авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Особенности формирования и функционирования лагерной экономики в 1938-1953 гг. (на материалах вятлага вятского исправительно-трудового лагеря нквд-мвд ссср)

На правах рукописи

Белых Никита Юрьевич ОСОБЕННОСТИ ФОРМИРОВАНИЯ И ФУНКЦИОНИРОВАНИЯ ЛАГЕРНОЙ ЭКОНОМИКИ В 1938-1953 гг.

(НА МАТЕРИАЛАХ ВЯТЛАГА ВЯТСКОГО ИСПРАВИТЕЛЬНО-ТРУДОВОГО ЛАГЕРЯ НКВД-МВД СССР) Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Ижевск – 2010

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Вятский государственный университет»

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор Виктор Аркадьевич Бердинских

Официальные оппоненты: доктор исторических наук Виктор Николаевич Земсков доктор исторических наук, профессор Аркадий Андреевич Тронин

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Пермский государственный университет»

Защита состоится 2 июня 2010 г. в 12 час. на заседании диссертационного совета ДМ 212.275.01 при ГОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» по ад ресу: 426034, г. Ижевск, ул. Университетская, 1, корп. 2.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Удмуртского государственно го университета и на сайте http://www.udsu.ru

Автореферат разослан «_» апреля 2010 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат исторических наук, доцент Г.Н. Журавлева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования.

Проблемы модернизации современной экономики и общества в России вызы вают повышенный интерес к опыту индустриализации и глобальным социальным экспериментам советской эпохи.

Освоение малонаселенных, удаленных, но богатых природно-сырьевыми ре сурсами территорий Европейского Севера, Урала, Сибири с помощью подневоль ного труда на несколько десятилетий стало государственной политикой и страте гией СССР. Именно в годы «сталинских пятилеток» лагерная экономика в разных ее формах прочно и надолго закрепилась в экономике страны. Парадоксальный факт: при возведении практически всех гигантов «социалистической индустрии» использовались, с одной стороны, самый передовой зарубежный технологический опыт (американский, германский и др.)1, а, с другой стороны, применялись доин дустриальные, по существу, формы организации строительства, включая труд подневольных «спецконтингентов». Насколько эффективной была эта система? Какова ее роль в плановом хозяй стве СССР? В чем заключались ее функции в советском государстве вообще? Эти вопросы не могут не подниматься современными исследователями, поскольку тема подневольного труда (а элементы подневольности и принудительности мож но наблюдать в советскую эпоху во всех сферах жизни общества) является ключе вой для понимания сущностных основ сталинского режима власти и советско-со циалистического социально-экономического уклада в целом.

Исследование данной проблематики позволит лучше понять причины и осо бенности массового применения подневольного труда в Советском Союзе ста линской эпохи, а также специфику функционирования устойчивой социальной группы советского общества – лишенных свободы (заключенные, спецпереселен цы, военнопленные), которая также не может быть осмыслена без обращения к проблемам мотивации и эффективности их труда – в самом широком смысле сло ва.

Объектом данного исследования является экономика системы Гулага ста линской эпохи.

Предмет исследования – экономика Вятского исправительно-трудового ла геря НКВД-МВД СССР в 19381953 гг.

Лагерная экономика в первую очередь основывалась на труде заключенных, спецпереселенцев (спецпоселенцев), «трудармейцев» («мобилизованных в рабо чие колонны», «трудмобилизованных»), военнопленных, интернированных, узни ков проверочно-фильтрационных лагерей и некоторых других групп населения, которые были подконтрольны НКВД-МВД-МГБ и которых в документации этих ведомств относили к «спецконтингентам», то есть лицам, находившимся в местах лишения/ограничения свободы, в большей или меньшей степени ограниченным в Шпотов Б.М. Бизнесмены и бюрократы: американская техническая помощь в строительстве Нижегородского ав тозавода, 1929-1931 гг.//Экономическая история: Ежегодник. 2002. – М., 2003. С.191-232;

Россия и США: экономи ческие отношения 1917-1933 гг. Сборник документов. – М., 1997.

ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. – М., 2008.

правах. Это, по количественным параметрам, в общем, относительно небольшая часть демографического трудоспособного потенциала СССР: не более 8% (вклю чая военнопленных) – в пиковый период наполняемости Гулага (вторая половина 1940-х гг.)3.

В целях инструментальной дифференциации, в данном исследовании исполь зуются термины «принудительный» («подневольный») труд в узком смысле сло ва – применительно к лагерным «спецконтингентам», а труд работников, непосред ственно не подконтрольных (в административно-управленческом и хозяйственном плане) органам НКВД-МВД, – условно именуется «вольнонаемным» трудом.

Территориальные рамки работы, в основном, ограничены пределами места дислокации Вятского ИТЛ северо-восточный регион (Кайский/Верхнекамский район) Кировской области, с временными «анклавами» в Омутнинском, Фален ском, Зуевском, Нагорском, Халтуринском/Орловском, Кировском районах, а так же в некоторых прилегающих районах Удмуртии (Ярский), Коми Республики (Койгородский и Усть-Куломский) и Пермского края (Гайнский район Коми Пермяцкого национального/автономного округа). Наряду с этим, для полноты картины и более объемного уяснения проблемы, используются документы и ар хивные материалы Гулага, НКВД-МВД и других органов государственного управ ления СССР, относящиеся к стране в целом.



Хронологические рамки исследования охватывают период от возникнове ния Вятского ИТЛ (1938 г.) до смерти И.В. Сталина (1953 г.) – то есть до заверше ния важного этапа в истории Гулага и Советского Союза.

Степень изученности проблемы.

В историографии Гулага можно выделить два больших периода. Первый из них определяется со времени возникновения Гулага (1930-е гг.) до наступления 1990-х гг., а второй – с начала 1990-х гг. до наших дней. Для первого периода харак терны: почти полное отсутствие документально-источниковой базы и превалирова ние воспоминаний бывших заключенных Гулага над всеми другими источниками.

После крушения советского строя, в начале 1990-х гг., исследователи получи ли доступ в некоторые ранее закрытые архивы, что знаменовало наступление эпо хи профессионально-научного освоения темы, выразившегося, прежде всего, в со ставлении и публикации документальной базы по данной проблематике.

Существенной особенностью первого периода является то, что основные ра боты публиковались за рубежами СССР: в Англии, ФРГ, Франции, США и других странах Запада. Даже сводные научно-исследовательские труды базировались ис ключительно (или преимущественно) на мемуарной литературе и страдали (по вполне объективным причинам) неполнотой и/или неточностями4. Особенно ве Рассчитано по: Народное хозяйство СССР в 1987 г. Стат. ежегодник. – М., 1988. С.346;

Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало ХХ в.). В 2 т. – СПб., 2003. Т.2. С.377;

Демографический энцик лопедический словарь. – М., 1985. С.437;

История сталинского Гулага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х го дов: Собрание документов в 7 тт. Том 4. Население ГУЛАГА: численность и условия содержания. – М., 2004.

С. 134-135;

Земсков В.Н. Спецпоселенцы в СССР, 1930-1960. – М., 2003. С.123-125.

См., напр.: Андреев Г. Соловецкие острова. 1927-1929//Грани. 1950. № 8. С.42-90;

Артемьев В.И. Режим и охрана ИТЛ МВД. – Мюнхен, 1956;

Даллин Д., Николаевский Б.И. Принудительный труд в СССР. – New Haven. 1947;

Карклинс Р. Организация власти в советских исправительно-трудовых лагерях./Комментарии Г.Ф. Хохрякова//Со циологические исследования. 1990. № 6. С.105-120;

Конквест Р. Большой террор. В 2-х тт. – Рига, 1991;

Критчлоу Д. Репрессированные народы Советского Союза. Наследие сталинских депортаций/Отчет Хельсинкской группы по лик разброс статистических данных по Гулагу. Так, в работе А. Лебедя и Б.

Яковлева, составленной по результатам расследования ООН о применении прину дительного труда в СССР, число советских заключенных в начале 1950-х гг. опре делялось в количестве от 13.000.000 до 18.000.0005.

После ХХ съезда КППС (1956 г.) в Советском Союзе стали возможны первые попытки гласного обсуждения темы Гулага и сталинских репрессий. Появились первые публикации бывших политзаключенных: А.И. Солженицына, В.Т. Шала мова и др. Даже при необходимой критической оценке этих публикаций, не вызы вает сомнения, что уже в первый исследовательский период все же были верно поставлены основные проблемы истории Гулага и массового применения под невольного труда в СССР.

Частичное открытие отечественных архивов (с начала 1990-х гг.) позволило начать широкую публикацию документов по данной тематике и их изучение. Сто ит выделить, прежде всего, комплекс обобщающих статей историка В.Н. Земско ва, основанных на статистических материалах НКВД-МВД СССР из Государ ственного архива Российской Федерации (ГА РФ)6. Точные сведения о количестве заключенных (в том числе – постатейно) и спецпереселенцев (спецпоселенцев) в стране позволили более четко исследовать и проблему использования массового подневольного труда в СССР.

