авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Боснийский вопрос в российской внешней политике в 1878-1908 гг. раздел

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ИМЕНИ М.В. ЛОМОНОСОВА ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

На правах рукописи

Пахомова Лидия Юрьевна БОСНИЙСКИЙ ВОПРОС В РОССИЙСКОЙ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКЕ В 1878-1908 ГГ.

Раздел 07.00.00 – Исторические наук

и Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (новое и новейшее время)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук Москва – 2010 Диссертация выполнена на кафедре истории южных и западных славян Исторического факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова

Научный консультант: кандидат исторических наук, доцент Кузьмичева Людмила Васильевна (МГУ им. М.В. Ломоносова)

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Косик Виктор Иванович (Институт славяноведения РАН) кандидат исторических наук, старший научный сотрудник Романенко Сергей Александрович (Центр политических исследований Института экономики РАН)

Ведущая организация: Московский Педагогический Государственный университет

Защита состоится « » 2010 г. в 16.00 часов на заседании Диссертационного Совета Д.501.002.12 по всеобщей истории при Московском государственной университете им. М.В. Ломоносова по адресу: 119992, г. Москва, Ломоносовский проспект, д.27, корп. 4, ауд.А-416.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке МГУ им. А.М. Горького (г. Москва, Ломоносовский проспект, д.27) Автореферат разослан « » 2010 г.

Ученый секретарь Диссертационного Совета кандидат исторических наук, доцент Т.В.Никитина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертация посвящена исследованию положения Боснии и Герцеговины в период австро-венгерской оккупации края (1878-1908 гг.) и изучению формирования позиции российского министерства иностранных дел по отношению к политическому статусу Боснии и Герцеговины.

Актуальность темы исследования Решающую роль в передаче провинций Османской империи Боснии и Герцеговины Австро-Венгрии сыграла именно Россия. Формирование внешнеполитического курса в балканской политике петербургского кабинета по боснийскому вопросу было основано на глубоком анализе ситуации на местах.

Внимание российских дипломатов и государственных деятелей привлекла оригинальная и конструктивная модель интеграции новоприсоединенных территорий, находившихся ранее в составе иной государственно-политической системы. Специфика задачи австро-венгерской администрации заключалась в том, что дуалистическая монархия получила провинции с преобладающим мусульманским населением, сложным этноконфессиональным клубком проблем и традициями почти 400-летнего османского государственного управления. То есть, необходимо было решать одновременно проблемы вестернизации, модернизации, секуляризации и интеграции в государственную систему империи Габсбургов.

Проведенное исследование позволяет раскрыть некоторые аспекты становления боснийской государственности в последней трети XIX – начале XX вв.: изменение государственной идеи от автономии к интеграции в многонациональную Австро-Венгерскую империю.

Научная новизна работы В отечественной историографии данная диссертация является первым комплексным исследованием позиции русского внешнеполитического ведомства в отношении оккупированных Габсбургской монархией Боснии и Герцеговины.

Новизна настоящей работы определяется самой постановкой проблемы, а также тем, что впервые вводится в научный оборот ряд материалов Архива внешней политики Российской империи, касающихся боснийско-герцеговинского вопроса в 1878-1908 гг. Впервые привлекаются документы австро-венгерской администрации из Архива Боснии и Герцеговины относительно русского присутствия в оккупированных областях. Новый пласт источников позволяет обратиться к вопросам характера российской внешней политики;

межимперских контактов Австро-Венгрии и России в области модернизации и сохранения имперского пространства;

внутреннего развития Боснии и Герцеговины.

Практическая значимость работы В 1992 г. было создано независимое государство Босния и Герцеговина, что вызвало кровопролитную войну в регионе. Перед исследователями встала задача написания истории новой страны, где немаловажным моментом является австро венгерский период ее прошлого. Государство Босния и Герцеговина готовится вступить в Евросоюз, и история пребывания изучаемых областей в дунайской монархии используется политиками страны в качестве одного из основных аргументов для облегчения и упрощения интеграции в современную Европу.

Материалы диссертации представляют ценность при дальнейших исследованиях по истории балканских народов, взаимоотношений России и Австро-Венгрии во второй половине XIX – начале XX вв., характера межимперских отношений. Положения диссертационной работы могут быть использованы при разработке учебников и учебных пособий, лекционных и специальных курсов по истории балканских стран и народов, дипломатических и международных отношений, взаимоотношений России и Австро-Венгрии в новое время.

Предметом исследования данной работы стала ситуация в Боснии и Герцеговине как фактор изменения внешнеполитического курса России на Балканах.

Основной целью настоящего исследования является изучение всего комплекса внутренних проблем в оккупированных Австро-Венгрией областях, которые повлияли на выработку российской политики по боснийско герцеговинскому вопросу в 1878-1908 гг.



Для достижения данной цели были сформулированы следующие исследовательские задачи:

- изучить характер и темпы инкорпорации боснийско-герцеговинского края в Австро-Венгрию;

- проанализировать степень готовности Петербурга на решительные действия по пересмотру политического статуса Боснии и Герцеговины;

- выявить факторы, обусловившие формирование русской программы по отношению к Боснии и Герцеговине;

- реконструировать позицию российского МИДа по боснийско герцеговинскому вопросу в 1878-1908 гг.

Хронологические рамки Хронологически работа охватывает период с 1878 г. по 1908 г.

Уполномоченные великих держав на Берлинском конгрессе 1 (13) июля 1878 г.

предоставили Австро-Венгрии мандат на оккупацию Боснии и Герцеговины.

Верхняя граница временных рамок определяется объявлением присоединения провинций к дунайской монархии 5 октября 1908 г., означавшего, что Босния Герцеговина стала интегральной частью многонациональной империи Габсбургов. На протяжении исследуемых тридцати лет статус боснийских земель не был определен и являлся предметом международных договоров. До 1908 г. теоретически оставалась возможность влиять на ситуацию в оккупированных территориях, что стремились использовать соседние государства – Сербия и Черногория. Однако, когда оккупированные области юридически стали частью Австро-Венгрии, любые агитационные действия и споры о политическом положении Боснии и Герцеговины справедливо рассматривались как вмешательство во внутренние дела дунайской монархии, что, в частности, и стало поводом к Первой мировой войне.

