авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Астрологический Прогноз на год: карьера, финансы, личная жизнь


Метаязык поэзии ю.кузнецова в традициях мировой мифологии

На правах рукописи

РАХМАТУЛЛИНА ЭЛЬВИРА АЛЬБЕРТОВНА МЕТАЯЗЫК ПОЭЗИИ Ю.КУЗНЕЦОВА В ТРАДИЦИЯХ МИРОВОЙ МИФОЛОГИИ Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук

Ижевск 2004

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Удмуртский государственный университет»

Научный консультант: доктор филологических наук, про фессор Донецких Людмила Ивановна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, про фессор Лаврова Светлана Юрьевна доктор филологических наук, про фессор Пушина Наталья Иосифовна Ведущее учреждение: ГОУВПО «Воронежский государст венный педагогический универси тет»

Защита состоится «18» мая 2004 года в 10 часов на заседании регионального диссертационного совета ДМ 212.275.06 при ГОУВПО «Удмуртский государ ственный университет» по адресу:

426034, г. Ижевск, ул. Университетская, 1, корп. 2, ауд. 204.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Удмуртского государствен ного университета.

Автореферат разослан «» апреля 2004 года

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат филологических наук, доцент Н.И.Чиркова Реферируемая работа посвящена изучению языковых моделирующих форм (мифа и притчи) в идиостиле Ю.Кузнецова.

При изучении дихотомии формы и содержания мы входим в область функционирования метаязыка. Метаязык представляет собой естественный се мантический язык, основанный на лексических универсалиях, посредством ко торого можно описать, в частности, подсознательные аспекты культуры обще ства [Вежбицкая 2001].

Выделение метаязыка играет особую роль при анализе поэтического текста, поскольку художественный текст относится к «вторичным знаковым системам». Такое понимание языка лежит в основе центральной для концепции Ю.М.Лотмана идеи первичной семиотической моделирующей системы. Все прочие семиотические системы осознаются как вторичные, надъязыковые, ис пользующие его структурно-понятийные возможности.

Мы рассматриваем метаязык как вторичную моделирующую систему, которая реализуется в художественном тексте посредством определенных по этических форм (миф и притча).

Использование структурно-семантических особенностей мифологическо го дискурса позволяет Ю.Кузнецову обратиться к генетической прапамяти, вы ражающей народную мудрость, к общечеловеческим ценностям, вечным вопро сам, органическим корням индивидуального и коллективного бытия. Притча погружает наше обыденное конкретно-историческое сознание в широкий ме таисторический контекст, тем самым эксплицируя проблему выбора и автор ский путь решения экзистенциальных вопросов.

Актуальность диссертационной работы определяется важностью и ши ротой проблем, связанных с включенностью мифа в сознание современного че ловека, в национальную культуру и язык. В настоящее время никто не отрицает значимости категории мифа в системе гуманитарных наук. Исследования по следних десятилетий показали, что мифология присутствует практически во всех областях культуры, являясь экспликатором национальной ментальности и обеспечивая универсальный синтез знаний.

Современная научная парадигма, в русле которой выполнена работа, предполагает учет достижений социо- и психолингвистики, литературоведения, философии, культурологии, этнографии, семиотики, лингвопоэтики. Переход от лингвистики описательной и классификационной к лингвистике антрополо гической стал возможен благодаря теории генеративизма В.фон Гумбольдта [В.фон Гумбольдт, 1985], в которой выделяется основной постулат: язык необхо димо рассматривать как феномен менталитета и человеческой психики.

Изучение генетики языка через призму ментальных архетипических представлений и мифологем [Р.Барт 1989, Э.Кассирер 1998, К.Леви-Строс 1985, Ю.М.Лотман 2000, М.М.Маковский 1996, А.А.Потебня 1989, В.Н.Топоров 1995, Б.А.Успенский 1994 и др.] предполагает два взаимосвязанных аспекта:

семантический и структуральный, которые характеризуют четыре вектора, обозначившие в диссертации подходы к описанию мифологического дискурса:

1 – миф как символическая система [А.Абдуллин 1999, М.Евзлин 1993, Э.Кассирер 1998, Ж.Лакан 1995, К.Леви-Строс 1985, В.Тэрнер 1983];

2 – миф как текст [Р.Барт 1989, А.М.Пятигорский 1997];

3 – миф как моделирующая система [В.В.Иванов 1965, Ю.М.Лотман 2000, В.Н.Топоров 1993];

4 – миф как язык [М.М.Маковский 1996, В.А.Маслова 1999, В.М.Мокиенко 1999, А.В.Смирнов 2001, И.М.Топешко 2000].

Обобщение имеющихся теорий мифа, акцентуация внимания на нере шенные проблемы (о соотношении языка и метаязыка в мифе, о механизмах репрезентации мифологического дискурса, о структуре мифа, фундаментом ко торого является языковой уровень) позволили предложить один из вариантов разработки понятия «миф» в идиостиле Ю.Кузнецова.

