авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Эвфемистическая репрезентация концептов в англоязычной речевой культуре

На правах рукописи

ХАРИТОНОВА Виктория Юрьевна ЭВФЕМИСТИЧЕСКАЯ РЕПРЕЗЕНТАЦИЯ КОНЦЕПТОВ В АНГЛОЯЗЫЧНОЙ РЕЧЕВОЙ КУЛЬТУРЕ Специальность: 10.02.04 – германские языки

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Воронеж – 2008

Работа выполнена в Саратовском государственном социально-экономическом университете Научный руководитель доктор филологических наук, профессор Прибыток Инна Ивановна Официальные оппоненты доктор филологических наук, профессор Лаенко Людмила Владимировна, Воронежский государственный университет кандидат филологических наук, доцент Антонова Людмила Анатольевна, Воронежский государственный педагогический университет Ведущая организация Волгоградский государственный педагогический университет

Защита диссертации состоится 30 июня 2008 г. в 1540 на заседании диссертационного совета Д 212.038.16 при Воронежском государственном университете по адресу: 394006, г. Воронеж, пл. Ленина, 10, аудитория 49.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Воронежского государственного университета.

Автореферат разослан « » мая 2008 года.

Ученый секретарь Велла Т. М.

диссертационного совета

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Концепты как комплексные дискретные единицы сознания формируют концептосферу нации (Д. С. Лихачев). Концепты кодируются в сознании единицами универсального предметного кода (Н. И. Жинкин;

И. Н. Горелов, К. Ф. Седов). Самые важные концепты объективируются в языке (Е. С. Кубрякова). Для вербализации концептов используется весь набор языковых единиц, обладающих значением.

В настоящее время наметилось три основных подхода к концепту:

психолингвистический (А. А. Залевская), лингвокогнитивный (Е. С. Кубрякова;

З. Д. Попова, И. А. Стернин;

Н. Н. Болдырев) и лингвокультурологический (В. И. Карасик;

С. Г. Воркачев;

Г. Г. Слышкин).

Неослабевающий интерес лингвистов к исследованию концептов вызван рядом факторов, а именно: нежесткой структурой концепта, обусловливающей возможность его дальнейшего уточнения и модификации;

несвязанностью концепта с конкретным языковым знаком и возможностью выражения целым комплексом языковых средств;

невозможностью осуществления исчерпывающего описания концепта в силу его многомерности, динамичности, наличия невербализованной части содержания (возрастная, профессиональная, гендерная, индивидуальная составляющие концепта). Недостаточная изученность эвфемистической объективации стигматичных концептов, в основе которых лежат антиценности, обусловливает актуальность осуществленного исследования.

Объектом диссертационного исследования избраны лингвокультурные концепты Theft, Bribery, War, поскольку, с одной стороны, они получают наиболее частую эвфемистическую объективацию, а, с другой стороны, представляют разные антиценности, в организации которых задействованы разные модели, что дает возможность по результатам анализа трех концептов говорить (разумеется с определенной степенью осторожности) о закономерностях эвфемистической репрезентации концептов в англоязычной речевой культуре.

Предметом исследования являются эвфемистические единицы, выступающие средством косвенной объективации стигматичных концептов Theft, Bribery, War.

Цель работы заключается в уточнении природы эвфемизмов и отграничении их от смежных языковых явлений, а также в выявлении специфики эвфемистической объективации концептов в англоязычной речевой культуре как в синхронном, так и в диахронном плане.

Достижение поставленных целей предполагает решение следующих задач:

1) установить набор дистинктивных признаков эвфемизма;

2) уточнить сущность механизма эвфемизации;

3) дать рабочее определение эвфемизма как средства непрямой коммуникации;

4) уточнить функциональную таксономию эвфемизмов;

5) определить специфику фреймовой организации исследуемых концептов;

6) установить степень заполненности эвфемизмами различных слотов, составляющих фреймы анализируемых стигматичных концептов;

7) выявить основные тенденции развития концептов Theft, Bribery, War в англоязычной речевой культуре.

Теоретической базой для настоящего исследования служат работы ведущих отечественных и зарубежных лингвистов в области семантики (Арутюнова Н. Д., Гак В. Г., Никитин М. В., Телия В. Н., Ульман У., Уфимцева А. А., Шмелев Д. Н., Crystal D., Jespersen O., Sapir E., Widdowson H. G.), лексикологии (Арнольд И. В., Бенвенист Э., Видлак С., Донской В. Ф., Кацев А. М., Крысин Л. П., Ларин Б. А., Москвин В. П., Allan K., Burridge K., Dodd A., Fowler H. W., Frazer J.-D., Neaman J. C., Silver C. G., Partridge E.), стилистики (Гальперин И. Р., Голуб И. Б., Дюбуа Ж., Skrebnev Y. M., Lehtsalu U., Liiv G., Mutt O.), теории речевой коммуникации (Вежбицкая А., Водак Р., Демьянков В. З., Дементьев В. В., Кара-Мурза С. Г., Михальская А. К., Тер-Минасова С. Г., Цурикова Л. В., Шейгал Е. И., Blakar R., Bolinger D., Brown P., Levinson S., Cohen R., Dijk T. A., Grice H. P., Kasper G., Kehl D., Lakoff G., Leech G., Lutz W., Tannen D.), когнитивной лингвистики (Бабушкин А. П., Баранов А. Н., Болдырев Н. Н., Воркачев С. Г., Ивина Л. В., Карасик В. И., Кубрякова Е. С., Лаенко Л. В, Лихачев Д. С., Маслова В. А., Пименова М. В., Попова З. Д., Стернин И. А., Слышкин Г. Г., Степанов Ю. С., Fauconnier G., Langacker R., Mani I., Schank R., Abelson R., Talmy L.).



Исследование осуществлено на материале британского и американского вариантов английского языка. Материалом исследования послужили электронные версии британских газет (The Times, The Daily Telegraph, The Guardian, The Financial Times) и американских газет (USA Today, The New York Times, The Washington Post, The International Herald Tribune) за 2004 – 2007 гг. Общий объем проанализированного материала составляет 900 контекстных реализаций эвфемизмов, по 300 эвфемизмов на каждый концепт.

В процессе исследования в работе использовались методы компонентного, контекстуального, фреймового, количественного и сопоставительно-описательного анализа.

