авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Лексика калмыцких народных песен (когнитивно-семантический аспект)

На правах рукописи

Убушиева Бамба Эрендженовна

Лексика калмыцких народных песен

(когнитивно-семантический аспект)

Специальность: 10.02.22 – «Языки народов зарубежных стран Европы,

Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (монгольские языки)»

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата филологических наук

Элиста – 2013

Работа выполнена на кафедре калмыцкого языка и монголистики Института калмыцкой филологии и востоковедения ФГБОУ ВПО «Калмыцкий государственный университет»

кандидат филологических наук, доцент

Научный руководитель:

Омакаева Эллара Уляевна доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты:

Пюрбеев Григорий Церенович доктор филологических наук Бурыкин Алексей Алексеевич ФБГУН Институт монголоведения,

Ведущая организация:

буддологии и тибетологии

Защита состоится «» в часов на заседании диссертационного совета Д 212.305.01 при Калмыцком государственном университете по адресу: 358000, Республика Калмыкия, г. Элиста, ул.

Пушкина, 11, корп. 1а, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ФГБОУ ВПО «Калмыцкий государственный университет» (358011, Республика Калмыкия, г. Элиста, 5 мкр., студгородок)

Автореферат разослан «_» _ 2013 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат филологических наук Бадмаев Б.В.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертационное исследование выполнено в русле когнитивно семантического описания языка, для которого существенными являются представления системности лексики.

В лингвофольклористике общелингвистическая проблема слова и текста приобретает свою специфику, связанную с феноменом как самого устно-поэтического языка, так и фольклорного жанра. Уникальная способность слова к аккумулированию в своей семантической структуре культурно-исторического опыта этноса, с одной стороны, даёт возможность получить важную информацию, необходимую для адекватной интерпретации фольклорного текста, с другой стороны, вызывает известные трудности при его переводе с одного языка на другой. Анализ лексических единиц в работе осуществляется в условиях текстового функционирования, поэтому песенный текст явился отправным пунктом исследования.

Язык отдельных жанров калмыцкого фольклора, в частности, народно песенной поэзии, малоизучен, что и определяет востребованность настоящей работы. Актуальность темы диссертационного исследования связана в первую очередь с необходимостью устранения образовавшегося пробела в научном изучении вербальной составляющей калмыцкой народной песни как особой синтетической словесно-музыкальной жанровой разновидности фольклорной речи путем лингвистического осмысления песенного текста.

Актуальность работы обусловлена и общим возросшим интересом лингвистов к тексту вообще и к феномену фольклорного текста в частности.

В качестве объекта исследования был избран текст калмыцкой народной песни, предметом изучения стала его лексическая система с точки зрения когнитивной семантики и функции входящих в нее слов, способов языковой (лексической) репрезентации знаний о мире, закономерностей семантической организации текста как воплощения песенной версии калмыцкой фольклорной картины мира. Феномен песенного слова раскрывается с учетом культурных смыслов, аккумулированных в отдельных лексемах и в их совокупностях как экспликантов этнической ментальности.

Степень изученности проблемы. Калмыцкие песни неоднократно привлекали к себе внимание фольклористов и музыковедов. Имеющиеся монографические работы носят преимущественно искусствоведческий характер, они посвящены в основном музыкальному аспекту народной песни, вербальной составляющей этого синтетического жанра исследователи касаются попутно. Более обстоятельный анализ различных проблем изучения песенного фольклора монгольских народов содержится в фольклористических работах (Г. Д. Санжеев, П. Хорлоо, М. И. Тулохонов, Н. О. Шаракшинова, К. Н. Яцковская, И. В. Кульганек, Н. Ц.Биткеев, Б. Б.

Оконов, Т. Г. Басангова, Е. Э. Хабунова и др.), но здесь филологический анализ по вполне понятным причинам не ориентирован на выявление языковой специфики песенного жанра. Разработка собственно лингвистических проблем, связанных с изучением калмыцкой народной песни, находится в стадии становления. Роль слова в песне не менее важна, чем музыка, что отражено в диссертационном исследовании Банзрагчийн Дэдэрмаа, посвященной лексическим особенностям поэзии монгольской народной торжественно-эпической протяжной песни [Дэдэрмаа 2005]. Хотя за последние десятилетия в монголистике был опубликован ряд исследований, в которых анализу подвергались различные аспекты языка калмыцких песен [Омакаева 2008-2012], многие проблемы остаются по прежнему нерешенными. Это касается прежде всего системности лексики песни, специфики семантической структуры и внутритекстовых связей песенного слова, поскольку идея систематизации и структуризации семантики лексических единиц в когнитивном осмыслении стала предметом особого внимания монголистов лишь в начале XXI столетия. В связи с этим особое значение приобретает выявление семантического своеобразия лексических единиц калмыцкой народной песни и соотнесение последних с фрагментами языковой картины мира. Системный подход к исследованию лексики представлен в трудах Курской [Хроленко 1992, 1988, 1998;



Бобунова, Хроленко 2000 и др.] и Воронежской [Артеменко и др.] лингвофольклористических школ, а также реализован в ряде этнолингвистических работ на материале славянских, романо-германских и тюркских языков.

Целью данной работы является выявление базовых номинативных средств, составляющих ядерную часть калмыцкого песенного лексикона и языковое своеобразие народной песни, как способов лексического представления ключевых концептов фольклорного текста.

Поставленная цель предполагает решение ряда исследовательских задач:

1) обоснование языковой специфики фольклорного текста и выявление жанровых признаков калмыцкой народной песни на основе обзора истории развития и научных исследований данного жанра;

2) выявление доминантной лексики как концептуально-значимого блока лексем в анализируемом корпусе калмыцких песенных текстов, репрезентирующего определенный фрагмент фольклорной картины мира;

3) установление ядерного частеречного состава выявленной доминантной знаменательной лексики калмыцкой народной песни;

4) анализ семантически связанных ключевых лексем в рамках лексико семантических групп (ЛСГ) и их сочетаемости с учетом внутритекстовых связей;

5) определение степени специфичности песенных лексических единиц, обусловленной канонами жанра.

Источниковой базой исследования выступили оригинальные тексты 260 калмыцких народных песен разного временного периода, опубликованные в различных сборниках и записанные в ходе экспедиций.

Это тексты, зафиксированные собирателями в XIX-ХХ вв., а также собственные полевые материалы автора. В качестве дополнительных источников послужили сведения о духовной и материальной культуре калмыков, содержащиеся в трудах этнографического содержания и периодических изданиях. Кроме того, в диссертационной работе используются материалы, нашедшие свое отражение в работах современных исследователей.

Теоретико-методологическую базу данной диссертационной работы представляют разработки ведущих отечественных специалистов в изучении лексики, лексической и когнитивной семантики, языковой картины мира и прагматики (И.А. Бодуэн де Куртенэ, Л.В. Щерба, Е.Д. Поливанов, А.М.

Пешковский, А.А. Реформатский, В.В. Виноградов, Ю.Д. Апресян, Н.Д.

Арутюнова, В. З. Демьянков, Ю.Н. Караулов, В. Б. Касевич, В.В. Колесов, Э. В. Кузнецова, Г.Н. Скляревская, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия, A.A.

Уфимцева, Е.С. Яковлева и др.), языка фольклора (Е.Б. Артеменко, М.А.

Бобунова, И. С. Климас, С. Е. Никитина, И.А. Оссовецкий, O.A. Петренко, С. М. Толстая, Н.И. Толстой, Т.В. Топорова, А.Т. Хроленко, Т.В. Цивьян, O.A. Черепанова и др.), теории текста (М.М. Бахтин, В.М. Гацак, Ю.М.

Лотман, Е. М. Мелетинский, С. Ю. Неклюдов, В. Я. Пропп, Б. Н. Путилов, В.

