авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 |

Звуковой строй японского языка: сегментная и супрасегментная фонетика

-- [ Страница 1 ] --
САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

РЫБИН Виктор Викторович ЗВУКОВОЙ СТРОЙ ЯПОНСКОГО ЯЗЫКА:

СЕГМЕНТНАЯ И СУПРАСЕГМЕНТНАЯ ФОНЕТИКА Специальность 10.02.22 – Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (стран Азии и Африки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Санкт-Петербург 2011

Работа выполнена на кафедре японоведения Восточного факультета Санкт-Петербургского государственного Университета.

Официальные оппоненты: член-корреспондент РАН, доктор фило логических наук, профессор АЛПАТОВ Владимир Михайлович (ИВ РАН) доктор филологических наук, профессор БУРЫКИН Алексей Алексеевич (ИЛИ РАН) доктор филологических наук, профессор КЛЕЙНЕР Юрий Александрович (СПбГУ)

Ведущая организация: Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД РФ

Защита диссертации состоится «_» 2011 г. в _ часов на заседании Совета Д 212.232.43 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д.11, ауд. 175 Во сточного факультета.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета (199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 7/9).

Автореферат разослан «» 2011 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета Н.Н.Телицин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Тема представляемого к защите диссертационного исследования явля ется весьма злободневной: в отечественном японоведении пока нет работ, охватывающих широкий спектр проблем, связанных с описанием звуково го строя японского языка (ЯЯ) в целом. В настоящее время рост популяр ности изучения современного японского языка (СЯЯ) носит лавинообраз ный характер не только в России, но и во многих странах мира. Однако яв но ощущается дефицит работ по японской фонетике, описывающих ком плексно звуковой строй СЯЯ. В российском японоведении известны лишь две коллективные работы недавнего времени, полно представляющие тео ретическое описание фонологии в пределах от фонем до синтагмы, акцен туации изолированных слов и синтагм и морфонологии СЯЯ1. Авторскую концепцию написания реферируемого сочинения можно представить как попытку дать по возможности полную картину звукового строя ЯЯ с уче том диахронического описания его формирования и становления и, есте ственно, типологических и специфических черт несобственно-слогового языка с выраженной на сегментном уровне морной структурой, характери зующегося на просодическом уровне музыкальной акцентуацией, которая по-особому взаимодействует с компонентами интонации. Дать общее ком плексное описание интонационной системы СЯЯ, которое аналогов не только в России и за рубежом, но и в Японии не имеет. Провести описание на основе теоретических разработок и данных, полученных эксперимен тально-фонетическими методами.

На первый взгляд японская фонетика проста: единообразие слоговых структур и регламентированный их набор, ограничения на сочетание со Алпатов В.М., Вардуль И.Ф., Старостин С.А. Грамматика японского языка. Введение. Фонология.

Супрафонология. Морфонология. – М.: Издательская фирма «Восточная лит-ра» РАН, 2000. – 150 с.;

Алпатов В.М., Аркадьев П.М., Подлесская В.И. Теоретическая грамматика японского языка. [B 2-x кн.

Кн. 1] / В.М.Алпатов, П.М.Аркадьев, В.И.Подлесская. – М.: Наталис, 2008. – 560 с.

гласных с гласными, практическое отсутствие ресиллабации сближает ЯЯ со слоговыми языками. Поэтому в теоретическом плане остается насущ ным описание фонетики ЯЯ, имеющей ряд специфических особенностей в типологическом плане на сегментном уровне: в СЯЯ существует особая единица – мора, отсутствующая в слоговых языках.

Автор реферируемой работы придерживается определения моры, со гласно которому, мора – ритмическая единица, выделяемая в фонологии древнегреческого, латинского, санскрита, японского и ряда других языков.

Мора равна открытому слогу с краткой гласной и компонентам слогов бо лее сложного состава, если эти компоненты проявляют функциональное сходство с кратким слогом: могут нести собственное ударение, учитыва ются при определении места ударения, закономерностей «фонологической длины» морфем и слов, стихотворных размеров и т.п. (В.Б.Касевич, 1990).

Вопрос о «моросчитании» (собственно говоря, и о нали чии/отсутствии в языке сегментных единиц, равных море) в СЯЯ пред ставляется до сих пор дискуссионным (например, M.Beckman, 1982). Для того чтобы мору можно было бы считать некоторой «сегментной реально стью», она должна относиться к единицам, подчиняющимся правилам син тагматики, и учитываться правилами строения слога. В литературе обсуж даются еще два условия, которые необходимы для признания того или иного сегмента морой: (а) он должен влиять на акцентную структуру соот ветствующего комплекса и (б) добавление его к тому или иному комплексу (слогу, слову и т.п.) должно было бы сделать последний дву-, трехморным и т.д.) (Ю.А.Клейнер, 2010). В нашей работе доказывается, что в ЯЯ такая единица вычленяется при анализе явлений как сегментного, так и су прасегментного уровней. Определение статуса моры, равно как и разгра ничение фонетических и фонологических слогов, – проблемы, релевант ные как для фонологической системы СЯЯ, так и супрафонологии.



С просодической точки зрения ЯЯ относится к языкам с музыкаль ным ударением, основным коррелятом которого является изменение ме лодики голосового тона – регистровые различия ударных, предударных и заударных сегментов (слогов и их компонентов). Без выяснения структуры слова в терминах слогов и мор нельзя описать ударение в японском языке.

Обращение к ударению, ввиду подвижности последнего, предполагает анализ слогов, мор, с одной стороны, и морфем – с другой.

Японскую акцентуацию в нашей стране начал изучать Е.Д.Поливанов (1915). Вклад в исследование акцента в СЯЯ внесли Н.И.Фельдман Н.А.Сыромятников И.Ф.Вардуль (1960/2002), (1984), (1986;

2000), С.А.Старостин (2000), В.М.Алпатов (2000;

2008), Т.М.Гуревич (1975;

1976).

В настоящей работе дается описание акустических и перцептивных параметров музыкального ударения и его трактовка, основанная на автор ских экспериментах и экспериментальных данных других исследователей.

Следует упомянуть работы H.Fujisaki (1977;

1989/1995), М.Sugitoo (1977;

1984), М.S.Han (1962), М.Beckmen (1982;

1989), J.Neustupny (1978), J.Pierrhumbert (1989), H.Оtaka (2009), H.Kubozono (2001;

2005).

В работе уделяется внимание морфонологии и супраморфонологии СЯЯ в связи с изучением ударения. Широко привлекаются эксперимен тальные данные, при этом обсуждение соответствующих теоретических проблем не отделяется от изложения экспериментального материала.

Японская акцентуация связана с мелодикой синтагм и фраз. Словес ное ударение при вхождении слов в синтагмы и фразы является производ ной от компонентов интонации. Японское ударение является средством и способом включения фонетического слова в соответствующие интонаци онные конструкции (ИК, по Е.А.Брызгуновой) высказывания.

Если сегментный состав и музыкальная акцентуация в СЯЯ получили более или менее подробное описание в ряде работ отечественных японове дов-лингвистов, то его интонационная система целостно практически не описана. Начало описанию японской интонации коммуникативных типов СЯЯ в нашей стране положила Т.М.Гуревич (1973, 1975). Работы этого ав тора были проведены на ограниченном, но показательном материале (на двусложных словах-высказываниях). На более широком и представитель ном материале проблемы повествовательных и вопросительных предложе ний изучала И.С.Ибрахим, выполнившая работу под нашим руководством2.

Однако представляется, что исследование японской интонации нельзя назвать на данный момент исчерпывающим. Интерес к изучению интона ции в самой Японии и за ее пределами возник относительно недавно, а су ществующие описания интонации стандартного СЯЯ ориентированы в ос новном на словесную просодику, хотя есть некоторые работы, касающиеся ритмической организации японской речи (Х.Фудзисаки, 1989), роли пауз в высказываниях (М.Сугитоо, 1994). Комплексные работы нам неизвестны.

Описание интонации ЯЯ, понимаемой как многокомпонентная су прасегментная составляющая звучащей речи, в отечественном японоведе нии представлено в данном диссертационном сочинении впервые. В ис следовании автор не касается проблем, связанных с выражением эмоций в речи носителей СЯЯ. Это – особая сфера исследования, которая не входит в круг исследуемых нами проблем. Вышеизложенное обуславливает акту альность исследования.

Цель исследования – представить, по возможности, полную картину звучащей по-японски речи с учетом ретроспективы ее формирования и ти пологических особенностей сегментного строя ЯЯ, акцентуации и дать общее описание интонационной системы СЯЯ.

Описание явлений японской фонетики, а также предлагаемые реше ния ряда вопросов звукового строя СЯЯ должны восполнить дефицит ком плексных работ по этой тематике, т.к. японская фонетика все еще редко попадает в сферу научного интереса отечественных исследователей.

Объектом исследования является звуковой строй ЯЯ: его сегментная и супрасегментная фонетика, включая интонацию СЯЯ.

Ибрахим И.С. Использование интонации для передачи коммуникативного типа и эмоциональной окраски высказывания в японском языке. АКД. СПб., 2011. 27 с.

Методологические основы исследования. В основу исследования положен комплексный подход, базирующийся на сочетании аналитическо го и экспериментального метода исследования. Экспериментально-фонети ческие изыскания, осуществленные зарубежными исследователями, фоне тистами Японии, России, в том числе автором данной работы, занимают здесь особое место.

В теоретическом плане автор придерживался принципов, отстаивае мых Петербургской (Ленинградской) фонетической школой. В частности, мы исходили из относительной независимости (автономности) фонологи ческих единиц, с одной стороны, и морфологических – с другой. Автор присоединяется к точке зрения Л.В.Бондарко (1981), согласно которой перцептивный аспект фонетического описания наиболее связан с функ циональными свойствами звуковых единиц речи. Этим объясняется ис пользование в нашей работе перцептивных экспериментов. В то же время, поскольку функциональные различия не существуют без фонетических, мы стремились везде выяснить объективные фонетические характеристики соответствующих звуковых единиц (Л.Р.Зиндер, 1980).