Научная новизна работы заключается в следующем. Выдвинута гипотеза о том, что фреймовая организация концепта предопределяется характером его понятийного содержания: чем гомогеннее понятийное содержание концепта, тем меньше вероятность членения концепта на субконцепты. В том случае, когда понятийное содержание включает два компонента (статический и динамический), для проникновения в сущность концепта необходимо построить не только фрейм, но и сценарий, или сценарный фрейм. Впервые определена степень заполненности эвфемизмами различных слотов в фреймах концептов Theft, Bribery, War. Выявлены некоторые тенденции развития данных концептов, а именно:

экстралингвистически обусловленная категориальная перестройка концепта Theft, потеря целым рядом единиц эвфемистического потенциала и обусловленное этим появление эвфемизмов-неологизмов, что предотвращает резкие скачки в системе эвфемизмов.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Дистинктивными признаками эвфемизма являются: а) стигматичность денотата;

б) косвенный характер номинации;

в) отрицательная оценочность;

г) сохранение соотнесенности со стигматичным денотатом. Стигматичный денотат может актуализироваться в словесной или образной форме. В зависимости от вербализованного/образного характера стигматичного антецедента представляется возможным разграничить два вида эвфемизмов: с доминирующей характеризующей функцией и доминирующей назывной функцией.

2. Сущность механизма эвфемизации заключается в вытеснении в импликационал значения отрицательно "заряженных" сем и выдвижении в интенсионал значения нейтральных или положительно "заряженных" сем.

3. Поскольку эвфемизм является одним из средств непрямой коммуникации, оптимальным критерием классификации эвфемизмов в работе признается функциональный критерий. В диссертации разработана двухступенчатая функциональная классификация эвфемизмов с учетом дискурсивной сферы их употребления (бытовые – институциональные) и характера выполняемых ими функций в избранном для исследования институциональном (газетном) дискурсе (этикетные – статусно-возвышающие – легитимирующие). Стигматичный характер исследуемых концептов в газетном дискурсе, призванном вуалировать реальное положение дел с целью склонения электората на свою сторону, предопределяет преобладание в нем легитимирующих эвфемизмов, которые как особый класс выделены в работе впервые.

4. Фреймовая организация исследованных концептов гетерогенна.

Концепт Bribery характеризуется простейшей формой организации, включающей относительно конвенциональный набор типовых слотов. Концепт Theft включает в свой состав шесть субконцептов: Robbery, Pilfering, Embezzlement, Shoplifting, Burglary, Copyright Infringement, объединенных ключевой семой 'хищение'. Каждый субконцепт имеет фреймовую организацию. В фрейме субконцепта Burglary выделен вложенный подфрейм Dealing in Stolen Goods. Самой сложной организацией характеризуется концепт War: фрейм выявляет декларативные знания о войне как о факте истории, сценарий – процедурное знание о войне. Сценарный фрейм концепта War содержит информацию о ролевой дифференциации участников, а также о динамичном развитии военного действия, представленного в виде ряда сцен:

1) attack;

2) battle 3) invasion;

4) conquest;

5) retreat;

6) defeat, последовательность которых не является однонаправленной и жестко фиксированной.

5. Степень заполненности эвфемизмами различных слотов фрейма предопределяется характером концепта. В фрейме концепта Theft наибольшей заполненностью эвфемизмами характеризуется слот Содержание действия (51,5%), поскольку стигматично, прежде всего, само действие хищения чужого имущества. Степень эвфемистической заполненности слотов в фреймах субконцептов в концепте Theft демонстрирует незначительные отличия от родового концепта, поскольку все их объединяет сема 'хищение', типичная для родового концепта Theft. В фрейме концепта Bribery первое место по заполненности эвфемизмами принадлежит слоту Предмет действия (40,7%), ибо основным носителем стигмы выступает взятка. В фрейме концепта War чаще всего подвергается эвфемизации Имя фрейма (55%), чтобы придать видимую социальную приемлемость стигматичным действиям, которые получают языковую репрезентацию не в фрейме, а в сценарии. Довольно частое заполнение эвфемизмами слота Атрибут действия в фрейме концепта War вызвано необходимостью скрыть факт использования химических веществ и ядерного оружия для истребления всего живого на земле. Слот Способ действия начал заполняться эвфемизмами после незаконного применения пыток в Иракской войне.

6. Эволюция эвфемистической объективации концептов Theft, Bribery, War идет в следующих направлениях:

а) перестройка категориальной организации концепта Theft в связи с экстралингвистически обусловленными изменениями частоты актуализации разных субконцептов. Субконцепты Pilfering и Robbery, с одной стороны, Embezzlement, Shoplifting, Copyright Infringement, с другой, меняются местами.

Первые перемещаются на периферию концепта Theft, вторые образуют его ядро;

б) расширение содержания концепта Bribery в результате взаимодействия с концептами Incentive и Gratitude в условиях формирующейся корпоративной культуры;

в) выход из употребления части эвфемизмов:

• в результате приобретения статуса архаизмов (Theft – 14,3%, Bribery – 4,6%, War – 4,1%), • в результате перехода в разряд узуальной лексики (Theft – 6,9%, Bribery – 0%, War – 10,2%);

г) заполнение образовавшихся лакун эвфемизмами-неологизмами (Theft – 10%, Bribery – 3,5%, War – 8,5%).

Теоретическая значимость работы состоит в том, что она вносит определенный вклад в изучение лексической семантики (уточнена природа эвфемизма как средства непрямой коммуникации) и когнитивной лингвистики (выявлены и детально описаны фреймовая и сценарная организация концептов Theft, Bribery, War).

Практическая значимость работы. Теоретические выводы диссертации могут найти применение в курсах лекций по лексикологии и когнитивной лингвистике, а также при разработке спецкурсов и семинаров по стилистике английского языка. Данные о заполненности эвфемизмами различных слотов в фреймах концептов Theft, Bribery, War можно использовать на практических занятиях по английскому языку.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования обсуждались на всероссийской научно-практической конференции "Филологические чтения" (Оренбург, 2005), на межвузовской научной конференции "Язык средств массовой коммуникации" (Саратов, 2005), на международной научно-практической конференции "Язык и культура в современном экономическом пространстве" (Саратов, 2006), на межвузовской научной конференции молодых ученых на базе СГУ (Саратов, 2006), на межвузовской научной конференции "Коммуникативные и социокультурные проблемы романо-германского языкознания" (Саратов, 2006), на международной научно-методической конференции "Вопросы структурной, функциональной и когнитивной лингвистики" (Саратов, 2007), а также на заседании кафедры переводоведения и межкультурной коммуникации Саратовского государственного социально-экономического университета. По теме диссертации опубликовано 11 работ общим объемом 5,4 печ. л., в том числе три статьи в журналах из списка ВАК.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы (369 научных работ на русском, английском и немецком языках), списка лексикографических источников, списка текстового материала исследования, списка дополнительных источников иллюстративных примеров и приложения, дающего наглядное представление об основных направлениях эволюции исследуемых концептов, наметившихся в последние три десятилетия.





ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе "Явление эвфемии и ее отграничение от смежных языковых явлений" дается критический обзор научных работ, посвященных проблемам эвфемии и предпринимается попытка более точно определить эвфемию с целью отграничения ее от смежных языковых явлений.

Эвфемизмы являются порождением языкового табу. Поскольку языковое табу, в той или иной мере, существует во всех языках, эвфемизм можно отнести к разряду семантических универсалий.

Несмотря на то, что эвфемизм своими корнями уходит в глубокую древность, он до сих пор не имеет общепринятого определения. Наиболее распространенными являются два подхода к эвфемизму. Одни лингвисты рассматривают эвфемизмы как разновидность тропов [Шахжури 1956;

Томашевский 1996;

Ахманова 2005], другие – как субституты неприличных или резких слов и выражений [Гальперин 1958;

Арнольд 1973;

Шмелев 1979;

Fowler 1957;

Kany 1960;

Neaman, Silver 1995;

Skrebnev 2003].

Первая концепция, на наш взгляд, не выдерживает критики, так как хотя в семантическом плане эвфемизмы имеют много общего с тропами, в функциональном плане они кардинально отличны от них. Тропы имеют целью дать образное представление о действительности, а эвфемизмы призваны вуалировать неприглядные явления жизни, а также нескромные мысли и намерения [Ларин 1961;

Москвин 2001].

Поэтому в диссертации принимается субституционный подход к эвфемизмам. Эвфемизмы-субституты оказываются более мягкими и тактичными, чем заменяемые ими обозначения, вследствие косвенного характера лежащей в основе эвфемизмов номинации, которая в большинстве случаев, а в эвфемизмах – всегда является более вежливой, чем прямая номинация [Searle 1975;

Кочеткова 1998].

Субституционный подход к эвфемизмам предполагает наличие у эвфемизма антецедента, то есть прямого номинанта стигматичного денотата.

Большинство эвфемизмов имеют антецедент: bay window = a fat person's stomach, bear = a policeman (здесь и далее толкования эвфемизмов даются по словарю Р. Хольдера). Когда косвенный номинант используется в целях наречения новой жизненной реалии, он не имеет антецедента и, строго говоря, не может рассматриваться как субститут, а, следовательно, и эвфемизм. Тем не менее, мы квалифицируем его как эвфемизм, поскольку он тоже косвенно называет, хотя еще диффузный, но уже формирующийся в сознании адресанта образ стигматичного денотата:

Blind copy – a document of which a copy is given to a third party without the person to whom it is addressed being informed (Good manners suggest that the addressee should be told of other recipients).

Иными словами, в работе разграничиваются два вида эвфемизмов:

1) эвфемизмы с вербализованным стигматичным антецедентом;

2) эвфемизмы с образным (невербализованным) стигматичным антецедентом. В эвфемизмах с вербализованным стигматичным антецедентом превалирует характеризующая функция, в эвфемизмах с образным (невербализованным) стигматичным антецедентом превалирует назывная функция. Доминирование назывной функции в эвфемизмах, не имеющих вербализованного антецедента, не исключает наличия у них характеризующей функции, так как большинство новых эвфемистических именований строится на основе метафоры:

cream off = steal.

В качестве дистинктивных признаков эвфемизма в работе рассматриваются: 1) стигматичность денотата;

2) косвенный характер номинации;

3) отрицательная оценочность;

4) сохранение соотнесенности со стигматичным денотатом.

Как стигматичные квалифицируются социально неприемлемые явления.

Поэтому используемые для их актуализации языковые единицы, как правило, являются косвенными номинантами, или эвфемизмами. Характерная для эвфемизма стигматичность денотата, а также предпочтение эвфемистического переименования прямому именованию предмета или явления свидетельствуют об отрицательном отношении к нему адресанта [Кацев 1977]. В некоторой степени сглаживая отрицательные ассоциации, вызываемее прямыми номинантами, эвфемизмы, тем не менее, оказываются не в состоянии полностью "заглушить" стигматичность денотата.

Постулировав в качестве одного из дистинктивных признаков эвфемизма сохранение соотнесенности со стигматичным денотатом, мы исключили из состава эвфемизмов жаргонизмы, поскольку они выполняют коммуникативную функцию только в узком кругу определенной социальной группы и совершенно непонятны для непосвященных.

М. В. Никитин выделят в структуре лексического значения две части:

интенсионал и импликационал [Никитин 1988]. Интенсионал – это содержательное ядро лексического значения, включающее обязательные семантические признаки. Интенсиональные признаки могут имплицировать наличие/отсутствие других признаков у денотатов данного класса.

Совокупность имплицируемых признаков образует импликационал лексического значения, периферию его информационного потенциала.

Сущность механизма эвфемизации заключается в вытеснении в импликационал значения отрицательно "заряженных" сем и выдвижении в интенсионал значения нейтральных или положительно "заряженных" сем. Так, в концепте War отрицательно "заряженные" семы 'агрессия', 'массовое истребление' вытесняются в импликационал значения, а в интенсионал значения выдвигаются нейтральные и даже положительно "заряженные" семы 'столкновение', 'неприятность', 'случайное происшествие', 'приключение', 'путешествие' и другие.

Изменение прагматического фокуса [Шейгал 2000] приводит к снижению интенсивности отрицательной оценки стигматичного денотата адресантом, но не в состоянии ввести в заблуждение адресата, обладающего определенным уровнем образования и эрудиции, которые позволяют ему в условиях соответствующей ситуации декодировать истинный смысл адресованного ему высказывания.

Эвфемистический потенциал языковой единицы обратно пропорционален частоте ее актуализации в речи. В результате регулярного употребления в речи эвфемизмы нередко начинают прямо соотноситься со стигматичным денотатом, то есть "заражаются" вирусом непристойности и теряют свой эвфемистический потенциал [Видлак 1967;

Burridge 1996]. Это обусловливает необходимость постоянного обновления эвфемистической лексики, являющейся одним из важнейших средств непрямой коммуникации.

Во второй главе "Эвфемизм как средство непрямой коммуникации" рассматриваются прагматические основания функционирования эвфемизмов в речевом общении, затрагиваются вопросы национально-культурной специфики использования эвфемизмов в качестве средств непрямой коммуникации, а также предлагается двухступенчатая функциональная классификация эвфемизмов.

Под непрямой коммуникацией, вслед за В. В. Дементьевым, понимаем содержательно осложненную коммуникацию, которая протекает в неконвенциональной языковой форме и вследствие этого требует от адресата значительных усилий для корректной интерпретации конситуации [Дементьев 2006].

