авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

© 1998 г.

В.А. МАНСУРОВ, Л.А. СЕМЕНОВА

ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ КОНВЕРСИРУЕМЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ

МАНСУРОВ Валерий Андреевич — доктор философских наук, заместитель директора Института

социологии

РАН. СЕМЕНОВА Людмила Андреевна - кандидат философских наук, ведущий научный

сотрудник ИС РАН.

Термин "интеллигенция" можно охарактеризовать как довольно устойчивый в обы-

денном сознании и обиходном употреблении, хотя споры об определении понятия "интелли-

генция" не утихают многие годы. Польские коллеги, например, насчитали их более трехсот.

Поэтому, чтобы понять, о ком пойдет речь в этой статье, попытаемся определить какое содержание мы вкладываем в это понятие.

Все многообразие подходов к определению интеллигенции можно, пожалуй, свести к двум - культурологическому и социологическому. Один ставит на первое место нефор мальные, идейно-нравственные признаки. Другой, игнорируя эти признаки, выдвигает на первый план критерии формальные, прежде всего социально-экономические [1, с. 71-87].

Некоторые исследователи кладут в основу определения интеллигенции характер труда умственный. Однако его нельзя признать корректным, ибо научно-технический прогресс настолько увеличил разброс видов умственного труда - от уникально-творческого до рутинно-подсобного (учетчицы без специального образования), что у социологов, имеющих дело с вычленением определенных социальных групп и точным количественным анализом, возникла необходимость конкретизировать определение интеллигенции, указав на ее особое место в структуре работников, обслуживающих духовную жизнь общества [2].

В середине 50-х гг. Я. Щепаньский предложил социологическую модель, в соответствии с которой к собственно интеллигенции следовало бы отнести всех специалистов с высшим и средним специальным образованием (критерий образовательного ценза), вкладывающих в свой труд индивидуальные творческие и интеллектуальные усилия (критерий творчества).

Данная совокупность дальше классифицируется по типу выполняемых в обществе функций (место в общественном разделении труда), в связи с чем выделились "творцы культуры" (научные работники, литераторы, актеры, художники, музыканты, архитекторы и т.д.);

"организаторы социальной и экономической жизни" (инженеры, техники, работники гости ниц, функционеры госадминистрации);

"эксперты" (терапевты, стоматологи, фармацевты, учителя, духовенство, сельхозспециалисты, работники издательств). Неполнота профессио нального перечня, подвижность границ между группами здесь очевидна. Предложенная рабочая модель была подвергнута критике, однако попытки польских коллег заменить при изучении данной социальной группы понятие интеллигенция "работниками умственного труда" или "специалистами" не увенчались успехом, ибо использование понятия "работник умственного труда" в условиях интеллектуализации многих видов физической работы, за трудняло идентификацию многих промежуточных пограничных профессий. Определение же "специалист" позволяло подключать к данной категории и тех, кто достиг уровня необхо димой компетентности путем традиционного профессионального обучения, и тех, кто доби вался этого долголетним опытом, склонностью к изобретательству, рационализаторству и т.п. После длительной полемики социологи вернули в обиход исходный термин "интелли генция", как адекватно обозначающий данную социальную общность, мобильность которой связана с любыми преобразованиями социальной структуры общества.

Если отталкиваться от культурологического подхода (в основе которого лежит понятие "интеллигентности", "интеллектуальности"), то ситуация становится еще запутаннее, так как операционально, на эмпирическом уровне невозможно выделить эту социальную группу.

Очевидно, что в основе подобного подхода лежат прежде всего неформальные, идейно этические признаки [3]. Кроме того, интеллектуалы - "товар штучный", и изучать их можно и нужно качественными методами, методы же точного количественного анализа здесь неуместны.

А. Севастьянов [4] выделяет внутри интеллигенции три основных группы или слоя. К первой, самой многочисленной группе относятся специалисты массовых профессий - врачи, учителя, инженеры, юристы, офицеры, священники, некоторая часть творческой интел лигенции. Интеллигенция второй группы - историки, философы, социологи, литературо веды, некоторая часть писателей, художников - обеспечивает потребности самой интел лигенции. Наконец, интеллигенция третьей группы - это фактически интеллектуальная элита, генераторы идей, определяющих деятельность всей интеллигенции в целом. В социологических исследованиях, на данные которых мы будем ссылаться ниже, речь идет прежде всего о первом, самом массовом круге интеллигенции, представителей которой в социологических анкетах, как правило, называют инженерно-техническими работниками, служащими-специалистами, специалистами с дипломом, управляющими и т.п. Но для нас основным критерием является критерий образовательного ценза, а именно обладание высшим образованием. По этому признаку мы и выделяем группу интеллигенции или специалистов с высшим образованием, и все количественные характеристики, изложенные ниже, будут касаться лиц с высшим образованием, независимо от сферы занятости, должности, обладания властью, уровня доходов и т.п. Такой подход, несмотря на его ограниченность и уязвимость для критики (в чем мы отдаем себе отчет), дает возможность количественного анализа процессов (при этом мы не исключаем возможность исполь зования качественных, "мягких" методов), происходящих как внутри этой социальной группы, так и тенденций изменения самой интеллигенции в условиях трансформирующейся социально-политической системы в России.