Н. Топоров и др.). Ценные идеи были почерпнуты также из трудов ведущих монголоведов, специалистов в области лингвофольклористики, лексикологии, терминологии и семантики монгольских языков (Б.Я.

Владимирцов, Т.А. Бертагаев, Ц.Б. Цыдендамбаев, У.-Ж. Ш. Дондуков, Л.Д.

Шагдаров, Г.Ц. Пюрбеев, В.И. Рассадин, Д.А. Сусеева, С.Л. Чареков, М.У.

Монраев, В.Э. Очир-Горяев, Т.С. Есенова, Э.У. Омакаева и др.).

Методы исследования. Лексика калмыцких народных песен выявлялась методом сплошной выборки из различных фольклорных собраний, как опубликованных (сборники песен), так и неопубликованных (архивные и полевые материалы). В процессе анализа лексики калмыцкой песни использовались метод научного описания, основанный на контекстуальном и функциональном анализе песенного текста, метод компонентного анализа с опорой на словарные дефиниции, отдельные приемы доминантного и статистического анализа. Методика доминантного анализа основывается на предположении, что среди наиболее частотных лексем присутствуют ключевые слова, обозначающие доминанты языковой картины мира этноса. Анализу подвергались только тематически / семантически связанные лексемы в ЛСГ.

Научная новизна диссертации определяется как самой постановкой проблемы, так и привлекаемым материалом. Впервые в калмыцкой лингвофольклористике предложено системное описание лексики народной песни в рамках когнитивно-семантического и дискурсивного подходов, предпринята попытка комплексного изучения калмыцкого народно песенного лексического фонда на основе семантического метода исследования лексики и когнитивной интерпретации ключевых лексем.

Новизна проблемы видится в изучении лексико-семантической организации песенного текста с точки зрения отражения в нем фрагментов языковой картины мира. Применяемый инструментарий предлагается как один из возможных способов системного изучения семантики, явленной через лексическую ткань песенного текста. Представление лексического состава народной песни в виде семантических объединений (групп) эксплицирует ее смысловую организацию, позволяет обнаружить представления, стоящие за определенным блоком лексем, тем более что ЛСГ слов на материале песенного текста ранее не выделялись.

Теоретическая значимость состоит в том, что специальное исследование калмыцкой песенной лексики позволяет сделать некоторые обобщения, касающиеся системности лексики современного калмыцкого языка, которые могут быть использованы при разработке общих и частных проблем лексикологии. Обобщение результатов изучения лексико семантической организации калмыцкой народной песни представляется важным как для раскрытия собственно языковой специфики песенного текста, характеристики системы его изобразительно-выразительных средств, так и для более углубленного исследования языка и стиля фольклора в целом.

Полученные данные могут оказаться полезными при решении вопроса о методике выявления возможностей лексических средств в объективации базовых концептов, обеспечивающих адекватное восприятие любого фольклорного текста.

Практическая ценность диссертации состоит в том, что основные ее положения и результаты могут быть использованы в дальнейших исследованиях лексикологического и стилистического характера, а также в лексикографии и переводоведении, при разработке спецкурсов, учебных пособий и чтении лекций по соответствующей проблематике.

Достоверность полученных результатов обеспечивается репрезентативной выборкой песенных текстов и применением комплексной методики анализа фактического материала.

Гипотеза исследования: Раскрытие потенциальных возможностей основных лексических частеречных группировок (существительных, прилагательных, числительных и глаголов), выделяемых по грамматическим признакам, в текстовой функции фольклорного слова позволит представить упорядоченную совокупность слов, связанных семантическими отношениями.

Положения, выносимые на защиту:

1. Изучение лексической системы песенного текста не может ограничиваться только внутриструктурными отношениями, что и актуализирует когнитивный подход к фольклорному тексту. В связи с этим важным оказывается не столько само описание структурной организации лексики песни, сколько раскрытие потенциала лексических средств для объективации отдельных фрагментов калмыцкой песенной картины мира, репрезентированных в семантической структуре лексикона.

2. Смысловая структура песенного текста представляет собой концептуальную информацию, семантически выводимую из всего текста.

Система знаний, стоящая за текстом и составляющая его концептосферу, имеет определенную организацию и способы языковой репрезентации, среди которых ведущее место принадлежит лексическим средствам. Лексика калмыцкого песенного текста представляется в виде определенной системы, обладающей рядом специфических закономерностей и выступающей как семантически и стилистически маркированное выразительное средство.

3. Изучение лексических единиц с различной семантикой на материале калмыцких фольклорных песенных текстов позволяет судить о коллективных представлениях о мире и его базовых категориях (времени, пространстве и т.д.).

4. Неоднородность семантического пространства языка калмыцкой народной песни на разных его участках обусловлено особенностями его категоризации и концептуализации и в конечном счете релевантностью отдельных фрагментов народно-песенной картины мира.

5. Анализ лексической репрезентации различных фрагментов картины мира показывает своеобразие вокабуляра песни. В лексическом составе песенного текста доминируют имена существительные. ЛСГ «бытовая лексика» используется для воссоздания картины традиционного быта калмыцкого народа.

6. Определяющим критерием выявления текстообразующей функции ключевого слова является контекст его употребления в корпусе анализируемых текстов. Доминантный анализ ядерной лексики в исследуемом корпусе калмыцких народно-песенных текстов позволяет выделить ключевые слова, свидетельствующие о многослойности песенного лексикона. Ключевые лексемы в тексте песни выступают носителями фоновой информации (знаний социокультурного характера, которые известны и автору, и получателю текста) и средствами ее передачи.

Общность информации определяется принадлежностью к одному этноязыковому коллективу со свойственной ему картиной мира. Носителями фоновой информации в песне выступают имена собственные, этнографические термины и др.

Апробация результатов исследования. Основные результаты исследования докладывались на заседании кафедры калмыцкого языка и монголистики Калмыцкого государственного университета, а также представлялись на научных конференциях, в частности II Межрегиональной научно-практической конференции «Молодежь в науке: проблемы, поиски и перспективы» [Элиста, 2008], Международной научной конференции «Живой язык: теоретический и социокультурный аспекты функционирования и развития современных монгольских языков» [Элиста, 2008], III Всероссийской тюркологической конференции «Урал-Алтай: через века в будущее», посвященной 110-летию со дня рождения Н.К.Дмитриева [Уфа, 2008], и отражены в восьми опубликованных статьях, в том числе 3 – в рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК РФ.





Структура работы обусловлена задачами исследования. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы (298 наименований), списка использованных словарей ( наименования) и приложения (списка текстовых источников).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, характеризуется степень ее изученности, определяются цель и задачи, объект и предмет исследования, обозначаются использованные методы, аргументируется научная новизна, формулируется теоретическая и практическая значимость полученных результатов, излагаются основные положения, выносимые на защиту, и структура работы.

Первая глава, посвящённая теоретическим предпосылкам исследования состоит из четырёх параграфов. В первом параграфе дается рабочее определение жанра и рассматривается история вопроса, во втором параграфе представлен обзор существующих классификаций калмыцких народных песен, в третьем параграфе анализируется лингвистическая проблематика песенного текста, в четвертом параграфе выявляются принципы системного описания лексики песен, приводятся результаты теоретического осмысления используемых в диссертационном исследовании терминов и понятий (ЛСГ и др.).

Материал первой главы показывает, что язык песни — это, несомненно, отдельный объект в лингвистическом изучении фольклора вообще. Песня определяется как особый текст, функционирующий в устной традиции и зафиксированный в письменной форме, постоянно актуализирующийся при исполнении и оказывающий сильное эстетическое и эмоциональное воздействие на слушающего. Песенный лексикон представлен различными пластами слов с ярко выраженной выразительной функцией [Климас 1992].

