авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


М. А. КЛУПТ

Михаил Александрович КЛУПТ — доктор экономических наук, профессор кафедры

статистики и эконометрики СПбГУЭФ.

Окончил ЛФЭИ в 1975 г.

Автор более 80 научных работ, в том числе 5 монографий и научно-популярных книг.

Член Международного союза по изучению проблем народонаселения.

Области научных интересов: демография, проблемы занятости, международная

статистика.

РЕФОРМЫ И ДЕМОГРАФИЧЕСКИЙ КРИЗИС В РОССИИ:

СОЦИОЛОГО-ПОЛИТОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ Данная статья посвящена поискам выхода из охватившего Россию демографического кризиса. Использованный в ней подход отличается от стандартного для демографии, поскольку предметом исследования является не столько сама демографическая ситуация, сколько отношение к ней различных социальных и политических авторов, их взгляды на пути выхода из кризиса. Актуальность такого подхода — назовем его социолого политологическим — определяется тем, что в сегодняшнем российском обществе сосуществуют конкурирующие ценности и идеологии, многочисленные политические партии и неполитические общественные организации, явные и теневые группы лоббирования частных интересов. Несмотря на разноголосицу мнений, российское общество нуждается в целостной стратегии выхода из демографического кризиса. Необходимое условие ее формирования состоит в выявлении области совпадения интересов различных политических сил, разграничении вопросов, при решении которых возможны и невозможны конструктивные компромиссы, разработке эффективных механизмов согласования интересов. В конечном счете, подобный подход нацелен на создание современных социальных технологий разработки и реализации мер демографической политики.* Статья выполнена в рамках исследовательского проекта «Формирование демографической политики России в начале XXI столетия: социолого-политологический анализ», осуществляемого автором при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект 02-03-00028д).

Эмпирической основой статьи являются результаты проведенного в первой половине 2002 г. пилотажного исследования текстов по вопросам демографии, размещенных на веб сайтах русскоязычного сегмента сети Интернет. Отбор текстов по ключевым словам производился с помощью поисковой системы «Яндекс». В массив, подлежащий анализу, включались размещенные на веб-сайтах русскоязычного сегмента сети Интернет в 1998- гг. тексты общественно-политического характера, затрагивающие вопросы демографии и отвечающие определенным критериям отбора. Обязательным условием включения текста в массив являлось одновременное наличие в нем двух компонент — демографической и политико-идеологической. В качестве последней выступало либо наличие высказываний политического или идеологического характера, либо указание на принадлежность автора к миру политики (участие в органах законодательной и исполнительной власти, членство в политических партиях и т. д.). Полученный массив из 217 формализованных текстов был подвергнут контент-анализу с использованием методов непараметрической статистики. Краткое описание методики отбора текстов приведено в Приложении.

• Демографическая история как политика, опрокинутая в прошлое Демографические тенденции последних десятилетий хорошо известны и, к сожалению, носят явно негативный характер (табл. 1). К началу реформ страна уже стояла на пороге демографического кризиса. После того как стимулирующий эффект введения частично оплачиваемых отпусков по уходу за ребенком был исчерпан, рождаемость «вернулась» к уровню 1970-х годов, не обеспечивавшему даже простого замещения поколений.

Естественный прирост населения происходил лишь за счет инерции его возрастной структуры.' Продолжительность жизни, начиная с середины 1960-х годов, имела тенденцию к медленному снижению (исключением были годы антиалкогольной кампании, сопровождавшей «перестройку»).

Экономические реформы 1990-х годов не решили важнейших демографических проблем, стоявших перед российским обществом. Численность населения, составлявшая на начало 1992 г. 148,5 млн. чел., снизилась к началу 2001 г. до 145,9 млн. Если бы не положительное сальдо миграции, население страны сократилось бы еще значительнее, поскольку число умерших в 1992—2000 гг. превысило число родившихся в тот же период на 6,8 млн. человек. К числу немногих позитивных тенденций можно отнести лишь уменьшение числа абортов и снижение младенческой смертности.

Предметом данного исследования, как уже говорилось выше, являются не столько сами демографические процессы, сколько их осмысление обществом. Интерпретации демографического прошлого, какими бы далекими от истины они ни были, являются самостоятельным фактором политического процесса, поэтому их анализ способствует пониманию того, как формируется демографическая политика в настоящем. Методическим инструментом исследования таких интерпретаций служил контент-анализ. Для формализованной характеристики текстов использовались две группы переменных, одна из которых отражала взгляды авторов по политическим, а другая — демографическим вопросам. При этом анализировался не только характер суждений, но и сам факт их наличия или отсутствия, поскольку замалчивание одних тем и активное обсуждение других является важной характеристикой политико-идеологической позиции.

Знаменитый тезис М. Н. Покровского, согласно которому «история есть политика, опрокинутая в прошлое», вынесен в заголовок данного раздела не Таблица Важнейшие показатели демографического развития России в 1961-2000 гг."

Год Численнос Естественн Суммарны Средняя ожидаемая Умерло в Официально ть ый й продолжительность возрасте до 1 зарегистриро населения прирост коэффицие жизни при рождении, года на 1000 ванные на начало населения нт лет родившихся аборты, млн.

года, млн. за год, рождаемос живыми тиb чел. млн. чел.

мужчин женщин 1961 120,8 1,8 2,42 63,78 72,38 32,8 Н.Д.

