносят сборники «Россия и Франция: XVIII–XX века», издаваемые с 1995 г., под редакцией П.П. Черкасова32.

См.: Федосова Е.И. Идея европейского единства в общественно-политической мысли Франции XVIII-XIX вв. // Новая и новейшая история. 1994. № 3. С. 70–78;

Ее же. Либералы у власти (некоторые проблемы внешней политики июльской монархии во Франции) // Европейский либерализм в новое время: Теория и практика. М., 1995. С. 166–174;

Ее же. Петербургский протокол 1826 г. и дипломатия Франции // Вопросы истории. 1985. № 3. С. 46–57;

Ее же. Становление внешнеполитического курса июльской монархии во Франции (1830–1834 гг.) // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1989. № 2. С. 23–36;

Ее же. Ф. Гизо во главе МИД Франции (1840– 1847 гг.) // Вопросы истории. 1993. № 10. С. 136–144;

Ее же. Франция и венская система (к вопросу о постоянно действующих и временных факторах внешней политики) // Вестник Московского университета. Серия 8. История. 1996. № 5. С. 71–82;

Орлик О.В. «Европейская идея» Александра I // Новая и новейшая история. 1997. № 4. С. 46–68;

Ее же. Россия в международных отношениях 1815– 1829. От Венского конгресса до Адрианопольского мира. М., 1998;

Дегоев В.В. Александр I и проблема войны и мира в Европе (1815–1825) // Россия XXI. 2002. № 3. С. 112–137;

Его же. Внешняя политика России и международные системы: 1700-1918 гг. М., 2004;

Его же. Кавказский вопрос в международных отношениях 30–60-х гг. XIX в. Владикавказ, 1992.

Жидкова О.В. Россия и Франция в системе международных отношений в 1818–1825 гг.

http://www.humanities.edu.ru/db/msg/44515.

Манухина Н.П. Русско-французские отношения в годы Июльской IX монархии // Россия и Франция:

XVIII–XX века. Вып. 5. М., 2003. С. 115–142;

Таньшина Н.П. Княгиня Дарья Ливен и Франсуа Гизо:

Из истории русско-французских отношений в годы Июльской монархии // Россия и Франция: XVIII– XX века. Вып. 6. М., 2005. С. 74–96;

Ее же. Орлеанистская Франция и «европейский» концерт 1830– 1848 гг. // Новая и новейшая история. 2005. № 3. С. 127–141;

Ее же. Русско-французские отношения и Восточный вопрос в 1830–1840-е годы // Россия и Франция: XVIII–XX века. Вып. 8. М., 2008. С. 148– 165.

Таньшина Н.П. Политическая борьба во Франции по вопросам внешней политики в годы Июльской монархии. М., 2005. С. 153.

Россия и Франция: XVIII-XX века / Отв. ред. д.и.н. П.П. Черкасов. 8 выпусков. М., 1995–2008.

Работы московской исследовательницы В.А. Мильчиной продолжают традицию анализа дипломатических донесений французских агентов в России, заложенную Ф.Ф. Мартенсом и Е.В. Тарле. Исследовательница посвятила две статьи анализу рапортов секретаря французского посольства Т. де Лагрене33.

Анализ дипломатических донесений О. де Лаферронэ и К. де Мортемара выявил попытки императора Николая I сделать французских послов инструментами своего влияния на внутреннюю политику режима Реставрации34.

В целом, в современной отечественной историографии недостаточно внимания уделяется биографиям и деятельности французских дипломатов и консулов в России. Преобладает интерес к изучению биографий и деятельности русских дипломатов во Франции35.

Во французской историографии также не существует специальных работ, посвященных проблематике диссертации. Эпоха франко-русского союза рубежа XIX–XX веков не вызвала бум исследований, посвященных французской дипломатии в отношении России 1814–1848 гг., вопреки тому, что можно было бы ожидать, ведь эпоха Реставрации была периодом союза, пусть даже официально не оформленного, между Францией и Россией. Однако некоторое количество исследований все же увидели свет. А. Сорель критически подошел к «великому проекту» Ж. де Полиньяка, охарактеризовав его в своем очерке «Русский союз и Реставрация» как «памятник химерического безумия»36. Э. Тролон, Р. Биттар де Портес, П. Рен осветили первый год посольства Ж. де Ноайля в Санкт-Петербурге, взяв за основу его переписку с министерством в издании А.А. Половцова37. Тема отношения Николая I к Франции была рассмотрена Э. Оманом с опорой на донесения П. де Баранта.

