авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Лексическая мотивированность в говорах русского севера

На правах рукописи

Топорова Елена Николаевна

ЛЕКСИЧЕСКАЯ МОТИВИРОВАННОСТЬ В

ГОВОРАХ РУССКОГО СЕВЕРА

Специальность 10.02.01 -русский язык.

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

.

Екатеринбург

2001 '

Рабата выполнена на кафедре русского языка и общего языкознания Уральского государственного университета им. А.М. Горького.

Научный руководитель доктор филологических наук, профессор РутМЭ.

Официальные оппоненты доктор филологических наук, профессор Гридина Т.А.

кандидат филологических наук, доцент ЛабунецШЗ.

Ведущая организация Пермский государственный университет часов на заседании

Защита состоится «21» марта 2001 г. в диссертационного совета Д212.286.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук в Уральском государственном университете им. А.М. Горького (620083, г. Екатеринбург, К-83, пр. Ленина, 51, комн. 248).

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Уральского государственного университета.

Автореферат разослан «/» 2001 г.

Ученый секретарь диссертационного совета доктор филологических наук М.А. Литовская доцент

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемое исследование посвящено анализу явления лексической мотивации на материале диалектной лексики говоров Русского Севера.

Сущность мотивационных отношений в русском языке (и проявление этих отноше ний в структуре языка) по праву признается одной из актуальнейших проблем совре менной лексикологии и словообразования. В лингвистической литературе появляется большое количество работ, прямо или косвенно затрагивающих процесс изучения явле ния мотивации слов в различных аспектах (как теоретического, так и прикладного пла на);

мотивация предстает в них как сложное многоплановое явление, имеющее опреде ленные особенности реализации на различных уровнях и в различных планах языковой системы. Проблемы возникновения и проявления мотивации, связанные с ней лексиче ские процессы, факторы, функции и цели мотивировки (как в отдельных словах, так и в лексике в целом) рассматриваются в этих работах в самых разных ключах: ономасиоло гическом [Г.А. Гридина, И.С. Торопцев], лексикологическом [О.И. Блинова, В.Г. Гак, К.А. Левковская и др.], словообразовательном [Н.Д. Голев, Е.Г. Итэсь, И.С. Улуханов, М-Н-Янценецкая и др.], синтаксическом [В.А. Мишланов, ТА Демешкина].

Актуальность исследования определяется тем, что оно посвящено изучению про блем мотивированности диалектного слова, осознаваемой носителем говора и экспли цируемой в показаниях его языкового сознания.

В последнее время большое внимание в рамках мотивологии уделяется изучению проблемам речевого поведения языковой личности, языкового сознания (в основе кото рых лежат метаязыковые рефлексии носителей языка) [О.И. Блинова, В.Д. Лютикова, А.Н. Ростова, Л.В. Сахарный, И.В. Тубалова, Е.А. Юрина]. Дополнительное развитие в рамках антропоцентричной лингвистики получает так называемый социо-возрастной аспект исследований [К.В. Гарганеева (Сотникова), Н.В. Соловьева, А.М. Шахнарович, Н.М. Юрьева]. Направление антропоцентричной лингвистики является первичным источником выявления мотивации слов;

кроме того, оно приобретает особую актуаль ность и значимость в связи с тезисом о смене научной парадигмы в языкознании. Пока зания языкового сознания становятся общепризнанным по своей значимости источни ком для уточнения и более детальной разработки определенных аспектов лексикологии.

А поскольку мотивированность слова базируется прежде всего именно на осознании, осмыслении носителем того или иного языка связи звучания и значения лексической единицы, на ассоциативных отношениях, связывающих эту лексическую единицу с другими, то значение показания языкового сознания для выявления мотивированности слов можно признать бесспорным и очевидным.

Дополнительную актуальность работе придает тот факт, что материалом исследова ния избрана диалектная лексика Говоры можно назвать своеобразной «кладовой», ко торая предоставляет богатые запасы лексического материала для изучения явления мотивации. Этому способствует тот факт, что процент мотивированных лексических единиц в словарном составе диалектов русского языка в значительной мере преобладает над процентом немотивированных, о чем свидетельствуют подсчеты, проведенные О.И.

Блиновой и Е.И. Жериной. Основополагающую роль, повышающую значимость функ ционирования в говоре мотивированной лексики, играет тот фактор, что естественная форма бытования диалекта не имеет письменной фиксации. Исследователи не раз ука зывали, что из-за устной формы бытования диалектного языка возникает необходи мость фиксации всего лексикона в сознании носителей диалекта, а слова мотивирован ные усваиваются и запоминаются легче, нежели немотивированные, человеческая па мять сохраняет их дольше и лучше.

Научная новизна работы. Впервые комплексному мотивологическому анализу подвергнута диалектная лексика Русского Севера.

Специфика проявления мотивации в диалекте детально и широко изучается том скими мотивологами под руководством ОИ Блиновой на материале русских старожиль ческих говоров Среднего Приобья. Однако обширность находящегося в нашем распо ряжении материала дает возможность дальнейшего изучения означенной проблемы и оставляет место для новых наблюдений и последующих выводов. Диалектная лексика Европгйжого Севера России для исследователей русского языка является уникальной лин гвистической лабораторией, в которой ставятся и решаются различные проблемы исто рии русского языка, исторической лексикологии, диалектологии, ареальной лингвисти ки, контактологии, общего языкознания. Этому способствуют архаичность и богатство лексических фактов, их разнообразие, а также этническая специфика региона. Уникаль ность говоров Русского Севера заключается не только в малой степени их изученности, но и в том, что они относятся к так называемой «материнской» группе говоров.



Объект исследования - явление лексической мотивации слов в его лексикологиче ском аспекте.

Материал исследования составляют лексические единицы говоров Русского Севе ра, обладающие лексической мотивированностыо, а также текстовые фрагменты, отра жающие языковые рефлексии носителей говоров. Всего в крут исследования включено около 2000 мотивационных контекстов. Записи иллюстративного лексического мате риала передаются в упрощенной транскрипции, отображающей особенности живой устной речи информашов-диалектоносителей.

Источником материала диссертационного сочинения послужила картотека «Сло варя говоров Русского Севера» (далее - КСГРС), составляемого коллективом кафедры русского языка и общего языкознания Уральского университета им. А.М. Горького.

Картотека содержит полевые записи топонимической экспедиции Уральского универ ситета, проводившей комплексный фронтальный сбор лексики и топонимии по всей территории Русского Севера в период 60-90 гг.

Помимо материалов картотеки в качестве вспомогательных источников для полу чения необходимой дополнительной информации о происхождении или семантике исследуемых диалектных лексических единиц используются данные этимологического словаря русского языка М. Фасмера, а также таких словарей, как «Словарь русского языка» в 4-х томах, «Словарь русских народных говоров», «Толковый словарь живого великорусского языка» В.И. Даля Цель исследования - определить роль и специфику явления лексической мотива ции слов и связанных с ним процессов в речи носителей говоров Русского Севера Поставленная цель требует решения таких задач, как исследование особенностей проявления лексической мотивации в речи диалектоносителей указанного региона в номинативном, динамическом и функциональном аспектах.