1971 130.7 0,9 2,05 63,21 72,60 21,2 4.Г 1981 139,0 0,7 1,95 61,99 73,47 21,5 4,5' 4,4е 1986 143,8 1,0 2,19 64,91 74,55 19, 1991 148,5 0,1 1,73 63,46 74,27 17,8 3, 1993 148,7 -0,2 1,39 58,91 71,88 19,9 3, 1995 148,3 -0,8 1,34 58,27 71,10 18,1 2, 1997 147,5 -0,8 1,23 60,75 72,89 17,2 2, 1998 147,1 -0,8 1,24 61,30 72,93 16,5 2, 1999 146,7 -0,9 1,17 59,93 72,31 16,9 2, 2000 145,9 -1,0 1,21 59,00 72,20 15,3 Н.Д.

a До 1988 г. показатели средней продолжительности жизни, смертности в возрасте до 1 года и суммарный коэффициент рождаемости приводились в советской статистике за пары смежных лет. Поэтому данные по этим показателям, приведенные в строке за 1961г., относятся к 1961-1962 гг., за 1971 г. - к 1971-1972 гг. и т.д. до 1986 г. включительно.

b Число детей, которое в среднем родила бы женщина на протяжении всей ее жизни при сохранении существующих повозрастных уровней рождаемости.

c 1970 г.

d 1980 г.

e 1985 г.

Ист.: Демографический ежегодник России: Стат. сб. / Госкомстат России. — М., 2001;

Население России.

Ежегодные демографические доклады / Под ред. А.Г. Вишневского. - М., 1993-2001.

_ Аббревиатура «н.д.» означает отсутствие данных.

случайно — результаты контент-анализа свидетельствуют о том, что оценки «демографической цены» реформ, содержащиеся в исследованных текстах, находятся в тесной зависимости от политических и идеологических воззрений их авторов. Так, коэффициент Крамера2 V, характеризующий взаимосвязь кате-горизованных переменных текста» «политико-идеологическая направленность и «мнение о причинах демографического кризиса в России», составил 0,729. Значения того же коэффициента для переменных «политико-идеологическая направленность текста» и «роль реформ в росте смертности в России»4 оказались еще выше (0,954), причем в обоих случаях коэффициент был статистически значим на пятипроцентном уровне. Расхождения позиций, высказанных в текстах различной политико-идеологической направленности, заключались в основном в следующем.

Причины демографического кризиса чаще всего обсуждаются в текстах, направленность которых является националистической (50,0 % таких текстов), религиозно-православной (47,3 %) и коммунистической (33,3 %). При этом в качестве основной причины демографического кризиса в текстах националистической и коммунистической направленности называются реформы — 57,1 % и 80,0 % соответствующих текстов. Для религиозно-православных текстов характерна особая позиция: во всех них подчеркивается, что причины снижения рождаемости лежат не в экономической, а в духовной сфере — неправильном нравственном восприятии семьи, потере смысла жизни, озлобленности и т.д. Возложение ответственности за кризис исключительно на реформы характерно лишь для 11,1 % таких текстов.

В других текстах тема причин демографического кризиса обсуждается значительно реже (27,8 % текстов социал-демократической направленности, 20,5 % — умеренно прагматической, 13,2 % — либеральной). Для текстов социал-демократической и умеренно прагматической направленности наиболее характерна позиция, согласно которой истоки демографического кризиса лежат не только в нынешних трудностях, но и во всей многострадальной истории России (80,0 %, 100,0 % соответствующих текстов). В большинстве текстов либеральной направленности (80,0 %) утверждается, что причины негативных демографических тенденций лежат в советском периоде истории России или глобальных процессах. Практически таким же представляется в текстах перечисленных направлений и распределение ответственности за повышение смертности в 1990-е годы.

Вопрос о соотношении экономических и неэкономических причин снижения рождаемости рассматривается в каждом третьем тексте социал-демократической и 15,3 % текстов умеренно-прагматической направленности. Во всех этих текстах утверждается, что низкая рождаемость в сегодняшней России полностью или частично обусловлена низким уровнем жизни. В текстах либеральной направленности данный вопрос рассматривается реже (10,5 %), при этом в 75,0 % из них, в отличие от текстов социал-демократической и умеренно-прагматической направленности, подчеркивается, что низкая рождаемость в современной России никак не связана с низким жизненным уровнем населения.

Результаты контент-анализ а зафиксировали заметные расхождения в оценке причин демографического кризиса учеными и транслирующими их точку зрения журналистами, с одной стороны, и политиками — с другой. Так, в специальной демографической литературе последних лет неоднократно высказывалась позиция, согласно которой повышение смертности в 1990-х годах является «артефактом» и представляет собой не результат реформ, а реализацию «отложенных» в результате антиалкогольной кампании смертей от причин, связанных с пьянством.5 Данную позицию высказывают демографы, являющиеся сторонниками либеральных ценностей. Однако, судя по результатам контент-анализа, даже либеральные политики избегают ее озвучивать. В то же время гипотезы, согласно которым основными причинами высокой смертности являются бедность и постоянные стрессы, характерные для современной российской действительности, пользуются поддержкой практически всех политиков, независимо от их партийной принадлежности.