Исходя из определения ЛСГ в трактовке А. А. Уфимцевой и Э.В. Кузнецовой [Уфимцева 1962: 137;

Кузнецова 1982], лексика калмыцкой народной песни представляется в виде системы ЛСГ, рассматриваемой в диссертации как инструмент, с помощью которого реализуется когнитивно семантический подход к анализу песенного текста как способ этнолингвистической интерпретации его лексикона. Описание калмыцкого песенного лексикона базируется на положении о том, что есть два основных и взаимосвязанных способа изучения фольклорной лексики:

«регистрация ее инвентаря (слов, конфигураций) — внешний аспект — и исследование специфики фольклорного слова в его системных связях с другими словами тексте — внутренний аспект. Специфику фольклорной лексики отражает и количественный аспект ее, но художественно поэтические возможности народно-песенного слова надо искать только в семантической структуре его» [Хроленко 1992: 7].

Проанализированный материал подтверждает, что все многообразие лексических фактов может быть упорядочено с помощью системы семантических кодов (растительный, животный, кулинарный, цветовой, числовой, пространственный, временной, акциональный, эмотивный, ментальный, ономастический и т.д.).

Особенности фольклорного видения мира проявляются в избирательности лексических средств и прежде всего наименований предметного мира. Предметом исследования второй главы работы является лексико-семантическая характеристика имён существительных калмыцкого песенного текста. В первом параграфе, посвящённом анализу нарицательной лексики, даётся общая характеристика субстантивных ЛСГ. Здесь рассматриваются анималистская, флористическая, ландшафтная, бытовая, локативная и темпоральная, соматическая, онимическая лексика, термины родства.

Особое место в песенных фольклорных текстах занимают фаунистические наименования. В песне отражена тесная связь животных, в первую очередь домашних, и человека.

Совокупность всех домашних животных обозначается лексемой мал (скот). В народных песнях представлена довольно детализированная дифференциация видов животных по многим признакам. Все названия можно разделить на следующие группы: общевидовые, половозрастные, по экстерьеру, по масти и т. д. В разряд частотных лексем входят лексемы, обозначающие традиционные четыре вида скота: мрн ‘конь’, кр ‘корова’, хн ‘овца’, темн ‘верблюд’, из которых доминантной является лексема мрн ‘конь’.

Лексика, обозначающая снаряжение коня, также находит широкое применение в песенном фольклоре. В рассматриваемых оригинальных текстах калмыцких народных песен представлены следующие лексемы данной ЛСГ: ногт ‘недоуздок’, тлг ‘кольцо’, ууд ‘удила’, ола ‘поводья, вожжи’, хазар ‘уздечка’, цулвур ‘повод, чембур’, арм ‘аркан, лассо’, деесн ‘веревка’, эмл ‘седло’, др ‘стремя’, чдр ‘путы;

тренога’, тах ‘подкова’.

Часто в песенных текстах встречается парное слово ууд-ола, которое в контексте народной песни приобретает собирательное значение, подразумевающее все снаряжение коня. Лексемы арм ‘аркан’ и асн ‘столб, кол’, объединяясь, образуют сложное слово арм-асн, обозначающее понятие ‘коновязь’.

Лексема хн ‘овца’ часто встречается в одном контексте со словом хурн ‘ягненок’. Обычно овца символизируется как нечто цельное, достигшее совершенства, ассоциирующееся с достатком хозяина, тогда как ягненок есть свидетельство неполноценного, нецельного, несамодостаточного: Хотхрар др хнснь / Хорхата хурнь харм болсмб? ‘Из овец, которые заполонили низину, / Жаль было одного паршивого ягненка?’ [№ 253];

Хашаарн др хт боллав, / Хамута анцхн хурта бл ‘Думала я, что овец у него полон двор, / Оказывается, всего-то у него один чесоточный ягненок’ [№ 255]. Анимализм хн ‘овца’ зафиксирован и в вокативах. Поющие вопрошают, обращаясь к овце: Хн, хн, хн, / Хаврин хар салькнла / Хаудан юуан дахулнач?.. / Хуран эс дахулхлачн, / Засгла хархич ‘Овечка, овечка, овечка, / Кого же ты поведешь рядом с собой в весенний суховей? / Если не примешь своего ягненка, / Будешь наказана’.

Стоит отметить, что в текстах калмыцких народных песен встречается и яман 'коза', но функция данной лексемы другая — фауноним входит в состав сравнительной конструкции: Яман хуурста бор ‘Серко с узкой, как у козы, головой (букв. переносицей)’.

Из обозначений крупного рогатого скота (бод мал) в текстах (в основном в бытовых, трудовых песнях) встречается лексема кр (корова):

крн сааад, чигн блд… ‘Подоив корову, помешав айран…’.

Зафиксированы различные сочетания с лексемой кр: дрсн кр ‘корова, переставшая доиться в связи с предстоящим отелом, досл. наполненная до краев’, кеелт кр ‘стельная корова’, хуср кр ‘яловая корова’, тулта кр ‘корова с теленком’. Есть названия, характеризующие половозрастные особенности: ккн тул ‘телочка (досл. теленок-девочка, теленок-самка)’, унн кр ‘корова трех лет’.

В калмыцких народных песнях встречаются различные номинации верблюда (темн): ингн ‘верблюдица’, ботхн ‘верблюжонок’, реже буур ‘самец’. Лексема темн является общей номинацией названного вида скота:

Темн гидг адуснь, адуснь / Теегин ргнднь идшлн ‘Именуемое верблюдом животное, животное / Пасется на степных просторах’. К лексемам, обозначающим верблюда по возрасту, относятся ботхн ‘годовалый верблюжонок’, торм ‘двухгодовалый верблюжонок’.

Анализ анималистской лексики показал, что в калмыцкой песенной поэзии преобладают орнитонимы. Слово шовун (птица) широко используется в песнях как номинация обобщенного образа пернатых. Также широко представлены лексемы, обозначающие различные виды птиц: шааза ‘сорока’, итлг ‘балобан’, эл ‘коршун’, хун ‘лебедь’, залм шовун ‘кобчик’, харцх ‘ястреб’, богшура ‘воробей’, бргд ‘беркут’, харада ‘ласточка’, гекс шовун ‘орел’, кер ‘ворона’, тора ‘жаворонок’, торун ‘журавль’, алун ‘гусь’, нусн ‘утка’, це шовун ‘белый аист’, заарг ‘чибис’.

В некоторых случаях названия птиц используются в сравнительных конструкциях для описательной характеристики животных по принципу схожести их внешнего вида или признаков (свойств, качеств): итлг хошарта кер мрн ‘гнедой с острой мордой, похожей на клюв балобана’, с полетом птицы сравнивается быстрота лошади – залм кцм борта бил ‘был (у него) Серко, способный догнать кобчика’ и т.д. Наиболее часто названия птиц используются в песенных текстах в сочетании с прилагательным схн ‘красивый’ итлг схн шовун ‘красивая птица балобан’, харцх схн шовун ‘красивая птица ястреб’ и т.д.

Из наименований рыб, часто встречающихся в калмыцких народных песнях, можно отметить следующие ихтионимы: бершг ‘мелкий частик’, цурх ‘щука’, баар ‘карась’, цуув ‘лещ’, хорв ‘белуга’, шрг ‘ёрш’.

Таким образом, анимализмы играют важную роль в воссоздании соответствующего фрагмента языковой картины мира калмыков-кочевников.

Доминантность и большая количественная представленность орнитонимов по сравнению с зоонимами и ихтионимами на инвентарном уровне обусловлена свооеобразием поэтического взгляда на природу. Для калмыков мир птиц — это прежде всего мир символов и средство сравнения.

