авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Сергей Пахомов, Алексей Рахманин,

Роман Светлов

Творческое наследие Евгения Торчинова

и особенности его типологии религий

Sergey Pahomov, Alexey Rakhmanin, Roman

Svetlov

The Scientific Legacy of Evgeny Torchinov and His Typology

of Religions

Sergey Pakhomov — Associate Professor and Lecturer, Department

of Eastern Philosophy and Cultural Studies, Faculty of Philosophy,

Saint Petersburg State University. sarpa68@mail.ru

Alexey Rakhmanin — Associate Professor and Lecturer, Department of Religious Studies, Faculty of Philosophy, Religious Studies and Theology, Russian Christian Academy for the Humanities.

rabox@mail.ru Roman Svetlov — Professor, Department of the History of Philosophy, Faculty of Philosophy, Saint Petersburg State University.

spatha@mail.ru Ten years passed after the death of outstanding Russian sinologist and religious studies scholar Evgeny Torchinov. In this paper the authors conceptualize his life and career and his academic methodology. Monograph «Religions of the World: Experience of the Transcendence: Transpersonal States and Psychotechnique» (1997) takes a unique place in the legacy of Torchinov. Here he introduces a new conception based on transpersonal psychology of Stanislaw Grof. The perinatal and transpersonal experiences are the foundation of religion and religious experience. Torchinov offers an intuitive understanding of deep religious feelings by means of experimental science. Torchinov's model is not a way of interpretation of religion as such, but of specific parts of religious traditions. The benefits of his ideas are in limited, quite concise areas of its applicability. Torchinov believed that his concept is replacing reductionist views, essentially sociological ones.

110 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов Keywords: E. Torchinov, religious studies, transpersonal psychology, religious experience, Oriental studies.

В июле 2013 года исполнилось 10 лет со дня смерти евге ния Алексеевича Торчинова. Популярнейший лектор, вели колепный ученый-синолог, автор признанных научным со обществом работ по даосизму и буддизму, он также известен как автор вызывающей до сего дня полемику книги «Религии мира.

Опыт запредельного», где, как говорится в аннотации к ней, была предпринята «попытка представить религию в качестве целост ного психологического феномена».

Авторам данной статьи представляется, что знакомство с жиз ненным, научным и духовным путем е. А. Торчинова позволя ет лучше понять особенности его исследовательских стратегий, в том числе научной методологии его «Религий мира», а также востоковедческих и религиоведческих трудов.

евгений Алексеевич Торчинов родился 22 августа 1956 года в г. Орджоникидзе (ныне Владикавказ), детство провел под Са ратовом (в Вольске), где окончил среднюю школу. В тринадца тилетнем возрасте у него проснулся живейший интерес к китай ской тематике, что и определило дальнейший жизненный путь.

В 1973–1978 годах. Торчинов изучал синологию на восточном фа культете ленинградского государственного университета (кафед ра китайской филологии), закончив обучение с отличием. Сво ими учителями он считал преподавателей восточного факультета Т. Н. Никитину и В. В. Петрова1;

существенное влияние на него впоследствии оказал и л. Н. Меньшиков.

Заинтересовавшись буддизмом, Торчинов принимал активное участие в заседаниях студенческого общества по изучению во сточной философии, которые устраивались на философском фа культете лГУ под руководством известного в будущем буддолога А. А. Терентьева. Буддизм во многом повлиял на мировоззрение Торчинова. Формально он был посвящен в тибетскую школу Бри гун-кагью;

один из его наставников (тайваньский учитель Син юнь) принадлежал к традиции чань, а сам он себя называл сто ронником «внесектарной Махаяны»2. Помимо буддизма евгений Алексеевич увлекался йогой, как с теоретической, так и с прак 1. Кий Е. А. О научном наследии е. А. Торчинова // Религиоведение. 2004. № 1. С. 4.

2. Воробьева М. В. «Пусть я буду лекарством…» // Религиоведение. 2004. № 1. С. 33.

№ 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии тической стороны, хотя со временем практика отошла в сторо ну. Впоследствии круг его научных интересов еще больше расши рился: мистико-эзотерические движения всего мира, архаические традиции, измененные состояния сознания, мистический опыт, различные религиозные направления. Он впитывал в себя са мый разнородный материал, много читал, встречался с последо вателями различных верований и традиций, при этом неизменно проявляя доброжелательность и уважение к религиозному миро воззрению других людей, даже если сам его не разделял.

В 1981 – 1984 годах е. А. Торчинов работал научным сотруд ником в Государственном музее религии и атеизма, а затем, до 1994 года, в ленинградском отделении института востокове дения РАН. В 1994 году защитил докторскую диссертацию, по священную даосизму. С этого времени и до конца своих дней он преподавал на философском факультете Санкт-Петербургского государственного университета. его лекции о даосизме, буддиз ме, индийских религиях, эзотерических традициях всегда поль зовались большим успехом. Помимо преподавательской работы, он вынашивал идею крупного, амбициозного проекта, который и осуществил в 1998 году. Речь идет о создании кафедры филосо фии и культурологии Востока на философском факультете, к пре подаванию на которой привлек своих друзей и коллег, объединен ных тем, что они в разное время окончили восточный факультет ленинградского университета (кафедра, руководителем которой почти до своей смерти был сам евгений Алексеевич, существует и по сей день). В последние годы он активно ездил по миру, вы ступал на конференциях, читал лекции в Университете Саскаче вана (Канада), работал в библиотеках (Париж).

Организационный дар е. А. Торчинова проявлялся в самых разных сферах. Так, он стоял у истоков учрежденного в 1993 году петербургского отделения международного общества «Фо гуан»

(«Свет Будды»), занимавшегося распространением знаний о буд дизме, которое возглавлял до 1998 года;

с 1996 года устраивал на философском факультете мероприятия под эгидой научно го семинара «Восток», приглашая выступать ведущих востоко ведов Петербурга;

примерно в этот же период он инициировал проведение ежегодных буддологических конференций, которые собирали едва ли не весь цвет петербургской буддологии и мог ли стать крупнейшей тематической дискуссионной площадкой на российском пространстве, чему, к сожалению, не суждено было сбыться.

