авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

НОВОСИБИРСКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

ГУМАНИТАРНЫЙ

ФАКУЛЬТЕТ

Кафедра всеобщей истории

И. Н. ГОМЕРОВ

ПОЛИТИЧЕСКАЯ КУЛЬТУРА

Лекция

Новосибирск – 2012

1

УДК 32 (075)

ББК 66.01 я 73

Г 641

Гомеров И. Н. Политическая культура: лекция / Новосиб. гос. ун-т. Новоси бирск, 2012. 37 с.

ISBN 978-5-94356-793-3 В лекции рассматриваются особенности, элемнты и основные типы политиче ской культуры. Лекция предназначена для аспирантов и студентов высших учебных заведений. Она представляет определённый интерес для слушателей институтов и факультетов переподготовки специалистов, преподавателей средних специальных учебных заведений, учителей общеобразовательных школ и всех интересующихся политологией и политикой.

Рецензенты:

д-р ист. наук, проф., действит. чл. Академии политической науки и Сибирской академии политических наук В. В. Демидов, д-р полит. наук, проф. Р. Ш. Нуриддинов Лекция рекомендована к печати кафедрой всеобщей истории. Протокол заседа ния кафедры № 3 от 24 января 2011 г.

Новосибирский государственный SBN 978-5-94356-793- университет, Гомеров И. Н., Политическая культура План 1. Понятие политической культуры.

2. Основные элементы политической культуры.

3. Типология политических культур и субкультур.

1. Понятие политической культуры В мировой философской, культурологической и политологической литерату ре существует множество определений культуры, политической культуры и их об зоров (см., например: Kroeber A. L., Kluckhon C. Culture: a Critical Review of Con cepts and Definitions. New York, 1952;

Штаерман Е. М. Проблемы культуры в за падной социологии // Вопр. философии. 1967. № 1;

Соколов Э. В. Культура и лич ность. Л., 1972). Они хорошо известны. Поэтому нет необходимости делать ещё один такой обзор. В этом отношении наша задача ограничивается поиском и уточ нением тех подходов, которые позволили бы сформулировать рабочее определе ние понятия "политическая культура".

Прежде всего следует отметить, что в научный оборот термины "культура" и "политическая культура" были введены философами немногим более двухсот лет назад. В частности, слово "культура" впервые появляется в немецких книгах и словарях в последней четверти XVIII века. Понятие "политическая культура" од ним из первых употребил немецкий философ XVIII века И. Гердер. Оно встреча ется у русского мыслителя XIX века В. И. Герье (см.: Герье В. И. Республика или монархия установится во Франции? // Сборник государственных знаний / Под ред.

В. М. Безобразова. СПб., 1877. Т. 3. С. 165), в работах В. И. Ленина (см.: Ленин В.

И. Полн. собр. соч. Т. 41. С. 404).

Но еще задолго до этого, как на Западе, так и на Востоке, многие мыслители использовали сходную терминологию для описания соответствующих явлений. Г.

Алмонд, цитируя Библию, работы Платона, Аристотеля, других мыслителей Древней Греции и Древнего Рима, утверждает, что "нечто близкое понятию "поли тическая культура" употреблялось столь же давно, сколь люди говорят и пишут о политике" (см.: Смирнов В. В. "Круглый стол" по проблемам политической куль туры // Политические отношения: прогнозирование и планирование: Ежегодник Советской ассоциации политических наук, 1977. М., 1979. С. 126). Аналоги рас сматриваемым понятиям могут быть обнаружены и на древнем Востоке: в древне китайской традиции – понятия "жэнь" и "жэнь чжэн", в древнеиндийской тради ции – понятие "дхарма".

Концептуальные же представления о политической культуре, давшие систе матизированное описание этого явления и встроившие его в некоторую теорию политики, сложились лишь в середине нынешнего столетия. Подлинно научный характер исследования политической культуры приобретают начиная со статьи "Сравнительные политические системы", опубликованной Г. Алмондом в 1956 го ду (см.: Almond G. A. Comparative Political Systems // Journal of Politics. Aug. 1956), работ Л. Пая, С. Вербы, С. Хантингтона, Д. Элазара, Х. Доменигеза, Д. Девайна, А.

Брауна, Д. Пола, У. Розенбаума, Л. Диттмера, Р. Такера, Е. Вятра, К. Опалека.

Объясняя причины внезапной популярности понятия "политическая культура" в 60-х годах нашего столетия, Г. Алмонд отмечает, что "провал ожиданий, основан ных на идеях просветительства, от политического и социально-экономического развития в мире, выдвинул ряд проблем, ответом на которые явились исследова ния политической культуры, а развитие социальной теории в ХIХ и ХХ вв. и ме тодология социальных наук (прежде всего эмпирических) после второй мировой войны дало возможность для решения этих проблем" (цит. по: Смирнов В. В.

Указ. соч. С. 126). В особенности он отмечает влияние европейской политической социологии, и прежде всего М. Вебера. Немалое значение приписывает Г. Алмонд влиянию психоантропологии, возникшей в результате слияния психоанализа З.

Фрейда с антропологией и социальными науками. Начиная с работ 20-х – начала 30-х годов (Б. Малиновского, М. Мида, Г. Лассвелла) в исследовании политиче ской культуры утверждается психокультурологическое направление, представите ли которого делали упор на социализации детей, бессознательной мотивации и психологических механизмах в целом. Основной вклад социальных психологов в исследование политической культуры состоит в изучении формирования, измене ний и структуры политических установок, а также влияния внутригрупповых структур и процессов на эти установки.

Однако развитие именно методологии эмпирических исследований, как под черкивает Г. Алмонд, явилось непосредственным и более сильным катализатором концептуализации исследований политической культуры. Использование точных методов выборки, улучшение методики интервьюирования, техники измерения, привнесение в политологию и социологию усовершенствованных методов стати стического анализа – все это позволило, по его мнению, придать исследованиям политической культуры подлинно научный характер (см.: Там же. С. 126–127).

По мнению К. Опалека, концепция политической культуры является "реаль ным инструментом эмпирических и теоретических исследований политики". Од нако сама по себе она "недостаточно ясна", а "используемый ею концептуальный аппарат далек от совершенства". Иллюстрируя это положение, К. Опалек демон стрирует многозначнось ключевых терминов в концепции политической культу ры: установка, ориентация, образец, политика, политическая система и т. д. Столь же многообразны (более сорока) сами дефиниции политической культуры, ко торые можно подразделить на четыре основные группы: 1) объективные, 2) эв ристические, 3) всеохватывающие, 4) субъективные, или психологические.

Согласно "объективным" определениям, политическая культура – это вла стные образцы (стандарты) поведения членов политической системы, отклонения от которых влекут за собой санкции со стороны власти. Они связаны со структур но-функциональным подходом, в рамках которого ценности рассматриваются в качестве высших объективных принципов (образцов, стандартов), обеспечиваю щих согласие в обществе в целом и различных его частях, малых и больших груп пах (Т. Парсонс). Для Д. Истона, например, политическая культура выступает как совокупность верований и представлений, определяющих политическое поведе ние.

"Эвристические" определения сводятся к набору предполагаемых образцов политических ориентаций, которые в случае их доминирования будут благоприят ствовать стабильности или правильному функционированию рассматриваемой по литической системы. При "всеохватывающих" определениях ученый занят пере числением объектов и элементов политической культуры, отказываясь ввиду ее чрезмерной сложности от поиска обобщенных характеристик.

Подвергая критике первые три определения, К. Опалек отдает предпочтение субъективному (психологическому) определению, разработанному Г. Алмон дом и его последователями. Это – доминирующая в современной политологии группа дефиниций политической культуры. Она восходит к бихевиористской ме тодологической установке. Здесь политическая культура определяется как "систе ма всех политически релевантных ориентаций", присущих отдельной личности не обязательно разделяемых большинством членов общества, как "субъективная сфе ра политики", "психологический измеритель" политической системы, "царство субъективности, которое определяет политические действия и придает им смысл" (С. Пауэлл). Г. Алмонд и С. Верба, например, пишут: "Когда мы говорим о поли тической культуре, то ведем речь о политической системе, интериоризированной в знаниях, чувствах и оценках населения" (Almond G., Verba S. The Civic Culture: Po litical Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, 1963. P. 14). Поэтому наи более часто политическая культура описывается и эмпирически исследуется при помощи таких понятий, как ориентации (ценностные ориентации), установки, убеждения, экспрессивные символы, структурированные в определенные типы и образцы, касающиеся политики, политической системы или их частей, места ин дивида, социальной группы в политике и в ее системе.

Г. Алмонд и С. Верба различили три уровня политической ориентации, со ставляющей содержание политической культуры:

1) "познавательные ориентации", охватывающие знания и мнения о полити ческой системе, ее ролях, носителях этих ролей, "входах" и "выходах";

2) "эмоциональные ориентации", отражающие чувства, испытываемые по от ношению к политической системе, её роли, персоналу и деятельности;

3) "оценочные ориентации", содержащие суждения и мнения относительно политических субъектов.

