авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Д. Фролов,

кандидат экономических наук,

доцент кафедры экономической теории

и экономической политики волгоградского

государственного университета

Методологический

институционализМ:

новый взгляд на эволюцию

эконоМической науки Диалектический подход к изучению эволюции экономичес­ кой науки требует за происходящими «на поверхности» научного познания процессами видеть и различать их сущность и сложную причинность, глубинное социальное содержание. Необходимо пре­ одолеть доминирующее идеалистическое представление о логике научного прогресса, сводящее его исключительно к конкуренции исследовательских программ или парадигм , которые латентно наделяются «онтологическим статусом, независимым от человечес­ кой деятельности» и кажутся автономными от порождающих их факторов научной кооперации, коммуникации и контрактации. Не случайно современные философы науки вынуждены признать, что «незавершенность, недостаточность, неполнота характерны и для имеющихся методологических подходов к исследованию процесса развития научного познания». Это целиком относится и к изучению истории экономической мысли, в том числе ее новейшего этапа.

Мы полагаем, что в анализе эволюции экономической науки перс­ пективен методологический институционализм, базирующийся на концептуальной основе неклассического обществознания современного типа и эвристически развивающий ценные идеи конвенционализма.

Методологический институционализм — метод институционально­ эволюционного исследования научных направлений, выражающийся в следующих основных принципах.

. Отказ от постулата о социальной нейтральности субъектов научного познания и признание их глубокой включенности в систему См.: лакатос И. Фальсификация и методология научно­исследовательских программ.

 М.: Медиум, 99;

Колпаков в.А. Натуралистические исследовательские программы в развитии экономической теории / Эпистемология & философия науки. 008. Т. ХVI, № .

/ См.: Кун Т. Структура научных революций / Общ. ред. и послесл. С. Р. Микулин­  ского, Л. А. Марковой. М.: Прогресс, 97.

Бергер П., лукман Т. Социальное конструирование реальности: Трактат по социологии  знания. М.: Медиум, 99. С. 8.

Батурин в.К. Глобальные исследовательские программы развития научного познания:

 теоретико­философский анализ и некоторые возможности их эпигенеза / Философия науки.

/ 00. № . С. 0.

Впервые данный подход представлен в статье: Фролов Д. П. Институционализм  в метаконкуренции экономических теорий / Материалы научной сессии. Вып. : Экономика / и финансы. Волгоград: Изд­во ВолГУ, 00. С. 8—0. В ином значении термин использован в работе: Марача в.Г. Структура и развитие науки с точки зрения методологического институ­ ционализма / Методология науки: проблемы и история. М.: ИФ РАН, 00. С. 66—0.

/  Д. Фролов профессионального разделения труда, внутринаучных связей и отно­ шений, статусных интересов, неофициальных иерархий и сетей.

. Понимание научных направлений как специфических инсти­ туций, получающих воплощение в целевых и «связанных» группах агентов, их взаимном доверии и репутационном капитале, исследова­ тельских конвенциях (соглашениях) и стратегиях, влиянии на идео­ логию и государственную политику.

. Внимание к системному воздействию противоречий между когни­ тивными и статусными интересами агентов научных направлений на развитие этих направлений, причем предполагается, что противоречия разрешаются позитивно в формах эффективных научных конвенций и негативно — в качестве институциональных ловушек методологии.

Отказываясь от принципа нейтральности субъекта познания, свойственного классическому естествознанию и неоклассической эко­ номической теории, методологический институционализм связывает «научные теории со способом деятельности научных сообществ»6, задающим их сторонникам общие интересы и ценности, интегрирую­ щим статус и характерный образ мышления. Аксиоматика и гипотетика любого научного направления включают имплицитные компоненты, адекватное понимание которых возможно только в условиях глубокой включенности в его локальную субкультуру через усвоение системы ценностных ориентаций и целевых установок, конвенций и норм.

Направления экономической мысли могут рассматриваться в качест­ ве институций сферы общественного сознания (научно-­идеологических институций), а их представители (агенты) — в качестве носителей социально закрепленных когнитивных функций и общих статусных интересов научных сообществ.