Флористическая лексика включает названия как самих растений (деревьев, цветов, трав, кустарников), так и названия их частей (бчр ‘ветка’, йозур ‘корень’, ора ‘верхушка’ и т.д.). В текстах песен часто встречается субстантивная лексема ноан ‘трава’, которая в калмыцком языке имеет омоним – прилагательное ноан ‘зеленый’. К примеру, в калмыцкой народной песне «Цаан толата борнь» («Серко с белой головой») слово ноан ‘трава’ встречается в следующем контексте: Эрг деернь архнь, архнь, эргндн ноан шавшна ‘Когда выйдешь на берег, вокруг растет трава, свисая’. Лексема всн в калмыцком языке также обозначает траву: рн арсн нарна герл / всн бчр деер мандлдг бил ‘Свет (луч) утреннего солнца / Играл на верхушках травинок’ [№ 152]. Указанная лексема может также обозначать и скошенное сено.

Характерными для калмыцких народных песен являются и композиты, образованные основосложением. Показательно в этом смысле парное слово всн-трн: вл болх цагтнь всн-трн шарлдна ‘Ко времени прихода зимы вся растительность желтеет’ [№ 202]. Слово трн обозначает в современном калмыцком языке культурные насаждения, посевы. Парное слово всн-трн в контексте народной песни обозначает растительность в целом: листву деревьев, луговые травы, культурные насаждения.

Очень часто в калмыцкой народной песне упоминаются названия деревьев: зандн модн ‘cандал’, бурсн модн ‘верба’, хара модн ‘сосна’, агч ‘клен’, уласн ‘тополь’. Так, хара модн ‘сосна’ упоминается как материал, из которого сделан корпус популярного в народе струнного музыкального инструмента – домбры: Хара модн домбриг / Цокн б шавдит ‘Струны домбры, / Что сделана из сосны, / Надо перебирать определенным способом (досл. бить, стегая)’. Уласн ‘тополь‘ выступает в калмыцкой народной песне как символ девичьей красоты: Уласн бол урув, Уул болад крхнч ‘Пророс(ла) я тополем, / Ты же обернись горой и дотянись до меня’.

Наряду с названиями деревьев также часто встречаются в текстах калмыцкой народной песни и фитонимы, обозначающие различные цветы, кустарники, травы. Названия цветов в текстах песен в основном используются для описания узора: Андран багцин арднь-мннь / Хальмпрта альчурарн дайлна, дайлна ‘Со стороны бахчи Андры / (девушка) Машет платочком с узором в виде гвоздики’. Из трав чаще других в калмыцкой народной песне упоминается шарлн ‘полынь’. Это неслучайно, поскольку полынь – одно из самых распространенных растений в калмыцкой степи:

Шарл арсн нарна герл / Шарлна бчр деер мандлдг бил ‘Свет восходящего желтого солнца играл на верхушках полыни’ [№ 152]. Фитоним хулсн ‘камыш‘ тоже входит в разряд наиболее часто встречающихся.

Проведенный анализ показал, что большинство растительных лексем вовлекаются в метафорический процесс, а также функционируют в составе лексических образных средств.

Ландшафтная лексика является неотъемлемой частью лексической системы калмыцких народных песен и отражает специфику природной среды калмыков. В текстах калмыцких народных песен часто встречаются наименования различных водных объектов как природного, так и рукотворного происхождения (гидрографическая лексика). Образ самой воды в первую очередь символизирует течение жизни.

Из проанализированных источников нами выявлен следующий ряд лексем данной ЛСГ: усн ‘вода’, ооур ‘ручей’, чальчаг ‘лужа’, булг ‘родник’, ол ‘река’, нур ‘озеро’, тегс ‘море’, дала ‘океан’, худг ‘колодец’ и др. Самым употребляемым словом является ол ‘река‘, что свидетельствует о значимости данного водного источника, играющего важную роль в жизнеобеспечении калмыков-скотоводов. Рассматриваемая лексема обычно маркирует место действия, события, описываемого в песне. Так, в песне «Шарлдан Гавн» река обозначена как место гибели героя: мтин, гин, уун Шарлдан авн / рмсн, рмсн менд крд ирл, / Асхрсн уснднь орад, мд бхнь, / олын усн гидгтнь мд бхнь, / ундлта насндан грд одв ‘Самый старший – Шарлдан Гаван, / Пришел с армии живым и здоровым, / Заходил в разливные воды и купался. / Купаясь в речной воде, / Ушел из жизни в молодые годы’. Река в калмыцкой устной традиции - некая граница, разделяющая окружающее пространство на «свое» и «чужое». Преодоление пограничного пространства в песне передается словосочетанием ол атлх ‘перебраться через реку’: Баахн, гин, кеерн ун арад, / Бальчгта ол атлад арад ирвл…‘Оседлав молодого гнедого, / Перешел вброд глинистую речку’. Интересны и определения, характеризующие лексему ол: эргд гдг ол ‘река с водоворотом’, асхрсн ол ‘разлившаяся река’, бальчгта ол ‘глинистая река’ и т.д.

В разряд лексем с большой частотностью употребления можно отнести и слово булг ‘родник’. Если слово ол ‘река’ обозначает стратегически значимый объект, то слово булг ‘родник’, как правило, обозначает место личных переживаний героя. Оно упоминается в следующих сочетаниях:

цегн булг ‘прозрачный родник’, киитн булг ‘холодный родник’, ашун булг ‘соленый родник’, кк булг ‘голубой родник’.

В лексике калмыцких народных песен выделяется группа, связанная с формами рельефа (орографическая лексика). Особой частотностью отмечены лексемы, обозначающие различного рода возвышенности (гора, холм, курган и т.д.). Очень часто в калмыцких народных песнях упоминается лексема уул, выражающая обобщенное понятие «гора». В текстах обычно конкретизируется определенная точка (уровень) горы: ора ‘вершина’, ташу ‘склон’, бел ‘подножие’. Понятие ‘подножие возвышенности‘ передается и другими лексемами, в частности, посредством соматизма с ‘подмышки’.

Это слово употребляется в сочетании со словом тола ‘курган’, которое также обозначает географический объект, но не всегда природного происхождения. Курган мог быть местом захоронений.

В песнях упоминаются природные объекты, обозначающиеся лексемой адрг ‘холм’: Адрг деернь архнь, / мг-алвтнь дгдг бил ‘Когда поднимешься на холм, / Величаво открывались владения’. К наиболее употребляемым ландшафтным терминам можно отнести лексему эрг ‘крутой берег, круча, яр’.

Семантический анализ ландшафтных терминов показывает, что географический рельеф выступает часто не только как показатель вертикальной, но и горизонтальной линейности. При этом уровень высоты объекта характеризует восприятие человеком окружающего мира. С вершины горы уул обозревается алтн делк ‘вселенная, земной мир‘, с вершины холма адрг видны мг-алвт ‘владения’, а высота кургана соотносима с расстоянием, позволяющим услышать крик журавлей (Торун шовунь додна). Такая интерпретация в песне расстояния неслучайна, так как у калмыков существует реальная пространственная координата, передаваемая словосочетанием дууна азр ‘пространство на расстоянии голоса’. Лексемы уул ‘гора’, адрг ‘холм’, тола ‘курган’ в определенных сочетаниях обозначают в песенных текстах расстояние по горизонтали, указывают на конкретную местность и фиксируют исходную точку начала определенного действия. Ландшафтная лексика широко привлекается для номинации как положительных, так и отрицательных форм рельефа. К последним, например, относится балка, лощина (сала).