Постепенно стали издаваться тематические сборники документов по истории Гулага. Этапным завершением этого направления уже в последние годы стало из дание фундаментального 7-томного собрания документов «История сталинского Гулага»7, где выделены основные сущностные проблемы политических репрессий сталинской эпохи, в том числе и массового использования подневольного труда в экономике Советского Союза. Построение томов издания по проблемному прин ципу в немалой степени содействовало успеху этого труда. Обширные исследова тельские вводные статьи8, а также комплекс комментариев делают это издание не правам человека. – Helsinki, 1991;

Лабезников А. Радостные песни. – Тель-Авив, 1987;

Лебедь А., Яковлев Б.

Транспортное значение гидротехнических сооружений СССР. – Мюнхен, 1954;

Максудов М. Потери населения СССР в 1918-1958 гг.//СССР: внутренние противоречия. Вып.11. – Нью-Йорк, 1984. С.156-242;

Негретов П.И. Все дороги ведут на Воркуту. – Вермонт, 1985;

Некрич А. Наказанные народы. – Нью-Йорк, 1978;

Нива Ж. Человек и ГУЛАГ//СССР: внутренние противоречия. Т.16. – Нью-Йорк, 1986. С.175-224;

Панин Д.М. Записки Сологдина. – Франкфурт-на-Майне, 1973;

Розанов М. Завоеватели белых пятен. Посев. 1951;

Росси Ж. Справочник по ГУЛА Гу. – Лондон, 1987;

Солоневич И.Л. Россия в концлагере. – София, 1936;

Трегубов Ю. Восемь лет во власти Лубян ки. Записки членов НТС//Посев. 1956. № 5-16, 18-22, 24-25, 28-34, 36, 40-43, 47-52;

Хребтович-Бутенева О.А. Пере лом (1939-1942)/Всероссийская мемуарная библиотека (Серия «Наше недавнее»). – Париж, 1984. Т.3;

Шапиро Л.

История Коммунистической партии Советского Союза. – Лондон, 1990;

Шварц С. Организация рабского труда в СССР//Социалистический вестник. 1951. № 1;

Яковлев Б. Концентрационные лагеря СССР. – Лондон, 1955.

Лебедь А., Яковлев Б. Указ. соч. С.167.

Земсков В.Н. ГУЛАГ (Историко-социологический аспект)// Социологические исследования. 1991. № 6, 7;

Его же.

Заключенные в 30-е годы (демографический аспект)//Там же. 1996. № 7;

Его же. Заключенные в 1930-е годы: соци ально-демографические проблемы//Отечественная история. 1997. № 4;

Его же. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (статистико-географический аспект)//История СССР. 1991. № 5;

Его же. К вопросу о масштабах репрессий в СССР//Социологические исследования. 1995. № 9;

Его же. Спецпоселенцы в СССР. 1930-1960. – М., 2003.

История сталинского Гулага. Конец 1920-х первая половина 1950-х годов. Собрание документов в 7 томах.

М., 2004-2005.

Верт Н. Введение//История сталинского Гулага. Т.1. Массовые репрессии в СССР. С.57-89;

Петров Н.В. Введе ние//Там же. Т.2. Карательная система: структура и кадры. С.21-52;

Хлевнюк О.В. Введение//Там же. Т.3. Эконо мика Гулага. С.21-54;

Безбородова И.В. Введение//Там же. Т.4. Население ГУЛАГА: численность и условия содер жания. С.27-58;

Царевская-Дякина Т.В. Введение//Там же. Т.5. Спецпереселенцы в СССР. С.23-94;

Козлов В.А.

заменимым для любого исследователя советской истории 19201950-х гг. Особый интерес (в рамках рассматриваемой в настоящем исследовании темы) представ ляет том 3-й этого издания, посвященный экономике Гулага9.

Экономические проблемы в истории Гулага активно изучали в последние два десятилетия С.И. Кузьмин10, О.В. Хлевнюк11, Г.М. Иванова12, Л.И. Бородкин13, Л.П. Рассказов14, Л.С. Трус15, М.И. Хлусов16 и ряд других исследователей. При этом подавляющее большинство авторов солидаризируется с той точкой зрения, что подневольный труд разлагающе действовал на экономику страны.

Целый ряд работ российских историков: В.А. Бердинских17, Л.И. Гвоздко вой18, О.П. Еланцевой19, В.М. Кириллова20, А.Г. Козлова21, А.Н. Кустышева22, Н.А.

Морозова23, А.Б. Суслова24, В.Н. Тряхова25, Н.В. Упадышева26, С.А. Шевырина27, В.А. Шмырова28 и других – посвящены исследованию развития конкретных лагер Введение//Там же. Т.6. Восстания, бунты и забастовки заключенных. С.25-102;

Добровская А.В. Предисловие//Там же. Т.7. Советская репрессивно-карательная политика и пенитенциарная система в материалах Государственного архива Российской Федерации. С.13-22.

История сталинского Гулага. Т.3. Экономика Гулага/Отв. ред. и сост. О.В. Хлевнюк. – М., 2004.

Кузьмин С.И. Труд в местах лишения свободы России в 1917-1959 годах, его цели и содержание//Уголовно-ис полнительное право России. С.161-185.

Хлевнюк О.В. Принудительный труд в экономике СССР. 1929-1941 годы//Свободная мысль. 1992. № 13. С.73-84;

Его же. Экономика ОГПУ-НКВД-МВД СССР в 1930-1953 гг.: масштабы, структура, тенденции развития//ГУЛАГ:

Экономика принудительного труда. С.67-89;

Кравери М., Хлевнюк О. Кризис экономики МВД (конец 1940-х – 1950-е годы)//Cahiers du Monde russe. Vol.36 (1-2). 1995. P.179-190.

Иванова Г.М. Гулаг в системе тоталитарного государства. – М., 1997;

Ее же. История ГУЛАГа, 1918-1958: соци ально-экономические и политико-правовые аспекты. – М., 2006;

Ее же. Лагерная экономика//ГУЛАГ: его строите ли, обитатели и герои. – М.-СПб., 1998. С.28-40.

Бородкин Л.И. Труд в ГУЛАГе: между принуждением и стимулированием//ГУЛАГ: Экономика принудительно го труда. С.129-156;

Бородкин Л.И., Эртц С. Никель в Заполярье: труд заключенных Норильлага//Там же. С.197 238.

Рассказов Л.П. Роль ГУЛАГа в предвоенных пятилетках//Экономическая история: Ежегодник. 2002. – М., 2003.

С.269-319;

Рассказов Л.П., Упоров И.В. Использование и правовое регулирование труда осужденных в российской истории. – Краснодар, 1998.

Трус Л.С. Введение в лагерную экономику//ЭКО. 1990. №№ 5, 6;

1991. № 1;

Его же. Зеркало реального социализ ма или введение в экономику и социологию принудительного труда//Возвращение памяти: Историко-публицисти ческий альманах. Вып.2. – Новосибирск, 1994.

Хлусов М.И. Введение//Экономика ГУЛАГа и ее роль в развитии страны в 1930-е годы: Сборник документов. – М., 1998. С.3–12.

Бердинских В.А. История одного лагеря (Вятлаг). – М., 2001.

Гвоздкова Л.И. История репрессий и сталинских лагерей в Кузбассе. – Кемерово, 1997.

Еланцева О.П. Обреченная дорога: БАМ, 1932-1941. – Владивосток, 1994.

Кириллов В.М. История репрессий в нижнетагильском регионе Урала (1920 – начало 1950-х гг.). В 2-х частях. – Нижний Тагил, 1996;

Его же. Тагиллаг. – Нижний Тагил, 1996.

Козлов А.Г. Магадан: История возникновения и развития. Ч.1. – Магадан, 2002.

Кустышев А.Н. Европейский Север России в репрессивной политике ХХ века. – Ухта, 2003;

Его же. Ухтижемлаг.

1938-1955. – Ухта, 2003.

Морозов Н.А. ГУЛАГ в Коми крае, 1929-1956 гг. – Сыктывкар, 1997;

Его же. Особые лагеря МВД СССР в Коми АССР. 1948-1954 годы. – Сыктывкар, 1998.

Суслов А.Б. Принудительный труд на Урале (конец 1920-х – начало 1950-х гг.): эффективность и производитель ность//ГУЛАГ: Экономика принудительного труда. С.255-278;

Его же. Спецконтингент в Пермской области (1929 1953 гг.). – Екатеринбург-Пермь, 2003.

Тряхов В.Н. ГУЛАГ и война. Жестокая правда документов. – Пермь, 2005.