В лингвистической литературе отмечается, что использование непрямых средств коммуникации, в том числе эвфемизмов, предопределяется целым рядом факторов: 1) особенностями национальной культуры [Tannen 1994;

Беляева 1985;

Цурикова 2007];

2) сферой общения [Фенина 2003;

Деннингхаус 2003];

3) типом языковой личности [Седов 1997];

4) гендерными различиями [Lakoff 1975]. Ключевым фактором является специфика национальной речевой культуры. Так, англо-американская речевая культура тяготеет, скорее, к непрямой, чем к прямой тональности общения.

Поскольку эвфемизм является одним из средств непрямой коммуникации, оптимальным критерием классификации эвфемизмов считаем функциональный критерий. В работе предложена двухступенчатая функциональная классификация эвфемизмов, которую схематически можно представить следующим образом:

ЭВФЕМИЗМЫ Бытовые Институциональные Статусно Этикетные Легитимирующие возвышающие На первом этапе принимаются во внимание дискурсивные характеристики эвфемизмов, в результате чего разграничиваются бытовые и институциональные эвфемизмы. На втором этапе внимание концентрируется на функциях эвфемизмов в соответствующих видах дискурса. Поскольку бытовой дискурс не является объектом исследования, говорить о функциональной однородности или разнородности бытовых эвфемизмов не представляется возможным.

В группе институциональных эвфемизмов на данном этапе исследования выделено три функциональных типа эвфемизмов: этикетные, статусно возвышающие и легитимирующие. Этикетные эвфемизмы позволяют в тактичной форме обсуждать неприятные деловые вопросы (labour education = arbitrary imprisonment). Статусно-возвышающие эвфемизмы призваны "повысить" статус непрестижных профессий (correctional officer = jailer).

Легитимирующие эвфемизмы ориентированы на придание законности социально порицаемым явлениям действительности (useful expenditure = a bribe). Ориентация газетного дискурса на вуалирование реального положения дел с целью склонения электората на свою сторону обусловливает преобладание в нем легитимирующих эвфемизмов.

В третьей главе "Специфика языковой репрезентации стигматичных концептов" обосновывается выбор лингвокультурологического подхода к исследованию стигматичных концептов, моделируются фреймы стигматичных концептов Theft, Bribery, War и выявляется степень заполненности эвфемизмами слотов в фреймах исследуемых концептов.

Ввиду того, что объектом исследования являются концепты, в основе которых лежат антиценности, а ценностная составляющая образует центр лингвокультурного концепта [Карасик, Слышкин 2005], в работе принят лингвокультурологический подход к изучению концептов Theft, Bribery, War.

Поскольку лингвокультурологическое исследование концептов Theft, Bribery, War осуществляется в диссертации на материале одного английского языка, в центре внимания находится не контрастивный, а типологический анализ [Карасик 2004], предполагающий выявление их фреймовой и/или сценарной организации.

Исследуемые концепты гетерогенны в плане фреймовой организации.

Концепт Bribery в нашем материале характеризуется простейшей формой фреймовой организации, включающей пять типовых слотов: Имя фрейма, Субъект действия (обычно сообщник субъекта действия), Объект действия, Предмет действия и Содержание действия. В структуре фреймов всех концептов и субконцептов выделяются только слоты, которые получают эвфемистическую номинацию.

В фрейме концепта Theft отсутствует слот Предмет действия, так как предмет действия лишен стигматичности. Ввиду того, что понятийное содержание концепта Theft не отличается той гомогенностью, которая свойственна понятийному содержанию концепта Bribery, в концепте Theft представляется возможным выделить шесть субконцептов: Robbery, Pilfering, Embezzlement, Shoplifting, Burglary, Copyright Infringement, объединенных ключевой семой 'хищение'. Схематически категориальную организацию концепта Theft можно представить следующим образом:

Pilfering Robbery Embezzlement Theft Copyright Infringement Shoplifting Burglary В то же время каждый субконцепт обозначает особый вид кражи, что находит отражение в специфическом наборе слотов и характере их эвфемистической номинации. Так, в фрейме субконцепта Embezzlement отсутствует слот Субъект действия, который обычно получает прямую номинацию, поскольку государственная собственность вверена должностному лицу, известному, по крайней мере, в той организации, где он работает.

С другой стороны, в фреймах субконцептов Embezzlement и Shoplifting присутствует слот, который не зарегистрирован ни в фрейме родового концепта, ни в фреймах других видовых концептов. Мы условно назвали его Атрибут действия. Атрибут действия – это те "инструменты" и уловки, которые помогают человеку, посягнувшему на чужую собственность, успешно осуществить противозаконное действие.

В фрейме субконцепта Embezzlement как атрибут действия квалифицируем ведомости на зарплату, включающие фамилии не только реально работающих, но и фиктивных служащих (ghosts), а в фрейме субконцепта Shoplifting – специальное снаряжение магазинного вора, в качестве которого выступает либо одежда свободного покроя (booster bloomers), либо вместительная сумка (booster bag).

В принципе, успешное осуществление любой категории кражи предполагает предварительную подготовку и наличие специального снаряжения. Отсутствие слота Атрибут действия в фреймах субконцептов Robbery, Pilfering, Burglary, Copyright Infringement, по-видимому, объясняется тем, что атрибут действия в них, как правило, получает не эвфемистическую, а прямую номинацию, которая не являлась предметом исследования.

В субконцепте Burglary присутствуют два субъекта действия: тот, кто совершает ограбление, и тот, кто сбывает краденое. Поэтому фрейм субконцепта Burglary имеет вложенный подфрейм Dealing in Stolen Goods, для которого характерны три дополнительных слота: Предмет действия, поскольку его надо нелегально сбыть (the goods), Место действия (hot market) и Результат действия (hot money).

Наличие общей ключевой семы 'хищение' обусловливает возможность использования одних и тех же эвфемизмов в качестве объективации разных субконцептов концепта Theft. Так, эвфемистический глагол pocket и эвфемистическое глагольное сочетание be gone walkabout репрезентируют содержание противозаконных действий в двух субконцептах: Pilfering и Embezzlement, что подтверждает мысль Ч. Филлмора о наличии межфреймовых отношений [Fillmore 1975].

Слот Объект действия в исследованном материале имеет эвфемистическую репрезентацию только в фреймах родовых концептов. В субконцептах концепта Theft объект действия получает прямую номинацию.

Самой сложной организацией характеризуется концепт War: фрейм выявляет декларативное знание о войне как о факте истории, сценарий дает процедурное знание о войне как о постоянно сменяющих друг друга этапах.

