авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Рефлексивность в языке современной русской поэзии (субъективация и тавтологизация)

CАНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

СУСЛОВА Евгения Валерьевна РЕФЛЕКСИВНОСТЬ В ЯЗЫКЕ СОВРЕМЕННОЙ РУССКОЙ ПОЭЗИИ (СУБЪЕКТИВАЦИЯ И ТАВТОЛОГИЗАЦИЯ) Специальность 10.02.01 – Русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Санкт-Петербург 2013

Работа выполнена на кафедре русского языка филологического факультета ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургский государственный университет» Научный руководитель доктор филологических наук, профессор Зубова Людмила Владимировна (Санкт-Петербургский государственный уни верситет, Санкт-Петербург) Официальные оппоненты доктор филологических наук, профессор Азарова Наталия Михайловна (Московский педагогический государственный университет, Москва) доктор филологических наук, профессор Шмелева Татьяна Викторовна (Новгородский государственный университет им. Ярослава Мудрого, Новгород Великий) Ведущая организация Институт русского языка РАН им. В.В. Виноградова

Защита диссертации состоится 10 октября 2013 г. в 16.00 часов на заседании Диссертационного совета Д 212.232.18 при Санкт-Петербургском государст венном университете по адресу: 199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 11, филологический факультет Санкт-Петербургского государствен ного университета, ауд.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. М. Горького Санкт-Петербургского государственного университета (199034, Санкт Петербург, Университетская наб, д. 7/9).

Автореферат разослан «» сентября 2013 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета, кандидат филологических наук, доцент С.В. Вяткина ОБЩАЯ ХАРКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность исследования. Современная поэзия чрезвычайно сложна для чтения и понимания и все больше стремится к тому, чтобы иметь дело с неуловимыми областями языкового и ментального опыта человека. В то же время современная поэзия специфическим образом, в формах самой поэтиче ской практики, рефлексивно обращена на достижения поэзии первой полови ны XX века. Через поиск взаимосвязей между лингвостилистическими явле ниями, принадлежащими разным эпохам, можно нащупать вектор движения поэтического языка и мышления и искать средства для обобщения эстетиче ского опыта. Многие явления в языке современной русской поэзии не выде лены и не названы. В связи с этим нам представляется чрезвычайно важным выбирать для исследования поэтического языка вопросы, собирающие на се бе несколько проблем, ранее казавшихся не связанными друг с другом.

Именно таким фокусом является рефлексивность, рассматриваемая в диссер тации как текстовая категория 1.

Рефлексивность поэтического текста (его свойство символизации, им плицирования, свертывания смыслов), характерная для поэзии второй поло вины XX в. – начала XXI в., рассматривается в диссертации как средство об новления поэтического языка, фактор формирования различных типов субъ ективации в поэтическом тексте, а также особых текстовых единиц, где ве дущим конструктивным принципом становится механизм тавтологизации.

Субъект поэтического текста рассматривается как базовая моделирующая функция, а процесс моделирования – как субъективация. Под тавтологией понимается контактное или дистантное повторение корня, слова, словосоче тания или предложения в тексте. Использование в поэтическом тексте повто ряющихся слов и словоформ, корневых повторов и структур тождества назы вается здесь тавтологизацией.

Текстовая категория – «один из взаимосвязанных существенных признаков текста, представляющий собой отражение определенной части общетекстового смысла различными языковыми, речевыми и собственно текстовыми (композитивными) средствами» (Стилистический словарь).

Современная русская авангардная поэзия ориентирована на подсозна ние, имеет ярко выраженный экспериментальный характер, работает с поро ждающими механизмами разговорной и внутренней речи, обнажает структу рообразующие элементы языка;

сообщение развертывается не только на уровне высказывания, но и в метаязыке, язык поэзии обнаруживает близость к языку философии;

в поэтических текстах названного периода большую роль играет интертекстуальная составляющая;

значения слов обусловлены контекстуально. Эти свойства современной поэзии описаны в работах И.И. Ковтуновой, В.П. Григорьева, Л.В. Зубовой, Н.А. Фатеевой, Н.М. Аза ровой, Д.В. Кузьмина, И.В. Кукулина, В.И. Новикова, А.В. Скидана, Н.А. Николиной, О.И. Северской, Ю.С. Степанова, А.Г. Степанова, А.А. Жи тенева и др.

Для русской поэзии второй половины XX века характерно явление «тав тологического взрыва» (ср. термин В.П. Григорьева «паронимический взрыв»). Среди авторов, использующих тавтологические конструкции как системообразующее средство поэтического текста, можно назвать Г. Айги, В. Соснору, И. Холина, Я. Сатуновского, Г. Сапгира, В. Некрасова, А. Монастырского, Д.А. Пригова, Л. Рубинштейна, Ры Никонову, Е. Мнаца канову, А. Альчук и др. Поиски корреляции между типами субъективации и типами тавтологизации мы рассматриваем как ключ к исследованию динами ки языка современной поэзии.

Научную и теоретическую базу диссертации составляют работы по лингвопоэтике и истории поэтического языка (В.Б. Шкловский, Ю.М. Тыня нов, Р.О. Якобсон, В.М. Жирмунский, Г.О. Винокур, В.В. Виноградов, Л.В. Зубова, В.П. Григорьев, Н.А. Фатеева, Н.М. Азарова, О.Г. Ревзина, Н.А. Кожевникова, И.И. Ковтунова), семиотике (Ю.М. Лотман, Е. Фарыно, Б.А. Успенский и другие авторы «Трудов по знаковым системам»), теории референции в художественном тексте (Т.Б. Радбиль), лингвистике текста (И.Р. Гальперин, Е. С. Кубрякова), функционально-семантическому анализу (А.В. Бондарко), исторической поэтике (С.Н. Бройтман, И.П. Смирнов, Т.В. Цвигун), психолингвистике и теории концепта (Л.С. Выготский, А.Р. Лурия, Т.В. Ахутина, Дж. Лакофф, Ю.С. Степанов, А.А. Залевская, Е.С. Кубрякова и др.), истории авангарда (С.Е. Бирюков, К. Кедров, Ю. Вали ева, Дж. Яначек, А.А. Кобринский) и др.