Новизна работы обусловлена комплексным подходом к изучению твор чества одного из самых талантливых современных поэтов России Ю.Кузнецова, которое еще не попадало в поле зрения лингвистов. Этот подход объединяет принцип лексикографического описания слова, успешно применяющийся по следователями Б.А.Ларина, и антропологический принцип, получивший разви тие в последние годы в рамках когнитивистики и культурологии.

В диссертации сделана попытка определить статус мифа и притчи как ментальных языковых форм художественного текста, актуализирующих эсте тические значимости в поэтике Ю.Кузнецова и воплощающих его поэтическое самосознание.



Объектом исследования стали две формы, репрезентирующие авторскую картину мира в поэтическом тексте: амбивалентная – формирует вариативность смыслов (миф) и моновалентная – содержит запрограммированное имплицит ное значение (притча).

Материалом для исследования послужила индивидуально-речевая сис тема Ю.П.Кузнецова, вербализованная в поэтических текстах. Общественная и эстетическая позиция Юрия Кузнецова, специфика его художественного твор чества позволяют говорить о правомерности выбора. Поэзия Юрия Кузнецова, неоднократно подчеркивавшего связь своей поэзии с традицией мировой мифо логии и славянской культурой, помогает приблизиться к пониманию многих вечных истин и одновременно осознать насущные требования современности:

осознать, что экономические и политические задачи нам не решить, не решив духовных задач;

осознать, что никто не прав абсолютно, а значит, необходимо искать пути к единению.

Цель работы – определить сущность мифа и притчи как языковых моде лирующих форм, реконструировать мифо-притчевую организацию модели ми ра Ю.Кузнецова. В соответствии с целью решаются следующие задачи:

Представить аспекты теоретического изучения проблемы мифа и притчи в современной научной парадигме, обозначить истоки исследования данных ка тегорий.

Выделить категориальные признаки мифа и притчи в языковой и метаязыко вой плоскости.

Охарактеризовать структурные компоненты мифологического дискурса.

Установить значение символа и метафоры в архитектонике мифа и притчи.

Доказать, что миф является языковой моделирующей формой. Определить место притчи в плоскости метаязыковых форм.

Представить собственное понимание сущности данных категорий на основе выявления механизмов экспликации метафоры и символа в художественном тексте Ю.Кузнецова.

Исследовать конкретные мифы (космогонические, эсхатологические) в твор честве Ю.Кузнецова.

Соотнести притчевое начало в поэмах с нравственно-этическими категория ми.

В работе обоснована необходимость методики комплексного анализа мифа как языковой формы, определяющей специфику реализации авторской картины мира в художественном тексте. Исследование опирается на достиже ния русской филологической мысли конца XIX и XX веков, а также работы французских, немецких, американских ученых в области стилистики, лингвопо этики, социо – и психолингвистики.

Важнейшим методологическим принципом, лежащим в основе иссле дования, является органическое единство формы и содержания, проявляющееся в раскрытии динамики смыслопорождения художественного текста.

Реализация указанного принципа потребовала сочетания различных ме тодов и приемов: сплошной выборки материала исследования;

метода ассо циативно-семантического поля, контекстуального анализа, компонентного ана лиза с опорой на словарные дефиниции, этимологического анализа при описа нии языкового уровня мифа;

концептуального метода выявления общечелове ческого и национально-специфического содержания символа и мифологемы;

метода реконструкции при актуализации модели мира Ю.Кузнецова.

В соответствии со структурой мифологического дискурса предлагается новая методика анализа мифа в идиостиле автора, состоящая из пяти этапов: от ключевой лексемы через метафору и символ к мифологеме.

На первом этапе выделяются существительные, функционирующие в тек сте, определяется их номинативное значение, анализируются исходные словар ные дефиниции.

На втором этапе путем анализа этимологического компонента значения, выявления узуального ассоциативного поля лексемы, определения ее валентно стных возможностей актуализируются лексических мотиваторы, которые вы ступают в качестве ассоциатов исходного объекта – лексемы, определяется их количество.

На третьем этапе с помощью анализа материалов различных словарей символов и исследований, посвященных реконструкции частных составляющих индоевропейской картины мира, устанавливаются метафорические образ схемы, получившие реализацию либо в контексте коллективного сознания, ли бо в авторской языковой картине мира.

На четвертом этапе выявляются символы, соотносимые с мифологемами (определяются по различным мифологическим энциклопедиям или по отдель ным монографиям), отмечается наличие или отсутствие одинаковых эксплика торов смысла, намечаются точки их пресечения.

На пятом этапе соотносятся традиционное и индивидуально-авторское в моделируемом мифологическом дискурсе, делается обобщающий вывод о взаимосвязи формы мифа с эстетическими установками Ю.Кузнецова.

Блендинговый и полевой подходы, когнитивное моделирование увеличи ли уровень функционального погружения в исследование слова. Это открыло художественный мир поэта как единую систему, обладающую особой струк турно-семантической организацией, своим метаязыком, выходом в интертекст, в сферы славянской и мировой культуры.