Методологический институционализм исходит из признания сис­ темной роли институционального фактора в научной деятельности как ее необходимого эндогенного элемента, созидательно действующей силы и аргумента «производственной функции»7 экономической науки — сфе­ ры генерации и диффузии новых теоретических знаний о хозяйственной системе. Речь идет не просто об учете множества разнообразных «соци­ ально­институциональных факторов» в качестве экзогенных переменных развития науки, а о понимании институциональной рациональности действий исследователей и трактовке научных сообществ как «сверх­ коллективных» акторов когнитивного действия. Научные сообщества, безусловно, выступают субъектами познания, но реальные действующие лица этого процесса — конкретные ученые, параллельно предстающие агентами своих сообществ (научных направлений, школ, целевых и «связанных» групп) и носителями их статусных интересов.



Основой эволюции научно­идеологических институций в пред­ метном поле экономической науки являются прогрессивные измене­ ния в применяемых их агентами методологии и методике, позволяю­ Шуман А.Н. Конвенционализм / Новейший философский словарь. ­е изд., перераб.

/ и доп. Минск: Интерпрессервис;

Книжный дом, 00. С. 98.

См.: Иншаков о. Введение / Иншаков о. в., Фролов Д. П. Эволюция институцио­ / нализма в российской экономической мысли (IX—XXI вв.): В  т. М.: Экономистъ, 007. Т. .

С. —0.

 Методологический институционализм… щие глубже проникать в сущность изучаемых явлений и производить объективное знание о хозяйственной реальности. Однако не меньшее влияние оказывают социальные формы, в которых реализуется сам процесс познания8.

С позиций методологического институционализма любое направ­ ление экономической мысли выступает в двух взаимосвязанных аспектах:

а) гносеологически — как гетерогенная открытая система концеп­ ций и теорий, объединенных общей предметной областью и эволюцио­ нирующей исследовательской программой;

б) онтологически — как специфическая социальная институция, представленная определенным видом научной деятельности и реализу­ ющим его сообществом агентов, в рамках различных структур (школ и групп), формирующих исследовательские конвенции и стратегии, а также «эмоционально насыщенный комплекс ценностей и норм, разделяемых учеными»9.

Институционализация научного направления представляет собой логическое завершение его формирования, связанного с накоплением критической массы сторонников и опубликованных работ, когда воз­ никает вопрос о «включении его в официальные тематические рубри­ каторы, создании занимающихся им структурных единиц (кафедр, исследовательских лабораторий, а затем, если повезет, и целых инсти­ тутов)»0. В свою очередь, «внешними признаками институционально укорененной науки могут служить позиции, которые занимают в об­ ществе члены профессионального научного сообщества», то есть их статус в системе внутринаучной и социальной стратификации.

Имеет место явная институциональная детерминация научной деятельности, иногда настолько жесткая, что «существует даже точка зрения, согласно которой ученые вообще не могут быть объективны­ ми», тем более в современных условиях глубокой институционализа­ ции научного бизнеса, когда любые исследования оцениваются прежде всего с позиций их рентабельности. Наряду с этим «желания, идеалы не могут быть устранены из области общественной науки, так как наука отражает в себе борьбу общественных групп» и столкновение их институциональных интересов. Так, наиболее мощную оппозицию английской классической школе с ее индивидуалистической методо­ логией составила немецкая историческая школа, отстаивавшая прин­ ципы этатизма с позиций их соответствия институциональной струк­ См., например: Куренной в. Философия и институты: случай феноменологии / / Логос. 00. № —6.

Merton R. K. The sociology of science: Theoretical and empirical investigations. L.;

Chicago: The University of Chicago Press, 97. P. 68—69.

радаев в. в. Экономическая социология в России: становление и развитие / /  Экономическая социология. 00. Т. . № . С. .

Плюснин Ю. М. Институциональный кризис науки и новые ценностные ориентиры  профессионального ученого / Философия науки. 00. № . С. 00.

/ Поппер К. Нищета историцизма. М.: Издательская группа «Прогресс» — VIA, 99.

 С.  Туган-­Барановский М. И. Жизнь и сочинения Д. Э. Кэрнса / Кэрнс Д. Э. Основ­ /  ные принципы политической экономии. — Ценность. — Международная торговля / Пер.

М. И. Туган­Барановского. М.: Типо­лит. В. Рихтера, 897. С. XI.

 Д. Фролов туре Германии своего времени. Все ученые объективно и неизбежно выступают носителями различных статусных интересов, в том числе классовых, под влиянием которых нередко «беспристрастные научные изыскания заменяются предвзятой, угодливой апологетикой».