Методологические основы исследовательской работы В процессе работы над темой использовалось несколько теоретико методологических принципов. Создание системной, целостной картины развития Боснии и Герцеговины в пределах Австро-Венгрии в 1878-1908 гг. невозможно без междисциплинарного взаимодействия истории с другими социальными науками (этнологией, социальной антропологией, историей дипломатии). Это дает принципиально новую стратегию исследовательского поиска, отрицающую создание дисциплинарной иерархии, методологическую унификацию и предполагающую множественность видения изучаемого объекта и многосторонность его дисциплинарного истолкования.

В процессе работы над темой использовался метод историзма. Он подразумевает под собой рассмотрение этнополитических процессов в исследуемом регионе в динамике, что допускает некоторую подвижность хронологических рамок, и их взаимосвязь с другими явлениями и процессами.

Принцип объективности является наиболее важным в ходе работы над исследованием и предполагает максимально возможное абстрагирование от сложившихся стереотипов и мифов. Приверженность принципу объективности особо актуализируется при исследовании межнациональных отношений и процесса становления нации, так как национализм и мифологизация исторического прошлого стали неотъемлемой частью традиций многих исторических школ.

Обзор источников Исследовательские задачи данной работы определили путь поиска и отбора источников.

Особое значение для исследования имели коллекции фондов Архива внешней политики Российской империи, где были изучены источники разных видов: официальные документы, личная и деловая переписка, материалы прессы.

Для реконструкции формирования русской политики в отношении боснийского вопроса были использованы фонды канцелярии министра иностранных дел 1, императорского посольства в Вене и Константинополе 2, миссии в Белграде 3, Санкт-Петербургского главного архива 4. Серьезное внимание было уделено изучению официальных дипломатических документов: международных договоров, инструкций министерства иностранных дел, переписки главы внешнеполитического ведомства с представителями на местах. Документы секретного архива министра 5 дают представление о механизме выработки решений по внешнеполитическим вопросам, в том числе о статусе Боснии и Герцеговины.

На основе анализа материалов Архива внешней политики удалось показать, как оценивало российский МИД реформы, проводимые австро-венгерской администрацией в Боснии и Герцеговине.

Большой интерес представляют консульские донесения из Боснии и Герцеговины. Донесения российских консулов в Сараеве Н. Ладыжинского, М.М. Бакунина, Г.В. Игельстрома являются ценным источником для изучения русской политики в Боснии и Герцеговине и русско-австрийских отношений в боснийской проекции.

Архив внешней политики Российской империи (далее – АВПРИ). Ф. 133. Канцелярия министра иностранных дел.

АВПРИ. Ф. 172. Посольство в Вене;

Ф. 180. Посольство в Константинополе.

АВПРИ. Ф. 166. Миссия в Белграде.

АВПРИ. Ф. 161/1. Политический отдел СПб. Главного Архива;

Ф. 161/2. Главный Архив. V-A2;

Ф. 161/3.

Политический отдел СПб. Главного Архива.

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра иностранных дел.

На основе донесений составлялись годовые отчеты министерства иностранных дел. Использование публикации отчетов Азиатского (Первого) департамента 6 дало возможность показать официальную точку зрения на изменения, происходившие в южнославянских землях.

Неоднозначность русской политики в отношении Боснии и Герцеговины, планы правительства России в 1878 г. после заключения Сан-Стефанского прелиминарного мирного договора отразились в характере миссии генерал майора в отставке Р.А. Фадеева. Реконструировать все обстоятельства и детали организации этой тайной разведывательной поездки удалось, используя записки, донесения и письма Фадеева, а также бумаги военного министра Д.А. Милютина 7. Степень включенности Р.А. Фадеева в восточную политику России позволила выявить его переписка с посланником в Константинополе графом Н.П. Игнатьевым 8.

Для наиболее полного отображения исследуемой проблемы были проведены поиски документов в архивах Боснии и Герцеговины. Русское присутствие в Боснии и Герцеговине было объектом пристального наблюдения со стороны австро-венгерской администрации. Отчеты агентов боснийского правительства, адресованные в Вену, хранятся в Архиве Боснии и Герцеговины (Республика Босния и Герцеговина, г. Сараево). Эти документы составляют фонд «Общеимперское министерство финансов»9.

Ценным источником сведений об обстоятельствах занятия Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины являются путевые заметки русского ученого Годишњи извештаjи иностраних дела Руске империjе о Србиjи и Босни и Херцеговини (1878-1903). Нови Сад, 1996.

Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ). Ф. 109с/а. Секретный архив III отделения собственной его императорского величества канцелярии;

Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА). Ф.400. Канцелярия;

РГВИА. Ф.428. Австро-Венгрия;

Милютин Д.А. Дневник Д.А. Милютина. Т. 1-4. М., 1947-1950;

Особое прибавление к описанию русско-турецкой войны 1877-1878 гг.

на Балканском полуострове. Вып.1-6. СПб., 1899-1911.

ГАРФ. Ф.730. Н.П. Игнатьев.

Arhiv Bosne i Hercegovine. Zajedniko Ministarstvo Finansije.

П.А. Ровинского 10, который поздней осенью 1879 г. совершил путешествие по Боснии.

Полное представление о ходе и результатах австро-венгерского управления и многосторонний анализ истории Боснии и Герцеговины содержит труд известного этнографа и государственного деятеля А. Н. Харузина 11. Харузин и его труды стали известны широкому кругу читателей только во второй половине репрессирован 12.

90-х гг. XX в., поскольку в 1932 г. ученый был Фундаментальное исследование А.Н. Харузина содержит ценный материал, собранный им во время его поездки в Боснию и Герцеговину в 1900 г.

Мемуары и дневники политических деятелей России 13 и Австро-Венгрии позволили уточнить детали выработки совместной позиции по вопросу судьбы Боснии и Герцеговины.





Особое место занимает в этом ряду дневник австро-венгерского дипломата, генерального консула в Белграде в 1868-1875 гг., общеимперского министра финансов Австро-Венгрии в 1882-1903 гг. Б. Каллая 14. Именно Каллай был автором программы инкорпорации Боснии и Герцеговины в монархию Габсбургов, он же фактически управлял провинциями в 1882-1903 гг.

Сопоставление источников различного характера позволяет провести глубокий анализ изучаемых проблем, добиться объективности в изложении поднимаемых в работе вопросов. Привлечение к исследованию неопубликованных архивных документов дает возможность рассмотреть не освещавшиеся ранее аспекты балканской политики России. Использованные источники воссоздают достаточно полную картину деятельности российского внешнеполитического ведомства по наблюдению за опытом австро-венгерского Ровинский П.А. Наблюдения во время путешествия по Боснии в 1879 г. // Журнал Министерства народного просвещения. 1880. Март.