Е. Вятр, разделяя в общих чертах эту позицию, включает в собственное опре деление политической культуры "знание политики, оценку политических явлений, эмоциональные аспекты политических установок и образцы политического пове дения" (цит. по: Смирнов В. В. Указ. соч. С. 128). Политическая культура – это, отмечает он, совокупность позиций, ценностей и образцов поведения, затраги вающих взаимоотношения власти и граждан. К политической культуре он отно сит: 1) знания о политике, знакомство с фактами, интерес к ним;

2) оценку поли тических явлений, оценочные мнения о том, как должна осуществляться власть;

3) эмоциональную сторону политических позиций (любовь к родине, ненависть к врагам);

4) признанные в данном обществе образцы политического поведения, ко торые определяют, как можно и как следует поступать в политической жизни (см.:

Вятр Е. Социология политических отношений. М., 1979. С. 259–260).

С точки зрения Ф. М. Бурлацкого, политическая культура – это институали зированный и неинституализированный исторический и социальный опыт нацио нальной и наднациональной общности, оказывающий большее или меньшее воз действие на формирование политических ориентаций и в конечном счете полити ческого поведения индивидов, малых и больших социальных групп;

это зафикси рованная в законах, обычаях и политическом сознании "память" о прошлом обще ства в целом, а также его определенных элементов, в первую очередь классов и слоев (см.: Бурлацкий Ф. М., Галкин А. А. Современный Левиафан: Опыт полити ческой социологии капитализма. М., 1985. С. 197–198). К политической культуре он относил такие явления, как "политические традиции, политическая ориентация и система политических ценностей, политическая идеология и символика, полити ческие нормы, стандарты, стереотипы и т. п." (Бурлацкий Ф. М. Социологические проблемы политики // Социальные исследования. Вып. 5. М., 1970. С. 49–50).

Данный и ему подобные подходы основаны, как нам представляется, на отожде ствлении политической культуры и политической психологии, что, с нашей точки зрения, недопустимо. Именно на различении этих понятий может быть создана концепция, раскрывающая суть политической культуры.

Согласно западным и восточным традициям, культура и политическая куль тура часто понимались как нечто духовное, идеальное, нематериальное. Так, древ некитайское понятие "жэнь" фиксировало основное отличительное человеческое качество, составляющее основу межчеловеческих отношений и охватывающее всю Вселенную, трактовалось не только как "гуманность, человечность", "челове ческое начало", "любовь", "всеобщая любовь", "всеобъемлющая любовь", но и как "разум", а понятие "жэнь чжэн" – как "гуманная политика", "разумная политика" (политика, основанная на гуманности, разуме, говоря современным языком, на культуре), выступающая в качестве единственно правильного и всеобщего прин ципа осуществления власти. Оба эти понятия противостоят понятию "чжи", озна чавшему нечто изначальное, нетронутое, грубое, простое, лишенное культуры (см.: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 187). Древнеиндий ское понятие "дхарма" означало некий положительный образец, вечный мораль ный закон, которому надлежит следовать как норме (см.: Философский энцикло педический словарь. С. 180). Древние греки противопоставляли себя "некультур ным" варварам и главное свое отличие от них видели в "пайдейе" – "воспитанно сти", соблюдении совокупности всеобщих правил (образцов) поведения и взаимо отношений людей (см.: Там же. С. 293).

В XVIII веке Вольтер, Тюрго, Кондорсе определяли "культурность" ("цивили зованность") как "разумность" тех или иных сообществ людей, противопоставляли её их "дикости" ("варварству"). В немецкой философии культура также противо стоит природе и выступает в качестве "духа": морального (Кант), эстетического (Шиллер), субъективного (Фихте), объективного (Гегель), интеллектуального (Шеллинг). И. Гердер понимал культуру как проявление человеческого ума, вклю чал в нее язык, обычаи, мораль, ценности, науку и образование (см.: Там же). Для английского исследователя культуры Э. Тэйлора культура также носит духовный характер и "слагается в своем целом из знания, верований, искусства, нравствен ности, законов, обычаев и... привычек..." (Тэйлор Э. Первобытная культура: Пер. с англ. М., 1939. С. 1).

В конце XIX – начале XX вв. Г. Риккерт и М. Вебер стали видеть в культуре прежде всего систему ценностей и идей, отличающихся друг от друга по их роли в жизни людей (см.: Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб, 1911;

Вебер М. Иэбранные произведения. М., 1990). Позже А. Кребер, Т. Парсонс, Р.

Мертон понимали культуру как совокупность неких "образцов", систему ценно стей, идей, символов, обеспечивающую упорядоченность и управляемость других - социальных - систем (см.: Kroeber A. L. The nature of culture. Chi., 1952;

Kroeber A. L., Parsons T. The Concept of Culture and Social system // American sociological Review. Vol. 23. Oct. 1958;

Merton R. Civilization and Culture // Sociology and social Research. 1936. Vol. 21).

Г. Алмонд и С. Верба политическую культуру также ограничивали духовной сферой. У них она представляет собой "определенный образец ориентации на по литические действия" (Almond G. A. Comparative Political Systems // Journal of Poli tics. 1956. Vol. 18. № 3. P. 396), "совокупность ориентаций", т. е. знаний, аффектов и оценок, "в отношении политической системы и ее различных частей" (см.: Al mond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, 1963. P. 13–17). Л. Пай выделяет в политической культуре "ос новополагающие правила, управляющие поведением в политической системе", "политические идеалы", "действующие нормы правления" (см.: International Ency clopedia of Social Sciences. V. 12. P. 218), а Д. Пол "конфигурацию ценностей,... об разцов... поведения, лежащих в основе политики..." (Paul D. W. The Culture Limits of Revolutionary Politics: Change and Continuity in Socialist Chechoslovakia. N. Y., 1979. P. 3).

Е. Вятр включает в политическую культуру совокупность знаний, ценностей, оценок, образцов поведения, затрагивающих взаимоотношения власти и граждан (см.: Вятр Е. Социология политических отношений. С. 259–260), а Э. Я. Баталов – систему исторически сложившихся, относительно устойчивых моделей поведения (см.: Баталов Э. Я. Политическая культура современного американского общест ва. С. 25). Н. М. Кейзеров под политической культурой понимает "единство поли тических знаний, политических норм и методов деятельности" (Кейзеров Н. М. О соотношении категорий "власть" и "политическая культура" // Советское государ ство и право. 1983. № 1. С. 78). К этой традиции примыкает так называемое се миотическое понимание культуры. Ю. Лотман, например, определил культуру как "совокупность всей ненаследственной информации, способов ее организации и хранения" (Лотман Ю. Статьи по типологии культуры. Вып. I. Тарту, 1970).

Мы, следуем этим традициям, понимаем культуру и политическую как про явление духовного саморазвития человечества, как некоторую относительно ус тойчивую и целостную систему идей. Её надо отличать от натуры. Культура и по литическая культура нематериальны, материальны лишь средства их реализации, хранения и передачи ("трансляции").

При этом сама духовность, сами идеи, ненаследственная информация пони мается как нечто объективное, противоположное субъективному миру человече ской психики (души), существующее до, после и вне психических образований, свойств и процессов отдельных человеческих индивидов. В качестве идеальных образований выступают различного рода сочетания знаний, оценок и норм, а в ка честве психических образований – ощущения, восприятия, память, представления и установки, воображение, мышление, эмоции, воля и убеждения, потребности, способности и стереотипы (умения, навыки, привычки), внимание, переживание и характер людей.

Различение идеальных и психических образований имеет здесь принципиаль ное значение. Первые, в отличие от вторых, запечатлены не во "внутренних" (на ходящихся в пределах головного мозга людей) материальных носителях, а во "внешних" – находящихся за пределами головного мозга людей – материальных носителях, обладают не субъективным, а объективным бытием, не субъективной, а объективной реальностью, т.е. существуют не только одновременно и вместе с живыми человеческими индивидами, но также до, после и вне их. Это – то, что Платон назвал миром "идей", а Гегель – "объективным духом", что отличалось ими как от мира вещей, так и от мира человеческой души (психических образова ний).

Идеальные образования – это, как отмечал Э. В. Ильенков, "своеобразная ка тегория явлений, обладающих особого рода объективностью, то есть совершенно очевидной независимостью от индивида с его телом и "душой", принципиально отличающейся от объективности чувственно воспринимаемых индивидом еди ничных вещей";

это – "коллективно созидаемый людьми мир исторически склады вающихся и социально зафиксированных ("узаконенных") всеобщих представле ний людей о "реальном" мире";

это – "мир представлений", мир "универсальных, общезначимых образов-схем", который "противостоит индивидуальной психике как некоторый очень особый и своеобразный мир, как "идеальный мир вооб ще"...", который "объективируется не только в слове и не только в своем вербаль ном выражении", но "и в скульптурном, и в графическом, и в живописном, и в пластическом изображении, и в виде привычно-ритуального способа ("образа") обращения с вещами и людьми", а также в таких вещах, как "и книги,... и храмы, и клубы, и телевизионные башни и (и прежде всего!) орудия труда, начиная от ка менного топора и костяной иглы до современной автоматизированной фабрики и электронно-вычислительной техники" (Ильенков Э. В. Проблема идеального // Вопр. философии. 1979. № 6. С. 129–131;

№ 7. С. 158;

Ср.: Он же. Диалектическая логика. М., 1974. С. 183–210).