Теоретическая значимость работы определяется достигнутыми резуль татами:

миф и притча впервые параметрированы как единицы художественного сознания и авторского мышления, с одной стороны, и формы художественного текста, с другой;

впервые структурно-семантические особенности мифологического дис курса представлены в образ-схеме, отражающей взаимосвязь конструктивных элементов мифа (слово, метафора, символ, мифологема), при этом метафора и символ рассматриваются в качестве ментально-языковых механизмов экспли кации мифа и притчи в авторской модели мира.

Разработана новая методика компонентного анализа художественного текста.

Практическая значимость работы связана с возможностью использова ния методики и ее результатов в курсах «Лексикология» (особенно при освое нии принципа антропоцентризма и лингвокультурологических аспектов анали за лексемы), «Лингвистический анализ текста», а также с разработкой на ее ос нове спецкурсов и спецсеминаров, посвященных исследованию идиостиля пи сателя.

Результаты диссертационного исследования могут оказаться востребо ванными в лексикографической практике при подготовке словарей тезаурусно го типа, словаря русской поэтической речи XX века и послужить дальнейшему развитию междисциплинарных связей между традиционной и когнитивной лингвистикой.

Положения, выносимые на защиту:

1. Языковое кодирование и репрезентация авторской картины мира осуществ ляются писателем при помощи различных метаязыковых моделирующих форм. В поэтике Ю.Кузнецова функционируют две смыслопорождающие формы: амбивалентная - формирует вариативные смыслы (миф) и монова лентная – реализует запрограммированное имплицитное значение (притча).

2. Миф является языковой формой, которая моделирует эстетическое про странство художественного текста и тем самым актуализирует универсалии мифологической картины мира.

3. Структура мифа, которую образуют метафора, символ и мифологема, соот носима с трехкомпонентной структурой слова, так как миф надстраивается над уровнем языковым, приобретая свойства метаязыка.

4. Символ – это инвариантная лингвоментальная модель, состоящая из ядра (основной объект метафоры), центра (ассоциативно-вербальное поле вспо могательного объекта метафоры) и периферии (онтологические ассоциации, являющиеся доминантными для данного языкового коллектива или автора произведения).

5. Обобщая и конденсируя идею мифа, символ выполняет функцию декодиро вания смысла мифологического дискурса и экспликации мифологемы. При этом актуализируется связь индивидуально-авторских символов с традици ей национального употребления и с универсальной мифопоэтикой, имею щей индоевропейские корни.

6. Метафора предстает как основная ментальная операция, которая объединяет две понятийные сферы (исходный объект и вспомогательный объект) и соз дает возможность использовать ассоциативный потенциал сферы-источника при концептуализации новой сферы.

7. Притча в поэтике Ю.Кузнецова рассматривается как языковая моделирую щая форма, актуализирующая славянскую культурную парадигму в отличие от мифа и противопоставленную ему в своей жанровой специфике.

Апробация работы осуществлялась в виде докладов и сообщений на XXVI и XXVII Итоговой студенческой научной конференции УдГУ (Ижевск, 1998, 1999гг.), на XXXVI Международной научной студенческой конференции «Студент и научно-технический прогресс» (Новосибирск, 1998), на V Королен ковских чтениях (Глазов, 1999), на V Российской университетско академической конференции (Ижевск, 2001), на Всероссийской научной конфе ренции «Текст – 2000: теория и практика» (Ижевск, 2001), на Международной научной конференции, посвященной 85-летию проф. Б.Н.Головина (гНижний Новгород, 2001), на Международной научной конференции «Изменяющийся языковой мир» (Пермь, 2001), на Всероссийской научной конференции «Лин гвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи» (Соликамск, 2002), на Международной конференции студентов, аспирантов и молодых преподава телей (Ижевск, 2002), на III Межвузовской научной конференции студентов и молодых ученых (Ижевск, 2003), на научном семинаре, посвященном лингво поэтическому толкованию текста (Ижевск, 2004).

Доклады, представленные на Международную научную студенческую конференцию «Студент и научно-технический прогресс» (Новосибирск, 1998) и III Межвузовскую научную конференцию студентов и молодых ученых «Неде ля молодежной науки Удмуртской Республики» (Ижевск, 2003), были отмечены дипломами второй степени. По теме диссертации опубликовано 14 работ.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заклю чения, библиографии, насчитывающей 335 наименований, и приложения. В приложении приведен список используемых в работе сокращений. Общий объ ем работы 219 страниц. Основной текст 189 страниц.

Основное содержание работы

Во введении обосновываются выбор материала исследования, актуаль ность избранной темы и поставленных проблем;

сформулированы цель и зада чи работы;

определены ее методологические принципы и научно-практическое значение;

описана предлагаемая методика анализа мифологического дискурса;

обозначена новизна научного поиска;

представлены положения, выносимые на защиту.

В главе I «Репрезентация мифа и притчи в художественном произведе нии» представлены направления современной лингвистики, которые исследуют данные категории в различных аспектах их функционирования и оказываются особо значимыми в диссертационной работе. Дается и обосновывается опреде ление мифа как языковой моделирующей формы. Рассматривается структура мифа и причти через соотношение конструктивных элементов: метафоры, сим вола, мифологемы.