Харузин А.Н. Босния-Герцеговина. Очерки оккупационной провинции Австро-Венгрии. М., 1901.

Керимова М.М., Наумова О.Б. Алексей Николаевич Харузин – этнограф и антрополог // Репрессированные этнографы. М., 2002.

Игнатьев Н.П. После Сан-Стефано. Пг., 1916;

Ламздорф В.Н. Дневник. 1886-1890. Минск, 2003;

Извольский А.П. Воспоминания. Минск, 2003.

Калаj Б. Дневник Бењамина Калаjа. 1868-1875. Београд-Нови Сад, 1976.

управления Боснией и Герцеговиной и позволяют решить поставленные исследовательские задачи.

Историографический обзор Появление на карте Европы в 1992 г. независимого боснийского государства активизировало усилия историков по изучению его прошлого. Тем не менее, до сих пор в историографии нет работ, которые были бы посвящены изучению характера боснийской государственности при переходе провинций из Османской империи в Австро-Венгерскую.

Рост интереса к истории Боснии и Герцеговины почти всегда был связан с политическими кризисами и конфликтами в крае. Такие всплески интереса возникали во время восточного кризиса 1875-1878 гг., аннексионного кризиса 1908 г., югославского кризиса 1990-х гг.

Изучением Боснии и Герцеговины ученые занимались преимущественно в контексте других проблем, что связано с политической историей края.

Изучаемый регион долгие годы был лишь составной частью комплексных трудов по истории Сербии, Хорватии или Югославии. Вполне обоснованным было изучение истории Боснии и Герцеговины как части истории Австро-Венгрии.

Боснийская тема анализируется и в контексте истории международных отношений в новое время.

В работах по истории Австро-Венгрии, таких авторов, как О. Яси 15, А. Мэй 16, Р. Канн 17, З. Дэвид 18, уделено внимание реконструкции и анализу ситуации в Боснии и Герцеговине периода оккупации в общеавстрийском контексте. Это относится и к многотомной работе австрийских историков «Габсбургская монархия. 1848-1918» 19.

Jszi O. The Dissolution of the Habsburg Monarchy. Chicago, 1929.

May A. The Habsburg Monarchy. 1867-1914. NY, Norton, 1968.

Kann R.A. A History of the Habsburg Empire, 1526-1918. Berkeley, 1974.

Kann R.A., David Z.V. The peoples of the Eastern Habsburg Lands. 1526-1918. Seattle-London, 1984.

Die Habsburgermonarchie 1848-1918. Wien, 1973-2000.

На сегодняшний день в югославянской историографии нет единой точки зрения на боснийско-герцеговинский вопрос. Изучением истории Боснии и Герцеговины югославские ученые начали заниматься в межвоенный период, после создания Королевства СXС. Тридцатые годы XX века в развитии историографии Югославии характеризуются попытками утверждения теории интегрального югославянства и нивелирования национальных особенностей. В 1933 г. вышел труд В. Чоровича «История Югославии», посвященный анализу прошлого южнославянских земель с момента заселения славянами Балканского полуострова20. Через 6 лет появилась его монография «Политическая ситуация в Боснии и Герцеговине» 21. В обеих работах В. Чорович апологизирует идею единого югославского народа. Он утверждал, что уже в средние века наблюдалось стремление к созданию югославского государства. Вполне закономерно, считал историк, что центром объединения стала в XX веке именно Сербия. Босния и Герцеговина, по его мнению, всегда были частью сербских земель. Планы Черногории в XIX в. о присоединении Боснии и Герцеговины, рассматривались историком как предательство со стороны черногорцев.

В межвоенный период в Югославии усилиями коллектива ученых была создана серия трудов «Сербский народ в XIX в.», в котором авторы доказывали неизбежность объединения сербов, в том числе и боснийских, в одном государстве 22.

Традицию освещения истории региона в югославском духе продолжил в социалистической Югославии Милорад Экмечич. Историк считал, что отдельная боснийская нация не сформировалась. Однако, по мнению Экмечича, «введенная в 1878 г. для того, чтобы воспрепятствовать сербско-хорватскому государственному объединению, оккупация» не вбила клин в отношения сербов и хорватов, а имела обратное действие – стала «огненным испытанием», Ћоровић В. Историjа Jугославиjе. Београд, 1933.

Ћоровић В. Политичке прилике у Босни и Херцеговини. Београд, 1939.

Српски народ у XIX веку. Књ. 3-10, 15, 19. Београд, 1938-1940.

объединившим эти народы 23. Развитие боснийско-герцеговинского общества в австро-венгерский период исследователь оценил следующим образом:

«Оккупацией Боснии и Герцеговины в 1878 г. со стороны Австро-Венгрии была сделана попытка сохранить старый османский феодализм, провести модернизацию всего хозяйства и общества путем включения в систему капиталистического рынка, опираясь на турецкое наследие. Эта попытка объединить дезинтегрированное общество в антисербском духе провалилась»24.

В новейшем исследовании М. Экмечича «Долгий путь с оружием и плугом.

История сербов в новое время (1492-1992)» 25 Босния и Герцеговина представлены уже только как часть сербских земель. Оккупацию боснийского края исследователь рассматривает как провал объединения сербского народа.

Идею «боснийской нации» Б. Каллая автор сравнивает с «синтетической османской нацией». В конце XIX-начале XX в. идею общеимперского министра финансов мусульмане не поддержали, однако после 1992 г. они приняли ее за основу своего самоопределения, утверждает историк 26.

Тему хорватской политики в Боснии и Герцеговине разрабатывала известная хорватская исследовательница М. Гросс27. В изданной недавно «Истории хорватов» З. Грияк исследует историю боснийско-герцеговинских хорватов во второй половине XIX – начале XX вв. Хорватские историки традиционно рассматривают Боснию и Герцеговину как часть хорватского этнического пространства.

Формирование наций в самой Боснии и Герцеговине начал разрабатывать М. Хаджияхич. В своей статье «Формирование национальных идеологий в Екмечић М. Друштво, привреда и социаjални немири у Босни и Херцеговини // Историjа српског народа. Књ.

6. Т.1. Београд, 1983. С.559-560.

Екмечић М. Стварање Jугославиjе. Т.2. Београд, 1989. С.83.

Екмечић М. Дуго кретање између клања и орања. Историја Срба у Новом веку (1492-1992). Београд, 2008.

Ibid. S. 319.