Бытовая лексика включает номинативные единицы, обозначающие предметы и явления быта: это наименования жилища и его частей;

наименования одежды и элементов декора;

наименования пищи;

наименования посуды и домашней утвари. В составе бытовой лексики калмыцкого песенного текста выделены следующие ЛСГ: «названия одежды», «названия головных уборов», «названия украшений», «названия орудий труда», «названия кухонной и домашней утвари», «названия жилищ и хозяйственных построек», «названия сбруи и упряжи», «названия музыкальных инструментов», «названия транспортных средств».

К ЛСГ «названия одежды» относятся вестонимы (слова, обозначающие разновидность одежды, различные ее детали, наименования материалов для изготовления одежды, основные термины, связанные с ее отделкой. В оригинальных образцах песенных текстов выявлены следующие лексемы: а) обозначающие виды одежды: хувцн ‘одежда’, ‘киилг‘ рубашка’, бшмд ‘платье;

бешмет’, терлг ‘женское платье без рукавов’, цегдг ‘сарафан, женское платье без рукавов’, лавшг ‘накидка, халат’, шалвр ‘брюки, штаны’, ч ‘шуба’ (меховая), шинл (замств.) ‘шинель’, альчур ‘платок’, рмг ‘армяк;

шинель’;

б) обозначающие детали одежды: дам ‘нагрудный карман - дерб.;

небольшой кармашек, напр., для часов - торгут.’, шурцг ‘штанина – разг.’, ханцн ‘рукав’, бс ‘пояс‘, хорма ‘подол’, товч ‘пуговица’, шиврлг ‘накосник’;

в) обозначающие наименования материалов для изготовления одежды: эд ‘ткань, материал’, торн ‘шелк’, шеемг ‘шерстяная ткань’, цемгн ‘сукно’, батис ‘батист’, сатин ‘сатин’, сиитц ‘ситец’, булар ‘юфть’, арсн ‘кожа’;

г) обозначения, связанные с отделкой одежды: утцн ‘нитки’.

Общий термин, обозначающий одежду в калмыцком языке, — это ‘хувцн’. Важное значение в описании одежды имеют детали. В лирической песне «Богшурас» упоминание такой детали, как рукав платья, используется автором как приглашение к близкому общению. В песне лирический герой прибегает к необычному приему: просит свою возлюбленную, если она отвечает взаимностью, подвернуть ему рукава бешмета: Хрлдг иньгм болхнь, / Ханцим шаглад глч. Есть в калмыцкой одежде и такая деталь, как потайной кармашек. В дербетском диалекте она используется для обозначения внутренного нагрудного кармана, в торгутском - небольшого кармашка для предметов личного пользования, например, часов. В песне «Чумдана Булн» лексема дам используется в значении внутреннего нагрудного кармана: Дрвлн конвертта бичгиг / Дамдчн дрд гллв ‘Письмо в четырехугольном конверте / Отдал тебе, положив в нагрудный карман’. Карман может обозначаться и лексемой хавтх, но тогда это будет накладной карман.

Пояс — очень показательная деталь одежды: характеризует, кто хозяин, каков его статус, насколько он состоятелен в материальном плане.

Примеры из народных песен наглядно это демонстрируют: ргн, гин, мгн, гин, бснь, бснь / рчин махн деернь шигддг-л билл ‘Широкий серебряный пояс его / Очень туго опоясовал (досл. впивался в тело’ [№ 32];

Хар торн бснь / Хавсна махар шигдн ‘Черный шелковый пояс ее / Врезался в ребра’. В первом случае обладателем широкого серебряного пояса является мужчина, а обладателем шелкового пояса могла быть только женщина.

К числу самых частотных лексем, обозначающих материал для изготовления одежды, можно отнести слово торн ‘шелк’. В повседневной жизни девушки, женщины носили платья из недорогих материалов. В песенных текстах наиболее часто упоминаются шеемг ‘шерстяная ткань’, цемгн ‘сукно’, батис ‘батист’, сатин ‘сатин’, сиитц ‘ситец’, арсн ‘кожа’.

Из наименований украшений, активно используемых в песнях, отметим токуг ‘подвеска к накоснику’, билцг ‘кольцо’, сиик ‘серьги’. При указании этих видов украшений обязательно отмечается и материал, из которого они изготовлены. Например, алтн токуг ‘золотые подвески’, цаан мгн токуг ‘серебряные подвески’, улан мгн токуг ‘медные подвески’, хала мгн токуг ‘подвески, изготовленные из недорогих сплавов’ (досл. жестяные);

сармта алтн билцг ‘черненое золотое кольцо’;

сувсн сиик ‘серьги из жемчуга’.

В песенных текстах зафиксирована лексема махла ‘шапка’, обозначающая головной убор. Она встречается в следующих сочетаниях:

хурсх махла ‘мерлушковая шапка’, тамша махла ‘круглая шапочка у девочек’, халмг махла ‘женский головной убор’, шамлдг махла ‘шапка с отворотом’, залата махла ‘шапка с кисточкой’. Использование названий головных уборов может нести определенную семантическую нагрузку. В калмыцкой народной песне «атлна анц модн («Одинокое дерево у брода») используется интересный прием: факт оброненной с головы шапки, которую носят девочки, символизирует окончание беззаботной жизни в доме родителей: Талтар сгсн Белгинм / Тамша махлаинь уав ‘С взращенной в свободе моей (девочки) Белг / Сбросили шапочку тамша’.

В песенном тексте активно функционируют трофонимы, обозначающие продукты питания и названия блюд. Общее название пищи в калмыцком языке — хот ‘еда, пища, кушанье‘. Молочная пища, молочные продукты именуются цаан идн (досл. белое кушанье), напр., Цасн хлхин алднднь / Цаан иднь авгдна ‘В пору таянья снега / Получаем молочую пищу’.

Именно в это время скот приносит приплод, и, естественно, в рационе калмыка увеличиваются продукты молочного происхождения.

Ц «чай» — излюбленный напиток калмыков: Актюбин олын уснь, уснь / Агтахн цдн зокмта билл ‘Вода реки Ахтуба / Была пригодна для заваривания крепкого чая’. Из напитков в текстах песен часто упоминаются усн ‘вода’, рк ‘водка’, арз ‘крепкая молочная калмыцкая водка, дважды перегнанная’, киитн хар ‘водка (досл. холодная черная)’, рк-чигн ‘алкогольные напитки’.

Широко представлены в текстах калмыцких народных песен лексемы, обозначающие предметы домашней утвари (аа ‘пиала’, агч аа ‘кленовая пиала’, шааз ‘фарфоровая пиала’, хсн ‘казан’, бортх ‘кожаный сосуд’), названия предметов убранства кибитки (тул ‘тренога’, кшг ‘полог, занавес’, дер ‘подушка’, кнл ‘одеяло’);

названия мебели (шир ‘трон;

стол’, авдр ‘сундук’, орн ‘кровать’), названия жилищ и хозяйственных построек, строительных материалов (гер ‘кибитка’, шив ‘крепость’, бш ‘дворец’, уньн ‘жердь для поддержания верхнего круга кибитки’, шуург ‘шест’, ишк ‘войлок’), названия предметов личного пользования (анз ‘курительная трубка’, сурул ‘мундштук’, тайг ‘трость’), названия различного вида оружия и его деталей (бу ‘ружье’, тов ‘гаубица’, сумн ‘стрела, пуля’, саадг ‘лук’, лд ‘меч’, ид ‘копье’, товин сумн ‘снаряд’, утх ‘нож’, торг ‘перочинный нож’, чавг ‘курок’), названия орудий труда (хурвч ‘наперсток’, хч ‘ножницы’, чавчур ‘тяпка, мотыга’, крз ‘лопата’), названия различных видов гужевого транспорта (тергн ‘телега’ хозлг ‘двуколка’) и др.