В тридцатилетней истории исследований Института социологии можно обнаружить почти все подходы к проблемам интеллигенции. На наш взгляд, необходимо отметить многолетние исследования проблем интеллигенции коллективом под руководством В.Ф.

Сбытова, результаты которых были опубликованы в монографии "Социальное развитие советской интеллигенции" [5]. В этой работе нам прежде всего важен взгляд на интелли 4 Социологические исследования, № генцию как на сложную структуру, состоящую из различных социально-профессиональных групп.

Мы уже отмечали структурную "слоистость" интеллигенции, наличие в ней разно образных групп и слоев. Тем не менее можно выделить ряд общих, "родовых", исторически неизменных признаков интеллигенции (см. об этом подробнее 4). К ним относится идейно этическая неоднородность, проявляющаяся в различии духовного мира, материального и социального положения, разных приоритетах и т.д. А поскольку интеллигенция - самый идеологизированный слой общества, то противоречия внутри нее достигают особой остроты. Отсюда второй родовой признак - внутригрупповой антагонизм, который явля ется следствием первого. Третья особенность интеллигенции - индивидуализм, поскольку, несмотря на поточный метод обучения в коллективе, процесс созревания интеллигента индивидуален, так как знания, навыки и др. не столько ему даются, сколько берутся, творчески и индивидуально. Наконец, четвертая особенность (следствие предыдущей) обостренная любовь к свободе, тяга к независимости.

Интеллигенция формируется не стихийно, этот процесс имеет свои закономерности. По мере становления новой системы с ее особым политико-экономическим и социокультурным укладом пришедшие к власти сословия или классы создают свою интеллигенцию, которая вскоре претендует на роль общественного и культурного лидера. Еще Антонио Грамши, сравнивая опыт русской революции с европейской историей, отмечал в 1930 г., что всякая социальная группа, зарождаясь на почве производства, создает себе один или несколько слоев интеллигенции, "которые придают этой группе однородность и сознание ее соб ственной специфической роли" как в экономике, так и в социально-политической области.

"Организаторами новой культуры" называет А. Грамши эту новую интеллигенцию, которая выводит вслед за собой на общественную арену новый социальный класс [6]. Осознает это выходящий на историческую арену класс (слой) или нет, но поступает так потому, что без освоения сферы культуры, без освоения в этой сфере определенного пространства он не в состоянии осознать ни самого себя в качестве субъекта в историческом процессе, своей роли в нем, ни убедить общество в правомерности и необходимости исполнения указанной роли.

Особенность исследований в период социально-экономических преобразований состоит в том, что они проводятся в условиях динамичного и нестабильного общества, которое всегда является более проблематичным объектом исследования, нежели стабильное и статичное.

Мы живем во времена реформации, которая еще не принадлежит истории. Формирующиеся социальные структуры, группы, институты и т.п. еще аморфны и неполны, и нет пока теорий, адекватно объясняющих происходящие процессы.

В ходе радикальных преобразований социальные структуры не ждут, когда их выявит и изучит исследователь - они находятся в движении, в процессе формирования. Социальный порядок формируется как "коллективный" результат индивидуальных выборов (стратегий) и действий;

реструктуризация общества может рассматриваться как взаимодействие предыдущих устоявшихся результатов и новых выборов и действий, сделанных индивиду мами. Поэтому в ситуации динамично изменяющегося общества социальные процессы логично начать исследовать с изучения действующего индивида (актора), а не с социальных структур. Такой подход фокусирует внимание на повседневной жизни людей, дабы увидеть основные пути и стратегии, которые выбирают люди, чтобы справиться с трудностями, связанными с переменами в их жизни. Поэтому на первом этапе исследования, проводимого в нестабильном, трансформирующемся обществе, анализируются выбор и действия, кото рые предпринимают индивиды. На втором этапе изучается структурный уровень индиви дуального выбора и действий, то есть их результат. При сравнении выбора и стратегий различных индивидов становятся видимыми основные результаты нового социального уст ройства, то есть результирующие (или "коллективные") последствия социальных действий.