В восприятии речи тесно переплетены различные факторы – фонети ческие, грамматические, лексические, семантические. Для «вычленения» собственно-фонетических характеристик, релевантных для восприятия ре чи и, отсюда, функционально значимых, уже давно используются экспери менты по восприятию в затрудненных условиях: именно в подобных слу чаях аудитор пользуется, в основном, фонологической информацией, так как отсутствует избыточность разного рода (семантическая, грамматиче ская и т.д.), присущая обычной связной речи. Иначе говоря, снижение из быточности текста ведет к повышению роли собственно-фонологического анализа, который должен быть в таких условиях исчерпывающе полным и предварять переход к обработке сигнала на других уровнях (В.Б.Касевич, 1977). Перцептивные эксперименты также используются в нашей работе, хотя они и не являются самоцелью.

Значительное место в данном сочинении отводится анализу просоди ческих характеристик моры и слога, морфемы и слова. В японском языке словесное ударение выражается средствами мелодики. Фонетическое сло во, являющееся сегментным базисом ударения, оформляется акцентным контуром (АК), который формируется путем распределения степеней по вышения/понижения мелодики слогов или их компонентов – мор. Для уточнения закономерностей музыкального ударения и подтверждения ис тинности ряда теоретических положений нужны данные экспериментов.

Фонологическая сущность АК фонетического слова заключается в том, что он является неотъемлемым элементом звукового облика слова и вы полняет в первую очередь конститутивную и слово-опознавательную функции и лишь побочно – смыслоразличительную. В этой связи в работе высказывается критика в адрес авторов, которые считают единственной функцией японского акцента лишь последнюю (С.А.Быкова, 2005). Сло весные акцентные конфигурации, подвергаясь определенным модифика циям согласно правилам их инкорпорирования в высказывания, обеспечи вают их «вхождение» в интонационные структуры синтагм и фраз. Мы не разграничиваем термины «ударение» и «акцент», как это делает В.Лефельдт (2006), т.к. у нас нет оснований для их раздельного использо вания при обсуждении японского акцента. Термин «акцентное выделение» мы используем как синоним термина «логическое ударение».

Основные положения, связанные с описанием интонации и интерпре тациями ее компонентов, согласуются с работами Н.Д.Светозаровой (1982) и других известных исследователей интонации в разных языках (Т.М.Николаевой, Н.С.Валгиной, Т.Г.Торсуевой, Н.В.Черемисиной, Е.А.Брызгуновой, В.В.Всеволодского-Гернгросса, Н.А.Спешнева и др.).

Научная новизна исследования. В диссертационной работе впервые в России комплексно рассмотрен звуковой строй ЯЯ и впервые представ лено обобщенное описание интонационной системы СЯЯ. В работе описа ны: его становление, сегментная и супрасегментная фонетика СЯЯ и осо бенности его интонационной системы. В научный оборот вводятся сведе ния, ранее недоступные ряду отечественных исследователей, т.к. написаны на японском языке, а также приводятся данные экспериментов автора.

В российском японоведении на данный момент есть лишь несколько работ Т.М.Гуревич (1973;

1975;

1976) и И.С.Ибрахим (2005;

2006;

2007;

2011), касающихся некоторых аспектов японской интонации. Проблемы абзацирования японского текста с применением эксперимента рассмотре ны в одном из разделов монографии И.И.Басс (2004). Слого-ритмическим особенностям английской речи носителей СЯЯ посвящена диссертацион ная работа Ю.В.Белоножко (2007).

Комплексное описание японской интонации в реферируемой работе восполняет пробел в этой области исследований в России. В настоящей ра боте аккумулируются сведения, касающиеся различных типов высказыва ний и их просодического оформления. Диссертационное сочинение в це лом представляет собой своего рода компендиум по фонетике ЯЯ.

Практическая значимость диссертации состоит в том, что получен ные результаты могут быть использованы при чтении лекционных курсов и подготовке учебных пособий как по фонологической системе, так и по практической фонетике СЯЯ. Результаты описания звукового строя СЯЯ могут быть использованы при чтении курса «Общая фонетика».

Апробация работы. Основные положения настоящей работы были изложены в докладах на заседаниях кафедры японской филологии (ЛГУ, 1985, 1986) и кафедры японоведения (СПбГУ, 2009), на II Межвузовской конференции молодых ученых (ЛГУ, 1984), на VII Научной конференции по японской филологии (ИСАА МГУ, 1981), на II Всесоюзной школе мо лодых востоковедов (Тбилиси, 1982), III Всесоюзной школе молодых во стоковедов (Звенигород, 1984), на II Межвузовской конференции «Разви тие фундаментальных и прикладных исследований» (Л., 1984), IV Всесо юзной конференции по инженерной психологии (Л., 1984), на рабочем за седании «Лингвистические традиции в странах Востока» (М., 1988), на IV Всесоюзной школе молодых востоковедов (Иваново, 1987), на V Всесоюз ной конференции «Актуальные вопросы китайского языкознания» (М., 1990), на Международном симпозиуме к 20-летию Лингвистического цен тра университета Канагава (Йокогама, 1994), на конференциях Ассоциации преподавателей японского языка РФ и стран СНГ (М., 1996, 2011), на Научной конференции, посвященной 100-летию создания кафедры япон ской филологии СПбГУ (СПб., 1998), на Северо-Западной международной научной сессии по Юго-Восточной Азии (СПбГУ, 1998), на Научной кон ференции Восточного факультета, посвященной 275-летию С. Петербургского университета (СПбГУ, 1999), на V Международной кон ференции по языкам ДВ, ЮВА и Западной Африки (СПбГУ, 1999), на XXXVI Международном конгрессе востоковедов (Монреаль, 2000), на IX конференции Европейской ассоциации японоведов (Лахти, 2000), на VI Международной конференции по языкам ДВ, ЮВА и Западной Африки (СПбГУ, 2001), на Киотосском форуме (Киото, 2004), на XI конференции Европейской ассоциации японоведов (Вена, 2005), на Международной конференции «Проблемы типологии и общей лингвистики», посвященной 100-летию со дня рождения проф. А.А.Холодовича (СПб., 2006), на Меж дународной конференции «Востоковедение и африканистика в универси тетах С.-Петербурга, России, Европы. Актуальные проблемы и перспекти вы» (СПбГУ, 2006), на Международном (японско-российском) симпозиуме «Взгляды на японскую культуру в Японии и России» (М., 2007), на конфе ренции «Японский язык: перспективы научного исследования» (СПб., 2009), на XXV международной конференции по источниковедению и ис ториографии стран Азии и Африки (СПбГУ, 2009). Кроме того, материалы диссертационного исследования использовались при ведении вводного курса японской фонетики (1977 – по настоящее время), в курсе «Теорети ческая грамматика японского языка» (2006-2011) на Восточном факульте те СПбГУ, а также в курсе «Фонологическая система японского языка».

Структура работы соответствует цели и поставленным задачам. Дис сертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использо ванной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении приведена общая характеристика работы: определяются основные методологические и теоретические подходы к исследованию звукового строя ЯЯ, намечаются цели, задачи и объект исследования, рас пределение материала по главам, обосновываются актуальность исследо вания, его научная новизна, практическая значимость. Дается ретроспек тивный обзор работ отечественных японоведов по японской фонетике.

В Главе 1 («Основные этапы становления звукового строя СЯЯ») на основании литературных сведений дается краткое описание стадиально го развития японского языка от праязыкового до его нынешнего состояния.

В этой связи обсуждается вопрос о его генетических корнях.

В течение долгих лет дискутируется проблема генетических корней ЯЯ. Взгляды ученых могут быть охарактеризованы как дающие диамет рально отличные результаты. Одни лингвисты определяют ЯЯ как изоли рованный (Ю.С.Маслов, 1977), другие – как язык смешанного типа на ос нове тунгусских и австронезийских языков (О.Сакияма, 1996), а третьи – как имеющий даже бльшую близость к тамильскому языку, чем язык те лугу (С.Ооно, 1980). К.Фудзиока первым отстаивал принадлежность япон ского к урало-алтайской семье (1908). Е.Д.Поливанов (1924), отмечая ги бридный характер ЯЯ, был близок к признанию генетического родства японского, с одной стороны, с малайско-полинезийскими языками, а с дру гой – с западными континентальными, общими корейскому. С.Мураяма и Т.Ообаяси (1973) постулируют гармонию гласных в древнеяпонском языке (ДЯЯ) близкую к гармонии гласных языков алтайского типа и отмечают при этом наличие гармонии гласных и в корейском языке X-XVI вв.

С.Мураяма (1974) также относил ЯЯ к языкам смешанного типа, главными структурными компонентами которого являлись субстратные австронезий ские, а суперстратными – компоненты алтайского типа. По Ф.Иноуэ (1996), ЯЯ отпочковался от прото-японско-корейского языка в V-III вв. до н.э. О родственности японского и корейского языков писали Э.С.Мартин (1959) и Р.Э.Миллер (1967). К.Мабути (1982) усматривает в ЯЯ элементы и алтай ских, и австронезийских языков. Наиболее убедительна позиция С.А.Старостина (1991). Этот автор на основе лексикостатистической про цедуры, примененной к обследованию алтайских языков (тюркских, мон гольских, тунгусо-маньчжурских с включением корейского и японского) пришел к важному заключению: японский язык относится к алтайской семье (причем внутри этой семьи, он, по-видимому, больше всего сбли жается с корейским), а все австронезийские элементы, которые в нем об наруживаются, являются сравнительно недавними заимствованиями, про никшими в японский язык из австронезийского субстрата. Он же указал на необходимость реконструкции просодии протояпонского языка, которая, по-видимому, характеризовалась двухтоновой системой (низкий и высокий тоны) и проявляла свою функциональность даже и на односложных словах.