Историк пришел, в сущности, к тому же выводу, что и Ф. Гизо, а именно, что с течением времени Николай I был поставлен перед необходимостью Мильчина В.А. Дипломатический корпус в Петербурге глазами первого секретаря французской миссии (1833) // Ее же. Россия и Франция. Дипломаты. Литераторы. Шпионы. СПб., 2004. С. 144–171;

Ее же. Посол Франции при дворе Николая I: военный или штатский? // Там же. С. 172–181.

Мильчина В.А. Николай I и французская внутренняя политика эпохи Реставрации: два эпизода // Ее же. Россия и Франция. Дипломаты… С. 11–38;

Ее же. Франция, 1829: два прогноза // Там же. С. 39– 89.

Михайлов В.Б. К.О. Поццо ди Борго: дипломат Реставрации на службе Российской империи // Портреты российских дипломатов. М., 1991. С. 47–71;

Орлик О.В. Социально-политические взгляды и дипломатическая деятельность во Франции Н.Д. Киселева // Там же. С. 72–94;

Таньшина Н.П.

Июльская монархия глазами российского посла во Франции К.О. Поццо ди Борго // Россия и Франция: XVIII-XX века. Вып. 7. М., 2006. С. 138–150.

Sorel A. L’alliance russe et la Restauration // Essais d’histoire et de critique. Paris: Plon, 1883. P. 98–116.

Л. де Вьель-Кастель также затронул эту тему в своем фундаментальном исследовании: Viel-Castel L.

Histoire de la Restauration. 20 t. T. 20. Paris, 1878.

Troplong E. Les relations diplomatiques de la France et de la Russie au commencement du dix-neuvime sicle // Revue d’histoire diplomatique. Paris, 1903. P. 105–123;

Bittard des Portes R. Un ambassadeur de France la Cour de Russie pendant la premire Restauration et les Cents Jours // Revue d’histoire diplomatique. 1900. P. 199–218;

Rain P. La France et l’Europe au lendemain du congrs de Vienne // Revue d’histoire diplomatique. Paris, 1908. P. 263–300.

пересмотреть свое отношение к Июльскому режиму38. Наконец, вопросы взаимного восприятия французской и русской наций получили освещение в работах А. Рамбо и Л. Пенго39.

После революции 1917 г. интерес к истории франко-русских отношений во Франции спал. Как правило, подобного рода исследованиями занимались выходцы из России, такие как К. Грюнвальд, М. Фридьев. В работе над биографиями Александра I и Николая I, К. Грюнвальд опирался на дипломатические донесения французских представителей в России40. М.

Фридьев – автор целого ряда статей, посвященных общественному мнению эпохи Реставрации, а также 1840-х гг. по отношению к России. Реакция французов на польское восстание 1830–1831 гг. также нашла отражение в его трудах41. В 1960-е гг. это направление исследований, взаимное восприятие французской и русской наций, начало которому было положено А. Рамбо и Л.

Пенго, нашло новых последователей в лице М. Кадо и Ш. Корбе42.

Экономический аспект франко-русских отношений в изучаемую эпоху нашел отражение в работах Ж.Л. Ван Режемортера и М. Лезюра, основанных на консульских донесениях из Тифлиса и Одессы, а также в книге современной исследовательницы А. Краац43.

Общие работы Ж.А. Пиренна, M. Буркена, Г. де Бертье де Совиньи, посвященные Священному Союзу, затрагивали и франко-русские отношения44.

История французской внешнеполитической администрации и ее агентов за рубежом привлекла внимание исследователей в 1970–80-е гг. Коллективный труд под редакцией Ж. Байу, а также исследование А. Контамина дают лишь общее представление о дипломатической и консульской службах за рубежом, не останавливаясь специально на их организации и деятельности в России45.

Haumant E. L’Empereur Nicolas Ier et la France // La Revue de Paris. Mars–avril 1902. 9e anne. T. 2. P.

835–857.

Rambaud A. Franais et Russes. Moscou et Svastopol (1812–1854). Paris, 1877;

Pingaud L. Les Franais en Russie et les Russes en France. Paris, 1886.

Grunwald C. de. Alexandre Ier, le Tsar mystique. Paris, 1955;

Grunwald C. de. La vie de Nicolas Ier. Paris, 1946;

Грюнвальд К. Франко-русские союзы / Пер. с фр. М., 1968.