Изложенные методологические посылки диктуют и необходимость использования соответствующих методов исследования. Использование только статистических исследо вательских техник (количественных методов) недостаточно в ситуации, когда нет теории исследуемого объекта. И если цель эмпирического исследования - создание новой теории, рассматривающей социальные последствия преобразований, а не проверка уже сущест вующих теорий, то в этом случае уместно использовать, наряду с количественными, качественные методы (например, casestudy, фокус-группы, биографический метод и т.п.), которые позволяют ближе подойти к жизненному миру людей, понять мотивы их выборов, поступков, в конечном счете, жизненных стратегий.

С начала рыночных преобразований наблюдается массовое высвобождение специалистов с инженерных должностей, в том числе на высокотехнологичных конверсируемых пред приятиях военно-промышленного комплекса. К 1994 г. оборонный комплекс России лишился 800 тыс. персонала. За три года (1992-1994) с ракетно-космических заводов ушли 115 тыс. инженерно-технических работников и 90 тыс. рабочих — лучшие, опытнейшие кадры. Например, один из крупнейших оборонных заводов г. Кирова с начала конверсии (1992-1996) потерял 10 249 ИТР, в том числе 3 304 руководителя. В 1992-1994 гг. на завод не было принято ни одного человека, в 1995-1996 гг. приняли на работу 55 человек.

В бывшем СССР инженеры были самой многочисленной группой специалистов с высшим образованием, значительную долю среди них составляли работники военно-промышленного комплекса. Еще совсем недавно оборонный комплекс России был почти синонимом отечественной экономики, включая в себя около 70% российского промышленного потенциала. Непосредственно в ВПК (не считая армии) было занято 12 млн. научных, технических, управленческих, рабочих кадров, а с членами семей - 30 млн. Особенности функционирования предприятий в советский период (закрытость, опека со стороны государ ства, социальные, экономические привилегии и т.п.) свели к минимуму вариативность пове дения работников оборонного комплекса, снизили гибкость реагирования на меняющиеся обстоятельства в социальной среде. Теперь в условиях рыночных преобразований и конвер сии оборонных предприятий они с большим трудом вписываются в рыночную экономику, не готовы поменять свой социально-профессиональный статус и специальность (профессию).

Вследствие конверсионных процессов интеллектуально-профессиональная элита промыш ленности, высококвалифицированные, высокопрофессиональные специалисты оказались профессионально невостребованными, с минимальными средствами к существованию.

Ниже представлены результаты исследования, проведенного в 1996 г. на одном из крупнейших оборонных объединений г. Кирова (рук.д. филос. н. В.А. Мансуров, при финан совой поддержке РГНФ, грант 93-03-04671). Изучались разные группы ИТР завода, выб равшие разные стратегии поведения: первая группа (N = 193) - ИТР, оставшиеся на заводе после начала конверсии, вторая группа (N = 184) - ИТР, уволившиеся (или уволенные) с него. Там, где это возможно названные группы ИТР будут сравниваться с группой, представляющей третью стратегию поведения, - безработных ИТР-оборонщиков (N = 124), опрошенных в то же время в службах занятости в шести городах России (рук. д. филос. н.

B.C. Боровик).

С точки зрения социально-демографических характеристик группа N1 (оставшиеся на заводе) и группа N2 (ушедшие с него) очень похожи: в первой группе мужчин 56,3%, во второй - 50,8%. Чуть больше половины опрошенных заводчан - это люди старше 40 лет (в 1-ой группе 56,3%, во второй - 51,7%), большинство имеет высшее и незаконченное высшее образование (в первой группе - 59,1%, во второй - 64,3%), причем подавляющее большинство (80-84%) окончили вузы в г. Кирове. Половина опрошенных заводчан уроженцы г. Кирова (в первой группе - 49,2%, во второй - 56,8%), однако многие из них горожане в первом поколении, поскольку у 55-60% опрошенных родители родились и выросли в сельской местности, у 16-17% - в поселках городского типа и только у каждого четвертого (во второй группе) и пятого (в первой группе) родители горожане.

Массив ИТР-безработных (группа N3) немного отличается от заводчан. В нем преобладают женщины (67,7%), высшее (незаконченное высшее) образование у 57%, они моложе - респондентов старше 40 лет 36,3%, половина респондентов (51,3%) проработали в оборонной промышленности более 15 лет. Таким образом, безработные ИТР-оборонщики это в основном женщины средних лет, как правило, с высшим (или средним специальным) образованием, с большим трудовым стажем (следовательно, с опытом и хорошими профес сиональными навыками), половина из них инженеры.