Так, в интервью журналу «Российская Федерация сегодня» об этих причинах низкой продолжительности жизни в России говорили депутаты Государственной Думы В. Лекарева (СПС), С. Иваненко («Яблоко»), Ф. Клинцевич («Единство»), Р. Бакиев (ОВР), Г. Райков и Н.

Герасименко (Группа «Народный депутат»), Н. Харитонов (Агропромышленная депутатская группа), П. Романов (КПРФ).6 Чаще всего политики предпочитают не связывать причины высокой смертности в современной России только с каким-либо одним периодом российской истории (68,8 % текстов, затрагивающих данный вопрос).

В 25,0 % таких текстов главным фактором высокой смертности объявляются реформы и только в 6,2 % — наследие советского периода.

Многие демографы (автор не относится к их числу) убеждены в том, что бедность ни при каких обстоятельствах места и времени не может быть причиной низкой рождаемости.

Политики высказывают иную точку зрения. По мнению И. Хакамады (СПС), «разумеется, одна из основных причин снижения рождаемости — низкий материальный уровень жизни большинства семей. Сложно вырастить даже одного ребенка, если папа с мамой по полгода не получают зарплату».7 Лидер «Яблока» Г. Явлинский считает, что «когда женщины будут уверены в предсказуемости нашей страны, когда уровень материального состояния каждой семьи будет высоким, а самое главное — стабильным, вот тогда многие из них, я уверен, решатся на нескольких детей». В целом наблюдается достаточно тесная зависимость между «жанром» текста (заявления политиков, интервью ученых, публицистика и т.д.) и высказываемой в нем точкой зрения относительно наличия/отсутствия влияния низкого уровня жизни на рождаемость в современной России (V = 0,634 при уровне значимости а = 0,024). Политики видят причину низкой рождаемости в бедности гораздо чаще, чем ученые и публицисты. В текстах, излагающих точку зрения политиков, низкий уровень жизни объявляется основной причиной низкой рождаемости в России в 42,9 % случаев, одной из ее причин — в 50,0 % и только в 7,1 % текстов говорится, что бедность не имеет к низкой рождаемости никакого отношения.

Распределение мнений по этому вопросу, высказываемых в совокупности публицистических текстов и интервью с учеными, совсем иное — соответственно, 23,5 %, 29,4 % и 47,1 %.

Точка зрения политиков на причины демографического кризиса оказывается ближе к пониманию этих причин большинством населения, чем позиции, высказываемые учеными и публицистами. Так, судя по результатам опроса, проведенного журналом «Ридерз Дайджест», 93 % россиян считают, что резкое падение рождаемости в 90-е годы обусловлено сложной социально-экономической ситуацией, причем взгляды респондентов на данный вопрос практически не зависят от их образовательного уровня. Причины расхождений во взглядах ученых и политиков редко становятся предметом научного анализа. Обычно дело ограничивается тем, что демографы упрекают политиков в невнимании к выводам их науки или в излишней политизации демографических проблем. В действительности, однако, причины различий в подходах политиков и ученых к демографическим проблемам лежат значительно глубже и связаны, во-первых, с объективно существующими границами научного познания и, во-вторых, с различием функций публичных политиков и экспертов в политическом процессе. Методы, которыми располагает демографическая наука, далеко не всегда позволяют дать однозначное заключение о вкладе отдельных факторов в тот или иной результат. Политический процесс всегда протекает в условиях информационной неопределенности и противоречивых экспертных суждений.

Кроме того, функции ученых и политиков в обществе различны. Первые обязаны шаг за шагом продвигаться к истине, вторые — принимать решения быстро и, как правило, в условиях дефицита информации. Ученый призван заботиться о логической стройности теории, политик — о перераспределении благ, вытекающих из ее применения. Для ученых «мнение толпы» — предрассудок, с которым следует бороться, для политиков — ресурс, который необходимо использовать. Компромиссы и коалиции в научных дискуссиях обычно оказываются бессмысленными — кошка остается белой или черной, даже если стороны договорятся считать ее серой. В политике, по определению представляющей собой деятельность по разрешению разнообразных общественных конфликтов, достижение компромиссов и создание коалиций часто оказывается единственным способом решения проблемы.

Как представляется, именно с этих позиций следует оценивать различные, зачастую противоположные оценки демографического прошлого, о которых говорилось выше.

Ученым следует продолжать искать истину, а политикам — договариваться, по крайней мере, в тех случаях, когда это возможно. Цель следующего раздела статьи — обрисовать возможное поле компромисса по вопросам, связанным с формированием демографической политики в России.

• Идеология как фактор формирования демографической политики Идеология часто рассматривается в западной литературе как фактор, ограничивающий свободу действий политиков. «Идеологии, — пишет в этой связи Т. Слембек, — ограничивают набор поведенческих моделей, совместимых с конкретной идеологией.

Следовательно, политику, известному своей приверженностью данной идеологии, трудно радикально изменить поведение или проводить в жизнь политику, которая не согласуется с данной идеологией, не утратив доверия к своей персоне и не подвергаясь риску переизбрания... Идеологии поддерживают поведение, основанное на следовании правилам, и имеют тенденцию к ограничению свободы действий».10 Попытаемся, опираясь на результаты контент-анализа, оценить применимость данного тезиса к формированию демографической политики в современной России. Постараемся также очертить область совпадения взглядов на демографическую политику различных политических авторов и понять, в какой степени расхождение этих взглядов препятствует выработке стратегии преодоления демографического кризиса.