Далее в этой главе сообщаются сведения о фонологии ДЯЯ, для кото рой были характерны: 1) неразличение r и l, 2) отсутствие дифтонгов и аф фрикат, 3) простота слога – CV или V, 4) отсутствие стечений гласных и согласных, 5) наличие звонких согласных фонем, не встречавшихся в ан лауте (Н.А.Сыромятников, 1972). Этот же автор высказал ничем не обос нованное предположение о наличии в ДЯЯ «долгих согласных». С учетом фонотактики С.Ооно (1980) установил следующую систему согласных для ДЯЯ: 1) согласные в анлауте – k, s, t, n, F, m, y, w;

и 2) начально-слоговые – r, g, z, d, b. Последние четыре, видимо, появились позже соответствующих глухих. Многие лингвисты определяют систему гласных в ДЯЯ как вось мигласную: a,, e,, i, o,, u (Р.Э.Миллер, 1967;

Н.А.Сыромятников, 1972;

С.Э.Мартин, 1959;

С.Хасимото, 1956;

К.Мабути, 1971/1982;

М.Сугитоо, 1996). Однако С.Хаттори (1955) выделял только шесть, а С.Ооно – лишь четыре: a, i, u, (1980). Р.Э.Миллер писал, что фонетическая сущность (phonetic quality) трех гласных,, остается неопределенной.

В этой же главе освещается проблема наличия/отсутствия сингармо низма гласных в ДЯЯ. Дается описание слогов и их частотности в памят никах эпохи Нара ( 710-784гг.). Обсуждается акцентуация, отме чавшаяся только при фиксации имен богов в «Записях о делах древности» ( Кодзики, 712г.). Последующие разделы главы освещают фонети ческие особенности в классическом японском языке (КЯЯ) эпохи Хэйан ( IX-XII вв.). Отмечается сокращение количества гласных с вось ми до пяти за счет конвергенций: e ё = e, i = i и позже о = о. Си стема гласных в КЯЯ (по Н.А.Сыромятникову) стала выглядеть следую щим образом.

i u e o a Графика же той поры продолжала фиксировать подвергшиеся конвер генции,, через,, (например, в азбуке ироха-ута X в.).

В эпоху КЯЯ сложилась азбука в виде таблицы «50 звучаний» – годзюон дзу (). Буквы в азбуке читались сверху вниз и справа налево: го ризонтальные ряды обозначали слоги на один и тот же гласный, а верти кальные – на один и тот же согласный, буквенные знаки никак не выделя ют ни гласных (кроме первого вертикального), ни согласных.

Таблица «50 звучаний» в классическом японском языке WA RA YA MA FA NA TA SA KA A – WI RU MI FI NI TI SI KI I – RU YU MU FU NU TU SU KU U WE RE YE ME FE NE TE SE KE E WO RO YO MO FO NO TO SO KO O В сегментном составе появились: конечнослоговой назальный N, им плозивные глухие p, t, k. Это повлияло на структуру слогов и привело к формированию двухтактных (тяжелых) слогов. Н.А.Сыромятников (1983) определил систему согласных в КЯЯ, подразделив их на начальнослоговые и конечнослоговые. С точки зрения фонотактики важно, что начальносло говые не заменялись конечнослоговыми. См. схему ниже.

Начальнослоговые согласные КЯЯ k-g s-z t-d n f-b m k°-g° k’-g’ sh-j t’-d’ n’ f’-b’ m’ r w у r’ Конечнослоговые согласные k t p N () Из приведенной схемы видно, что в эпоху Хэйан уже была оппозиция согласных по звонкости/глухости и по твердости/мягкости. Были и фоне мы, характеризовавшиеся лабиализацией (ср. kas’i «дуб» и k°as’i «сласти»).

Впоследствии они (лабиализованные согласные) исчезли. Видимо, именно на этой стадии развития ЯЯ мутировал из слогосчитающего и слого опорного в морочитающий и мороопорный тип языка: CV-структура слога трансформировалась в структуры CVC и CVN.

Есть гипотеза, что именно в эпоху Муромати ( XIV-XVI вв.) появились конечнослоговые глухие имплозивы (-Т) и конечно-слоговой назальный (N). Главное же, что именно на этом этапе ЯЯ претерпел, по мнению ряда ученых, мутационные изменения, в результате которых «ста бильные» слоги CV-структуры усложнились: появились слоги структур CVN и CVC, а ЯЯ из слогосчитающего языка стал моросчитающим, т.к., видимо, начала функционировать мора как ритмическая единица. В пере ходный период (от Камакура к Муромати) наблюдались следующие кон вергенции: /о/ + /u/ = /oo/ и /е/ + /u/ = /joo/. Это явление можно трактовать как еще одно изменение в слоговой структуре слогов: появились слоги с «долгими» гласными – CVV. В сфере акцентуации отмечались тональ но-регистровые различия при оформлении слов.

В это время произошло первое знакомство японцев с европейцами и их культурой и религией, и у них расширился «лингвистический кругозор».

В Японии впервые осознали существование других языков помимо япон ского и китайского, в языке появились первые заимствования из западных языков (например, из португальского слова pan „хлеб, botan „пуговица, biroodo „бархат), которые живут в ЯЯ более четырех столетий (Н.И.Конрад, 1937). После древних китайских заимствований это был уже новый опыт в сфере языка, который подготовил почву к адаптации боль шого количества иностранных слов в СЯЯ в новейшее время.

Далее речь идет об особенностях фонологии новояпонского языка эпохи Эдо (). Перенос столицы (Киото) из западного района Япо нии Кансай () в восточную область Канто () и создание призамко вого города Эдо (конец XVI в. – начало XVII в.) силами рабочих-носителей диалектов из различных районов страны оказали влияние на формирование «языка Эдо». Видимо, становление «языка Эдо» происходило на основе восточных говоров.

К заметным фонетическим изменениям в ЯЯ на протяжении XVII – начала XIX в. относят следующие: 1) переход f- h- перед а, о, е в начале морфемы;

2) переход f’- -;

3) конвергенция dz z dz и dj j dj;

4) конвергенция (долгого открытого) и (долгого закрытого);

5) отпаде ние w перед о и о:;

6) отпадение у перед е;

7) отвердение шипящих перед е с переходом их в свистящие: she se, dje dze (под влиянием восточного диалекта);

8) присоединение и к конечноморфемному t в канго (китайских заимствованиях) (Н.А.Сыромятников, 1978). По К.Мабути, переход we, je, wi, wo соответственно в е, i, o из ряда /а/ в Эдо произошел раньше, чем в говоре Киото. К особенностям говора Эдо он относит следующие: 1) сме шение [hi] и [i], которое в токийском говоре сохранилось на долгие годы;

2) появление геминированных глухих согласных (k, s, t, p) и конечнослого вого носового /N/ при падении узкого гласного /u/ после /b, m, n/;

3) транс формацию стечений одних гласных в стечения других: [oe] [oi];

[ai], [ae:][e:];

[oi], [oe], [ie][e:] и др. Видимо, эти особенности унаследованы «языком Эдо» из «самурайского» наречия эпохи Камакура.

Долго сохранял свои позиции кансайский диалект, который выполнял функцию опорного в эпоху Хэйан и лег в основу литературного языка ( бунго). Говор Киото был языком столичным, языком аристократии, языком классических литературных произведений. Он и был основным «конкурентом» говора Эдо-Токио на роль стандартного языка.

Многие особенности новояпонского языка сохранились и тогда, когда столица стала именоваться Токио (1868 г.). Именно токийский говор полу чил широкое распространение по всей стране, став базисом «общепонятно го языка» ( коцууго). Тогда же свершилась буржуазная революция Мэйдзи ( мэйдзи-исин). Этот радикальный переворот повлек за собой и «революцию лингвистическую» (Е.В.Маевский, 2005). Как внут ренние факторы, так и потребность в международном общении страны по служили импульсами к созданию стандартного В начале эры Мэйдзи воз никло движение за единство двух стилей – разговорного и письменного ( гэмбун-иттитай). Новый язык в противоположность бунго стал называться коого, или кго ( букв. «устный язык»). По-прежнему главным кандидатом на роль стандартного ЯЯ был столичный говор, в 1908г. он был объявлен стандартным языком ( ходзюнго). Однако лишь только после поражения Японии в войне на Тихом океане (1945г.) в сфере образования были предприняты усилия для использования не бунго, а коого. В Министерстве просвещения распорядились отобрать «лучшее» из токийского говора и устранить из него «недостойные элементы». Так создавалась система единого, национального языка, который стали считать стандартным. Больших усилий требовало его территориальное распро странение. С языковыми трудностями столкнулись создатели радиовеща тельной компании NHK (1926): надо было решить проблему, каким дол жен быть язык вещания. Было решено использовать в трансляции радиопе редач язык учебников, газет и литературных произведений той поры. Дик торы вещали на рафинированном токийском говоре. Так стандартный ЯЯ стал распространяться и как разговорный язык. В результате этот язык был признан общепонятным языком – коцууго ().

В Главе 2 («Сегментный состав японской фонологии») рассматри ваются вопросы, связанные с сегментным уровнем СЯЯ. Обычно при опи сании фонетики многих языков авторы начинают с представления фонем – в такой подаче материала отражается конечный этап сегментации текста, полученный в ходе анализа как морфем, так и сегментов, их составляю щих: путь к фонетическому анализу слова идет через его морфологический анализ;

только тогда фонема выделяется как элемент плана выражения языкового знака, когда она связана с морфемой. Такой подход и позволяет говорить об особой языковой единице – фонеме, отличной от слова или морфемы (Л.Р.Зиндер, 1979). Важным фактором, определяющим сегмента цию текста, является тем самым системное строение того или иного языка:

так и его отражение в сознании его носителей: «чисто лингвистическая обусловленность членения потока речи говорит о том, что оно определяет ся системой каждого отдельного языка» (А.В.Венцов, В.Б.Касевич, 1994).

Членение текста может отражать не только исследовательскую процедуру как часть фонологического анализа, но и перцептивную, равно как и иден тификацию языковых единиц при восприятии речи (А.В.Венцов, В.Б.Касевич, 1994. С. 65).