Методы исследования. В качестве основного метода исследования использован ме тод научного описания, в рамках которого были применены следующие приемы: прием сплошной выборки (при сборе материала), приемы наблюдения и сравнения (при опи сании материала). Указанные методы и приемы находятся в соответствии с выделенны ми О.И. Блиновой принципами мотивологического исследования: принципами лекси центризма, текстоцентризма, антропоцентризма, системности и синхронности.

Теоретическая значимость работы. Расширение диапазона рассматриваемого в мо тивологическом аспекте диалектного материала позволяет уточнить и подтвердить основные положения теории мотивации.

Практическая значимость работы. Результаты проведенного исследования могут быть использованы при чтении спецкурсов и спецсеминаров, посвященных изучению проблем мотивации и проведению исследований в области русской диалектологии.

Кроме того, проведенные наблюдения над лексическим материалом могут быть полез ны при создании словарей, в частности диалектных и мотивационных.

Апробация работы. Материалы и основные выводы работы были представлены в докладах на научных конференциях, посвященных итогам научного года, проводимых кафедрой русского языка и общего языкознания Уральского университета, а также на региональных научных конференциях (Екатеринбург, 1996,1997) и на Втором всерос сийском совещании по проблемам диалектной этимологии (Екатеринбург. 1996).

Структура работы. Диссертационное сочинение состоит из введения, четырех глав, заключения и приложений, включающих список использованной литературы и список условных сокращений. Общий объем диссертации 192 с., из них основной текст -160 с.

ОСНОВНОЕ СОдаРЖАНИЕ РАБОТЫ Во Введении определяется объект исследования, даются обоснования актуальности темы и ее научной новизны, указываются цели и задачи исследования, источники ана лизируемого материала, теоретическая значимость и возможности практического при менения результатов работы. Указаны методы и приемы работы, а также ее структура Первая глава работы - «Мотивация слов как языковое явление»—посвящена теоре тическим вопросам разработки теории мотивации и изучению проблем мстивологии и состоит из пяти разделов.

Раздел 1 содержит краткий обзор аспектов и направлений, касающихся проблемы мотивации. Круг дискутируемых проблем, связанных с самой сущностью явления мо тивированности слова, со спецификой форм существования этого феномена, чрезвы чайно широк. К их числу 'едва ли не в первую очередь относится «краеугольная» про блема: обязательна ли "мотивированность для успешного функционирования слова в языке, или же она, по образному выражению Н.Д. Голева, подобна лесам, «нужным лишь для строительства дома, но далее для него лишними», и исчерпывает себя актом создания слова, в дальнейшем только мешая при его употреблении и потому быстро забываясь. Предметом пристального рассмотрения и пристрастного обсуждения стано вятся самые разные вопросы;

такие, к примеру, как вопрос о направлении мотивации (Т.А. Демешкина], о типах мотивационных классов слов [Л.А. Араева], о типологии мотивировочных признаков [В.А. Губанова, О.П. Сологуб], о различиях между мотива цией «искусственной» и « естественной» [З.И. Комарова] и т. д.

В качестве своеобразного показателя сложности и противоречивости явления моти вации выступает отмечаемое исследователями множество пересекающихся по своему содержанию и употреблению терминов, используемых при описании этого явления, и вызывающих дополнительные дискуссии.

В разделе 2 рассматриваются основные типы мотивированности и мотивации. В со ответствии с предметом той науки, в рамках которой происходит изучение явления мотивации, эти типы различны. К примеру, при изучении мотивации в лексикологиче ском аспекте традиционно различаются следующие типы мотивированности слов, зави сящие от способа, степени и вида мотивировки: абсолютная и относительная (или «внешняя» и «внутренняя»), полная и частичная, лексическая и структурная [ОИ Блино ва, ВГ. Гак]. Мотивация, в свою очередь, при лексикологическом подходе подразделяется на лексическую и структурную, однонаправленную и разнонаправленную, текстовую и метатекстовую, мономотивацию и полимотивацию [ОИ Блинова], В зависимости от степени мотивированности все слова делятся на три категории: мотивированные, полу мотивированные и немотивироваиньЕ[ОИ Блинова]. При этом исследователями высказы ваются самые разные суждения по поводу вопроса, какие именно лексические единицы языка следует считать мотивированными [Ср. точки зрения РА Будагова, В.Г. Гака, Л.Г.

Зубковой, К. А. Левковской, В. А. Мишланова, А.Н. Тихонова, И.С. Торопцева и др.].

Раздел 3 посвящен одному из основополагающих научных понятий в теории моти вации - понятию внутренней формы слова.

Излагаются различные трактовки внутренней формы слова, диктуемые философ ским, общим, универсальным пониманием предмета и направляющие внимание иссле дователей на изучение этого явления в разных, иногда в прямо противоположных ас пектах. Рассматриваются компоненты внутренней формы слова - мотивщионное значение и мотивационная форма, вычленяемые вследствие подхода к явлению как к способу морфо-семантической организации лексического значения слова [ОИ Блинова].

Проводится сравнительный анализ мотивационного и прочих значений слова - лекси ческого, словообразовательного, грамматического.

Раздел 4 посвящен рассмотрению связанных с явлением мотивации лексических процессов, отражающих диалектическую взаимосвязанность имеющихся тенденций к мотивированности и немотивированности.

В качестве «выразителей» тенденции к мотивированности языкового знака высту пают такие лексические процессы, как процесс ремотивации, процесс неомотивации, процесс номинации (если он базируется на исконных средствах языка);

тенденция к немотивированности (произвольности) языкового знака проявляет себя в процессе де мотивации, процессе лексикализации внутренней формы слова, псевдолексикализации, а также в процессе идиоматизации. Анализируются основные причины и условия, вы зывающие протекание того или иного лексического процесса.

В разделе 5 отмечены достижения в области исследования явления мотивации в рамках мотивологии. В частности, значительным вкладом в изучение мотивации стано вится создание мотивационных словарей. Отмечаются также задачи и вопросы, которые требуют дальнейшей систематизации и проблемного оформления.

Во второй главе—«Номинативный аспект лексической мотивации в говорах русского севера» - рассматриваются основные принципы, которыми руководствуется носитель говоров Русского Севера при создании лексических единиц, обладающих лексической мотивированностью (в данной главе нами рассматривается лишь предметная лексика).

Раздел 1 посвящен рассмотрению мотивационного признака как выразителя уни версальных принципов номинации. Анализ материалов КСГРС позволяет выявить зна чительный массив диалектных единиц, обладающих лексической мотивированностью.

Наибольшее количество единиц, обладающих лексической мотивированностью, зафик сировано среди существительных и глаголов, меньшее количество приходится на при лагательные, единичны случаи фиксации наречий. Основная часть мотивированной лексики отражает разные стороны повседневной созидательной жизни диалектоносите ля, конкретные действия, деятелей и продукты деятельности.





Известно, что лексическая мотивированность реализует в слове мотивационный признак (МП) обозначаемого, который находит свое выражение в лексическом мотива торе номинативной единицы и является реальным признаком номинируемого предмета, т.е. тем признаком, выявление которого служит начальным шагом появления того или иного наименования.

