авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


УДК 796.853.42

ББК 75.716

М91

Перевод с английского Е. Мирошниченко

М91 Мусаси Миямото. Книга Пяти Колец. Ягю Мунэнори. Книга

клана об искусстве войны / 

Перев. с япон. Т. Клири. — М.: ООО Издательство «София», 2012. — 176 с., илл.

ISBN 978-5-399-00331-3

В этой книге представлены два важнейших текста средневековой воинской культуры

Японии. «Книгу Пяти Колец» написал Миямото Мусаси — легендарный ронин (самурай, не имеющий господина). «Книгу клана об искусстве войны» — Ягю Мунэнори, мастер мечник, наставник самого сёгуна и глава его тайной службы.

Так же как и автор древнего китайского трактата «Искусство войны» Сунь-цзы, Мия мото Мусаси и Ягю Мунэнори говорят об универсальных принципах получения решающего превосходства в конфликтах любого уровня. При этом они достигают вершин осмысления темы исходя из собственного опыта схваток с противником, что делает их тексты поистине уникальными.

Книга знакомит с историей и культурой Японии, дает представление об истоках стой кости японского духа и актуальна для тех, кто готов увидеть в конфликте ресурс своих новых возможностей. И конечно, она будет полезна людям, практикующим боевые искусства.

УДК 796.853. ББК 75. The illustrated book of five rings / Miyamoto Musashi;

translated from the Japanese by Thomas Cleary, including the book of family traditions on the art of war by Yagyu Munenori.

Copyright ©1993 by Thomas Cleary Публикуется по соглашению с SHAMBHALA PUBLICATIONS, INC. (P.O. Box 308, Boston, MA 02115, USA) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия).

© «София», © ООО Издательство «София», ISBN 978-5-399-00331- Содержание Предисловие Томаса Клири Введение Томаса Клири Миямото Мусаси Книга Пяти Колец Предисловие Свиток Земли Свиток Воды Свиток Огня Свиток Ветра Свиток Пустоты Примечания Ягю Мунэнори Книга клана об искусстве войны Разящий меч Животворящий меч Без меча Примечания Иллюстрации В в е д е н и е То м а с а К л и р и «Книга Пяти Колец» и «Книга клана об искусстве войны» — два важнейших текста о конфликтах и стратегиях их раз решения в контексте воинской культуры Японии. Написанные отнюдь не только для военных, обе эти книги явно нацелены на символическое отображение про цесса борьбы и движения к совершенству во всех сферах и вопросах жизни.

«Книгу Пяти Колец» написал в 1643 году Миямото Мусаси, ни разу не побежденный фехтовальщик, ронин (самурай, не имеющий господина) и не зависимый учитель. «Книга клана об искусстве войны» написана в 1632 году Ягю Мунэнори, победоносным воином, наставником самого сёгуна и главой его тайной службы.

Оба автора были профессиональными воинами и принадлежали к древней воинской культуре, которая в конце концов обрела доминирующее положе ние в японском государстве и обществе. Их книги отражают мировоззрение не только членов правящей военной касты, но и ведущих мастеров остальных Доспехи харамаки с накладками из золотых листьев и красной шнуровкой;

период Момояма, XVI столетие Доспехи этого типа были более совершенны, чем их предшественники. С одной стороны, они довольно быстро изготавливались, а с другой — форма нагрудника и кусадзури (юбки) обеспечивала большую свободу движения. Эти доспехи отли чаются ажурными металлическими украшениями, включающими в себя золоченые хризантемы и кожаные вставки, покрытые тонким листовым золотом.

Введение Томаса Клири профессий, а также всех людей, которые стремятся к личному совершенству на любом пути.

И «Книга Пяти Колец», и «Книга клана об искусстве войны» написаны на японском языке, тогда как в те времена в среде японской бюрократической, религиозной и интеллектуальной элиты было принято писать на литературном китайском. Более того, японский, на котором писали Миямото Мусаси и Ягю Мунэнори, сравнительно прост и лишен изысков классического придворного языка. Мусаси вообще использовал грубоватый синтаксис и морфологию, от чего его текст кажется несколько нескладным. Но при этом исходная простота и нарочитая ясность обеих книг делают их доступными для самой разной пуб лики.