112 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов В 90-х годах е. А. Торчинов серьезно увлекся трансперсональ ными исследованиями: изучал работы Ст. Грофа и его последова телей, соотносил их с собственным религиозным опытом и при нимал участие в соответствующих научных мероприятиях или выступал их организатором. «Расширенная картография созна ния» Ст. Грофа, как мы увидим, оказала определенное воздей ствие на психолого-феноменологическую концепцию религиоз ного опыта, разработанную Торчиновым. Отметим, что многие из нынешних российских поклонников «трансперсональной пси хологии» обратились к ней именно благодаря работам и лекци ям евгения Алексеевича.

Торчинов оставил после себя богатое наследие в виде книг, множества статей, прочитанных курсов, многочисленных учени ков. Для тех, кто знал евгения Алексеевича, его неподражаемое обаяние, великолепную эрудицию, готовность жертвовать време нем и силами ради помощи другим людям, его кончина стала тя желым ударом.

Перинатальные и трансперсональные переживания как основа религии Фундаментальная монография е. А. Торчинова «Религии мира»

занимает уникальное место и в его творческом наследии, и в ис тории российского религиоведения. С ее выходом был связан не столько пересмотр едва ли сложившегося к тому времени оте чественного религиоведения, сколько всплеск общественного интереса к религиоведческой теории. Не будет преувеличени ем сказать, что ни до, ни после в российской науке о религии не было более значительной обобщающей работы. ее значимость не ограничивается академической традицией, но распространяет ся на общественное восприятие науки о религии: благодаря «Ре лигиям мира» сравнительное религиоведение стало предметом более широкого интереса. Дав максимально обобщенный «порт рет концепции Торчинова» и оценив ее характер, мы попытаемся обнаружить ее предпосылки и место в современном религиоведе нии, а затем обратимся к конкретно-историческим исследовани ям автора.

Наиболее известный тезис Торчинова, вызвавший самые жар кие обсуждения в религиоведческих и востоковедческих кругах, — это утверждение, что основой религии и религиозного опыта (для Торчинова социальная сторона религии не столь существенна, № 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии а без такого опыта и вообще остается за рамками научного ин тереса) являются перинатальные и трансперсональные пере живания3. Перинатальные переживания составляют ядро ми стериальных культов древнего Средиземноморья, шаманизма, а также — с некоторыми оговорками — даосской традиции, транс персональные переживания образуют религии с «развитой пси хотехникой», которые Торчинов характеризовал как «религии чистого опыта», в свою очередь, распадающиеся на библейские религии и религии индийского происхождения. Здесь важно, что речь идет о наиболее «узнаваемых» — прототипических — чертах соответствующих религий, позволяющих использовать в качестве классификационных критериев элементы самой классифицируе мой реальности.

Уже сама используемая Торчиновым терминология отсылает нас к психологии ХХ века. На наш взгляд, отдельного исследова ния заслуживает примечательный изоморфизм между дифферен циацией, с одной стороны, психологических направлений по кри терию их эффективности в исследовании сознания (фрейдизм, изучающий бессознательное, подход юнга, фокусирующийся на более глубоком уровне бессознательного — транскультурных архетипах, и глубинная психология Грофа, в которой исследуется самый потаенный уровень сознания), с другой же — тех слоев бес сознательного, которые становятся критериями классификации4.

Хотелось бы высказать предположение, что выявление транспер сональных переживаний и формирование глубинной психологии стали результатом эволюционного усложнения самой психоло гии — просто потому, что каждой научной дисциплине требует ся свой предмет.

единое, психофизиологическое, основание трансперсональ ного опыта делает, с точки зрения Торчинова, единым и рели гиозный опыт в целом, и именно поэтому конкретные религи 3. Торчинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Трансперсональные состояния и психотехника. СПб.: Петербургское востоковедение, 1997. С. 41. А вот как е. А. Торчинов определял религию: «Оговоримся, что данное определение имеет смысл лишь в рамках предлагаемой нами парадигмы и не исключает других воз можных определений религии, разработанных в других парадигмах (например, в рамках социологии религии) и для других целей. Здесь и всюду в этой работе под религией мы будем понимать комплекс представлений, верований, доктрин, элементов культа, ритуала и иных форм практики, базирующийся на трансперсо нальном переживании того или иного типа и предполагающий установку на вос произведение этого базового переживания» (Там же. С. 64).

4. См. Там же. С. 30 – 31.

114 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов озные системы, центрированные мистическим переживанием, могут выступать в качестве эффективных моделей в сравнитель ном исследовании.

Безусловно, образцом для сравнений, различений и страти фикаций разных видов экспликации религиозного опыта в виде исторических религиозных систем стал для Торчинова буддизм.

При данном (психофизиологическом) подходе буддийская док трина имеет важнейшее преимущество перед другими, выну жденно описывающими космологию, онтологию и т. д. языком человеческого опыта. В связи с тем что буддизм понимает все это как проявление глубинно-психической сферы, язык описания оказывается языком самого предмета.

Несмотря на близость трансперсональной базы «библейских»

религий к религиям индийского происхождения, Торчинов видит в истории западных верований пример «догматизации» «чистого опыта», выведения его за рамки необходимого средства спасения, а потому исключения навыков обретения трансперсональных со стояний из религиозной прагматики. Эта догматизация приво дит к тому, что хотя мистический опыт библейскими религиями не отрицается, он становится уделом избранных, цензурируется, а проповедь создателей данных религий (особенно Моисея и Хри ста) превращается в доктринальный текст. именно с этим связа но, по мнению Торчинова, появление в европе конфликта между верой и знанием, а также формирование секулярного сознания.