Вот почему, культуру не следует отождествлять с сознанием, а политическую культуру – с политическим сознанием. Политическое сознание входит в состав политической культуры своей "объективированной" (а не психологической) сто роной, т. е. как общественное сознание. Но в ее состав входит также и "объекти вированное" (но не психическое) "общественное бессознательное", т. е. то, что К.

Юнг называл "коллективным бессознательным".

Обозначенный выше мир объективных идей, мир человеческой культуры, противостоит не только субъективному миру человеческой души и объективному материальному (природному и искусственному) миру вещей, натуре, но и объек тивному миру общекосмического (абсолютного) духа (включая Бога, общекосми ческую ненаследственную информацию), и наследственной (биологическим путем передаваемой от поколения к поколению) информации. Он есть творение самого человека, результат человеческой деятельности, выполняющий в ней определен ную функцию.

Здесь мы исходим из традиции увязывать культуру с человеческой деятель ностью, ее результатами, способами и видами, из наиболее древнего и традицион ного понимания культуры как чего-то искусственного, созданного людьми, проти востоящего природному, естественному и отличающегося от него. Неслучайно, понятие "культура" этимологически восходит к латинскому слову "cultura" (к культивированию, возделыванию, обработке), а в древнекитайском языке понятие "культура" этимологически связано со словом "вэнь", означающим "татуировка", украшение тела (см.: Штаерман Е. К. Проблема культуры в западной социологии // Вопр. философии. 1967. № 1. С. 5). Во всех этих случаях под культурой понима ется нечто созданное людьми, а не природой: идет ли речь об окружающем чело века внешнем мире или о самом человеке.

Следует согласиться с Э. С. Маркаряном, что понятие культуры "сводится прежде всего к фиксации общего качественного своеобразия человеческой жизне деятельности и отличению ее от биологической жизни", выражает "не что иное, как специфически характерный для людей способ деятельности и объективиро ванный в различных продуктах результат этой деятельности", что концепция культуры "должна базироваться на анализе человеческой деятельности" (Марка рян Э. С. Очерки теории культуры. Ереван, 1969. С. 11, 33).

Продуктивным представляется подход, акцентирующий внимание на функ циональной стороне культуры, на том, какие функции она выполняет, какую роль играет в деятельности людей. Здесь функции культуры – необходимый признак ее определения. При этом функции культуры относятся не только к деятельности людей, а ко всей их жизни (см.: Вопр. философии. 1982. № 2. С. 60–63;

Тыщенко В. П. Философия культуры диалога. Введение. Новосибирск, 1993), включая про цессы, деятельность и взаимоотношения людей, ибо человеческая жизнь, как нам представляется, включает : а) процессы, б) деятельность и в) взаимоотношения людей. "Культура... проникает во все поры общественной жизни людей" (Марка рян Э. С. Культура как система // Вопр. философии. 1984. № 1. С. 116).

Культура есть не только результат человеческой деятельности, но и элемент человеческой жизни (включая те или иные ее процессы, деятельность и взаимоот ношения людей), выполняющий в ней определенные функции. Исследователи на зывают ряд таких функций. В свое время Э. В. Соколов выделил следующие функции культуры: 1) преобразования и освоения мира;

2) коммуникативную;

3) защитную;

4) сигнификативную;

5) накопления и хранения информации;

6) нор мативную;

7) социализирующую, или персонифицирующую;

8) индивидуализи рующую;

9) эмоциональной разрядки;

10) проективную (см.: Соколов Э. В. Куль тура и личность. Л., 1972. С. 97–98).

Культура выступает важнейшим источником формирования психики каждого отдельного человека, каналом его связи со всем человечеством или какими-то его частями. Она содержит в себе как актуализированную, так и неактуализирован ную, как кратковременную (оперативную), так и долговременную коллективную информацию. Эта информация может быть о настоящем, ближнем и дальнем про шлом, ближнем и дальнем будущем. В ней всегда есть то, что функционирует только непосредственно "здесь и сейчас", и то, что живет веками и тысячелетиями ("вечные истины"). Она включает в себя информацию, описывающую события се годняшние, будущие, недавнего прошлого или "дела давно минувших дней" раз личных людей (в пределе - всех поколений человечества).

С нашей точки зрения, основными функциями культуры являются, во первых, функция моделирования окружающего человека мира, протекающих в нем процессов и составляющих его "внутреннее содержание" элементов, включая са мих людей, их жизнь, деятельность и взаимоотношения, во-вторых, функция регу лирования этой жизни и деятельности, этих процессов и взаимоотношений, на конец, самого этого мира. При этом регулирующая функция культуры включает в себя, во-первых, организацию (упорядочение), во-вторых, ориентацию. Знания, оценки и нормы, входящие в любую культуру в качестве ее "внутреннего содер жания", всеобщих, необходимых и достаточных элементов, не только моделируют окружающий людей мир, но и регулируют его, т. е. организуют (упорядочивают) его и ориентируют в нем людей.

Эти функции вытекают из самого понимания культуры как системы идей. А уже для Платона, если следовать интерпретации А. Ф. Лосева, идея "есть смысл, смысловая сущность и определение той или иной вещи, самый принцип ее осмыс ления, ее порождающая модель", "...платоновская идея как раз и является принци пом конструирования... сущности вещи и, следовательно, самой вещи, то есть смысловой моделью вещи" (Лосев А. Ф. История античной эстетики. Софисты.

Сократ. Платон. М., 1969. С. 158). Они выражают собой два наиболее фундамен тальных, отличающихся друг от друга и даже противоположных друг другу функ циональных вектора одной и той же системы – системы взаимодействия культуры и окружающего людей мира, две стороны одного и того же процесса – процесса культурализации окружающего людей мира. Первый направлен из окружающего мира в культуру, обеспечивает переход (перевод) элементов окружающего мира из внешнего по отношению к культуре бытия во внутреннее ее бытие. Второй на правлен из культуры в окружающий мир, обеспечивает его организацию (упоря дочение) и ориентацию в нем людей, переход (перевод) элементов окружающего мира из внутреннего бытия культуры во внешнее по отношению к ней бытие.

Подобные мысли мы встречаем у ряда авторов. Философ М. С. Каган выявил "две возможные и реально существующие направленности культуры как системы – внешнюю и внутреннюю", среди основополагающих функций культуры называет функцию "постоянного повышения уровня... негэнтропии" общества – меры его "упорядоченности, организованности, в противоположность энтропии", а среди более частных – "ценностно-ориентационную", наряду с преобразовательной, ор ганизационной, проективной, познавательной, коммуникативной функциями и функцией социализации индивида (см.: Каган М. С. Человеческая деятельность.

М., 1974. С. 234–236), подробно говорит о моделировании культурой (в частности, искусством) жизни людей и окружающего их мира (см.: Лекции по марксистско ленинской эстетике. 2-е изд. Л., 1971). О моделирующей и регулирующей (органи зующей, упорядочивающей, ориентирующей) функциях культуры пишет культу ролог Ю. М. Лотман (см.: Лотман Ю. М. Структура художественного текста. М., 1970;

Он же. Статьи по типологии культуры. Тарту, 1970. Вып. I).

Выделенные функции в полной мере характерны и для политической культу ры. И. Л. Савранский прямо пишет, что "политическая культура" является "отра жением состояния, функционирования и развития политической системы, ее свое образной "моделью"..." (Савранский И. Л. Коммуникативно-эстетические функции культуры. М., 1979. С. 112). Г. Алмонд и С. Верба, как уже отмечалось, вообще отождествляют политическую культуру с политическими ориентациями. "Понятие "политическая культура"... указывает на политические ориентации... Это совокуп ность (a set) ориентаций в отношении особой совокупности (a specical set) соци альных объектов и процессов" (см.: Almond G., Verba S. The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton, 1963. P. 13).

Не менее важным для рассмотрения политической культуры как элемента че ловеческого бытия является и вопрос о соотношении понятий "культура", "поли тическая культура" и "политическая субкультура". Здесь также нужны пояснения.

С нашей точки зрения, культура представляет собой некоторое иерархическое об разование, в котором каждый ее уровень включает в себя множество субкультур другого уровня: культура человечества – культуры народов и стран, эти последние – культуры тех или иных социальных общностей, индивидов, регионов, сфер жиз ни. Об этом пишет группа отечественных философов: "Мировая культура склады вается из множества национальных, региональных, местных и т. д. культур. По этому... уже не только нельзя отвлекаться от многообразия культур, но необходи мо исходить из него как эмпирического факта" (Вопросы философии. 1982. № 1. С.

46).

Культура включает в себя наряду с политической культурой, например, куль туру предпринимательства (см.: Рюттингер Р. Культура предпринимательства.

М., 1992), "экономическую культуру" и "религиозную культуру" (см.: Almond G., Verba S. The Civie Culture. P. 13), а политическая культура – культуру выборов (электоральную культуру), парламентскую культуру (см.: Роберт Г.М. Азы пар ламентской культуры. New York. 1992), политическую культуру молодежи, пен сионеров, интеллигенции, предпринимателей, маргинальных слоев общества, по литическую культуру Калифорнии, Квебека, Урала, Сибири, городов или сельской местности, общественного или частного жилого сектора. Можно выделить также культуру политических кандидатов, культуру их избирателей, культуру партий, политическую культуру средств массовой информации, культуру научных иссле дований политики. Все они представляют собой политический субкультуры.