Возвышение и усиление влияния класса самураев в Японии можно просле дить на примере эволюции употребления двух терминов, обозначающих предста вителей этой социальной группы, — самурай и буси. Слово самурай происходит от глагола сабурай — «быть личным слугой». Слово буси китайского происхож дения. Дословно оно означает «воин-дворянин». Слово самурай употреблялось представителями других классов, тогда как сами воины называли себя величавым словом буси.

Изначально самураи были личными слугами знати. Со временем их функ ции расширились до задач по управлению и охране дворянских поместий — как правило, в то время, когда хозяин в отъезде. В определенный момент саму раи стали требовать для себя больше богатств и власти, которые знать считала своими по праву. В конце концов теневое военное правительство сёгунов, из вестное также как бакфу (или Военная Ставка), подмяло под себя имперские властные структуры и фактически взяло управление страной в свои руки.

Мусаси и Ягю жили в начале правления третьей Военной Ставки, которое продлилось с начала XVII до середины XIX века. Унаследовав военные тради ции своих предшественников, третья Военная Ставка все же в некоторых от ношениях заметно от них отличалась.

Правление первой Военной Ставки было установлено на востоке Японии в конце XI века. Она просуществовала почти полторы сотни лет. Воины того времени происходили из благородных семей, оттачивавших свое воинское ис кусство на протяжении многих поколений, сражаясь с народом айну, обитав Введение Томаса Клири шим на востоке Японии. Поскольку Военная Ставка располагалась в неболь шом городе Камакура неподалеку от современного Токио, этот отрезок исто рии Японии традиционно называется периодом Камакура.

Правление второй Военной Ставки установилось в 1338 году. К этому вре мени военное сословие выросло и изменилось. Генеалогические связи воена чальников с древней аристократией размылись и ослабли. Сёгуны этого пе риода расположили свою Военную Ставку в Киото, древней императорской столице, и старались привить новой самурайской элите высокую культуру.

Данный отрезок истории Японии традиционно называется периодом Асикага или Муромати (по имени окраинного района Киото, где была расположена Во енная Ставка).

Для понимания японской истории и культуры важно учитывать, что ни одно правительство никогда не имело контроля над всей страной, вплоть до ре ставрации Мэйдзи в 1868 году*. Теоретически считалось, что Японией управ ляет император, но фактически это было совсем не так. Императорский дом всегда являлся всего лишь фишкой в руках могущественных клик, соперничав ших с другими могущественными кликами. Несмотря на то что в теории все признавали ритуальный и политический статус императора, реально его власть распространялась только на небольшую часть территории Японии. Однако это верно не только в отношении императорского дома, но и в отношении военных правительств. Сама природа властной структуры Японии ограничивала и ос лабляла могущество сёгунов. Власть Военной Ставки Камакура была отнюдь не абсолютной, а власть Военной Ставки Муромати — тем более. Пятнадца тый и шестнадцатый века отмечены сепаратистскими настроениями, соперни чеством между кланами и гражданскими войнами.

В это время, известное как период Сражающихся царств, путь войны был открыт для любого, кто сумел каким-либо способом собрать и вооружить ко манду воинов. Самураи из низших классов возвышались и свергали самураев из высших классов — Япония погрузилась в хаос. Но лишь в конце XVI века появились лидеры, обладающие достаточной силой и стратегическими навыка * Политический переворот с целью укрепления власти императора Муцухито Мэйдзи. Одно из ключе вых событий в истории Японии. Рассматривается как буржуазно-демократическая революция, поло жившая конец феодальным отношениям в японском обществе. — Прим. перев.

Введение Томаса Клири ми, чтобы предпринимать реальные шаги к объединению страны. В результате деятельности таких лидеров и образовалось правительство третьей Военной Ставки.