Концепт War – это единственный родовой концепт, фрейм которого включает в свой состав слот Атрибут действия. Анализ неологизмов показал, что после незаконного применения пыток в Иракской войне в фрейме концепта War появился еще один слот: Способ действия. Что касается слота Содержание действия, то он в фрейме концепта War отсутствует, поскольку содержание действия в концепте War настолько многопланово, что требует иной, а именно сценарной формы репрезентации.

Сценарный фрейм концепта War содержит информацию о ролевой дифференциации участников, а также о динамичном характере развития действия, представленного в виде ряда сцен: 1) attack;

2) battle;

3) invasion;

4) conquest;

5) retreat;

6) defeat, последовательность которых не является однонаправленной и жестко фиксированной.

Степень заполненности эвфемизмами различных слотов фрейма предопределяется характером концепта. Фрейм концепта Theft представлен в таблице 1.

Таб. 1.

Фрейм концепта Theft СЛОТ ПРЯМАЯ ЭВФЕМИСТИЧЕСКАЯ (КОСВЕННАЯ) НОМИНАЦИЯ НОМИНАЦИЯ heist, hold-up, (bag) job, shrinkage, seepage, leakage, ИМЯ theft browsing, grazing, collection, acquisition ФРЕЙМА high lawyer, chiseller, dipper, porch climber, stripper, thief safe man, booster, browser, grazer СУБЪЕКТ ДЕЙСТВИЯ running rumbler accomplice ОБЪЕКТ victim of theft punter ДЕЙСТВИЯ glean, glue, chisel, gooseberry, hook, lift, boost, СОДЕРЖАНИЕ steal help oneself, nick, milk, sneak, siphon off, pocket, dip, ДЕЙСТВИЯ graze, browse, shake В основе концепта Theft лежит стигматичное действие хищения.

Вследствие этого слот Содержание действия занимает первое место (51,5%) по заполненности эвфемизмами, в интенсионал значения которых выводятся семы:

1) 'собирать' (glean, pick, pouch, bag, pocket);

2) 'поднять', 'поймать' (lift, hook, snag, nab);

3) 'отщипнуть', 'брать понемногу' (pinch, nip, pigeon, help oneself);

4) 'извлекать', 'выбирать' (milk, siphon off, skim off);

5) 'пастись' (graze). Ср.:

He had spent most of his life in clink for pinching anything from a roll of linoleum to a hurricane lamp. http://www.dailytelegraph.uk At the end of the fiscal year 2005, $1.6 trillion of in-coming surpluses from workers have been siphoned-off from the Social Security trust fund – every penny spent on non-pension stuff. http://www.financialtimes.uk Virginia, an elderly woman, had been recently banned from his store. She lived just down the street from the store and walked there, sometimes twice a day to graze while shopping – a few grapes here and a piece of candy there...

http://www.washingtonpost.com Поскольку фрейм называется по характеру стигматичного действия, слот Имя фрейма занимает второе место по заполненности эвфемизмами (19,2%):

The holidays are not just the busiest time for shopping – they’re also the busiest time for shoplifting. For retailers, the so-called shrinkage, along with folks’ taking the five-finger discount – is a $34 billion-a-year problem.

http://www.financialtimes.uk Стигматичное действие неизбежно оставляет клеймо непристойности на его исполнителе, поэтому третье место по заполненности эвфемизмами в фрейме концепта Theft занимает слот Субъект действия (12,3%):

The police have the theft in hand. Luckily, a passer-by saw the booster snatching goods off the counter and throwing them to the running rumbler who brushed off with them. The man tipped the police off as to their whereabouts.

http://www.heraldtribune.com Жертве воровства скорее сочувствуют. Отсюда самый низкий процент заполненности эвфемизмами в фрейме концепта Theft слота Объект действия (0,7%).

Степень эвфемистической заполненности слотов в фреймах субконцептов в концепте Theft демонстрирует незначительные отличия от родового концепта, поскольку все их объединяет сема 'хищение'. Слот Атрибут действия, встречающийся в фреймах субконцептов Embezzlement и Shoplifting, чаще заполняется эвфемизмами в фрейме субконцепта Shoplifting, чем в фрейме субконцепта Embezzlement. Причина, по-видимому, заключается в том, что операции с "мертвыми душами" в настоящее время – дело более рискованное, чем во времена Чичикова, и немногие идут на эту аферу даже под вуалью эвфемизмов, так как прекрасно понимают, что их камуфлирующий эффект имеет обыкновение рассеиваться в самый неподходящий момент.

Теперь рассмотрим фрейм концепта Bribery, представленный в таблице 2.

Таб. 2.

Фрейм концепта Bribery ПРЯМАЯ ЭВФЕМИСТИЧЕСКАЯ (КОСВЕННАЯ) СЛОТ НОМИНАЦИЯ НОМИНАЦИЯ graft, adjustment, backdoor business, distribution, palmistry, open palm, itching palm, palm-grease, palm soap, ИМЯ bribery slippery palm, corporate hospitality, business entertainment, ФРЕЙМА freebie, governmental relations, special operations, velvet business, lunchtime engineering briber –––––––––––––––––––––––––––––– СУБЪЕКТ ДЕЙСТВИЯ intermediary bagman, fixer, facilitator ОБЪЕКТ bribetaker double dipper, connections ДЕЙСТВИЯ sensitive payment, questionable payment, golden hello, hush money, hush payment, street money, handout, Asian levy, useful expenditure, backhander, brown envelope, glove money, douceur, pourboire, tea money, drink, present, ПРЕДМЕТ bribe ДЕЙСТВИЯ sweetener, sugar, skim, tenderloin, windfall, drop, boot money, fix, honour, introducer's fee, kickback, soft commission, massage, travel expenses, incentive travel, junket, fact-finding mission grease hands (paws), cross sb's palm, anoint a palm, СОДЕРЖАНИЕ lubricate, oil, smear, grease the skids, massage, sweeten, fix, bribe ДЕЙСТВИЯ treat, be on the take, collect, cop the drop В фрейме концепта Bribery первое место по заполненности эвфемизмами принадлежит слоту Предмет действия (40,7%), ибо основным носителем стигмы выступает взятка. Косвенность номинации осуществляется в результате выдвижения в интенсионал значения следующих сем: 1) 'гонорар' (sensitive payment, questionable payment, golden hello, handout);

2) 'осторожность', 'секретность' (brown envelope, glove money, backhander, hush money);

3) 'подарок', 'любезность' (gift, douceur, pourboire). Ср.:

The plaintiff asserts that he only served as a consultant to Aiuppa's attorneys and did not knowingly receive any sensitive payment for his consulting services that was comprised of illegally obtained funds. http://www.guardian.uk Sweeteners, favours, gifts – most people view such words as euphemisms for bribery. In the defence industry, though, they are commissions – a necessary evil in the sometimes murky business of trading arms. http://www.financialtimes.uk Взятка – предмет, столь привлекательный и желанный для одной стороны и так любезно предлагаемый другой стороной, предстает в виде обобщенного образа "приманки", для реализации которого в эвфемизмах происходит выдвижение в интенсионал значения семы 'угощение'. Ср.:

Kenny's memory seemed foggy when she was asked to recount each time she took bribes from Galardi, but she said approximately a dozen payments took place.