Восток всего этого не знал5. Торчинов видит в «пластичности»

космологических и социальных представлений Востока причину того, что указанные конфликты (веры и науки, церковного и свет ского) не являются вызовами для восточной цивилизации6.

Это указывает на то, что концепция е. А. Торчинова имела сво ей целью не унификацию всех видов религиозного опыта (в той мере, в которой они связаны с трансперсональным переживани ем), но попытку дифференцировать их в связи с историческими формами экспликации данного опыта.

Одним из подтверждений данного тезиса является интерпре тация Торчиновым доктрины «осевого времени». По его мнению, знаменитую идею К. Ясперса нужно понимать как указание на тот 5. Там же. С. 291 – 298.

6. Там же. С. 60, 72 – 75 и др. В работе «Пути философии Востока и Запада» е. А. Тор чинов даже предполагает, что неевропейские (имеются в виду восточные) фило софские традиции «могут стать лекарством для европейской (западной) филосо фии» (Торчинов Е. А. Пути философии Востока и Запада. СПб., 2005. С. 37).

№ 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии исторический период, когда в рамках большинства древних куль тур (Греция, Ближний Восток, индия, Китай) достигал наивыс шего выражения «перинатально-психический опыт», который оказывался «чреватым трансперсональными переживаниями»7.

Эти же переживания становятся базой для формирования рели гий «чистого опыта». Таким образом, мы видим перед собой чет кое указание на эволюцию религиозного опыта и на его истори ческую дифференциацию.

Эта же дифференциация характеризует отношение Торчино ва к прарелигиозным, квазирелигиозным и околорелигиозным формам сознания. В «Религиях мира» от религии четко отлича ется, например, магизм, который понимается как некоторая ар хаическая параллель современным технологиям, основанным на научных взглядах на мир. Столь же четко проговаривается ва риативность мифологического нарратива и выделяются критерии, по которым некоторые из «вторичных» мифологических преда ний могут быть отнесены к сфере религии (в широком смысле этого слова)8.

если же говорить не о фиксации различий, но о компарати вистской перспективе концепции Торчинова, то она позволяла ему обнаружить целый ряд неожиданных параллелей. На наш взгляд, в наибольшей степени удалась «проработка» гипотезы о типологической близости каббалы и ряда восточных традиций9.

Эта гипотеза имела неожиданный результат в виде художествен ного творчества самого е. А. Торчинова10.

еще одним предметом компаративистских исследований (в ко торых планировалось участие одного из авторов данной статьи) должны были стать неоплатонизм и школа йогачары. Смерть Торчинова не позволила сполна осуществиться этому проекту.

Как оценить значение концепции е. А. Торчинова? На наш взгляд, это попытка разработать теорию среднего уровня — до статочно чувствительную к эмпирическому материалу и при этом достаточно абстрактную, чтобы включить в себя все фактиче ское многообразие религиозных феноменов. Торчинову удалось продемонстрировать эвристические возможности тех подходов, 7. См. Торчинов Е. А. Религии мира. С. 46. См. С. 84.

8. Там же. С. 48 – 58.

9. Там же. С. 299 – 322.

10. Торчинов Е. А. Таинственная самка: трансперсональный роман. С П б.:

Гуманитарная академия, 2013.

116 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов которые в западноевропейском религиоведении фактически ни когда не были актуальны, поскольку разрабатывались в иссле довательских областях, имевших во второй половине ХХ века весьма опосредованное отношение к классической проблематике Religious studies / Religionswissenschaft. Сегодня методология, ко торой Торчинов придавал столь большое значение, едва ли мо жет восприниматься с прежним воодушевлением. По крайней мере, она «лишь одна из» в длинном ряду объяснительных моде лей, разработанных за пределами религиоведения, но неожидан но оказавшихся полезными в момент формирования религиовед ческой парадигмы.

Пожалуй, этот аспект является принципиально важным для понимания реального значения работ Торчинова не только в уз ко-историческом, но и в более обширном эпистемологическом горизонте религиоведения. Фактически евгений Алексеевич по пытался предложить интуитивное понимание глубинных рели гиозных переживаний средствами экспериментальной науки, тем самым обосновывая взгляд, согласно которому глубинное един ство религиозного переживания и есть тот искомый корень, бла годаря которому разрозненные феномены складываются в целое, именуемое «религией». Однако здесь скрывается та тонкая грань, которая часто ускользает от исследователей, некритично подра жающих Торчинову. В его концепции мы имеем дело с усложне нием, а не упрощением реальности: религии объединены общим религиозным опытом, суть которого составляет глубинное транс персональное переживание. Это означает, что для интерпретации религиозной традиции мы должны понять ее религиозный опыт, а последний, в свою очередь, доступен для понимания (психоло гического по методу) лишь при условии обращения к глубинно му опыту избранных мистиков.

Таким образом, концепция е. А. Торчинова имеет предме том не религию, религиозную традицию или религиозный опыт.

Предмет этой концепции — само религиозное в религии, то, что делает тот или иной опыт религиозным, некое глубинное ре лигиозное переживание, которое, будучи трансперсональным, может быть исследовано психологически и, будучи религиоз ным опытом, может быть интуитивно опознано в качестве та кового. С одной стороны, мы наблюдаем здесь определенный редукционизм, поскольку имеем дело с попыткой психофизио логического обоснования инвариантности религиозных пережи ваний. Но с другой стороны, этот редукционизм выглядит более № 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии эффективным, нежели социологический, коль скоро реально стью, к которой сводятся особенности религиозного, оказывает ся сознание11.

Предложенная е. А. Торчиновым схема является способом ин терпретации не «религии вообще», а конкретных фрагментов ре лигиозной традиции, которая не может быть сведена к мисти цизму, «подобно тому, как дом не сводится к фундаменту, но тем не менее покоится на нем»12.