Fridieff M. L’Empire russe vu par les hommes de la Restauration // Revue internationale d’histoire politique et constitutionnelle. Avril-juin 1956. № 22. P. 108–124;

Fridieff M. L'opinion publique franaise devant l'insurrection polonaise de 1830–1831 // Ibid. Avril–juin 1952. № 6. P. 111–121. Juillet–septembre 1952. № 7. P. 205–214. Octobre–dcembre 1952. № 8. P. 280–304;

Fridieff M. France et Russie devant l’opinion publique franaise (1842–1847) // Le Monde Slave. 1937. № 10. P. 117-124.

Cadot M. L’image de la Russie dans la vie intellectuelle franaise, 1839–1856. Paris, 1967;

Corbet Ch. A l’re des nationalismes. L’opinion franaise face l’inconnue russe (1799–1894). Paris, 1967.

Van Regemorter J.L. Le mythe gnois en mer Noire: la France, la Russie et le commerce d’Asie par la route de Gorgie (1821–1831) // Annales. Economies, Socits, Civilisations. 1964. Vol. 19. № 3. P. 492– 521;

Lesure M. La France et le Caucase l’poque de Chamil // Cahiers du monde russe et sovitique. 1978.

Vol. 19. P. 5–65;

Kraatz A. Le commerce franco-russe: concurrence et contrefaons. De Colbert 1900.

Paris, 2006.

Pirenne J.-H. La Sainte-Alliance. Organisation europenne de la paix mondiale. 2 t. Neuchtel, 1946– 1949;

Bourquin M. Histoire de la Sainte-Alliance. Genve, 1954;

Bertier de Sauvigny G. de. La Sainte Alliance. Paris, 1972.

Histoire de l’administration francaise. Les affaires etrangeres et le corps diplomatique francais: 2 t. / Sous la direction de J/ Baillou. T. 1. Paris, 1984;

Contamine H. Diplomatie et diplomates sous la Restauration 1814–1830. Paris, 1970.

Кроме многочисленных биографий министров иностранных дел периода Реставрации и Июльской монархии, которые не имеет смысла перечислять здесь, упомянем биографии П. де Баранта и Э. Мортье, послов в России, в которых санкт-петербургский период их деятельности получил достаточно развернутое освещение46.

Коллективное издание по истории французской дипломатии под редакцией Д. де Вильпена 2005 г. продолжает традицию, заложенную А.

Дебидуром, Э. Буржуа, П. Ренувеном, дав анализ, насколько это возможно в обобщающем издании, франко-русским отношениям с использованием дипломатической переписки в качестве источника47.

Все вышеперечисленные труды как отечественной, так и французской историографии оказались полезны при работе над диссертацией, ввиду того, что, так или иначе, затрагивают различные аспекты деятельности дипломатии режимов Реставрации и Июльской монархии в России.

Апробация работы. Основные положения и выводы диссертационного исследования были представлены в специальном курсе «Россия глазами французских дипломатов в первой половине XIX века», прочитанном автором для студентов, специализирующихся на кафедре истории Нового и Новейшего времени исторического факультета СПбГУ в 2005 году, а также в ряде публикаций и докладов. По теме диссертации было сделано сообщение на конференции «Международные отношения в Новое и Новейшее время» (С. Петербург, декабрь 2004 г.). По теме диссертации опубликовано 6 работ общим объемом 3, 7 п.л.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, заключения и двух приложений. Первая глава посвящена организации и составу французского посольства в Санкт-Петербурге, вторая – анализу основного содержания дипломатической переписки посольства, а также условий жизни и деятельности французских дипломатов при императорском дворе, в третьей главе рассматриваются организация, состав и деятельность французской консульской службы в Российской империи изучаемого периода. Общий объем диссертации составляет 420 страниц.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, определены хронологические рамки, объект, предмет, цели и задачи исследования, методологическая основа, раскрыты научная новизна, теоретическая и Denis A. Amable-Guillaume-Prospre Bruguire, baron de Barante (1782–1866), homme politique, diplomate et historien. Paris, 2000;

Moreel L. Le marchal Mortier duc de Trvise (1768–1835). Paris, 1957.

Theis L. Entre besoin de repos et dsir de gloire (1815–1870) // Histoire de la diplomatie francaise / Prsentation de D. de Villepain. Paris, 2005. P. 511–619;

Дебидур А. Дипломатическая история Европы.

Священный союз от Венского до Берлинского конгресса (1814–1878): В 2-х т. / Пер. с фр. Ростов-на Дону, 1995;

Bourgeois E. Manuel historique de politique trangre. 4 t. 4e d. T. 2, 3. Paris, 1939–1940;

Histoire des relations internationales. 3 t. / Sous la direction de P. Renouvin. T. 2. Paris, 1994.

практическая значимость исследования, представлен анализ источниковой базы и степени научной разработанности темы.