Упадышев Н.В. ГУЛАГ на Архангельском Севере: 1919-1953 годы. – Архангельск, 2004;

Его же. ГУЛАГ на Европейском Севере России: генезис, эволюция, распад. – Архангельск, 2007;

Его же. Исторический опыт исполь зования принудительного труда заключенных ГУЛАГа//Вестник Поморского университета (Архангельск). Сер.

«Гуманитарные и социальные науки». 2003. № 1. С.24-32.

Шевырин С.А. Принудительный труд в лагерях и колониях на территории современного Пермского края, конец 1920-х – середина 1950-х гг. Автореферат диссертации … кандидата исторических наук. – Ижевск, 2008.

Шмыров В.А. К проблеме становления ГУЛАГа (Вишлаг)//Годы террора. Т.1. – Пермь, 1998.

но-производственных комплексов (становой системы Гулага) либо формирова нию структур подневольного труда на территориях отдельных регионов. Несо мненный интерес в этой связи представляют также работы, посвященные истории пенитенциарной системы в СССР в целом29.





Постоянное и пристальное внимание исследованию проблем подневольного труда сталинско-советской эпохи уделялось и уделяется зарубежными историка ми, политологами, социологами30.

Избранная библиография основных работ и публикаций, посвященных совет ской карательной системе, приводится в 7-м томе «Истории сталинского Гулага»31.

Изучение истории Вятского исправительно-трудового лагеря (Вятлага) НКВД-МВД СССР началось лишь в 1990-е гг. Первые публикации носили спра вочный характер32. Привлечение материалов уникального ведомственного архи вохранилища Вятлага (поселок Лесной Верхнекамского района Кировской обла сти) позволило создать достаточно аргументированные, насыщенные обширным См., напр.: Верт Н., Панне Ж.-Л., Пачковский А., Бартошек К., Марголен Ж.-Л. Черная книга коммунизма. Пре ступления. Террор. Репрессии. – М., 2001;

Детков М.Г. Содержание карательной политики Советского государства и ее реализация при исполнении уголовного наказания в виде лишения свободы в 30-50-е годы. – Домодедово, 1992;

Дугин А.Н. Неизвестный ГУЛАГ: Документы и факты. – М., 1999;

Карклинс Р. Указ. соч.;

Козлов В.А. Соци ум в неволе: конфликтная самоорганизация лагерного сообщества и кризис управления ГУЛАГом (конец 1920-х – начало 1950-х гг.)//Общественные науки и современность. 2004. № 5;

Кокурин А., Моруков Ю. ГУЛАГ: структура и кадры//Свободная мысль-XXI. 2000. № 7-12;

2001. № 1, 3-7, 9-12, 2002. № 2;

Кокурин А., Петров Н. ГУЛАГ:

структура и кадры//Свободная мысль-XXI. 1999. № 8, 9, 11, 12;

2000. № 1-6;

Кузьмин С.И. Исправительно-трудо вые учреждения в СССР (1917-1953 гг.). – М., 1991;

Его же. Лагерники (ГУЛАГ без ретуши)//Молодая гвардия.

1993. №№ 3, 4, 5-6;

Его же. Политико-правовые основы становления и развития исправительно-трудовых учрежде ний. – М., 1988;

Петров Н.В., Скоркин К.В. Кто руководил НКВД. 1934-1941. Справочник. М., 1999;

Полян П.М.

Не по своей воле… История и география принудительных миграций в СССР. – М., 2001;

Смирнов М.Б., Сигачев С.П., Шкапов Д.В. Система мест заключения в СССР. 1923-1960 гг.: Справочник. – М., 1998;

Смыкалин А.С. Коло нии и тюрьмы в Советской России. – Екатеринбург, 1997;

Стручков Н.А. «Зона», приоткрытая для критики//Ком мунист. 1989. № 18;

Тимофеев В.Г. Уголовно-исполнительная система России: цифры, факты и события. Чебок сары, 1999;

Хайнцен Дж. Коррупция в Гулаге: дилеммы чиновников и узников//ГУЛАГ: экономика принудитель ного труда. С.157-174;

Цаплин В.В. Архивные материалы о числе заключенных в конце 30-х годов//Вопросы исто рии. 1991. № 4-5;

Его же. Статистика жертв сталинизма в 30-е годы//Вопросы истории. 1989. № 4. С.175-181;

Шут кова Е.Ю. Советские политические репрессии в отношении несовершеннолетних (1917-1953 гг.). Автореферат дис сертации … кандидата исторических наук. – Ижевск, 2003;

Эбеджанс С.Г., Важнов М.Я. Производственный фено мен ГУЛАГа//Вопросы истории. 1994. № 6. С.188-190.

См., напр.: Applebaum A. GULAG: a History. – New York: The Penguin Press, 2003 (на русском языке – М., 2006);

Brass T., Van der Linden M. (Ed.) Free and Unfree Labour. The Debate Continues. – Berne, 1997;

Eisfeld A., Herdt V. De portation, Sondersiedlung, Arbeitsarmee: Deutsche in der Sowjetunion 1941 bis 1956. – Kоеln, 1996;

Gregory P.R., Lazar ev V. (ed.) The economics of Force Labor. The Soviet Gulag. – Stanford, 2003;

Jakobson M. Origin of Gulag: The Soviet Prison Camp System 1917-1934. – Lousville, 1993;

Karner S. Im Archipel GUPVI. Kriegsgefangenschaft und Internirung in der Sowietunion 1941-1956/Kriegsfolgen-Forschung. – Wien-Munchen, 1995. Bd.1.;

Pohl J.O. The Stalinist Penal Sys tem. A Statistical History of Soviet Repression and Terror, 1930-1953. – Jefferson, North Carolina and London, 1997;

Re flections on the GULAG/Ed. by E.Dundovich, F.Gori, E.Guerceti. – Milano, 2003 и др.

История сталинского Гулага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7 тт. Т.7: Со ветская репрессивно-карательная политика и пенитенциарная система в материалах Государственного архива Рос сийской Федерации/Сост.: Козлов В.А., Мироненко С.В. (отв. ред.). – М., 2005. С.672-682;

библиографический об зор и краткое резюме обсуждения результатов исследования проблем сталинского террора и Гулага отечественны ми и зарубежными авторами см. также: Cahiers du Monde Russe. 2001. Vol.42. № 2-4 (специальный выпуск, посвя щенный истории советских органов госбезопасности).

Бортников В. Крестный путь//Вятский край. 1991. 15 мая;

Рылов А. Закрытая зона (Записки редактора)//Трудо вой вымпел (г. Киров). 1991. №№ 13-17;

Ожегин П.Т. Вятлаг//Энциклопедия Земли Вятской. Том 4. История. Ки ров, 1995. С.408-421;

Его же. Мученики ГУЛАГа//Энциклопедия Земли Вятской. Том 2. Литература. – Киров, 1995. С.246-254;

Шмидт В. Работали не за страх, а за совесть//К трудовой жизни (п. Лесной). 1994. 18 ноября;

Его же. Все для фронта, все для Победы//Там же. 1995. 5 мая;

Киприянов А. «Почтовый ящик» за колючей проволо кой//Прикамская новь (г. Кирс). 1996. 21 мая (№ 57). С.3.

документально-фактическим сопровождением обобщающие работы по этой теме33.

Вместе с тем проблема использования и эффективности подневольного труда в лесных лагерях Гулага, а тем более в Вятлаге, до сего времени не становилась объектом отдельного исследования.

Стоит отметить, что многие важные проблемы истории Гулага находятся лишь на начальной стадии изучения, ряд других – остается по сей день в разряде дискуссионных,например: механизмы устрашения и кары;

эффективность при менения массового подневольного труда в ХХ веке. Появившиеся в последнее время коллективные труды и документальные сборники34 представляют собой лишь первые подступы к этим проблемам. В начальной стадии изучения находит ся и вопрос о динамике применения подневольного труда в масштабах всей стра ны. Именно поэтому остро необходимы исследования такого рода проблем на примере конкретных лагерных комплексов.

По-прежнему среди наиболее существенных и распространенных (хотя и от нюдь не бесспорных) являются тезисы о том, что подневольность труда в местах лишения/ограничения свободы была эффективной – в силу своей «мобилизаци онности». Аргументация при этом сводится к тому, что при необходимости сосре доточения объемных трудовых ресурсов, при минимальной инфраструктуре для их обустройства и ничтожно малой заработной плате – наиболее эффективными в 1930-х – 1940-х гг. оказались именно массы подневольных работников (заключен ных и спецпереселенцев/спецпоселенцев)35. Труд же конкретного невольника (в силу множества причин) неэффективен. Излишне при этом говорить об амораль ности подхода государства к своим гражданам лишь как к резервуару массового труда.

Таким образом, историографический обзор позволяет сделать вывод, что, не смотря на наличие указанных выше работ по проблематике экономики Гулага и истории Вятлага, данная тема настоятельно требует дальнейшей разработки.