Gross M. Hrvatska politika u Bosni i Hercegovini od 1878. do 1914. // Historijski sbornik. Godina XIX-XX. 1966 1967. Zagreb, 1968.

Povijest Hrvata. Zagreb, 2003-2007.

Боснии и Герцеговине» 29 историк подчеркивает, что идея национального самосознания боснийских сербов и хорватов была привнесена из соседних Сербии и Хорватии во второй половине XIX в., что она берет свое начало из работ Вука Караджича, «Начертания» Илии Гарашанина и идей иллиризма.

С началом балканского кризиса 90-х гг. XX в., когда тезис о закономерности создания Югославии был подвергнут всесторонней критике, стали появляться работы боснийских историков, доказывающие неизбежность и закономерность создания боснийского национального государства. Даже в условиях боснийской войны 1992-1995 гг. выходили работы по истории Боснии и Герцеговины.

Первой из них была книга, написанная сотрудниками Пресс-центра Армии Республики Боснии и Герцеговины совместно с группой историков Института истории философского и юридического факультетов Сараевского университета «Босния и Герцеговина с древнейших времен до конца Второй мировой войны» под редакцией И. Тепича 30. Это был первый опыт написания самостоятельной истории Боснии и Герцеговины отдельно от истории Сербии и сербского народа.

При этом работа носит взвешенный, неполитизированный характер, хотя и посвящена изучению преемственности боснийской государственности.

Война в Боснии заставила ученых разных стран искать истоки конфликтов в балканской истории. Интересна точка зрения известных американских историков-славистов Д. Файна и Р. Донии, изучающих боснийскую историю на протяжении многих лет. Д. Файн специализируется по средневековой истории Боснии и Герцеговины, Р. Дониа – автор трудов по боснийской истории австро венгерского периода. В 1994 г. вышла их совместная книга «Босния и Герцеговина. Преданная традиция» 31. В своей работе ученые попытались доказать, что население Боснии и Герцеговины со средних веков было единой, особенной общностью, где не было ни хорватов, ни сербов, ни мусульман;

такое Hadijahi M. Formiranje nacionalnih ideologija u Bosni i Hercegovini u XIX vijeku // Jugoslovenski istorijski asopis. 1970. Br.1-2.

Bosna i Hercegovina od najstarijih vremena dо kraja Drugog svjetskog rata. Sarajevo, 1993.

Donia R.J., Fine J.V.A. Bosnia and Hercegovina. A Tradition Betrayed. NY., 1994.

разделение по этническому признаку начали, по их выражению, «промоутеры национализма» в XIX в. Ученые считают, что именно традицию мирного сосуществования и компромиссов предали «вооруженные шайки бандитов и сторонников страшных этнических чисток» в 1992 г. Ответом сербских историков на многочисленные конференции и работы по изучению Балкан в связи с югославским кризисом явился сборник статей «Босния и Герцеговина от средних веков до нового времени» 33. Сербские ученые предложили свое видение боснийского прошлого для понимания современной ситуации. Основным виновником событий 1990-х гг. С. Терзич назвал Австро Венгрию, которая оккупировала сербские земли с благословения всей Европы.

Он отметил, что «Босния и Герцеговина являются жертвами политики великих держав на Балканах и глобальных политико-религиозных проектов – среднеевропейского клерикализма с одной стороны, и в новейшее время исламского фундаментализма – с другой стороны» 34.

После окончания вооруженного конфликта 1992-1995 гг. в Боснии появился ряд трудов, посвященных истории «бошняков»*. Целью этих работ было доказательство легитимности государства Босния и Герцеговина. Работы боснийских авторов отличаются акцентированием внимания в первую очередь на прошлом мусульманского населения 35. Так, профессор юридического факультета М. Имамович написал «Историю бошняков» 36. Периодизируя их историю, исследователь в качестве начала последнего – современного – этапа выделяет австро-венгерскую оккупацию 37.

Ibid. Р.280.

Босна и Херцеговина од средњег века до новијег времена. Београд, 1995.

Ibid. S. 9.

* Бошняки, босанцы, муслимане – самоназвание мусульман Боснии и Герцеговины.

Filandra. Bonjaka politika u XX. stoljeu. Sarajevo, 1998;

Drava Bosna i Hercegovina i ljudska prava. Sarajevo, 1998;

Jahi D. Bonjaki narod i njegov jezik. Sarajevo, 1999;

Bandovi S. Iseljavanje Bonjaka u Tursku. Sarajevo, 2006.

Imamovi M. Historija Bonjaka. Sarajevo, 1997.

Ibid. S. 7.

Отдельные аспекты дипломатического решения боснийского вопроса раскрыты в трудах по истории международных отношений, внешней политики России, Австро-Венгрии, Сербии.

Серьезной и глубокой разработкой внешней политики Австро-Венгрии занимался Ф. Бридж 38. В работе «Габсбургская империя среди великих держав» историк, уделяя много внимания анализу австро-русских отношений на протяжении ста лет: от Венского конгресса до начала Первой мировой войны, утверждает, что одним из сложных вопросов в отношениях Вены и Петербурга был именно боснийский вопрос 39.

С конца 1970-х гг. Босния и Герцеговина рассматриваются как часть восточного и славянского вопросов в работах австрийского ученого Х. Хазельштайнера. В монографии «Босния-Герцеговина. Восточный кризис и вопрос» южнославянский автор показывает особое место Боснии и Герцеговины во внешней политике дунайской монархии и ее южнославянских соседей.

Обстоятельства окончательного присоединения Боснии и Герцеговины в Австро-Венгерскую империю раскрыты в работе боснийского историка З. Шехича «Аннексионный кризис и европейская дипломатия» 41. Автор детально рассматривает процесс передачи оккупированных территорий под суверенитет австро-венгерского императора. Большое внимание уделяется реакции и деятельности европейских кабинетов министров. Аннексию Боснии и Герцеговины историк определяет как капитуляцию российской дипломатии перед Веной 42.

В советской историографии история Боснии и Герцеговины начала освещаться с 1960-х гг., когда увидела свет первая комплексная «Истории Bridge F.R. From Sadowa to Sarajevo. The Foreign Policy of Austria-Hungary. 1866-1914. London;

Boston,1972;

Bridge F.R. The Habsburg Monarchy among the Great Powers, 1815-1915. New York;

Oxford;

Munich, 1990.

Bridge F.R. The Habsburg Monarchy among the Great Powers, 1815-1915. New York;

Oxford;

Munich, 1990.