В соответствии с нашей гипотезой, современный человек несет в себе ру дименты мифологической культуры, включая мышление, осознание и соответ ствующее восприятие, что и позволяет реконструировать миф в любом поэти ческом тексте.

Если на ранних стадиях изучения мифологического сознания важно бы ло акцентировать отличие мифологического мировосприятия от мировосприя тия человека ХХ века – так была выявлена специфика мифологического созна ния, – то в нашем исследовании исходим из предпосылки о сходстве, которое может быть обнаружено между диахроническим и синхронным состоянием мифа.

Поддерживая идею Р.Барта о том, что существуют общие закономерности мифологического мышления, которые могут реконструироваться в современ ной литературе и выступать мифопорождающей моделью, определяем миф как языковую моделирующую форму.

Такой подход возможен только в рамках семиотики, которая позволяет осуществить комплексный анализ мифа, учитывая достижения современной мысли (миф как символическая система, как текст, как моделирующая система, как язык). В рамках знаковой теории языка выявляются такие особенности ми фа, как его связь с мышлением и с материальной действительностью, его исто рическое происхождение и функционирование, его бесконечная семантическая валентность, его вечная и творческая подвижность.

Очевидно, что язык и метаязык, создавая миф, соединяются, поэтому имеют общие уровни. Хотя слова и продолжают оставаться элементами языка, в мифе они начинают функционировать как пучки дифференциальных отноше ний, приобретая многочисленные семантические корреляции и тем самым пре вращаясь в предельно обобщенный символ.

Структура мифа как вторичной знаковой системы строится по модели языковых отношений и использует структуру языка в качестве основы, поэтому миф является моделирующей системой.

Полагаем, что механизмы порождения мифа как вторичной моделирую щей системы, субъективные и надсубъективные смыслы могут быть вскрыты на основе рассмотрения картины и модели мира, которые, в свою очередь, ре конструируются на основе совокупности данных лингвистики, фольклористи ки, искусствоведения, этнографии и других гуманитарных наук.

Именно мифологическая картина мира репрезентирует идейно содержательный и эмотивный аспекты мифологического дискурса, так как по средством картины мира происходит экспликация субъективных установок ав тора (аксиологических, эмотивных, смыслообразующих). Реальная действи тельность отражается в виде картины мира, которая структурируется при по мощи и посредством модели мира, а эта последняя в свою очередь, репрезенти руется и субъективируется автором с помощью семиотических систем второго порядка, в частности, мифа.

Статус мифологической модели мира определяем как актуальный в со временной действительности. При этом отношения между мифологической мо делью и языком предлагается рассматривать в кругу идей о взаимосвязи формы и содержания, развивающихся в знаковой теории языка.

Французский структуралист А.Ж.Греймас предлагает рассматривать се миотический объект, то есть моделирующую систему, в качестве «порождаю щей формы» [Греймас, Курте 1983]. Миф является именно такой порождающей формой, актуализирующей свое значение в процессе коммуникации. В качестве реципиента, воспринимающего текст, мы движемся от формы (мифа) к содер жанию, автор же движется от содержания к форме. Именно такова диалектика формы и содержания в мифе.

В ходе работы были осмыслены структурно-семантические особенности мифа и представлены в виде пространственной образ-схемы:

мифологема М ядро мифологемы символ ядро символа (означающее) метафора И лексема ядро метафоры Ф языковой уровень дискурсивный уровень В мифе можно обозначить два уровня: языковой и дискурсивный. Отно шения между элементами мифа аналогичны трехкомпонентной структуре знака (слово, значение, метафорический образ). При этом метафора трактуется как основная ментальная операция, возможная благодаря аналоговым способно стям мышления, которая объединяет две понятийные сферы (исходный объект и вспомогательный объект) и использует ассоциативный потенциал исходного слова.

В структуре мифа метафора является результатом языкового уровня и приобретает коннотативные смыслы в контекстуально-композиционном про странстве текста. Эксплицируя на основе семантической валентности, этимоло гии слова, узуального ассоциативного поля лексемы имплицитные компоненты двух семантических структур (основного и вспомогательного объекта метафо ры), можно говорить об ассоциациях, лежащих в основе метафорического вы сказывания.

Как элемент второго уровня метафора способна превращаться в свою знаковую разновидность – символ. Символическое значение реализуется при контаминации ядра (метафоры), связующего звена – ассоциата и периферии (онтологических ассоциаций, отражающих самые глубокие слои общечеловече ской культуры, национально-специфическое видение мира, принадлежность ав тора к определенной культурно-исторической эпохе). На основании содержа ния ядра и периферии идет развертывание символической структуры в тексте.

Обобщая и конденсируя идею мифа, символ (ядро мифа) выполняет функцию декодирования смысла мифологического дискурса и экспликации мифологемы. Как ядро мифа символ обладает условно бесконечной смысловой валентностью, так как в основе лежит механизм реализации ассоциативных связей. Ядро мифа служит смысловым стержнем дискурса и пронизывает его семантическими связями, актуализируя составляющие мифологической модели мира – мифологемы.