В текстах песен жилище разграничивается функционально: гер — это изначально ‘войлочная кибитка’ (в более поздних песенных образцах эта лексема в сочетании с определением обозначает разные виды жилища - шавр гер ‘землянка’, модн гер ‘деревянный дом’), олм ‘жоломейка, кибитка из жердей (без решетчатых стенок) и кошмы’, рг ‘дворец’, чачр ‘шатер’, хош ‘вторая кибитка при главной’ и т.д. Судя по песням, жилище всегда строго соответствует статусу хозяина. Хозяином ставки является хан, в белой войлочной кибитке живет богатый человек, бедняк вынужден жить в жоломейке: Ик цаан герт боллав, / Иргнь шуурха олмта бжл ‘Думала (я), что есть (у него) большая белая кибитка, / Оказалось, дырявая жоломейка была’.

В калмыцких народных песнях широко представлена темпоральная лексика. Наибольшая точность временной ориентации достигается с помощью субстантивного обозначения. Ядерным словом, эксплицирующим концепт времени в калмыцком языке, выступает существительное цаг ‘время’. Ключевыми лексемами являются р ‘рассвет’, хар р ‘предрассветное время’, рн ‘утро’, д ‘полдень’, брл ‘сумерки’, асхн ‘вечер’, с ‘ночь’ и т.д.

День, дневное время в текстах калмыцких народных песен часто противопоставляется ночи. С ‘ночь’ в традиционном укладе кочевника связана с ночной деятельностью, что и демонстрирует пример из песни «Хар делт халюнь» («Буланый с черной гривой»): Хай! Хар арта адуиг, гинв, / Хару сднь хрллв ‘ Хей! Табун с вороным жеребцом / Пас я темной ночью’.

Некая условная граница между вечером и днем, когда солнце ушло за горизонт, но темнота в привычном понимании еще не наступила, в тексте песни обозначается лексемой брл ‘сумерки’: Асхн брл тасрхла, / Алтн сарнь шована ‘Когда уходят (досл. прерываются) сумерки, / Выглядывает золотой месяц’.

Для обозначения момента речи в народных песнях очень часто используется лексическая единица ода ‘сейчас’. Временное представление о прошедшем, настоящем и будущем может передаваться лексемами цклдр ‘вчера’, эндр ‘сегодня’, мадур ‘завтра’: цклдр дрc нааран / Зркн мини бульглна ‘Со вчерашнего дня / Сердце мое стучит (трепетно)’ [№ 71];

Мадур асхн ирхв гид / Докъялдг бил ‘Дает знаки, / Что прибудет завтра вечером’.

Неточное, приблизительное время указывается послелогом алднд ‘примерно, около’ (дин алднд ‘примерно, в полдень’, асхн алднд ‘ближе к вечеру’): Долан-ла часин / Алднд, алднд, / Дахулад арад одсн / Згичн сослав ‘Слышал я, / Что увезли тебя, / Примерно, в семь часов’. Понятие постоянства, бесконечности во времени выражается наречием оньдин ‘всегда, беспрерывно, постоянно’.

Таким образом, к песенным темпоративам мы относим помимо общих названий времени наименования циклически повторяющихся крупных отрезков времени (ил/год, сар/месяц), названия основных частей суток (др/день, с/ночь), термины, связанные с временным исчислением жизни человека (насн/возраст), календарные номинации.

Широко представлена в калмыцкой народной песне соматическая лексика, обладающая своей спецификой, обусловленной образным, поэтическим языком песенного стиля. По данным анализируемого корпуса песен, образ человека телесного представляет собой один из наиболее значимых фрагментов фольклорной картины мира: человеку свойственно соотносить свою ориентацию в пространстве, прежде всего, с частями своего тела.

В текстах песен нами выявлены следующие лексемы, обозначающие названия частей тела, которые можно подразделить на следующие подгруппы: 1) названия головы и её частей - тола ‘голова’, ндн ‘глаза’, кмсг ‘брови’, хамр ‘нос’, амн ‘рот’, шдн ‘зубы’, чир ‘лицо’, чикн ‘ухо’, халх ‘щека’ сахл ‘борода, усы’, сн ‘волосы’, шалу ‘локоны’, ккл ‘коса’;

2) названия шеи и туловища - кзн ‘шея’, чее ‘грудь’, ккн ‘женская грудь’, св ‘боковая часть грудной клетки’, ээм ‘плечо’, дал ‘лопатка’, хавсн ‘ребро’, нурн ‘спина, позвоночник’, бульч ‘мускул, мышца’;

3) названия верхних и нижних конечностей - кл ‘нога’, шаа ‘лодыжка', шилв ‘голень, голенная кость’, шиир ‘голень’, брв ‘подколенные сухожилия’, уй ‘ляжка’, чимгн ‘кость (трубчатая)’, ар ‘рука’, мотр ‘рука, длань, десница’, альхн ‘ладонь’, сала ‘межпальцевые перепонки’, хурн ‘палец’, нерн уга хурн ‘безымяный палец’, чигч ‘мизинец’;

4) названия внутренних органов - рч ‘диафрагма’, элкн ‘печень’, зркн ‘сердце’, бр ‘почки’.

Для портретной характеристики героя используются различные сочетания слов с лексемой хамр ‘нос’ - см хамрта парнцс (французы с носами величиной в пядь), эрмли хамрта (с носом, как у армянина) и т.д.

Соматизмы, например, элкн ‘печень‘, часто выступают в составе устойчивых словосочетаний: элкн урсх ‘болеть душой’ (Экр ээн санхнь, / Элкм мини урсна ‘Когда вспоминаю любимую матушку (свою), / Душа моя болит’). Интересен пример употребления лексемы элкн в песне «Сал гидг ол» (Река Сал»): Эмгн болсн ээ мини / Элкнд мини уята ‘Старенькая матушка моя / Всегда в моей душе (досл. пришита к печени)’.

Немало примеров употребления в песенных текстах устойчивых словосочетаний со словом кл ‘нога’: дн клд ‘на полях сражения’. В некоторых случаях употребление лексемы кл ‘нога’ в различных сочетаниях связано с поведенческой характеристикой: клн бола ишкх ‘быть осмотрительным (букв. ступать осторожно)’. В калмыцкой народной песне мать, выдающая дочь замуж, наставляет: Кн азр кндт болдмн, / Клн бола ишкич ‘Чужая земля требует особого отношения (досл. уважения), / Ступай осторожно’.

Анализ соматизмов показал, что лексическая репрезентация концептосферы «человек телесный» в калмыцкой песне связана с архаическими представлениями калмыков о теле человека и его функциях.

Лексика родства относится к древнейшему общемонгольскому фонду и указывает как на сложность и разветвленность традиционной системы родственных отношений, так и на характерные для калмыков способы их осмысления. Кроме номенклатуры родства, наиболее изученной в лингвистическом и этнографическом отношении, особого внимания с когнитивной точки зрения заслуживает лексика, относящаяся не к «субъектам» родства, а к самому родству. Общее понятие родства обозначается лексемой трл ‘род’. в текстах калмыцких песен были выявлены следующие термины родства: аав ‘отец папа;

дед, дедушка’, ээ ‘мать, мама;

бабушка’, аав-ээ ‘родители’, нацх ‘дядя по материнской линии’, зе ‘внук по дочерней линии;

племянник по женской линии’;

ах ‘брат’, д ‘младший брат’, ахнр-днр ‘братья’, ккн ‘дочь’, квн ‘сын’. Наиболее часто встречается лексема ээ в значении ‘мать, матушка, мама’ [Дякиева, Омакаева 2012].

Во втором параграфе, посвященном онимической лексике, рассматриваются два основных разряда имен собственных: это антропонимы и топонимы. Антропонимический фонд калмыцких народных песен отмечается богатством и разнообразием, включая как исконные имена, так и заимствования, личные имена санскритского, тибетского, тюркского и русского происхождения (Мазан-Батыр, Шоно-Батыр, Миитыр и Галдама).