She vividly recalled the first time she received cash tenderloin from Galardi.

http://www.washingtonpost.com Michael Jordan's lawsuit accusing a woman of attempted extortion and the woman's counterclaim that he reneged on a promise to pay her the sweetener of $5,000 are both headed back to lower court. http://www.dailytelegraph.uk Как видно из вышеприведенных примеров лучший, "лакомый" кусочек (tenderloin), выступающий в роли "приманки", способен сделать действительность более "сладкой" и привлекательной (sweetener).

Слот Имя фрейма занимает второе место по степени заполненности эвфемизмами (30,2%), в интенсионал значения которых выдвигаются следующие семы: 1) 'урегулирование' (adjustment);

2) 'распределение' (distribution);

3) 'закулисное действие', 'осторожность' (backdoor business, velvet business);

4) 'ладонь' (palmistry, open palm, slippery palm, itching palm, palm grease, palm oil). Ср.:

"It's almost impossible," Pribylovsky said of trying to press charges against officials or their relatives. "No one can stand up against the cover-up and velvet business. Usually, they'll offer the family hush money and tell them that even if they don't take it, the case won't go anywhere. The person can't be brought back, so usually they take the money." http://www.times.uk As the second-highest official in the FBI, Felt reviewed plenty of reports, too.

FBI agents were chasing leads about White House palmistry, illegal wiretaps, break ins and plans for cover-ups – to name just a few of all the sinister deeds.

http://www.heraldtribune.com Слоту Содержание действия принадлежит третье место (23,4%) по степени заполненности эвфемизмами, в интенсионал значения которых выводятся следующие семы: 1) 'брать', 'получать' (be on the take, collect, cop the drop);

2) 'уладить', 'договориться' (fix, take care of sb, piece off);

3) 'смазать маслом' (lubricate, grease the skids, grease hands, anoint a palm). Ср.:

Police call it "a kola nut". Journalists call it "the brown envelope". And politicians call it "a welfare package". Whatever the name, the almighty bribe has long lubricated Nigerian society as it has few others on Earth.

http://www.washingtonpost.com It was "understood" that Kincaid-Chauncey and Herrera also were receiving bribes for voting favorably on matters concerning Galardi's two county strip clubs.

She said she came to that conclusion because of the way Malone and Galardi spoke of the commissioners when discussing upcoming votes. "On board", "'being taken care of"... those types of phrases were used. http://www.washingtonpost.com Слоты Объект действия и Субъект действия в фрейме концепта Bribery представлены единичными примерами эвфемизмов (4,5% и 3,4% соответственно), поскольку процесс дачи и получения взятки происходит tte--tte и нет никакой необходимости в камуфляже.

И, наконец, проанализируем степень заполненности эвфемизмами различных слотов в фрейме концепта War, который представлен в таблице 3.

Таб. 3.

Фрейм концепта War ПРЯМАЯ ЭВФЕМИСТИЧЕСКАЯ (КОСВЕННАЯ) СЛОТ НОМИНАЦИЯ НОМИНАЦИЯ conflict, (border) incident, emergency, campaign, ИМЯ war limited action, police action, adventure, good voyage, ФРЕЙМА late disturbances, recent unpleasantness, late nastiness СУБЪЕКТ aggressor peacemaker, peace-keeping force ДЕЙСТВИЯ civilian impacting, collateral damage, expendable ОБЪЕКТ casualties ДЕЙСТВИЯ soldiers Agent Orange, special weapons, device, potentially АТРИБУТ armaments ДЕЙСТВИЯ disruptive re-entry system, anti-personnel weapon Первое место по заполненности эвфемизмами принадлежит слоту Имя фрейма (55%), что обусловлено необходимостью придать видимую социальную приемлемость стигматичным военным действиям. В интенсионал значения выводятся семы: 1) 'чрезвычайная ситуация' (emergency);

2) 'волнение' (late disturbances);

3) 'неприятность' (recent unpleasantness, late nastiness);

4) 'приключение' (adventure). Ср.:

There have been more sporadic disturbances in Iraq involving coalition soldiers and supporters of the radical Shiite cleric, for whom an arrest warrant has been issued. http://www.times.uk This is a law enforcement adventure. We've got to do everything we can to strengthen our defenses. And so we'll continue to enhance protection at our borders and coastlines and airports and bridges and nuclear power plants.

http://www.usatoday.com Второе место по заполненности эвфемизмами занимает слот Атрибут действия (25%), что обусловлено существующей необходимостью скрыть или хотя бы завуалировать факт использования химического и ядерного оружия:

Thirty years after hostilities ended between the US and Vietnam, relations remain strained by one of America’s most notorious actions – the use of the chemical Agent Orange. http://www.guardian.uk Слот Объект действия зарегистрирован в фреймах всех трех родовых концептов. Однако чаще всего он заполняется эвфемизмами в фрейме концепта War для того, чтобы снизить социальное напряжение в связи с гибелью не только военных, но и ни в чем не повинного гражданского населения, в том числе детей:

True, there will be civilian impacting, but 50,000 US Special Forces routinely train for such operations, and the American public may well tolerate the price.

http://www.newyorktimes.com Слот Субъект действия в фрейме концепта War представлен наименьшим количеством эвфемизмов, ибо странно прибегать к эвфемистическим переименованиям агрессора. Как правило, эвфемизмы в данном случае использует сам агрессор с целью сохранения своего лица:

Removing the world of Saddam would be an act of humanity. We'll let our Men be the peacekeepers and the great country called America will be the peacemakers.

http://www.newyorktimes.com Войну как общественно-политическое явление характеризует большое число участников и ролей, в которых они выступают. Статусные характеристики стигматичного субъекта действия характеризуются разнонаправленностью. В результате решительного наступления атакующий противник (attacker) превращается во вторгнувшегося врага (invader), который при удачном исходе сражения становится завоевателем (conqueror). Если решающий бой проигран, недавно вторгнувшийся противник терпит поражение и приобретает статус поверженного врага (the defeated). Данные статусные изменения происходят под воздействием объективных факторов, не зависящих от воли одного конкретного человека. Когда личный выбор, индивидуальное решение человека заставляет его избрать путь дезертира (deserter) или изменника (traitor), изменение статуса происходит под влиянием субъективных факторов.