При этом субкультура рассматривается как совокупность политических ориентаций, значительно отличающихся от "культурных ориентаций, доми нирующих в обществе" (Rosenbaum W. Political Culture. N. Y., 1975. P. 151), а "степень совместимости между различными субкультурами" может явиться "глав ным фактором, влияющим на политическую стабильность данной страны" (Holms L. Politics in Communist World. Oxford, 1986. P.80). Все политические субкультуры имеют определенные существенные отличия как друг от друга, так и от политиче ской культуры той или иной страны (например, политической культуры США, Индии, Китая, России) или группы стран (например, латиноамериканской полити ческой культуры, западноевропейской политической культуры). Например, иссле дователи политического процесса во Франции выделяют в качестве двух его ос новных субкультур пролетарскую и католическую (см.: Франция глазами фран цузских социологов. М., 1990. С. 122).

Эти субкультуры, хотя и имеют отличительные особенности, сохраняют об щие черты с культурой того или иного общества и его политической культурой.

Как заметил Л. Дион, "политическая культура представляет собой спецификацию общего понятия культура" и "эта спецификация носит скорее аналитический, чем содержательный характер" (см.: Смирнов В. В. "Круглый стол" по проблемам по литической культуры // Политические отношения: прогнозирование и планирова ние: Ежегодник Советской ассоциации политических наук, 1977. М., 1979. С. 127– 128). Тоже самое можно сказать и о понятии "политическая субкультура", которое представляет собой "спецификацию" более общих понятий "политическая культу ра" и "культура".

Если культура есть элемент всей человеческой жизни, то политическая куль тура есть элемент отдельной ее части – политики. Однако политическую культуру не следует отождествлять с политическим поведением. Оно шире политической культуры. Последняя входит в состав политического поведения в качестве его не обходимого и существенного элемента. Политическое поведение невозможно вне политической культуры, а политическая культура реализуется (проявляется) лишь через политическое поведение и внутри его. Поэтому формы политического пове дения в значительной мере определяются политической культурой, но сами могут служить своеобразным индикатором ее содержания и структуры.

При этом надо иметь в виду, что любое общественное явление приобретает политический характер, становится фактом политики, если связано с формирова нием (овладением, удержанием, преобразованием), регулированием (ориентиро ванием, отслеживанием деятельности, оцениванием, корректированием) или ис пользованием (в личных, социально-групповых, классовых, этнических, общегра жданских, общечеловеческих интересах) государственной власти (более подробно об этом см.: Гомеров И. Н. Политическая система общества: компоненты, струк тура, функции. Новосибирск, 1991). Здесь мы следуем философской традиции (в частности, традиции, идущей от Платона, Аристотеля, Гегеля), согласно которой любое "политическое" явление в качестве своей всеобщей исходной основы имеет то или иное "государственное" явление. Обоснованию такой позиции служит и этимология термина "политика". Как свидетельствуют источники, этот термин произошел от древнегреческого слова "polis" (государство) и имел в ту эпоху сво его эмпирического референта – античный "город-государство".

Таким образом, мы можем определить политическую культуру как относи тельно устойчивую систему знаний, оценок и норм, моделирующих и регули рующих политику, политическую деятельность и политические отношения1, когда ПК = (ЗОН) ( ) П(RП ОП). (1.1) Гомеров И. Н. Политическая культура как моделирующая система. Новосибирск, 1995.

2. Основные элементы политической культуры Системно-синерго-деятельностный подход, используемый нами при исследо вании политической культуры, предполагает выделение в ней того или иного на бора элементов, внутренне присущих ей, устойчивых, повторяющихся, необходи мых и достаточных для её существования, функционирования и развития. В каче стве таковых, прежде всего, как нам представляется, выступают различные моде ли политических систем, политической деятельности и политических отношений субъектов и контрсубъектов политики. Существуют три основных группы эле ментов-моделей политической культуры:

1) недифференцированные (синкретические);

к ним относятся игровые, традиционально-нормативные, мифологические, теологические и художествен ные элементы-модели, в которых знания, оценки и нормы либо не дифференциро ваны (не отделены) вообще, либо дифференцированы (отделены) частично и не достаточно чётко;

2) дифференцированные (аналитические);

к ним относятся рационально нормативные (мораль, право), оценочные и познавательные элементы-модели, в которых знания, оценки и нормы, сохраняя взаимосвязь друг с другом, достаточно чётко и полно дифференцированы (отделены) друг от друга;

3) интегративные (синтетические), к которым относятся те или иные про граммы политической деятельности, так или иначе интегрирующие (синтезирую щие) в себе хорошо дифференцированные знания оценки и нормы (табл. 2.1).

Таблица. 2.1. Основные элементы-модели политической культуры Игровые Традиционально- Рационально ЗОН нормативные нормативные зоН з–о–Н Мифологические Теологические Оценочные ЗНо зОН з–О–н Художественные Интегративные Познавательные ЗОн З–О–Н З–о–н Для голландского историка культуры Й. Хейзинги игра представляет собой изначальный импульс и элемент человеческой культуры. В своей вышедшей в 1938 году и многократно переиздававшейся книге "Человек играющий" он писал:

"Культура, в ее первоначальных формах, "играется". Она не происходит из игры...;

она развивается в игре и как игра" (Huizinga J. Homo ludens. Proeve eener bepaling van het spel-element der cultuur. Haarlem, 1958). В немалой степени это относится и к политической культуре. Игровое моделирование политического поведения – важнейший её элемент и важнейшая её функция. Без него не обходится ни одна политическая кампания. Оно характерно для любой политической культуры. Тот же Й. Хейзинга отмечал: "Вряд ли следует доказывать, что игровой фактор анг лийской парламентарной жизни не только обнаруживается в дискуссиях и в тра диционных формах собрания, но и связан со всей системой выборов. Еще более...

игровой элемент очевиден в американских политических нравах. Еще задолго до того, как двухпартийная система в Соединенных Штатах приняла характер двух teams (спортивных команд), чье политическое различие для постороннего едва ли уловимо, предвыборная пропаганда здесь полностью вылилась в форму больших национальных игр... (Хейзинга Й. Игровой элемент современной культуры // По литические исследования. 1991. № 5. С. 202–205). Характерен игровой элемент и для политической культуры современной России. Эта игра может быть жестокой, кровавой, фальшивой. Но в любом случае она предполагает наличие и взаимное признание ее участниками определенных принципов и правил, покоится на их во ле к участию в игре. Подлинная политическая культура всегда требует честной игры, порядочности. Уклонение от установленных и признанных правил или их нарушение ведет либо к разрушению самой политической культуры и всей поли тической системы, либо к лишению нарушителей возможности дальнейшего уча стия в политике. Игровое моделирование используется для тренинга политиче ских субъектов (например, кандидатов на государственные должности), для изу чения их поведения, их реакций на политическую рекламу, паблисити, имиджа тех или иных политиков.

Составной и нередко определяющей частью политической культуры являют ся традиции. Они относятся к числу тех наиболее распространенных её феноме нов, которые существенно влияют на поведение и политический выбор участни ков политического процесса, на выработку и осуществление ими своих политиче ских решений.

В современной науке традиции понимаются как механизм воспроизводства социальных институтов и норм, при которых поддержание последних обосновы вается, узаконивается самим фактом их существования в прошлом (Ю. А. Левада).

Они представляют часть социального и культурного наследия, передающуюся от поколения к поколению и сохраняющуюся в определенных сообществах в течение длительного времени.

В качестве традиций выступают те или иные общественные установления, нормы поведения, ценности, идеи, обычаи, обряды (см.: Дряхлов Н. И. Традиции и модернизм в современной России // Социологические исследования. 1992. № 10.

С. 36). Примером возвращения забытых традиций в России стало посещение но выми руководителями церковных церемоний, название законодательного органа страны "Государственная Дума", возрождение земского движения.

Политические традиции могут исключить или значительно упростить поли тический выбор людей, обеспечить его быстроту и предсказуемость. Там, где они очень сильны, многие вопросы определены предельно точно. Вместо того, чтобы обосновывать и защищать свою позицию в выборе той или иной альтернативы, человек отделывается простым ответом – "по традиции". В этом случае у него возникает чувство принадлежности к сообществу или какой-то его части, удовле творяющее одну из фундаментальнейших его потребностей (потребности в прича стности, принадлежности к чему-либо или кому-либо).

Традиции безличны. Человек реагирует здесь не на личность, а на принятые в данном сообществе нормы, например, голосовать за представителей той или иной партии, социальной группы. Традиция, возможно, лучше всего воздействует на тех участников политического процесса, которые мотивированы защищенностью и принадлежностью, а не компетентностью, уважением и успехом.