Одна из закономерностей номинации заключается в ориентации носителей языка на наиболее универсальные принципы обозначения внеязыковых объектов (под термином «принцип номинации» вслед за О.И. Блиновой понимаем «исходное положение, прави ло, которое формируется на основе обобщения мотивировочных признаков говорящим коллективом и одновременно служит отправной базой для новых наименований»). Та кими универсальными принципами являются, прежде всего, номинация по функции (назначению предмета в практической деятельности человека), а также ориентация говорящих на те признаки, которые отражают качественную специфику и внешние приметы обозначаемого. Номинация по функции предполагает активное отношение номинатора к объекту;

объект рассматривается через призму освоенности человеком, поскольку он функционирует либо при прямом, либо при опосредованном участии человека, выступая, таким образом, в роли «вещи для человека». Для процесса вычлене ния признака объекта характерна позиция наблюдателя, когда объект рассматривается вне зависимости от деятельности номинатора, т. е. при номинации по признаку объект представляется, так сказать, «вещью для себя».

Очевидным фактом является то, что для разных тематических групп лексики прева лирующим оказывается какой-то определенный принцип номинации. Материалы КСГРС свидетельствуют, что для артефакгов, всегда прямо или опосредованно связан ных с функцией, действием - они созданы для действия и в процессе того или иного действия - характерен принцип номинации по функции. Значительная часть названий орудий и приспособлений труда мотивированы признаком «функция, осуществляемая при использовании реалии»: биток 'инструмент для битья шерсти', ЛМ — бить;

веша 'приспособление, с помощью которого накручивают нитки в ткацком станке', ЛМ вить;

ворочалки 'деревянные грабли', ЛМ - ворочать. Названия предметов посуды и вообще емкостей, используемых в хозяйственных нуждах, также достаточно часто бы вают мотивированы по их функциональному назначению: жаренка 'сковорода, посуда для жарки', ЛМ - жарить;

завартиа 'ведро, в котором заваривали корм скоту', ЛМ заваривать и т. д.

Для конкретных реалий природы характерным оказывается принцип номинации по признаку, так как для человека наиболее актуальным является умение их находить, уз навать, вычленять из ряда подобных. Так, при номинации съедобных грибов в говорах Русского Севера чрезвычайно распространена мотивация по цвету: опушка, беленйк.

бур'янка, жёлтйк, красйк (крас'як), краснуха, серуха (серушка, сер'ыш, сёрыш, сер'янка, сераха), черн'як. Хотя цветовая характеристика не яачяется функционально значимой для грибов (которые, к тому же, сразу после сбора утрачивают ее, так как чистятся, из мельчаются, сушатся и т. д.), признак цвета оказывается первостепенным при поиске реалии и потому становится мотивационным. Та же мотивация по цвету характерна для наименований различных видов почвы, для наименования цветов, для наименования некоторых животных (птиц, рыб). Кроме того, для номинатора важны не только те при знаки, которые можно воспринимать посредством зрения, но и те, которые восприни маются иными органами чувств, т. е. возникает мотивировка по вкусу, по звуку, по за паху, по тактильному ощущению.

В разделе проводятся наблюдения над степенью существенно сти/несущественности избираемых диалектоносителем мотивационных признаков.

В исследовательской литературе мотивационный признак получает самые разные оценки. Квалификация степени важности этого признака имеет следующие этапы: он воспринимается то как «самый важный», «самый существенный», «достаточно харак терный», «наиболее броский» [Т.С.Коготкова], то как занимающий периферийное ме сто, являющийся «случайным результатом наименования» [Н.Н. Амосова, Н.Д. Голев, В А. Губанова, Н.Г. Нестерова, К. А. Сафарова].

Тезис о несущественности, случайности признака внутренней формы слова служит основной опорой при объяснении наличия в языке разных наименований одной и той же реалии. Для лексики говоров Русского Севера характерно одновременное сосущест вование вариантов наименования одной реалии, мотивированных различными ее при знаками : 'вязаныеварежки': вяз'янки (вез'янки), ЛМ-вязать, МП-«вязаный»: «Вечор везянки везала»;

гол'янки, ЛМ — голый, МП — «надеваемый на голую руку»: «Их на голу руку надевали, потому и голянки»: надергашки, ЛМ - надергивать, МП — «бысгро надергиваемый»: «Их только на руку надёрнеш быстро - вот надергашки»: 'оладьи' поворотыши, ЛМ - поворачивать, МП - «поворачиваемый при приготовлении»:

«Поворотьшш побольше, поворачивали их со стороны на сторону»;

преснец 'ы, ЛМ пресный, МП—«сделанный из пресного теста»: «Преснецы из пресного теста делали».

Материал показывает, что в ряде случаев мотивационный признак действительно оказывается малосущественным, т.е. он весьма условно и смутно характеризует реалию.

Таковыми, к примеру, представляются МП «поворачиваемый при приготовлении» для возникновения наименования оладий поворотыши (в переворачивании в процессе при готовления нуждается значительное количество кушаний), МП «&cipa надергивае мый» для наименования варежек надергашки (надернуть можно любую одежду) и т. п.

Причиной возникновения нескольких наименований одной реалии во многих слу чаях является степень «близости знакомства» номинатора с номинируемым объектом, наличие разных этапах познания данной реалии. Так, имея лишь «зрительной контакт» с осокой, номинатор ограничивается вычленением мотивационного признака, отобра жающего заостренную форму листовой пластины травы и послужившего для создания лексемы воструха и ее лексико-морфологических вариантов: «Воструха - одне востры листочки, никаких дудочек нет». При возникновении более тесного контакта с травой, им вычленяется и другой признак - способность травы наносить порезы, мотивирую щий лексему резун (варианты —резуга, резунец, резуннна, резунка, резунья): «Осока есь кругла, а есь широкая, руки режет, эта осока - везун»;

«Резуга - длинна трава, широкая, рвать - дак руки можно обрезать»;

«Резунец такой длинный, а жесткий, резунец руки режет»;

«... высокая трава, резунина ешшо зовут, возьми - так палец порежешь»: «Трава такая резунья растет, она колючая, порежет руку».

В разделе 3 прослеживаются особенности проявления классифицирующей роли мо тивированности. Исследователями отмечается, что в диалектном слове в большей мере, нежели в литературном языке, представлена конкретность семантики, существует более четкое предметное сопоставление [Г'.Я. Симина]. Отличительной особенностью говоров является то, что в различных идеографических группах часто возникают так называе мые «дробные слова-наименования» [Т.С. Коготкова], обозначающие одну и ту же реа лию, но не являющиеся синонимами, так как реалии при имеющейся родо-видовой общности дифференцируются между собой по форме, материалу, способу их изготов ления, по функциональному назначению и т.п. В говорах Русского Севера такие «дробные слова-наименования» чрезвычайно распространены. Они фиксируются в таких темати ческих группах, как «предметы бытового обихода», «предметы труда и промысла», «средства передвижения», «животные (домашние и промысловые)», «одежда», «пища»

и т. а Иными словами, они наиболее распространены в тех тематических группах, в которых в силу специфики уклада жизни диалектоносителя предполагается развитие сложной и тонкой иерархии понятий, а мотивированность возникающего диалектного термина предохраняет речь от перегруженности описательными элементами. К приме ру, различия в выборе тканей и покроя приводят к возникновению в говорах Архангель ской и Вологодской областей таких названий сарафана, как атласник, бумажник, гарусник, кашемирних, тканник, широкол'ямочник. В данном случае мотивированное название функционирует как «максимально редуцированное описание» |НД Голев].