Haselsteiner H. Bosnien-Hercegovina. Orientkrise und Sdslavische Frage. Wien, Kln, Weimar, 1996.

ehi Z. Aneksiona kriza 1908-1909. i evropska diplomatija. Rukopis magistarske disertacije.

Ibid. S. 141-142.

Югославии» 43. И все же боснийская проблема в отечественной историографии в основном была частью изучения восточного вопроса во внешней политике России. Именно в таком контексте публиковались документы в сборниках «Освобождение Болгарии от турецкого ига» и «Россия и национально освободительная борьба на Балканах, 1875-1878» 44. Исследования внешней политики России в отношении южных славян в Советском Союзе велись совместно славистами и специалистами по русской истории. Итогом их работы явилась коллективная монография «Восточный вопрос во внешней политике России. Конец XVIII-начало XX в.» 45.

С 1980-х гг. Институт славяноведения и балканистики Академии наук СССР начал издавать серию «Международные отношения на Балканах» под редакцией В.Н. Виноградова. В 2003 г. увидел свет том, посвященный международным отношениям в период после Восточного кризиса 1878 г. и до начала Первой мировой войны 46. Авторы коллективной монографии поставили своей целью показать, как «на традиционное соперничество в регионе великих держав наложились межбалканские противоречия» и как «Балканы превратились в политический и пороховой погреб» 47. Исследователи пришли к выводу, что торжество национальной идеи на Балканах лишь приумножило противоречия и привело к межбалканскому соперничеству 48.

Непосредственно боснийская тема начал разрабатываться в Советском Союзе совместно с югославскими историками. Коллектив, в который входили М. Экмечич, И. Тепич, Б. Маджар, Р. Петрович, Д.Ф. Поплыко, В.И. Косик, В.Г. Карасев, Ю.А. Писарев, В.М. Хевролина, подготовил к изданию сборники документов из архивов СССР и СФРЮ: «Освободительная борьба народов История Югославии. Т.1. М., 1963.

Освобождение Болгарии от турецкого ига. В 3-х тт. М., 1961-1967;

Россия и национально-освободительная борьба на Балканах, 1875-1878. М., 1978.

Восточный вопрос во внешней политике России. Конец XVIII-начало XX в. М., 1978. (Отв.редактор М.Т. Панченкова) В «пороховом погребе Европы». 1878-1914 гг. М., 2003.

Виноградов В.Н. Предисловие // В «пороховом погребе Европы». 1878-1914 гг. М., 2003. С. 9.

Виноградов В.Н. Заключение // В «пороховом погребе Европы». 1878-1914 гг. М., 2003. С. 534-536.

Боснии и Герцеговины и Россия. 1850-1864», «Освободительная борьба народов Боснии и Герцеговины и Россия. 1865-1875» 49. Авторы этой фундаментальной публикации внесли существенный вклад в изучение боснийской проблемы 50.

Публикация третьего тома сборника документов, посвященного периоду Великого восточного кризиса 51, явилась новейшим достижением отечественной славистики в деле изучения истории Боснии и Герцеговины.

Характер австрийской оккупации в Боснии и Герцеговине исследовала В.Н. Кондратьева, опубликовавшая часть донесений дипломатических агентов в Рагузе и Цетинье, которые наблюдали за ситуацией в Боснии и Герцеговине52.

Автор рассматривала события в Боснии и Герцеговине в контексте национально освободительных движений 53.

В.И. Фрейдзон первым в нашей стране начал исследовать складывание так называемого мусульманского этноса 54. Его перу принадлежит исследование реакции российского общества на оккупацию Боснии и Герцеговины на материалах прессы 55.

В современной отечественной историографии вопросами истории Боснии и Герцеговины под австрийским управлением занимается Е.К. Вяземская 56.

Освободительная борьба народов Боснии и Герцеговины и Россия. 1850-1864. М., 1986.

Освободительная борьба народов Боснии и Герцеговины и Россия. 1865-1875. М., 1988.

Косик В.И. Австрийская политика в Боснии и Герцеговине // Балканские исследования. Вып.13. М., 1991;

Хевролина В.М. Донесения российских консулов в Боснии и Герцеговине как источник по истории их дипломатической деятельности (1856-1874 гг.) // Внешняя политика России. Источники и историография. М., 1991;

Экмечич М. Русские дипломатические документы о национальном сознании в Боснии и Герцеговине в 1850-1875 гг. // Балканские исследования. Вып.13. М., 1991;

Тепић И. Босна и Херцеговина у руским изворима, 1856-1878. Сараjево, Россия и восстание в Боснии и Герцеговине. 1875-1878. Документы. М., Кондратьева В.Н. К истории первых лет оккупации Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией (1878-1889) // Балканские исследования. Вып.8. М., 1982.

Там же. С.241.

Фрейдзон В.И. К истории боснийско-мусульманского этноса // Формирование наций в Центральной и Юго Восточной Европе. М., 1981.

Фрейдзон В.И. Отклики в России на борьбу в Боснии и Герцеговине против оккупации в 1878 г. // Otpor austrougarskoj okupaciji 1878. godine u i Hercegovini. Sarajevo, 1979.

Вяземская Е.К. Пороховой погреб на Балканах – Босния и Герцеговина 1878-1918 гг. // На путях к Югославии: за и против. Очерки истории национальных идеологий югославянских народов. Конец XVIII начало XX в. М., 1997;

она же. Босния и Герцеговина: ее место и роль в европейских конфликтах начала XX в.

// В «пороховом погребе Европы». 1878-1914 гг. М., 2003;

она же. Конфессия и национальность в историческом развитии Боснии и Герцеговины // Роль религии в формировании югославянских наций. М., 1999.

Исследовательница, рассмотрев деятельность центральных властей, развитие самого боснийского общества, приходит к выводу, что к модернизации приспособились лучше сербское и хорватское население. По мнению автора, идея «боснийской нации», которую разрабатывал общеимперский министр Б. Каллай, не соответствовала реальности, впрочем, как и идея югославянства – единой нации 57. Она считает, что в Боснии и Герцеговине получил развитие процесс трансформации этноконфессионального сознания в национальное 58. Как полагает Е.К. Вяземская, «не искушенные в высокой политике боснийцы» выражали «сожаление и опасение в «светлом завтра» освобожденной от австро венгерского ига страны59.