Вслед за Н.А.Афанасьевой под мифологемой мы понимаем «свернутый текст, эксплицирующийся в слове или сочетании слов знакового характера» [Афанасьева 2001, с.14]. Имя, репрезентирующее миф, и есть мифологема. По справедливому замечанию большинства исследователей [А.Лобок, А.Ф.Лосев, Ю.М.Лотман, М.Милушкевич, Я.В.Погребная], очевидно значение имени для мифа. При этом имя понимается не только как собственное, но и вообще – как название предмета. Именно мифологема актуализирует миф в художественном тексте в силу того, что обладает способностью концентрировать в себе целые сюжеты.

Исследование поэтики Ю.Кузнецова позволило предположить, что прит ча также может быть охарактеризована как языковая моделирующая форма в силу того, что является метаязыком, который надстраивается над языковым уровнем. Поэтому притче присущи основные параметры языковой системы:

структура, функциональная связь всех элементов, принцип аналогии в построе нии моделей, принцип бинарных оппозиций.

Однако при всем своем сходстве миф и притча обладают концептуаль ными отличиями. Обобщим наблюдения в таблице, учитывая языковую и дис курсивную специфику исследуемых категорий:

Категориальные при- Миф Притча знаки 1. метафора индивидуально-авторская базисная 2. символ доминирует как в миро- доминирует в славян вом, так и в славянском ской культурной пара ментальном пространстве дигме 3. бинарные оппози- амбивалентность ярко выраженная по ции ложительность и отри цательность 4. семантическая поливалентная моновалентная структура 5.логико- не имеет отличительных дизъюнктивность и им повествовательая признаков пликативность структура 6. особые жанровые не имеет императивность, ди признаки дактизм 7. категориальные языковые жанровые признаки характери зуются как… Таким образом, миф и притча противопоставляются не в языковой плос кости, а в пространстве дискурса (если под дискурсом понимать последова тельность семантически выразительных знаков, образующих сообщение, идео логически важное в данной культуре), так как особые признаки притчи обу словлены ее жанровой спецификой.

В главе II «Мифологический дискурс в авторской картине мира Ю.Кузнецова» исследуется функционирование мифа в стихотворениях поэта.

Рассматриваются способы репрезентации мифологического дискурса через сис тему традиционных символов, наполненных индивидуально-авторским содер жанием. Семантические приращения символов представлены в виде ассоциа тивно-вербальной сети исходных объектов метафорических значений. Выявле ны различные степени индивидуализации традиционных доминантных смыслов (как общемировых, так и национальных), симбиозные языковые моделирующие формы мифа и притчи в одном тексте.

Представим предложенную методику анализа мифологического дискурса на примере одной строки стихотворения «Я пил из черепа отца…»:

Я пил из черепа отца.

За правду на Земле, За сказку русского лица И верный путь во мгле.

Вставали солнце и луна И чокались со мной.

И повторял я имена, Забытые землей. (1977 г.) В авторской картине мира космогонический миф, обозначенный в этом поэтическом тексте, эксплицирует механизм создания небесных тел, являясь моделью ритуала (возлияние). Космогония моделируется автором как в высшей степени драматическое событие – жертвоприношение. Однако в процессе тво рения создается Божественная гармония в отличие от окружающего ее Хаоса.

Мифологемы демиург и модель вселенной репрезентируются в тексте инди видуально-авторскими символами, которые функционируют как в мировой традиции, так и славянской.

Экспликаторами национально-специфического видения мира являются метафоры Правданебо, матьземля и сказкасчастливое будущее. Раз ветвленной ассоциативно-вербальной сетью обладают лексемы «череп», «зем ля», «солнце», «луна», «имя», которые являются в стихотворении символиче скими константами, восходящими к индоевропейской культурной традиции.

Моделируемый в тесте мифологический дискурс обогащает значение символов и трансформирует его в новое качество, обновляя при этом традицию употребления. В результате форма мифа получает индивидуально-авторское наполнение, актуализирующее и культурно-исторический, и обобщенно философский контексты. С одной стороны, на поверхности лежит биографиче ская мотивация, которую замечают прежде всего: безусловно, стихи повеству ют о жестокости мира, в котором целое поколение – поколение поэта – лиши лось возможности общаться с отцами. С другой стороны, мифологическая кон цепция постоянного возрождения через Со-творчество, Со-зидание не просто воспроизводит в авторской картине мира космогонический миф, она проециру ет его на новый культурно-исторический фон. Действие нового мифа развора чивается в славянском, русском пространстве.

Анализ лексемы «череп» (основной объект метафоры) является идиоп редставляющим. Значение, зафиксированное словарем, «череп – скелет головы позвоночного животного и человека», «о верхней части головы, о голове» [БАС, т. 17, с. 872], эксплицирует два вспомогательных объекта: скелет и го лова. Следовательно, устанавливаются ассоциативные отношения: череп скелет и череп-голова. Данные ассоциаты не входят в узуальное ассоциативное поле лексемы череп [РАС, кн.6, с.306]. Однако значение слова «череп» является ядром семантической структуры и таким образом выражает исходные ассоциа тивные отношения. При этом ассоциаты скелет и голова становятся лексиче скими мотиваторами основного объекта метафоры, эксплицируя этимологиче ский компонент значения.