Судя по результатам контент-анализа (табл. 2), к вопросам, по которым степень общественного согласия достаточно велика, относятся оценка сложившейся демографической ситуации и необходимость экономического стимулирования рождаемости.

Наибольшее расхождение во взглядах наблюдается по вопросу о запрете абортов и пропаганде контрацепции. Промежуточное положение занимают проблемы миграционной политики. Остановимся на каждом из вопросов более подробно.

Оценка демографической ситуации в России. В 91 % текстов, содержащих оценку демографической ситуации в России, такая ситуация характеризуется как неблагополучная, причем данная оценка слабо связана с политико-идеологической направленностью текста (V = 0,349). Различия заключаются, главным образом, в оценке степени неблагополучия, находящей отражение в лексике, — «катастрофа», «вымирание», «русский крест» и другие эмоциональные характеристики демографической ситуации, широко используемые большинством авторов, крайне редки в текстах либерального направления. В подавляющем большинстве (89,7 %) текстов возможные последствия низкой рождаемости для России расцениваются как тяжелые. При этом политики снова проявляют большее единодушие, чем ученые, — во всех текстах, отражающих их точку зрения, демографическая ситуация в стране оценивается как неблагополучная, а потенциальные последствия снижения рождаемости — как тяжелые.

Реальная или, по крайней мере, декларируемая обеспокоенность сложившейся в стране демографической ситуацией характерна, таким образом, практически для всех политических и идеологических течений. Подобное единство Таблица Статистические характеристики распределения текстов по отношению к причинам и возможным путям выхода из демографического кризиса Доля текстов, Наиболее Относительная Теснота связи с энтропияc Обсуждаемый в которых распространенная политико вопросa затрагивается точка зрения и ее распределения идеологическими частотаb, % данный текстов характеристиками текстаd вопрос, % полит.e всех Оценка демографической ситуации Характер демогра 46,1 Крайне неблагопри 0,440 0,392 0, фической ситуации ятная ситуация, в России кризис, катастрофа (91,0) Отношение к воз 18,0 Могут оказаться 0,365 0,000 1, можным последст весьма тяжелыми виям низкой рож (89,7) даемости Причины кризиса Роль реформ в 16,1 Главным образом - 0,841 0,732 0, росте смертности в результат реформ 1990-е годы (48,6) Низкая рождае 17,1 Низкий уровень 0,995 0,816 0, мость в России - жизни - важнейшая результат низкого или одна из важ уровня жизни нейших причин низкой рождаемо сти (37,8) Пути выхода из кризиса Отношение к мерам 29,5 Положительное 0,459 0,152 0, государственного (85,9) стимулирования рождаемости Отношение к ми 28,1 Условно-положи 0,804 0.631 0, грации тельное (54,1) Отношение к запре 13,4 Недопустим или 0,979 0,960 0, ту абортов бессмыслен (41,0) а При проведении контент-анализа позиции по дискутируемым вопросам были представлены в виде категори зованных переменных.

b При формировании массива текстов использовался принцип «один автор - один формализованный текст» см. Приложение.

c Характеристика вариации качественных признаков, с увеличением вариации нарастает в интервале (0,1).

В данной таблице характеризует разброс мнений по соответствующему вопросу.

d Коэффициент Крамера, характеризующий тесноту связи между переменными. Все приведенные в таблице коэффициенты значимы на пятипроцентном уровне.

e Тексты, выражающие точку зрения политиков по рассматриваемым вопросам.

взглядов — относительно новый феномен, поскольку в начале 1990-х годов многие политики, находящиеся в центре и на правом крыле политического спектра, считали демографические проблемы второстепенными, видимо, полагая, что в ходе экономических реформ они «рассосутся» сами собой. Признание общенационального статуса демографической проблемы различными политическими силами является важным, хотя и далеко не единственным необходимым условием формирования эффективной демографической политики в России.

Экономическое стимулирование рождаемости. В подавляющем большинстве (85,7 %) текстов, содержащих высказывания по данному вопросу, указывается на необходимость государственного материального стимулирования рождаемости (в форме пособий, жилищных ссуд и т. д.). В текстах, отражающих точку зрения политиков, этот показатель достигает 96,0 %. В пользу экономического стимулирования рождаемости высказывались столь разные политики, как Г. Зюганов, Л. Слиска, Г. Явлинский и др.

Чаще всего государственное экономическое стимулирование рождаемости рассматривается в текстах социал-демократической направленности (55,5 % таких текстов), причем практически всегда в позитивном ключе. Так, по словам лидера «Яблока» Г.

Явлинского, «нам ведь все равно сейчас немедленно надо решать вопрос о серьезнейшей системе стимулирования рождаемости. За то, что развалили всю систему социальной поддержки и стимулирования рождаемости, которая была, теперь будем создавать в три раза более дорогую».11 Касаясь хода обсуждения бюджета 2002 г., Г. Явлинский заявил:

«Мы предлагали альтернативный проект. В нем предусмотрены разовая амнистия капитала, сокращение единого социального налога, государственное стимулирование роста рождаемости...». Вопрос о государственном экономическом стимулировании рождаемости рассматривается (практически всегда в позитивном плане) в 41,7 % текстов националистической направленности, 31,5 % —православно-религиозной, 28,2 % — умеренно-прагматической, 20,0 % — коммунистической. Реже всего вопрос об экономическом стимулировании рождаемости в рамках государственной демографической политики рассматривается в текстах либеральной направленности (13,2 % общего числа таких текстов). Это, вероятно, связано с тем, что подобная мера плохо вписывается в либеральную идеологию, для которой характерно крайне настороженное отношение к социальным трансфертам. В то же время открытые возражения против любых выплат населению оказываются политически проигрышными, что обусловливает уход от обсуждения темы. Следует также учитывать, что основная часть текстов либеральной направленности (60,5 %) посвящена миграционной политике и, прежде всего, — защите прав мигрантов, беженцев и вынужденных переселенцев.