В контексте традиционного японского общества основатель третьего сё гуната был выскочкой и узурпатором. Понимая это, он взялся создавать слож нейшую систему сдержек и противовесов, чтобы сделать невозможным повто рение той ситуации, которая привела к власти его самого. Новый сёгун вновь перенес столицу на восток Японии — подальше от императорского двора и колыбели древней аристократии, разоружил крестьян и лишил класс самураев многих прав и привилегий, отлучив их от земли и поселив в крепостях. Этот отрезок японской истории традиционно называется периодом Токугавы, по фамилии правившего клана сёгунов, или периодом Эдо, по названию столицы сёгуната (теперь этот город называется Токио).

В период Токугавы Япония была поделена более чем на две сотни княжеств, которые распределялись между князьями-даймё в соответствии с их отношени ем к клану Токугава. Сёгун контролировал князей-даймё при помощи целого ряда инструментов: управление браками и наследованием имущества, пере распределение наделов, сложная система заложников и так далее. Кроме того, князья-даймё были обязаны численно ограничивать свою дружину, в результате чего в стране появилось множество безработных самураев, которых называли ронинами, или странниками*.

Многие самураи, лишившись былых привилегий, стали школьными учите лями, врачами или священнослужителями. Другие же продолжали практико вать боевые искусства и обучать им людей. А некоторые подались в разбойни ки, что со временем (уже под конец периода Токугавы) переросло в одну из се рьезнейших социальных проблем. Определенные прикладные и философские различия между «Книгой Пяти Колец» и «Книгой клана об искусстве войны»

обусловлены как раз тем фактом, что Миямото Мусаси был самураем без хозя ина, профессиональным фехтовальщиком и независимым преподавателем бое вых искусств, тогда как Ягю Мунэнори — прославленным воином, служившим центральному военному правительству.

* Ронин — буквально «человек-волна», иными словами «перекати-поле». — Прим. перев.

Введение Томаса Клири Книга Пяти Колец Так принято переводить название классической книги Миямото Мусаси, хотя точнее было бы написать «Книга пяти сфер». Данный труд посвящен ис кусству войны как сугубо прагматичному делу. Мусаси порицает пустую по казуху и рекламные трюки в боевых искусствах, сосредоточивая свое внимание на психологических и физических аспектах смертоносной атаки, направленной на решительную победу, в которой он видит основную цель и смысл боевых действий. Хотя его тщательно просчитанная агрессивность и абсолютная бес пощадность не свойственны всем японским школам боевых искусств, тем не менее этот подход можно назвать ключевой характеристикой определенного типа воинов-самураев.

О подвигах Миямото Мусаси ходит множество легенд, но достоверных данных о его жизни довольно мало. Основным источником исторической ин формации является то, что он рассказывает сам о себе в «Книге Пяти Колец».

Впервые Мусаси убил человека в возрасте тринадцати лет, а в последний раз — в возрасте двадцати девяти. В какой-то момент он, по-видимому, перестал поль зоваться настоящим мечом, но тем не менее продолжал наносить своим про тивникам смертельные травмы до конца боевой карьеры.

Последние три десятилетия жизни Мусаси посвятил оттачиванию и пре подаванию своего воинского мастерства. Ходят слухи, что он никогда не расче сывал волосы, не принимал ванну, не женился, не обзавелся домом и не воспи тывал детей. Хотя Мусаси занимался также и светскими искусствами — и со ветовал это делать всем, все же в целом он всю жизнь шел путем воина-аскета.

Рожденный в период раздоров, выросший среди смертельных битв и в ито ге ставший свидетелем установления мира и создания государства, подобно го которому никогда прежде не было в его стране, Миямото Мусаси отринул обычную мирскую жизнь, чтобы воплотить в себе и передать ученикам два важнейших принципа древней воинской и стратегической традиции.