Представим только структуру череп-голова, функционирующую в пер вой строке стихотворения.

Вспомогательный объект голова на базе этимологического значения ак туализирует два ассоциата:1 – небо (ср. и.-е. *ker-/*kel- «голова», но лат.

caelum«небо»;

др.-англ. heafod «голова», но др.-англ. heofon «небо»;

и.-е. *uеr «верх, голова», греч. «небо»), 2 - кубок (ср. и.-е. *ker-/*kel- «голова», но и.-е. *ker-/*kel- «кубок») [Маковский 1996, с.117,122]. В ряде случаев значе ние «небо» соотносится со значением «бог»: ср. англ. god «бог», но англ.-диал.

gad «радуга, небо»;

валл. оabl «небо», но чеш. obor «великан», отсюда божество [Маковский 1996, с.229]. Так, ассоциат небо получает коннотативный вектор развития небо – бог.

Ассоциативная цепочка череп – голова – кубок эксплицирует семасио логические связи лексемы «череп». С одной стороны, ср. латыш. kauss «череп», но др.-англ. husl «жертвоприношение» [[Маковский 1996, с.117], что направля ет вектор развития метафоры черепкубок, актуализируя имплицитные ассо циации черепжертвоприношениекубок на основании признака ‘имеющий отношение к ритуалу’.

Лексико-семантические корреляции слова «череп» дополняют образно ассоциативный комплекс основного объекта метафоры: пить – череп – отец – чокаться. Словесная экспликация глагола, направляющего дальнейший вектор развития ассоциации черепжертвоприношениекубок, происходит за счет корреляции пить – из черепа. Лексема «чокаться – слегка ударять своим бока лом (рюмкой и т. п.) о бокал (рюмку и т. п.) другого (в знак приветствия, по здравления и т. п.)» [БАС, т.17, с.1101] выделяет определенную сему в значе нии «пить». В данном контексте «пить» – значит «выпивать вино, спиртные на питки в честь кого-либо, чего-либо, за исполнение какого-либо пожелания» [МАС, т.3, с.128]. Проследим семасиологические параллели глагола «пить»: ср.

русск. жертва, но лит. gerti «пить»;

лат. litare «приносить в жертву», но др.-англ.

Li «яблочное вино»;

хет. suris «жертвоприношение», но русск. сырой;

др.-инд.

hu- «лить в огонь», но греч. x «лить», авест. zaothra-«жертвенный напиток» [[Маковский 1996, с.150].

Таким образом, метафора черепкубок получает дополнительную це почку лексико-семантических ассоциаций питьприносить в жерт вужертвоприношение.

Лексема «череп» вступает в коррелятивные отношения и с существи тельным «отец». Семантическим ядром слова «отец» является значение «муж чина по отношению к детям» [БАС, т.8, с.1364]. При этом выделяется конст рукт отец – мужчина. Вспомогательный объект мужчина конденсирует эти мологический компонент значения, выделяя ассоциат начало: алб. burr «чело век», но швед. brja «начинать»;

др.-англ. secg «человек, мужчина», но латыш.

skt «начинать»;

греч. «человек, мужчина», но индо-арийск. аdi «на чало» [Маковский 1996, с.65-66.]. Ассоциат начало поддерживается и перенос ным значением слова «отец», зафиксированным в словаре: «о родоначальнике, основоположнике чего-либо;

об источнике, начале чего-либо» [БАС, т.8, с.1366]. Узуальное ассоциативное поле лексемы «отец» включает в себя стиму лы Бог, Бог сын, Бог святой дух, святой, глава, голова, предок, которые актуа лизируют в контексте дополнительный ассоциат отец - Бог.

Вербально-ассоциативное поле лексемы «череп» получает свою реализа цию в тексте:

богнебоголова черепскелеткостьжизнь/смерть кубокритуал боготецначало Метафоры разных исходных объектов (череп и отец) имеют пересекаю щиеся точки: череп как метонимический заменитель бога (неба) и отец как бог.

Метафоры отецначало и отецбог накладываются друг на друга и актуали зируют единый индивидуально-авторский образ демиурга.

Каждая метафора актуализирует авторский доминантный смысл и являет ся экспликатором соответствующего символа.

Вектор развития метафоры черепкубок обусловлен тем, что череп яв ляется символом ритуала, ритуального действия. Онтологические ассоциации поддерживают лексический уровень развития метафоры черепкубок: одним из важнейших элементов языческого сакрального культа было возлияние. Свя щенный напиток служил средством, вызывающим религиозный экстаз. Экстаз же был одной из форм общения с богом, именно возлияние приводило к едине нию человека с божеством, к божественной гармонии.

Образ-схема черепнебо (бог) актуализирует череп как символ неба:

округло-выпуклая форма небесного свода послужила основанием, опираясь на которое доисторическая старина уподобила его, с одной стороны, черепу чело веческой головы, с другой – высокой горе. Идея соотнесения человека с эле ментами космоса соответствует традиционной мифологической модели мира, согласно которой между расположением небесных тел и частями тела человека устанавливаются отношения эквивалентности.