В исследовании применяется несколько лингвистических методов.

Основу составляет метод лингвопоэтики в его типологической ипостаси, так как «вне соотнесенности литературных явлений и не бывает их рассмотре ния» (Ю.Н. Тынянов). Мы исходим из наблюдения над отдельными явления ми в поэтических текстах в перспективе динамики поэтического языка. При работе с источниками используется метод структурно-семантического анали за текста, выявляются отдельные приемы и средства выражения смыслов в поэтическом тексте. Герменевтический инструментарий привлекается для комментирования отдельных стихотворений. Мы стремимся обобщить фак ты, ранее накопленные в разных областях филологической науки, и – по воз можности – унифицировать язык описания явлений, оказавшихся в поле на шего внимания. В работе не ставится задача полного историко-литературного анализа того или иного текста, мы стремимся к тому, чтобы увидеть лингвос тилистические закономерности в поэзии отдельного автора, основные меха низмы изменения стиля в произведениях разных периодов с точки зрения реализации механизмов субъективации и тавтологизации.

Основный материал нашего исследования – поэтические тексты вто рой половины XX в. – начала XXI в. В работе рассматривается язык стихо творений Е. Кирсанова, В. Аристова, О. Юрьева, В. Павловой, П. Барсковой, О. Зондберг, М. Галиной, Я. Сатуновского, Е. Хорвата, В. Бородина, А. Го ренко, И. Жданова, А. Волохонского, Д. Строцева, А. Скидана, Л. Аронзона, Н. Азаровой, А. Альчук, Д. Давыдова, Г. Сапгира, А. Драгомощенко, Н. Скандиаки и др. Более подробно исследуется рефлексивность в поэзии трех авторов: В. Сосноры, В. Некрасова и Г. Айги, так как в их творчестве нашли продолжение различные векторы авангардной поэзии первой трети XX в. (см. диссертацию О.В. Соколовой о традициях авангарда в поэтиче ском языке Г. Айги и В. Сосноры).

Дополнительный материал – тексты поэзии авангарда первой полови ны XX века, позволяющие проследить истоки тех или иных особенностей субъектной организации в поэзии второй половины XX века, а также иссле дования по поэзии авангарда. При лингвистическом анализе используются идеи философов, помогающие углубить понятия субъективации и тавтологи зации (Ж. Делез, Ж.-Л. Нанси, А. Пятигорский, М. Мамардашвили, Л. Вит генштейн, К. Россэ и др.). В работе также используются результаты выбо рочного опроса авторов с «непрозрачной» поэтикой и их комментарии, ка сающиеся толкования тех или иных фактов поэтического языка.

Объект исследования – языковые средства выражения рефлексивности в русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в.

Предмет исследования – тексты современной русской поэзии, в кото рых специфическим образом реализуется рефлексивность.

Цель исследования – установить, как в поэзии второй половины XX в.

– начала XXI в. рефлексивность поэтического текста становится оператором динамики поэтического языка и реализуется в механизмах субъективации и тавтологизации.

Задачи исследования:

Рассмотреть рефлексивность поэтического текста как ключевую 1.

для русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в. категорию текста и показать ее связь с механизмами субъективации и тавтологизации.

Классифицировать механизмы субъективации и разработать мо 2.

дель их описания для поэзии второй половины XX в. – начала XXI в., зафик сировав их соотношение с уровнями языка (лексики, грамматики) и текста в целом.

Показать в языке русской поэзии второй половины XX в. – нача 3.

ла XXI в. смещение центра внимания от вопросов взаимоотношений мира и языка, характерных для поэзии исторического авангарда, к когнитивным ас пектам языковой и речевой деятельности.

Показать, как тавтология становится организующим фактором 4.

поэтического текста в русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в.

Выделить типы тавтологизации в их отношении к уровням языка 5.

(лексика, грамматика) и тексту в целом.

Выявить особенности коррелирования механизмов субъектива 6.

ции с типами тавтологизации и показать его функциональную значимость.

Новизна исследования. В исследовании впервые дано системное опи сание языковых средств выражения рефлексивности, а также предложено системное описание механизмов субъективации на материале русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в. Посредством введения модели разра ботана четырехчастная классификация, включающая репрезентирующий, ре ференцирующий, модализирующий и концептуализирующий типы субъекти вации.

Теоретическая значимость исследования заключается в разработке проблемы рефлексивности поэтического текста в поэзии второй половины XX века – начала XXI в.;

в исследовании функционального и динамического аспектов рефлексивности, в исследовании соотношения рефлексивности с механизмами субъективации и тавтологизации;

в классификации типов субъ ективации, характерных для поэзии второй половины XX в. – начала XXI ве ка;

в исследовании корреляций между механизмами субъективации и тавто логизации поэтического текста в их отношении к уровням языка (лексика, грамматика) и тексту в целом.

Практическая значимость исследования состоит в возможности ис пользования результатов исследования при чтении лекций и проведении се минаров по языку русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в. как самостоятельного курса или в рамках курса по истории искусств, в препода вании литературы и русского языка (стилистики) в высших учебных заведе ниях и в гимназиях с углубленным изучением гуманитарных дисциплин. Ма териал диссертации может стать подспорьем в работе литературных объеди нений, быть полезным при составлении комментариев к изданиям поэтиче ских текстов и для литературной критики. Достигнутые результаты могут использоваться в научных работах по лингвопоэтике, дальнейших исследо ваниях по теории и истории поэтического языка. На основе исследования ме ханизмов субъективации делается шаг в сторону построения способов лин гвостилистического описания идиостиля поэта.





На защиту выносятся следующие положения:

В языке русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в.

1.

заметную роль играет рефлексивность поэтического текста, понимаемая как категория текста.

В современной русской поэзии второй половины XX в. – начала 2.

XXI в. можно выделить четыре базовых типа субъективации, каждому из ко торых присущ свой набор языковых характеристик и тенденций языковых реализаций на разных уровнях языка (лексики, грамматики) и текста в целом:

репрезентирующий, референцирующий, модализирующий и концептуализи рующий.