Межпоколенный анализ биографий семей инженеров ВПК позволяет говорить о том, что наблюдаются существенные различия в стратегиях адаптации инженеров - коренных горожан и инженеров - горожан в первом поколении (выходцы из села - "селяне"). У последних заметна межпоколенная трансляция низкого уровня ожиданий, поэтому адапта ция после увольнения и период перед увольнением протекает по-другому, нежели у "горо жан". Инженеры-селяне держатся за рабочее место на заводе что называется "до послед него" (несмотря на мизерную зарплату, задержки с выплатой и т.п.), соглашаясь на низко оплачиваемую работу, которая их давно не устраивает, и они это осознают. Однако люди боятся потерять (вследствие ухода с завода) тот минимальный стандарт (статусный, мате риальный, профессиональный), который они имеют, демонстрируя при этом боязнь пере 4* мен, психологическую неготовность изменить, организовать по-новому свою жизнь, что, возможно, является следствием их маргинального положения как горожан в первом поколении. Если этот тип адаптации можно назвать пассивным, то инженеры-горожане (во втором, третьем поколении) демонстрируют активную адаптацию. Не ожидая, как правило, увольнения / сокращения, они уходят с завода сами, пытаясь более активно искать выход из сложившейся тяжелой психологической и материальной ситуации, возникшей в связи с конверсией завода.

В обоих случаях можно говорить о неудовлетворенности своим положением, и прежде всего невостребованностью прошлого опыта. Важно отметить, что различия в структуре мотиваций членов выделенных групп кроются в ценностях, установках, поведенческих моделях, которые не столько рефлексируются индивидом, сколько транслируются семьей (культурный пласт семьи). Из проанализированных биографий следует, что более богатый социальный опыт общения в разных культурных средах способствует более быстрой и безболезненной адаптации в условиях сегодняшних социально-экономических реалий.

Профессиональная мобильность связана со статусом индивида в обществе, который является одним из определяющих социальных параметров, зависящих от трудовой деятель ности. К примеру, временное высвобождение человека от работы лишает его не только трудового, но и социального статуса. Люди с высшим образованием очень болезненно относятся к изменению статуса при перемене работы, а безработных-оборонщиков (с высшим образованием) вообще можно отнести к так называемым неконкурирующим группам безработных, т.е. тех, кто хочет работать только по своей профессии. В нашем исследовании почти половина ушедших с завода (45,7%) не изменили свой социально профессиональный статус, 14,5% изменили профессию, но сохранили социальный статус. В то же время 23,7% пошли на изменение и профессии, и социального статуса.

Для большинства заводчан решение покинуть завод явилось вынужденным, а не добровольным. То же самое можно сказать о безработных, которые ушли с последнего места работы не по собственному желанию, а в силу сложившихся обстоятельств ("политика руководства предприятия была направлена на сокращение работников" - 33,9%;

"предприятие осталось без заказов" — 31,5%;

"низкий заработок" - 15%;

"из-за конверсии многие специалисты оказались не нужны" - 10,5%). ИТР, оставшиеся на заводе, при держиваются, по сравнению с инженерами из двух других групп, более консервативной позиции, они решили не менять место работы (отчасти из-за боязни не найти работу), однако при этом не уверены, что приняли правильное решение.

Респондентов всех выделенных в исследовании трех групп объединяет озабоченность одними и теми же проблемами, наиболее важными из которых оказываются прежде всего ухудшение материального положения, неуверенность в судьбе собственных детей, резкое ухудшение здоровья, отсутствие перспектив на работе и угроза потерять работу (для работающих). Дореформенную, доконверсионную жизнь оценивают значительно выше, чем нынешнюю, по всем показателям, перечисленным в анкете: материальное положение, возможность реализовать себя, получить новую профессию, образование, повысить квалификацию, лечиться, отдыхать. Единственное исключение - возможность открыто высказывать свои мысли, не боясь последствий, - оценивается значительно выше, чем в прежние времена (в 2-3 раза в зависимости от группы).

Известно, что материально-имущественные и социальные условия у ИТР стали значи тельно хуже, чем были у них же несколько лет назад. Интересно отметить, что свою нынешнюю жизнь они сравнивают не с нынешней жизнью других социальных групп, а с собственной жизнью в былые времена, какой ее помнят (и ощущают как норму) сам индивид, его семья и близкие. То есть в оценках присутствует довольно выраженная ориентация не на настоящее и будущее, а скорее обращенность в прошлое.

Полученные результаты свидетельствуют о том, что большинство ИТР ВПК живут у черты бедности и составляют малодоходные группы респондентов (86,7% - оставшиеся на заводе, 66,1% - ушедшие с завода, 87,7% - безработные). Они живут от зарплаты до зарплаты, используя ее только на обеспечение необходимого прожиточного минимума.