Говоря о желательности мер государственного экономического стимулирования рождаемости, многие политики упоминают о том, что возможности бюджета не позволяют затратить на эти меры значительные средства. Принципиальные возражения против экономического стимулирования рождаемости высказываются гораздо реже. Такие возражения высказал, в частности, в интервью радиостанции «Эхо Москвы» депутат Государственной Думы А. Митрофанов (ЛДПР), по мнению которого, «только деньгами здесь не решишь. Это наш примитивный коммунистический взгляд на вещи из старых времен: платите больше — будут рожать. Ну и что? А что, в богатых семьях много детей?» По мнению ЛДПР для повышения рождаемости нужны более радикальные меры, включающие легализацию многоженства и запрет абортов.

С иных позиций критикуют экономическое стимулирование рождаемости ученые, считающие, что государственная семейная политика не должна быть ни пронаталистской (направленной на повышение рождаемости), ни антинаталистской.14 Так, по мнению Е.

Андреева, «все квалифицированные демографы скажут, что экономически стимулировать рождаемость бессмысленно, безнравственно и неэффективно». На наш взгляд, экономическое стимулирование рождаемости не является ни безнравственным, ни бессмысленным, ни заведомо неэффективным.

Разумеется, демографическое поведение зависит от конкретных условий места и времени и дать «стопроцентную» гарантию эффекта тех или иных мероприятий демографической (как, впрочем, и любой другой) политики невозможно. Нельзя, однако, забывать, что относительно высокая (по сравнению с 1990-ми годами) рождаемость, наблюдавшаяся в СССР в 1980-е годы, в значительной мере явилась результатом введения частично оплачиваемых отпусков по уходу за детьми — никаких более убедительных гипотез, объясняющих рост суммарных коэффициентов рождаемости для условных поколений в эти годы, не было предложено. Сейчас, даже относительно небольшие по размеру пособия или беспроцентные ссуды, связанные с рождением детей, могут (в особенности при соответствующем информационном комментарии) дать психологический импульс для реализации рождений, «отложенных» в 1990-е годы. Вполне вероятно, что меры экономического стимулирования рождаемости сыграют роль катализатора и позволят стране выйти из «демографического пике» на уровень, типичный для стран Западной Европы (в среднем 1,6 рождения на женщину) или США (2,0 рождения).

Если же чисто демографический эффект мер по экономическому стимулированию рождаемости окажется нулевым, израсходованные средства не будут потеряны подобно капиталам, безвозвратно оставляющим Россию. В «худшем» случае произойдет перераспределение некоторой (причем весьма небольшой) части создаваемых в стране доходов в пользу малообеспеченных семей с детьми, которые истратят их на потребление, кстати говоря, увеличивая этим спрос и стимулируя производство. Выплата пособий и предоставление льгот, так или иначе связанных с демографическими характеристиками семьи, является обычной практикой во многих развитых странах. Ряд правых политиков и идеологов считают такую практику вредной, однако в этом случае правильнее говорить о политических убеждениях, а не о нравственности или безнравственности.

Подводя итоги сказанному, следует отметить, что обсуждение вопросов экономического стимулирования рождаемости в научном и политическом сообществах происходит по различным законам. Научные дискуссии более идеологизированы, позиции их участников диаметрально противоположны и, что касается демографов, за последние три десятилетия мало изменились. Политики, по крайней мере, на словах, более единодушны. Они либо выступают в пользу экономических мер стимулирования рождаемости, либо воздерживаются от высказываний по этому поводу. Кроме того, позиции политиков по данной проблеме слабо зависят от их партийной принадлежности и идеологических воззрений. В принципе это облегчает достижение согласованных решений по вопросам экономического стимулирования рождаемости, однако ставит принятие таких решений в большую зависимость от политической и экономической конъюнктуры.

Политика в области миграции. При обсуждении вопросов миграционной политики общим является убеждение в том, что при правильном регулировании миграционных процессов они могут сыграть положительную роль в развитии российской экономики и общества в целом. Однозначно отрицательная оценка последствий миграции содержится лишь в 6,6 % текстов по проблемам миграции. Основные расхождения между политиками наблюдаются в вопросе о введении упрощенного порядка получения российского гражданства для этнических россиян, соотечественников, проживающих в дальнем зарубежье, и граждан бывшего СССР.

Результаты контент-анализа свидетельствуют также о значительном расхождении подходов политиков и представителей общественных неполитических организаций к вопросам регулирования иммиграции. Для 75,9 % текстов, отражающих точку зрения политиков, характерно «условно-положительное» отношение к миграции в Россию — признание ее позитивных аспектов сочетается в этих текстах с требованиями дифференцированного подхода к различным категориям иммигрантов и ужесточением борьбы с нелегальной миграцией в Россию. Точка зрения неполитических общественных организаций на проблемы миграции представлена главным образом объединениями беженцев и вынужденных переселенцев, а также организациями правозащитной направленности. Для большинства (66,7 %) текстов, отражающих точку зрения этих организаций, характерно, безусловно, положительное отношение к иммиграции, крайне настороженное отношение к действиям государства по регулированию миграционных процессов, несогласие с передачей такого регулирования в ведение МВД, критика недавно установленного порядка предоставления гражданства как чрезмерно жесткого.