Исходя из актуальности и степени изученности темы, целью данной работы является исследование подневольного труда в системе лагерной экономики 19381953 гг. на материалах Вятского ИТЛ НКВД-МВД СССР.

Это, в свою очередь, предполагает решение следующих исследовательских задач:

1. Изучение эволюции и тенденций производственной структуры Вятлага в 19381953 гг. как системы подневольного труда.

2. Выявление принципов и особенностей функционирования лагерного хозяй ствования: организации производства и использования рабочей силы;

принужде ния и стимулирования в системе лагерного труда;

проблем эффективности этого труда и «лагерной экономики» в целом.

Бердинских В.А. Вятлаг. – Киров, 1998;

Его же. История одного лагеря (Вятлаг). – М., 2001.

См.: Экономика ГУЛАГа и ее роль в развитии страны в 1930-е годы: Сборник документов/Сост. М.И. Хлусов. – М., 1998;

История сталинского Гулага. Конец 1920-х – первая половина 1950-х годов: Собрание документов в 7 тт.

Т.3: Экономика Гулага. – М., 2004;

ГУЛАГ: Экономика принудительного труда/Под. ред. Бородкина Л.И., Грего ри П., Хлевнюка О.В. – М., 2008.

Шевырин С.А. Указ. соч. С.9.

Источниковедческая база диссертации.

Одной из самых важных групп источников для данного исследования стали материалы делопроизводства и отчетные документы Гулага. Это – отчеты, планы, сводки, данные проверок, приказы, инструкции и т.п. Специфика такого рода ис точников заключается в том, что они зачастую носят слишком общий и не всегда достоверный характер. Поэтому более реальную картину может дать лишь пере крестная проверка одних источников другими (например, данных о смертности, «актированных инвалида» и др.). Таким образом, массив этих источников приоб ретает информативную ценность только при достаточном аналитическом уровне их осмысления. В основном материалы этой группы источников содержатся в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ), Государствен ного архива Кировской области (ГАКО), Государственного архива социально-по литической истории Кировской области (ГАСПИ КО), а также архивохранилища Вятского ИТЛ36. К источникам этой группы можно отнести также материалы, от ложившиеся в отдельном фонде «Вятлаг» архива научно-исследовательского и просветительского центра (НИПЦ) «Мемориал» (г. Москва).

В качестве еще одной группы источников можно выделить материалы контролирующих организаций (обкома КПСС, областной прокуратуры и др.).

Особенностью этих материалов является то, что они составлялись людьми, нахо дившимися вне гулаговской системы и не зависевшими от нее, вследствие чего эти материалы часто содержат критику указанной системы, раскрывают факты, отличные от лагерной отчетности. Таким образом, сопоставление данных контро лирующих организаций и внутригулаговских документов позволяет заметно скор ректировать общую информацию о лагерном труде и быте.

Важной для настоящего исследования явилась также группа источников, со держащая обширный статистический и фактический материал о различных сторо нах жизнедеятельности ИТЛ и имеющая комплексный характер. Речь идет о так называемых «актах передачи управления лагерем», составлявшихся при смене на чальников ИТЛ. Зафиксированные в этих актах и справочных приложениях к ним данные предоставляют, в частности, возможность определить объемы, структуру, значение и роль лагерного производства, выявить периоды максимальной эксплу атации подневольного труда, составить динамику производственной деятельности лагеря по всем ее направлениям.

Следующей группой источников послужили законодательные и нормативные акты – как опубликованные, так и не подлежавшие публикации. Это – Исправи тельно-трудовые кодексы РСФСР и Российской Федерации разных лет, постанов ления, приказы, инструкции, положения, директивы, регламентирующие режим и труд в местах лишения свободы. Данные источники позволяют реконструировать принципы и намерения власти в сфере принудительного труда и жизнедеятельно сти карательно-исполнительной системы в целом. В последние годы, как уже от мечалось, опубликован значительный массив документов и источников, связан Ныне Вятское управление по руководству учреждениями с особыми условиями хозяйственной деятельности (УРУОУХД) Управления Федеральной службы исполнения наказаний Министерства юстиции Российской Федера ции по Кировской области.

ных с историей Гулага и его хозяйственной деятельности37. Некоторые норматив но-правовые акты и положения еще не опубликованы и хранятся в Государствен ном архиве Российской Федерации38. В основном указанные источники востребо ваны автором из опубликованных материалов, архивных фондов, справочно-пра вовых систем «Консультант-Плюс», «Гарант», «Кодекс», а также из Интернет базы общества «Мемориал» и Фонда имени А.Д. Сахарова.

Известное значение в качестве источниковедческого материала представляют публикации периодической печати: прежде всего издававшихся в Вятском ИТЛ на протяжении нескольких десятилетий многотиражных газет – «Лес – стране» (для заключенных), «Призыв» (для личного состава), «К трудовой жизни» (обще лагерное издание), территориальных средств массовой информации – «Прикам ская новь» (город Кирс), «Кировская правда», «Вятский край» и др., а также ве домственного журнала МВД СССР (МВД России) – «К новой жизни» («Воспита ние и правопорядок», затем «Преступление и наказание»). Вместе с тем, при всем обилии фактографических данных, эти источники (как сугубо официальные и подцензурные издания) требуют особо взвешенного и критического отношения.

Отдельное место среди источников занимают мемуарная литература и худо жественные произведения39. Этот блок источников важен для понимания лагерной культуры, особого отношения к труду и к жизни, социальной организации лиц как лиц, лишенных свободы, так и лагерного персонала. При соблюдении определен ных условий (критический подход, сравнительный анализ) эти источники помога ют раскрыть многие стороны гулаговской истории.

ГУЛАГ (Главное управление лагерей). 1917-1960/Сост. А.И. Кокурин, Н.В. Петров;

науч. ред. В.Н. Шоста ковский. – М., 2000;

История сталинского Гулага. Конец 1920-х первая половина 1950-х годов. Собрание доку ментов в 7 томах. – М., 2004-2005;

Экономика ГУЛАГа и ее роль в развитии страны в 1930-е годы: Сборник доку ментов. – М., 1998.

Фонд Р-5446 – Совет Народных Комиссаров//Совет Министров СССР;

фонд Р-9414 – Главное управление мест заключения (ГУМЗ//ГУЛАГ) НКВД-МВД СССР;

фонд Р-9492 – Министерство юстиции СССР;

фонд Р-9401 – Се кретариат НКВД-МВД СССР;

фонд Р-9479 – Отдел спецпоселений НКВД-МВД СССР;

фонд Р-8131 – Прокуратура СССР;

см. также: История сталинского Гулага. Т.7.

Афанасьев В.А. Вятлаг: записки политработника. – Рукопись;

Гонцов М.Т. Бунт в Вятлаге//К трудовой жизни (п.

Лесной). 1993. 1 октября;

Груздев П. (архимандрит Павел). Родные мои… – Ярославль, 2004;

Коновалов И.В. В честь 20-летия поселка (Лесного)//Призыв (газета Вятского ИТЛ). 1959. 16 апреля;

Кононов А.И. Воспоминания о Вятлаге. Рукопись;

Кремер П.Б. Дело по обвинению врача//Петля-2: Воспоминания, очерки, документы. – Волго град, 1994;

Лещенко П.Ф. Вятлаг в моей жизни. – Рукопись;

Мазус И.А. Бунт в Вятлаге//Советская молодежь (Рига). 1991. 28 февраля;

Его же. История одного подполья. М., 1998;

Окуневская Т.К. Татьянин день. М., 2001;

Панин Д. Лубянка-Экибастуз: Лагерные записки. М., 1990.//Звезда. 1991. № 1;

Перельмутер Б.Л. Глазами очевид ца (Заметки бывшего политузника Вятлага). – Рукопись;

Рацевич С.В. Глазами журналиста и актера (Из виденного и пережитого). Том второй, часть первая: 58 статья. – Нарва (Эстония), 2005;

Рылов А. Закрытая зона (Записки редактора)//Трудовой вымпел (Киров). 1991. №№ 13-17;

Семпер-Соколова Н.Е. Портреты и пейзажи: Частные воспоминания о ХХ веке. М., 2007;

Соколов П.П. Ухабы. Ч.VI. «Республика «Вятлаг»». – Красноярск, 2009;

Страдиньш А. Лагерный дневник (Вятлаг, 1941-1943). Киров, 2004;

Фалько П. Семья Фалько//Родники (г. Мыти щи). 2006. 24 января;

Цалова Н. За что нас заставляли унижаться?//Прикамская новь (г. Кирс). 2003. 30 октября;

Эзериня Б. Воспоминания//Памятный календарь-2000. – Резекне (Латвия), 1999. С.195-208;

Эйснер И.А. Из воспо минаний//Вольтер Г.А. Зона полного покоя: Российские немцы в годы войны и после нее. – М., 1998. С.37-38, 50 51, 88, 104-106, 109-110, 113, 125-127, 149-151, 159, 343, 396, 400, 404-405, 411;

Этингер Я.Я. Это невозможно за быть: Воспоминания. М., 2001;

Юркевич Ю.Л. Минувшее проходит предо мною. М., 2000;

Гольман Д. Разо рванные путы: фрагменты романа//Книга для чтения. Алма-Ата, 1988;

Давыдов Ю.В. Бестселлер: Роман, книги 1-3. – М., 1998-2000;

Его же. Синие тюльпаны: Повесть о бывшем зэке и тайном сыске//Дружба народов. 1990.