Для проведения анализа принципов номинации «дробных слов-наименований» на ми отобрано несколько тематических групп, охватывающих лексику с конкретным предметным значением - «транспорт (сани, телеги)», «лодки», «рыболовные сети» (раз личного рода ловушки для ловли рыбы не рассматриваются), «корзины», «полотенца».

Указанные тематические группы избраны по двум основным причинам: во-первых, они охватывают чрезвычайно важные стороны жизни диалектоносителя, связанные с хозяй ственно-промысловой деятельностью и повседневным бытом;

во-вторых, данные тема тические группы предоставляют богатый лексический материал.

Анализ показал, что принципы номинации по функции и по признаку либо нахо дятся в равновесии (тематические группы «транспорт (сани, телеги)», «корзины»), либо превалирующим оказывается принцип номинации по функции («рыболовные сети», «полотенца»). Лишь в тематической группе «лодки» в значительной мере преобладает принцип номинации по признаку, хотя и лодки, и транспортные средства в виде саней и телег представляют собой средства передвижения, и было бы логично предполагать, что в обеих группах превалирующей должна оказаться мотивировка по функции, свя занная с передвижением где-либо, куда-либо, перевозкой чего-либо. Вопреки ожиданиям, лодка, являющаяся незаменимым предметом в хозяйстве крестьянина Русского Севера, неожиданно оказывается как бы «вещью для себя». Впрочем, в таких «признаковых»

наименованиях как долбл'янка (долб'ёнка, долб'яшка), стружок, шитуха (шитдвка), набдйница четко прослеживается динамика присутствия влияния человека, ведь именно им в данном случае создается признак реалии (им лодка выдалбливаетя, остругивается, сшивается, обивается железом и пр.). При этом мотивационные признаки, послужившие толчком к созданию наименований, составляющих рассмотренные тематические груп пы, отображают как сущностные свойства и качества реалии, так и второстепенные. К примеру, при таких наименованиях корзин как двуручка и скрипуха, МП «обладающий двумя ручками» представляется важным для закрепления особенностей формы объекта (а наличие особенностей формы, устройства реалии, как известно, тесным образом свя зано с особенностями ее использования, применения), тогда как МП «издающий скрип (при эксплуатации)» не содержит принципиально значимой информации об объекте.

В третьей главе - «Динамический аспект лексической мотивации вговорахрусско го севера» - представлены результаты исследования лексики говоров Русского Севера в динамическом аспекте. Рассматриваются процессы модификации внутренней формы слова, лексической ремотивации, деактуализации мотивированности, а также взаимо связь лексических процессов, обусловленных мотивированностью.

Раздел 1 посвящен отображению в говорах Русского Севера процесса варьирования внутренней формы слова.

Варьирование внутренней формы слова непосредственно связано с его лексической или структурной полимотивированносгью, когда видоизменяется либо мотивационное значение, либо мотивационная форма слова, либо происходит одновременное видоиз менение того и другого. При этом по установленной О.И. Блиновой классификации, в результате полимотивации слова однокорневыми лексическими единицами, ведущей к различиям либо в мотивационной форме, либо в мотивационном значении, возникает вариантная внутренняя форма, тогда как результатом полимотивации разнокорневы ми лексическими единицами, сопровождающейся изменениями и мотивационной фор мы, и мотивационного значения, становится вариапшкная внутренняя форма Анализ материалов КСГРС свидетельствует, что варьирование внутренней формы слова - регулярный фактор, проявляющийся при актуализации диалектоносителями лексической мотивированности слов. Наблюдения речевых рефлексий носителей гово ров Русского Севера позволяют подтвердить выводы, сделанные ранее томскими моти вологами на основе изучения данных Мотивационного диалектного словаря и его кар тотеки: варьирование внутренней формы слова происходит в основном за счет полимо тивации однокорневыми лексическими единицами. В качестве мотиваторов, приводя щих к модификации внутренней формы слова, могут выступать однокорневые лексиче ские единицы, принадлежащие как одной, так и разным лексико-грамматическим груп пам. Ср.: глотушка 'черемуха': «Черёмуху глотушкой раньше звали, её не жуют, а гло тают», ЛМ - глотать, МФ-ГЛОТ/УШКА, МЗ-^го. что глотают';

«Свяжет весь рот, не проглотиш глотушку эту», ЛМ - проглотить, МФ - ГЛОТ/УШКА, МЗ - 'то, что не проглотишь';

кал'юха 'несъедобная колючая рыбка': «Колюха-то шибко колется, пото му так и зовут», ЛМ - колоться, МФ-КШМОХА, МЗ - 'рыбка, которая колется';

«Ко люхи - потому што колючие», ЛМ-кол'ючий, МФ -КОЛКХХА, МЗ - 'колючая рыбка'.

Возникновению вариантных внутренних форм слова способствует ориентация ix ворящих на разные принципы номинации, которые могли послужить базой при созда нии того или иного наименования. Так, наименование гриба сухарь 'разновидность груздя' актуализирует в сознании говорящих представление о принципах номинации как по признаку, так и по свойству (месту произрастания): «Сухарь весь белой и весь как бы сухой из себя», ЛМ - сухой, МФ - СУХ/АРЬ, МФ - 'сухой гриб';

«Белый груздь на сухом месте растёт, сухарь называется», ЛМ - сухой, МФ - СУХ/АРЬ, МФ - 'гриб, растегущий в сухом месте!.

В силу возникновения различных ассоциаций при воспроизведении слова диалек тоносителями может выделяться и акцентироваться совсем не тот признак, который послужил мотивировочным при его создании, отчего внутренняя форма подвергается изменениям. Нередко слово при этом получает мотивировку разнокорневыми лексиче скими единицами. Например, название гриба гор'янка соотносится то со словом горь кий, когда в качестве мотивировочного признака выступает вкус гриба ( «Горянки грибы горькие». МФ - ГОР/ЯНКА, МЗ - 'горький гриб'), то со словом гореть, мотиви ровочный признак при этом—яркий цвет шляпки гриба («Горит потому што, шапка у её красна, так вот горянкой и зовется», МФ-ГОР/ЯНКА, МЗ- 'гриб, который «горит»').

Если при соотнесении слова с однокорневыми лексическими единицами чаще всего изменению подвергается лишь его мотивационное значение, так как реализация отно шений лексической мотивации предполагает сосредоточение внимания говорящего именно на мотивационном значении лексической единицы, то в случае, когда в качестве предполагаемых мотиваторов выступают разнокорневые единицы, нередко происходит одновременная модификация и мотивационного значения и мотивационной формы, т.е.

внутренняя форма слова становится вариативной. Ср.: обвёршье 'верхний слой сена в снопе': «Вверху обвёршье называлось», ЛМ - вверху, МФ - ОБ/ВЕР/ШЬЕ, МЗ - 'сено, которое вверху';

«Обвёршье - сверху сено плохое, гнилое, стог им завершаеш». ЛМ завершать, МФ - ОБ/ВЕРШ/ЬЕ, МЗ - 'сено, которым завершают сгог';

«Сено заветреет - вот и обвёршье», ЛМ - заветреть 'обветриться', МФ - ОБ/ВЕ/РШЬЕ, МЗ 'сено, которое заветрело'.