Значительная институциональная обусловленность общественных наук, как и относительная нейтральность наук естественных, определя­ ется спецификой объектов их изучения. Экономическая наука, существуя в изменчивой социально­политической среде6, при этом сама выступа-­ ет для своих агентов особой институциональной средой, расширенно воспроизводя их иерархию и гетерархию, создавая поле возможностей и ограничений реализации ими своих компетенций и интересов. Не случайно исследования доказывают, что «продуктивность ученого в объ­ ективном смысле зависит от его статуса и от места работы»7, то есть от статуса учреждения. Научная институциональная среда включает формальные и неформальные ограничения, поддерживающие функцио­ нирование закрытых для внешнего мира локальных исследовательских сетей8 и других форм коллективной самоорганизации ученых9.





Основное противоречие любой научно­идеологической институ­ ции — между ее ограничениями и возможностями — проявляется в отношениях ее сверхколлективного субъекта и агентов. Система прямых и обратных связей между интересами ученых и интересами научного сообщества в целом служит основанием постоянной модифи­ кации и трансформации исследовательских программ, формирования новых конвенций, стереотипов, теорий и парадигм.

В. Полтерович приходит к выводу о том, что «экономическая тео­ рия устанавливает границы себя самой», причем в условиях ее кризиса «нежелание нарушить корпоративную этику сдерживает публичное обсуждение этой проблемы среди тех, кто занимается теорией»0, то есть среди статусных агентов сообщества экономистов­теоретиков, которое, как институциональный субъект теоретического действия, устанавли­ вает негласные правила и этические нормы своего функционирования, а также на основе конвенций определяет границы предметной области исследований, их актуальные направления, цели и стандарты.

На базе профессиональных, сугубо научных, когнитивных интересов (Icog) формируется интегральная «интеллектуальная цель ученых — утверждение и рас­ ширение научного знания» посредством реализации своего творческого потенциала, См.: Автономов в. С. Человек в зеркале экономической теории (Очерк истории за­  падной экономической мысли). М.: Наука, 99.

Маркс К. Капитал. М.: Госполитиздат, 9. Т. I. Кн. I. С. .

 Ходжсон Дж. Экономическая теория и институты: Манифест современной институ­  циональной экономической теории. М.: Дело, 00. С. 86.

Яблонский А. И. Модели и методы исследования науки. М.: Эдиториал УРСС, 00.

 С. .

См. подробнее: олейник А. В заточении в башне из...? (к вопросу об институцио­  нальной организации науки) / Вопросы экономики. 00. № 9.

/ См.: Селезнев А. Институциональные формы науки / Экономист. 00. № 9.

/  Полтерович в. М. Кризис экономической теории / Экономическая наука современной /  России. 998. № . С. 9.

Стиглер Дж. Развитие и достижения экономики / Мировая экономическая мысль.

/  Сквозь призму веков: В  т. Т. V: Всемирное признание: Лекции нобелевских лауреатов:

В ­х кн. / Отв. ред. Г. Г. Фетисов. М.: Мысль, 00. Кн. . С. 8.

 Методологический институционализм… знаний, навыков, опыта. Институциональные интересы (Iins) исследователей связаны с укреплением статуса своего научного направления и школы, закреплением и про­ движением в формальной и неофициальной иерархии академического сообщества, что «служит и осуществлению таких личных целей ученых, как престиж, репутация и доход». В этих статусных интересах воплощаются потребности ученых «в нали­ чии научной среды, в ее необходимой плотности, разделяемых интересах, чувстве солидарности, средствах защитить собственную автономию». Их вектор — «борьба за научный авторитет, этот особый род социального капитала... который может быть преобразован в другие виды капитала». Рациональность (R) действий и поведения исследователей как статусных агентов определенных научных сообществ можно упрощенно представить в качестве функции вида: R = f (Icog, Iins).

Институциональные интересы агентов научного познания способст­ вуют искажению релевантности их разработок. Под релевантностью понимается соответствие источников, методов и результатов научного исследования поставленным перед ним задачам. Основные формы ее реализации — негативная (апологетическая), позитивная (некрити­ ческая) и, наконец, объективная релевантность, к которой следует стремиться в любой научной работе. Под влиянием институциональ­ ных интересов научных групп и сообществ ставятся и корректируются задачи исследований, а для их решения подбираются определенные источники, методы и инструменты, которые могут способствовать закреплению в массовом сознании устойчивых заблуждений, оттор­ жению позитивных продвижений научной мысли, дестимулированию исследований по ряду проблем, искажению результатов разработок, некритическому перениманию достижений зарубежной науки и, наоборот, созиданию нового знания, обобщению накопленного опыта и формированию системного представления об изучаемом предмете.