С особой силой традиция возрождается в кризисные периоды, потому что действующие силы в политике ищут точки отсчета и ссылки, пытаясь решить но вые проблемы. Обращение к традиции может в этом случае либо придать им до полнительные силы для решения кризиса, либо, наоборот, дезориентировать их, если они просто накинут на себя одежды прошлого (см.: Huard R. La tradition poli tique: emergence, contenus, devenir // Pouvoirs. 1987. №. 42. P.16) К числу традиционально-нормативных элементов политической культуры от носятся также политические обычаи и ритуалы, политическая мода. Если по литический обычай – это длительный массовый стандарт политического поведе ния, то политическая мода – его кратковременный (непродолжительный) массо вый стандарт. Политический же ритуал представляет собой фиксацию установ ленного способа политической деятельности, канонизированную церемонию (процедуру) определенного политического поведения, или, говоря словами А.

Валлона, "...наглядное изображение действия" (Валлон А. От мысли к действию.

М., 1965. С. 125) того или иного участника политического процесса.

Существенную роль в политической культуре играют политические мифы (см.: Щербинина Н. Г. Героический миф тоталитарной России. Томск, 1998;

Она же. Герой и антигерой в политике России. М., 2002;

Она же. Политика и миф // Вестн. МГУ. Сер. 12. Политические науки. 1998. № 2;

Она же. Политический миф России: Курс лекций. Томск, 2002), зафиксированные в коллективном бес сознательном. Г. Лассуэлл, изучая структуру "политического мифа", определил его как "повторяющийся набор утверждений и ключевых политических симво лов, составляющих содержание определенной политической информации" (The prestige papers;

comparative study of political symbols / By Jthiel de Sola Pool e. a.

Cambridge (Mass). London, 1973. P. 10).

Характерной чертой политических мифов является относительная долговеч ность, аисторичность, открытость. Их следует рассматривать как совокупность потенциально значимых сил, опирающихся, в основном, на оценочно эмоциональную сферу политического поведения, на отождествление способов по литического мышления и политического бытия, отсутствие сомнений в истинно сти последнего. "В мифе способ мышления и способ бытия тождественны, поэто му нет сомнений в истинности бытия" (Библер В. С. Из "заметок впрок" // Вопр.

философии. 1991. № 6. С. 21). По мере необходимости они дополняется новыми характеристиками.

Политические мифы функционируют как на уровне общества в целом или ка кой-то его части, так и на уровне личности. На личностном уровне они проявляют такие свойства, как: 1) опору на веру, а не на знание;

2) навязывание личности об ществом или какой-то его частью чего-нибудь или кого-нибудь;

3) неподвержен ность проверке (верификации) на основе опыта;

4) опору на авторитеты;

5) силь ное эмоциональное воздействие;

6) иррациональность. Ими выполняется интегри рующая функция по отношению к социальным группам, средством которой может служить, например, персонифицированные символы или какие-нибудь домини рующие оценки (идеологеммы), а также функция идентификации личности с цен ностями и целями, выходящими за ее повседневный опыт, способствуя ее включе нию в более широкое "поле" личностно-групповых политических отношений. В экстремальных ситуациях политические мифы организуют общество вокруг ка кой-то одной идеи или личности, вокруг какого-то одного события (см.: Основы политологии. Реферат академического пособия "Наука о политике" под ред. А.

Боднара. М., 1990. С.57–58).

Французская исследовательница Мари-Кристин д'Энрюг в своей монографии "Контент-анализ и словесный акт" считает, что для "удобства" изучения структу ры "политического мифа", его специфических особенностей следует сконцентри ровать внимание на ключевых политических символах, встречающихся в потоке политических заявлений и глубоко внедрившихся в жизнь современного общест ва, ставших "личным опытом" каждого человека. Ключевые политические симво лы выступают как в словесной форме в виде политических терминов, концепций и т. п., так и в изобразительно-выразительной форме в виде флагов, государствен ных гербов, памятников и т. п. Анализ политически значимой информации, в ос нове которого должен лежать лишь учет частоты распространения ключевых по литических символов, позволяет, по ее мнению, выявить наиболее характерные черты тех или иных политических доктрин, течений, взглядов и т. д. (см.: D'Unrug M.-Ch. Analyse de contenu et acte de parole. Paris, 1974).

Весьма существенна роль в политической культуре религии, которая заметно влияет на политическое поведение. Это характерно для многих стран. Так, фран цузский политолог А. Дюамель показал, что религиозный фактор существенным образом влияет на политический выбор французских избирателей. Более того, ре лигиозный фактор почти в четыре раза больше воздействует на поведение избира телей, чем фактор пола, в восемь раз больше, чем фактор профессии, в девять раз больше, чем фактор возраста (см.: Sondages. 1966. № 2. P. 19). Тем более, что во Франции в конце 80-х годов около 85 % французов, хотя бы формально, считалось католиками (см.: Annuarium statisticum ecclesiae. 1987. P. 39). Отмечая значение религии, надо различать, считают французские политологи, не только религиоз ную принадлежность избирателей, но и их религиозную активность (убежден ность). Анализ религиозной принадлежности французского электората показыва ет, что чем религиознее избиратель, тем больше вероятности, что он проголосует за более "правового" кандидата.

Политика в значительной мере представляют собой результат искусства. Она нередко проводятся по законам искусства. Люди живут в ней по этим законам. В рамках художественного моделирования политики заметную роль играют различ ные виды искусства. Всё их многообразие можно свести к пространственным, временным и пространственно-временным. К первым, например, принадлежит изобразительное и архитектурно-прикладное искусство, ко вторым – словесное и музыкальное искусство, к третьим – актёрское и хореографическое искусство (см.:

Каган М. Морфология искусства. Историко-теоретическое исследование внутрен него строения мира искусств. Ч. I, II, III. Л., 1972). В политической практике, на пример, часто используется художественная литература. Прежде всего это отно сится к поэзии.

Для агитационных материалов в России характерно ограниченное использо вание фотографий (и то только фотографий самих кандидатов, как правило, имеющих "официальный" характер), почти полное отсутствие рисунков, слабое использование иконических знаков вообще. Хотя графические изображения сим волов кандидатов и партий использовались довольно часто. Например, эмблема блока "Выбор России" – щит, весь исписанный заборными и настенными надпи сями.

В телевизионном ролике Российского движения демократических реформ на экране крупным планом появлялись фотографии первых трех его лидеров А. Соб чака, С. Федорова и О. Басилашвили, а затем - уменьшенные фотографии 10 наи более известных кандидатов, представляющих различные социальные группы.

В телепередачах Партии Российского единства и согласия выдвижение осно вополагающих идей сопровождалось видеорядом: фрагменты трудовых будней, улыбающиеся лица их участников, народные мотивы, просветленные лица стари ков и детей, взмывающие в небеса космические корабли и пенящие морские вол ны атомные подводные лодки.

Большую символическую нагрузку в политической культуре несут нацио нальные (государственные) гимны., которые представляют собой, как пишет К.

Серулоу, "музыкальный эквивалент девиза, герба и флага страны. Как таковые они представляют идентичность или характер нации - ее настроение, желания и цели, как они сформулированы теми, кто стоит у власти. Гимны, подобно другим на циональным символам, становятся чем-то вроде "визитной карточки" нации. Они суть современные тотемы - знаки, с помощью которых народы отличают себя друг от друга или подтверждают границы своей "идентичности"" (Cerulo K. Sociopoliti cal Control and the Structure of National Anthems // Social Forces. 1989. Vol. 68. N 1.

P. 78).

Подавляющее большинство партий и кандидатов использовали в избиратель ной кампании 93-го года музыкальные клипы. В телеролике "Выбор России" представляет появление тучь, церковной символики, подделанных под изно шенную кинохронику кадров событий октября 93-го происходило под аккомпане мент известного романса. В радио-ролике кандидата А. Филичева (г. Новоси бирск) использовался напев "Голосуйте за Фи-ли-че-ва-а-а...".

Большую роль в политической культуре играют театрализация и элементы праздника. Нередко их использование в избирательной кампании приводит к во влечению в нее значительного числа избирателей. Некоторые из них, активно ис пользуемые в советский период, описаны, например, А. И. Мазаевым (см.: Мазаев А. И. Праздник как социально-художественное явление. М., 1978).

Невозможно переоценить влияние на политический выбор юмора. Как пока зали Д. С. Лихачев и А. М. Панченко (см.: Лихачев Д. С., Панченко А. М. "Смехо вой мир" Древней Руси. Л., 1976), смех заключает в себе и разрушительную, и со зидательную силу. Он нарушает существующие в жизни отношения и значения, показывает их бессмысленность и нелепость, "оглупляет", "вскрывает", "разобла чает", "обнажает", возвращает миру его "изначальную" хаотичность, отвергает не равенство и все, что к нему ведет, на время снимает с человека обязанности со блюдать существующие в данном обществе нормы поведения. Но он же создает хотя и в воображении - новый мир: мир нарушенных отношений, мир нелепостей, мир логически не оправданных соотношений, мир свободы от условностей, же ланный и беспечный мир, мир антикультуры, противостоящий миру осмеиваемой культуры. Он дает человеку ощущение своей «отстранённости», незаинтересован ности в происходящем или случившемся, снимает психологические травмы, об легчает людям их трудную жизнь, успокаивает и лечит, восстанавливает в своей сфере нарушенные в другой сфере контакты между людьми, превращает их в сво его рода "заговорщиков", видящих и понимающих что-то такое, чего они не виде ли до этого или чего не видят другие.