Вектор динамики поэтического языка в период второй половины 3.

XX в. – начала XXI в. можно описать как смещение центра внимания от во просов взаимоотношений мира и языка, характерных для поэзии историче ского авангарда, к когнитивным аспектам языковой и речевой деятельности, что приводит к распространению концептуализирующего типа субъектива ции в конце XX в. – начале XXI в.

Наблюдаемый в русской поэзии второй половины XX в. «тавто 4.

логический взрыв» представлен в исследовании как типологическое явление, связанное с нарастанием рефлексивности поэтического текста.

В современной русской поэзии второй половины XX в. – начала 5.

XXI в. можно выделить четыре базовых типа тавтологизации: лексический, лексико-грамматический, грамматический и концептный.

В поэтических текстах рассматриваемого периода наблюдается 6.

устойчивая корреляция между типами субъективации и типами тавтологиза ции.

Апробация результатов исследования проводилась на следующих российских и международных конференциях: Санкт-Петербургская XIL Ме ждународная филологическая конференция 2010, 2011, 2012, 2013 (СПбГУ, Санкт-Петербург);

«Грехневские чтения-8: Словесный образ и литературное произведение» 2010 (ННГУ, Нижний Новгород);

«Грехневские чтения-9: Ли тературное произведение в системе контекстов» 2012 (ННГУ, Нижний Нов город);

«Поэтический текст: Структура, Интерпретация, Смысл» 2011 (Твер ской гос. ун., Тверь);

Сапгировские чтения-2010: «Генрих Сапгир: Детское и взрослое» (РГГУ, Москва);

Сапгировские чтения-2011: «Двадцать лет без Генриха Сапгира (русская поэзия последнего десятилетия)» (РГГУ, Москва);

«Числовой код в разных языках и культурах» 2012 (ИЯз РАН, Москва);

«Ак туальная Цветаева 2012» (Культурный центр «Дом-музей Марины Цветае вой»);

Конференция в рамках 20 фестиваля верлибра-2013;

Проблемы поэти ческой семантики: К 75-летию Игоря Владимировича Фоменко-2013 (Твер ской гос. ун., Тверь);

на круглых столах и семинарах: «Современная литера тура: мифы культуризации» (Самара, 2010);

«Современная поэзия: философ ское измерение» в рамках Биеннале поэтов Москва, 2011);

на спецсеминаре Г.Н. Акимовой «Синтаксис и стилистика» (СПб, СПбГУ, 2010), на научно практическом семинаре «Литература и проблема интеграции искусств» (ННГУ, Нижний Новгород, 2010, 2012, 2013);

в работе со студентами «Мо сковской Международной Киношколы» в формах работы литературной мастерской и на занятиях по литературе (Москва, 2011-2012), в работе семи нара «Мастерская чтения» (Нижний Новгород, ННГУ, 2009-2013).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заклю чения и библиографии.

Во введении сформулированы предпосылки диссертационного исследо вания и основные цели и задачи.

В первой главе рассматривается рефлексивность как оператор динами ки поэтического языка, затрагивается вопрос об отношении рефлексивности и субъективации поэтического текста. В этой же главе мы исследуем связь рефлексивности и тавтологизации в языке русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в.

Вторая глава посвящена рассмотрению репрезентирующего, референ цирующего, модализирующего, концептуализирующего типов субъектива ции в языке современной русской поэзии и их отношение к уровням языка (лексике, грамматике) и тексту в целом. Дается очерк описания этих типов субъективации и свойственных им языковых особенностей в функционально стилистическом аспекте.

В третьей главе представлены опыты описания рефлексивности в ав торских поэтиках (В. Сосноры, В. Некрасова, Г. Айги).

В заключении обобщаются полученные результаты, формулируются основные выводы диссертационного исследования и перспективы дальней шего исследования.

Библиография включает 381 наименование.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В первой главе диссертации рассматриваются понятия поэтический язык, поэтическая речь, поэтический текст (В.Б. Шкловский, Ю.Н. Тыня нов, И.И. Ковтунова, Р.О. Якобсон, В.В. Виноградов, Г.О. Винокур, Ю.М. Лотман, Ю. Кристева, Я. Мукаржовский, О.Г. Ревзина и др.). Динамика поэтического языка в современной русской поэзии связана с нарастанием ре ференциальной неопределенности и усилением косвенного соответствия в соотношении знак / значение vs. смысл, измеряемого «количеством связую щих звеньев между обозначающим и обозначаемым» (Б.А. Успенский).

Во второй половине XX века в русской поэзии возникает особый тип поэтики, который мы называем рефлексивной поэтикой. Термин рефлексив ность (reflection – отражение) используется в различных областях знания: в математике, логике, философии, психологии, литературоведении, лингвисти ке. Рефлексия формирует «двухслойную организацию деятельности» и ха рактеризуется как «деятельность, вырастающая из какой-то другой деятель ности и существующая первоначально только за ее счет», как «целостность, охватывающая исходную деятельность и превращающая ее в свою часть и в свой функциональный элемент» и как «часть целого, примыкающая к первой части и всегда способная отделиться, оторваться от нее и образовать само стоятельную и независимую деятельность» (Г.П. Щедровицкий). В науке о языке рефлексивность рассматривается в аспекте грамматики, поэтической грамматики и лингвистики текста. С точки зрения поэтической грамматики, с рефлексивностью связана проблематика залоговости, дейксиса, местоимен ности, возвратности. С точки зрения лингвистики текста, существует разде ление на поверхностную рефлексивность, которая связывается, прежде всего, с метаязыковыми явлениями, реализованными на уровне содержания, и глу бинную рефлексивность, связанную со структурой текста. В диссертации рефлексивность определяется как структурное усложнение (интериориза ция), выражающееся в особенностях субъективации и тавтологизации 2. Мы понимаем интериоризацию как смещение по референциальной оси мир знак сознание (Э. Гуссерль), влияющее на лексико-грамматическую орга низацию текста, а также сказывающееся на внутренней архитектуре поэтиче ского текста3.