В этой связи достаточно напомнить примеры идеологически обуслов­ ленного замалчивания разработок представителей советской политэконо­ мии в области институционализма, фактического подавления попыток содержательного развития теории общественно­экономических формаций и теории оптимального функционирования экономики (СОФЭ), а также разоблачения «вредительских» теорий Н. Кондратьева, А. Чаянова и многих других выдающихся экономистов.

Уже в постсоветский период под давлением внешних авторитетов отечественные ученые резко и практически полностью отказались от использования воспроизводственного подхода К. Маркса как неадек­ ватного постулатам неоклассической ортодоксии. Действие механизма гносеологического замещения привело к некритическому возведению в культ концепций Д. Норта и Й. Шумпетера среди российских предста­ вителей институционально­эволюционной экономики вследствие импорта и репликации зарубежных конвенций. В условиях политической стаби­ лизации в стране наблюдается искусственное прекращение теоретичес­ Стиглер Дж. Указ. соч.

 Дубин Б. в. Беспроблемность, симуляция, технологизм: общественные науки в сегод­  няшней России / Пути России: проблемы социального познания / Под общ. ред. Д. М. Рого­ / зина. М.: МВШСЭН, 006. С. .

Бурдье П. Поле науки / Бурдье П. Социальное пространство: поля и практики. М.:

/  Институт экспериментальной социологии;

СПб.: Алетейя, 007. С. 79.

См.: Кольман Э. Вредительство в науке / Большевик. 9. № .

/   Д. Фролов ких и политических дискуссий по аграрному вопросу6, а под влиянием лоббистов интересов естественных монополий фактически остановилась разработка концепции «экономики развития» Д. Львова.

Для зарубежной экономической науки характерны близкие проблемы: так, конвенциональное закрепление методов формализа­ ции в качестве статусного критерия академичности исследований по макроэкономике ведет к массовому содержательному выхолащиванию разработок в этой предметной области7. Вместе с тем стремление влиться в состав «модной» теории или научного направления, отражая институциональную рациональность действий исследователей, играет и положительную роль, способствуя укреплению статуса данного сообщества в академической среде и обществе в целом. Например, можно говорить об «эффекте Нобелевской премии», присуждение которой является мощным статусным сигналом для ученых всего мира. Так, лауреатство П. Кругмана (008 г.) несомненно окажет стимулирующее воздействие на активизацию исследований в облас­ ти пространственной экономики, как «нобелевский дубль» Р. Коуза и Д. Норта в начале 990­х годов привел к институциональному буму в экономической науке.

Превалированием институциональных интересов над когни­ тивными можно объяснить, почему, согласно признанию другого нобелевского лауреата — Г. Мюрдаля, «тенденции к оппортунизму проявляются и в нашей научной работе»8. В результате нередко «находятся все новые, более солидные „научные“ обоснования для ложной теории, которая получает признание, потому что она более „научна“, чем истинное объяснение»9. На основе специфического человеческого капитала у ученых формируется и институциональ­ ный капитал, дающий «возможность распоряжаться в определенной области знаний»0. Однако признание новых теорий и укрепление позиций альтернативных научных направлений ведут к деградации этого капитала. Поэтому «авторитетные ученые должны, исходя из своих же собственных (институциональных. — Д. Ф.) интересов, отвергать новые теории, причем даже в большей степени, чем они это делают, действуя поодиночке» и руководствуясь в большей степе­ ни профессиональными, научными интересами, нежели интересами поддержания своего высокого статуса и сохранения влияния своей научной школы. Исследовательские стратегии перестраиваются для достижения не когнитивных, а статусных интересов, усиливая фраг­ ментацию современной экономической теории.

См.: Кирчик о. Дискуссии по аграрному вопросу в постсоветской России / Отечест­ /  венные записки. 00. № .

См.: Моисеев С. Формализация макроэкономики и ее последствия для денежно­кре­  дитной политики / Вопросы экономики. 007. № . С. 6, 7—8.

/ Мюрдаль Г. Проблема равноправия и ее роль в мировом развитии / Мировая эко­ /  номическая мысль. Сквозь призму веков. Т. V. Кн. . С. 89.

Хайек Ф.А. Претензии знания / Там же. С. 6.

/  Стиглер Дж. Указ. соч. С. 67.

 Там же.

 См.: Болдырев И. Экономическая методология и постмодернизм / Вопросы эконо­ /  мики. 006. № .