В первой главе «Французское посольство в Санкт-Петербурге:

дипломатия и дипломаты» рассматриваются вопросы организации и состава дипломатического представительства в российской столице на разных этапах развития двусторонних отношений с 1814 по 1848 гг.

В первом параграфе «Политическое значение и престиж посольства» на конкретных примерах из инструкций, которые французские послы получали накануне своего отбытия к месту назначения, раскрываются концепции русской политики режимов Реставрации и Июльской монархии. Правительственные кабинеты Реставрации, по большей части, искали близкого согласия с Россией, в то время как Июльская монархия предписывала своим представителям восстановить доверительные отношения, добиться от императора Николая I хотя бы внешнего доброжелательства, но комбинации ее политики не были более направлены к союзу с Россией. Уменьшение политической значимости дипломатического представительства Франции в Санкт-Петербурге в 1830– 1840-е гг. повлекло за собой и снижение привлекательности этого поста в глазах французов, хотя настороженность, которая требовалась в отношениях с Россией в этот период, компенсировала в какой-то мере утрату прежней интенсивности франко-русского диалога, поддерживая интерес к посольству.

Представительская сфера деятельности посольства в эти годы также утратила былую интенсивность, особенно в период с 1842 по 1848 гг., когда Франция была представлена в России исключительно поверенными в делах.

Второй параграф «Критерии набора для дипломатической службы в России» посвящен анализу критериев, которыми пользовались режимы Реставрации и Июльской монархии при назначении дипломатического персонала для санкт-петербургского посольства. Оба режима использовали целый комплекс критериев, среди которых при назначении посла, в первую очередь, принимались во внимание происхождение, военное звание, расположение российского императора и, конечно, наличие влиятельных покровителей. При этом, если режим Реставрации отдавал предпочтение лицам с аристократическим происхождением, хотя и не пренебрегал услугами бывших служителей Наполеона, Июльский режим черпал свои дипломатические кадры из военных и административных ресурсов Первой империи. Целесообразность назначения профессионального военного послом в Санкт-Петербурге подвергалась сомнению на всем протяжении 1814–1848 гг. Пожелания российского императора учитывались, хотя и не всегда, иногда достаточно было иметь влиятельного покровителя в министерстве. При наборе на менее значительные должности секретарей и атташе посольства учитывались несколько иные критерии, хотя, конечно, подходящее происхождение и влиятельные связи в правительственных сферах были желательны. И хотя от кандидатов не требовалась сдача экзаменов или наличие университетского диплома, все же они должны были обладать неким практическим опытом работы с депешами.

Третий параграф «Дипломаты при петербургском дворе: личности и карьеры» представляет галерею портретов семи послов режимов Реставрации и Июльской монархии в России, а также 22-х секретарей и 18-ти атташе посольства. В параграфе рассматриваются средняя продолжительность пребывания послов, а также секретарей и атташе в России, их политические убеждения, скорость продвижения по карьерной лестнице. Сроки пребывания на дипломатической службе в России чрезвычайно разнились от случая к случаю, не превышая восьми лет среди послов и четырнадцати лет среди секретарей и атташе посольства. Случай с П. де Барантом, который номинально продолжал числиться послом в России до 1848 г. притом, что постоянно отсутствовал в российской столице с 1841 г., был исключительным. От первых и вторых секретарей посольства требовался реальный опыт дипломатической службы в других миссиях, тем более что главы посольства зачастую такого опыта не имели.

В четвертом параграфе «Взаимодействие с министерством» рассматриваются инструктивные записки, а также средства доставки дипломатических донесений в Париж. Сотрудники посольства в Санкт Петербурге часто высказывали неудовлетворенность нерасторопностью министерских служащих и недостаточной конкретностью министерских указаний. Но в условиях, когда для сообщений между Парижем и Санкт Петербургом требовалось в среднем 14 дней, дипломаты были вынуждены сообразовываться с промедлениями в официальном освещении событий или внешнеполитических задач. В результате, при наличии запрета на несогласованные с министерством политические инициативы, запоздалость или недостаточная конкретность информации оставляла дипломатам достаточно свободы для маневра. Самым надежным средством сообщения с министерством были сотрудники посольства, секретари и атташе, бравшие на себя в исключительно важных случаях доставку донесений в Париж, а также министерские курьеры, во всяком случае, те из них, кто был известен своей неподкупностью. Русские курьеры и почта были почти гарантами того, что дипломатическое донесение попадет на стол Третьего отделения, прежде чем прибудет к месту назначения. В результате, сотрудники санкт-петербургского посольства прибегали к уловкам, используя надежные средства сообщения для отправления важных донесений, содержавших анализ событий и российской политики, а ненадежные средства сообщения для так называемых показных депеш, отличавшихся бесцветностью содержания и предназначавшихся для ознакомления с ними российских властей.