№ 12. С.3-88;

Мазус И.А. Где ты был? (Короткий роман в рассказах и записях разных лет). М., 1992;

Ожегин П.Т. Судьба генерала//Прикамская новь (г. Кирс). 1990. 1 ноября.

Методологическая основа исследования.

При исследовании лагерно-производственной деятельности 1930-х – 1950-х гг. использовались подходы, разработанные в отечественной и зарубежной историографии последних десятилетий. Стоит отметить, что в основе авторского понимания сложных экономических и социальных процессов, шедших в совет ском обществе сталинской эпохи, лежит теория модернизации, то есть процесс перехода от традиционного социума к индустриальному. В Советском Союзе того времени именно государство стало организатором модернизации, вследствие чего в структуре новой общественной модели произошел частичный, но весьма суще ственный возврат к ряду регрессивных элементов (несвободный труд во многих сферах жизни, тотальный контроль над личностью и так далее). В итоге такие ре грессивные элементы должны либо отмереть, либо привести к системному кризи су40. К сожалению, на долю СССР выпал именно второй вариант. В современной отечественной историографии изучение проблем модернизации российского об щества прошлых эпох тесно связано с именем Б.Н. Миронова41. Интересные под ходы (применительно к настоящему исследованию) содержатся в трактовке тео рии модернизации, предложенной В.П. Дмитренко, который попытался снять про тиворечия «классического» варианта модернизации42.

Одновременно с традиционными подходами применены и другие познава тельные возможности социальной истории, истории повседневностей, историче ской антропологии. Последние позволяют обратиться к исследованию личности советского человека (индивида) той эпохи.

Исследовательские техники репродуцирования и анализа источников в насто ящей работе основаны на таких методах, как: историко-генетический, историко сравнительный, историко-типологический, факторного анализа. В последнем слу чае рассмотрены такие важные социально-экономические факторы, как произво дительность труда, себестоимость продукции, уровень коррупции в местах лише ния свободы, а также проблемы мотивации (принуждения и стимулирования) в системе подневольного (лагерного) труда.

Особенность работы заключается также в широком использовании методов количественного анализа. Статистическая обработка содержащихся в источниках сведений является важнейшим исследовательским приемом при анализе системы Гулага в СССР.

Научная новизна исследования состоит в том, что в работе впервые комплексно рассматривается формирование и функционирование лагерной эконо мики как системы подневольного труда на примере конкретного территориально го лагерного комплекса Вятлага НКВД-МВД СССР в 19381953 гг., что позво ляет проследить развитие и кризис этой системы, особенности организации производства и использования рабочей силы.

На примере одного конкретного лагерного комплекса Гулага рассматриваются особенности отечественной экономики этого исторического периода, отличитель ные и схожие черты в истории Гулага и Советской страны в целом, причины появ Лейбович О.Л. Модернизация в России. – Пермь, 1996. С.25.

См.: Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало ХХ в.). В 2-х тт. – С.-Пб., 2003.

Данилов В.П., Дмитренко В.П., Лельчук В.С. Нэп и его судьба//Историки спорят. 13 бесед. – М., 1989. С.122-190.

ления массового подневольного труда в Советском Союзе той эпохи. Эти пробле мы настоятельно требуют рассмотрения в современной исторической науке.

Практическая значимость диссертационной работы определяется тем, что содержащиеся в ней выводы, значительный фактический материал, впервые вво димый в научный оборот, могут быть использованы при создании обобщающих трудов по истории Гулага и советской экономики, в преподавании отечественной истории и в краеведении.

Положения, выносимые на защиту:

1. Лагерную экономику в СССР 1930-х 1950-х гг. можно рассматривать как одну из важнейших черт сталинской социально-экономической модели, в которой политика, как правило, имела абсолютный приоритет над экономикой. Массовые политические репрессии и чрезвычайно жестокая система уголовных наказаний, служившие источниками постоянного увеличения лагерных «спецконтингентов», всегда были нацелены на решение политических задач, а с экономической точки зрения (не говоря уже о моральном аспекте) были ущербны.

При этом широко применялся подневольный труд узников Гулага, так как на необходимую инфраструктуру для жизни вольнонаемных рабочих, как правило, средств не оставалось. Именно массовый неквалифицированный подневольный труд подопечных карательно-исполнительной системы стал для властей на опре деленном этапе «ударных» строек 1930-х гг. самым удобным и востребованным, поскольку позволял вести строительство в любых условиях и при полном отсут ствии начальной инфраструктуры.

2. Неэффективность лагерной экономики ярко прослеживается на примере производительности подневольного труда, которая практически не увеличивалась в течение всего исследуемого периода (несмотря на механизацию части работ) – при постоянном росте себестоимости продукции.

3. Организация производства и использования подневольной рабочей силы в Советском Союзе 1930-х – 1940-х гг. привела к формированию единого лагерно хозяйственного комплекса, где все методы принуждения и стимулирования «спецконтингентов» были нацелены на выполнение планов производства «по валу». Вопросы перевоспитания правонарушителей стали вторичными. Более того, производственная направленность карательно-исполнительной системы в значительной мере обусловила образование латентного симбиоза уголовной вер хушки и лагерных властей, а, в конечном счете, предопределила серьезную кри минальную мутацию всей этой системы.

Апробация работы.

Результаты исследования и содержащиеся в диссертации концептуальные по ложения апробированы на выступлениях, состоявшихся в ходе региональных, межвузовских и всероссийских научных конференций: Всероссийская научная конференция «ГУЛАГ на севере России» (Ухта, 2728 октября 2009 г.;

Всерос сийская научная конференция «10-е Петряевские чтения» (Киров, 2526 февраля 2010 г.);

Всероссийская научная конференция «Власть и общество на Европей ском севере России: исторический опыт и современность» (Вологда, 1617 марта 2010 г.);

Всероссийская научно-техническая конференция «Общество, наука, ин новации» (Киров, 1213 апреля 2010 г.), а также нашли отражение в семи опубли кованных работах, включая одну монографию и три статьи в ведущих рецензиру емых периодических изданиях, входящих в рекомендательный Перечень ВАК.

Структура настоящего исследования обусловлена решением поставленных в нем задач.

Работа состоит из введения, двух глав, заключения, примечаний, библиогра фического указателя и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы и ее научная новизна, определе ны объект и предмет исследования, его хронологические и территориальные рам ки, сформулированы цель и задачи работы, рассмотрены историография вопроса, источниковедческая база и методология исследования.

Первая глава – «Эволюция и тенденции развития производственно-хо зяйственной инфраструктуры Вятского ИТЛ в 19381953 гг.».

В первом параграфе – «Становления лагерного хозяйства (1938 г. – пер вая половина 1941 г.)» дается краткий обзор предыстории Вятского ИТЛ, про слеживаются этапы организации и становления его административной и произ водственно-хозяйственной инфраструктуры.

Отмечается, что к концу рассматриваемого периода (середина 1941 г.) Вят ский ИТЛ сформировался как многопрофильный промышленно-хозяйственный комплекс, с превалирующей ролью лесозаготовительного и деревообрабатываю щего производств, с относительно мощной строительной базой, развернутыми подсобным сельским хозяйством, железнодорожным транспортом, служебно-бы товой, жилищной и социально-культурной сферами.

При этом производственная деятельность Вятского ИТЛ с самого своего на чала являла наглядный пример сугубо экстенсивных методов хозяйствования, свойственного советской системе в целом и ее карательно-исполнительной со ставляющей в частности.

Наиболее характерная черта лагерной «экономики» на этом этапе чрезвы чайно широкое распространение тяжелого ручного физического труда. Показа тельно, например, что если по итогам 1939 г. механизированная вывозка леса по Наркомату лесной промышленности СССР составляла около 30%, по НКВД СССР в целом – 23,9%, то в Вятлаге в 1941 г. она не достигала и 7%. Еще хуже обстояли дела (по части механизации) на других фазах лагерного производства (лесоповал, строительство, сельское хозяйство и др.).

В отчетных документах Вятлага этого периода прослеживается постоянная «экономия» по основным нормативам расходных статей: на содержание заклю ченных, зарплату вольнонаемному персоналу, интендантское обеспечение и так далее.