В определенной степени последнее обстоятельство выглядит как существенный недостаток концепции: теория среднего уровня должна быть достаточно сильной для того, чтобы объяснять все явления, попадающие в ограниченный класс. Однако нам пред ставляется, что данный недостаток едва ли справедливо приписы вать непосредственно теории Торчинова (в отличие от его после дователей, а часто эпигонов), коль скоро она разрабатывалась как инструмент объяснения конкретного класса религиозных явле ний. В свою очередь, представление о мистической составляющей религиозной традиции как наиболее чистой или идеальной13 ре презентации традиции в целом не оказывало догматического воз действия на конкретно-исторические исследования Торчинова.

Преимущества концепции е. А. Торчинова состоят не в безгранич ном, а, напротив, в весьма ограниченном, но вполне четком ареа ле ее применимости.

Концепция Е. А. Торчинова в контексте зарубежного религиоведения Особую тему составляет анализ предпосылок концепции е. А. Торчинова и ее связей с зарубежным религиоведением и востоковедением.

Задача «подвергнуть критическому анализу самые основы ме тодологии религиоведческого исследования»14 несколько смяг чалась тем, что ко времени публикации «Религий мира» рели гиоведение ни методологически, ни мировоззренчески не было единым. С одной стороны, существовал комплекс представлений о религии, характерный для недавнего советского прошлого, ко 11. О критике социологического подхода см. Торчинов Е. А. Религии мира. С. 65 – 66.

12. Там же. С. 25.

13. Там же. С. 28.

14. Там же. С. 2.

118 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов торый воспринимался как некий анахронизм;

с другой — множе ство работ описательного характера, которые исследователи со глашались включать в спектр своего внимания в основном в силу значимости представленного в них эмпирического материала.

Теоретическая база, опираясь на которую такие исследования могли бы предстать как фрагменты некоего единого целого, от сутствовала. Автономное и независимое друг от друга существова ние эмпирических работ и теоретической концепции, утратившей объяснительную силу, могло быть преодолено исключительно в форме сравнительно-исторического исследования.

Ряд исходных предпосылок, приведших к формированию кон цепции е. А. Торчинова, можно было бы считать обусловленными исключительно историческими — внешними по отношению к тео ретическому поиску — обстоятельствами и перипетиями, если бы не история самого религиоведения, демонстрирующая формиро вание совершенно схожих концепций в сходных условиях.

Наиболее очевидным элементом развития принципиально но вых взглядов на природу религии стало нивелирование господ ствовавшего в советской науке комплекса представлений, обыч но характеризующихся просто как «марксизм». е. А. Торчинов предложил свою концепцию не вопреки марксистской (что бы за этим словом ни скрывалось), а наряду с ней, и ее новизна со стояла не столько в сухих методах анализа эмпирических данных, сколько в мировоззренческой стороне самой идеи: религия отны не рассматривалась не как преимущественно социальное явление.

Сам Торчинов полагал, что предлагаемая им концепция при ходит на смену редукционным, социологическим по существу, взглядам, и, соответственно, основание новой религиоведческой концепции должно обнаруживаться в научной традиции, во мно гом противоположной социологии, а именно в психологии.

Трансперсональная психология, которой в своих теоретиче ских разработках отдавал предпочтение Торчинов, также стала результатом стечения нескольких разноплановых обстоятельств, каждое из которых заслуживает если не отдельного исследова ния, то хотя бы упоминания. Прежде всего, эта концепция воз никает благодаря усилиям А. Маслоу, направленным на преобра зование ставшей уже классической гуманистической психологии в некоторую обобщающую теорию. При этом клиническое значе ние трансперсонализма, по крайней мере на этапе формирования основной идеи Маслоу, было невысоким. Многое свидетельству ет в пользу того, что Маслоу использовал понятие «трансперсо № 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии нальный» как технический термин, за которым на первом этапе не скрывалась большая и серьезная концепция;

он был, в общем и целом, коррелятом понятия «трансцендентный», которое в силу очевидных метафизических коннотаций оказывалось не вполне уместным в психологическом контексте.

Допуская известный схематизм, идею Маслоу можно свести к следующему положению: пиковые переживания являются усло вием и критерием полноценного развития личности, причем лич ность является наиболее развитой лишь тогда, когда переживает предельно неличностный опыт, и именно в приобретении тако го неличностного опыта состоит терапевтическая значимость ре лигий мира.

Весьма характерно, что психологическая концепция Мас лоу, с рядом оговорок вошедшая во все психологические кон цепции трансперсоналистского направления, разрабатывалась как научная адаптация религиозных идей человечества. При чем этот религиозный пафос зачастую оказывается в разработках соответствующего направления семантически более значимым, чем эмпирические исследования, что подтверждается и в пуб ликациях основного печатного органа направления Journal of Transpersonal Psychology. В целом работа «Религии, ценности и пиковые переживания», от которой Торчинов отсчитывает тра дицию трансперсональной психологии, была скорее мировоз зренческим манифестом мистически настроенного психолога, не жели фрагментом или итогом клинических исследований.

Попытка взаимно обогатить религию и науку составляет наи более характерную черту и последующей трансперсональной пси хологии. При всем различии в подходах С. Грофа, К. Уилбера или М. Уошберна предметная область у них оказывается не просто интересной (прежде всего, для эзотерически настроенной евро пейской аудитории), но и оправдывающей принятые предста вителями этого направления онтологические обязательства15.

интересно, что в этом, в частности, проявляется амбивалент ность, присущая понятию «трансперсональный»: с одной сто роны, трансперсональность опыта свидетельствует о его неза висимости — в том числе онтологической — от субъекта;

с другой стороны, она задает перспективу всеобщего, идеального субъекта.