Возможная модификация статусных характеристик агрессора завоевателя представлена в виде следующей схемы:

conquerors attackers invaders traitors deserters the defeated Динамичный характер развития действия моделируется в виде ряда сцен, объективируемых с помощью эвфемизмов, в интенсионал значения которых выводятся следующие семы:

attack: 1) 'решительность' (push = attack);

2) 'очищение' (purge = attack violently, mop up = kill or capture, sterilize = destroy);

3) 'самооборона', 'ответная мера' (defence = aggression, self-defence = an unannounced military attack, pre-emptive self-defence = killing);

4) 'помощь' (air support = an attack from aircraft, surgical strike = a bombing raid);

battle: 1) 'случайность', 'неконтролируемость' (target of opportunity = random bombing, incontinent ordnance = mis-hits);

2) 'доброжелательность' (friendly fire = being bombed by your own side);

3) 'представление', 'зрелище' (show, stunt);

invasion: 1) 'умиротворение' (peacekeeping action = invasion, peace keeping force = the invading units);

2) 'поддержка' (fraternal assistance = invasion);

conquest: 1) 'мир', 'порядок' (pacification = conquest, normalization = the suppression of rebellion or protest);

2) 'урегулировать', 'уладить', 'исправить' (regularize = conquer, restore order = conquer, rectification of frontiers = the annexation of territory by force);

3) 'освободить' (liberate = conquer);

retreat: 1) 'перегруппировка' (tactical regrouping = a forced retreat);

2) 'запланированный отвод' (strategic withdrawal = a flight, strategic movement to the rear = headlong flight, withdrawal to prepared positions = a forced retreat, withdrawal in good order = a retreat, disengage = retreat);

3) 'маневрировать' (straighten the line = retreat under pressure, shorten the front line = retreat under pressure);

defeat: 1) 'оборонительная победа' (defensive victory = the postponement of defeat);

2) 'установление мира' (coming of peace = a military defeat).

Процедурное знание о войне, моделируемое в виде сценарного фрейма, можно представить в виде следующей схемы:

invasion conquest attack battle tactical battle retreat defeat В соответствии с выработанным планом военные действия агрессора начинаются с мощной атаки (attack), которая сопровождается ожесточенной битвой (battle1) и должна при благоприятном исходе обеспечить вторжение (invasion), знаменующееся долгожданным завоеванием (conquest).

Нередко ход войны вопреки стратегическим прогнозам командующего состава принимает иное направление. Наступательные действия (attack) сменяет тактическое отступление (tactical retreat), а следующий бой (battle2) может оправдать ожидания (conquest) или же, напротив, привести к поражению (defeat). Иными словами, последовательность сцен в сценарном фрейме концепта War не является однонаправленной, а статусно-ролевые характеристики участников войны – жестко фиксированными.

В четвертой главе "Динамика концептов Theft, Bribery, War в англоязычной речевой культуре" прослеживаются основные направления эволюции избранных для исследования лингвокультурных концептов.

Во-первых, в связи с изменившимися реалиями жизни произошла коренная перестройка категориальной организации концепта Theft, в основе которой лежит частота актуализации субконцептов (см. таб. 4.).

Таб. 4.

Изменение частоты актуализации субконцептов в концепте Theft СЛОВАРЬ ИССЛЕДОВАННЫЙ СУБКОНЦЕПТЫ Р. ХОЛЬДЕРА МАТЕРИАЛ 1977 – 1995 гг. 2005 – 2007 гг.

31, 3% 4, 6% Robbery 27, 7% 12, 6% Pilfering 16, 3% 37, 6% Embezzlement 12, 9% 21% Shoplifting 7, 1% 8,1% Burglary 4, 7% 16,1% Copyright Infringement Стремительный рост финансовых махинаций и хищений государственной собственности обусловливает наибольшую частоту актуализации в настоящее время субконцепта Embezzlement (37,6%).

Перемещение субконцепта Shoplifting c четвертого на второе место (21%) объясняется тем, что в англоязычных странах, как отмечает Р. Штайер, магазинные кражи приобрели сейчас характер своеобразной зависимости (theft addiction) [Shteir 2005].

Интенсивнее всего в XXI в. растет частота актуализации субконцепта Copyright Infringement (16,1% – в нашем материале, по сравнению с 4,7% – у Р. Хольдера), так как в век высоких технологий превыше всего ценится возможность любой ценой получить доступ к новейшим разработкам.

Частота актуализации двух самых распространенных в конце XX в.

субконцептов резко сокращается: субконцепт Pilfering в XXI в. актуализируется в два раза, а субконцепт Robbery – почти в семь раз реже, составляя соответственно 12,6% и 4,6%. По-видимому, даже воровство в настоящее время приобретает относительно "цивилизованные" формы, и воры предпочитают не рисковать по мелочам.

Лишь субконцепт Burglary не претерпел изменений (XXI в. – 8,1%, XX в. – 7,1%). Возникает вопрос, чем объясняется стабильно низкая частота актуализации субконцепта Burglary. Во всех странах есть воры, которые "специализируются" на ограблении квартир. Однако страдательной стороной в этом случае выступает не организация и не общество в целом, а отдельный индивид. Поэтому квартирные кражи редко получают освещение в так называемых "quality papers", на материале которых было выполнено данное исследование.

Во-вторых, в связи с утверждением в общественной жизни последнего времени корпоративной культуры, обусловливающей использование руководством системы бонусов для поощрения работников, произошло расширение содержания концепта Bribery за счет взаимодействия с концептами Incentive и Gratitude. Взаимодействие с концептом Incentive привело к трансформации побуждающего мотива со знаком минус в побуждающий мотив со знаком плюс, за которым, правда, нередко скрываются меркантильные интересы. Взаимодействие с концептом Gratitude обусловило необходимость выражать признательность за вознаграждение. В результате в концепте Bribery появился новый пласт эвфемизмов, стигматичность денотата которых не абсолютна, а варьируется в зависимости от конситуации, вследствие чего подобные эвфемизмы располагаются на периферии поля концепта Bribery.

В-третьих, некоторые эвфемизмы перешли в разряд архаизмов.

Наибольшее количество эвфемизмов-архаизмов зарегистрировано в концепте Theft (14,3%). Ср.: moonlight = smuggled spirits;

mush = rob from houses.

В концептах Bribery и War доля эвфемизмов-архаизмов значительно ниже (4,6% и 4,1% соответственно). Ср.: gratify = bribe;

kindness = bribery;

nightingale = a soldier who cried out while being flogged;

press = kidnap for service in the navy.