Первый из этих базовых принципов состоит в том, чтобы сохранять вну треннее спокойствие и ясность осознания даже посреди самого чудовищного хаоса. Второй — помнить о возможности беспорядка даже во времена по рядка. Как воин двух очень разных миров — мира, где бушевала война, и мира, Введение Томаса Клири где воцарились закон и благоденствие, — Мусаси был просто обязан уделять пристальнейшее внимание обоим этим фундаментальным аспектам воинского пути. И он отдавался своему делу с такой осознанностью и страстью, которые едва ли можно превзойти.

Книга клана об искусстве войны Жизнь Ягю Мунэнори (1571–1646) разительно отличается от жизни Миямото Мусаси, несмотря на то что они оба были профессиональными во инами и жили в одно время. Ягю обучался воинскому искусству у своего отца.

В 1601 году, когда ему самому едва исполнилось тридцать лет, он стал учителем Токугавы Хидетады. Два года спустя к власти пришла Военная Ставка Току гавы, а в 1605 году Хидетада сделался вторым сёгуном этой династии. А Ягю Мунэнори официально стал сёгунке хейхо сиханом — преподавателем боевых искусств семьи сёгунов.

Впоследствии Ягю отличился в боях в неспокойные первые годы правле ния новой Военной Ставки. Известен случай, когда сёгун попал в засаду и Ягю лично зарубил своим «разящим мечом» семерых нападавших. Все больше и больше князей-даймё и их родственников стремились вступить в «Новую тень» — школу боевых искусств Ягю, который стал прославленным мастером боя на мечах.

Несмотря на столь успешную военную карьеру, Ягю пишет, что до пятиде сяти с лишним лет не понимал глубинного смысла боевых искусств. Следует заметить, что подобным же образом высказывался и Миямото Мусаси, кото рый еще в ранней молодости приобрел репутацию непобедимого воина. Как и Мусаси, Ягю написал книгу уже на склоне лет, после долгих размышлений о своем опыте.

«Книга клана об искусстве войны» была закончена в 1632 году, и в этом же году Ягю Мунэнори назначили главой тайной службы. При правительстве Токугавы тайная служба занималась надзором за прямыми вассалами клана То кугавы, охраной безопасности замка в Эдо, надзором над работой низших госу дарственных чиновников, обеспечением безопасности во время официальных Цуба работы Хата Нобуёси, около 1880 года Эта живописная цуба, или гарда меча, изготовлена из железа (окрашен ного, с золотой инкрустацией). На цубе изображено буддистское боже ство с ритуальным предметом для метания молний в руке. Из дополни тельного отверстия для ношения кинжала выглядывает они, или демон.

Введение Томаса Клири церемоний, персональной защитой сёгуна и участием в работе высшего суда.

Таким образом, книга Ягю Мунэнори — плод намного более высокоразвитого в социальном и политическом плане сознания, чем книга Миямото Мусаси.

«Книга клана об искусстве войны» состоит из трех основных свитков:

«Разящий меч», «Животворящий меч» и «Без меча». Эти дзэн-буддистские термины применимы к жизни самурая как в военное, так и в мирное время. Ра зящий меч символизирует использование силы для прекращения беспорядков и насилия, животворящий меч — способность предвидеть надвигающиеся проблемы и предотвращать их, а без меча — умение в полной мере использо вать ресурсы окружающего пространства.

Дзэн и боевые искусства Книга Ягю Мунэнори содержит в себе сравнительно много материала, по черпнутого из дзэн-буддистских источников, указывая на точки соприкоснове ния дзэн и боевых искусств. Между тем сам Ягю Мунэнори подчеркивает, что предложенные им параллели между дзэн и боевыми искусствами приблизи тельны и несовершенны и что он не является мастером дзэн.