На какие сегменты членится звучащая японская речь? При ответе на этот вопрос возникает несколько неоднозначных решений, которые зави сят от подходов и теоретических воззрений исследователя, и, что немало важно, от того, на какие единицы «интуитивно» членят свою речь носите ли языка. Например, название Японии (в латинской транскрипции) – NIPPON ();

на взгляд носителей европейских языков эта звуковая (буквенная) цепочка состоит из двух слогов – NIP и PON. Носители япон ского языка сегментируют эту последовательность как NI-P-PO-N. Евро пейцам или американцам легко представить эту звуковую цепочку в виде отдельных звуков – n, i, p, p, o, n (). Для обычных японцев такая операция – задача не из простых, т.к. «японцами звук сознается не сам по себе (а со гласный, в виде нормы, и произноситься не может сам по себе – в изоля ции, т.е. без следующего за ним гласного), а как один из элементов опре деленного слогопредставления» (О.В.Плетнер, Е.Д.Поливанов, 1930). Это определяет суть сегментного строя СЯЯ, т.е. стабильность и устойчивость открытых слогов структуры (C)V, и адекватно отражает, как сами носите ли языка осознают его сегментные единицы.

При рассмотрении сегментов японского текста следует принять реше ние: идти ли по «оси членения» от более крупных лингвистических единиц к более дробным (собственно членение, или сегментация) или от более дробных к более крупным (агрегация) (З.М.Шаляпина, 2007).

При сегментации японского текста мы считаем оправданным пойти в одном случае по пути агрегации (переход от описания мор к слогам), а в другом – по пути собственно членения (вычленение фонем в составе экс понентов морфем, которые (экспоненты) состоят из мор и слогов).

Естественно, что минимальной единицей уровня мор выступает мора.

Морный уровень занимает центральное положение в фонологической си стеме СЯЯ. При выделении морного уровня мы следуем антропоцентриче скому подходу, согласно которому предметом лингвистического исследо вания оказывается языковая интуиция говорящего-слушающего, или его языковая компетенция. Выделение уровня, описываемого в терминах мор, хорошо согласуется с интуитивными представлениями природных носите лей СЯЯ. Через посредство этого уровня фонемы входят в состав слогов и экспонентов.

С учетом того, что встречаются лингвисты, которые не в полной мере согласны с вычленением моры как особой тактовой единицы в СЯЯ, в ра боте автор диссертации далее переходит к всестороннему рассмотрению всех «за» и «против», относящихся к трактовкам моры.

В разделе 2.2 этой главы обсуждается роль моры в японских палин дромах и языковых играх. Палиндромы типы русского – А роза упала на лапу Азора, финского – Saippuakauppias («торговец мылом») наглядно де монстрируют, что в процессе «палиндромизации» основная роль элемен тов, формирующих перевертни, отводится звукам речи ( фонемам), реже – буквам алфавита. Несколько по-другому дело обстоит в японском языке.

Один из японских кайбун () «перевертней» МА-ЦУ Ё-КО-Ё-ЦУ-МА («жду тебя, приди, жена!»)3 в япон ском языке является палиндромом. Используя лишь один этот пример, Е.В.Маевский (2000) сделал неверный вывод: японские палиндромы об разуются «только при условии слогового (а не буквенного) деления». Ви димо, указанный автор имел в виду буквы кириллицы? Более тщательное изучение японских палиндромов привело нас к совершенно другому выво ду. Если рассматривать примеры, в которых встречаются не только сег менты структуры CV, то картина выглядит иначе: в кайбуне (СИ-НА-МО.Н-ПА.Н-МО РЭ-МО.Н-ПА.Н-МО НА СИ «Нет ни хлеба с корицей, ни лимонного хлеба»), в котором содержится носовой Н, минимальными единицами, учтенными при создании палин дрома, как видно, наряду со слогами структуры CV выступают сегментные единицы меньше фонетического слога (моры). Ясно, что японские палин В этом примере дефисами отделены те сегменты, которые задействованы как минимальные еди ницы (им в азбучной записи каной соответствуют отдельные буквы), подверженные «переворачиванию».

дромы создаются на основе их одинакового поморного прочтения от начала к концу и от концу к началу. Из рассмотрения японских кайбун, других языковых игр и закономерностей японской версификации (раздел 2.2.1) становится очевидным: двойственная природа моры заключается в том, что, с одной стороны, это структурный элемент слога, с другой – са мостоятельная ритмическая сегментная единица, при соответствующих условиях сравнимая со слогом функционально.

В связи с тем, что некоторые авторы заняты поиском подтверждений постулата «сегмент, состоящий из двух мор, должен звучать длительнее, чем одноморный, ровно в два раза» (М.Хан, 1962-1963;

М.Бекман, 1982), т.к. в литературе по японской фонетике говорится о том, что долгие сег ментные единицы произносятся вдвое дольше, чем однотактные (в япон ской терминологии, такт – хаку), рассмотрены темпоральные параметры моры в разделе 2.2.2. Действительно, в работах часто упоминается, что «долгие» сегментные единицы произносятся вдвое дольше, чем однотакт ные. Для доказательства истинности этих утверждений первая (М.Хан) провела много экспериментов и по спектрограммам посчитала, что в СЯЯ двуморные почти во всех контекстах длительнее одноморных в 2 и более раз, причем наблюдаются случаи темпоральной компенсации по длитель ности сочетающихся согласных и гласных, а вторая (М.Бекман) на основе спектрографического анализа, напротив, высказала тезис об отсутствии ка кой-либо «временнй компенсации» и изохронности хаку. М.Бекман при ходит к выводу: абстрактная темпоральная структура (мора = хаку) не имеет фонетической реальности, способность же носителей ЯЯ определять количество мор в высказывании связана с интерференцией со стороны графики, которая отражает морную структуру сегментных последователь ностей, а уделом моры, как ритмической единицы, остается лишь поэзия.

М.Бекман относит различия ее данных с данными М.Хан к противоречиям, связанным с методом сегментации.

Более рациональным и убедительным с точки зрения определения фи зической реальности и фонетической сущности моры представляется экс перимент, основанный на анализе синтезированной речи (Х.Фудзисаки, М.Сугитоо, 1977). Эти авторы выясняли восприятие моры в зависимости от длительности сегментов, ими использовалась синтезированная речь в виде отдельных слов и простых предложений. Синтезировались слова стимулы: [oi] () «племянник», [ise] (топоним) (), [ita] «был» (), [ama] «монахиня» (). Затем с помощью синтезатора речи, оставляя дли тельность предшествующих и/или последующих гласных равной 100 мс, они увеличивали длительность гласного [o], щелевого [s], смычного [t] и носового [m]) по 10 мс в интервале от 80 до 250 мс). Эти же последова тельности были включены в синтезированные фразы сорэ ва ~ дэсу «это есть...» и соко-ни ~ хито «человек, который... там (туда)». Все стимулы были предъявлены для аудирования. В результате двуморное /оi/ «племян ник» начинало восприниматься как /ооi/ «покрывало» с порога, когда дли тельность /о/ составляла 156 мс (во фразе 168 мс);

/ita/ «был» как /itta/ «пошел» (), когда длительность /t/ равнялась 169 мс (во фразе – со 164 мс);

/ise/ как /isse/ () «один сэ мера поверхности» с порога дли тельности /s/, равной 166 мс (во фразе – со 165 мс);

[ama] «монахиня» как [amma] «слепой массажист» – при длительности [m] в 141 мс (во фразе – со 152 мс). Ясно, если гласный или согласный в 1,5 – 1,7 раза длительнее окружающих сегментов, этого достаточно, чтобы исходные двуморные слова были восприняты как трехморные. Результаты показывают, что:

1) гласный воспринимается как «долгий» при отношении по длительности к исходному краткому, равном 2:1 (парадигматическое соотношение);

и при соотношении к длительности соседнего, приблизительно равном 1,7: (синтагматическое соотношение);

2) согласные воспринимаются как «дол гие» при парадигматическом соотношении в пределах 1,76-2,1 и при син тагматическом соотношении от 1,4 до 1,7. Видно, что восприятие длитель ностей соответствующих сегментов находится в прямой зависимости от соотношений по длительности на синтагматической оси: при увеличении времени звучания окружающих сегментов исследуемые гласные и соглас ные начинают восприниматься как геминированные с более высокого по рога длительности. Подсчеты автора данной работы показали, что слова начинают восприниматься как трехморные, когда отношение их длитель ности к длительности двуморных слов равно 1,2-1,3, а не 1,5 (3:2), что иде ально соответствовало бы представлениям сторонников изохронности мор и являлось бы убедительным свидетельством в пользу фонетической ре альности моры. Следовательно, мора – перцептивный квант в фонологи ческой системе японского языка.

В разделе (2.2.3) рассматривается «поведение» моры при заикании. В связи с недостатком данных по естественному заиканию носителей СЯЯ и недоступностью для нас соответствующих материалов был поставлен экс перимент по «искусственному заиканию» (эффект Ли). В работе приведе ны результаты, полученные после анализа сделанного при многократном прослушивании магнитофонных записей прочтения 14 японскими испыту емыми в условиях вынужденного заикания 10 предложений (при пяти кратном повторении), содержащих разные по структуре слоги. Некоторые примеры: 1) нанъ («что?») н-нанъ, на-нанъ, нанъ-нъ;

2) дэс° (глагольная связка) д-дэс°, дэ-дэс°, дэс°- с°;

3) тоттэ («возьми!» то-тоттэ, тот-тоттэ, тоттэ-тэ. Из приведенных примеров видно, что конечнослогой Н(ъ), ко нечный глухой согласный, стоящий перед редуцированным гласным (дэсу дэс°-дэс°-с°);

первый из геминированных согласных и др. обладают определенной свободой и могут отходить в одних случаях к предшеству ющему слогу, а в других – к последующему, в-третьих, они могут отры ваться как от предыдущего, так и от последующего слогов, образуя «ущербный» слог. Эффект Ли на японском материале проявился также и в отрыве инициального согласного слога (ср. маттаку «совершенно»: м-мат таку и др.) и в обособлении финальных компонентов слога (мор), что не возможно в слоговых языках. Из результатов эксперимента отметим: ис пытуемые демонстрировали различные «модели заикания», вызванного за держанной обратной связью;

например, слог naN может быть произнесен либо как na-naN, n-naN, либо как naN-N. Вариативность стратегий верно отображает различные функциональные границы в пределах слога. В тер минах мор этот слог представлен как naN, при том что na, в свою оче редь, может члениться на инициальный n– и финальный –а. Вторая же мо ра, состоящая из конечнослогового N, далее не может члениться, и ей сле дует отказать в наличии внутренней структуры. Примечательно, что наши данные хорошо согласуются с недавно ставшими доступными материала ми по «естественному» заиканию, опубликованные Х.Кубодзоно (2005).