Имена героев фигурируют в калмыцких народных лирических песнях:

«Киштя», «Кеемя», «Делгир», «Гоонуш», «Чумдана Булган», «Баавин Цаган», «Кензя нойхн», «Саара», «Цагане», «Адяш», «Буйнта», «Ногала», «Торлан», «Котуш», «Намджил» и др.

В калмыцких песенных текстах наряду с антропонимами встречаются топонимы — хоронимы (названия различных стран, царств и кочевий);

оронимы (названия гор, хребтов, холмов, возвышенностей и других орографических объектов);

гидронимы (названия океанов, морей, рек, озер, родников и других водных источников). Типичны для топонимической системы песенного текста двусловные наименования: Кк тегс, Цаан Нур, Хар тегс. Манц гидг олнь –/ Мануртсн схн ол ‘Река под названием Маныч – / Синеющая (вдали) красивая река’. Чаще других в текстах песен мы находим упоминание гидронима Ил ол ‘река Волга’: Ирхин седкл бхл, / Ижлин усн чальчагл ‘Если есть желание прибыть, / То воды реки Волги – не преграда (досл. всего лишь лужа)’. В рассматриваемых нами текстах встречаются названия гор: Смр уул, Алта уул, Ханга уул, Тавн уул.

Таким образом, поэтические онимы выполняют в песенном тексте не только индивидуализирующую, но и символьную, прагматическую функцию, характерную для прецедентных имен.

В главе III дана лексико-семантическая характеристика имён прилагательных и числительных, реализующих в калмыцком песенном тексте признаковый и нумеративный код. Доминирующей в песенном тексте выступает колоративная лексика, хотя встречаются и другие группы адъективной лексики: оценочные прилагательные, параметрические, прилагательные размера, формы, вкуса, запаха и др.

Первый параграф третьей главы посвящён описанию цветообозначающей лексики. Общее количество наименований цветов и их оттенков в песенных текстах равно 35. ЛСГ цветообозначений представлена восемью микрогруппами: белого, чёрного, серого, синего, жёлтого, зелёного, красного, коричневого цветов. Наряду с узуальными, стилистически нейтральными цветообозначениями встречаются номинации реалий и предметов, имплицитно содержащие сему цвета (г).

Приведённый анализ цветообозначений показал, что специфика калмыцкой песенной цветовой картины мира состоит в том, что здесь доминируют ахроматические цвета. Из ряда слов, используемых для вербализации концепта «цвет», к наиболее частотным цветовым наименованиям в песенных текстах относится лексема цаан ‘белый‘. Белый цвет является основой для создания контрастных картин: Дегд цаань киртд одна, / Дегд иньгнь хольад одна ‘На белом контрастна грязь (досл.

Слишком белое становится грязным), / Разлука с близким (человеком) тяжела (досл. Слишком близкий становится далёким)’.

Для обозначения различных оттенков белого цвета в текстах песен используются слова-усилители, напр., чиндр цаан ‘исключительно белый’, цасн цаан ‘белоснежный’ - Цастын цаан уул ‘Белоснежная гора’. В песне «Бичкн арлын хулсн» («Камыш маленького острова») имеется пример необычного сочетания, характеризующего оттенок белого - чиндн цаан ‘цвета белого кролика’ – Чиндн цаан альчуричиг / Чир деерн срвклнч ‘Платком цвета белого кролика / Размахиваешь ты над лицом своим’.

Колоратив цаан ‘белый’ очень часто в песенном контексте имеет переносное, символическое значение, например, Цаан санаар йовхнь, йовхнь, / Ахнрин лнь бтн ‘Если идти с добрыми намерениями, / Дела братьев старших свершаются’.

Колоратив хар ‘чёрный’ употребляется преимущественно в роли цветообозначения ‘тёмный’. Анализ употребления лексемы хар в песенных текстах показал, что данное прилагательное имеет следующие значения:

‘чёрный’, обозначающий цвет;

‘голый’ в значении ‘земля, лишенная растительности’;

‘иссушающий’ (ветер);

‘смуглый’, характеризующий цвет кожи;

‘злой’.

Широко представлен в песне красный цвет. Иногда для обозначения красного цвета указывается предмет с характерным цветовым признаком, например, румяные щёки девушки сравниваются с красным яблоком: Альмн улан халхтач, / Атхр хар стч, / Альвн-дольвн чамаан / Альк насндан мартхв ‘Щеки твои подобны красному яблоку, / Волосы у тебя завиваются, / Саму тебя, шаловливую, / Никогда (в жизни) не забуду’. Следует отметить и значимость в песенном тексте серого цвета (бор).

Чаще всего в народной песне для характеристики коня используются лексемы, указывающие на его масть. Название калмыцкой народной песни «Сайг схн саарл» («Красивый буланый иноходец») говорит само за себя, указывая на конкретную породу сайг (иноходец) и масть саарл (буланый) коня. К наиболее частотным можно отнести следующие названия масти коня:

бор ‘серый’, кер ‘гнедой’, зеерд ‘рыжий’, саарл ‘буланый’, буурл ‘чалый’, шар ‘соловый’, хор ‘саврасый’, цвдр ‘игреневый’, хар ‘вороной’, алг ‘пегий’, халтр ‘мухортый’, кр ‘бурый’ и т.д. Как показал анализ текстов калмыцких народных песен, в описании масти имеются различия в зависимости от жанра песни. В исторических песнях упоминаются скакуны определенной масти. В текстах же лирических песен, где говорится о простых человеческих отношениях, чувствах, переживаниях, как правило, допускается смешение различных оттенков масти, используется широкая цветовая гамма.

Таким образом, наименование цвета в песенном тексте — это абстракция особого рода, находящая опору в каком-то природном цвете.

Анализ песенных текстов показал, что в подборе цветообозначений проявляются этические и эстетические представления народа.

Стилистическая функция цветообозначения-эпитета заключается в придании слову выразительности, экспрессии, подчеркивании тех свойств предмета, которые релевантны для воплощения идейного замысла и эстетических установок. В диссертации не только выделены наиболее частотные цветовые наименования в песенных текстах, но и установлены нецветовые значения (символические, метафорические), развиваемые в тексте колоративными лексемами.

Нумеративная лексика, анализируемая во втором параграфе третьей главы, включает в свой состав числа, обозначающие малые и средние величины. Из первого десятка по частоте употребления выделяются числа хойр ‘два’ и урвн ‘три’. Интересно отметить, что в рассматриваемых калмыцких народных песнях эти числа встречаются с одинаковой частотностью — 28 раз. В большинстве случаев лексема хойр в калмыцких народных песнях употребляется для обозначения конкретного числа предметов: Хойр уулын хоорнд ‘Между двух гор’, Хойр уулын белднь ‘У подножия двух гор’. Среди самых высокочастотных чисел в народной песне зафиксирован нумератив 10. Семантика данного числа выявляется из целого ряда образований: арвн давхр шив ‘крепость с десятью защитными укреплениями’, арвн цаан хурн ‘десять белых пальцев’, арвн герин ахлач ‘глава рода (досл. десяти семей)’, ацата арвн темн ‘десять навьюченных верблюдов’, саалин арвн кр ‘десять дойных коров’ и т.д. Очень часто числовая характеристика используется для обозначения возраста песенного героя. Особенно показательна в этом смысле лирическая песня, возраст героя которой колеблется в пределах семнадцати-девятнадцати лет.

Таким образом, числовой код в песенном тексте представлен прежде всего нумеративами первого десятка.