Основные функции смеха в политической культуре – обнажать, обнаруживать правду, раздевать реальность от покровов этикета, церемониала, искусственного неравенства, от всей сложной знаковой системы данного общества. Высмеять оз начает духовно уничтожить конкурента.

В качестве каналов производства и трансляции такого смеха являются персо нальные встречи политиков и их доверенных лиц с избирателями, их одежда, внешний вид, жесты, мимика, радио, телевидение, газеты, устное народное твор чество (анекдоты, сказания, слухи, сплетни), листовки, плакаты. Сатира, пародии, балагурство, глум, юмор, притворство, ругательство, ирония, шутка, дурачество вот наиболее распространенные формы проявления смеха в политической культу ре. Бессмысленность предстоящих в декабре 1993-го года выборов была отражена в опубликованной еженедельником "Собеседник" карикатуре, на которой предвы борные программы и названия партий были изображены напечатанными на руло не туалетной бумаги.

К аналитическим элементам политической культуры относятся познаватель ные, оценочные и нормативные модели политического поведения. Политиче ские знания, ценности и оценки, мораль и право во многом определяют характер принимаемых участниками политического процесса решений. К сожалению, ны нешняя политическая культура, особенно в нашей стране, испытывает глубокий политико-познавательный и нравственно-правовой дефицит, кризис ценностей и оценок. Здесь существует немало проблем. Информированность избирателей о по литических силах (партиях, движениях и т.д.) и событиях, а также о самих выбо рах, как правило, невысока. Как показали опросы, проведенные Сибирским кадро вым центром (с участием Е. А. Бойко, Н. Д. Вавилиной, А. В. Лифановым, В. С.

Падалко и автором этих строк) накануне выборов в Совет Федерации России осе нью-зимой 1993 г., половина (50,0 процента) избирателей Дзержинского района г.

Новосибирска вообще не знала правил выборов, четверть (25,0 процента) была знакома лишь с некоторыми положениями, а 5,3 процента заявили, что знают эти правила хорошо. Значительная их часть не верила в возможность проведения де мократических выборов (48,2 процента, тогда как верили 5,3 процента и затрудни лись ответить 39,2 процента).

Для многих нынешних избирателей традиционные ценностные, моральные и правовые устои оказались разрушенными. По убеждению Б. Кроче, моральное сознание Европы к началу XX века было больным: вначале рухнула вера в рели гию, затем в рационализм и либерализм (см.: Croce B. Storia d'Italia, dal 1871 al 1915. Bari. 1967). П. Сорокин в книге "Власть и мораль", написанной совместно с американским социологом Уолтером Ланденом, отмечал ряд характерных для по литических деятелей черт. С его точки зрения, чем больше власти у правящей вер хушки, тем преступней она и безнаказанней. Поведение политиков имеет тенден цию к безнравственности. В их среде доминирует скорее "моральная шизофре ния", чем действительно позитивная мораль. Здесь больше себялюбцев, циников, агрессивных карьеристов, бездумных, чем в любой другой социальной группе.

(Sorocin P. A., Lunden W. A. Power and Morality. Boston, 1959. P.36–37).

Достаточно подвижными оказались и ценностные (оценочные) доминанты политической культуры. Так, во Франции на смену доминантной мечте об идеаль ном будущем обществе, универсальным общественным проектам, стремлению "выковывать" нового человека" к концу 1970-х годов пришла иная доминанта – "жить сегоднешним днем", "здесь и теперь", "выращивать свой садик", "сохранить себя молодыми" (см.: Lipowetsky G. L"ere du vide. P. 1983. P. 12), ценности тради ционного консерватизма (религии, патриархальной семье, "порядку и дисципли не"). В 1984 году около 30 % опрошенных французов превыше всего ставили тра диционные ценности: семью, труд, родину, порядок (см.: Express. 12. X 1984. P.

52). Доля лиц, требовавших уменьшить вмешательство государства в экономику и расширить свободу предпринимательства, возросла с 33 % в 1973 г. до 72 % в конце 1984 (см.: SOFRES. L'Opinion publique. 1985. P., 1985. P. 99). Позитивно оценивали понятие "социализм" 56 % опрошенных в апреле 1980 г. и 45 % в фев рале 1985 г., понятие "национализация" - соответственно 40 и 33, понятие "плани рование" – 43 и 37. Напротив, доля лиц, относящихся позитивно к понятию "кон куренция", возросла с 67 % в апреле 1980 г. до 71 % в феврале 1985 г., к понятию "прибыль" – соответственно с 37 до 47 %. Происходила и реабилитация понятия "либерализм" ( см.: Expansion. 1985. N 1778. P. 17). Однако они не хотели при этом терять "социальные достижения". В 1984 г. 73 % опрошенных хотели сохранить 5 ю неделю оплачиваемого отпуска, 66 % – налог на крупные состояния, 50 % – за кон об уменьшении пенсионного возраста с 65 до 60 лет. 55 % опрошенных не хо тели облегчения процедуры увольнения процедуры увольнения с работы ради гибкости рынка труда, 47 % не одобряли идеи развития частной системы меди цинского страхования за счет государственных касс социального обеспечения (см.: SOFRES. L'Opinion publique. 1985. P., 1985. P. 96, 97). В апреле 1980 г. 61 % опрошенных положительно воспринимали термин "участие" (в общественно политической жизни), а в феврале 1985 г. – 70 % (см.: SOFRES. L'Opinion publique.

1985. P., 1985. P. 101).

Согласно разработанной Б. Катля концепции культурно-психологической эволюции современной Франции, в 1930–1940-х годах здесь господствуют ценно сти стабильности и ригидные нормы образа жизни "утилитаристского сельского общества". В 1960-е годы доминируют ценности удовольствия, досуга, моды и по требления, "модернистского инновационного изменения", типичные для авантюр ного стиля жизни. С конца 1960-х и в 1970-е годы нарастает девальвация америка низированных индустриально-технократических ценностей, на их смену прихо дит, во-первых, ценностная доминанта пассивного, спокойного, "безопасного" об раза жизни в кругу семьи и друзей, во-вторых, маргинальная, асоциальная и аб сентистская ценностная доминанта, предполагающая в то же время формальное соблюдение господствующих социальных норм, отсутствие духа протеста. В 80-х годах усиливается доминанта ценностей морального консерватизма, порядка, ие рархии, собственности, специфического образа жизни (см.: Сathelat B. Styles de vie. P., 1985. T. 1–2;

Cathelat B. Les styles de vie des Francais. 1978–1998. P., 1977;

Франция глазами французских социологов. М., 1990. С. 136).

Заметные изменения в ценностных доминантах произошли за годы советской власти. Так, на вопрос: "Что бы я делал, если бы все мог?" – в 1927 г. 32 % из всех опрошенных молодых людей (3452 человека) решили в этом случае проявить за боту о личном благополучии. В исследовании 1967 г. таких оказалось в 2 раза меньше (16 %). В то же время выбравших различного рода общественно полезные виды деятельности в 1927 г. было 12 %, а в 1967 г. – 52 % (см.: Гурова Р. Г. Выпу скник средней школы. М., 1977. С. 169–170).

Одной из ведущих ценностей современной российской политической культу ры является "порядок". Это один из ключевых элементов нынешней политической лексики России (см.: Демидов А. И. Порядок как политическая ценность // Социо логические исследования. 1992. N 3). Данные опросов новосибирцев (проведенные социологами НГУ под руководством Ф. Бородкина) в 1994 году свидетельствуют, что доминирующими ценностями у многих из них стали семья, будущее детей, собственный дом, личный успех.

Любая политическая культура содержит в своем составе множество различ ных программ. Их имеют все участники политики (например, избиратели, канди даты, группы поддержки кандидатов). В числе этих программ можно назвать про граммы формирования у избирателей мотивации на участие в выборах, принятия и реализации решений, программы исследования окружающей среды, программы политической рекламы и паблисити, программы составления текста рекламного сообщения, выступления на телевидении или радио, подготовки статьи для газеты, распространения рекламных сообщений, персональных встреч кандидата с изби рателями, подготовки выступления кандидата перед избирателями, формирования целей избирательной кампании, выбора целевых групп избирателей, определения кандидатов, построения имиджа кандидата, контроля и оценки выборов, работы со средствами массовой информации, финансового или юридического обеспечения кампаний.

Важным элементом политической культуры являются предвыборные про граммы (предлагаемые варианты решения стоящих перед обществом и людьми проблем, предлагаемые варианты политического курса) партий и кандидатов, а также ориентации участников выборов на эти программы. Проведенный накануне выборов в Верховные Советы Союзных Республик и местные советы 1990 г. опрос почти четырех тысяч жителей городов и сел двух областей Нечерноземной зоны РСФСР, Татарской АССР и Донецкой области показал, что избиратели готовы от дать предпочтение прежде всего тем кандидатам, которые предложат им наиболее конструктивную, реалистичную и близкую их интересам программу: 50–60 % оп рошенных выдвинули это качество на первое место.

Предвыборные программы могут принадлежать "независимым" кандидатам или партиям, от имени которых их выдвигают и отстаивают кандидаты. Избирате ли могут обращать особое внимание либо на их содержание, либо на их форму, либо на то и другое одновременно. Но в любом случае важно, в какой мере они совпадают с представлениями избирателей о путях решения государственных и общественных проблем и о важности самих этих проблем.