Подневольная «рабочая сила» использовалась в лагерной хозяйственной си стеме крайне примитивно и узкофункционально: «человек-пила», «человек топор», «человек-лопата», «человек-тачка» и т.п. Суть этой системы заключалась в том, чтобы интенсивной физической нагрузкой до дна и в короткий срок выка чать всю жизненную энергию человека. В гулаговской «империи» и в ее «провин циях», одной из которых и являлся Вятлаг, господствовала номенклатурно-бюро кратическая психология временщиков.

Во втором параграфе – «Производство в Вятлаге в годы Великой Отече ственной войны (вторая половина 1941 г. – 1945 г.)» констатируется, что с началом Великой Отечественной войны, вследствие известной и естественной смены государственных приоритетов в целом, произошли существенные измене ния и в карательно-исполнительной системе страны. Это, в свою очередь, не мог ло не сказаться на реальных условиях жизнедеятельности отдельно взятых испра вительно-трудовых лагерей и колоний, в том числе и Вятского ИТЛ.

Военные годы самый тяжелый период существования этого лагеря. Воен ное лихолетье принесло в Вятский ИТЛ, как и в другие подразделения каратель но-исполнительной системы, с одной стороны, голод, холод и, как следствие, беспрецедентно высокий уровень смертности среди «спецконтингентов», добави ло немало дополнительных нелепостей в лагерную обыденность, с другой сторо ны, все-таки заставило более высоко ценить подневольную «рабочую силу» как главный источник гулаговской «прибыли». Такая метаморфоза не имела никакого отношения к категориям гуманности. Она объяснялась весьма прагматическими соображениями, и, прежде всего, острой нехваткой этой самой «рабочей силы».

Вместе с тем множество фактов свидетельствуют о том, что рядовые неволь ники в большинстве своем вполне «восполняли» даже такого рода минимальную псевдозаботу своим каторжным трудом они и в невыносимо тяжелых военно лагерных условиях практически на всех переделах выполняли производственные задания, причем как по объемным, так и качественным показателям.

По отчетным данным, заключенные Вятлага выполняли плановые нормати вы производительности труда и на заготовке (около 3 кубометров в день), и на подвозке (трелевке), и на вывозке леса, и на разделке заготовленной древесины.

Среди «мобилизованных» немцев имелись лесозаготовительные бригады «двухсотников» и «трехсотников» (тех, кто выполнял производственные нормы на 200300%).

В сельском хозяйстве те же немцы «трудармейцы» (в основном женщины»), отличавшиеся по своей ментальности основательностью и добросо вестностью, с младых лет владевшие вековыми земледельческими навыками, и на кислых, тощих кайских почвах добивались невиданных в этих краях результатов.

Особым прилежанием в труде отличались и уцелевшие в лагере интерниро ванные прибалты (латыши и эстонцы).

Несомненно, однако, и то, что лагерников в военные годы эксплуатировали гораздо интенсивнее: эта крайне дешевая «рабсила» пришлась в лихолетье как нельзя кстати и казалась государственно-партийной номенклатуре чрезвычайно выгодной (во всяком случае более выгодной, чем в условиях мирного времени).

Цена этим «администраторским иллюзиям» известна и в лагерях она проявилась с предельной наглядностью: если изможденные лошади («гужевая сила») «плана не давали», то не менее измордованные люди («исполнители программы») свои тру довые задания выполняли и перевыполняли. Правда, теперь уже практически не возможно установить, сколько в этих отчетах приписок на всех стадиях произ водства от низовой «зековской» бригады до лагерного Управления.

Окончание войны Вятский ИТЛ встретил как стабильно функционирующая карательно-исполнительная и производственная структура, нацеленная на аде кватное исполнение всего комплекса поставленных перед нею задач.

В третьем параграфе – «Лагерная экономика в послевоенный период (19461953 гг.)» прослеживается эволюция производственной инфраструктуры Вятского ИТЛ в послевоенные годы и резюмируется, что как и вся советская си стема подневольного труда, эта инфраструктура по определению не соответство вала критериям и принципам рациональной экономики. Уже к середине 1950-х гг.

стало очевидным, что вся советская экономика и в возрастающей степени нужда ется в труде добровольном, высококвалифицированном и высокопроизводитель ном. Предпринимались меры (в координатах господствующей политико-идеоло гической системы и в меру осознания сути проблемы высшим руководством стра ны) для адаптации оказавшейся в кризисе лагерной производственной сферы к но вым социально-экономическим условиям и императивам. Однако сделать это в форматах архаичной системы подневольного труда было невозможно.

Труд заключенных, основанный на внеэкономическом принуждении, оказы вался невосприимчивым к техническому прогрессу и новым формам организации производства. А робкие попытки, направленные на «раскрепощение» этого труда, подрывали основу лагерной системы – ее режимную компоненту. Поэтому стрем ление гулаговского руководства на всех уровнях – от МВД до администрации ни зовых подразделений – совместить производственную и «лагерную» составляю щие лишь затягивало процесс распада советско-сталинской модели карательно исполнительной системы. Новые вызовы требовали не мимикрии, а кардинальной трансформации этой системы. Однако этот процесс растянулся на десятилетия, перейдя за границы века прошлого и доставшись в наследство веку нынешнему.

Вторая глава – «Система функционирования лагерной экономики (на материалах Вятского ИТЛ)».

В первом параграфе – «Организация производства и использования ра бочей силы» рассматривается (на примере Вятского ИТЛ) ряд узловых проблем, связанных с организацией труда в местах лишения свободы.

Отмечается, что использование подневольной «рабочей силы» в Вятлаге, как и во всей советской карательно-исполнительной системе, при всех ухищрениях лагерной статистики нет оснований считать сколько-нибудь рациональным. Так, удельный вес трудоспособных среди «спецконтингентов» в Вятском ИТЛ, по от четным данным, составлял от 98,6% в 1941 г. до 80,9% – в 1946 г. Вместе с тем процент вывода так называемых «производителей программы» на оплачиваемые работы никогда в рассматриваемый период (19381953 гг.) не достигал плановых показателей и фактически составлял: в 1946 г. – 77,2% (при нормативе – 79,5%), в 1947 г. – 72,8% (норматив – 79,6%), в 1952 г. – 66,4% (норматив – 69,7%), в 1953 г. – 66,9% (норматив – 71,9%).

Постоянно наблюдалась парадоксальная ситуация, когда лагерь, имея перма нентное превышение установленных лимитов размещения «спецконтингентов», испытывал столь же хронический дефицит «рабочей силы» для реализации своей первоочередной неформальной задачи – «безусловного выполнения государствен ного плана». При этом практически отодвигались на второй план, а нередко про сто игнорировались, интересы обеспечения и соблюдения требований норматив но-правового режима, условий содержания подневольных, не говоря уже о корен ных пенитенциарных принципах и императивах.

Лагеря из правоисполнительной и правоприменительной структуры превра щались во все более криминализировавшиеся хозяйственные субъекты с верхо венствующими в них неформальными, латентными схемами подчинения и власти, что обернулось тяжелейшими последствиями на рубеже сталинской эпохи и предопределило мутации отечественной уголовно-исполнительной системы в по следующий период.

Вместе с тем организация труда в лагерях отличалась предельной формаль ной региментацией и рутинизацией, обставлялась массой условий, регламента ций, ограничений, прежде всего по «режимно-оперативным соображениям».

Это существенно затрудняло организацию технологического процесса, возможно сти его модернизации, технического оснащения, повышения эффективности производства. За счет интенсивных методов руководства хозяйством «лагерный лесоповал» вплоть до середины 1970-х гг. еще выдерживал (во всяком случае – по количественным параметрам) конкуренцию со смежными общегражданскими предприятиями (леспромхозами, лесозаводами, лесокомбинатами и т.п.), но по следующее внедрение в лесную промышленность новых технологий, машин и оборудования, прогрессивных форм и методов организации труда (валочно-паке тирующие комплексы, автоматизация деревообработки и т.д.) все более оттесняли подневольное производство по сущностным технико-экономическим (качествен ным) показателям на арьергардные позиции как в отечественной лесной от расли, так и на внутреннем, а тем более – на внешнем рынках.

Во втором параграфе – «Принуждение и стимулирование в системе ла герного труда» проводится анализ конкретных методов принуждения к под невольному труду и его мотивации на отдельном объекте «лагерной экономики», каковым на протяжении нескольких десятилетий являлся Вятский ИТЛ НКВД-МВД СССР.

В изучении способов организации и использования подневольного труда уз ников сталинских лагерей особое место занимает анализ конкретных методов принуждения к такому труду и его мотивации. Исследование этих вопросов в ра ботах, освещающих этапы становления советской лагерной сети и ее администра тивной структуры, ведется, как правило и лишь за некоторыми исключениями, с позиций институционального подхода, на макроуровне. Между тем все более ак туальным становится сочетание такого похода с микроанализом данных об ис пользовании и стимулировании подневольного труда на отдельных объектах «ла герной экономики», одним из которых на протяжении нескольких десятилетий яв лялся Вятский ИТЛ НКВД-МВД СССР.