Глава IV посвящена выявлению основных ЛСГ калмыцких глаголов, встречающихся в песенных текстах. Проблема взаимодействия языка и мышления проявляется наиболее ярко в семантике глагольных единиц как сложных номинаций, представляющих ситуацию. Исследуемые в работе глаголы представляют собой часть более крупной подсистемы – акциональных глаголов. Глаголы можно условно разбить на четыре группы.

Наиболее многочисленной является ЛСГ глаголов движения.

Глаголы движения (ГД), представляя собой систему лексических единиц, с помощью которых объективируются различные типы движения, демонстрируют достаточно широкий когнитивный потенциал. У исследователей нет общепринятых критериев для их выделения. Для традиционной трактовки характерно узкое понимание;

широкое понимание данной ЛСГ объединяет глаголы собственно движения и глаголы со значением перемещения в пространстве. Наконец, к ГД можно отнести все глаголы с общей семой движения, противопоставляя их глаголам с общей семой покоя.

Семантической доминантой ЛСГ калмыцких ГД является глагол йовх ‘ходить, ездить, двигаться’, обобщённо выражающий семантику всей группы: Наркомин заквр атхад, / Нрхн шарм йована ‘По распоряжению наркома (досл. сжав в руках распоряжение), / Отправляется худенький светлый (досл. желтый) мой (сын авт.)’. Остальные глаголы относятся к ГД с дифференциальными семантическими признаками.

ГД часто обозначают движение по векторному направлению (темцх ‘устремляться, направляться’, орх ‘направляться;

идти куда-либо’, мордх ‘отправляться в дорогу, уезжать’, хольх ‘отдаляться, удаляться’, дахх ‘следовать за кем-чем-либо’, нх ‘кочевать’). Анализ употребления ГД в калмыцком народном песенном творчестве позволяет сделать вывод о том, что они занимают одно из ведущих мест в системе средств репрезентации пространственных отношений, задействованы в обозначении как горизонтального, так и вертикального членения жизненного пространства калмыков, обогащая тем самым знания об окружающем мире. ГД детализируют способ перемещения в пространстве и передают дополнительные значения, связанные с указанием начала движения, пути и иногда цели движения, каковыми в большинстве случаев являются либо географические объекты, либо материальные объекты, фиксирующие границу, например, дерево, река, дом и т.д.

Глаголы звучания в текстах калмыцких народных песен образуют довольно обширный пласт лексики, что позволяет выделить их как отдельную ЛСГ. Слова этой группы обладают двойственной природой.

Поскольку глаголы звучания тесно связаны с миром предметов, производящих звуки, они характеризуются яркой денотативно ориентированной семантикой. Глаголы звучания в текстах калмыцких народных песен в основном носят звукоподражательный характер и делятся на следующие группы: 1) глаголы, обозначающие звуки, издаваемые живыми существами;

2) глаголы, обозначающие звуки, издаваемые человеком;

3) глаголы, обозначающие звуки, издаваемые неживыми предметами. К первой группе можно отнести глаголы, характеризующие крики птиц: додх ‘петь, кричать (о птицах);

ворковать (о голубях);

гоготать (о гусях)’: алун нег додхла, хавр ирдг ‘Когда один раз крикнет гусь, то приходит весна’ и иргх ‘щебетать, чирикать’.

Глаголы речемыслительной деятельности делятся на глаголы говорения и мышления. Методом сплошной выборки из оригинальных образцов творчества калмыков были выбраны следующие глаголы речи: келх ‘говорить’, кндх ‘разговаривать’, гих ‘говорить (для передачи прямой речи)’, ‘спрашивать, отвечать (в диалоге)’, ам алдх ‘проронить слово’, магтх ‘хвалить, славить’, буульх ‘восхвалять’, кевшх ‘говорить складно’, бурх ‘болтать, пустословить, бормотать’, звчлх ‘обсуждать, советоваться’, хр гх ‘отвечать’, хрцх ‘возражать’.

Наиболее часто из глаголов мышления в текстах песен встречается глагол санх в форме страдательного залога сангдх ‘вспоминаться’: л-махн торун / рн, асхнднь додна, / врлд сксн ээ мини / рн, асхнднь сангдна ‘Сизо-белый журавль / Призывно курлычет по утрам и вечерам, / Грудью вскормившая матушка моя / именно в эту пору (досл. по утрам и вечерам) вспоминается’.

Среди глаголов состояния наиболее частотными являются глаголы генх ‘страдать, мучиться’, зовх ‘горевать, сожалеть’, уйдх ‘грустить, тосковать’, гейрх ‘унывать, быть подавленным горем, тосковать’;

лх ‘обижаться’, уульх ‘плакать’, асхрулх ‘проливать слёзы’, ууляд-унх ‘плакать, всхлипывая’. В качестве примера «глаголов, характеризующих состояние радости» можно привести глаголы байрлх ‘радоваться’, ирх ‘быть счастливым, блаженствовать, наслаждаться’, дурлх ‘1. любить;

влюбляться;

2.

желать;

хотеть’.

Анализ эмотивных глаголов показывает значимость для песенного текста глагольных средств выражения эмоций, прежде всего «базовых»

(грусть, гнев, радость, любовь и страх), и позволяет сделать вывод о том, что слова, формирующие семантическое поле эмоций, в частности глаголы эмоционального состояния, обладают сложным, комплексным значением, требующим особых знаний не только о языковых законах, но и о природе денотата.

Таким образом, в калмыцкой народно-песенной лексике четко разграничиваются ядро и периферия. Ядро — это совокупность ключевых слов песенного жанра, периферия — все остальное.

В Заключении обсуждаются результаты проведенного исследования, намечаются перспективы дальнейшего изучения обсуждаемых в диссертации проблем.

Проведенное исследование, подтвердившее возможность системной таксономизации и классификации песенной лексики на материале ЛСГ по выделенным нами когнитивно-семантическим параметрам, открывает перспективы дальнейшего фронтального изучения лексической системы языка калмыцкой народной песни в аспекте функционально ориентированного моделирования не только песенного лексикона, но и других жанров калмыцкого фольклора.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах:

1. Горный ландшафт в калмыцкой народной песне сквозь призму языка.

Мир науки, культуры, образования. г. Барнаул. – 2009. – № 7. – С. 68-69.

2.Стилистическая роль эпитета в калмыцкой народной песне сквозь призму адъективной лексики (на материале номинаций масти коня). Научная мысль Кавказа. Ростов-на –Дону. Изд-во Северо-Кавказского НЦ ВШ.

Спецвыпуск. 2010. – №4. Ч.2. – С. 34-37.

3. Песенный текст как объект лингвистического исследования сквозь призму языковой картины мира: состояние и перспективы изучения (на материале лексики калмыцкой народной песенной поэзии). Научная мысль Кавказа. Ростов-на –Дону. Изд-во Северо-Кавказского НЦ ВШ. Спецвыпуск.

2010. – №4. Ч.2.– С. 27-31.

*** 4. Человек и время как ключевые слова в публицистике Д.Н.Кугультинова (лексико-стилистические особенности). // Материалы Международной научной конференция «Феномен личности Давида Кугультинова – поэта, философа и гражданина. Элиста. – 2007 г. – С. 132-134.

5. Текст и проблема картины мира в контексте перевода (на примере народной песенной поэзии калмыков). Урал-Алтай: через века в будущее. // Материалы III Всероссийской тюркологической конференции, посвященной 110-летию со дня рождения Н.К.Дмитриева. Уфа. 2008 г. – С. 175-179.

6. Семантика глаголов движения в калмыцкой народной песне // Материалы Кичиковских чтений Элиста, 2012. – С. 131-133.

7. Фитонимы в калмыцкой народной песне // Проблемы функционирования и развития языков в полилингвальном пространстве Материалы международной практической конференции. Элиста. 2009. – С.

165-167.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.