Иногда носители языка, особенно поэты и писатели, используют эвфемизмы-архаизмы в стилистических целях, как правило, для придания иронической тональности высказыванию:

The fact is that the government, like a highwayman, says to a man: “Your money or your life.” http://www.usatoday.com В-четвертых, отдельные эвфемизмы с течением времени приобрели настолько тесную ассоциацию со стигматичным денотатом, что потеряли свой эвфемистический потенциал и перешли из разряда косвенных эвфемистических наименований в разряд узуальной лексики [Morgan 1978], получив фиксацию в толковых словарях английского языка без пометы euph. (эвфемизм).

В концептах Theft и War они составляют около 7%. В концепте Theft частично или полностью де-эвфемизировались следующие единицы: hijack, make away with, make off with, mug, mugger, pick a pocket, pickpocket, shoplift, shoplifter. В концепте War процесс де-эвфемизации охватил следующие единицы: annex, antipersonnel weapon, brushfire war, co-belligerent, confrontation, counter-attack, enhanced radiation weapon, Molotov cocktail, incursion, limited covert war, nuclear device, occupation, quarantine, tactical nuclear weapon.

Отсутствие де-эвфемизированных единиц в концепте Bribery мы затрудняемся объяснить, поскольку в текстовом материале исследования каждый концепт представлен одинаковым количеством эвфемистических репрезентаций.

В-пятых, образовавшиеся лакуны заполняются эвфемизмами неологизмами. В процессе анализа зарегистрировано 32 эвфемистические единицы, не получившие фиксации ни в словаре эвфемизмов Р. Хольдера, ни в словарях новых слов английского языка. Из них 13 используются для объективации концепта Theft, 4 – для объективации концепта Bribery, 15 – для объективации концепта War. Ср.:

Sweethearting (sweethearting = theft in a supermarket) is easy, some say like taking candy from a baby. http://www.times.uk It’s just the terms like "family business", etc. that are used as euphemisms for bribery! http://www.washingtonpost.com Alternate procedures is the new Bush euphemism for torture.

http://www.guardian.uk Широкий простор для образования эвфемизмов-неологизмов (особенно с доминирующей назывной функцией) создают вновь образуемые концепты и субконцепты, к числу которых в исследованном материале можно отнести субконцепт Copyright Infringement:

I think "improperly accessed" is my new favorite phrase. I’ve heard some good euphemisms for stealing – lift, pinch, pocket, the list goes on and on – but "improperly accessed" has to be the best. http://www.washingtonpost.com В работе намечены только основные направления эволюции концептов Theft, Bribery, War, поскольку диахронный срез ограничен тремя десятилетиями.

В заключении подводятся основные итоги и намечаются некоторые перспективы исследования. Перспективу исследования видим в привлечении к анализу большего числа стигматичных концептов с целью проверки достоверности полученных результатов и в осуществлении не только типологического, но и контрастивного анализа, что позволит выявить общие и национально специфические особенности эвфемистической репрезентации стигматичных концептов в разных германских языках.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях.

1. Харитонова, В. Ю. Концепт BRIBERY и его эвфемистическая репрезентация в речи / В. Ю. Харитонова // Филологические чтения: материалы Всероссийской научно-практической конференции (Оренбург, 4 ноября 2005 г.). – Оренбург: ГОУ ОГУ, 2005. – C. 155 – 160.

2. Харитонова, В. Ю. Магия слов и скрытых смыслов / В. Ю. Харитонова // Язык и культура в современном экономическом пространстве: материалы международной научно-практической конференции, посвященной 75-летию образования СГСЭУ. 24.04.2006 г. – Саратов: Изд-во "Научная книга", 2006. – Ч. 1. – C. 109 – 115.

3. Харитонова, В. Ю. Концепт war и его косвенная объективация в англоязычной речевой культуре / В. Ю. Харитонова // Германская филология:

Межвуз. сб. науч. тр. – Саратов: Изд-во "Научная книга", 2006. – Вып. 1. – C. 42 – 55.

4. Харитонова, В. Ю. Роль "камуфлирующих" выражений в политическом дискурсе / В. Ю. Харитонова // Проблемы гуманитарных наук:

История и современность: Альманах. – Саратов: Саратовский государственный социально-экономический университет, 2006. – C. 140 – 143.

5. Харитонова, В. Ю. Двусмысленность в сфере речевой коммуникации / В. Ю. Харитонова // Вестник СГСЭУ. – Саратов: Саратовский государственный социально-экономический университет, 2006. – № 14 (3). – С. 236 – 239.

6. Харитонова, В. Ю. Эвфемизмы и другие виды языкового манипулирования / В. Ю. Харитонова // Коммуникативные и социокультурные проблемы романо-германского языкознания: материалы межвуз. науч.

конференции 29 ноября 2006 г. – Саратов: ООО Издательство "Научная книга", 2007. – С. 191 – 198.

7. Харитонова, В. Ю. Эвфемизмы: проблема определения / В. Ю. Харитонова // Современные лингвистические, психологические и методические аспекты языка и речи: материалы международной научно практической конференции (10 октября 2006). – Саратов: Изд-во ГОУ ВПО "Саратовская государственная академия права", 2007. – С. 98 – 103.

8. Харитонова, В. Ю. Стигматизация и способы ее речевой реализации (на примере эвфемистической репрезентации концепта theft) / В. Ю. Харитонова // Языковые и культурные контакты: Сб. науч. тр. – Саратов:

Изд-во Сарат. гос. ун-та, 2007. – Вып. 1. – С. 140 – 151.

9. Харитонова, В. Ю. Два вида эвфемистических номинаций / В. Ю. Харитонова // Вопросы структурной, функциональной и когнитивной лингвистики: теория и практика. – Саратов: ИЦ "Наука", 2007. – С. 94 – 101.

10. Харитонова, В. Ю. Фреймовая и категориальная организация эвфемистически объективируемого концепта THEFT / В. Ю. Харитонова // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. – Челябинск: Изд-во Челябинск. гос. пед. ун-та, 2008. – № 3. – С. 295 – 306.

11. Харитонова, В. Ю. Сценарный фрейм эвфемистически объективируемого концепта War / В. Ю. Харитонова // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. – Челябинск: Изд-во Челябинск. гос. пед. ун-та, 2008. – № 5. – С. 289 – 302.

Работы под номерами 5, 10, 11 опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК РФ.

Подписано в печать 14.05. Объем – 1 печ. л. Тираж 100. Заказ № 89-Т Отпечатано с готового оригинал-макета Типография Саратовского государственного университета имени Н.Г. Чернышевского 410012 г. Саратов, ул. Большая Казачья, д. 112 а Тел.: (8452) 27-33-

 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.