Выдвигаемые партиями и кандидатами проблемы по отношению к ним изби рателей могут быть дифференцированы на четыре группы:

1) проблемы, которые вообще не интересуют избирателей;

2) проблемы, которые волнуют избирателей, но считаются ими производны ми от других, более фундаментальных проблем, или менее важными по сравнению с ними;

3) проблемы, которые избиратели считают важными, но не связывают воз можность их решения с результатами выборов;

4) проблемы, которые избиратели не только считают важными, но и связыва ют возможность их решения с результатами выборов.

Именно последняя группа проблем определяет отношение избирателей к го лосованию. На них и должны сосредотачиваться кандидаты и их группы поддерж ки. Им следует предложить свой вариант решения этих проблем, отличный от ва риантов других кандидатов.

Избиратели, которые считают выдвинутую кандидатом проблему важной и связывают возможность ее решения с результатами выборов, могут по-разному относиться к предлагаемому им варианту решения. Среди них можно выделить тех, кто:

1) полностью согласен с этим вариантом;

2) лишь частично согласен с ним и имеет к нему замечания и дополнения;

3) занимает по отношению к нему нейтральную позицию, не вырабатывая оп ределенного отношения;

4) полностью отвергает его, отдает предпочтение варианту другого кандидата или своему собственному.

Каким может быть содержание этих проблем и путей их решения с точки зре ния тех или иных групп избирателей - это обычно и выясняют кандидаты и их группы поддержки, опираясь как на собственные исследования, осуществляемые с помощью или без помощи различного рода экспертов-консультантов, так и на уже проведенные специалистами исследования. И в том, и в другом случаях получен ная информация служит основой выработки и апробации предвыборных про грамм.

Проблемы и пути их решения, содержащиеся в предвыборных программах, можно дифференцировать, во-первых, на экономические, социальные, политиче ские и духовные, во-вторых, на стратегические и тактические, в-третьих, на обще национальные и региональные (местные). В любой избирательной кампании, как правило, функционируют все эти виды проблем. Но в одной из них могут домини ровать одни виды проблем, в другой - другие.

Как показали опросы, проведенные автором этих строк в Дзержинском рай оне г. Новосибирска накануне декабрьских выборов 1993 г., избирателей беспо коило: некомпетентность лидеров, президента (20,0 процента), отсутствие гаран тий прав и свобод граждан (10,7 процента), рост цен (4,1 процента), политическая нестабильность (6,4 процента), угроза распада России (5,8 процента), безработица (5,4 процента), отсутствие лекарств (4,9 процента), отсутствие возможности при обретения продуктов первой необходимости (4,4 процента), коррупция госаппара та (4,1 процента).

Они считали, что для разрешения кризиса в стране надо поднять производст во на госпредприятиях (50,0 процента), переизбрать президента (12,5 процента), снизить налоги (8,8 процента), провести перевыборы всех структур власти (7, процента), четко выполнять принятые решения (5,8 процента), восстановить связи с бывшими республиками СССР (5,2 процента). Идею создания Сибирской рес публики поддерживают только 4,4 процента опрошенных (11,2 процента - не под держивают). Вину за события октября 93-го возлагают на Ельцина (37,5 процента) и Хасбулатова (16,0 процента), но не на Руцкого (0,0 процента).

Для предвыборных программ избирательных кампаний общенационального уровня характерны общенациональные проблемы, для предвыборных программ избирательных кампаний регионального (местного) уровня – региональные (мест ные) проблемы. Например, если на федеральных выборах декабря 1993-го боль шинство кандидатов от Новосибирской области выдвигало прежде всего такие проблемы, как реформирование страны, становление рыночной экономики, взаи моотношения между центральными российскими органами государственной вла сти и субъектами Российской Федерации, борьба с разгулом преступности, то весной 1994-го, баллотируясь в местные органы представительной власти, часть наиболее здравомыслящих кандидатов (в том числе и потерпевшие поражение в декабре 1993-го) в своих программных заявлениях и обращениях больше говорила уже о строительстве метро в г. Новосибирске, обеспечении города теплом и горя чей водой, городском транспорте, укреплении городской милиции. В местных вы борах преобладают тактические проблемы, в общенациональных стратегические.

3. Типология политических культур и субкультур Предложенная выше дифференциация элементов политической культуры, понимание ее как относительно устойчивой системы знаний, оценок и норм поли тического поведения и политических отношений может служить вполне надеж ным основанием для типологии политических культур. Эти знания, оценки и нор мы не только моделируют политику, но и ориентируют в ней политических субъ ектов. Различные их комбинации выступают в качестве ориентаций людей в поли тике и входят составной частью в политические ориентации в целом. Они состав ляют "внутреннее содержание", всеобщие, необходимые и достаточные элементы всякой всякой политической культуры.

В подобном направлении двигались многие исследователи политической культуры. К их числу принадлежат Г. Алмонд и С. Верба – те, кого принято счи тать классиками в данной области.

Основываясь на результатах массовых опросов населения Великобритании, Италии, Мексики, США, ФРГ и следуя веберовской традиции, Г. Алмонд и С.

Верба открыли три идеальных ("чистых") пратотипа политической культуры: пат риархальная политическая культура (или "провинциалистская", "приходская политическая культура" – parochial political culture), подданическая политиче ская культура (или субъектная, "политическая культура зависимости" – subject political culture) и активистская политическая культура (или "политическая культура участия" – participant political cilture). В основу этой классификации они кладут тип ориентации политического субъекта на "специализированные полити ческие объекты" или "частотность различных видов когнитивной, аффективной и оценочной ориентаций в отношении политической системы в целом, аспектов ее входа и выхода и самого себя как политического субъекта" (Almond G., Verba S.

The Civic Culture: Political Attitudes and Democracy in Five Nations. Princeton. 1963.

P. 17). В одной "частотность ориентаций на специализированные политические объекты... достигает нуля". Другая характеризуется "высокой частотностью ори ентаций в отношении дифференцированной политической системы, в то время как ориентации в отношении тех объектов, которые характеризуют вход, а также в от ношении самого себя как активного участника находятся на нулевом уровне". В третьей "все ориентации достигают высокой частотности" (Ibid. P. 19).

Первая политическая культура доминирует в обществе, в котором еще не сформировалась или только стала формироваться политическая система. Здесь не существует ожиданий от политической системы и не имеется установок на ее из менение, нет специализированных политических ролей. Они не дифференцирова ны. Политические ориентации неотделимы от религиозных и социальных. Знания о государстве, эмоции и суждения о присущих ему ценностях почти отсутствуют.

Основная часть населения аполитична, замыкается на своей приверженности род ной деревне, родному городу или региону. Она характерна для слаборазвитых стран (например, африканских племен), но может сохраняться и в индустриально развитых странах (например, местных замкнутых общинах).

Вторая политическая культура характеризуется преимущественно пассивным отношением к политической системе. Здесь личность осознает особый авторитет правительства, испытывает по отношению к нему положительные и отрицатель ные эмоции, оценивает его как законное или незаконное, но она отстранена от конкретных механизмов политической системы, у ней отсутствует стремление к активному участию в функционировании политической системы. Государственная власть представляется в основном как источник норм, которые регламентируют общественную жизнь и которым следует подчиняться вследствие угрозы наказа ния или ожидания благ.

Третья политическая культура характеризуется отчетливой ориентацией ин дивидов на активную роль в политической системе вне зависимости от позитивно го или негативного отношения к ее отдельным элементам или системе в целом.

Люди считают, что источником принимаемых решений здесь является не только государственная власть, но и активность (участие) заинтересованных лиц и групп общества.

Сочетание этих трех "идеальных типов" образует "три типа систематически смешанных политических культур: 1) патриархально-подданическую, 2) поддани ческо-активистскую и 3) патриархально-активистскую" (Ibid. P.23), а также 4) патриархально-подданическо-активистскую. Для первого типа характерно то, что "значительная часть населения отвергает исключительные притязания диффузной племенной, деревенской или феодальной власти и проявляет лояльность в отно шении более сложной политической системы со специализированными централь ными правительственными структурами" (Ibid). Почти все народы прошли через него. Особенность второго типа состоит в том, что значительная часть населения проявляет "специализированные ориентации на вход", "активистские самоориен тации", а остальная - продолжает оставаться ориентированной в большей мере на авторитарную правительственную структуру, придерживается относительно пас сивной системы ориентаций (например, в Германии, Италии, Франции XIX и ХХ вв.). Третий тип характерен для развивающихся стран, избравших путь западной демократии, задача которых – не разрушая патриархальные системы на выходе, превратить их в группы интересов на входе.

Последний (четвертый) тип смешанной политической культуры формируется по мере совершенствования политической системы, когда патриархальные и под данические ориентации адаптируются к активистской политической культуре и поглощаются ею. Это есть такой тип, в основе которого лежит активистская поли тическая культура, интегрировавшая отдельные элементы патриархальной и под данической политических культур. Для него характерно, что граждане активно участвуют в политике, чтобы сообщить (но не навязать) свои предпочтения прави тельству, и вполне осознанно дают ему значительную свободу для маневра.