15. См. Beit-Hallahmi, B. (2006) «From Love to Evolution: Historical Turning Point in the Psychology of Religion», Archive for the Psychology of Religion 28: 58. Leiden-Boston.

120 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов Предметная область, таким образом, оказывается не вполне традиционной для психологии: энтеогены, мир «духов», вечная философия, теоретические основания физики, космология. лю бопытно, что религия становится одним из феноменов, который, в общем, не требует объяснений, поскольку составляет часть не коего обширного и целого «спектра сознания», пиковые, наибо лее интенсивные состояния которого должны составлять пред мет психологии.

Нетрадиционная предметная область, с одной стороны, и не традиционная методология (или же набор рекомендаций), с дру гой, оказываются необходимыми друг для друга и оправдыва ют друг друга. Превращение психологии в духовную практику (spiritual discipline)16 дает основание значительному числу ис следователей расценивать положения сторонников трансперсо нального направления как спекуляции17, несмотря на всю их по пулярность — в том числе и в настоящее время.

К этому следует добавить, что 50–60 годы ХХ века были вре менем развития и популярности, с одной стороны, сравнительных исследований, развивавшихся на базе юнгианской концепции, а с другой — ориентализма. Примечательно, что образцовой рели гиозностью для психологов интересующего нас направления ока зывается «нетеистическая или трансперсональная духовность»18.

Здесь нужно отметить, что само по себе движение за конструи рование специфического объекта исследований было для иссле дований религии далеко не новым. Пожалуй, наиболее влия тельным вариантом такого конструирования в предшествующих исследованиях религии стала идея единого мистического опы та в проекте феноменолого-психологической теологии (Р. Отто, Г. ван дер леув, Фр. Хайлер), к которому — конечно, в самых об щих рамках — можно причислить и доктрину е. А. Торчинова.

Речь фактически идет об идеальной модели религиозного субъекта, идеального не только в учено-академическом смысле, но и в терапевтическом. Подобно тому как подвижник-мистик является образцом для носителя соответствующей религиозной традиции, собирательный образ субъекта внутреннего делания 16. Hood, R. W., Hill, P. C., Spilka, B. (2009) The Psychology of Religion: An Empirical Approach. p. 483. New York, London.

17. Ibid., p. 310.

18. Hill, P. C. (2005) «Measurement in the Psychology of Religion and Spirituality: Current Status and Evaluation», in Paloutzian, R. F., Park, C. L. (eds) Handbook of the Psychology of Religion and Spirituality, p. 45. New York, London.

№ 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии оказывается образцом для современного представителя секуляр ной европы (видимо, с этим связана также и популярность кон цепции духовных практик, разработанной М. Фуко и П. Адо, не смотря на то, что она по существу своему не имеет отношения к трансперсонализму). Здесь нужно сразу оговориться: идеальная модель религиозного субъекта в трансперсональной психологии не лучше и не хуже других моделей, но, пожалуй, наиболее силь ная, ведь в ХХ в. не было более развернутой в мировоззренче ском смысле концепции религиозного сознания, за исключением упомянутой выше традиции трансцендентальной феноменологии.

интересно, что в своей поздней незаконченной работе «Пути философии Востока и Запада»19 е. А. Торчинов обращается к во просам, характеризующим творчество скорее К. Уилбера, чем С. Грофа: там его больше интересует «вечная философия созна ния», чем физиология сознания, и он вплотную подходит к фор мулировке новой концепции опыта. Судя по некоторым устным замечаниям, в основу ее он собирался положить учение А. Шо пенгауэра о воле20.

Сложность состоит в том, что мы воспринимаем концепцию е. А. Торчинова как религиоведческую. Казалось бы, это очевидно, коль скоро она преимущественно имеет дело с религиозными тра дициями. Но эволюция идей самого Торчинова вносит корректи вы: на наш взгляд, трансперсональная психология оказалась ин тересным инструментом для него как для историка-востоковеда.

Одним из фундаментальных аспектов трансперсональной пси хологии религии является весьма слабая включенность этой кон цепции в религиоведческий контекст. Она возникла по преиму ществу как религиозная апологетика внутри психологии, в том числе в клинической психологии, а не как направление религио ведческих исследований. Однако некоторые историки религии, преимущественно востоковеды, неожиданно обнаружили в ней серьезный потенциал.

В качестве примера здесь можно указать на Ф. Б. Я. Кейпера.

Русскоязычному читателю хорошо известен сборник его работ 19. К формированию корпуса которой приложили руку и некоторые его ученики — например, П. В. Берснев.

20. См., например, его ссылку — при анализе сущности магических эффектов — на ра боту Шопенгауэра «О воле в природе»: Торчинов Е. А. Религии мира. С. 51. См. так же обсуждение параллелей философии Шопенгауэра и каббалы на с. 233 – той же книги.

122 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов «Труды по ведийской мифологии»21. Он интерпретировал космо гонические мифы ведического периода как проявление скрытой памяти о пренатальных процессах. Кейпер обнаруживал прямой параллелизм «между космогонией и эмбриогонией»22 и объяс нял его «макрокосмической проекцией воспоминания (по не обходимости индивидуального) о пренатальной жизни»23. Хотя нидерландский ученый говорил о своих ориентирах в деле изуче ния пренатальной психологии (О. Ранк, Н. Фодор и другие), од нако наиболее интересной для него оказываются интерпретации космогонического мифа М. Элиаде. При этом тезис Элиаде о то ждестве космогонии и антропогонии он истолковывает как под тверждение тезиса о тождестве космогонии и эмбриогонии24. Ги потеза Кейпера привлекла повышенное внимание со стороны ряда востоковедов. Недаром в свое время Т. Я. елизаренкова оха рактеризовала его статью «Космогония и зачатие» как «скачок в наших представлениях об арийской космогонии и скачок в но вую область знаний»25.