В первой главе диссертации концептуализируются два перехода в эво люции поэтического языка: от поэтики модерна (символизм и акмеизм) к по этике авангарда и от поэтики авангарда к рефлексивной поэтике (см. схему 1).

Чтобы описать процесс перехода от одной поэтики к другой, нужно обозначить ключевые понятия, с помощью которых будет произведено опи сание. И.П. Смирнов выделяет в качестве методологического каркаса семио тические константы мир, знак, референция. Первый рассматриваемый в дис сертации переход символизм семиотический авангард связан с процеду рой семиотизации, при котором характерное для поэзии модернизма четкое разграничение языка и мира перестает быть релевантным (Е. Фарыно). В ря де работ отмечаются микроэволюции авангардных поэтик. Наиболее инте ресными нам представляются концепция Т.В. Цвигун, которая, используя ри торическую оппозицию Р.О. Якобсона, показывает, как происходит смеще ние метонимический авангард метафорический авангард, и идеи Ю.С. Степанова, исследовавшего переход символизм динамический аван гард абстракция. Символизм и акмеизм оказались в свернутом виде включены в авангард.

В переходные периоды возрастает конструктивность материала. Это означает, что то, что ранее осмыслялось как материал, в это время начинает осмысляться как структура (О.И. Буренина-Петрова).

Часто понятия рефлексивность и метарефлексивность разводятся недостаточно строго (М.В. Димитрен ко). Метаязыковая рефлексия направлена вовне, в сторону формирования наблюдателя, и имеет противопо ложный вектор.

Подробнее об интериоризации в работах Э. Гуссерля, Л.С. Выготского, Т.В. Ахутиной.

В пресуппозиции первого перехода находится схема моделирования, демонстрирующая операциональный каркас семиотической процедуры (см. схему 1). Если двигателем первого перехода была процедура семиотиза ции («предмет : отношение»), то в основе второго перехода семиотический авангард рефлексивный авангард лежит процедура тавтологизации («от ношение : отношение»). Период рефлексивного авангарда – это период про явления границ семиотического авангарда, располагающего новыми опера циональными средствами. Одним из наиболее важных операторов поэтиче ского текста становится рефлексивность, благодаря которой возникают вло женные друг в друга смысловые структуры.

Схема 1.

Чем больше звеньев таких структур нужно пройти для «развертывания» смысла, тем более рефлексивным можно считать текст. Сам процесс раз вертывания рассматривается как градуированный переход от парадигматиче ски (схемно) ориентированной к синтагматически (линейно) ориентирован ной структуре. Соответственно, свертывание можно описать как переход от синтагматической ориентации к парадигматической (R.W. Langacker).

В языке русской поэзии второй половины XX в., и особенно в языке поэзии начала XXI века, прослеживается несколько тенденций, связанных с усилением рефлексивности текста, которые мы рассматриваем как осевые. В качестве трех базовых референтных областей мы выделяем мир, знак, созна ние.. Одной из важнейших тенденций в динамике поэтического языка мы считаем интериоризацию субъекта, которая связана с увеличивающейся реф лексивностью поэтического текста (см. схему 2).

Схема 2.

Чем менее рефлексивен текст (чем ближе к левому краю), тем более расчле ненным будет его референт, структурирующийся по модели «знак-значение», в то время как чем ближе мы продвигаемся к правому краю, тем менее рас члененной будет референция, проявляющаяся не на уровне слова или выска зывания, а на уровне контекста или текста. Следовательно, сонаправленной осью оси рефлексивности будет ось лексика грамматика текст. Уси ление рефлексивности прямо пропорционально усилению парадигматично сти поэтического текста: чем ближе к левому краю, тем более линейной бу дет организация поэтического текста, задаваемая структурой субъекта. Верно и обратное: чем ближе к правому краю, тем ближе построение будет схо диться с «пространственной формой», которую исследователи связывают с «принципом рефлективной референции» (Д. Фрэнк). Ось синтагматическая ориентация – парадигматическая ориентация также будет сонаправленной оси рефлексивности.

Вопросы субъективации рассматриваются в поэтике, поэтической грамматике, прагматике, теории языковой личности, семантике, лингвистике текста, коммуникативной грамматике, исследованиях дейксиса, функцио нальной лингвистике, семиотике (И.И. Ковтунова, С.Н. Бройтман, Б.О. Кор ман, Л.Я. Гинзбург, Э. Бенвенист, Г.А. Золотова, Е.В. Падучева, Т.В. Ахути на, К. Бюлер, А. Вежбицкая, В.В. Виноградов, Л. Витгенштейн, О. Есперсон, А.А. Кибрик, А.М. Пешковский, Ч.С. Пирс, Ю.С. Степанов, Б.А. Успенский, Л.В. Щерба и др.). При разработке категории субъекта как категории текста мы, опираясь на рассмотренные работы, полагаем, что важно учитывать не сколько признаков: степень эксплицированности / имплицированности субъ екта, степень расчлененности / нерасчлененности референции, уровень реа лизации субъекта (лексика, грамматика, текст), интенциональность, прояв ляющуюся как установка на предметность / установка на отношение, тяготе ние к синтагматической реализации / тяготение к парадигматической реали зации, доминантную референтную область (мир, знак, сознание). На основе этих признаков мы выделяем четыре типа субъективации в поэтическом тек сте: репрезентирующий, референцирующий, модализирующий и концеп туализирующий (см. схему 3)4.