Так, заикающиеся природные носители СЯЯ проявляют это речевое рас стройство в спонтанной речи следующим образом: а) s – s – soo (, «так»), g – g – gonen (, «пять лет»);

b) no – no – noboru (, «подни маться»);

с) na – na – nande (, «почему?»), so – so – sooshiki (, «по хороны»);

d) tai – tai – taihen (, «очень»), gen – gen – gen'yu (, «сы рая нефть»). Статистика по «моделям заикания» на 162 зафиксированных случая показывает, что тип a представлен шестью случаями (3.7%), как и тип d;

тип b и c – 150 случаев (92.6 %). Слоги структур CVC, CVV сегмен тируются как CV-C и CV-V, т.е. повторы начальных CV-структур и есть наиболее типичный признак заикания как речевого расстройства у японцев.

«Членение» отображает границу, проходящую между морами: повторяю щиеся сегменты чаще – моры, а не слоги. Cр. с англоговорящими заиками, у которых чаще всего наблюдается «отрыв» начального согласного: n-n-n n-never, th-think, d-d-difficult, s-s-s-street, t-t-telephone (68.3% на 107 случа ев);

или гласного: a-a-attend (16.8% на то же количество случаев). Случаи с повторением начальных согласных кластеров в речи англоговорящих заик (типа str-strange) крайне редки (около 1%).

Небезынтересны в этом контексте и оговорки японцев (точками обо значены границы мор, а тире – границы слогов): a-ra-bu-zi.n (, «араб») *a-ra-zi-bu.n;

pa.a-se.n-to (, «процент») *pa.n-se.n to (Х.Кубодзоно, 2005). Оговорки носителей СЯЯ отражают сегментирова ние звуковых отрезков по границам мор.

В детской речи, как и во взрослой, наряду с заменами в «оговорках» инициальных согласных (ga.k-ko.o «школа» *da.t-to.o;

ki-ri.N «жираф» *ti-i.N) или «опорных» гласных (sa-so-ri «скорпион» *sa si-ro) при сохранении морной структура слова, встречаются случаи с изме нением порядка мор: ke-tya.p-pu «кетчуп» *tya-ke.p-pu.

Очевидно отсутствие влияния графики на речевые ошибки детей, которые еще не знают даже азбуки, но морную структуру слов сохраняют.

Можно резюмировать: мора в СЯЯ – базисная единица порождения речи. В работе приведены свидетельства в пользу того, что в СЯЯ суще ствует тактовая единица – мора, занимающая центральное положение в фонетике ЯЯ, без обращения к ней трудно описывать процессы порожде ния и восприятия речи.

Затем выделены классы мор и приведен их инвентарь (раздел 2.2.4).

Моры разграничены по признакам: возможность/невозможность быть са мостоятельным слогом, возможность/невозможность быть начальной в слоге и слове, возможность/невозможность быть конечной в слоге и слове.

Моры типа СV – ядерные, а моры С (первый из геминированных со гласных) и V (второй из геминированных гласных) – маргинальные. Мо ры N и квалифицируются как терминальные, т.к. они почти всегда за ключают слог. Мора-слог CV и (C)V признаются японскими лингвистами самостоятельными. Их доля в текстах – 85%, на остальные (зависимые) моры приходится 15% (Р.Огума, 2008). Далее идет описание слога в СЯЯ и соотношение слога (S) и моры (M) в нем, которые можно представить так:

S \ M M M (C)V V N, J C CV N CV J N Р.К.Потапова (1986), анализируя различные языки с точки зрения определения универсальной опорной единицы слухового квантования ре чевого высказывания, пришла к выводу: языки можно классифицировать как слогоопорные, гласноопорные и языки смешанного типа. Мы счи таем, что японский язык можно определить как мороопорным: опорным квантом порождения и восприятия речи в нем является мора.

При анализе слогов и мор, а также проблем слогоделения в СЯЯ автор пришел к выводу о возможности сегментирования японского текста в уст ной речи на фонетические, поверхностные фонологические и глубин ные фонологические слоги (по В.Б.Касевичу, 1983), или моры. Под фо нетическим слогом мы будем понимать минимальный сегмент речевого потока (в нормальном речепроизводстве), который может быть ограничен паузами (#S#). Например, nan#des°#tte «Что [вы] сказали?». Далее в работе приводятся результаты определения фонемного состава. В первую очередь рассмотрены японские гласные, представленные в следующих таблицах (первая – схематическое представление артикуляторных соотношений японских гласных;

вторая – таблица/схема японских гласных в сравнении с кардинальными гласными по Д.Джоузу4).

Гласные СЯЯ Передние Центральные Задние Схема-таблица японских гласных составлена на основе рентгенограмм, полученных при их произ несении многочисленными носителями СЯЯ. См. (Онсэйгаку-дайдзитэн), Закрытые (высокие) [i] [] Полузакрытые [e] [o] (средневысокие) Открытые (низкие) [a] Приведенные выше таблица японских гласных и таблица-схема (япон ские гласные в сравнении с таблицей кардинальных гласных) показывают, что гласный [] артикулируется ближе к гласным среднего ряда.

Как следует из таблиц, мы не выделяем отдельно «долгие гласные», считая, что в СЯЯ есть только удвоенные гласные (раздел 2.4.1.3), а так же никаких дифтонгов, приводя аргументы в пользу того, что есть только ложные (бифонемные) дифтонги (раздел 2.4.1.4), которые обнаружива ются при стечении гласных и гласных с носовым Н(ъ).

Далее речь идет об артикуляционных и акустических характеристиках японских гласных, отмечается меньшая работа губ и почти полное отсут ствие огубленности при произнесении /u/ и /o/, чуть более огубленного по сравнению с другими японскими гласными. В последующих разделах определяется инвентарь согласных в СЯЯ, обсуждаются в этой связи про блемы палатализации японских согласных, назализации /g/ в интервокаль ной позиции на предмет включения/невключения // в число согласных фонем, геминированных согласных. Состав согласных в СЯЯ определен следующим: 1) смычные: p, p', b, b', t, t', d, d', k, k', g, g', ;

2) щелевые (спи ранты): Ф, Ф', s,,, h;

3) плавные (глайды): w, j;

4) аффрикаты: ts,, t, ';

5) назальные: m, m', n, n', (N);

6) флэпы (одноударные): r, r'. Далее приве дена сочетаемость согласных с гласными и согласных с согласными. От мечается расширение возможных сочетаний и появление новых фонем (со гласных) в связи с появлением большого количества иностранных заим ствований в СЯЯ в послевоенные годы.

Глава 3 («Музыкальное ударение в СЯЯ: особенности его функ ционирования») посвящена описанию акцентуации в СЯЯ. Музыкальное ударение в японском языке имеет регистровый характер и характеризуется определенной мелодикой. Оно отличается от понятия «тон» в тональных языках Китая и ЮВА. В этих языках тон представляет собой комплекс ме лодических и ряда других характеристик, ассоциированных с определен ной языковой единицей, традиционно определяемой как слог. Участие ме лодической составляющей и в том, и в другом случае приводит к тому, что некоторые авторы ошибочно относят и японский язык к тональным языкам (М.В.Карасва, 2008). В реферируемой работе далее дается критика работ, касающихся в какой-то степени японской фонетики, и подходов к япон скому акценту в работах японистов, которые выделяют два вида фонетиче ских слов: ударенные слова, имеющие акцентное ядро, т.е. мору (моры), произносимую (произносимые) с повышением голосового тона и после ко торой (которых) происходит падение значений частоты основного тона (ЧОТ), и остальные – анакцентные (не имеющие выраженного падения ЧОТ) или дзэнхэйные (от японского дзэнхэйгата «полностью ров ный тип»). Авторы допускают неточности и не совсем адекватные трак товки акцента фонетических слов. Во-первых, определяют регистровые различия одноморно-однословных слов (?) и, во-вторых, почему-то припи сывают увеличение силы на ударных сегментах в японском акценте (Е.Д.Поливанов, Н.А.Сыромятников, П.И.Шеманаев, С.А.Старостин, Л.Т.Нечаева, С.А.Быкова, В.А.Дыбо и др.). Мы критикуем тех, кто оши бочно трактует пары примеров: ХАси () «палочки для еды» – хаСИ () «край» и ХАси () «палочки для еды» – хаСИ () «мост». Первую пару посчитал как слова с идентичными акцентными контурами один автор (С.А.Старостин, 2000. С. 87), а вторую – другая (С.А.Быкова, 2005. С. 79).

Критика связана с тем, что в одном случае примеры служат обоснованием теории о наличии в ЯЯ трех степеней высоты тона, а во втором – для дока зательства их одинаковой акцентуации, не играющей якобы смыслоразли чительной роли. Для опровержения этих ошибочных подходов и для наглядности ниже приводятся мелодические кривые (графики ЧОТ 5) для двух слов, имеющих соответствующую акцентуацию: Амэ () «дождь» – аМЭ () «леденец». Ср. с такой же оппозицией в русском в паре мка – мук, только выраженной другими средствами.