Работу Е.К. Вяземской продолжает О.Н. Новикова в своей диссертации «Боснийско-герцеговинская политика Австро-Венгрии последней трети XIX начала XX в. и ее роль в развитии международных отношений на Балканах» 60. В качестве предмета исследования историк избрала российскую прессу как источник о характере австро-венгерского управления в Боснии и Герцеговине.

Предметом исследования ученых в последние десятилетия стал опыт управления многонациональной Габсбургской монархией 61. В этом контексте изучается и опыт управления оккупированными территориями – Боснией и Герцеговиной. Так, развитие Сараева в австро-венгерский период как столицы края исследовал Х. Крешевлякович 62, который дал характеристику всему городскому управлению, новых учреждений.

Вяземская Е.К. Пороховой погреб на Балканах… С.295.

Вяземская Е.К. Конфессия и национальность… С.135.

Вяземская Е.К. Босния и Герцеговина: ее место и роль в европейских конфликтах… С.354.

Новикова О.Н. Боснийско-герцеговинская политика Австро-Венгрии последней трети XIX-начала XX в. и ее роль в развитии международных отношений на Балканах. Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук. Ставрополь, 2006.

Австро-Венгрия. Опыт многонационального государства. М., 1995;

Австро-Венгрия: интеграционные процессы и национальная специфика. М., 1997;

Schall G. Der sterreichisch-ungarische Dualismus als Integrationskonzept. Hamburg, 2001;

Kolm E. Die Ambitionen sterreich-Ungarns im Zeitalter des Hochimperialismus. Frankfurt am Main;

Berlin;

Bern, 2001.

Kreevljakovi H. Sarajevo za vrijeme austrougarske uprave (1878-1918). Sarajevo, 1989.

С 1950-х гг. в Югославии австро-венгерский период изучал Х. Капиджич 63.

Историк считал, что восстание 1882 г. разразилось из-за внутренних социально экономических проблем, созданных оккупационной властью. По мнению Капиджича, Австро-Венгрия была не в состоянии справиться с управлением оккупированными территориями, в чем и следует искать одну из причин развала дуалистической монархии.

Исследователи начали обращаться к сюжетам оккупации Боснии и Герцеговины не с целью обвинения Вены в колонизаторских стремлениях, а желая найти конструктивные факторы в австро-венгерском управлении краем.

Американский исследователь П. Шугар в работе «Индустриализация Боснии и Герцеговины в 1878-1918. гг.» 64 Автор установил, что австро-венгерские власти проводили модернизацию промышленности в оккупированных областях при сохранении существующей системы землепользования, без коренной ломки всей системы. Австрийские ученые проанализировали весь комплекс мер оккупационных властей. С этой целью была предпринята публикация источников 65, позволившая реконструировать австрийскую политику в крае.

Фундаментальный труд об управлении оккупированными территориями – «Режим Каллая в 1882-1903 гг.» написал Т. Кралячич66. Автор, в целом положительно оценивая политику общеимперского министра финансов Б. Каллая в Боснии и Герцеговине, критиковал его идею объединения жителей Боснии и Герцеговины в единую «боснийскую нацию».

В последние годы активно ведется разработка проблем управления Веной оккупированными областями. Анализу решений национального вопроса в Капиџић Х. Jедан докуменат из 1880. године // Годишњак историског друштва Босне и Херцеговине. Година 2. Сараjево, 1950;

Kapidi H. Hercegovaki ustanak 1882. godine. Sarajevo, 1958;

Kapidi H. Bosna i Hercegovina pod austrougarskom upravom. Sarajevo, 1968.

Sugar P.F. Industrialization of Bosnia-Hercegovina, 1878-1918. Seattle, 1963.

Borba Muslimana Bosne i Hercegovine za vjersu-mearifsku autonomiju. Sarajevo, 1967;

Hauptmann F. Die sterreichisch-ungarishe Herrschaft in Bosnien und der Hercegowina 1878-1918. Wirtschaftspolitik und Wirtschaftsentwicklung. Graz, 1983.

Kraljai T. Kalajev reim u Bosni i Hercegovini (1882-1903). Sarajevo, 1987.

Боснии и Герцеговине австро-венгерским правительством посвящена книга «Укрощенный балканский национализм» Робина Оки 67.

В работах Р. Донии освещается ситуация в Боснии и Герцеговине с начала австрийской оккупации в 1878 г. 68 Ученый считает, что австро-венгерское правительство стремилось сохранить турецкую систему, основываясь на принципе религиозного равенства 69. Тем не менее, несмотря на усилия Бенямина Каллая, его мечта о мирном сосуществовании боснийцев не реализовалась, одной из причин чего, как полагает Дониа, было то, что общеимперский министр не применял политических мер и не смог преодолеть противоречия на этнической почве 70.

З. Шехич в своей монографии «На смерть за царя и отечество!», рассматривая боснийскую историю как часть истории Австро-Венгрии, проанализировал потенциал оккупированных территорий в военной организации дунайской монархии 71.

Итак, изучение истории Боснии и Герцеговины в последние годы поставило перед учеными новые задачи и проблемы, связанные с характером боснийской государственности, определением этнической и национальной принадлежности, опытом австро-венгерского управления и характером взаимоотношений Габсбургской монархии и Российской империи. В историографии пока не ставилась проблема оформления идеи боснийского государства в XIX в. Нет и специального исследования, посвященного формированию российской позиции по боснийскому вопросу в исследуемый период.

Okey R. Taming Balkan Nationalism. New York, 2007.

Donia R.J. Islam under the Double Eagle: The Muslims of Bosnia and Hercegovina, 1878-1914. NY., 1981;

Donia R.J. The Habsburg Imperial Army in the Occupation of Bosnia and Hercegovina // Insurrections, wars and the Eastern Crisis in the 1870s. NY, 1985;

Donia R.J., Fine J.V.A. Bosnia and Hercegovina. A tradition betrayed. NY.,1994.

Donia R.J. Islam under the Double Eagle: The Muslims of Bosnia and Hercegovina, 1878-1914. NY., 1981. Р.28.

Ibid. Р.28, 34.

ehi Z. U smrt za cara i domovinu! Bosanci i Hercegivci u vojnoj organizaciji u Habsburke Monarhije. 1878-1918.

Sarajevo, 2007.

Структура работы обусловлена целями и задачами исследования.

Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка использованных источников и литературы.

Во введении обосновывается выбор темы исследования, ее актуальность и значимость, поставлены цели и задачи, охарактеризованы методы работы.