Во второй главе «Французская дипломатическая служба на российской «почве»» проводится исследование содержания дипломатических донесений из Санкт-Петербурга и вклада дипломатов в формирование образа России во Франции, освещаются трудности сбора информации в условиях автократического режима, отношение императора, двора и общества к различным представителям Франции.

В первом параграфе «Дипломатические донесения» дается характеристика донесений, которые санкт-петербургское посольство регулярно отправляло в Париж. При оформлении донесений дипломаты придерживались общепринятых норм, освященных традицией. При этом личность дипломата накладывала отпечаток на манеру подачи материала и на его интерпретацию.

Наиболее содержательными и интересными были «конфиденциальные» или «секретные» донесения, предназначавшиеся для ознакомления с ними министра. Для внимательного наблюдателя мощь Российской империи вовсе не была столь велика, как она рисовалась французским публицистам и представала в официальных бюллетенях императорского правительства, внешняя политика не выглядела агрессивной, принимая во внимание, что российское государство не было в состоянии предпринять сколько-нибудь масштабные завоевательные войны ввиду многочисленных факторов внутренней слабости. В то же время дипломатические донесения пронизаны опасениями, что неизбежное крушение «колосса на глиняных ногах», вследствие ли дворцовых переворотов, народных восстаний или национальных движений, повлечет за собой непредсказуемые и гибельные последствия для европейской цивилизации.

Второй параграф ««Наука» быть дипломатом в России» посвящен анализу трудностей, которые дипломатам приходилось преодолевать в условиях автократического режима для сбора информации, интересующей министерство. Завеса секретности, окружавшая деятельность различных ветвей администрации, в условиях, когда все сведения стекались в руки императора, при отсутствии свободы печати и гласности, была постоянным предметом сетований дипломатов. Им удавалось все же преодолевать этот «заговор молчания» посредством подкупа чиновников, наблюдения или через доверенных лиц, но чаще всего приходилось довольствоваться слухами, почерпнутыми в салонных беседах. Секретность, окутывавшая государственные дела, влекла за собой непредсказуемость императорской политики, которая часто ставила дипломатов перед фактом. Наибольшей результативности в продвижении вверенных им дел дипломаты могли ожидать только от бесед с императором. Тесное знакомство с механизмами принятия политических решений в России приводило сотрудников посольства к неожиданному выводу о том, что российской дипломатии не хватало дальновидности и реализма, вопреки распространенному на Западе мнению о ловкости и хитрости, присущими ей.

В третьем параграфе «Личностный фактор в дипломатических отношениях» ставится вопрос, удавалось ли послам и поверенным в делах, а если удавалось, то в какой степени, повлиять на внешнюю политику Российской империи, используя в своих целях расположение императора. На конкретных примерах из дипломатической переписки представителей Франции в России анализируется отношение императора Александра I, а затем и Николая I к каждому из них. Оба императора проводили четкое различие между личностью посла и его официальной функцией дипломатического представителя, когда внутри или внешнеполитический курс режимов Реставрации и Июльской монархии вызывал их недовольство или шел вразрез с национальными интересами России. Обласканный при дворе, посол лишался, однако, возможности исполнять свои обязанности иначе как через посредство российского министра иностранных дел в случаях, когда император избегал затрагивать политические темы в разговорах с ним. Подобного рода капризы самодержца сводили политическую роль посольства практически к нулю, как в 1832 г., когда послом был маршал Э. Мортье. Однако дружеское расположение императора к некоторым из французских представителей повлияло на курс его политики в сторону смягчения, как сразу после Июльской революции, когда П.

де Бургуэн и К. де Мортемар руководили посольством. Несомненно, однако, что это влияние чувств на политику было меньшим, нежели были склонны предполагать в дипломатическом ведомстве в Париже. Дипломаты также, иной раз, преувеличивали степень реального воздействия своей личности и своих аргументов на императора и его политику. Это воздействие, при несомненном его существовании, носило все же ограниченный характер.

В четвертом параграфе «Столичное общество и посольство» рассматриваются различные слои общества, в которые были вхожи сотрудники французского посольства, освещается зависимость света от указаний императора, а также дипломатический быт в блистательном Петербурге.