Высокодоходных граждан среди ИТР немного (3,2%;

13,6%;

3,6%), они могут позволить себе покупку большинства товаров длительного пользования, а некоторые (их совсем мало 0,5%-2,7%) ни в чем себе не отказывают. Между малодоходными и высокодоходными располагаются среднедоходные респонденты (10,1%;

20,2%;

9,2%). Очевидно, что для всех трех групп (как и для населения России в целом) характерен один и тот же тип имущественного расслоения: более двух третей бедных, маленькая группа богатых и между ними небольшая прослойка россиян со средними доходами. Такая картина социально имущественного расслоения не соответствует ни декларациям о появлении в стране "среднего класса", ни ожиданиям, связанным с рыночной экономикой [см. подробнее - 11, 12]. Несмотря на разнообразие источников доходов (помимо зарплаты респонденты называли пенсии, пособия на детей, помощь родственников, дополнительные заработки, как связанные, так и не связанные с профессиональной деятельностью и др.), материальное положение ИТР достаточно тяжелое. Налицо "бедность сильных" или производственно трудовая, экономическая бедность, когда полноценные, образованные и квалифицирован ные работники попадают в ситуацию, в которой не могут собственным трудом обеспечить достаточный уровень благосостояния себе и своей семье. В отличие от этого "бедность слабых" или социальная бедность - это бедность нетрудоспособных людей, инвалидов, мно годетных и т.п. людей, обусловленная социально-демографическими обстоятельствами [13].

Сравнение двух групп ИТР конверсионных предприятий - оставшихся на заводе и ушедших с него в связи с конверсией, то есть выбравших разные стратегии поведения в рыночных условиях, позволяет говорить о том, что вторая группа не намного, но все-таки легче адаптируется к новым условиям. У них лучше материальное положение, чем у тех, кто остался на заводе, они выше оценивают значимость в целом рыночных реформ и собственную выгоду от них, свою психологическую готовность к рынку, хотя в целом субъективная оценка этой готовности (как на вербальном, так и на поведенческом уровне) у опрошенных невысока. Оставшиеся работать на заводе инженеры по своим настроениям, намерениям, предпринимательскому потенциалу, материальному положению, отношению к рыночным реформам, в целом по социальному самочувствию больше похожи на безра ботных. Жизненная позиция инженеров, ушедших с завода, более рациональна, их стратегия скорее наступательная, чем оборонительная. ИТР двух других групп занимают скорее оборонительную позицию, полагаясь больше на случай, удачу ("может быть, все само собой как-то устроится", "наступят лучшие времена, подождем" и т.п.), они не спешат "вписы ваться" в рыночные отношения.

По готовности "вписаться" в рыночные отношения и предпринятым реальным шагам среди респондентов можно выделить четыре группы. Активные рыночники - это те кто психологически к рынку готов, начал менять свой жизненный уклад, уже "вписался" в рыночные отношения. Таких немного. Работающие: 1-ая группа (оставшиеся на заводе) 2,1%;

2-ая группа (ушедшие с завода) - 11,4%, безработные: 3-я группа - 3,2%.

Потенциальные рыночники психологически к рынку готовы, но пока еще не начали строить жизнь по рыночным законам: 1-ая группа - 31,6%, 2-ая группа - 27,2%, 3-я группа 29,8%. Вынужденные рыночники - те, кто внутренне к рынку не готов, но вынужден менять свой жизненный уклад, чтобы как-то выжить в новых условиях. Это самая многочисленная группа: 1-ая группа - 31,6%, 2-ая группа - 34,2%, 3-я группа - 36,3%. "Консерваторы" - те, кто не готов к рынку психологически и никаких шагов не предпринимают, чтобы изменить что-то в своей жизни: 1-ая группа - 19,5%, 2-ая группа - 15,2%, 3-я группа - 20,2%.

(Затруднились определить свою позицию 19% безработных).

Очевидно, что среди исследуемого контингента активных рыночников немного, хотя их число во 2-ой группе (ушедшие из оборонки) в 5 раз превышает число активных рыноч ников в 1-ой группе (оставшиеся на заводе) и почти в 4 раза больше, чем среди безработных инженеров (3-я группа). Самым многочисленным оказался тип вынужденных рыночников.

Логично было бы предположить, что безработные инженеры - люди, попавшие в сложную жизненную ситуацию, будут вести себя более активно с целью решения своих проблем. Однако здесь работают, вероятно, другие механизмы. В частности нельзя не задаться вопросом: насколько желательны человеку происходящие с ним перемены, в какой мере он их контролирует? Одно дело, когда трудности возникают вследствие доброволь ного (свободного) решения, принятого самим индивидом. Совсем иное дело, когда перемены в жизни человека инициируются другими людьми и могут не отвечать (или отвечать лишь частично) его интересам и потребностям. В первом случае мы имеем дело с добровольной адаптацией к изменившимся условиям, во втором - с вынужденной адаптацией [14,15].