Рис. 1. Кривые ЧОТ двуморных слов с контрастными контурами.

Автор реферируемого сочинения придерживается двухступенчатой трактовки японского акцента, считая, что функциональную значимость имеет соотношение «низкий регистр – высокий регистр», и не выделяет средний регистр, который вводят некоторые авторы. Наша трактовка бли же к фонологическому описанию японского акцента, чем трехступенчатая, более детальная с фонетической (акустической) точки зрения. Далее в ра боте обсуждаются закономерности японского ударения. Японское ударе ние подвижное и не является фиксированным. Фонетические слова харак теризует акцентный контур (АК), связанный с распределением низ ких/высоких сегментов (мор). АК характеризуется определенной предска зуемостью: если известно местоположение последней (она может быть первой в фонетическом слове, если сама ударная) высокой (ненизкой), то довольно просто можно представить всю мелодическую «кривую» фоне тического слова.

Графики ЧОТ были получены во время прохождения стажировки автора в Токийском государ ственном университете в качестве стипендиата Японского фонда. Ряд интонограмм, представленных да лее (при описании Главы IV), были получены тогда же при проведении экспериментов, связанных с японской интонацией.

Несколько упрощая картину, мы приравниваем синтагму к фонетиче ским словам. При таком подходе основные закономерности японской ак центуации можно сформулировать следующим образом: 1) во всех фоне тических словах повышение или понижение регистра при переходе от пер вой ко второй море. Понижение в такой позиции свидетельствует об удар ности именно первой моры, являющейся акцентоносителем6. Если такая первая мора (не только в анлаутной позиции) входит в состав двуморного слога, то он считается ударным;

2) в фонетических словах не допускается как больше одного регистрового повышения, так и больше одного пони жения, после акцентного ядра (, акусэнто-каку). Именно высокая мора, после которой происходит резкое падение мелодики, и яв ляется акцентным ядром, наличие/отсутствие которого характеризует большие классы словоформ, отличающиеся по этому признаку. Часто фо нетические слова, в которых отсутствует ярко выраженное акцентное ядро, относят к «безударным» ( – дзэнхэйными). Мы же считаем, что и в этих словах есть «позиционное» ударение: в них последняя мора находит ся на достаточно высоком регистровом уровне, обеспечивающем поддерж ку такого же регистра всем предыдущим сегментам за исключением перво го низкого (начальной моры);

3) все сегменты, предшествующие послед ней высокой море, произносятся в повышенном регистре, кроме первой (низкой) моры в позиции анлаута: исключения составляют случаи, когда первая мора фонетического слова – акцентное ядро, т.е. сама высокая.

В связи с описанием в данной работе закономерностей японского ак цента приводится, на наш взгляд, рациональная точка зрения Ю.А.Клей нера, высказанная в недавней публикации (2010). Согласно этому автору, если понимать под акцентом выделенность некоторого отрезка речевой цепи, то способ выделения оказывается не столь уж существенным. Отсут Понятие «акцентоноситель» в японском и других языках введено В.Б.Касевичем в коллективной работе (Касевич В.Б., Шабельникова Е.М., Рыбин В.В. Ударение и тон в языке и речевой деятельности.

Л., 1990. С. 64-66), выполненной под руководством В.Б.Касевича.

ствие выделенности – это просто отрицательная характеристика позиции, такая же, в сущности, как само ударение или противопоставление различ ных ударений/акцентов. Дело, собственно, не в том, каким образом выде ляется (или не выделяется) тот или иной слог, а в том, является ли слог – сам по себе – той единицей, которая нуждается (соотв. не нуждается) в вы делении. Такому пониманию ударения никак не противоречит наличие в языке односложных слов, где контраста между слогами нет.

В отдельном разделе (3.3) рассматривается так называемое правило «N+1» на примере акцентуации одно- и двуморных слов, согласно которо му словам, состоящим из N мор, приписывается N+1 типов акцентуации, т.е. одноморным соответствует 2 типа акцентных контуров, двуморным – и т.д. А это значит, что некоторые исследователи признают не только наличие разных регистровых соотношений, которые не являются абсолют ными и носят относительный характер, но и их распознаваемость при изо лированном произнесении. Ср. ха () «лист» и ХА () «зуб», ки () «дух» и КИ () «дерево», э () «рукоятка» и Э () «картина», хаНА' (апострофом отмечены моры, после которых происходит падение ЧОТ при наличии правого контекста) () «цветок» и хаНА () «нос», хаСИ' () «мост» и хаСИ () «край» и т.д. Решить эту проблему помогают и аку стические и перцептивные эксперименты. Так, экспериментальные данные К.Сакума (1963), связанные с изучением ЧОТ в одноморных словах, сви детельствуют об отсутствии принципиальных различий в акцентных кон турах таких слов. См. рис.2.

Рис.2. Кривые ЧОТ одноморных слов с различной «этимологической» акцентуацией.

Судя по графикам, приводимым этим автором, одноморные слова типа Э () «картина» несколько чаще имеют более высокую ЧОТ, чем слова типа э ( ) «рукоятка» (конфигурация же мелодической кривой может быть различной как у тех, так и у других). Отсутствие существенных раз личий в словах обсуждаемого типа в значениях ЧОТ отмечает на основе большого экспериментального материала и М.Сугитоо (1984). К такому же выводу эта автор пришла и относительно двуморных слов с похожими в изолированной позиции контурами, используя эксперимент, основанный на анализе синтезированных стимулов. Аналогичный эксперимент был независимо проведен нами в условиях восприятия естественных стимулов (В.В.Рыбин, 1986). Результаты этих экспериментов в целом идентичны.

Каким же акцентуационным типом обладают КИ ( дерево) и ки ( дух) при изолированном произнесении? Мы считаем, что оба они имеют высокий тон, но при присоединении морфем справа одно сохраняет этот регистровый уровень (КИ-га дерево им.п.), а другое утрачивает (ки-ГА дух им.п.). Ср. с русск. вода, но по воду. Другими словами, с точки зрения просодики морфема КИ дерево является доминантной по отношению к морфемам, примыкающим справа, а ки дух – релятивной.

Как же можно трактовать с функциональной точки зрения реальное различие в парах типа КИ ( дерево) и ки ( дух)? Можно считать непо следнюю позицию для них – сильной, тогда последняя позиция (перед пау зой) является позицией нейтрализации. Существенно, что нейтрализации подвергаются не акцентные контуры, а морфемы: именно морфемное тож дество становится неопределенным, что и является основным результатом процесса нейтрализации. Такое соотношение (различие) пар типа КИ – ки следует трактовать как морфонологическое: фонологически они тожде ственны и сегментно и просодически, но с точки зрения просодической морфонологии отличаются, т.к. обладают разными правилами акцентного оформления при сочетании с другими морфемами. Автор трактует акцен туацию шире, чем выделение некоего сегмента в составе фонетических слов. АК в СЯЯ выполняют консолидирующую роль на уровне фонетиче ских слов, а также, отчасти, и – делимитативную функцию (начальный пе реход от низкой моры к высокой). Дистинктивную функцию мы считаем второстепенной. Приведенную выше формулу N+1 можно свести к N = N, т.е. у слов, состоящих из N мор, N типов контуров.

В последующих разделах рассматриваются акцентуационные законо мерности и параметры слов большей протяженности, а также влияние сег ментного состава, словообразовательных процессов и словоизменения, слоговых структур и морфем на японский акцент. На основании анализа взаимодействия ударения и морфемики нами разграничиваются морфемы следующим образом: (1) морфемы, которые всегда ударны;

(2) морфемы, которые всегда безударны;

(3) морфемы с переменной акцентуацией, которые, в свою очередь, делятся на (3.1) доминантные и (3.2) недоми нантные – те, которые, соответственно, «не отдают» ударение, за исклю чением тех случаев, когда сочетаются с морфемами класса (1), и те, кото рые «отдают» ударение.

Для иллюстрации «вхождения» фонетических слов с разными акцен тами в ИК повествовательной фразы: 1) миДЗУ-ГА НОМИ ТАй;

2) БИиру-га ноМИTAй;

3) коОХИи-га ноМИTAй («Хочу выпить/попить воды(1)/пива(2)/ кофе(3)») приведем следующие примеры интонограмм этих фраз. (См. рис. 3).

Рис. 3. Интонограммы простых повествовательных высказываний с подлежащими, имеющими различную акцентуацию.

После рассмотрения особенностей японского ударения, имеющего ме лодический характер, и основных закономерностей его реализации на уровне фонетических слов, можно заключить, что японский акцент – это способ и средство включения фонетических слов в ИК, или в мелоди ческие конфигурации синтагм и фраз.

Глава 4 («Опыт комплексного изучения интонации японского языка») является логическим продолжением предыдущей главы. Ком плексный подход к описанию японской интонации в отечественном японо ведении предпринимается впервые.

В реферируемом сочинении автор исходит из синонимичной трактов ки интонации и просодии, считая их применимыми для обозначения функ циональной системы супрасегментных средств языка, рассматривая при этом просодию как подчиняющую себе интонацию и акцент (просодику).

Их терминологическое различие в работе часто стирается особенно при использовании в форме прилагательных: просодический, интонационный.

В начальном разделе главы рассматриваются существующие подходы к описанию интонации. Автор исходит из рассмотрения просодических средств языка как особой системы субкомпонентов в рамках фонологиче ской системы, или фонологического компонента языка. Кроме того, инто национная система и факты ЯЯ хорошо согласуются с тем положением, согласно которому слова как бы вливаются в интонационную единицу (В.Н.Петрянкина, 1988). Автор работы в основном придерживался подхода, избранного Н.Д.Светозаровой (1982) при анализе функций и компонентов интонации, которые могут быть сочтены субкомпонентами японской фо нологической системы.

Раздел 4.2.1 посвящен мелодике повествовательных высказываний.