Негативной стороной разногласий между политиками и общественными организациями представляется не сам факт таких разногласий, естественных для демократического общества, а фокусирование дискуссии всего на двух, пусть и крайне важных, аспектах проблемы — правозащитном и этническом. Проблема формирования политики, обеспечивающей комплексный подход к регулированию миграции, развитию системы рабочих мест и профессиональному образованию, по-прежнему остается вне поля общественного обсуждения.

Отношение к пропаганде контрацепции и запрету абортов. Наиболее значительное расхождение взглядов наблюдается в вопросе о запрете абортов, мнение по которому тесно связано с политико-идеологической направленностью текстов (V = 0,735). Обсуждение этого вопроса особенно характерно для текстов религиозно-православной направленности (47,4 % их общего числа). Во всех них аборты осуждаются с этических позиций, однако прямое требование запрета абортов содержится лишь в 22,2 % таких текстов. Рассматриваемый вопрос обсуждается также в 25,0 % текстов националистической направленности, причем во всех них содержится требование запрета абортов. В текстах либеральной, социал демократической и умеренно-прагматической направленности данная тема обсуждается гораздо реже, а требование запрета аборта не выдвигается никогда. Такое отношение к запрету абортов совпадает с мнением россиян, подавляющее большинство которых, судя по результатам социологических опросов, считают подобный запрет недопустимым. В целом результаты контент-анализа позволяют сделать три главных вывода. Во первых, мнения о причинах демографического кризиса различаются заметно сильнее, чем взгляды на то, что следовало бы сделать для его преодоления. Во-вторых, позиции политиков по вопросу о возможных путях выхода из кризиса различаются между собой меньше, чем мнения ученых. В-третьих, оценки причин кризиса и путей выхода из него, высказываемые политиками, достаточно близки к мнению большинства населения, фиксируемому социологическими опросами.

Таким образом, идеологические разногласия ограничивают область принятия приемлемых для различных политических сил решений не столь сильно, как это может показаться на первый взгляд. Большинство политиков поддерживают идею увеличения материальной помощи семьям, имеющим детей, широкий комплекс мер, направленный на снижение смертности. Поскольку эти подходы поддерживаются и большинством населения, демографическая политика является сферой, потенциально способной сыграть консолидирующую роль в жизни российского общества.

Возникает вопрос о том, почему при достаточно широком консенсусе по поводу того, что следовало бы делать в демографической сфере, у России до сих пор нет целостной демографической политики — концепцию, одобренную в 2001 г. правительством,17 можно рассматривать лишь как первый, хотя и важный шаг в направлении формирования такой политики. В связи с этим целесообразно проанализировать факторы формирования демографической политики, лежащие вне идеологической плоскости.

• Перспективы Первый из таких факторов, лежащий на поверхности, — отсутствие в бюджете, у частных инвесторов и населения денег на материнские пособия, воспитание подрастающего поколения, здравоохранение, охрану правопорядка, технику безопасности на производстве, защиту среды обитания и т.д. Не сбрасывая этот ряд факторов со счетов, отметим, что демографические беды России нельзя объяснить только бедностью. Немало стран, расположенных во всех частях света (Болгария, Марокко, Китай, Венесуэла и др.) и обладающих (при пересчете по паритетам покупательной способности) среднедушевым ВВП меньшим, чем российский, отличаются, тем не менее, более высокой, чем у нас, продолжительностью жизни. Что касается бюджетных ассигнований на те или иные нужды, то их величина, как известно, определяется не только ресурсными ограничениями, но и взаимодействием (или, если угодно, борьбой) различных социальных и политических авторов в ходе формирования бюджета. Все это побуждает вернуться к социолого политологическому анализу и попытаться с его помощью рассмотреть перспективы формирования демографической политики в стране. Возможны два сценария такого развития — пессимистический и оптимистический. Остановимся вначале на первом из них.

Важнейшими препятствиями на пути к улучшению демографической ситуации являются слабость стимулов к реальным действиям (а не декларативным выражениям тревоги) и проблемы организационного характера. Россияне, судя по данным социологических опросов, отдают себе отчет в том, что сложившаяся демографическая ситуация ведет, выражаясь языком респондентов, не склонных к терминологической изысканности, к вымиранию населения. Однако на уровне индивидуального сознания тяжелая демографическая ситуация не воспринимается как непосредственная угроза личному благополучию и, следовательно, не побуждает ни к более здоровому образу жизни, ни тем более к рождению детей. Капитаны негосударственной экономики, конечно, также понимают, что здоровая и квалифицированная рабочая сила не возникает прямо из воздуха, но, что вполне естественно, не горят желанием вкладывать средства в мероприятия, не сулящие, по их мнению, скорой экономической выгоды. Общественные организации, так или иначе включающие в сферу своей деятельности демографические проблемы, финансово слабы и разрозненны.