Первый тип субъекта, актуализирующего отношение ЗНАК (МИР), мы называем РЕПРЕЗЕНТИРУЮЩИМ (1). Он связан с нулевой степенью рефлексивности, так как для этого типа субъективации сохраняется реле вантным отношение S O. Общая установка на линейное развертывание повествования и синтагматиче ская ориентация, экплицированность субъекта посредством центра поля персональности и доминантная ре ферентная область МИР характерны для этого типа субъективации. Языковым уровнем, на котором репре зентирующий тип субъективации проявляется в большей степени, выступает лексика, в то время как синтак сис остается нейтральным. Поэтическим текстам, в которых структурообразующим фактором является ре презентирующий тип субъективации, свойственна расчлененная референция и ориентация на предмет. Вто рой тип субъективации, задающий диапазон ЗНАК (МИР ЗНАК), мы обозначили как РЕФЕРЕНЦИ РУЮЩИЙ (2). Субъект, близкий к этому типу, появляется в эпоху авангарда, когда ставится вопрос о соот ношении мира и знака. Для референцирующего типа характерна общая ориентация на отношение (предмет процесс), наблюдается движение к парадигмизации текста и имплицированию субъекта посредством движения к периферии поля персональности, а также «скачки» от центра к периферии – и обратно. Субъект реализуется на уровне ограниченного контекста (высказывания). Доминантные референтные области – МИР и ЗНАК (по отдельности и в их взаимоотношении). Такой тип субъективации активно реализуется и в аспек те лексики, и в аспекте грамматики, актуализируя отношения между этими двумя ярусами языка. Чрезвы чайно активна фразеология. Референция преимущественно расчлененная, а тенденция к нерасчлененной референции проявляется на уровне негации, когда референт отрицается или для него не существует прото типа в мире привычных предметов. Степень рефлексивности начинает постепенно возрастать. Третий тип субъективации фокусируется на нашей шкале в точке ЗНАК (ЗНАК) и связан уже с гораздо большей степе нью имплицированности субъекта (он близок к тому, что в поэтике называется лирический субъект, и нахо дится между говорящим и Наблюдателем в семантике). Такой тип субъективации связан, прежде всего, с коннотативным полем и реализуется как задающий специфическую модальность (процесс коннотация), Схема 3.

Понятие тавтологии рассматривается в науке о языке в связи со смеж ными явлениями (плеоназм, синоним, повтор, тождесловие, корневой повтор, лексический повтор, тождество и др.) в работах Ю.Д. Апресяна, О. Зайц, Т.С. Остапенко, А.П. Евгеньевой, Л.В. Зубовой, Т.С. Коготковой, Е.В. Клю ева, Г.Н. Акимовой, В.П. Летучевой, Т.Г. Крапотиной, А.П. Боровковой, В.М. Бурмако, А.М. Бушуя, Ю.С. Cтепанова, Н.Д. Арутюновой, А.Д. Шме поэтому мы назвали его МОДАЛИЗИРУЮЩИМ. Субъект этого типа задает семиотический предел, поэтому реализуется чаще всего на уровне грамматики (дейксис, синтаксис и т.д.), при этом внимание от лексики смещается в сторону фразеологии, а лексический уровень становится пассивным. Доминантная референтная область – ЗНАК и, как частный случай проявления, наблюдается смещение от зоны языка к зоне мышления, понимаемого как способность оперирования со знаками. Увеличивается нерасчлененность референции, в результате чего для выявления субъекта требуется больший по объему контекст. В случае модализирующего типа субъективации мы видим еще более сильное тяготение к парадигматической организации, в то время как синтагматика перестает иметь определяющее значение. КОНЦЕПТУАЛИЗИРУЮЩИЙ (4) – четвертый тип субъективации, где рефлексивность максимальна. Фокусировка происходит на отрезке ЗНАК (ЗНАК СОЗНАНИЕ). Тексты такого типа как раз и относятся к таким поэтическим текстам, в ко торых не всегда понятно, «о чем собственно идет речь». Это связано с нерасчлененностью референции, про являющейся на уровне текста, а не на уровне отдельных высказываний (референция на уровне отдельных высказываний не совпадает с референцией на уровне целого текста). Основная ориентация этого типа субъ ективации – на отношение, которое проявляется в установлении связи между областью сознания и ее знако выми реализациями. Так как сознание не схватывается знаковыми конфигурациями, авторы используют ап парат предъязыкового уровня. Текстов такого типа можно назвать концептным письмом, то есть письма концептами или письма, направленного на формирование сингулярного концепта отдельно взятой единицы опыта. Концептуализирующий субъект может задавать организацию поэтического текста по принципу поля (коннотация пространство), когда семантически размывается оппозиция между синтагматикой и пара дигматикой.

лева, Н.Д. Гусаровой, Ю.М. Лотмана, О.И. Богословской, Н.М. Азаровой, Ж. Делеза, Е. Фарыно и др. Тавтология в поэтическом тексте определяется в диссертации не как стилистическая ошибка (Ж. Марузо, Р.М. Гайсина, О.С. Ахманова, Б.Ю. Норман), а как элемент поэтического текста с «вер тикальной» организацией, выполняющий, прежде всего, текстопорождаю щую, изолирующую и компрессивную функции. Тавтология понимается как оператор рефлексивности, а процедура тавтологизации служит оператором перехода с уровня содержания на уровень структуры и создает «единицы не коего другого порядка» (Е.Фарыно), тем самым повышая степень рефлексив ности поэтического текста. Мы выделяем четыре типа тавтологизации:

лексический, лексико-грамматический, грамматический и концептный.

Важно подчеркнуть, что между типами субъективации и типами тавтологи зации наблюдаются корреляции.

Во второй главе рассматриваются механизмы субъективации и тавто логизации и их соотношение на примере поэтических текстов второй поло вины XX – начала XXI в.

Перечислим авторов второй половины XX в. – начала XXI в., у кото рых можно найти стихотворения с репрезентирующим типом субъективации:

Е. Шварц, В. Кривулин, О. Седакова, О. Юрьев, В. Аристов, А. Афанасьева, П. Барскова, В. Гандельсман, Л. Аронзон, К. Капович, А. Левин, Т. Кибиров, В. Павлова, А. Порвин, М. Степанова, И. Жданов и др. В поэтических текстах с репрезентирующим типом субъективации тавтологизация не выполняет текстопорождающую функцию, а используется в риторическом и стилисти ческом аспектах выразительности поэтического текста: «Так висят во тьме человечки, за рядом ряд, / Молчаливый парад, блуждающий вертоград, / Сотня душ, не отличающих ночь от дня. //....по воде плывёт заморожен ная вода...» (М. Галина). Если тавтологизация носит текстообразующий ха рактер, то она, как правило, связана с заимствованием фольклорных принци пов развертывания текста: «Этот город лежит, этот город сидит, / Этот город дрожит, этот город смердит, / Ядовитая нежная жаба» (П. Барскова). Наиболее распространенным типом тавтологизации первого типа субъективации можно считать повтор слова или грамматической конст рукции, анафорические построения. При этом «изнутри» слово не модифи цируется, так как границы слова как целостного компонента высказывания мыслятся как нечто непроницаемое. Тавтология, как правило, имеет лексико семантическую мотивировку: «зайцы улица прочая толчея / спрыгни девочка / раздели меня на меня / такого квадратного / шарящего руками наоборот / когда мы идем за медом при свете дня» (Е. Кирсанов). Такой тип тавтологи зации мы определяем как лексический.