Методологический институционализм… По мнению М. Алле, «преуспевающий ученый — это всегда тот, кто добавляет некоторые маргинальные улучшения к основным теориям, к которым все привыкли», не нарушая сложившегося в научном сооб­ ществе компромисса. Напротив, исследователи, чьи «усилия направлены на то, чтобы предложить новые идеи и убедить научное сообщество принять их», должны осознавать, что «выход на рынок новых идей стоит дорого» и представляет собой длительный процесс. Справедливо, что «чем ближе инновация к центральным проблемам, занимающим внимание сообщества, тем больше шансов того, что ассимиляция им сущности открытия, придания ему статуса общезначимости, т. е. иссле­ довательской нормы, будет затруднена и отсрочена надолго». Стоит напомнить судьбу основателя институционализма Т. Веблена, которому «были закрыты дороги к академическим почестям и престижу в ученом мире», и который «из­за своей приверженности чуждым официальной науке принципам был обречен на духовное одиночество»6. Так в гно­ сеологическом аспекте проявился «эффект первопроходца», отражаю­ щий ситуацию, когда агент или группа, на свой страх и риск создавая теоретическую новацию и неся огромные издержки на начальном этапе ее продвижения, не могут зафиксировать исключительные права собственности на свое достижение, которое в дальнейшем приобретает характер общественного блага и позволяет использовать его широкой массе агентов­рутинеров, качественно повышающих продуктивность их научной деятельности при минимальных затратах.

В целом можно согласиться с У. Митчеллом, считавшим, что «уче­ ные имеют все основания стремиться к объективным знаниям, свобод­ ным от каких бы то ни было субъективных суждений, каковы бы ни были их собственные ценностные установки и как бы они ни стремились их распространять и пропагандировать»7. Эта закономерность, помимо присущего всем исследователям «инстинкта мастерства», в основе кото­ рого лежит «склонность или предрасположение к эффективным дейст­ виям»8, имеет и институциональную причинность. Ведь системные, логичные, формализованные, строго доказуемые и эмпирически обос­ нованные научные концепции более конкурентоспособны и позволяют их авторам эффективнее осуществлять свои статусные интересы.

Производство объективных знаний — необходимое (хотя не всегда достаточное) условие признания ученых научным сообществом, их статусного роста, укрепления репутации, авторитета и повышения дохода. Видимо, следует признать первичность когнитивных инте-­ ресов ученых по отношению к их институциональным интересам.

Не случайно многие из «интеллектуальных вершин люди покоряли Алле М. Основные направления моей работы / Мировая экономическая мысль.

/  Сквозь призму веков. Т. V. Кн. . С. 608.

Стиглер Дж. Указ. соч. С. 7.

 Измайлов И. в., Пойзнер Б. Н., раводин в. о. Синергия, конкуренция, хаос в модели  взаимодействия двух научных направлений. Томск: Изд­во Том. ун­та, 00. С. .

Селигмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М.: Прогресс,  968. С. 8.

Цит. по: Фридмен М. Инфляция и безработица / Мировая экономическая мысль.

/  Сквозь призму веков. Т. V. Кн. . С. 60.

веблен Т. Теория праздного класса. М.: Прогресс, 98. С. 68.

 Д. Фролов просто потому, что эти вершины были, — отвечая на вызов и испыты­ вая радость восхождения. Именно так должны обстоять дела в любой научной или художественной деятельности человека»9.

Но в реальности представители научного сообщества, стремясь перейти на новую ступень в иерархической системе науки, например, «ссылаются на тех исследователей, чьи идеи, может быть, не бесспор­ ны или тривиальны, но от них зависит продвижение и получение очередной „предфамильной приставки“»0, то есть нового формаль­ ного статуса. Кроме того, в условиях коммерциализации научной деятельности каждый ученый вынужден проводить маркетинг своих идей в борьбе за их финансовую поддержку, что создает стимулы к корректировке исследовательских стратегий в соответствии с изме­ нениями институциональной среды. Именно этим можно объяснить резкую активизацию российских ученых в области нанотехнологий, выдвижение которых в качестве национальных стратегических при­ оритетов означает соответствующие изменения политики грантода­ телей. Многие исследователи и их команды рационально прибегают к демонстративной стратегии, внося в названия работ и проектов частицу «нано­» для актуализации их темы.

Конкуренция исследователей за публикации в авторитетных изда­ ниях, гранты и награды, влияние на экономическую политику и т. п.