На периферии ядра символов актуализируются энциклопедические ассо циации, которые репрезентируют две мифологемы демиург и модель вселен ной.

Космической моделью вселенной является антропоморфная модель. Со гласно этой модели человек и космос – едины и в точности повторяют друг друга. Вселенная мыслится как человек-великан. В священной книге древней Индии – Ведах – говорится о том, как боги принесли в жертву гигантского кос мического человека по имени Пуруша, рассекли тело и из его частей создали видимый мир. Голова Пуруши образовала небо, отсюда череп как символ неба.

Обобщенная метафора отецдемиург конденсирует индивидуально авторское значение отец – символ демиурга, Творца. Онтологические ассоциа ции актуализируют представления о ритуале, который является моделью кос могонического процесса. Участниками этого действия были боги или первые люди, родоначальники.

Таким образом, мифологемы демиург и модель вселенной эксплициру ются в тексте, создавая модель космогонического мифа. Сравним со скандинав ским мифом об убийстве Имира: братья убили его и из тела создали мир, при этом череп стал небом. Небо вообще в мифологии – важнейшая часть космоса.

Это абсолютное воплощение верха, члена одной из основных семантических оппозиций. С космогоническим актом в макрокосме (отделение неба от земли) Ю.Кузнецов сопоставляет эсхатологический в микрокосме – отделение души, уходящей на небо, от тела, остающегося в земле.

По представленной методике анализа рассмотрены также стихотворения «Пустынник», «Посох», «В чистом поле гигант из земли возникал…», «Игла», «Брат».

Мифопоэтическая концепция мира не просто воспроизводится Ю.Кузнецовым, она рождается в новом качестве. Это новое качество определя ется тем, что мир языческих представлений переносится в плоскость современ ных проблем. Понимание космогонии, единого Творца как мирового центра лежит в основе его аксиологии.

Происходит внешнее расподобление семантического ядра мифа (мифоло гемы демиург, модель вселенной, верх-низ), что проявляется не только на язы ковом уровне (ассоциаты луна – смерть, солнце – глаз, луна – глаз, змея – кольцо, гигант – великан, гигант – человек, игла – стрела, игла – перо), но и на уровне означающего. Ассоциативные корреляты расщепляют семантику ядра мифа, инвариантно воплощаясь в различных метафорах, не имеющих об щего плана денотации (черепкубок, отецначало, вечный мерт вецспаситель, вечная швеявечная труженица, гиганттворец).

Форма мифологического дискурса позволяет автору обратиться к осмыс лению этических проблем: соотношения добра и зла, синкретичности мира, яв ляющего диффузность данных категорий. Символы, функционирующие в структуре мифа, эксплицируют идею мифологического дискурса (изначальное присутствие зла, которое является обратной стороной позитивной силы, взаи мообусловленность данных этических категорий).

Ментальной основой возникновения элементов модели мира являются как славянские, в том числе русские универсалии (базисные метафоры Прав данебо, Кривдаземля, полепростор, игласмерть), так и имеющие древнейшие культурно-исторические традиции символические константы (лу на – символ смерти, иглаорудие творения, посох – символ миропорядка, мирового древа).

Сюжетные стихотворения являются переходной формой от мифа к прит че, эксплицируя космологический код (миф) и антропоцентрический (притча) код одновременно. Наиболее продуктивным для восприятия современного че ловека оказывается наглядно-вербальный социальный компонент (муж ской/женский, старый/молодой, свой/чужой, я/другой), актуализирующий идею притчевого дискурса (противопоставленность метафор конструируется серией бинарных оппозиций: он – гаркнул/ я – крикнул;

он – могучий сон/я – глубокий сон;

он – прогремел/я – гласил).

В III главе «Притчевый дискурс в авторской картине мира Ю.Кузнецова» анализируется притча в поэмах автора как традиционно национальная жанровая категория, актуализируемая в тексте символическими доминантами славянской культурной парадигмы. Именно притча рассматрива ется как такая языковая моделирующая форма, которая неизбежно требует экс пликаторов смысла, включенных в памяти читателя в круг привычных ассоциа ций, понятных только носителю русской народнопоэтической культуры.

Используя мифологическую модель мира, автор выбирает антропоцен тричную парадигму в качестве семантической матрицы поэм. Социальный компонент как наглядно-вербальный оказывается наиболее продуктивным для восприятия современного человека.

В поэме «Змеи на маяке» последовательное введение основных бинарных семантических оппозиций (верх/низ, сакральное/профанное, добро/зло) и градуальных серий (небо/земля, орел/змея, огонь/холод, всевидение/слепота, человек/бог) эксплицирует обобщенно-философский смысл поэмы.