В ряде случаев, стремясь, очевидно, к наиболее точному и полному осмыслению внутренней формы слова, диалектоноситель производит актуализацию слова сразу с двумя возможными мотиваторами, причем «неспровоцированность» таких актуализа ций подтверждается фиксацией в текстах, отражающих живое, естественное течение речи. Один из нескольких одновременно осознаваемых мотиваторов может оцениваться лишь как предположительный или же как вовсе неподходящий: «Ледуница на борах растёт, красная, блестяшшая, янтарная, как лёд блестит;

а, может, от слова ледина»:

«Лишаинка останется где неокошена, небольшой участок земли;

не от "лешак", а "лишний"...».

Раздел 2 посвящен наблюдению над особенностями протекания процесса лексиче ской ремотивации в говорах Русского Севера КСРГС предоставляет значительное количество материалов, отображающих явле ние лексической ремотивации, как сопровождающееся изменением звуковой оболочки слова, так и проходящим без этого изменения. Лексический материал свидетельствует, что в сферу действия ремотивационных процессов вовлекаются в первую очередь кон кретные существительные.

Анализ лексики, подвергшейся ремотивации без изменения звуковой оболочки сло ва, показывает, что в основном она является заимствованной (чаще субстратной), либо она обладает исконно русскими, но ставшими архаичными основами. В любом случае, на уровне синхронии данная лексика чаще всего не имеет в языковой среде говора жи вых мотивационных связей, однако этот факт, если можно так выразиться, проходит мимо языкового сознания диалектоносителя, нацеленного на актуализацию мотиваци онных отношений. Диалектоноситель, как правило, не осознает языковой и хронологи ческой «чужеродности» данного пласта лексики вследствие того, что он, при возникно вении необходимости установления мотивационных связей, легко может вычленить из своего активного лексикона слова, созвучные привлекшей внимание лексической еди нице, и такая созвучность воспринимается им как достаточная причина для сближения далеко не родственных лексем. Ориентация на фонетическое звучание при выборе лек сической единицы, способной выступить в роли предполагаемого мотиватора, дает повод для случайностных семантических ассоциаций и обобщений. Например, наиме нование низкого сырого места, заболоченного участка или болота утина соотносится говорящим со словом утка: «Утина - сырое место, утки раньше, говорят, здесь жили»;

«Между веретьями болотистые места, утинами называются, когда-то утки плавали там, а сечас всё заросло, вот потому и утина». Ср.: ути 'топкое место' олонецк., из фин. ukJd, род. п. ukin 'лужа, бочажина' [Фасмер 4,174].

В ряде случаев, когда говорящему не удается отыскать «рациональную» связь меж ду лексическими единицами, толкование может осуществляться путем уподобления любому понятному созвучному слову. Нередко в подобной ситуации в качестве единст венно возможного формального мотиватора избирается звукоподражательное слово.

Имеющиеся материалы свидетельствуют о том, что под влиянием регулярных фонети ческих сближений ассоциативная связь между предполагаемыми мотиватами может становиться достаточно прочной, способной к неоднократной актуализации.

Основываясь на синхронно-ассоциативных связях созвучных слов, говорящий очень часто стремится отыскать такой формальный мотиватор, в котором было бы от ражено преставление о каком-то рациональном принципе номинации. К примеру, в говорах Русского Севера (как и в языке в целом) при наименовании животных с особой регулярностью проявляет себя принцип номинации по признаку, поэтому толчком для ремотивационных переосмыслений означенной категории лексических единиц нередко служит ориентация именно на данный принцип номинации. Так, согласно М. Фасмеру, слово копала, котала 'самка тетерева-глухаря, Tetrao urogallus', арханг., олонецк. про исходит из карельск. koppala 'глухарь', фин. koppelo - то же или саам, кильд. kuspel - то же [Фасмер 2, 371]. Для диалектоносителя же оказывается более актуально сближение названия самки тетерева копала с глаголом копать, который, по его мнению, отобража ет поведенческие особенности данной птицы: «А её звали копала, потому што в земле копается и для птенцов камешки выбирает».

Как показывает лексический материал, в соответствии с приписываемой говорящи ми слову внутренней формой происходит дополнительное осмысление его значения, в частности, преосмысление мотивационного значения слова При «переиначивании» звуковой формы слова для говорящего немаловажным фак тором становится опора на проявляющиеся в речи актуальные компоненты значений лексических единиц. Например, при преобразовании лексемы нодъя 'костер особой укладки, устраиваемый в лесу в холодные ночи охотниками' в ночь (вариант зафиксиро ван в лексике жителей как Архангельской, так и Вологодской области: Арх.: Вель;

Влг.:

Тот), говорящий опирается не только на созвучие мотиватора, но и на актуальный ком понент значения, заключающийся в том, что костер разводят в ночное время (ср.: нодья 'сторожевой огонь у охотников', арханг., нодь'я - то же;

из карельск. nuodtvo, фин.

nuotio 'костернастоящее' [Фасмер3,80].

В многочисленных лингвистических и философских исследованиях подчеркивает ся, что в лексике в процессе номинации происходит своего рода закрепление тех ре зультатов познавательной деятельности человека, которые он накапливает в развитии своих взаимоотношений с окружающим миром. Процесс «познания объекта», сопрово ждающийся поиском нового мотиватора, может стать еще одним фактором, стимули рующим формальное преобразование той или иной единицы, уже обладающей лекси ческой мотивированностью. Так, изначальным толчком для создания слова продольник (варианты - продалык, продолы), обозначающих рыболовную снасть в виде длинной палки или веревки, к которой привязано большое количество крючков, послужил при знак означенной реалии, а конкретнее - признак ее длины. Варианты продднник (ЛМ дно) и прудовник (ЛМ — пруд) возникли под воздействием ориентации на указание опо средованных признаков функционирования реалии: при использовании снасть ведут по дну водоема, и местом использования снасти может быть пруд.

Ремотивационное преобразование лексической единицы нередко актуализирует ме тафорические или экспрессивно-эмоционально-оценочные ассоциации. Так, переос мыслению названия скребка для вьщелки шкур яёейка (язёйко) в лизёйка способствова ло соотнесение его с глаголом лизать, отображающем метафорические'представления о действии данной реалии: «Лизёйка на палке длиной полметра, у её как два когтя, за палку держат и выскабливают шкуру-ту, он как бы лижет её». При этом исконным счи тается ненецкое jgS'sei, j8seikko 'скребок', всей 'скребок для выделывания шкур', которое этимологами возводится к прасамод. *voesajs 'скребок' [Кабиниыа, Матвеев, Теуш 1999, 253]. Ориентация на образное восприятие действительности нередко толка ет говорящего на поиск новых мотивационных связей даже в том случае, когда переос мысляемая лексема уже поддерживается мотивационными отношениями с другими единицами говора Обращает на себя внимание тот факт, что под влиянием процесса ремотивации в качестве мотиваторов избираются преимущественно лексические единицы общерусско го характера Лишь в некоторых случаях в роли предполагаемых мотиваторов избирает ся исконная для данного региона лексика Результаты наблюдений над фактами языковой рефлексии диалектоносителей, от ражающими явление лексической ремотивации, способны предоставить ценный иссле довательский материал. К примеру, они дают возможность проследить динамику разви тия языка говора, выявить состав активной и пассивной лексики в речи носителей гово ра Так, стремясь «прояснить» внутреннюю форму слов ледунта 'дикая красная сморо дина', ледунйца 'костяника', диалекгоносители устанавливают отношения лексической мотивации с лексическими единицами леденцовый, лёд, лишь в качестве предположения выдвигая истинный мотиватор ледйна, служащий обозначением сырого заболоченного места. Это позволяет выдвинуть предположение, что диалектное ледйна перестает быть частью активного лексикона носителей говора В разделе 3 исследуется специфика проявления деактуалшации мотивационных от ношений слов, связанная с процессами лексикализации и демотивации.