Большинство опрошенных инженеров (как, впрочем, и большинство россиян) оказались во второй ситуации, когда противясь новому, но опираясь на прошлый жизненный опыт, социальное положение, возможности и пр., человек вынужденно подчиняется, не пытаясь что-либо изменить. Даже если он использует новые "правила игры", новые способы социального действия, предлагаемые рыночными отношениями, он вынужден использовать их ценой огромных усилий ради выживания. Поэтому готовность к рынку на вербальном уровне не значит готовности на поведенческом, так как "даже привлекательные стороны рынка, с которыми связывается расширение свободы выбора в той или иной сфере жизнедеятельности, во многом вербальны и нестабильны, ибо не принимается во внимание необходимость изменения привычных моделей социального действия для достижения целей" (подчеркнуто нами - авт.) [16], на что ИТР-оборонщики идут с большим трудом. К примеру, 45% работающих на заводе на вопрос: "Какие меры Вы предприняли в последнее время, чтобы улучшить свою жизненную ситуацию?" ответили: "Ничего не предпринимал, хотя нужно было это делать", среди ушедших с завода занимающих такую пассивную позицию почти втрое меньше - 16,7%. Этим во многом объясняется нежелание и неумение опрошенных менять свой социально-профессиональный статус, открывать "свое дело", "крутиться", более активно вписываться в рыночные отношения.

В то же время необходимо отметить различие жизненных стратегий у мужчин и женщин ИТР ВПК. Патриархальная ценностная система, согласно которой удел женщин - дом семья-ребенок, довольно широко распространена в обществе (особенно в провинции) и транслируется семьей. Следствием этого является бытующее представление, что женщины в профессиональном плане - неперспективные члены общества. Характерно, что сами женщины-инженеры говорят об этом как о чем-то само собой разумеющемся, не пытаясь критически осмыслить ситуацию, принимая данное положение de facto, и исходя из него моделируют свое настоящее и будущее. Государство посредством своих институтов способствует укреплению и воспроизводству данной ценностной модели и сохранению дискриминационной по отношению к женщинам идеологии (например, женщин увольняют в первую очередь и трудоустраивают в последнюю, среди безработных, регистрируемых в службах занятости, большинство - до 70% - женщины). В то же время женщины демон стрируют большую, чем мужчины психологическую гибкость: они активнее ищут работу, больше ориентированы на переобучение с целью получения новой профессии, больше занимаются домашним трудом, в том числе на приусадебном участке, при необходимости идут торговать на рынке, что для мужчин практически неприемлемо (речь идет об инженерах ВПК), поскольку они в основном ориентированы на сохранение профессио нального статуса. Все это позволяет сделать вывод о том, что в ценностной системе, стратегиях адаптации образовательные различия играют меньшую роль, чем различия по полу: для женщин, как имеющих высшее образование, так и не имеющих его, большее значение имеет установка на ценности семьи.

Особую роль в процессе адаптации к новым условиям играют ценности социальных связей. Ушедшие с завода ИТР, имевшие высокий социальный статус, адаптируются успеш но, несмотря на критический возраст, не очень хорошее образование и не всегда востре бованную квалификацию. В данном случае срабатывает система социальных связей, а индивидуальные качества личности - образование, культурный уровень, профессиональное мастерство и т.п. не играют решающей роли в благополучном трудоустройстве человека.

Значение для социальной адаптации в рыночных условиях "наработанных" социальных связей (при не очень высоких личностных качествах) свидетельствует о том, что в россий ском обществе по-прежнему существуют и функционируют определенные, не связанные с объективными характеристиками социальные "перегородки", в рамках которых формиру ются статусные позиции. Этот вывод, сделанный на основе нашего анализа трехпоколенных историй семей инженеров, совпадает с точкой зрения И.В. Мостовой, по мнению которой социальные позиции в России, в отличие от Запада, всегда закреплялись преимущественно не отчужденными формами функционально-ролевых отношений, а межперсональными связями. Социальные общности, маргинализуясь, не распадаются на социальные "атомы", а ломаются на структурированные группы-осколки и срастаются по швам "связей" в новые [17]. Подобный тип социального расслоения характерен, на наш взгляд, скорее для сословного, а не классового общества.

Предпринимательский потенциал у исследуемых групп инженеров невелик. На вербаль ном уровне каждый третий (независимо от группы) выразил желание работать самостоя тельно, открыть "свое дело", однако уверенность в осуществимости этого выразили не более 15% из них.

По оценке ИТР, существует много причин, препятствующих их более активному "вхож дению" в рынок, в рыночные отношения в качестве субъекта. Это прежде всего причины социетального порядка, обусловленные социально-экономической ситуацией в стране в целом, к которым относятся криминальная обстановка вокруг бизнеса, предприниматель ства - 43%, политическая и экономическая нестабильность в стране - 38-44%, отсутствие необходимых социальных гарантий со стороны государства - 34-36%. Вторая группа причин (социальные) связана с объективными факторами менее глобального характера: нет средств и сбережений для организации своего дела - 49-56%, отсутствуют нужное образование и связи в деловом мире - 27-31%. Третья группа причин касается личностных (социально-психологических) характеристик респондентов: отсутствие деловой хватки, предприимчивости (35-39%), воспитание по принципу "не деньги главное в жизни" (28-30%), отсутствие уверенности в собственных силах, удачи (20-21%).