Тяжелая демографическая ситуация имеет все шансы на долгий срок стать козырной картой в руках оппозиции и «головной болью» власти, однако последняя при желании всегда может найти оправдания, стандартный набор которых давно известен, — «наследие проклятого прошлого», «необратимые глобальные закономерности» и «невозможность еще более увеличивать налоговое бремя». Неблагоприятная демографическая ситуация, в отличие от перебоев с электричеством или роста квартплаты, вряд ли может спровоцировать уличные манифестации, что лишает власти «непосредственных» стимулов к активным действиям в области демографической политики. Вдобавок демографическая проблема «разбросана» между различными ведомствами, что неизбежно создает трудности чисто управленческого плана. В результате постоянное выражение крайней озабоченности сложившейся демографической ситуацией и перманентный поиск виновных вполне могут сочетаться с отсутствием каких-либо реальных действий всех вышеназванных сторон. Это и будет означать реализацию пессимистического сценария.

Обратимся теперь к оптимистическому сценарию и перечислим основные предпосылки его реализации.

Первой из них является повышение статуса демографической проблемы в системе политических приоритетов — улучшение демографической ситуации должно рассматриваться как одна из важнейших задач общенационального уровня. Хотя декларации о важности демографической проблемы легко могут так и остаться декларациями (см.

пессимистический сценарий), в действительности дело обстоит не столь безнадежно.

Большие идеи имеют свойство притягивать большие деньги, причем не только бюджетные.

Комплекс идей, определяемых, скажем, слоганом «выбираем жизнь» и нацеленных на преодоление демографического кризиса, может стать одним из стержневых пунктов предвыборных политических программ, что неизбежно повлечет за собой соответствующие финансовые и информационные последствия.

Второй предпосылкой является формирование как можно более широкой общественной коалиции, ставящей своей целью объединение усилий, направленных на выход из демографического кризиса. Ядро такой коалиции могли бы составить, с одной стороны, общественные организации, выступающие в защиту семьи и семейных ценностей, пропагандирующие здоровый образ жизни, защищающие окружающую среду и т.д., с другой — политические партии, готовые внести свой вклад в усилия по выходу из демографического кризиса. Если с помощью средств массовой информации такой коалиции удастся актуализировать поведенческие стереотипы, работающие на «конструктив» и препятствующие саморазрушению, если после «первого толчка» позитивные механизмы заработают в автоматическом режиме, демографическая ситуация начнет устойчиво меняться к лучшему. Разумеется, все это требует определенной политической воли. Но игра, как говорится, стоит свеч.

Третьей предпосылкой является реалистическое целеполагание. Возвращение к параметрам, обеспечивающим простое замещение поколений, в ближайшем будущем вряд ли возможно. Однако это не должно служить оправданием бездействия. Не стоит чураться любых «малых шагов». Необходимо, по крайней мере, стремиться к тому, чтобы оставить будущим поколениям россиян как можно менее тяжелое демографическое наследство.

Последней по счету, но не по важности, предпосылкой выхода из демографического кризиса является эффективное участие государства в решении многочисленных проблем, напрямую влияющих на демографическую ситуацию в стране. Нетрудно понять ученых и активистов общественных организаций, опасающихся любых действий государства в демографической сфере — для таких опасений есть немалые исторические основания. Тем не менее «американская» модель, ориентированная на минимальное участие государства в решении демографических проблем, в России оказалась неэффективной — именно об этом, на наш взгляд, свидетельствует опыт 1990-х годов. Самоустранение государства от решения демографических проблем, характерное для всего периода 1990-х, не только не способствовало их решению, но и привело к существенному обострению демографической ситуации. Формирование эффективной демографической политики в сегодняшней России, в сущности, представляет часть еще более масштабной исторической задачи — создания отвечающего требованиям современности социального государства.

ПРИЛОЖЕНИЕ МЕТОДИКА ОТБОРА ТЕКСТОВ Цель процедуры отбора состояла в получении массива политически наиболее значимых русскоязычных текстов по демографическим проблемам России, размещенных с 1998 г. по июнь 2002 г. в Интернете. Отбор текстов не являлся выборочным в строгом смысле слова и был направлен на отсечение текстов, не отвечающих критериям политической значимости и не соответствующих тематике исследования. При этом политическая значимость текста измерялась частотой ссылок на сайт, на котором размещен данный текст.

Процедура отбора включала два этапа. На первом из них производился отбор текстов по ключевым словам с помощью поисковой системы «Яндекс». Использовались парные сочетания, в которых один элемент являлся «демографическим», а другой — «политическим» словом или устойчивым словосочетанием. Состав набора ключевых слов играет чрезвычайно важную роль для отражения всех политически значимых взглядов и позиций, размещенных на веб-сайтах Интернета, ввиду этого в такой набор были включены наименования всех партий и депутатских групп представленных в Государственной Думе партий, а также идеологических течений, имеющих сторонников в современной России.

Кроме того, в качестве ключевых слов использовались другие наиболее важные в рассматриваемом контексте слова и словосочетания — рождаемость, смертность, миграция, демографическая политика, «стимулирование рождаемости» и т. д.

Пилотажный характер данного исследования требовал ограничения объема анализируемых текстов. Поэтому в случае, когда число текстов, найденных по данному словосочетанию, превышало 100, во второй тур отбора помимо первых 100 текстов проходили только первые 20 % оставшихся. Место текста в списке, из которого происходил отбор, автоматически определялось поисковой системой в соответствии с принятыми в ней критериями релевантности. Поскольку одним из таких критериев является частота цитирования,18 подобный подход обеспечивал отсечение политически менее значимых текстов. В результате первого этапа отбора были получены 1535 текстов.