Первая глава исследования – «Русская позиция по вопросу об оккупации Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины» посвящена отношению петербургского кабинета к перспективам боснийской государственности в 50-70 е гг. XIX в. Это особенно важно для понимания причин согласия России на оккупацию Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины. После Крымской войны вопрос о предоставлении широкой автономии этим турецким провинциям был реальной перспективой не только для великих держав, но и рассматривался в самой Османской империи. Решение боснийской судьбы становится особенно важным в определении балканских планов России и Австрии в 60-70-е гг. XIX в., что выразилось в ноте Андраши и решениях Константинопольской конференции об автономии Боснии и Герцеговины. В 1850-1870-е гг., когда пересматривались принципы внешней политики России, Босния и Герцеговина стали спорной зоной в отношениях России и Австро-Венгрии. Именно в этом контексте исследуется история русско-австрийского сотрудничества и противостояния на западе Балканского полуострова.

Впервые в отечественной историографии изучена попытка петербургского кабинета повлиять на ситуацию в османских владениях после подписания Сан Стефанского прелиминарного мирного договора и до начала австрийской оккупации. Анализ источников показал, что российское правительство в это время не отказалось от идеи откорректировать статус этих османских провинций. В России рассматривался вариант возможного изменения договоренности с Австро-Венгрией в ходе вооруженного сопротивления иноземной оккупации в провинциях Османской империи – Боснии и Герцеговине. Именно в инспирации восстания в Боснии и Герцеговине с помощью Сербии и Черногории и заключалась цель поездки на Балканы генерала Р.А. Фадеева. Петербургское правительство с помощью Фадеева пыталось найти уязвимое место в политике многонациональной Габсбургской империи. Попытка организовать сопротивление австро-венгерскому занятию Боснии и Герцеговины была непосредственной проверкой сил населения края в случае форс-мажорных обстоятельств, таких как русско-австрийская война.

Источники свидетельствуют, что во время Берлинского конгресса Петербург старался показать венскому кабинету, что способен дестабилизировать ситуацию на Балканах путем организации восстания, и эта угроза могла повлиять на результаты европейской конференции. Не исключено, что этим действиями Россия одновременно доказывала своим союзникам, Сербии и Черногории, что она помнит и учитывает их интересы. Изучение позиции южнославянских княжеств по вопросу поддержки миссии Фадеева показало нежелание сербского правительства принять предполагаемый план. Немалую роль сыграло в отказе от услуг Фадеева скептическое отношение российских дипломатов к военному потенциалу новых балканских государств.

Исследование вышеуказанных проблем позволило выявить корни русско австрийских противоречий в Боснии и Герцеговине и дальнейшее развитие российского курса в отношении данных территорий.

Вторая глава диссертации – «Интеграционная политика Австро Венгрии в Боснии и Герцеговине в оценке русских аналитиков». В главе исследуется то, как анализировалась и изучалась российскими дипломатами и государственными деятелями ситуация в Боснии и Герцеговине в 1878-1908 гг.

После того, как Петербургу не удалось изменить решение боснийского вопроса в пользу Сербии и Черногории или добиться автономии Боснии, русские политики перешли к внимательному наблюдению за развитием края в многонациональной империи Габсбургов.

В диссертации изучается деятельность российского консульства в Боснии и Герцеговине как центра сбора и анализа информации об австрийской оккупации.

Русские аналитики оставили бесценный материал для понимания внутрибоснийских проблем. Консулы Н. Ладыжинский, М. Бакунин и Г. Игельстром продолжили традицию наблюдения за ситуацией в Боснии и Герцеговине. На основе их донесений показана роль российских представителей в урегулировании отношений австро-венгерской администрации с боснийско герцеговинским населением.

Особое место занимает в работе изучение оценки опыта австро-венгерского управления в Боснии и Герцеговине российским государственным деятелем и ученым А.Н. Харузиным. Предметом глубокого изучения Харузина стали методы последовательной и систематической инкорпорации турецких территорий в Австро-Венгерскую империю. Исследователь провел всесторонний анализ внутреннего состояния оккупированных территорий: он детально рассмотрел новые виды коммуникации, организацию промышленности, аграрную политику, систему образования, социальную структуру, этноконфессиональную проблему, религиозно-автономный вопрос. Харузин пришел к выводу, что Вена имела целью довести развитие оккупированных территорий до общеимперского уровня путем унификации всех сторон жизни в крае.

В настоящей главе отмечается высокая оценка российскими аналитиками модели мирной интеграции края, выработанной общеимперским министром финансов Бенямином Каллаем. Еще в 60-е гг. XIX в. Дьюла Андраши выбрал молодого дипломата Каллая для работы на балканском направлении австрийской внешней политики. С тех пор Вена доверяла ему разработку всей боснийской темы в австрийской политике. Б. Каллай осуществлял идею включения Боснийского вилайета Османской империи в Австро-Венгрию.

Несмотря на то, что русские наблюдатели отмечали некоторые недоработки австро-венгерской администрации в деле управления оккупированными провинциями, аналитики все же определяли политику новой администрации как основательную и хорошо разработанную. Российским государственным деятелям было ясно, что проект интеграции Боснии и Герцеговины в Австро Венгерскую империю на базе продуманной политики, был долгосрочным. Это стало объектом интереса для петербургского правительства, которое в это же время создавало собственную модель инкорпорации новоприсоединенных окраин в многонациональную Российскую империю.

В третьей главе настоящей работы – «Проблема изменения политического статуса Боснии и Герцеговины в русско-австрийских переговорах 1881-1908 гг.» проанализированы дипломатические решения двух великих держав – России и Австро-Венгрии по боснийскому вопросу.

В главе исследуются обстоятельства обсуждения в российском МИДе изменения политического статуса оккупированных провинций в 1881-1882 гг., во время антиавстрийского выступления в Герцеговине. Воссоздание с помощью переписки дипломатов дискуссии по вопросу реакции Петербурга на возможное объявление аннексии Боснии и Герцеговины показало, что в генеральную линию внешнеполитического ведомства России не входил пересмотр статуса оккупированных территорий. Оно придерживалось принципов Союза трех императоров, согласно которому дунайская монархия имела право присоединить Боснию и Герцеговину в любой подходящий момент, и не желало осложнений по этому вопросу. В работе детально анализируются документы о роли Черногорского княжества как центра сопротивления аннексии. На основании изученных материалов делается вывод, что в случае аннексии провинций Веной Петербург не отказался бы от компенсации за изменение боснийско герцеговинского статуса в виде увеличения границ Черногории за счет территории Герцеговины. Документы одновременно свидетельствуют о серьезных сомнениях российского внешнеполитического ведомства в успехе намерений черногорского князя Николы.