отражает метаконкуренцию научных направлений как социальных институций. В процессе развития экономической науки как комплекса взаимодействующих научно­идеологических институций происходит их дифференциация по количеству агентов и масштабам влияния на общественное сознание, в том числе на экономическую политику государства. Лидирующее научное направление (mainstream) форми­ рует генеральный тренд развития экономической мысли. Растущие альтернативные направления (upstream) образуют «восходящий поток» научной информации, упрочивая свой статус, привлекая новых последователей, начиная играть активную роль в формировании эконо­ мической парадигмы общества и создании государственной политики.

В свою очередь, угасающие научные течения (downstream), как выми­ рающие генерации научного знания, теряют сторонников и научный вес, постепенно становясь элементами истории экономической мысли.

Объективно существует борьба между научными направлениями за новых агентов, репутационный капитал и финансовые ресурсы.

Этим можно объяснить некоторые «странности» в поведении уче­ ных и их групп, продолжающих следовать своим научным установкам, теориям и категориальным системам, несмотря на их забвение боль­ шинством научного сообщества. Представители альтернативных теорий сконцентрированы прежде всего на многоаспектной критике лидирую­ щего направления с целью подорвать его авторитета и «перевербовать Саймон Г. А. Рациональное принятие решений в бизнесе / Мировая экономическая /  мысль. Сквозь призму веков. Т. V. Кн. . С. .

Сухарев о. С. Институциональная теория и экономическая политика: К новой теории  передаточного механизма в макроэкономике: В ­х кн. М.: Экономика, 007. Кн. II. С. 77.

См.: Тамбовцев в. Конкуренция исследовательских программ в экономической  науке / Мировая экономика и международные отношения. 999. № .

/ Методологический институционализм… агентов». Такой практики придерживались и основоположники марксизма, и представители нового кейнсианства, и приверженцы эволюционной экономики. Адепты проигрывающих в конкуренции теорий стремятся удержать у себя единомышленников, они выборочно критикуют оппонентов, закрепляют сложившиеся конвенции в ранге научной традиции для придания им статуса классики. Данную стра­ тегию последовательно реализуют экономисты­неоклассики, внедряя свои концепции в учебные курсы и с самого начала обучения закрепляя у студентов специфический образ научного мышления.

С позиций методологического институционализма становится возможным уточнить концепцию И. Лакатоша, рассматривающе­ го взаимодействие «научно­исследовательских программ» в аспекте изменений их аксиоматической («твердое ядро») и гипотетической («защитный пояс») частей, включающих соответственно неизменные фундаментальные постулаты и предположительные утверждения, подверженные модификациям и уточнениям. В данной концепции допускается определенный идеализм в понимании отношений научных направлений и выдвигаемых ими теорий.

Развитие экономической науки в свете обобщенного методологичес­ кого подхода И. Лакатоша — К. Поппера представляет собой процесс инновации, селекции и рутинизации научных теорий в рамках конку­ рирующих научных программ, «твердые ядра» которых составляют парадигмы, своего рода научные «картины мира». В действительности взаимодействуют (не только конкурируют) не сами по себе «научно­ исследовательские программы», а работающие по их правилам субъ­ екты, как индивидуальные, так и институциональные — научные сообщества, в том числе школы. У них есть вполне определенные, хотя и сложные интересы, им присуща специфическая рациональность, основанная как на прагматичном расчете затрат и выгод, так и на учете норм и правил, конвенций и стереотипов, ценностей и традиций научного сообщества. Именно «поэтому все теории стремятся вырасти до социального института, сформировать отряд приверженцев и сто­ ронников, создать управляющую и направляющую „матрицу теории“, состоящую из особого языка, мифов, ритуалов, писаных и неписаных законов, норм, правил, кодексов, регламентов». Институционализация любого научного направления — объективная линия его эволюции, обеспечивающая минимизацию издержек экспансии и максимизацию влияния на общественное сознание.

Современное научное «творчество является результатом пере­ стройки интеллектуальных сетей, причем это происходит одновременно в противостоящих друг другу фракциях». В конкуренции и коопера­ ции научных направлений проявляются преемственность и социальная ответственность, солидарность и профессиональная честь ученых, но См.: Lakatos I. Falsification and the Methodology of Scientific Research Programmes //  Criticism and the Growth of Knowledge / I. Lakatos, A. Musgrave (eds.). Cambridge: Cambridge University Press, 970. P. 9—9.