Как показывают данные нашего исследования, инженеры вряд ли смогут активно пополнять ряды предпринимателей и прочих новых экономических категорий населения, вызванных к жизни рыночной экономикой. Помимо ограниченных возможностей, у большинства из них нет особого желания менять профессию, специальность, то есть свой социально-профессиональный статус. Об этом красноречиво свидетельствуют ответы безработных о мотивах отказа пройти профессиональную переподготовку. Отмечается прежде всего нежелание менять профессию, специальность ("я ими очень дорожу", "не тот возраст"), необходимость кормить семью, т.е. подрабатывать, а не учиться, уже владение смежными специальностями, каждый десятый дал ответ типа "смешно учиться на парик махера инженеру с высшим образованием", "я специалист высокой квалификации" и т.п.

Человек пойдет переучиваться, приобретать новую профессию только в том случае, если новая работа не понизит его социально-профессиональный статус. Для ИТР ВПК, большинство которых имеют высшее образование и высокий уровень квалификации, получение новой профессии связано с понижением статуса, ибо это будет скорее всего рабочая профессия, поскольку трудоустроиться сейчас по инженерно-технической специальности очень сложно. Человек же, имеющий высокий социально-профессиональный статус, заработанный упорным трудом, как правило, психологически не готов понизить его, изменить свою идентичность, а если идет на это, то с большими психологическими издержками. Здесь, кроме прочего, срабатывает феномен профессиональной привер женности личности, когда профессия как бы "приручает" человека, привнося в его личностную структуру новые свойства и качества, которые затрудняют осуществление альтернативных выборов.

Вместе с тем необходимо отметить, что изучение социальных процессов, имеющих место в кризисном российском обществе, позволяет говорить о намечающемся процессе стирания границ между высококвалифицированными образованными рабочими и специалистами с высшим образованием, не связанными с властью. Этому способствует прогрессирующая тенденция к росту несоответствия между образовательным уровнем и уровнем оплаты труда, имущественная деградация интеллигенции.

В ситуации рыночной реформации, когда увольняются (или увольняют) опытные квалифицированные кадры, а молодежь на предприятия не идет, теряется профессио нальная преемственность, разрушаются или умирают научные школы в конструкторских и научно-производственных объединениях. Если сейчас некого учить (нет притока молодых), то скоро некому будет учить, передавать знания, навыки, традиции, ибо высококвали фицированные кадры покидают конверсируемые (и не только) предприятия. Беседы с руководителями оборонных предприятий подтверждают, что с предприятий увольняются в первую очередь высококвалифицированные перспективные молодые работники. По мнению многих руководителей (43%), уже не стоит прилагать особых усилий для сохранения квалификационного потенциала предприятия, поскольку развал промышлен ности, особенно оборонной, привел к утрате наиболее квалифицированных кадров, и сохранение того, что осталось, сегодня не актуально [18]. Названные тенденции чреваты тем, что консервируется и усугубляется научно-техническая и технологическая отсталость производства (и страны в целом).

Переход к рыночным отношениям предполагает снижение роли внешних регуляторов и внешней заданности в самореализации личности, социально-профессиональных групп и возрастание роли самоорганизационных процессов. Однако процессы "раскрепощения" личности, ее самоосуществления, смены форм занятости протекают среди ИТР оборонного комплекса медленно и с большими издержками. По-прежнему преобладает тип "зависи мого" работника, доля "независимых" работников растет очень медленно. Это означает, что процесс вживания в рыночную жизнь инженеров конверсируемых предприятий, как и большинства населения России, будет более длительным и болезненным, чем перво начально представлялось реформаторам, поскольку это связано с мучительной ломкой устоявшихся стереотипов мышления и поведения.

Несмотря на тяжелое материальное положение, падение престижа "интеллигентских" профессий, внедряемую в российское общество идеологию "личной выгоды", для россий ской интеллигенции еще сохраняют свою значимость высокие нравственные принципы, ориентация на знания и творческий характер труда. Лица, не имеющие высшего образо вания, больше ориентированы на материальные факторы.

Данная тенденция подтверждается ответами на многие вопросы, в частности, степенью согласия с суждением "В современных условиях перехода к рынку жить в согласии с нравственными принципами и убеждениями, с совестью - дело безнадежное, главное зарабатывать деньги". Разделяют это мнение 28% лиц с высшим образованием и 36% не имеющих его. Категорически не согласны соответственно 56% и 37%.