Основное внимание в этой главе уделено переговорам между Веной и Петербургом в 1897 г. Детальное изучение мнений российских дипломатических деятелей о характере русско-австрийского соглашения выявило неоднозначность российской политики по отношению к боснийскому вопросу. Такая позиция привела к откладыванию решения проблемы. В диссертации доказывается, что Россия и Австро-Венгрия при одновременном сотрудничестве для обеспечения мира и спокойствия на Балканах все-таки не совпадали в оценках перспектив решения боснийского вопроса.

В главе освещается та же двойственность российской позиции по вопросу об аннексии Боснии и Герцеговины и в 1908 г. Здесь анализируются русско австрийские переговоры, в результате которых петербургский кабинет получал свои дивиденды от аннексии, как в осуществлении своих внешнеполитических планов, так и в ослаблении «изнутри» давнего соперника. Отмечается, что российскому правительству предстояло аргументировать свою позицию по вопросу аннексии Боснии и Герцеговины на международной арене и внутри страны, сохраняя ответственность за принятые обязательства.

В заключении подводятся итоги и делаются обобщающие выводы. Удалось установить, что боснийский вопрос в русской внешней политике на протяжении XIX в. решался неоднозначно. Если до середины 50-х гг. XIX в. Босния и Герцеговина не занимали особого места во внешнеполитическом курсе Российской империи, то после Крымской войны, когда изменился характер русско-австрийских отношений, боснийская тема зазвучала наиболее выразительно. Российский МИД склонялся к варианту предоставления автономии Боснии и Герцеговине. Однако перевес сил на Балканах в сторону России грозил разрывом с Австро-Венгрией и всей Европой. Рейхштадтское соглашение (1876 г.) и Будапештская конвенция (1877 г.) стали результатом поворота в политике Петербурга в сторону уступок Вене в боснийском вопросе.

После окончания русско-турецкой войны 1877-1878 гг. в ходе мирных переговоров российская дипломатия попыталась односторонне изменить существующие договоренности в отношении Боснии и Герцеговины.

Трансформация российской политики на протяжении последней трети XIX – начала XX вв. связана с изменениями политических блоков и союзов.

Петербургский кабинет стремился использовать боснийско-герцеговинский вопрос в качестве инструмента в русско-австрийских переговорах. Однако неизбежность включения Боснии и Герцеговины в монархию Габсбургов была понятна российскому министерству иностранных дел. Вместе с тем в переговорах 1897 г. русская дипломатия попыталась уклониться от предыдущих соглашений. Аналогичная ситуация сложилась и в 1908 г.: Россия не поддержала агрессивных намерений Сербии в отношении Боснии и Герцеговины и отказалась от противостояния аннексии оккупированных территорий.

После Берлинского конгресса боснийский вопрос не только остался частью восточного вопроса, но и стал внутренней австрийской проблемой. В работе показывается, что боснийский вопрос использовался Петербургом как инструмент давления на Австро-Венгрию и как важный аргумент в корректировке российской балканской политики.

С целью проверки потенциала боснийско-герцеговинского населения и с диверсионной миссией военным и внешнеполитическим ведомствами России был командирован в Боснию и Герцеговину генерал-майор в отставке Р.А. Фадеев. Его задание провалилось из-за отказа сербского княжества от участия в сомнительной акции по поддержке сопротивления австрийской оккупации в Боснии и Герцеговине.

Неудачная попытка антиавстрийского выступления заставила перейти российских государственных деятелей к другой тактике – систематическому анализу ситуации в оккупированных провинциях. Наблюдение российских представителей осуществлялось в контексте изучения проблемы жизнеспособности австро-венгерской империи.

С момента учреждения консульства в Сараеве в 1857 г. и до восточного кризиса 1875-1878 гг., выступая гарантом прав христианского населения Османской империи, российские дипломаты обращали внимание именно на притеснения местных жителей со стороны турецких властей и на дискриминацию православных со стороны мусульман. Однако в оккупированных Австро-Венгрией областях администрация старалась не давать повода вмешиваться в ее отношения с боснийцами, особенно в сфере религиозных отношений.

Предметом глубокого анализа российского министерства иностранных дел стала политика модернизации на оккупированных территориях. Наряду с традиционным изучением Боснии и Герцеговины дипломатическими агентами, провинции становятся объектом исследования с применением научного инструментария. Оригинальную и конструктивную модель австро-венгерского управления анализировали ученые и государственные деятели, которые занимались вопросом укрепления Российской империи и совершенствования системы функционирования многонационального государства. Среди них особое место занимают П.А. Ровинский и А.Н. Харузин.

Как показывает многосторонний анализ боснийской проблемы, широкий автономный статус Боснии и Герцеговины в составе Австро-Венгрии, явившийся, по мнению некоторых современных ученых, фундаментом современного боснийского государства, был результатом нескольких факторов.

Во-первых, это русско-австрийское дипломатическое соперничество и сотрудничество на Балканах, во-вторых, усилия австро-венгерской администрации по нормализации края, и, в-третьих, развитие боснийского локального самосознания.

Итак, боснийский вопрос в 1878-1908 гг. занимал важное место в российской внешней политике. Позиция Петербурга в этом вопросе претерпела существенную эволюцию и во многом зависела от результатов русской аналитики характера австрийской политики по интеграции края.

Апробация результатов исследования Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях (журнал «Родина» входит в Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, выпускаемых в РФ, в которых рекомендуется публикация основных результатов диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата исторических наук):

1. Пахомова Л.Ю. Анализ причин и характера антиавстрийского выступления в 1881-1882 гг. российскими дипломатами // Государственное управление. Электронный вестник. 0420900039\0030. http://e journal.spa.msu.ru/21_2009Pakhomova.html 2. Пахомова Л.Ю. Бикфордов шнур // Родина. 2008. №8.

3. Пахомова Л.Ю. Проблема управления новоприсоединенными землями в Новое время. Опыт австро-венгерского управления оккупированными областями – Боснией и Герцеговиной (1878-1908 гг.) // Государственное управление.

Электронный вестник. 0420800039/29. http://e journal.spa.msu.ru/16_2008Pakhomova.html 4. Пахомова Л.Ю. Решение боснийской проблемы в планах русского военного ведомства в 1878 г. // Тезисы докладов международной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов-2007».

М., 2007.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.