ослон А. Мир теорий в эпоху «охвата» / Социальная реальность. 006. № . С. 96.

/  Коллинз р. Наука быстрых открытий как результат скрещения интеллектуальных  сетей / Философия науки. 00. № . С. .

/ Д. Фролов также клановость и оппортунизм, конформизм и лоббизм классовых, карьерных и политических интересов в ущерб научному прогрессу.

Этому в немалой степени способствует тот факт, что объективная верификация (проверка качества) теорий в экономической науке и об­ щественных науках в целом принципиально невозможна.

На основе компромиссов частных интересов формируются раз­ личные конвенции, часто имеющие имплицитный, неявный характер, касающиеся вопросов трактовки различных категорий, использования методологических принципов и т.п. Конвенции складываются как между конкурирующими научными течениями, так и внутри каждого из них, между их агентами. Один из наглядных примеров наличия таких соглашений в экономической науке — предложение Р. Вольфа о заключении между экономистами своего рода «пакта о понимании инновационных теорий»6, способствующего конвенциональному пре­ одолению неопределенности в этой области исследований.

Поэтому следует признать высокий эвристический потенциал конвенционализма в изучении эволюции экономической науки, но, конечно, не в его гипертрофированном варианте. В этом случае предполагается, что использование исследователями слабо связанных терминов с произвольным смыслом — имманентная черта научного прогресса, не подлежащая критике. Именно такой примитивный «кон­ венционализм является несостоятельной концепцией»7.

Конвенционализм можно понимать как конкретно-­историческую форму методологического институционализма в философии науки, то есть определенную ступень его эволюции. Институциональная направленность конвенционализма несомненна: так, в современном институционализме особое место занимает «экономика соглашений»

(economics of conventions)8. Не случаен и тот факт, что конвенциона­ лизм возник в конце XIX в. на основе идей А. Пуанкаре параллельно с созданием теоретических основ институционализма в классических работах Веблена. Однако институциональный подход объективно шире конвенционального. Ведь устойчивые соглашения между уче­ ными становятся возможными только на стадии достаточно глубокой институционализации науки или отдельного ее направления, когда «в научном сообществе возникает профессиональное разделение тру­ да»9, характеризующееся наличием «круга взаимодействующих между собой профессионалов, посвящающих большую часть своей жизни накоплению знаний»0 и их производству в определенной предметной области исследований. Конвенции, выступая инструментами научных См., напр.: Ходжсон Дж. Указ. соч. С. 7—86.

 См.: Wolfe R. A. Organizational Innovation: Review, Critique and Suggested Research  Directions / Journal of Management Studies. 99. Vol. . № .

/ Уемов А.И. Системный подход и общая теория систем. М.: Мысль, 978. С. 98.

 См.: Тевено л. Ценности, координация и рациональность: экономика соглашений или  эпоха сближения экономических, социальных и политических наук / Институциональная / экономика: учебник / Под общ. ред. А. Олейника. М.: ИНФРА­М, 00. С. 76—.

Кузьминов Я. И., Бендукидзе К. А., Юдкевич М. М. Курс институциональной эконо­  мики: институты, сети, трансакционные издержки, контракты: учебник для студентов вузов.

М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 006. С. .

Стиглер Дж. Указ. соч. С. 8.

  Методологический институционализм… взаимодействий (трансакций), обеспечивают согласование когнитивных и институциональных интересов сторон.

Конвенции в науке — конкретные формы закрепления компромис-­ са интересов агентов научного сообщества. Логика развития любого научного направления определяется не самими конвенциями, а лежа­ щими в их основе когнитивными и институциональными интересами, сталкивающимися и переплетающимися в поиске взаимовыгодного равновесия. Инструментом закрепления такого равновесия «является (явный или скрытый) договор, основанный на консенсусе исследователей, определяющий отраслевые стандарты в дисциплине». Так или иначе, но «постепенно экономисты, работающие над определенной проблемой, при­ ходят к консенсусу», который в эволюционной перспективе становится объектом критики, пересматривается и сменяется новым равновесием.

Ведь «всякий истинный научный прогресс восстает против тирании господствующих идей, порожденных истеблишментом».