Поскольку мотивационная форма слова, подвергшегося воздействию процесса лек сикализации, не претерпевает никаких внешних изменений, бывает довольно непросто прийти к заключению, что внутренняя форма той или иной лексической единицы явля ется лексикализованной. Основным критерием, позволяющим определить нали чие/отсутствие лексикализации внутренней формы слова, представляется результат наблюдений над показаниями языкового сознания говорящих. Часто высказывания носителей языка отображают разную степень осознания актуальности связи между мотиватами, т. е. отображают разную степень проявления процесса лексикализации.

Среди причин лексикализации, имеющих лингвистический характер, наиболее рас пространенной являегся причина забвения или нивелирования мотиватора Материалы КСГРС предоставляют значительное количество фактов, свидетельствующих о том, что зачастую отношения лексической мотивации перестают актуализировать те слова, лек сическими мотиваторами которых являются собственно диалектные лексемы. Так, в КСГРС зафиксировано два значения наречия 'яро: 1. 'быстро';

2. 'много'. Однако в слове яроводье, обозначающем период наибольшего подъема воды в реке, на море, сегмент яро- оказывается лексикализованным, так как диалектоносители предпочитают соотносить слово с общерусскими много и быстро, а не с диалектным 'яро: «Яроводье быват, вода быстро бегает на полной и новой луны»;

«На яроводье вода прибывает мно го и быстро». Не менее распространена причина, связанная с утратой, забвением моти вационного признака Деакгуализация мотивационного признака, повлекшая за собой лексикализацию, произошла, к примеру, у слова прутовща 'дикая красная смородина', где ЛМ прут.

Важнейшей экстралингвистической предпосылкой к возникновению лексикализа ции служат видоизменение самой обозначаемой реалии, изменение способа ее эксплуа тации. Например, развитию лексикализации наименования кушанья саньник способст вует изменение способа его приготовления—без добавления сала Материалы КСГРС свидетельствуют, что довольно часто слова, подвергшиеся воз действию лексикализации внутренней формы, претерпевают фонетические изменения, которые окончательно «стирают» их мотивационные связи, т.е. приводят к демопшва ции. Так, широко известное в говорах Русского Севера слово путик, служащее для обо значения подорожника (растения) и некоторых съедобных грибов, судя по многочисле ным контекстам, не актуализирует мотивационные отношения с лексическим мотивато ром путь, в качестве слова-сателлита обычно выступает дублет дорога: «Эдак листоцки по дорогам, "путик" у нас говорят...»;

«Путики только по дорогам растут лесным...»:

«Путики серые по дорогам растут». Ослабление мотивационных связей способствует демотивации слова, которое под влиянием фонетических изменений обретает форму пудик: «У нас грибы всякие бывают: пудики бывают, красулъки».

В разделе 4 прослеживается взаимосвязь лексических процессов, отражаемая гово рами Русского Севера Отмечается, что во внутренней форме одного слова могут находить свое отображение разные лексические процессы, связанные с проявлением динамического аспекта мотивации.

В предыдущем разделе указывалось на встречающиеся в лексике Русского Севера слу чаи, связанные со сложностью разграничения процессов лексшализации внутренней формы слова и демотивации. Кроме того, лексический материал свидетельствует, что в среде диалектоносителей наблюдается тенденция к «оживлению» внутренней формы слова, потерявшей способность актуализировать отношения мотивации, т.е. лексикализован ное или демотивированное слово обретает новые мотивационные связи под воздействи ем процесса ремотивации. В некоторых случаях внутренняя форма одного слова пре терпевает параллельное воздействие сразу двух процессов, связанных с мотивированно стью лексической единицы и носящих разнонаправленный характер. К примеру, слою слопец в значении 'ловушка на плоду и мелкого зверя' (предположительно звукоподра жательного происхождения, сравнивают с англ, slap 'шлепок', нем. sMapp 'хлоп!', ср.

также хлопать [Фасмер 3, 675]) подвергается преобразованию звуковой оболочки как под действием ремотивационного осмысления - словц'ы (сближение с ловить, в соот ветствии с функцией приспособления), слепец (формальное сближение со слепой), так и вследствие демотивации - снобёц, снопёц, снопи'ы. Возникновение варианта шлопц'ы может быть обусловлено как сближением с глаголом шлёпать, так и влиянием процесса демотивации.

Процесс ремотивационного переосмысления лексической единицы очень чаао бывает связан с проявлением множественности лексической мотивации, приводящей к варьи рованию внуфеяней формы слова Возникновению модификации внутренней фермы могут также способствовать другие процессы, связанные с мотивированналыо слов. Так, воз никшая лексикализация сегмента вод- (от водить) в слове верховодка 'рыбка уклейка', приводит к образованию следующих вариантов внутренней формы данной лексемы: «Вер ховодка— рыбка маленькая, поверху водит, укурнется—вывернет», ЛМ - верх и водиться), МФ - ВЕРХо/ВОДОСА, МЗ - 'рыбка, которая поверху водит';

«Верховодка - она такая ют маленькая,... она только поверху ходит»;

«Верховодка - белая рыбка, поверху идёт»;

ЛМ-верх, МФ - ВЕРХо/ВОДКА, МЗ - 'рыбка, которая поверху ходит, идет'.

Следует отметить, что в ряде случаев процессу демотивации путем преобразования звуковой формы подвергается слово, внутренняя форма которого не ослаблена лексика лизацией. Так, слова пальник 'тетерев' и шолдкик 'сильный ветер юго-зал, направле ния', регулярно актуализирующие мотивационные отношения со своими лексическими мотиваторами (исконными и предполагаемыми), под воздействием фонетических пре образований демотивируются, обретая форму пульник и шолодник соответственно. За фиксированные показания языкового сознания не содержат указания на возможный лексический мотиватор: «Пульником косача зовут, он мясной»: «Пульник цорный тожо, што цухарь, поменьше». Одной из причин возникновения таких преобразований может служить отсутствие в говорах закрепленного графически постоянного зрительного об раза, способного корректировать, как это наблюдается в литературном языке, фонема тический состав слова Порой бывает довольно сложно решить, воздействию какого именно процесса, свя занного с мотивированностью лексической единицы, подверглось то или иное слово.

Неясно, произошло формальное преобразование слова пальник 'тетерев' в п'ылъник под ачиянием предполагаемой мотивации словом пыль (способной возникнуть в связи с особенностями поведения птицы - тетерев охотно купается в пыли), либо его звуковая форма видоизменилась в процессе лемотивации, аналогично варианту пальник — пульник;

говорящим не акцентируется МЗ 'птица, которая купается в пыли':

"Пыльник - тетерев это, до двух килограммов весит".