Японская акцентуация связана с повышением и понижением голосо вой мелодики соответствующих сегментных отрезков. Японские авторы чаще связывают понятие «интонация» с повышением-понижением ЧОТ слов, формирующих высказывание, отмечая важность интонирования фраз для достижения адекватного акта коммуникации и естественности их (фраз) звучания.

Мелодика играет ведущую роль в комплексе просодических средств.

Универсальность высотного компонента интонации проявляется и в том, что мелодика используется как важнейшее интонационное средство в са мых разных языках, и в том, что в пределах одного языка мелодика обслу живает разные функции интонации, даже в тональных языках и языках с музыкальным ударением мелодические различия используются наряду с противопоставлением звуковых оболочек слов и морфем для выражения интонационных значений (Н.Д.Светозарова, 1982).

Японские фонетисты понижение мелодики повествовательного пред ложения называют shidzenkoоka ( естественное падение) (М.Эномото, 2006). Рассмотрим интонацию простого предложения. Осно вой для анализа послужат примеры из нашего эксперимента. В предложе ние вошли следующие фонетические слова: КЁо ( сегодня), аМЭ-ГА ( леденец им.п.) и уРЭРУ ( продаваться) в прошедшем времени (уРЭМАсита). Все высказывание акцентуационно получает следующий вид: КЁо аМЭ-ГА уРЭМАсита «Сегодня продавались леденцы». В резуль тате обработки в большом компьютерном центре Токийского университета мы получили следующую интонограмму. См. рис.4.

Рис. 4. Интонограмма фразы kyoo ame ga uremashita «Сегодня хорошо продавались леденцы».

Как показывает график, в данном высказывании наблюдается посте пенное понижение величины ЧОТ. Довольно резкое понижение в начале фразы связано с контрастом «высокая-низкая» мора в слове КЁо «сегодня», занимающем «сильную» позицию. За счет акцентуации аМЭ-ГА («низкая высокая» мора) виден незначительный подъем в мелодике слова в средней позиции во фразе. Далее следует еще большее падение частотных парамет ров финальных сегментов с небольшим «намеком» на повышение голосо вого тона при переходе от первой ко второй море в глаголе (уРЭРУ).

Hz t (sec) Рис. 5. Интонационный контур фразы ame-o mimashita «Видел леденцы».

На рис. 5 представлена мелодика фразы, в которой аМЭ находится в начальной позиции во фразе. В данном случае акцентный контур интере сующего нас слова более отчетливо выражен по сравнению с аМЭ в нена чальной позиции (Рис.4). И эта позиция для данного фонетического слова может считаться сильной.

Hz t (sec) Рис. 6. Интонационная кривая фразы aoi ame deshita «Были зеленые леденцы».

В последнем случае аМЭ находится непосредственно после определе ния, выраженного адъективным глаголом аОй «быть зеленым, голубым», имеющим выраженную вершину ЧОТ на среднем гласном и занимающим начальную позицию в этой фразе. Здесь можно сказать, что аМЭ следует сразу за «фокусным» словом, будучи как бы в его «тени»: определить ре гистровые различия в определяемом слове практически невозможно. Это наглядный пример подавляющего влияния интонационной мелодики на словесное ударение в контексте повествовательной фразы.

В повествовательных предложениях в СЯЯ, как показывают графики ЧОТ, изменение мелодики имеет различную конфигурацию – от плавного «естественного» понижения до довольно резкого. Вывод: динамика мело дики связана как с типом акцентуации фонетических слов, формирующих высказывание, так и с местоположением этих слов во фразе. Во фразах большей протяженности наблюдалось «сглаживание» мелодики.

Следующий раздел работы (4.2.2) посвящен логическому ударению в системе японской интонации. Логическим ударением выделяются наибо лее значимые с точки зрения говорящего слова (или другие сегменты вы сказывания), при этом выделение происходит за счет усиления акцента ударного слога выделяемого слова, т.е. за счет его интенсивности, дина мичного и напряженного произнесения, а также особой мелодики. В ЯЯ более или менее фиксированный порядок слов в предложении. Из посто янных позиций можно выделить места темы, подлежащего (тяготеет к началу фразы), определения (всегда перед определяемым) и сказуемого (нормативно – конец фразы). Тема обычно находится в начале предложе ния и часто совпадает с подлежащим. Если же тема и подлежащее не сов падают, то они следуют друг за другом: сначала тема, затем подлежащее.

Сказуемое всегда находится в конце предложения, кроме случаев инверс ных высказываний. Что касается второстепенных членов предложения (прямых и косвенных дополнений, обстоятельств), то их место в предло жении может существенно меняться, в зависимости от того, на какой из них приходится важная информация. Это можно последить на простом примере: (Watashi-wa ashita to:kyo:-e kuruma de iku) «Я завтра еду в Токио на машине»;

(Watashi-wa ashita kuruma-de to:kyo:-e iku) «Я завтра еду на машине в То кио»;

(Watashi-wa kuruma-de to:kyo:-e ashita iku) «Я на машине в Токио еду завтра». Из примеров видно, что наиболее важная информация, заключенная в одном из второстепенных членов предложения, находится ближе всего к сказуемому. Другим способом вы деления важной информации в предложении является использование определенных показателей. Примерами использования таких показателей могут служить (wa, топик) и (ga, им.пад.):

(Tanaka-san wa tookyoo-e iku) «Г-н Танака едет в Токио»;

(Tanaka-san-ga tookyoo-e iku «Г-н Танака едет в Токио». Первое из этих предложений является нейтральным. Во втором предложении логиче ское ударение падает на подлежащее «г-н Танака», при этом оно выделяет ся и интонационно, и показателем -ГА (). Несмотря на относительно строгий порядок слов и возможность использования грамматических пока зателей для выделения важной информации, в ЯЯ часто применяется логи ческое ударение «в чистом виде». Проверить это представляется возмож ным экспериментально. Задача эксперимента заключалась в выяснении особенностей ИК фраз с сегментами с логическим ударением, а также в том, чтобы ответить на вопрос: различимы ли они в перцепции вне широ кого контекста. Для этого были подобраны повествовательные предложе ния типа (Kinoo omoshiroi eiga-o mita) «Вчера смотрел интересный фильм», в которых были при записи дикторского тек ста поочередно выделены логически каждый из членов предложения. При аудиторском анализе японцы правильно идентифицировали сегменты, от меченные логическим ударением, в 80% случаев. Высокая определяемость слов-стимулов, несущих акцентное выделение, объясняется параметрами этих стимулов. Выделенность соответствующих слов-стимулов наглядно демонстрируют графики мелодики фраз, представленные на рис. 7, 8, 9.

Hz t (sec) Ki no o o mo shi ro i e i ga o mi ta.

Вчера смотрел интересный фильм.

Рис 7. График ЧОТ повествовательной фразы с логическим ударением на «вчера» (киноо).

Hz t (sec) Ki noo o m o sh i r o i e i ga o mi ta Вчера смотрел интересный фильм.

Рис.8. График ЧОТ фразы с логическим ударением на «интересное» (omoshiroi).

Hz t (sec) Ki noo o mo shi roi e i g a o mi ta Вчера смотрел интересный фильм.

Рис 9. График ЧОТ фразы с логическим ударением на «фильм» (eiga-o).

По сравнению с показателями, присущими интонации обычного по вествовательного предложения, члены предложения, содержащие логиче ское ударение, различаются следующим образом: 1) Средняя высота зву чания увеличивается с 120 Гц до 150 Гц для мужского голоса и с 250 Гц до 300 Гц для женского;

2) Отмечается повышение пика интенсивности, срав нимое даже с пиком интенсивности вопросительных предложений (см.

ниже): площадь огибающих амплитуд стимулов с логическим ударением, в среднем 1,5 раза больше сегментов, не содержащих логического ударения.

Далее на материале эксперимента нами рассматриваются ИК разных типов вопросов (раздел 4.2.4): общего, частного, переспроса, вопросов с усилительной частицей (МО) «тоже, также, и». Проблемами коммуни кативных типов высказываний в СЯЯ занималась упомянутая Т.М.Гуревич: она работала с материалом, состоявшим из отдельных слов фраз одинакового сегментного состава (двуморные двуслоги) разных ком муникативных типов. В работе Т.М.Гуревич (1973) описан эксперимент, который позволил сделать главный вывод: носители СЯЯ безошибочно распознают вопрос, а интонационные различия повествования и побужде ния не столь очевидны. Тот факт, что вопросительные предложения легко опознаются, еще, однако, не говорит о том, что все вопросительные пред ложения в ЯЯ имеют идентичную интонационную структуру. С синтакси ческой, лексической и фонологической точки зрения построение вопроси тельного предложения в ЯЯ имеет некоторые характерные особенности:

1. В конце вопросительного предложения в норме стоит специальная во просительная частица (КА);

2. Бывают случаи, когда в составе вопроси тельного предложения нет вопросительного слова или частицы. Однако и в таких случаях возможно отличить вопросительное предложение от повест вовательного или побудительного. Общий вопрос наделен особой интона ционной окраской: в его фокусе обычно происходит резкое повышение значений ЧОТ. См. рис. 10.

Hz t (sec) Рис. 10. Интонограмма фразы biiru- о nomimasen ka.

«Не выпьете ли пива?» Естественно, что и в частных вопросах происходит повышение пара метра ЧОТ на вопросительных словах, как и в вопросах с усилительной ча стицей (МО) на словах с этой клитикой. Это видно на примере, пред ставленном на рис. 11.

Hz t (sec) Рис. 11. Интонограмма фразы nani- de?

«На чм?» Приведем основные выводы описанного эксперимента: 1. Все четыре рассмотренных типа вопросительных предложений в ЯЯ имеют свой осо бый рисунок интонационного контура;

2. Типы вопросов-предложений в ЯЯ различаются по следующим критериям: по широте полос частот реали зации;

по количеству пиков повышения уровня ЧОТ;

по месту расположе ния пиков повышения уровня ЧОТ. Однако есть исключения из правила – случаи, когда нет повышения на вопросительной частице (КА). Ср. с примером ( – Hama-e nanji-ni tsukimasyoo ka «Во сколько же мы приедем в Хама?») на рис. 12.