Основа функционирования научно­идеологических институций — согласие их агентов по поводу базовых постулатов и аксиом, специ­ ального языка и трактовок основных понятий, а движущей силой их развития — несогласие агентов со сложившимися стереотипами, конвенциями, упрощениями, аксиомами и т. п. Конечно, согла­ сие — наиболее легкий путь развития научных направлений, но оно имеет тенденцию перерастать в соглашательство, становясь тормозом теоретических инноваций и научного прогресса. В ходе взаимодействия агентов научного сообщества как носителей определенных статусных интересов нередко возникают устойчивые субоптимальные равнове-­ сия — гносеологические институциональные ловушки, выступающие результатами сделанного в прошлом неэффективного коллективного выбора в пользу той или иной теории или даже дефиниции и повы­ шающие трансакционные издержки научного поиска.

Такие ловушки оказывают мощное негативное влияние на процесс научного познания, особенно в экономической науке, для которой «прямое противоборство двух (или более. — Д. Ф.) альтернативных теорий, каждая из которых создана в попытке объяснить одно и то же наблюдаемое явление, нетипично». Скорее конкуренция экономико­ теоретических альтернатив происходит в формах завуалированной и выборочной критики, во многом базируясь на авторитете и репутации их авторов. Поэтому недостаточно убедительны доводы, что «науч­ ность противоречащих друг другу теорий отражает множественность хозяйственных систем, вероятность режимов функционирования и путей трансформации каждой из них». Так, кризис американского и западно­европейского институционализма в середине XX столетия явился следствием попадания его агентов в особую гносеологическую либман А. Теоретические и эмпирические исследования в современной экономике:

 проблемы коммуникации / Вопросы экономики. 008. № 6. С. .

/ Стиглер Дж. Указ. соч. С. 7.

 Алле М. Указ. соч. С. 607.

 Стиглер Дж. Указ. соч. С. 7.

 ольсевич Ю. К релятивистской экономической теории / Вопросы экономики. 99.

/  № 6. С. 9.

 Д. Фролов ловушку — «капкан эмпиризма»6, тогда как в статусе критерия науч­ ности утвердилось широкое применение математического аппарата, характерное для работ неоклассиков.

Открытие новых теоретических сущностей неизбежно сопро­ вождается внутринаучной борьбой за придание им онтологического статуса. В возникающей «точке бифуркации» высока вероятность коллективного выбора неэффективной траектории развития научного направления, преодоление инерции которой впоследствии требует значительных издержек: «Общепринятые идеи, сколько бы ошибоч­ ными они ни были, просто в силу постоянного повторения в конце концов приобретают качество установленных истин, которые не могут быть заново исследованы без столкновения с активным остракизмом истеблишмента»7. Так возникает гносеологический эффект path dependence, отражающий зависимость перспектив развития научного направления от его ретроспективы. Многие системные противоречия современной экономической науки определенно имеют характер гно­ сеологических институциональных ловушек. Таковы, в частности, жесткое противопоставление методологического индивидуализма и холизма, редуцированная трактовка экономических институтов по Д. Норту как «правил игры» и их отождествление с институциями8, конвенциональная аморфность типологии и классификации теневой экономики9, доминирование структуралистской парадигмы в совре­ менной теории управления60 и т. п.

Использование концепции методологического институционализма при анализе эволюции экономической науки необходимо для осмысле­ ния эндогенных и особенно скрытых причин этого процесса, «чтобы не впасть в идеалистическую философию, которая приписывает науке способность развиваться в соответствии с имманентной ей логикой»6.

Невозможно игнорировать роль в научном прогрессе (и регрессе) тер­ минологических конвенций и методологических традиций, классовых и иных статусных интересов, репутационного капитала, этических норм и ценностей, официальных и неформальных иерархий в рамках научных сообществ, локальных рациональностей и используемых исследовательских стратегий, гносеологических институциональных ловушек. Необходимы модернизация методологических принципов конвенционализма и применение институционального подхода к ис­ следованию эволюции различных направлений экономической науки в контексте их статуса, функциональной структуры, конкуренции и кооперации.

Ходжсон Дж. Экономическая теория и институты: Манифест современной институ­  циональной экономической теории. М.: Дело, 00. С. .

Алле М. Указ. соч. С. 608.

 См.: Иншаков о. в. Экономические институты и институции: к вопросу о типологии  и классификации / СОЦИС. 00. № 9.

/ См.: Фролов Д. Анализ теневой экономики: институциональный подход / Экономист.

/  008. № 9.

См.: Фролов Д., Черных в. Рефункционализация как механизм изменения институ­ циональной структуры фирмы / Проблемы теории и практики управления. 008. № .

/ Бурдье П. Указ. соч. С. 77.

6 

 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.