Пример Кейпера показывает, что интерес к пренатальным про цессам достаточно легко может совмещаться с феноменологиче скими идеями (в варианте М. Элиаде) и с глубинной психологией К. Г. юнга. Но мы видим, что Торчинов пошел значительно даль ше. В его классификации пренатальное играет не слишком суще ственную роль. Символика мира-«утробы» (ср. Sphren П. Сло тердайка) оказалась слишком схематична и всеохватна. Конечно, она может объяснить через «эмбриологическую» психологию не которые стороны древнего мифа, но для анализа «религиозного как такового» Торчинов привлекает перинатальное и трансперсо нальное, далеко выходя за рамки подхода Кейпера.

Е. А. Торчинов и востоковедение если говорить об «историко-востоковедных» работах е. А. Торчи нова, то одним из основных объектов его научных исследований был даосизм. Относясь в его классификации к «переходным», 21. Кейпер Ф. Б. Я. Труды по ведийской мифологии. М., 1986.

22. Там же. С. 141.

23. Там же. С. 144.

24. Там же. С. 128 и далее.

25. Елизаренкова Т. Я. Направления научного творчества Ф. Б. Я. Кейпера (Там же.

С. 14).

№ 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии даосизм тем не менее включал в себя некоторое трансперсо нальное переживание, которое и было более всего интересно Торчинову.

За два с небольшим десятилетия научных изысканий Торчи нов написал множество статей, посвященных разным аспектам даосизма (таким, как даосская космогоническая доктрина, уче ние о «женственном», философия сюань-сюэ, взаимодействие буддизма и даосизма и др.), опубликовал переводы некоторых важных даосских памятников. В частности, он впервые в России перевел трактат Гэ Хуна «Баопу-цзы»26 и трактат Чжан Бо-дуа ня «Главы о прозрении истины»27, предложил новую трактовку перевода знаменитого «Дао-дэ цзина»28. В даосизме его особен но интересовала психотехническая, алхимическая сторона. В пе реводе алхимического трактата Гэ Хуна, этого «алхимического апокалипсиса»29, были проанализированы «учение о Дао-Пу ти вселенной и пути его обретения, алхимия и магия, медицина и астрология, учение о бессмертных-небожителях и рецепты из готовления эликсира вечной жизни»30. В свою очередь, при ис следовании текста Чжан Бо-дуаня Торчинов отмечал, что тот за крепил в традиции возможность использовать язык «внешней»

алхимии для описания алхимии «внутренней», точнее, описания взращивания так называемого «бессмертного зародыша» в теле практикующего адепта. Данный «бессмертный зародыш» как нельзя лучше коррелирует с идеями буддизма Татхагатагарбхи, которые сам Торчинов разделял. В тексте Чжан Бо-дуаня даос ский ритуал предстает в своем интериоризированном виде, ак центируется «возвращение к корню» своего внутреннего мира как самодовлеющей реальности31.

В целом изучение этих сложных сочинений потребовало «об ращения к вопросу соотношения даосизма и науки в тради ционном Китае и даосскому учению о бессмертии и путях его обретения, к которому относятся алхимия, сексуальные и со 26. Гэ Хун. Баопу-цзы / Перевод, предисловие, комментарии е. А. Торчинова. СПб.:

Петербургское востоковедение, 1999.

27. Чжан Бо-дуань. Главы о прозрении истины (У чжэнь пянь) / Перевод, предисловие, комментарии е. А. Торчинова. СПб.: Петербургское востоковедение, 1994.

28. Торчинов Е. А. Даосизм. «Дао-дэ цзин». СПб.: Петербургское востоковедение, 1999.

29. Гэ Хун. Баопу-цзы. С. 4.

30. Там же.

31. Чжан Бо-дуань // Китайская философия: Энциклопедический словарь / Гл. ред.

М. л. Титаренко. М.: Мысль, 1994. С. 441.

124 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов зерцательные практики, дыхательные и гимнастические упраж нения и др.»32. Результатом этого изучения стал труд «Даос ские практики»33, а также переводы некоторых эротологических трактатов.

В своей фундаментальной монографии «Даосизм. Опыт ис торико-религиоведческого описания» Торчинов показал, что даосизм представляет собой автохтонную религию Китая, во бравшую в себя различные традиции — шаманизм, магию, фи лософский даосизм, учение «Книги перемен»34. Обращаясь к истории даосизма, Торчинов предлагает делить ее на два боль ших этапа: период формирования целостной даосской тради ции, завершающийся созданием школы «Небесных наставни ков» (II в. н.э.), и период эволюции собственно даосизма (оба эти периода, в свою очередь, делятся на ряд промежуточных)35.

Периодизация, отмеченная им в докторской работе, «отража ет связь истории даосизма с основными этапами истории китай ского общества»36.

Впрочем, Торчинов не стремится сводить тенденции эволюции даосизма к чисто исторической подоплеке. Он выявляет несколь ко таких тенденций: 1) усиление институциализации и организа ционной интеграции, хотя это и не привело к складыванию еди ной «даосской церкви»;

2) влияние религиозного синкретизма, вытеснившего даосизм на обочину религиозной жизни;

3) нара стание спиритуализации и интроверсии37 (что соответствует его интерпретации «осевого времени» в «Религиях мира»).

Вторым по порядку, но не по значению для самого Торчинова предметом его «исторических» исследований стал буддизм. лек ции по истории буддизма, которые он с неизменным успехом чи тал в 1990-х и начале 2000-х годов на философском факульте те СПбГУ, а затем и в РХГА, получили яркое выражение в одной из наиболее популярных и переиздаваемых книг е. А. Торчино 32. Кий Е. А. О научном наследии е. А. Торчинова // Религиоведение. 2004. № 1. С. 5.

33. Торчинов Е. А. Даосские практики. СПб.: Петербургское востоковедение, 2004 (2-е изд.).