Теоретически установлено и в течение тысячелетий практически подтвержде но, что системы стимулирования человеческого труда включают три основных со ставляющих: принуждение, побуждение и поощрение (вознаграждение). При нор мальных внешних условиях функционирования производства (отсутствие войн, природных катаклизмов и т. п.) ведущую роль играет, несомненно, последняя со ставляющая.

В лагерных же условиях фундаментом системы стимулирования к труду, по вполне понятным причинам, являлось принуждение, причем в самых жестких его формах. Именно поэтому принудительно-обязательный труд в советских лагерях регулировался целым рядом строгих, а нередко и жестоких наказаний.

В частности, в соответствии с «Временной инструкцией о режиме содержа ния заключенных в исправительно-трудовых лагерях», введенной приказом НКВД СССР от 2 августа 1939 г. № 00889, для заключенных за «нарушение пра вил внутреннего распорядка, недобросовестное отношение к труду или отказ от работы» предусматривался (статьи 104137) определенный порядок наложения дисциплинарных взысканий.

Так, начальником Управления лагеря могло быть наложено одно из следую щих взысканий: а) лишение свиданий, переписки, передач на срок до 6 месяцев, ограничение в праве пользования личными деньгами на срок до 3-х месяцев и воз мещение причиненного ущерба;

б) перевод на общие работы;

в) перевод в штраф ной лагпункт сроком до 6 месяцев;

г) перевод в штрафной изолятор сроком до суток;

д) перевод на худшие материально-бытовые условия (штрафной паек, ме нее благоустроенный барак и т. п.).

Начальник лагерного подразделения (ОЛПа, лагпункта) имел право наложе ния взысканий в виде: а) лишения передач и переписки на срок до 2-х месяцев, ограничение в праве пользования личными деньгами на тот же срок;

б) перевода в штрафной изолятор сроком до 5 суток;

в) перевода на общие работы;

г) перевода на худшие материально-бытовые условия содержания.

Командный состав на производстве (главный инженер, начальник работ, про раб) пользовался дисциплинарными правами в пределах, установленных соответ ственно для начальника лагеря и начальника лагерного подразделения, в отноше нии следующих видов взысканий: а) перевод на общие работы;

б) ограничение в праве пользования личными деньгами;

в) возмещение причиненного ущерба;

г) перевод на худшие материально-бытовые условия содержания. При этом право водворения подневольных в штрафной изолятор, штрафной лагпункт, карцер, как и право лишения свиданий, переписки, передач (посылок) этой лагерно-админи стративной категории не предоставлялись.

Наконец, правом наложения взысканий обладали представители низового производственно-управленческого звена (десятники, мастера), которые могли на казать рядового подневольного рабочего: а) переводом на общие работы;

б) пере водом на ухудшенные материально-бытовые условия (на питание по «штрафному котлу», проживание в менее благоустроенном бараке).

Помимо перечисленных мер взыскания в лагерях действовали и более жесткие нормы дисциплинарного воздействия.

Изучение практики применения разнообразных стимулов подневольного тру да в этом лагере дает основание для некоторых выводов, относящихся как к этому лагерному комплексу, так и ко всей производственной системе Гулага.

Очевидно, что, с одной стороны, даже в тех запредельных условиях прину ждения, которые существовали в лагерях, организация сколько-нибудь эффектив ного труда заключенных требовала применения и своеобразной системы его «по зитивной мотивации», что, однако, было осознано и высшим политическим руко водством и низовой администрацией лагерной системы с несомненным опоздани ем, предопределившим кризис этой системы в начале 1950-х гг.

С другой стороны, непременным и доминирующим элементом спектра форм и методов стимулирования подневольного труда на всем протяжении рассматри ваемого периода оставались механизмы принуждения, понуждения, репрессии.

При ослаблении этих механизмов давали сбой и все другие составляющие систе мы управления лагерным производством, где труд из средства социальной реаби литации превращен в инструмент наказания, кары, расправы, а лишенный свобо ды индивидуум из объекта пенитенциарного воздействия низведен до уровня обезличенного «предмета труда», бесправного «исполнителя программы», обесце ненного «винтика» в бесчеловечном лагерно-хозяйственном «зазеркалье».

В третьем параграфе – «Проблемы эффективности лагерной экономики» – рассматриваются различные подходы к трактовке обозначенных проблем.

Исследование проблем эффективности подневольного труда в сталинских ла герях занимает особо значимое место в современном «гулаговедении». Почти ак сиоматичным стало признание того факта, что эта разновидность труда являлась неотъемлемой и весомой составной частью отечественной системы хозяйствова ния. Гораздо меньшее единодушие присутствует в оценках ее эффективности.

Некоторые исследователи подходят к решению проблемы априорно, отмечая, что в экономической теории давно доказано преимущество «вольного» труда перед «подневольным» («принудительным»). Другие, констатируя то же самое, исходят от эмпирики, используя многочисленные воспоминания бывших лагерни ков, свидетельствующих (как правило, с субъективной достоверностью) о низкой производительности труда в местах лишения свободы, широко распространенной в них «туфте» и т. п., оперируя также общими статистическими показателями о значительных расходах на охрану, обустройство и содержание инфраструктуры лагерей и т. д. Третьи утверждают, что в ряде случаев использование подневоль ного труда приносило государству убытки, но в ряде случаев – и доходы.

Важно отметить в этой связи, что в оценках различных инстанций, проверяв ших лагерно-производственный сектор, многое зависело от политической конъ юнктуры. Например, в докладной записке Л.П. Берии И.В. Сталину и В.М. Моло тову от 27 января 1945 г. сообщалось, что «все лагеря, все исправительно-трудо вые колонии и предприятия НКВД находились (в годы войны. – Н. Б.) на полной самоокупаемости, не получая никакой дотации из государственного бюджета», а в результате производственно-хозяйственной деятельности лагерей, колоний и предприятий НКВД в 1944 г. были «получены накопления в сумме 1.630.000.000 р.».

Ракурс оценок резко менялся, когда тем же ведомственным руководителям (в том числе Л.П. Берии) требовались иные политические мотивировки, для которых нужна была не демонстрация результативности лагерного хозяйства, а нечто со всем другое. Так, во второй половине 1953 г. по инициативе ЦК КПСС проводил ся ряд проверок территориальных лагерных подразделений. Свою задачу проверя ющие, разумеется, выполнили. Но если ранее в различных отчетах, докладах и справках данные свидетельствовали об «экономической ценности» Гулага, то те перь – с диаметральной противоположностью – об однозначной ущербности ла герного труда. Например, заместитель начальника финансового отдела УИТК ГУ ЛАГа МВД СССР А.Е. Рубанов теперь подчеркивал, что «содержание лагерей и колоний в течение ряда лет не окупалось доходами от трудового использования заключенных». В справке главной бухгалтерии ГУЛАГа по итогам выполнения государственного плана за январьиюнь 1954 г. отмечалось, в частности, что план по накоплениям недовыполнен на 25,2%, план по доходам от трудоиспользования заключенных выполнен лишь на 91%, а фактические расходы по содержанию ла герей и колоний превысили доходы от предоставления рабочей силы на 448.100.000 р., или на 50.600.000 р. более плана. На покрытие превышения расхо дов над доходами было получено дотаций из госбюджета на сумму 270.700.000 р.

(то есть недополученная дотация составила 177.400.000 р.), что «создало в лагерях и колониях финансовое напряжение» и привело к использованию личных денег заключенных в сумме 46.000.000 р.».

Что касается Вятского ИТЛ, то в акте его передачи от 1 сентября 1954 г.

откровенно признается, что этому лагерю «необходима срочная финансовая по мощь», поскольку общая сумма его «неплатежей на 11 марта 1954 г. достигла 17.592.000 р., что, по существу, соответствует размерам недостатка собственных оборотных средств».

Учитывая весь спектр мнений и подходов, наиболее продуктивным, однако, представляется рассмотрение вопроса об эффективности подневольного труда как выяснение, с одной стороны, соотношения его результатов с затратами (что, соб ственно, и соответствует определению эффективности в рамках экономической теории), а, с другой стороны, как сопоставление тех же результатов с соответ ствующими показателями в «нелагерных» предприятиях. В современной отече ственной историографии в связи с этим существует точка зрения, что сравнения подневольного («принудительного») и «вольнонаемного» труда в СССР во второй половине 1930-х – начале 1950-х гг. практически невозможны – вследствие отсут ствия адекватных источников.