На втором этапе отбора были исключены идентичные тексты, размещенные на разных веб-сайтах. Кроме того, обязательным условием включения текста в массив являлось одновременное наличие в нем двух компонент — демографической и политико идеологической. В качестве последней выступало либо наличие высказываний политического или идеологического характера, либо указание на принадлежность автора к миру политики (участие в органах законодательной и исполнительной власти, членство в политических партиях и т.д.).

Непосредственной единицей анализа выступал формализованный текст — совокупность высказанных в исходном тексте (текстах) позиций по рассматриваемым вопросам, представленная в виде множества значений категоризованных переменных. Каждая из таких переменных отражала выраженную в исходном тексте (текстах) позицию по одному из таких вопросов. Использовался принцип «один автор — один формализованный текст». В соответствии с этим принципом все тексты, принадлежащие одному автору, сводились в один формализованный текст. Такой подход обусловлен целями данного исследования, направленного, в первую очередь, не на анализ распространенности в Интернете тех или иных взглядов, а на изучение взаимосвязи политических позиций и мнений по демографическим вопросам, а также вариации таких мнений в различных группах политических авторов. Результатом отбора явилось получение массива из формализованных текстов, послуживших эмпирической основой данной статьи.

ЛИТЕРАТУРА В период высокой рождаемости в России сформировалась «молодая» структура населения. Некоторое время такая структура по инерции обеспечивала рост населения даже в условиях, когда среднее число детей, родившихся в расчете на одну женщину, опустилось ниже порога простого замещения материнского поколения дочерним (в зависимости от уровня смертности — примерно 2,1-2,2 рождения на 1 женщину).

Коэффициент Крамера — мера связи для качественных признаков, изменяющаяся в интервале (0,1) и возрастающая с усилением тесноты связи.

Для определения политико-идеологической направленности текста была составлена таблица диагностических признаков. Например, в качестве диагностических признаков, позволяющих определить направленность текста как либеральную, использовались: примат интересов и прав личности, принцип «минимального государства», критика властей с правозащитных позиций и др. Характерными чертами текстов умеренно-прагматической направленности являются политический центризм, взгляд на политические проблемы с государственных позиций, приоритет практических соображений по отношению к идеологическим, отсутствие ярко выраженных идеологических предпочтений и т.д.

Отношение к демографическим вопросам в число диагностических признаков не включалось, что обеспечивало независимость политико-идеологической и демографической идентификаций текста. Для отнесения текста к соответствующей группе требовалось, чтобы число признаков, позволяющих отнести его к данной группе, в 2 и более раза превышало число признаков, на основании которых текст можно было бы отнести к любой другой группе. Если это условие не выполнялось или диагностические признаки отсутствовали, текст признавался неидентифицируемым. В результате использования данной процедуры тексты распределились следующим образом (в %): коммунистической и леворадикальной направленности — 6,9;

социал-демократической — 8,3;

умеренно-прагматической — 18,0;

либеральной — 17,5;

религиозно-православной — 8,8;

националистической — 5,5;

направленность текста не идентифицирована — 35,0.

Поскольку в ряде текстов утверждается, что сам факт такого роста является мифом, подобная позиция рассматривалась в качестве одного из значений данной переменной.

Вишневский А. Г. Подъем смертности в 90-е годы: факт или артефакт // Население и общество, 2000, № 45. — С. 1-4.

Российская федерация сегодня, 2001, № 13. — С. 5-8.

http://www.aif.ru/aif/old/show.php/903/art032.

Электронная газета, «Шатура плюс», май 2001, http://www.yabloko.ru/Publ/2001/2001-5/010530-shatura.yavl.html.

Лебедева Л. Как преодолеть кризис рождаемости // Ридерз Дайджест, 2001, сентябрь— октябрь. — С. 28.

СлембекТ. Идеологии, убеждения и экономическое консультирование: когнитивно эволюционный взгляд на формирование экономической политики // Politekonom, 2000, № (14). — С. 48.

http://www.yabloko.ru/Regions/Moscow/yaroslavl/yavlinsky.htm.

http://www.russia-today.ru/2001/no-21/21-federal^)ower-3.htltll.

http://www.echo.msk.ru/interview/2088.html.

См: Население России 2000. Восьмой ежегодный демографический доклад / Отв.

ред. А. Г. Вишневский. М., 2001. — С. 158-170. 18 http://arduve.kultura portal.ru/archive/2001/ll/rub3/4.asp.

Так, по данным уже упоминавшегося опроса, проведенного журналом «Ридерз Дайджест», только 5 % мужчин и 3 % женщин из всех респондентов считают, что запрет абортов мог бы стимулировать рост рождаемости в стране, и полностью согласны с тем, что именно к этой мере нужно прибегнуть в целях улучшения демографической ситуации (Лебедева Л. Указ. соч. — С. 32).

Концепция демографического развития Российской федерации на период до года. Одобрена распоряжением Правительства РФ от 24 сентября 2001 г. № 1270-РГ.

См., напр.: Свинарев С. Поисковая машина «Яндекс» приобретает новые качества // Compute Review. 2001, № 10 (46).



 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.