Среди поэтов второй половины XX в. – начала XXI в., у которых встречается референцирующий тип субъекта, можно назвать Е. Хорвата, В. Соснору, Т. Дунченко, В. Бородина, А. Горенко и др. Для поэтических текстов с референцирующим субъектом характерна диффузность первого лица ед. ч. и третьего лица ед. ч.: «Я отвернусь, как латинское R, / к стенке пустой. Не ищи идеала / в жизни. Ты сам для кого-то пример, / так завер нувшись в свое одеяло, / как завернулся. А, впрочем, к чему / здесь обраще нье? К кому обращаться – / уж не к себе ли? И вправду, ему / нечего кем-то еще обольщаться» (Е. Хорват). В этом случае предпочтение отдается мето нимическим моделям текстопорождения, связанным с активным участием лексико-семантического поля «тело и части тела»: «кости глоток костей водная голова / вычертит струн гостей вора и на лаваш / лестница упадёт улица пережмёт / яблоком голубым яблоком голубым / имя зверей звенит воздуха головной / мозг через тридцать лет яблочный нитяной / вышедший из-под рук утреннего луча / вымерший изумруд головы без ключа» (В. Бородин). Большую роль играет прием нарушения возвратности и залого вых отношений и синтаксическая компрессия: «Небце синее косое / дурно глянется в меня / поделись-ка ты со мною / полстраною и коня» (А. Горенко). Механизмы такого типа тавтологизации связаны с этимологи зацией и повтором корня как инвариантной основы для формирования лекси ко-семантической микропарадигматики в тексте. Деривационный потенциал слова мыслится уже не как статичный, а как процесс, который может быть включен в текст как его часть: «мы и сами не успеваем за временем общим / пока нас еще щупают ощупью говорить ничего / разноцветный коршун ле тит подбирает то время / где выкажет свою мощь» (Т. Дунченко). Усили вается референциальная неопределенность поэтического текста. Вышеопи санный тип тавтологизации мы называем лексико-грамматическим.

Модализирующий тип субъективации можно обнаружить в поэтиче ских текстах А. Альчук, А. Монастырского, Л. Рубинштейна, П. Андрукович, Я. Сатуновского, Н. Азаровой, Д. Гатиной, Д. Давыдова, А. Скидана, В. Некрасова и др. Для модализирующего типа субъективации характерно выражение не на уровне слова или предложения, а на уровне контекста: «од на мать меня рожала / две матери меня рожали / три матери меня рожали / четыре матери меня рожали / пять матерей меня рожали / шесть мате рей меня рожали / семь матерей меня рожали / шесть матерей меня рожа ли / пять матерей меня рожали / четыре матери меня рожали / три матери меня рожали / две матери меня рожали / одна мать меня рожала // сидят ламыиграютгаммы» (Л. Аронзон). Субъект выражается преимущественно не на денотативном, а на коннотативном уровне. Если для двух предыдущих ти пов наблюдалось тяготение к словному и корневому повтору, то здесь проис ходит переход к предикативным формам тавтологизации: «возьми неведомый предмет / вот видишь он а видишь нет / лежит кусается трепещет / так что правит разной вещью // а говоришь предмет предмет / а говоришь привет привет / лежишь кусаешься трепещешь / но все же те все те же вещи» (Д. Давыдов). Процедура тавтологизации усиливает рефлексивность текста, задавая его возможности схематизации и трансформации тропов:

«Человек похожий на корень / Раскопал корень-человека / Корень в земле увидал человека / Который похож на корень / Корень раскопал человека в земле / Увидал человека земли / Землю увидел в корне / Корень земли увидал» (Г. Сапгир). Мы называем такой тип тавтологизации грамматическим.

К концептуализирующему типу тавтологизации относятся некоторые тексты Г. Айги, А. Драгомощенко, Т. Дунченко, Н. Сафонова, Н. Скандиаки и др. Тексты с концептуализирующим типом субъективации вбирают в себя все типы тавтологизации: с репрезентирующим типом сближение происхо дит в том, что повторяется, как правило, отдельно взятое слово или синтак сическая конструкция. С референцирующим типом общее возникает на уров не построения сети повторяющихся компонентов и в том, что неповторяю щиеся компоненты включаются в формирование семантического поля. С мо дализирующим типом его объединяет конструктивный и трансформацион ный потенциал тавтологии, а также тенденция к свертыванию тавтологиче ского высказывания: «[…] я своему сознанию. зять и тесть и зять. / откуда им полмозга землю взять. / откуда бы подмога и обмереть. //дай тело по терзать тень / потерять! [дай тело потерять колени / полвремя / проте реть. ] уже полмозга есть продёрнутые в сеть / куда / бы гору остальные деть» (Н. Скандиака). В поэтических текстах с концептуализирующим субъ ектом большую роль играет пространственная организация семантического плана, которая приводит к тому, что повторяющиеся элементы по организа ции значения приближаются к значению концептов: «где есмь как золотую пыль – // как обрамленье красное приснившееся книги: / «nant de voix» – // от сердца высоко во сне над ним висящее – // о так сжигают есмь: // и жизнь – как некою его: умершею! – // она – разрозненною красною / как в плаче пере рывы / мои теперь со сна! – // и лишь сознанье где-то сплавом ангельским / над тенью здесь затерянной – // иное / далеко» (Г. Айги).