Рассмотренные примеры служат ярким подтверждением того, что слою, будучи однажды созданным, при воспроизведении в живой речи продолжает подвергаться постоянному воздействию разнообразных мотивационных процессов.

В четвертой главе - «Коммуникативная функция лексической мотивации говоров русского севера» - рассматриваются проявления коммуникативной функции лексиче ской мотивации в речи диалектоносителей.

Для говорящего, стремящегося к возможно большей функциональности своей речи, к большему ее пониманию собеседником, главной задачей является найти и задейство вать средства, способные активизировать, актуализировать у слушающего представле ние о предмете, событии или явлении через известные тому элементы (уже представ ленные в речевом материале и находящие в языке свою постоянную реализацию). Бла годаря ассоциативному характеру мыслительных процессов, оптимальным способом достижения стоящей задачи является обращение к средствам лексической мотивации, когда вновь образуемая единица формально и семантически поддерживается уже суще ствующей в языке лексемой. Как отмечает Н.Д. Голев, коммуникативная функция необ ходимо присутствует в каждом акте мотивации и отражается в его результатах, и имен но эта функция мотивации может по праву претендовать на роль функции-доминанты, проецируемой на все проявления мотивации.

При изучении коммуникативной функции мотивации исследователями были выде лены и описаны следующие случаи ее проявления: информативная функция, тек стоформирующая функция, функция дополнительной ситуативной информации, функция характеристики, функция объяснения, метаязыковая функция [См.: Блинова 1984, Гаргакева 1999, Наумов 1985, Яниеншкая 1979]. Анализ материала позволяет сделать вывод, что диалектоносители регулярно актуализируют в своей речи отношения лекси ческой мотивации слов, все указанные случаи реализации коммуникативной функции представлены в речи диалектоносителей территории Русского Севера. Рассмотренные варианты реализации коммуникативной функции можно условно разделить на два типа:

непреднамеренной актуализации мотивационных отношений лексических единиц и, так сказать, актуализации «преднамеренной», когда говорящий ставит перед собой цель разъяснить значение того или иного слова собеседнику.

Такие коммуникативные функции мотивации как информативная и текстоформи рующая реализуются в речи дилектоносителей непреднамеренным, естественным обра зом во время повседневного общения определенного языкового коллектива. Инфор мативная функция, при которой мотиваты, согласно О.И. Блиновой, как правило, яв ляются единственными обозначениями соответствующих предметов, понятий, призна ков и т.д., регулярно реализуется в тех случаях, когда темой высказывания становятся «субъект-изготовитель объекта» — «объект, изготавливаемый субъектом», «кушанье» — «продукт, из которого изготовлено кушанье», «кушанье» - «процесс, при помощи кото рого изготовлено кушанье». Непреднамеренная актуализация мотивационных отноше ний предполагает описание прототипических ситуаций, т. е. ситуаций, характеризую щих обычную, повседневную и хорошо известную деятельность. Примером такой си туации можно назвать процессы рудовой или промысловой деятельности, которые осуществляются при помощи какого-либо предмета, специального приспособления, орудия труда или же снасти. При описании означенных процессов в речи носителя го юра обычно задействованы и мотивированный глагол и мотиватор - название орудия труда, снасти и т. п.: зарочить 'остановить сплавной плот специальным шестом': «Берут роч, надо пором зарочить», ЛМ - роч 'шест, которым тормозят или останавливают плот';

хачить 'надрезать кору при добыче смолы специальным ножом': «Хаком хачат, бороздили эти на дереве делают», ЛМ — хак 'нож, которым надрезают кору на стволе дерева';

чагатъ (чагать) 'оплетать жерди перегораживающего водоем рыболовного закола еловыми ветвями': «Заколы ставят, а потом чагой обделывают, чагают», ЛМ — чага 'еловые ветви, которыми оплетают жерди перегораживающего водоем рыболовно го закола'. Информативная функция мотивации также регулярно актуализируется при реализации в речи диалекгоносителей мотивированных наименований человека, ото бражающих какие-либо его качества, отличительные особенности характера или пове дения: в'ыскреб 'человек, имеющий о себе слишком высокое мнение': «Она таким вы скребом себя держит,...привыкши выскребаться всю жизнь», ЛМ - выскребаться 'иметь о себе высокое мнение';

гпухм'ятка 'о глухом человеке': «Бабка глухмяна глух мятка». ЛМ -глухм'яный 'глухой';

лезга 'человек, который болтает попусту': «Ой, баб ка, лезга ты, налезжала им, чего не знаеш!», ЛМ—лезжать 'болтать попусту'.

Следует заметить, что и при обозначении процессов трудовой и промысловой дея тельности, и при наименовании человека по его характерным особенностям, мотивато рами, как правило, являются диалектные лексические единицы, случаи привлечения общелитературного мотиватора единичны.

Характерная для информативной функции динамичность повествования приводит к тому, что в речи диалектоносителя часто возникают созданные по регулярной модели инновации, отличающиеся необходимой емкостью и экспрессией.

Текстоформирующая функция, главным образом, участвует в создании смыслово го и формального единства текста, поскольку более четко фиксирует синтагматические отношения его единиц, способствуя связности и последовательности разворачиваемого сообщения. «Заглумило: двери открылись, а не было никого;

может, какая сила нечис тая. Сидят, едят, вдруг обмылок в суп бросило - глумиг. говорят про такое». Возни кающая в некоторых случаях такая структура фразы, когда одна и та же основа в тех или иных вариантах актуализируется не только дважды, но и трижды, четырежды и более, характерна либо для ситуации описания какого-то сложного предмета, явления, либо при рассказе, когда сам говорящий фиксирует свое внимание или внимание слу шающего на какой-либо детали. См.: «Бугрим картошу, забугрили бугрилкой конной, едут между рядами, и бугрится, хорошо забугривается очень». Удвоенный, утроенный и т. д. корень в рамках мотивации часто используется для создания эмоциональной речи, для передачи интенсивного признака, действия и т. д., таким образом выполняя комму никативную функцию, мотивация одновременно служит фактором, повышающим экс прессию речи: «Не веньгай. веньгун. ой, развеньгался!»;

«Шамом. ой, нашамили в избе, надо выпахать шам-то из избы».

Функции объяснения, дополнительной информации, характеристики и метаязыко вая функция обычно являются «спровоцированными» ситуацией непонимания слова, незнания ситуации, они направлены на выяснение того или иного понятия или явления.