Буддисты начали предпринимать попытки привить воинам культуру и об разование с тех самых пор, как самураи захватили власть в Японии — задолго до рождения Миямото Мусаси и Ягю Мунэнори. Но это отнюдь не означает, что им действительно удалось направить воинскую касту в целом на путь буд дистского просветления или даже просто внедрить дзэн-буддистский дух в со знание самураев. Одна из существенных причин такой ситуации заключалась в том, что буддистам хватало хлопот и помимо просвещения самураев — они должны были исправлять последствия бесчинств, творимых последними. Буд дистам приходилось хоронить погибших, подбирать и воспитывать многочис ленных детей, осиротевших в результате войн и нищеты или выброшенных из дома как незаконнорожденных, и давать приют брошенным или страдающим от побоев женам.

Поэтому, рассматривая взаимоотношения последователей дзэн и сословия самураев, не стоит недооценивать учителя (то есть дзэн-буддизм) лишь на ос Введение Томаса Клири новании плохой успеваемости учеников (самураи). И если бы воинские искус ства действительно считались в Японии наивысшей формой образования, как утверждают некоторые исследователи, тогда мастера дзэн учились бы у воинов, а не наоборот.

Долгое владычество военной касты в Японии было аномалией в обще ственном развитии, что отражено в противоречиях между установившимся государственным строем и социополитическими идеалами как самой Японии, так и Восточной Азии в целом. Поскольку военное правление навязывалось и поддерживалось силой, военная каста была обречена на попытки переделать под себя социальные и философские идеалы, вместо того чтобы смиренно ори ентироваться на оценки и наставления традиционной религии и философии, которым якобы следовали правители.

Мифический китайский лев-караси Кацусики Хокусая, На протяжении всей своей творческой жизни Хокусай любил изображать кара си — львов из китайской мифологии. В Японии караси ассоциировались с воен ной элитой, но Хокусай изображал их в виде игривых добронравных животных.

Разящий меч Предисловие Есть древнее изречение: «Оружие — инструмент зловещий, презира емый Путем Небес. Прибегать к оружию лишь тогда, когда это неизбежно, — вот Путь Небес». Оружие названо инструментом зловещим, поскольку Путь Небес дает жизнь, а следовательно, то, что используется для убийства, воистину зловеще. Вот поэтому здесь и сказано: то, что противоречит Пути Небес, — презираемо.

Между тем далее говорится, что использовать оружие, когда это неизбеж но, — тоже Путь Небес. Что это означает? От прикосновения весеннего ве терка расцветают цветы и пробуждается зелень, но с приходом осенних замо розков опадают листья и деревья погружаются в сон. Так уж распорядилась природа.

Дело в том, что, по логике вещей, низвергать следует лишь то, что завершено.

Порой люди при всяком случае творят зло ради собственной выгоды, но, со вершив свое злое дело, получают удар. Вот почему сказано, что использование оружия — тоже Путь Небес.

Порой случается, что из-за злодеяний одного человека страдают многие.

В таком случае убийство этого одного станет для них спасением. Разве это не пример, когда «разящий меч есть меч животворящий»?

Использование оружия — целая наука. Если ты попытаешься убить чело века, не зная эту науку, то, вполне вероятно, погибнешь сам.

Разящий меч Размышляя о боевых искусствах, мы обращаем внимание вот на что: ког да речь идет о поединке двух мечников, то здесь есть всего один победитель и один побежденный. Это боевое искусство совсем маленького масштаба — где выигрыш или проигрыш ничтожен.

Если же от победы одного человека в выигрыше оказывается целая страна или же целая страна терпит потери от поражения одного человека — это боевое искусство большого масштаба. Здесь «один человек» — полководец, а «стра на» — войска. Войска — руки и ноги полководца. Хорошо управлять войском для полководца — все равно что хорошо владеть руками и ногами. А если войско не действует слаженно, это как если бы у полководца отказали руки и ноги.

Подобно тому как человек, который вступает в схватку с двумя мечами, ста рается максимально реализовать потенциал своего оружия, искусно используя руки и ноги, так и боевое искусство полководца состоит в том, чтобы эффек тивно задействовать имеющиеся у него войска и искусно разработать страте гию, обеспечивающую победу в войне.

Более того, хотя, вне всяких сомнений, победа или поражение определяют ся на поле боя, в ходе столкновения двух армий, — но вначале полководец стал кивает боевые подразделения в своей груди, мысленно бросая войска в атаку.