34. Торчинов Е. А. Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания. СПб.:

Андреев и сыновья, 1993. С. 282.

35. Торчинов Е. А. Даосизм. С. 283 – 284.

36. Там же. С. 285.

37. Там же.

№ 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии ва «Введение в буддологию»38. В разных (в том числе сокращен ных) вариантах она выходит до настоящего времени39. На осно вании данной работы был подготовлен и «Карманный словарь»

буддизма40.

е. А. Торчинов никогда не скрывал, что, в связи с его китае ведческой академической базой, он рассматривал буддизм пре жде всего в дальневосточных «изводах» этой религиозной тра диции. Важнейшим основанием для исследований стал перевод сутр китайского буддизма, осуществленный Торчиновым совмест но с другими петербургскими учеными41, а также переводы сочи нений авторитетных чаньских патриархов42.

из лекций и буддологических работ Торчинова видно, насколько его интересовала концепция «татхагатагарбхи», которая, на наш взгляд, имеет непосредственное отношение к его трансперсонально-«феноменологическим» штудиям «опыта запредельного». Книги Торчинова по истории и философии буддизма построены в виде исторического очерка буддийской доктрины во всем своеобразии ее судеб, интерпретаций и региональных особенностей. Однако наибольшее внимание, на наш взгляд, автор уделяет формированию в буддизме «гарбхических» идей. С этой точки зрения Торчинова интересовали преимущественно махаяновские философские школы (которые, конечно, как раз и играли ведущую роль в Китае).

Актуальное культурное многообразие форм буддийской циви лизации и видов буддийского дискурса Торчиновым рассматри валось и оценивалось с точки зрения единства их доктриналь ного «бэкграунда». Оценка буддизма как религии, состоящей из своего рода «деноминаций», но не имеющей конфессио нального деления, довольно характерна для второй половины ХХ столетия. Можно много спорить о степени самостоятельно сти региональных буддийских традиций и о возможности вы деления внутри них нормативного ядра. Торчинов, похоже, ко лебался между «жесткими» и «мягкими» версиями известного 38. Торчинов Е. А. Введение в буддологию. Курс лекций. СПб., 2000.

39. См., например. Торчинов Е. А. Философия буддизма махаяны. СПб., 2002. Торчи нов Е. А. Введение в буддизм. СПб., 2013.

40. Буддизм. Карманный словарь / Сост. Торчинов е. А. СПб., 2002.

41. См. избранные сутры китайского буддизма / Пер. е. А. Торчинова, Д. В. Поповцева, К. ю. Солонина. СПб., 1999.

42. См., например: Пятый чаньский патриарх Хун-Жэнь. Трактат об основах совер шенствования сознания. СПб., 1994.

126 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов тезиса О. О. Розенберга о том, что буддизм — это совокупность традиций, в которой нужно обязательно выделять «народный»

и «философский» уровни43. Однако уточнение Розенберга о том, что важнейшей составляющей буддийской доктрины являет ся теория «дхарм», а также собственные изыскания позволили Торчинову сформировать свое представление о «сердце» буд дизма. По его мнению, оно трехчастно: это философия, рели гиозно-доктринальная составляющая и йога44. и то, и другое, и третье особенно хорошо видно на примере учений, возникав ших из концепции татхагатагарбхи: философские выводы и док тринальная традиция находили подтверждение в мистических практиках. Это единство теоретического дискурса и опытного подтверждения было для Торчинова дополнительным аргумен том в пользу того, чтобы не просто относить буддизм к «рели гиям чистого опыта», но и производить на основе наблюдений за отдельными элементами буддийской истории широкие ком паративистские обобщения. Вот один лишь пример: постоянное повторение мантры «Наму Амито-фо» ставится им в ряд с ин дуистской «джапой», иисусовой молитвой, суфийскими прак тиками45, то есть явлениями, свойственными, по терминологии Торчинова, «религиям с доминированием трансперсонального элемента».

Тем не менее Торчинов не считал свои исследования исчерпы вающей картиной эволюции буддийской доктрины. Недаром он писал: «Мы до сих пор лишены понимания буддизма как единого во всем своем многообразии религиозного и культурного феноме на, а мозаика отдельных текстов и направлений заслоняет от нас целостность буддизма, вмещающего в себя все это многообразие и не существующего без него»46.

Смерть е. А. Торчинова прервала не только его педагогическую, научно-организаторскую и востоковедческую деятельность. Воз можно, она не дала состояться попытке более «практической»

проверки методологии «Религий мира» наблюдениями за обшир ным массивом фактов по истории религий. Возможно, мы также увидели бы последовательную интерпретацию трансперсональ ной психологии через систему взглядов и идей буддизма татхага 43. См. Торчинов Е. А. Введение в буддологию. С. 210.

44. См. Там же. С. 212.

45. См. Там же. С. 202.

46. Там же. С. 226.

№ 3(31) Современные теоретичеСкие подходы к изучению религии тагарбхи, свой мировоззренческий выбор в пользу которого Тор чинов никогда не скрывал.

Библиография Буддизм. Карманный словарь / Сост. Торчинов е. А. СПб.: Амфора, 2002.

Воробьева М. В. «Пусть я буду лекарством…» // Религиоведение. 2004. № 1. С. 30 – 37.

Гэ Хун. Баопу-цзы / Перевод, предисловие, комментарии е. А. Торчинова. СПб.: Петер бургское востоковедение, 1999.

избранные сутры китайского буддизма / Перевод е. А. Торчинова, Д. В. Поповцева, К. ю. Солонина. СПб.: Петербургское востоковедение, 1999.

Кейпер Ф. Б. Я. Труды по ведийской мифологии. М. 1986.

Кий Е. А. О научном наследии е. А. Торчинова // Религиоведение. 2004. № 1. С. 4 – 17.