Чаще они направлены на преодоление коммуникативных трудностей при общении с людьми, принадлежащими к другой социальной группе, обеспечивая тем самым более адекватное восприятие информации слушающим. Функция характеристики, напри мер, с особенной регулярностью реализуется при описании реалий природы, путем актуализации их мотивационных признаков: «Ольховики такие серые грибы, под оль хой ростут», «Голубель — ягоды таки крупные, вкусные, голубые». «Голубан - большая утка, сера с голубым, а других пёрышков нет» и т. д. В функции объяснения лексиче ский мотиватор привлекается для прояснения внутренней формы мотивируемого слова, причем наиболее часто данная функция реализуется, когда речь заходит о предметах, связанных с деревенским хозяйством, бытом, о процессах, связанных с сельским хозяй ством, охотничьим и рыболовным промыслами, о реалиях природы и т. д., т. е. тогда, когда в процессе разговора оказываются затронуты те сферы, которые для собеседника (в ситуации сбора лексических материалов - собеседника-горожанина) незнакомы или малоизвестны, а потому требуют пояснения. Материалы свидетельствуют о том, что для функции объяснения характерным является наличие в контексте, помимо самих моти ватов, слов «говорить», «называть», «звать», «называться», «зваться»: «Толстые косы скованы, дак их кованки называют»;

«Старики ходили на выставку, она так называется оттого, што ставились силки на рябчиков в ряд». Многочисленные примеры толкования диалектоносителями слова через образное осмысление его внутренней формы позволя ют выразить несогласие с утверждением В.Г. Наумова, что для диалектной речи «не свойственна такая функция мотивации, как создание образности речи, когда говорящим осознается внутренняя форма слова (приоритет использования этой функции у художе ственной литературы)». К примеру, при объяснении слова шл'япочник в значении 'строевой лес (из сосен, ветви которых растут только у вершины)', диалекгоносителем реализуется ассоциативная связь 'крона на самой вершине дерева' - 'шляпка': «Сосняк мы зовём ишшо и шляпочником. Пошто так зовём? Так ведь стволы все голые, а кроны немного, только шляпки и есть, вот и получаецца шляпочник».

С функцией объяснения оказывается схожа функция дополнительной ситуатив ной информации;

принципиальное отличие видится в том. что чаше всего мотиватор выступает в роли пояснения к уже сказанному для конкретизация как речевой, так и внеречевой ситуации: «Прошла парусница: в той деревне дошш, а у нас и не было, как парусом пронесло, а нас и не хватило»;

«Ремни (у лыж] раньше "переноски" звали, впе рёд носом ведь ходиш, а не назад».

Специфическая особенность метаязыковой функции мотивации заключается том, что в ней реализуется стремление говорящего зафиксировать «сведения о языке», а не о предмете высказывания;

язык становится объектом наблюдения, а языковые рефлексии - специальным предметом сообщения. Характерным является наличие в контексте, помимо мотиватов, таких слов, как «наверное», «может», т. е. метатекст фиксирует не шаблонное восприятие языка говорящим, а его творческий, индивидуальный подход к слову, когда поиск внутренней формы слова сопровождается сомнениями и догадками:

«...гусятница [трава] - гуси, наверно, едят»;

«Погшавнем ловят сёмгу, плавает сетка, вот, наверно, и назвали». КСГРС фиксирует значительное количество материалов, когда мотивация выполняет отмеченную В.Г. Наумовым функцию «объяснения языковой природы слова», специфическими речевыми приметами которой являются словосоче тания типа «произошло от слова»: «Маляг-от — небольшой лесок, от слова "маленький"»: «Морозга - от слова "моросить"». Характерно, что, стремясь к проясне нию внутренней формы слова, говорящий вовлекается в процесс так называемой языко вой игры, понимаемой, вслед за ТА Гридиной. как осознанная установка на говоряще го на творчество, на эксперимент над знаком на основе его интерпретации.

В Заключении формулируются основные выводы и обобщаются итоги исследова ния явления лексической мотивации в говорах Русского Севера.

Для диалектоносителя мотивационный признак является основополагающим фак тором при номинации объекта. При этом избираемый диалектоносителем мотивацион ньш признак, сохраняя способность осознаваться и актуализироваться в речи, не всегда является сущностным для объекта номинации. Мотивационный признак может выра жать универсальный принцип номинации, а может быть и малосущественным, ситуа тивным, характеризуя реалию весьма условно и смутно, и отражая разные этапы позна ния данной реалии.

Явление лексической мотивированности является регулярным фактом речевой дея тельности носителей говора Экспликация внугренней формы слова зачастую приводит к тому, что различные лексические процессы, отображающие проявление динамическо го аспекта мотивации, оказываются взаимосвязанными, наблюдается их взаимопроник новение и «взаимоперетекание»: возникшая лексикализация становится толчком для возникновения ремотивационного процесса, процесс ремотивационного переосмысле ния лексической единицы приводит к варьированию внутренней формы слова и т. д.

Лексическая мотивированность реализуется как средство обеспечения успешного акта коммуникации. В речи носителей говоров Русского Севера в полной мере пред ставлены все коммуникативные функции мотивации. Варианты реализации коммуника тивной функции мотивации можно условно разделить на два тата: непреднамеренной актуализации мотивационных отношений лексических единиц, проявляющейся в речи дилектоносителей естественным образом во время повседневного общения определен ного языкового коллектива, и, так сказать, актуализации «преднамеренного» характера, когда говорящий ставит перед собой цель разъяснить собеседнику значение того или иного слова через раскрытие его внутренней формы, через процесс языковой игры.

Обращение к средствам лексической мотивации позволяет носителю говора реали зовывать принцип экономичности средств языка, помогая избегать загромождающих речь описательных приемов и способствуя проявлению необходимой динамики повест вования.

Наблюдение проявления лексической мотивированности дает материал для наблю дения динамики развития языка говора. Так, было выявлено, что под влиянием процесса ремотивации в качестве мотиваторов избираются преимущественно лексические еди ницы общерусского характера, тогда как процессу лексикализации чаще подвергаются те слова, ядаяескими мотиваторами которых являются собственно диалектные лексемы.

Список опубликованных работ по теме диссертации 1. Из наблюдений над мотивационным значением диалектного слова // Ономастика и диалектная лексика, Екатеринбург, 1996. С. 109-113.

2. Из наблюдений над явлением лексической мотивации в говорах Русского Севера // Ономастика и диалектная лексика Екатеринбург, 1999. Вып. 3. С. 201-206.

3. Лексикализация внутренней формы диалектного слова и его демотивация // Актуальные проблемы лингвистики: Материалы ежегодной региональной науч.

конф. 4-5 февраля 1997 г. Екатеринбург, 1997. № 10. С. 58.

4. Мотивационное значение слова в диалекте и в языковом сознании диалектоносителя (по материалам картотеки Словаря говоров русского Севера) // Актуальные проблемы лингвистики: Материалы ежегодной региональной науч.

конф. 5-6 февраля 1996 г., Екатеринбург, 1996. N 9. С. 51.

Мотивационные отношения в глагольной лексике говоров Русского Севера // Ономастика и диалектная лексика Екатеринбург, 1998. Выл 2. С. 102-105.

Русское диалектное помча, помтя, понча, пончия, понича II Русская диапектная этимология: Тез. докл. Второго науч. совещания. 17-19 апреля 1996 г.

Екатеринбург, 1996. с. 48.

Случаи лексической ремотивации в говорах русского Севера // Актуальные проблемы дериватологии, мотивологии, лексикографии. Томск, 1998. С. 91— Подписано в печать 15.02.2001. ФорматбОх841/ Бумага для множительных аппаратов Уся.-печ. л. 1,0. Заказ № Тираж 100.

Отпечатано на ризографе в ООО «Таймер КЦ».

Екатеринбург, Сибирский тракт, д. 3, комн. 301.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.