Французские дипломаты поддерживали отношения с различными слоями столичного общества, от императорской фамилии и придворных кругов до гостиных представителей дипломатического корпуса и литераторов. Периоды с 1830 по 1833 гг., а также с декабря 1841 г. по ноябрь 1842 гг. отмечены в дипломатической переписке как время полного или частичного бойкота посольства. В эти годы французские дипломаты не получали приглашений на иные празднества, кроме придворных мероприятий, а представители столичного света обходили стороной посольский особняк на Дворцовой набережной. Тем не менее, в целом, светские связи дипломатов были разносторонними и достаточно оживленными, о чем свидетельствует и участие некоторых их них в дуэлях, в том числе и в той несчастной дуэли, которая стоила жизни А.С. Пушкину. Чем глубже и разностороннее были связи французского посольства со столичным обществом, тем на большие расходы шли послы и поверенные в делах в интересах службы. Большинство французских представителей находили жалованье мизерным из-за дороговизны петербургской жизни и нередко черпали дополнительные средства в личных состояниях. Кроме того, суровый климат, эпидемии холеры и бунты не облегчали условия их службы в российской столице.

В третьей главе «Консульская служба Франции в Российской империи» рассматриваются основные направления деятельности и биографии сотрудников консульских представительств в Российской империи с 1814 по 1848 гг.

Первый параграф «Консульское присутствие на российской территории» детально освещает географическое расположение и иерархический статус консульских учреждений Франции. Конституционная монархия располагала в 1814–1848 гг. консульскими представительствами в Санкт-Петербурге, Риге, Кронштадте, Москве, Варшаве, Одессе, Тифлисе, Феодосии (до 1828 г.), что представляло шаг вперед по сравнению с пятью консульскими учреждениями Наполеоновской эпохи. При относительной равномерности распределения этих представительств на европейской территории Российской империи, заметно было ощущение недостаточности консульского присутствия, главным образом, из-за того, что большая часть учреждений не превышала уровня консульского агентства или вице консульства. Экономия бюджетных средств в 1831 г. ознаменовалась ликвидацией двух консульских представительств, в Тифлисе и Санкт Петербурге, и понижением статуса остальных. Впоследствии, Июльский режим восстановил консульство в Тифлисе, придал посольству консульское агентство и повысил статус московского и рижского агентств, но не пошел на расширения консульского присутствия даже в годы своего упрочения и относительной стабильности.

Второй параграф «Деятельность консульских представительств» рассматривает, насколько консульским учреждениям в Российской империи удавались их основные обязанности, связанные с поощрением национальной торговли и защитой прав соотечественников, а также военно-политическим наблюдением. В области торговли от них реально мало что зависело, так как запретительные тарифы Российской империи, традиционная сосредоточенность французских негоциантов на освоенных уже ими рынках сбыта, как левантийский рынок, свойственная им осторожность и недоверие к российским властям, торговля через посредников были объективными обстоятельствами, против которых консульские учреждения оказывались бессильны. Неудача проекта Ж.-Ф. Гамбы, которому так и не удалось наладить транзит французских промышленных товаров на Восток через Грузию, служит тому подтверждением. Консульские представительства не всегда были эффективны и в защите интересов французских подданных. Роль информатора удавалась им намного лучше. Собранные ими обширные статические данные о промышленной технике, флоте, ценах на товары и т.д., а также информация военно-политического характера в случаях, когда консульские учреждения оказывались поблизости от зоны военных конфликтов, имели большую ценность, как для министерства, так и для посольства, оказывая иногда влияние на внешнеполитические решения.

Третий параграф «Консульская роль посольства» освещает, насколько эффективным оказывалось заступничество посольства за интересы своих соотечественников в Российской империи. В рекламациях подобного рода посольство зачастую оказывалось более эффективным, нежели генеральное консульство в Санкт-Петербурге до 1831 г. или консульства на местах, что вполне естественно, так как было наделено политическим статусом. Однако императорское правительство не всегда шло на уступки, часть посольских рекламаций оставалась безрезультатной. Кроме того, дипломаты жаловались на задержки при рассмотрении дел, на медлительность имперской администрации.

Заботясь о своем имидже за границей, императорское правительство, как правило, шло на уступки в делах, связанных с наказаниями, которые могли быть истолкованы как пережитки варварских обычаев: продажа за долги, произвольные аресты, пожизненная каторга и т.п. Но в случаях подозрений в революционной агитации, препятствий, чинимых на границе, насильственного выпроваживания из империи по малейшему доносу и т.п. посольству было значительно труднее добиться положительных результатов.