Пятый чаньский патриарх Хун-Жэнь. Трактат об основах совершенствования созна ния / Перевод, предисловие, комментарии е. А. Торчинова. СПб.: Петербург ское востоковедение, 1994.

Торчинов Е. А. Даосизм. «Дао-дэ цзин». СПб.: Петербургское востоковедение, 1999.

Торчинов Е. А. Даосизм. Опыт историко-религиоведческого описания. СПб.: Андреев и сыновья, 1993.

Торчинов Е. А. Даосские практики. СПб.: Петербургское востоковедение, 2004 (2-е изд.).

Торчинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональ ные состояния. СПб.: Петербургское востоковедение, 1997.

Торчинов Е. А. Таинственная самка: трансперсональный роман. СПб.: Гуманитарная академия, 2013.

Торчинов Е. А. Введение в буддизм. СПб.: Амфора, 2013.

Торчинов Е. А. Введение в буддологию. Курс лекций. СПб.: СПб Философское обще ство, 2000.

Торчинов Е. А. Пути философии Востока и Запада. Познание запредельного. СПб.: Аз бука. 2005.

Торчинов Е. А. Философия буддизма махаяны. СПб.: Азбука, 2002.

Чжан Бо-дуань // Китайская философия: энциклопедический словарь / Гл. ред.

М. л. Титаренко. М.: Мысль, 1994. С. 441 – 442.

Чжан Бо-дуань. Главы о прозрении истины (У чжэнь пянь) / Перевод, предисловие, комментарии е. А. Торчинова. СПб.: Петербургское востоковедение, 1994.

Beit-Hallahmi B. (2006) «From Love to Evolution: Historical Turning Point in the Psychol ogy of Religion», Archive for the Psychology of Religion, Vol. 28. Brill-Leiden-Bos ton.

Hill P. C. (2005) «Measurement in the Psychology of Religion and Spirituality: Current Sta tus and Evaluation», in Paloutzian, R. F., Park, C. L. (eds) Handbook of the Psy chology of Religion and Spirituality. New York — London.

Hood, R. W., Hill, P. C., Spilka, B. (2009) The Psychology of Religion: An Empirical Ap proach. New York — London.

128 © Государство релиГия Церковь сергей Пахомов, алексей рахманин, роман светлов References Beit-Hallahmi B. (2006) «From Love to Evolution: Historical Turning Point in the Psychol ogy of Religion», Archive for the Psychology of Religion, Vol. 28. Brill-Leiden-Bos ton.

Ge Hong. Baopuzi. Translation into Russian, Preface and commentary by E. A. Torchinov.

SPb.: Peterburgskoe vostokovedenie, 1999.

Hill P. C. (2005) «Measurement in the Psychology of Religion and Spirituality: Current Sta tus and Evaluation», in Paloutzian, R. F., Park, C. L. (eds) Handbook of the Psy chology of Religion and Spirituality. New York — London.

Hongren, the Fifth Chn Patriarch. Traktat ob osnovah sovershenstvovanija soznanija [Treatise on the Essentials of Cultivating the Mind]. Translation into Russian, Pref ace and commentary by E. A. Torchinov SPb.: Peterburgskoe vostokovedenie, 1994.

Hood, R. W., Hill, P. C., Spilka, B. (2009) The Psychology of Religion: An Empirical Ap proach. New York — London.

Izbrannye sutry kitajskogo buddizma [Selected Chinese Buddhist Sutra]. Translation into Russian by E. A. Torchinov, D. V. Popovcev, K. Ju. Solonin. SPb.: Peterburgskoe vostokovedenie, 1999.

Kejper, F. B. Ja. (1986). Trudy po vedijskoj mifologii [Works on Vedic mythology]. Moscow.

Kij, E. A. (2004) «O nauchnom nasledii E. A. Torchinova» [On the scientific heritage of E. A. Torchinov], Religiovedenie, 1: 4 – 17.

Torchinov, E. A. (1993) Daosizm. Opyt istoriko-religiovedcheskogo opisanija [Taoism. A Description from Historical and Religious Studies’ Points of View]. SPb.: Andreev i synov’ja.

Torchinov, E. A. (1997) Religii mira: opyt zapredel’nogo. Transpersonal’nye sostojanija i psihotehnika [The Religions of the World: The Experience of the Beyond. Transper sonal States and Psychotechnics]. SPb.: Peterburgskoe vostokovedenie.

Torchinov, E. A. (1999) Daosizm. «Dao-dje czin» [Taoism. «Tao Te Ching»]. SPb.: Peter burgskoe vostokovedenie.

Torchinov, E. A. (2000) Vvedenie v buddologiju. Kurs lekcij [Introduction to Buddhist stud ies. Course of lectures]. SPb Filosofskoe obshhestvo.

Torchinov, E. A. (2002) Buddizm. Karmannyi slovar’ [Buddhism. Pocket dictionary]. SPb.:

Amfora.

Torchinov, E. A. (2002) Filosofija buddizma mahajany [The philosophy of Mahayana Bud dhism]. SPb.: Azbuka.

Torchinov, E. A. (2004) Daosskie praktiki [Taoist practices]. SPb.: Peterburgskoe vostoko vedenie.

Torchinov, E. A. (2005) Puti filosofii Vostoka i Zapada. Poznanie zapredel’nogo [The path of philosophy of the East and the West. Knowledge of the beyond]. SPb.: Azbuka.

Torchinov, E. A. (2013) Tainstvennaja samka: transpersonal’nyj roman [The Mysterious Female: Transpersonal Novel]. SPb.: Gumanitarnaja akademija.

Torchinov, E. A. (2013) Vvedenie v buddizm [Introduction to Buddhism]. SPb.: Amfora.

Vorob’eva, M. V. (2004) «Pust’ ja budu lekarstvom…» [«Let me be the cure…»], Religiove denie, 1: 30 – 37.

№ 3(31)

 


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.