Г. Алмонд и С, Верба считают его наиболее оптимальным и называют "куль турой гражданина" (civic culture), или "гражданской культурой". Наиболее яв но он проявился, по их мнению, в США и Великобритании, а другие страны име ют от него ту или иную степень отклонения.

В данной концепции чрезвычайно важным представляется выделение в каче стве основания типологии политической культуры дифференциация ориентаций политических субъектов. Эти ориентации составляют "внутреннее содержание", всеобщие, необходимые и достаточные элементы всякой политической культуры, в том числе и различных ее субкультур.

С точки зрения американского политолога Д. Элазара, политическая культура США есть синтез трех политических субкультур: "индивидуалистической", "мо ралистической" и "традиционалистической". Эти субкультыры, по его мнению, уходят корнями в политический порядок, рассматриваемый, во-первых, как рынок (marketplace), во-вторых, как содружество (commonweation) (см.: Elazar D. J. Cities of the Prairie: The Metropolitain Frontier and American Politics. N. Y. 1970. P. 258– 264).

Х. Экстайн (США) предложил подразделить политическую культуру запад ных стран на три типа: 1) относящуюся к политической системе, основанной на согласии (Великобритания);

2) относящуюся к политической системе, основанной на механизме интеграции, внутреннее сцепление которой обеспечивается исклю чительно принципом разделения политической ответственности (США);

3) отно сящуюся к общинной политической системе, основанной на отношениях солидар ности между обособленными группами (Норвнгия).

Г. Лембух (ФРГ) насчитывает три типа политических культур, в которых до минируют: 1) модели конкуренции (в ней конфликты преодолеваются, когда опре деленное решение получает поддержку необходимого большинства голосов тех, кто причастен к принятию решения);

2) модели пропорционализма (в ней фор мально конфликты решаются в рамках модели конкуренции, но фактически ос новным средством их преодоления является сотрудничество между правительст вом и парламентом);

3) модели бюрократической иерархии (в ней пути решения конфликтов определяются авторитарными методами).

А. Липхарт (Нидерланды) выделяет типы политической культуры, основан ные на: 1) демократии товарищества (консосиальной демократии), характеризую щейся резко выраженной социальной неоднородностью общества, отличающегося высокой организованностью (Нидерланды);

2) центробежной демократии, для ко торой свойственны социальные иммобилизм и нестабильность (Франция III и IV республик, Италия, Веймарская Германия);

3) центростремительной демократии с присущей ей однородностью и высоким уровнем стабильности (см.: Бурлацкий Ф.

М., Галкин А. А. Современный Левиафан. С. 182–196).

Е. Вятр различает политическую культуру докапиталистических обществ и политическую культуру капиталистических обществ. В каждой из них выделяет основные и второстепенные типы. К основным типам политической культуры до капиталистических обществ он относит племенную, теократическую и деспотиче скую, называя их традиционными, к второстепенным - патрицианскую и дворян скую, называя их политической культурой сословной демократии. Капиталистиче скому обществу, с его точки зрения, присущи: буржуазно-демократическая и ав тократическая политические культуры. Первая из них подразделяется на консер вативно-либеральную и либерально-демократическую, а вторая – на авторитарную и тоталитарную. Кроме того, он называет политическую культуру социалистиче ской демократии (см.: Вятр Е. Социология политических отношений. С. 270–271).

Авторы "Современного Левиафана" Ф. М. Бурлацкий и А. А. Галкин строят такую базовую модель типологии политической культуры:

1) архаическая политическая культура, характеризующаяся отсутствием дис танции между обществом и государством, высоким уровнем коллективизма и ак тивности граждан при решении общих проблем;

2) элитарная политическая культура, характеризующаяся углублением дис танции между гражданским обществом и государством, ослаблением чувства кол лективизма, отстранением основной части общества от решения политических проблем, низким уровнем политической активности большинства его членов;

3) представительная политическая культура, характеризующаяся возникнове нием опосредованных форм связи между гражданским обществом и политической системой, сочетанием индивидуальных и коллективных форм поведения, более высокой, чем при элитарной политической культуре, степенью политизации об щества;

4) политическая культура высокой гражданственности, характеризующаяся ликвидацией дистанции между гражданским обществом и политической системой, их слиянием, высоким уровнем коллективизма, перманентной политической ак тивностью во всех сферах общественной жизни (см.: Бурлацкий Ф. М., Галкин А.

А. Современный Левиафан. С. 212–213).

Э. Я. Баталов выделяет рыночную политическую культуру и этатистскую по литическую культуру. Первая связывает решение политических проблем с меха низмами купли-продажи, ориентирует на конкуренцию, партикулярное (индиви дуальное, групповое, национальное) существование, стихийность и антибюрокра тизм, вторая связывает решение политических проблем с механизмами государст венного регулирования, ориентирует на приоритет государственных интересов по отношению к партикулярным интересам, организованность, бюрократическое управление (см.: Баталов Э. Я. Политическая культура современного американ ского общества. М., 1990. С. 51–54).

В основу классификации политических культур может быть положена, как нам представляется:

во-первых, спецификация направленности их моделирования и регули рования, того, что они моделируют и регулируют;

во-вторых, спецификация способов моделирования и регулирования, того, как они моделируют и регулируют.

Первая составляет спецификацию содержания политической культуры, вто рая – спецификацию ее формы. Это – два наиболее фундаментальных, общих и достаточно абстрактных критерия дифференциации политических культур.

Моделирование и регулирование может быть направлено либо на тотальные (целостные) социальные единицы человеческого бытия (на социальные общности, коллективы), либо на индивидуальные его единицы (на человеческих индивидов).

В первом случае мы имеем социально-направленную политическую культуру (например, направленную на ту или иную политическую партию), во втором – ин дивидуально-направленную политическую культуру (например, направленную на личность тех или иных кандидатов на государственную должность).

Способы же моделирования и регулирования в указанных направлениях оп ределяются:

во-первых, степенью рациональности-иррациональности содержащихся в политической культуре моделей;

во-вторых, степенью их символичности-прагматичности;

в-третьих, степенью диалогичности-монологичноси их взаимоотношений с другими идеями (и культурами). Начнем с первого критерия – степени рациональ ности-иррациональности.

Всякая культура несет в себе рациональные (осознаваемые) и иррацио нальные (неосознаваемые) пласты. Поэтому в качестве критерия типологии по литических культур может выступать степень их рациональности, которая имеет важное методологическое и общекультурологическое значение, лежит в основе более фундаментальных философских дифференциаций.

Оппозиция рационализма и иррационализма является едва ли не основной в истории философии. Развернувшаяся здесь дискуссия по проблеме рационально сти привела в свое время к формированию целых философских школ и направле ний, в частности, классического рационализма 17–18 вв., противостоящего не только средневековой схоластике, религиозному догматизму, всякому иррациона лизму вообще, но и сенсуализму (эмпиризму) нового времени. Проблема рацио нальности рассматривалась такими философами первой половины ХХ столетия, как А. Бергсон, Э. Гуссерель, М. Хайдеггер, К. Ясперс.

В начале ХХ века М. Вебер возрастание рациональности положил в основу классификации своих идеальных типов социального действия (выделив реактив но-подражательное, традиционное, аффективное, ценностно-рациональное и целе рациональное социальное действие) и идеальных типов общества (выделив тради ционное и индустриальное общества), а К. Юнг – в основу классификации психо логических типов людей (выделив у них рациональные и иррациональные психи ческие функции). Мера рациональности составляет сущностную характеристику различий таких глобальных типов культуры, какими являются культура Запада, культура Востока и культура России, о чем говорили, например, многие участники "круглого стола", проведенного в 1992 году в теоретическом клубе "Свободное слово" при Союзе кинематографистов России (см.: Россия и Запад: взаимодейст вие культур. Материалы "круглого стола" // Вопр. философии. 1992. № 6). Она со ставляет определяющую характеристику выделенных выше типов политических моделей.

Сама же рациональность, как заметил В. С. Швырев, должна быть понята достаточно широко, в русле лучшей философской традиции. Ее надо освободить от ограниченностей и деструкций, перестать сводить лишь к научному познанию (см.: В. С. Швырев. Рациональность как ценность культуры // Вопр. философии.

1992. № 6), к способности эффективного решения задач. Более того, она не может быть сведена к знанию вообще.

По К. Хюбнеру, "рациональность выступает всегда в одинаковой форме, а именно: семантически - как тождественное фиксирование правил определенного смыслового содержания..., эмпирически – как применение всегда одинаковых пра вил объяснения..., логико-оперативно – как применение расчета (калькуляции)..., нормативно – как сведение целей и норм к другим целям и нормам... Рациональ ность, следовательно, есть нечто формальное. Оно относится только к уже поло женному содержанию, например, к содержанию науки или содержанию мифа" (Hubner K. Wie irrational sind Mythen und Gotter? // Der Wissenschaftler und das Irra tionale. Frankfurt a M..1981. Bd. 1. S. 35). Г. Ленк насчитывает двадцать одно зна чение термина "рациональность" (см.: Lenk H. Typen und Systematik der Rationalitat // Zur Kritik der wissenschaftlichen Rationalitat. Freiburg-Munchen. 1986. S. 20–21).



Pages:   || 2 |
 




 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.