В четвертом параграфе «Критерии набора для консульской службы в России» рассматриваются факторы, учитывавшиеся центральной администрацией в Париже при наборе на службу в консульские представительства, а также проводится их сравнение с изученными ранее критериями набора на дипломатическую службу в России. При назначении в консульства большую роль играло знание страны кандидатом. Многие консульские представители были определены на службу в России по месту жительства, либо вследствие проведенного там детства или длительного путешествия во внутренние области империи. Другая категория консульских представителей не имела на момент своего определения на службу особенных связей с Россией, и на их примере видно, насколько требования, предъявлявшиеся центральной администрацией к подготовке консулов, превышали требования к дипломатам. Давление при выборе кандидатов на консульскую службу исходило, главным образом, от великого князя Константина, который в целях обуздания оппозиционных настроений в Варшаве, потребовал замены одного за другим двух консульских агентов, рискуя тем самым обострить отношения с Францией. Большинство консульских представителей были выходцами из буржуазной среды.

В пятом параграфе «Судьбы французских консулов» анализируется материальное положение консульских служащих, а также степень их адаптации к российским условиям жизни. Консулы получали жалованье в десять раз меньшее по сравнению с послами, притом, что на них также возлежали представительские функции, правда, в масштабах губернии. Но самая тяжелая ситуация была у начальников канцелярий и консульских агентов, которые до министерского распоряжения 1833 г. жили исключительно на доходы от канцелярского дела, включавшего таксы за выдачу виз и т.п. Некоторые служащие всю карьеру в консульствах проводили в России, обзаведшись там семьями и вполне вписавшись в жизнь местного общества. Некоторые слишком приноравливались к российским порядкам, как в случае Г. Валада, обогатившегося мошенническим путем и Н. Вейера, пренебрегшего долгом защиты соотечественника против произвола российских властей. Но были и обратные примеры. Несмотря на десять лет в должности консула в Тифлисе, Ж.-Ф. Гамба сохранил независимость суждений.

В заключении приводятся следующие выводы. Французская дипломатическая служба в Санкт-Петербурге предстает как блестящая в смысле представительства, важная с политической точки зрения и трудная в смысле рабочих условий. В эпоху Реставрации, когда французская внешняя политика ориентировалась, по преимуществу, на союз с Россией, посольство в Санкт-Петербурге во многом обеспечивало проведение этого курса и считалось более важным дипломатическим постом по сравнению с Лондоном и Веной. В эпоху Июльской монархии посольство несколько утратило прежнее политическое значение, уступив Лондону, хотя приобрело новый смысл в силу возросшего значения французской дипломатии в условиях напряженности двусторонних отношений, служа сдерживанию и сглаживанию конфликтов.

Консульские представительства Франции в Риге, Кронштадте, Москве, Варшаве, Одессе, Тифлисе и Феодосии (до 1828 г.) подчинялись генеральному консульству в столице, а после его ликвидации в 1831 г. –посольству. В целом, консульская служба, традиционно преследуя цели развития торгового обмена и защиты прав негоциантов, играла менее важную роль, нежели посольство и считалась менее престижной.

Анализ личных дел из фондов архива МИД Франции показывает, что при назначении послов большое значение придавалось имени, при этом режим Реставрации отдавал предпочтение аристократическому происхождению, в то время как Июльская монархия отличала лиц, имевших военные или литературные заслуги. В отличие от послов, секретари и атташе были, как правило, карьерными дипломатами. Критерии набора на службу в консульства кардинально отличались от факторов учитывавшихся при определении в дипломатию. Владение русским языком и знание российской действительности представлялись значительно более важными для консулов, нежели для дипломатов. Состав консульской службы был менее блестящим, чем состав дипломатической службы, хотя бы в силу того, что для определения в консульства достаточно было буржуазного происхождения.

Положение консулов было более независимым, чем положение дипломатов, однако, учитывая медлительность сообщений в первой половине XIX века, реальная свобода послов и поверенных в делах была значительно большей, чем принято думать. Случалось, что дипломаты принимали политические решения, не дождавшись инструктивных записок, давали советы своему правительству или действовали наперекор указаниям министерства, оперируя лучшим знанием ситуации.

При всем старании сохранить дистанцию и критическое отношение, дипломаты испытывали на себе воздействие личного обаяния императора, в результате чего более спокойно воспринимали события или ситуации, которые на расстоянии вызывали либо страх, либо негодование.

В свою очередь, послам и поверенным в делах в некоторых случаях удавалось использовать расположение императора, оказав влияние на внешнюю политику Российской империи в сторону ее смягчения. При этом представителям Франции было чрезвычайно трудно разорвать завесу секретности, окружавшую деятельность российской администрации, и, следовательно, им не всегда удавалось в полной мере удовлетворять запросы дипломатического ведомства в Париже. Консульства также сталкивались с проблемой получения надежной информации, используя в этих целях, как и посольство, подкуп, а также дружеские связи.