Однако "высокие" нравственные ориентации интеллигенции вряд ли дают основания для оптимистических прогнозов, поскольку складывающаяся экономическая ситуация объек тивно будет заставлять интеллигенцию искать возможности зарабатывать "хорошие" деньги, поступаясь принципами и убеждениями. В этой связи уместно вспомнить Я. Щепань ского, который, исследуя в середине 50-х гг. польский рабочий класс и интеллигенцию, писал: "Всю энергию нынешнего интеллигента поглощает борьба за сносное существование, погоня за дополнительным заработком". Более чем скромное экономическое положение подавляющей массы интеллигенции не только не создает условий для ее духовного совершенствования и творческой самореализации, но воспринимается сознанием идущего на смену поколения как социальная несправедливость и может служить источником напряжения в будущем [19].

Интеллигенция довольно критично воспринимает свои взаимоотношения с властью. К примеру, половина опрошенных специалистов с высшим образованием считает, что между интеллигенцией и различными структурами государственной власти существует социальная напряженность, неприязненные отношения (среди лиц без высшего образования разделяют это мнение 34%).

Все очевиднее попытки власти, с одной стороны, нейтрализовать интеллигенцию, лишить ее возможности (и желания) выполнять присущую ей функцию, по выражению Д. Гранина, "нравственного, духовного бродила общества". С другой стороны, власть пыта ется различными способами канализировать в своих интересах способность и возможность интеллигенции, особенно художественной элиты, воздействовать на массовое сознание и общественное мнение россиян в нужном для власти направлении, что ей (власти) вполне удается. Это особенно ярко проявилось в период избирательной кампании по выборам Президента России летом 1996 г.

Отношения интеллигенции и власти остаются сложными, неоднозначными. Из истории мы знаем, что в этих отношениях четко обозначаются два полюса: от полного принятия властных структур до активной оппозиции к ним [см. подробнее 1]. Их носителями являются различные группы интеллигенции, которые никогда не были однородными. В настоящее же время дифференциация этой социальной группы по разным основаниям становится наиболее очевидной - богатые и бедные, творческие и косные, прогрессивно мыслящие и консерваторы, активно поддерживающие власть и не приемлющие никакого с ней сотрудничества, чтящие букву закона и исповедующие принцип "революционной целе сообразности" и т.п. - все это мы наблюдаем в нынешней российской интеллигенции.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Барбакова К.Г., Мансуров В.А. Интеллигенция и власть М.: ИС АН СССР, 1991.

2. Мансуров В.А., Барбакова К.Г. Молодой интеллигент развитого социалистического общества. М.:

Наука, 1981.

3. Маркевич В. Эволюция социально-профессиональной позиции интеллигенции в народной Польше. // Проблемы развития социальной структуры общества в Советском Союзе и Польше. М., 1976. С. 164.

4. Севастьянов А.Н. Двести лет из истории русской интеллигенции // Наука и жизнь. 1991. № 3;

его же:

Национал-капитализм. М., 1995.

5. Социальное развитие советской интеллигенции / Отв. ред. Р.Г. Яновский. М: Наука, 1986.

6. Грамши А. О литературе и искусстве. М„ 1957. С. 25.

7. Семенова Л.А. Об интеллигенции в кризисном обществе // Интеллигенция в социальных процессах современного общества. М.;

ИС РосАН, 1992. ' 8. Brain Drain. A Study of Persistent Issue of Internation Mobility. Washington, 1974.

9. Boulding K.E. Science: our Common Heritage // Science, 1980, vol. 207, N 4433, pp. 832-833. - Цит. по:

Социальные показатели в системе научно-технической политики. М., 1986.

10. Российская наука: оценка ситуации и проблемы. М.;

ИС РосАН, 1993.

11. Мансуров В.А., Семенова Л.А. О материальном положении россиян//Мир России. 1996. N 3. С. 179-182.

12. Семенова Л.А. Инженерно-технические работники оборонного комплекса в условиях конверсии // Социологический журнал. 1997. N 1/2. С. 120-134.

13. Гордон Л. А. Четыре рода бедности в современной России //Социологический журнал. 1994. N 4.

14. Шабанова М.А. Социальная адаптация в контексте свободы // Социологические исследования. 1995. N 9.

15. Корель Л.В. Социология адаптации: этюды апологии. Новосибирск, 1997.

16. Шабанова М.А. Ценность и "цена" свободы в процессе социальной адаптации к рынку // Социоло гические исследования. 1995. N 4. С. 94.

17. Мостовая И.В. Социальное расслоение: символический мир метаигры: учебное пособие. М., 1996.

С. 82-83. „ 18. Золотова И., Зуев М. Занятость и социальная политика с точки зрения руководителей предприятий ВПК // Человек и труд. 1997. N 5. С. 88.

19. Szczepanski J. Pracownicy umyslowi: proletariat, inteligencja czy klasa srednia? // Przeglad kulturalny. 1958.

N 51-52. S. 8.

© 1998 r.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.