Тавтологический уровень образует самостоятельный план текста, на котором возможно тропообразование: «Имя, что есть (теперь) среди // Ре шения перейти мост поперек, другое название для воды // Имя, что есть теперь (среди) // Имя, которое, – … дальше начало становится промежут ком / Пропущено в хронологии (имя, которое) почти все, о чем не зашла бы речь. / Речь об обратном: / «После того, как все было сожжено: люди, ос тавшиеся внутри» / «Перемещению воздуха»;

«оставшиеся внутри, чере дой движений» (Н. Сафонов). Такой тип тавтологизации мы называем кон цептным.

Третья глава нашего исследования посвящена рассмотрению трех принципиально различных поэтик эпохи рефлексивного авангарда – поэтик В. Сосноры, В. Некрасова и Г. Айги, которые выбраны нами как примеры референцирующего, модализирующего и концептуализирующего типов субъективации, соответственно5.

Исследование показало, что референцирующий тип субъективации характерен для поздних текстов В. Сосноры, где наблюдается синтаксиче ская компрессия и неразличение первого и третьего лиц: «И вот мне снится и снится одно и то ж. / Как бегут по смерзшемуся глинозему эн-эн тысяч детей, / русскихпольскихеврейскихцыганскихвенгерских и пр. / «освобожден ных от фашизма стран», / в шинелях не по росту снятых с убитых в тро фейных башмаках / гигантских, те вылетают с ног, и бегут босиком, / шинели слетают и бегут в одних трусах, / вьются снега, ливни стоят столбом, / бьют пулеметы и мины а мы бежим и бежим». Базовый меха низм субъективации – это тотальная метонимизация, вследствие которой де формируются отношения часть-целое: «Дерево пилят на книги. Пусть пи лят. / И кто-то в костер, по-ихнему угли, / уж мою голову / подкладывают и подкладывают, /и подкидывают». На уровне лексики для поэтики В. Сосноры характерны фигуры псевдоэтимологизации, этимологизации, ис пользование скрытых корневых повторов: «Пооскорблялись. Поскорбели. / Никто не знал. / Никто не знал: / Он, не доживший до апреля, / Апрелей ва ших не желал…». Лексические деформации влекут за собой сдвиги на уровне грамматики – и наоборот. Одной из основных тенденций можно считать ин териоризацию субъекта: «Мой дом стоял, как пять столбов, на холме с зер калами. / Топилась печь, холод хорош, а стекла-ртуть зачем-то запотевали.

/ Как говорится, грусть моя не светла, направо дверь-дурь белела. / Да в Репрезентирующий тип не рассматривается из-за его наименьшего деформационного потенциала для по этического языка.

жилах кровь, как мыльный конь, к пункту Б бежала. / «Конь-кровь», – ду мал я, – какие в сущности рифмы смысла? / «Грусть в горсть», – как в во ду из водопада! – иссякла сила».

Поэтические тексты В. Некрасова, по большей части, относятся к модализирующему типу субъективации. Фразеологизированный компо нент ведет себя так же, как отдельно взятое слово в текстах с репрезенти рующим типом субъективации: «Полезен русский холод / Брат Пушкин / Но вреден Север // Так / Нет // Ты ты ты ты ты ты ты ты ты / Ты ты ты тытыты» 6. Референция становится «плавающей» и неопределенной в от ношении референтных областей МИР и ЗНАК: «Утро // Утро есть утро / Это ясно». Одновременно нарастает десемантизация и многозначность рече вых единиц: «верю / верю что верю / верю». Набирает вес коннотативный план высказывания по сравнению с денотативным планом, который зачастую отсылает к фатическим формам коммуникации. Одна из основных функций модализирующего субъекта – схематизация разговорной речи: «обяза тельно // и не позабыть бы / сказать // спасибо/ спасибо / большое / большое // не надо».

Далее в диссертации рассматриваются языковые особенности поэтиче ского языка Г. Айги, для которого характерен концептуализирующий тип субъективации, где нарастает парадигматическая организация, а тавтологи зация связана с комбинаторными процедурами, при которых тавтологиче ский компонент понимается как сгусток смысла, в силу чего он, как правило, не меняет объема значения от контекста к контексту и по структуре прибли жается скорее к концептному образованию, чем к словоформе: «грустно – и будто так слабо / и это понятно / даже и не объяснить / и только (вдруг вспомнив что очень уж издавна) / не прерывая как некое дело молчать / это не стоны ломания двери не крик / из безкостного дна человечьего! друг / (или еле-движение друга) / грустное-просто – сильнее беды: / ибо нет оставле Несмотря на то что тавтологизация может пониматься как средство связности (С.Ю. Бочавер), на наш взгляд, она также служит средством усиления бессвязности текста, понимаемой как усиление изоляционно го потенциала, а значит и потенциала конструктивного, что свойственно поэзии В. Некрасова.

нья! – / и так без забвенья понятно / точно как то что «живем-поживаем»!

– и это / лишь ветр за окном: постоянно – / как брошенный дух – слабосиль ный / и очень уж даже / простой». Для Айги характерны два основных типа тавтологий: дистантная тавтология (на уровне отдельно взятого слова, слово сочетания или даже целого предложения) и контактная тавтология во фра зеологически связанных пропозициях. Мы выделяем ключевые комбинатор ные правила, действующие в поэзии Г. Айги: 1) повторяющееся слово обыг рывается за счет слов из того же семантического поля, что и повтор, или с помощью однокоренных образований;

2) слова в пределах одного стихотво рения часто повторяются в одинаковых грамматических формах и с одними и теми же предлогами;

3) если в стихотворении встречается дефисный ком плекс (типа «Рана-Глагол»), то одно из слов, входящих в него, обязательно повторяется в стихотворении, но уже вне дефисного комплекса. В текстах та кого «полевого» типа повторы являются определяющим компонентом и за дают принцип внутренней иерархизации не на уровне сюжета, а на уровне формирующейся семантики, которая и является смысловым центром стихо творения. В тексте выделяются тавтологические микросистемы, обладающие структурной самостоятельностью.