Положение посольства в российской столице зависело от колебаний барометра двусторонних отношений. В периоды политических трений общество чутко улавливало императорские настроения и следовало им столь же ревностно, как и ясно выраженным указаниям сверху. Дороговизна жизни, недостаточность жалованья, которая влекла за собой необходимость черпать часть средств из личных состояний, в случае наличия таковых, суровый климат, эпидемии были факторами, которые усложняли условия работы дипломатов.

Материальная ситуация консулов, а в особенности начальников канцелярий и консульских агентов, описана как еще более тяжелая при том, что им также приходилось сталкиваться с подозрительностью российских властей в лице губернаторов.

Осмысливая добытую с трудом и разнообразную по своему характеру информацию, дипломатам не всегда удавалось в полной мере освободиться от довлевших над ними предубеждений. Недостаточная информированность влекла за собой поверхностное освещение некоторых вопросов, таких как проблема отмены крепостного права. Несмотря на это, дипломатические донесения разрушали стереотипы представлений о России, во многом влияя на курс внешней политики французского правительства.

Консульская переписка приобретала особую важность в тех случаях, когда консульские представительства оказывались поблизости от места важных политических событий или военных действий – в частности, в Тифлисе или Одессе в период русско-персидской и русско-турецкой войн или в Варшаве во время русско-польской войны. Не имея доступ к секретам большой политики, консулы, без сомнения, не могли предоставить стопроцентно надежную информацию, однако, консульские донесения влияли на видение проблем в министерстве и посольстве.

Ликвидация генерального консульства в 1831 г. не имела каких-либо отрицательных последствий для французской колонии в России в силу большей эффективности посольства в защите частных интересов. Именно в таких, лишенных непосредственной политической остроты вопросах, дипломатам чаще всего удавалось влиять на решения императорского правительства.

В целом же, усилия и таланты около ста дипломатов и служащих консульских учреждений Франции в Российской империи на протяжении 35 летнего периода на разных уровнях способствовали весьма достойному представительству и защите интересов их страны перед российскими властями, а также снабжению министерства информацией по стратегическим и тактическим вопросам российской политики. В отдельных случаях, инициативы и усилия французских представителей позволили избежать дипломатических осложнений, столкновений и даже разрыва отношений между Францией и Российской империей. Эти умеренно-примиренческие усилия французской дипломатии позволили на годы, десятилетия оттянуть столкновение великих держав.

По теме диссертации автор опубликовала следующие работы:

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. Гончарова Т.Н. Посольство Франции и светская жизнь Санкт Петербурга в первой половине XIX в. // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2008. Сер. 2. Вып. 2. С. 141–147. (0,5 п.л.).

2. Гончарова Т.Н. Французские дипломаты в России (1814–1848):

персоналии и карьеры // Вестник Санкт-Петербургского университета. 2008.

Сер. 2. Вып. 4. Ч. 1. С. 130–136. (0,5 п.л.).

Другие публикации:

3. Гончарова Т.Н. Опыт самодержавия. Поль де Бургуан в России (1828 – 1832) // Международные отношения в Новое и Новейшее время: Материалы международной научной конференции, посвященной памяти профессора К.Б.

Виноградова. СПб., дек. 2004 г. – СПб.: Издательство С.-Петерб. Ун-та, 2005. С.

94–99. (0,2 п.л.).

4. Гончарова Т.Н. Ориентализм и политическое наблюдение французских дипломатов в Новороссии в 20–30-е гг. XIX в. // Актуальные проблемы истории Нового и Новейшего времени: Сб. материалов международной научной конференции. С.-Петербург, апрель 2006. – СПб., 2006. С. 57–68. (0,5 п.л.).

5. Гончарова Т.Н. Французский взгляд из Санкт-Петербурга на Варшавское восстание и русско-польскую войну 1830–1831 гг. // Труды кафедры истории нового и новейшего времени Санкт-Петербургского государственного университета. № 1 / Сост. Б.П. Заостровцев. СПб., 2008. С.

40–55. (0,6 п.л.).

6. Гончарова Т.Н. Внешняя политика Российской империи и ее творцы в описаниях французских дипломатов (1814–1840-е гг.) // Труды кафедры истории Нового и Новейшего времени Санкт-Петербургского государственного университета. № 2 / Сост. Б.П. Заостровцев. СПб., 2009. С. 167–198. (1,2 п.л.).



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.