Универсальная семантическая оппозиция добро/зло используется авто ром для моделирования ситуации последней схватки позитивных сил и мирово го зла. Данная оппозиция реализуется на языковом уровне при помощи серии градуальных семиотических пар, выстраивающих иерархию смыслов от кон кретного к абстрактному (огонь/холод – на основании расщепления семантиче ского ядра лексемы «стальной»;

небо/земля – на базе денотативного уровня лексем «орел» (выделяется семантическая глосса ‘летающий’) и «змея» (выде ляется семантическая глосса ‘ползающий’);

высокое/низкое – данная бинарная оппозиция является метафорой предыдущей семиотической пары;

небес ное/тварное). В последнем противопоставлении обобщение получает философ ское осмысление и актуализирует идею оппозитивности в качестве принципа существования мира.

Ситуация последней схватки обыгрывается в традиционной форме эсха тологического мифа, но получает индивидуально-авторское осмысление в па радигме указанных оппозитивных универсалий картины мира Ю.Кузнецова.

В поэме Ю.Кузнецова «Афродита» универсальные оппозиции сакраль ное/профанное, мифическое/историческое, цикличное/конечное выступают в качестве семантической матрицы, которая является смыслопорождающим ядром мифа о рождении божества (Афродиты).

Семантическая матрица функционирует в форме двух поэтических моде лей: мифологической и притчевой. Мифологическая модель поэтического тек ста реализуется в качестве эксплицитно представленного мифа о Богоявлении.

Имманентная притчевая модель актуализируется индивидуально-авторской притчей об отказе человека от веры в Бога.

В поэтических текстах Ю.Кузнецова мы находим глубокое переплетение космологического (миф) и антропоцентрического (притча) кода, ориентирован ного на глубокое единство человека и универсума. Все элементы вселенной, представленные в модели мира, иерархизированы в соответствии с универсаль ными семиотическими оппозициями:

- пространственные – земля/подземное царство, здесь/там, внеш нее/внутреннее (мифологическая парадигма) - временные – свет/мгла, начало/конец, тогда/сейчас, времен ное/бесконечное (мифологическая парадигма) - социальные – мужской/женский, старый/молодой, свой/чужой, я/другой (притчевая парадигма) оценочные – плохой/хороший, Добро/Зло, Истина/Правда (притчевая парадигма) В заключении подводятся итоги исследования, делаются выводы в соот ветствии с поставленными задачами, намечаются дальнейшие перспективы ис следования различных языковых моделирующих форм в художественном тек сте.

По теме диссертации опубликовано 14 работ, в том числе:

1. Рахматуллина Э.А. Словообраз «ливень» в поэтике Б.Пастернака на материа ле цикла «Начальная пора» // Материалы XXXVI Международной научной сту денческой конференции «Студент и научно-технический прогресс»: Филоло гия. – Новосибирск: НГУ, 1998. – С. 22.

2. Донецких Л.И., Рахматуллина Э.А. Слово и образ в стихотворениях Ю.Кузнецова «Игла» и «Макбет» // Современные социально-политические тех нологии: сущность, многообразие форм и внедрение. Материалы V Всероссий ской научно-практической конференции. – Ижевск: УдГУ, 1999. – С. 295–299.

3. Донецких Л.И., Рахматуллина Э.А. Мифологическая система как элемент идиостиля в поэтике Ю.Кузнецова // Пятые короленковские чтения: Материалы региональной научной конференции. – Глазов: ГГПИ, 2000. – С. 96–102.

4. Рахматуллина Э.А. Символическая константа в метафорической модели мира в поэме Ю.Кузнецова «Змеи на маяке» // Теория языкознания и русистика: на следие Б.Н.Головина. Сборник статей по материалам международной научной конференции. – Нижний Новгород: НГУ, 2001. – С. 266–269.

5. Рахматуллина Э.А. Социальный компонент авторской модели мира Ю.Кузнецова // Проблемы концептуализации действительности и моделирова ния языковой картины мира. Материалы международной научной конферен ции. – Архангельск: Поморский гос. ун-т, 2002. – С. 197–200.

6. Рахматуллина Э.А. Символическая константа в мифологизированной модели мира (на материале поэмы Ю.Кузнецова «Змеи на маяке») // Вестник УдГУ. – 2002. – № 6 – С. 97–103.

7. Рахматуллина Э.А. Формы репрезентации языковой картины мира в художе ственном тексте // Неделя молодежной науки Удмуртской Республики. Тезисы докладов III Межвузовской научной конференции студентов и молодых уче ных. – Ижевск: УдГУ, 2003. – С. 100–101.

8. Рахматуллина Э.А. Комплексная реконструкция мифологической и антропо центрической парадигмы в стихотворениях Ю.Кузнецова // Подходы к изуче нию текста: Материалы Международной конференции студентов, аспирантов и молодых преподавателей. – Ижевск: УдГУ, 2003. – С. 76–85.

9. Рахматуллина Э.А. Доминантные поэтические модели мира как концептуали зация культурной парадигмы в творчестве Ю.Кузнецова // Лингвистические и эстетические аспекты анализа текста и речи: Сборник статей Всероссийской (с международным участием) научной конференции. Т. 2. – Соликамск: СГПИ, 2002. – С. 540–546.

10. Рахматуллина Э.А. Репрезентация языковой картины мира в художествен ном тексте Ю.Кузнецова // Вестник УдГУ. Филологические науки. – Выпуск 2.

– Ижевск, 2003. – С. 69–79.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.