Рис. 12. Сонаграмма фразы Hama-e nanji-ni tsukimasyoo ka «Во сколько же мы приедем в Хама?» Далее следует раздел, посвященный повелительным высказываниям.

Можно отметить необходимость их подробного изучения в будущем, по скольку типов повеления довольно много в СЯЯ, при этом они зависят от стиля речи. Результаты исследования этого коммуникативного типа фраз, проведенного Т.М.Гуревич, относятся к фамильярному стилю. Вежливое повеление, видимо, отличается от повествования, хотя трудно однозначно определить, на чем это отличие основано. Можно предположить, что оно связано с более резким падением ЧОТ в конце повеления, однако это не всегда так. Для демонстрации этого воспользуемся нотационными запися ми из работы М.В.Карасвой (2008)8. См. рис 13.

Рис. 13. Мелодика четырех высказываний, содержащих вежливое повеление:

Сонаграмма из приложения к работе К.Сакума (1963), полученная этим автором еще в 30-х гг.

XX в. В этом примере Хама – сокращение от Йокохама.

Карасва М.В. Японское сольфеджио. М., 2008.

(116) Массугу-ни иттэ кудасай «Идите прямо, пожалуйста!»;

(117) Атира-э иттэ кудасай «Идите туда, пожалуйста!»;

(118) Модоттэ кудасай «Вернитесь, пожалуйста!»;

(119) Магаттэ кудасай «Поверните, пожалуйста!».

Возможно, в случае с повелительным типом высказываний и связано встречающееся у японских исследователей предположение о том, что для этого коммуникативного типа в СЯЯ сегментное выражение превалирует над интонационным их оформлением.

В следующем разделе (4.3) обсуждается проблема наличия/отсутствия фразового ударения в СЯЯ. Автор реферируемой работы рассматривает это просодическое явление как фразово-синтагматическое, с учетом того, что синтагма потенциально может быть фразой незавершенного типа. На примерах показано, что этот вид ударения может менять конфигурации АК слов, если оно маркировано. Рассмотрение материала показало: фразовая интонация вносит «коррективы» в правила акцентного оформления отдельно взятых фонетических слов, при этом типичная для завершения японских предложений мелодика, сигнализирующая о конце высказывания, может встречаться и в серединной позиции в распространенном предложе нии. Это обусловлено осознанием говорящим данного фрагмента высказы вания как имеющего свою смысловую нагрузку, сравнимую с целым пред ложением. Можно трактовать подобные явления как проявление марки рованного фразового ударения. Итак, можно констатировать, что в ЯЯ есть фразовое ударение, проявляющееся и в виде нейтрального, сигнали зирующего о законченности фраз в нейтральном произнесении, и в виде особо выделенного произнесения, используемого, вероятно, для отображе ния актуального членения высказывания.

Далее речь идет о роли паузы в интонации и о соотношении паузы и пунктуации в СЯЯ. Отмечается, что наиболее вариативна и интересна с интонационной точки зрения длительность пауз внутри высказывания, по скольку она отражает не только факт членения потока речи на смысловые отрезки (синтагмы), но и характер смысловой связи между ними.

Данные Т.М.Николаевой, полученные в результате исследования ин тонации сложного предложения в славянских языках, дают основание для положительного ответа на этот вопрос: по длительности паузы могут быть разделены на минимальные (сюда входят и нулевая пауза), средние и большие 9. Это разделение подтверждается соотношением данных типов пауз с другими компонентами интонации, в результате чего становится возможным выделение ограниченного числа неслучайных комбинаций ин тонационных признаков, передающих смысловую интонацию.

В настоящем исследовании нас интересовали паузы в их соотношени ях с японской пунктуацией и функциональность последней при озвучива нии письменных текстов. Отметим, что если в русском языке пунктуация носит директивный характер, то для японского – это «набор предельно гибких рекомендаций по их использованию, вытекающих из уже сложив шейся практики»10. Японская пунктуация носит индикативный характер.

В данном разделе основное внимание уделено анализу эксперимен тально материала, основанного на прочтении носителями ЯЯ текстов раз ных жанров. Испытуемым были предложены тексты как с исключением знаков препинания, так и с добавлением лишних. В текстах без знаков препинания испытуемые должны были расставить их самостоятельно.

Прочитанный участниками эксперимента материал был записан и проана лизирован на наличие пауз и их соотнесение со знаками препинания ори гинала и теми, что расставили сами испытуемые. Анализ материала позво лил сделать следующие выводы: 1. У носителей СЯЯ отсутствует единство при постановке знаков препинания в тексте;

2. Есть различия в количестве поставленных знаков препинания и сделанных пауз у мужчин и женщин;

знаков препинания, поставленных мужчинами, гораздо меньше;

3. Наблю Николаева Т.М. Семантика акцентного выделения. М., 1982.

Данилов А.Ю., Сыромятников Н.А. Японский язык. Пунктуация, знаки повтора, вспомогательные пометы. М., 2004. С. 6, 7.

дается достаточная свобода в постановке знаков препинания: процент зна ков, расставленных самостоятельно, значительно ниже процента тех, что имеются в оригинальном тексте. В тексте, где было поставлено больше знаков препинания, чем в оригинале, ни один из испытуемых не обнару жил «ложные» запятые;

встречая в тексте «ложную» запятую, более чем в половине случаев испытуемые делали паузы, отмечена возможность бегло го прочтения текста и без расставленных в нем знаков препинания.

Далее речь идет о ритме и его роли в интонации. Под ритмом мы по нимаем речевой ритм, который, по определению И.Г.Торсуевой, есть не что иное, как регулярное повторение сходных и соразмерных речевых еди ниц, выполняющее структурирующую, текстообразующую и экспрессив но-эмоциональную функции 11. В.В.Всеволодский-Гернгросс считал ритм не просто составным элементом интонации, как высота, сила, темп и тембр, а «тем стержнем, на который... нанизывается интонация, конечно, при со блюдении того условия, что все видоизменения высоты, силы, темпа и тембра совершаются в некоем порядке, систематически, с непременным возвратом и повторениями их сочетаний, всегда объединяющих внутри се бя известные противоположения, вне чего интонация аритмична»12. Итак, многие исследователи ритма различных языков, относя его к просодиче ским средствам звучащей речи, полагают, что в каждом языке ритм связан с повторами через определенные временные периоды, которые происходят как на уровне динамических (силовых), мелодических, темпоральных и других составляющих устных высказываний.

Первоосновой ритма в японском языке является «морный счет», нарушение которого приводит к отклонениям от естественности при про изводстве речи. Чаще всего это явление (нарушение морного ритма) наблюдается у иностранцев, изучающих ЯЯ, что режет слух японцам. Объ яснение этому вполне очевидно: для природных носителей ЯЯ «морная Торсуева И.Г. Ритм // Лингвистический энциклопедический словарь / Глав. ред. В.Н.Ярцева. М., 1990. С. 416.

Всеволодский-Гернгросс В. Теория русской речевой интонации. Пг., 1922. С. 6.

ритмика» – основа основ звучащей речи. Что касается акцентуации и ме лодического оформления высказываний в ЯЯ, то некоторые отклонения от нормативного (стандартного) в речи иностранцев в меньшей степени ре жут ухо японцев, поскольку среди самих японцев наблюдаются суще ственные «нарушения», причина которых усматривается в различиях си стем акцентуации японских диалектов. Об этом свидетельствуют, напри мер, данные Сугитоо Мико 13. Так, высказывания (Fuyu-no ame-ga mizore-ni natta «Зимний дождь превратился в мокрый снег») и (Fuyu-no mizore-ga ame-ni natta «Зимний мокрый снег превратился в дождь») в стандартном (токийском) японском языке получают следующее акцентное оформление: 1) fuYU-NO Ame-ga miZORE-NI NAtta;

2) fuYU-NO MIZORE-GA Ame-ni natta. Отметим, что во второй фразе miZORE «мокрый снег» подвергается определенной модифи кации при включении в синтагму (fuYU-NO MIZORE-GA «Зимний мокрый снег») – утрачивает исходный (этимологический) переход от низкой пер вой моры ко второй высокой. Эти же фразы в произнесении носителей осакского диалекта приобретают отличное от токийского мелодическое оформление: 1) FUyu-no aME-ga MIZORE-NI natTA;

2) FUyu-no MIZORE GA aME-ni natTA. Фонетические слова и равные им синтагмы в осакском диалекте склонны к большему сохранению «словарного» словесного ак цента по сравнению с существенно отличным токийским. В отношении мелодической оформленности синтагм в двух диалектах (токийском и осакском) можно говорить о том, что акцентные конфигурации сегмент ных последовательностей являются компонентами, поддерживающими ритм фраз, при этом он выглядит более «рваным» в осакском диалекте по сравнению с токийским. Именно в ритме высказываний отчетливо прояв ляется фразовое ударение.

(Сугитоо M.). 2., 1996 50.

В недавних исследованиях ряда авторов стала отмечаться еще одна (больше моры) структура, непосредственно связанная с формированием ритмического рисунка в СЯЯ. Согласно Х.Отака (2009), Х.Кубодзоно (1999) и др., типичным комплексным сегментным конституентом, играю щим важную роль при формировании ритмических структур является дву морная «конструкция» – стопа (foot). Так, Х.Кубодзоно считает, что допу стимо считать последовательность из двух мор как формирующую бль шую по рангу просодическую единицу14. Этот автор приводит примеры, связанные с образованием аббревиатур ( рякуго) заимствованных слов: se.ku.syu.a.ru ha.ra.su.me-n.to “sexual harassment” [se.ku][ha.ra], ri.mo-o.to ko-n.to.ro-o.ru “remote control” [ri.mo][ko-n] ect. Из приведен ных примеров видно, что только по две начальных моры каждого из слов исходного словосочетания остаются в сокращенном рякуго. Ограничения предопределяют и минимальную длину слов как двуморную стопу.



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.