По мнению автора, наиболее продуктивными и перспективными представ ляются исследования на микроуровне: сравнение эффективности производства конкретных видов продукции, которое осуществляется в сходных территориаль ных, климатических, организационно-технических и тому подобных условиях. Но и при этих исследовательских подходах неизбежны сложно преодолимые методо логические трудности, обусловленные необходимостью определения и выявления сравнимых, сопоставимых показателей для лагерного и «гражданского» произ водств. С источниковедческой точки зрения наибольшую трудность вызывает именно поиск заданных показателей, причем в отчетности не столько гулаговских подразделений, сколько – гражданских предприятий: формы отчетности по мно гим параметрам не совпадают, по некоторым периодам статистические данные от сутствуют вообще, а по значительному числу предприятий они утрачены безвоз вратно.

Таким образом, задача полномасштабного и всестороннего анализа проблем сравнительной экономической эффективности подневольного лагерного труда разрешима (при современном уровне ее клиометрического обеспечения) лишь на уровне гипотетической постановки и предположительных выводов.

Все более актуальными для изучения проблемы эффективности лагерной си стемы хозяйствования становятся такие аспекты этой темы, как влияние указан ной системы на экологическую ситуацию в местах дислокации ИТЛ и на прилега ющих территориях, на экономическое развитие этих регионов, социально-демо графические последствия многолетнего функционирования карательно-исполни тельных учреждений, его криминогенного воздействия на окружающее местное население.

Экологические и социально-демографические последствия этой деятельности на региональном уровне болезненно ощущаются уже сегодня и, видимо, приобре тут еще большую остроту в будущем. От системы, где не представляет никакой ценности человеческая жизнь, по меньшей мере наивно ожидать щадящего, рачи тельного, бережного отношения к природе, органичной частью которой, собствен но, и является человек.

Особые условия функционирования лагерно-производственной системы (по вышенная секретность и бесконтрольность) способствовали также широкому рас пространению и таких ее хронических пороков, как приписки, ложные отчеты, недостачи, непроизводительные расходы, растраты, проявления коррупции.

Причем, судя по всему, эти пороки были свойственны лагерной системе не в меньшей, а, возможно, и в большей степени, чем это было присуще всей совет ской хозяйственной модели.

В лагерях, в том числе и Вятском ИТЛ, наблюдался непрерывный рост себе стоимости товарной продукции. Если в 1950 г. себестоимость 1 кубометра про дукции лесоэксплуатации в этом лагере составляла 5,41 р., то в 1953 г. – уже 6,85 р. (рост – на 26,6%). Процветали приписки объемов выполненных работ, хищническая «добыча» леса, когда огромные штабеля древесных хлыстов (про шедших по отчетам о «выполнении планов») оставались не вывезенными гнить на таежных делянах. Размеры «отходов» производства достигали огромной ве личины: на большинстве лесных лагерных пунктов в брак отсортировывалась, например, даже та древесина, которая «не воспринималась» (из-за ее чрезмерного диаметра) пилорамами.

Сотнями тысяч и даже миллионами рублей выражались суммы непроизводи тельных расходов, потерь от недостач и хищений. Они составляли: за январь июнь 1940 г. – более 335.500 р., за 1942 г. – более 8.000.000 р., а за 11 месяцев 1943 г.– около 2.300.000 р., за 1944 г. – 1.223.000 р., за 11 месяцев 1946 г. – более 600.000 р., за один месяц (октябрь) 1947 г. – 60.000 р., за два месяца (январьфевраль) 1948 г. – 137.000 р., за 1953 г. – 1.581.000 р. (в том числе недо стачи и хищения – 244.000 р.). В 1952 г. в ходе инвентаризаций выявлены недо стачи лесопродукции общим объемом 4.485 кубометров – на сумму 102.000 р.

Многочисленными фактами, свидетельствующими о перманентности и все общности указанных явлений в Вятском ИТЛ, а также о коррумпированности зна чительной части персонала и охраны, изобилуют архивные материалы этого лаге ря.

«Лагеря – не наш идеал», этот тезис, который прозвучал на заседании Пре зидиума ЦК КПСС еще 8 февраля 1954 г. и мог бы стать отправной точкой к пово роту всей советской уголовно-исполнительной системы в сторону общепринятой цивилизованной пенитенциарной политики и практики, по сути, повис в воздухе, оказался невостребованным, а затем был признан порочным и неприемлемым. Гу лаговская (во всяком случае по методам организации производственно-хозяй ственной деятельности) система продлила существование еще на полвека с лиш ним – со всей своей бесчеловечностью (а, значит, нерациональностью и неэффек тивностью) и разлагающим влиянием на весь отечественный социум, включая его экономическую составляющую.

В заключении подведены основные итоги исследования, сформулированы выводы.

В ходе форсированной индустриализации по решениям руководства страны началась масштабная колонизация малоосвоенных территорий Европейского Се вера, Урала, Сибири, а также строительство множества промышленных гигантов в обжитых регионах страны. При этом широко применялся подневольный труд уз ников Гулага, так как на необходимую инфраструктуру для жизни вольнонаемных рабочих, как правило, средств не оставалось. Именно массовый неквалифициро ванный подневольный труд подопечных карательно-исполнительной системы стал для властей на определенном этапе «ударных» строек 1930-х гг. самым удоб ным и востребованным, поскольку позволял вести строительство в любых услови ях и при полном отсутствии начальной инфраструктуры. Но установка на массо вый неквалифицированный подневольный труд противоречила в дальнейшем освоению современной техники, и в послевоенный период ярко высветилась не рентабельность и неконкурентоспособность этого труда в сравнении с трудом вольнонаемных работников при производстве однотипной продукции. Необходи мость реформирования Гулага стала очевидной для всех.

Неэффективность лагерно-хозяйственной деятельности ярко прослеживается на примере производительности подневольного труда, которая практически не увеличивалась в течение всего исследуемого периода (несмотря на механизацию части работ) – при постоянном росте себестоимости продукции.

Организация производства и использования подневольной рабочей силы в Советском Союзе 1930-х – 1940-х гг. привела к формированию единого лагерно хозяйственного комплекса, где все методы принуждения и стимулирования «спецконтингентов» были нацелены на выполнение планов производства «по валу». Вопросы перевоспитания правонарушителей стали вторичными. Более того, производственная направленность карательно-исполнительной системы в значительной мере обусловила образование латентного симбиоза уголовной вер хушки и лагерных властей, а, в конечном счете, – предопределила серьезную кри минальную мутацию всей этой системы.

Перспективы исследования предполагают всестороннее изучение лагерной экономики в Советском Союзе сталинской эпохи на более широкой архивной базе.

Основные выводы и положения диссертации нашли отражение в следу ющих публикациях автора:

Монографии:

Белых Н.Ю. Экономика Вятлага как система подневольного труда в 19381953 гг.: монография/Н.Ю. Белых. – Киров: ВятГУ, 2009. – 304 с. (15 п.л.).

Публикации в изданиях, входящих в Перечень ведущих рецензируемых журналов и изданий, рекомендуемых ВАК:

2. Белых Н.Ю. Территория принудительного земледелия. Подсобное хозяй ство Вятлага (19381956)/Н.Ю. Белых//Родина. 2009. № 12. С. 148151 (0,6 п.л.).

3. Белых Н.Ю. «…На строительство боевых самолетов «Лаврентий Берия»»:

Вятлаг военной поры/Н.Ю. Белых//Родина. 2010. № 3. С. 120122 (0,5 п.л.).

4. Белых Н.Ю. Репрессированные граждане Латвии в лагере под Вяткой:

19381955 гг./Н.Ю. Белых//Вопросы истории. 2010. № 3. С.8691 (0,5 п.л.).

Публикации в других научных журналах и изданиях:

5. Белых Н.Ю. К истории становления производственной инфраструктуры Вятского ИТЛ НКВД СССР (1938 первая половина 1941 года)/Н.Ю.

Белых//Экономика Вятского края: исторический аспект/. Вып. 1. – Киров: Изд-во ВятГГУ, 2009. С. 111–135. (1,5 п.л.).

6. Белых Н.Ю. Производственная деятельность Вятского ИТЛ МВД СССР в по слевоенный период (19461953 годы)/Н.Ю. Белых//Экономика Вятского края: исто рический аспект. Вып. 1. – Киров: Изд-во ВятГГУ, 2009. С. 136158. (1,3 п.л.).

7. Белых Н.Ю. Проблемы экономики Вятлага в начале Великой Отечествен ной войны/Н.Ю. Белых//Десятые Петряевские чтения: материалы Всероссийской научной конференции. – Киров, 2010. С. 208216. (0,5 п.л.).

Подписано в печать 19.04.2010 г.

Формат 6084 1/16.

Бумага офсетная.

Усл. печ. л. 1,25.

Тираж 100 экз.

Заказ № 1386.

Издательство Вятского государственного гуманитарного университета, 610002, г. Киров, ул. Красноармейская, Издательский центр Вятского государственного гуманитарного университета, 610002, г. Киров, ул. Ленина, 111, т. (8332) 673-

 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.