В заключении приводятся основные выводы исследования. Переход от риторико-стилистического к текстопорождающему типу тавтологизации, тенденция к блокированию линейного развертывания текста, актуализация механизмов этимологизации, нарушение залоговых отношений и деформа ции категории возвратности можно считать маркерами перехода от репрезен тирующего типа субъективации к рефренцирующему типу (1 2);

переход от непредикативной тавтологизации к предикативной тавтологизации, посте пенное имплицирование прямого выражения субъекта («я» получает неодно значную референцию), ориентация на «вертикальный контекст», смещение акцента с денотативного типа значения к коннотативному, усиление опера циональности, обеспечивают переход от референцирующего типа субъекти вации к модализирующему (2 3);

переход от парадигматических к «поле вым» контекстам, движение от языкового к концептуальному значению, на личие самостоятельных микротекстовых структур, возникающих в результа те системной тавтологизации, являются показателями перехода от модализи рующего к концептуализирующему типу субъективации (3 4). Мы выде ляем лексический, лексико-грамматический, грамматический и концептный типы тавтологизации, первые два из которых преимущественно непредика тивные, третий – преимущественно предикативный, а четвертый совмещает оба типа.

Корреляции типов субъективации и типов тавтологизации могут быть представлены на графике, где видно, что максимум уровня тавтологизации соответствует модализирующему типу субъективации:

Подчеркнем также, что в русской поэзии второй половины XX в. – начала XXI в. отчетливо наблюдается смещение интереса от вопросов взаимоотно шений мира и языка к когнитивным аспектам языковой и речевой деятельно сти. Особенно ярко эта тенденция начинает проявляться с 70-х гг. XX в. по сле того, как тавтологизация поэтического текста достигает максимума. Так как глубинные пласты когнитивной системы, связанные с процессами поро ждения речи, структурированы нелинейно (Е.С. Кубрякова, Н.И. Жинкин, А.А. Леонтьев, А.А. Залевская), то и в поэтических текстах усиливается реф лексивность, которая ведет к парадигматизации текста.

Перспективы исследования мы видим в дальнейшей разработке меха низмов субъективации и тавтологизации, рассмотрении этих механизмов в более широком историческом контексте и выявлении потенциала анализа рефлексивности для понимания тропеической системы в авангардном поэти ческом тексте.

Основные положения диссертации отражены в 16 научных и крити ческих публикациях, предисловиях и послесловиях к поэтическим книгам, опубликованы в изданиях ВАК (одна из них – в печати):

Суслова, Е.В. Геннадий Айги: Тавтологические поля с ва 1.

риациями / Е.В.Суслова // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. 2013 / 1(2). – Нижний Новгород, 2013. – С.286-289.

Суслова, Е.В. Помехи в пейзаже книге стихов 2. [О К. Корчагина] / Е.В.Суслова // Новое литературное обозрение. – 1/2012. – № 113. – С.290-294.

Суслова, Е.В. Corpus Виктора Сосноры / Е.В.Суслова // Новое 3.

литературное обозрение. В печати.

Cуслова, Е.В. Близкий мир Иова [О книге стихов Игоря Жукова 4.

«Министерство морских чудачеств»] /Е.В.Суслова // Жуков И. Министерство морских чудачеств. – М.: Новое литературное обозрение, 2013 //. В печати.

Суслова, Е.В. «Всё как есть наизусть»: О «Двух стихотворениях» 5.

Олега Юрьева / Е.В.Суслова // Воздух. – 3-4/12. – С.225-229.

Суслова, Е.В. «Эхо целовать»: Взгляд и память в книге стихов 6.

Евгения Туренко «Предисловие к снегопаду» / Е.В.Суслова // Туренко, Е.В.

Предисловие к снегопаду. – М.: Русский Гулливер, 2011. – С.11-13.

Суслова, Е.В. Александр Введенский и Людвиг Витгенштейн:

7.

проблема тождества и лингвистический императив / Е.В.Суслова // Грехнев ские чтения. Словесный образ и литературное произведение. Сборник науч ных трудов. – Нижний Новгород, 2010. – С.308-317.

Суслова, Е.В. Интериоризация и детерриториализация субъекта в 8.

поэзии и кинематографе («Попытка комнаты» М. Цветаевой и «Страсти Жанны д’Арк» К.Т. Дрейера) / Е.В.Суслова // Бюллетень научных студенче ских обществ Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Гумани тарные и социальные науки. № 1. – Н. Новгород: Изд-во ННГУ им. Н.И. Ло бачевского, 2012. – С.174-178.

Суслова, Е.В. Кадрирование: Сумма присутствий [О книге Алек 9.

сандра Уланова «Способы видеть»] / Е.В.Суслова // Homo legens. В печати.

Суслова, Е.В. Образы коммуникации в поэзии Виктора Сосноры 10.

[Электронный ресурс] / Е.В.Суслова // Электронный журнал РЕЦ. – 2009. – № 58. – С.67-71. – Режим доступа: http://polutona.ru/rets/rets58.pdf.

Суслова, Е.В. Обратная жизнь памяти, или Бешеной повести сви 11.

детель [О книге стихов Дмитрия Строцева «Газета»] / Е.В.Суслова // Homo legens. – 4/2012. – С.136-140.

Суслова, Е.В. По дыхательной паутине [О книге стихов Анны 12.

Глазовой «Для землеройки»] / Е.В.Суслова // Глазова, А. Для землеройки. – М.: Новое литературное обозрение, 2013. – С.129-134.

Суслова, Е.В. Проницаемость как принцип поэтического мирови 13.

дения [О книге стихов Е. Кирсанова «22 несчастья»] [Электронный ресурс] / Е.В.Суслова // TextOnly. – 2/2007. – № 22. – Режим доступа: http://textonly.ru/ case/?issue=22&article=23097.

Суслова, Е.В. Рефлексивная поэтика Роберта Крили: между язы 14.

ком и мышлением // Транслит. – 2013. – № 13. – С.16-21.

Суслова, Е.В. Рецензии / Е.В.Суслова // Современная уральская 15.

поэзия 2004-2011. – Челябинск: Издательская группа «Десять тысяч слов», 2011. – С. 298-299, 350-351.

Суслова, Е.В. Тавтология как метод дефразеологизации клише в 16.

поэзии Всеволода Некрасова / Е.В.Суслова // Транслит. – 2012. – № 12. – С.74-77.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.