Это — искусство войны умов.

Не забывать о смутах в благополучное время — искусство войны. Отчет ливо видеть текущее положение дел, предчувствовать проблемы и успокаивать волнения прежде, чем они случатся, — тоже искусство войны.

Когда страна пребывает в мире, уделять должное внимание подбору чинов ников и поддерживать государственную службу безопасности — искусство войны. Если чиновники озабочены личной выгодой и угнетают простых лю дей — это главная опасность для страны и начало ее гибели. Пристально сле дить за ситуацией и планировать все так, чтобы государство не рухнуло из-за эгоизма чиновников, — все равно что наблюдать за противником в поединке, предвидя каждое его движение. Разве здесь не требуется предельное внима ние? Потому-то я и говорю, что боевые искусства — предмет, обладающий ко лоссальным потенциалом.

А еще вокруг правителей собираются вероломные люди, которые перед на чальством прикидываются праведниками, но на подчиненных взирают с алч об искусстве войны ностью и злобой. Если такому человеку не дать взятку, он выдаст добро за зло, чтобы невинный страдал, а негодяй злорадствовал. Заметить признаки этой ситуации еще важнее, чем раскрыть тайный заговор.

Страна принадлежит правителю, и народ принадлежит правителю. Те, кто служат правителю лично, — точно такие же его подданные, как и те, кто слу жат издалека. Какое значение имеет расстояние? Подданные — словно руки и ноги на службе у правителя. Разве ноги менее дороги, чем руки, лишь из-за того, что они дальше от головы? Они одинаково испытывают боль и одинаково чешутся — разве можно говорить, что одни из них ближе, а другие дальше?

Дзикиси Нинсин, автор Миямото Мусаси Эта каллиграфическая надпись, сделанная рукой легендарного мечника Миямото Мусаси (1584–1645), гласит: «[Дзэн] направлен прямо в сердце человека».

Разящий меч Поэтому люди будут негодовать даже на достойного уважения правителя, если близкие к нему подданные станут обирать далеких, причиняя страдания невинным.

Лишь немногие близки к правителю — возможно, пять или десять человек.

Большинство же людей от него далеки. Когда массы негодуют на правителя, они обязательно когда-нибудь выплеснут свои чувства. Далее, если близкие к правите лю люди озабочены лишь собственными интересами и, нимало не думая о своем господине, несут службу таким образом, что народ негодует на власть, тогда в кри тический момент эти же приближенные первыми и восстанут против правителя.

Но ведь коренной причиной волнений стали деяния близкого окружения, в коих сам правитель неповинен. Поэтому важно отчетливо видеть назревание таких ситуаций и следить за тем, чтобы далекие от власти люди не были обделе ны благами разумного правления.

То же самое в социальных и профессиональных взаимоотношениях: даже в те времена, когда в группе нет никаких разногласий, внимательно следи за раз витием ситуации и действуй с тем же отношением, какое должно быть у воина.

Осознанность в наблюдении за динамикой ситуации в светской группе — так же искусство войны.

Если ты не видишь динамику ситуации, то рискуешь слишком задержаться в компании, в которой тебе вообще не следовало бы находиться, и получишь лишние хлопоты. Порой человек говорит что-то, не учитывая настроения и мнения окружающих, в результате чего втягивается в скандал или даже распла чивается жизнью — а ведь этого можно было бы избежать, если бы он видел динамику ситуации и позиции участников.

Когда расставляешь мебель в комнате, и то нужно видеть динамику ситу ации, чтобы все оказалось на своих местах. Так что даже здесь требуется осо знанность, свойственная воинскому искусству.

Хотя я вел речь о совсем разных вещах — основные принципы одинаковые.

Те же самые принципы абсолютно применимы и в государственных делах.

Думать, будто искусство войны годится лишь для человекоубийства, — предрассудок. Оно направлено не на убийство людей, но на истребление зла.

Стратегический замысел в том, чтобы дать жизнь многим, убив зло в лице од ного человека.

об искусстве войны То, что написано в этой книге — в трех свитках, — не должно выходить за пределы дома. Но отсюда отнюдь не следует, что Путь является тайной. Тайно происходит лишь передача знания. Если же знание не передается, это равно сильно тому, что книги совсем не было бы. Пусть мои потомки поразмыслят над этим как следует.

«Великое Учение»

«Великое Учение» — врата к начальным познаниям. Прежде чем войти в дом, ты проходишь через врата. Таким образом, врата есть признак того, что ты достиг дома. Миновав их, ты вскоре войдешь в покои и встретишься с хозяином.

Учение — врата к обретению Пути. Иными словами, учение — это врата, а не сам дом. Когда видишь врата, не думай, что ты уже в доме. Вначале нуж но пройти через врата, и лишь потом ты попадешь в покои, которые находятся внутри — за ними.

Поскольку учение — лишь врата, читая книги, не думай, что они — Путь.

Такое заблуждение помешало многим людям постичь Путь — сколь бы усерд но они ни учились и сколь бы много мудреных слов ни знали. Пусть даже ты до статочно грамотен, чтобы легко читать писания древних, если тебе не ведомы законы, ты не сможешь полностью усвоить Путь.

Вместе с тем обрести Путь без учения тоже трудно — не легче, чем постичь Путь лишь посредством учености и красноречия. И все же есть люди, которые естественным образом следуют Пути, даже не обучаясь.

«Великое Учение» рассказывает о познании и свершении. Познание озна чает постижение законов, лежащих в основе всего, что известно людям во всем мире. Свершение означает следующее: когда ты досконально знаешь законы всего — тогда ты знаешь все и можешь сделать все. Когда ты больше ничего не знаешь, то не можешь больше ничего сделать.

Неуверенность во всех вещах — результат незнания. Путаница в голове — результат сомнений. Когда закон понятен, мысли не путаются. Это и называется познание и свершение. И когда путаницы в голове больше нет, любая задача тебе по плечу.

Разящий меч Поэтому практика во всех искусствах направлена на очищение ума от всего лишнего. Вначале ты не знаешь ничего, а значит — как ни парадоксально — в твоем уме нет никаких вопросов, и это тебе очень мешает. В результате тебе сложно делать что бы то ни было.

Но когда твой ум полностью освобождается от усвоенного учения, равно как и от практических навыков, тогда, берясь за любое дело, ты выполняешь правильные действия с легкостью, ибо тебя не тормозят размышления об изученном и в то же время ты не отклоняешься от изученного. Именно таким путем постигается наука и искусство войны.

Когда ты изучишь движения меча, боевые стойки и правила фокусировки взгляда — досконально усвоишь и отработаешь на практике все, что только можно, — это дух познания. Затем, когда ты сначала преуспеешь в учении, а за тем все изученное уйдет из твоего сознания и ты вновь обретешь простоту, — это дух свершения.

Когда преуспеешь в учении и в практических занятиях, твои руки, ноги и тело будут действовать, совсем не обременяя ум. Тогда ты отстранен от учения, но в то же время не отклоняешься от учения. Чем бы ты ни занимался, твои дей ствия непринужденны.

На этом этапе ты уже и сам не знаешь, куда направлен твой ум;

и никто дру гой не может заглянуть в твое сердце — ни люди, ни даже демоны Поднебес ной. Учение нужно как раз для того, чтобы достичь такого состояния. Когда дойдешь до этого уровня, учение исчезает.

В этом высший смысл и созидательная запредельность всех дзэнских ис кусств. Забыть об учении, отпустить ум, обрести гармонию без осознания гар монии — вот высшая реализация Пути.

Этот этап достигается с переходом от знания к не-знанию.

Настроение и воля Ум, обладающий жесткой внутренней позицией и интенсивной концентра цией мысли, называется волей. Воля зарождается внутри, а то, что проявляется снаружи, называется настроением.



 




 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.