авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


УДК 93 : 34

Петрулевич Ирина Анатольевна Petrulevich Irina Anatolyevna

доктор социологических наук, доцент, D.Phil. in Social

Science, Professor,

профессор Южного федерального университета Southern Federal University

dom-hors@mail.ru dom-hors@mail.ru

Михайлова Ольга Юрьевна Mikhaylova Olga Yuryevna доктор психологических наук, профессор, D.Phil. in Psychology, Professor, профессор Нижневартовского государственного Nizhnevartovsk State University университета dom-hors@mail.ru dom-hors@mail.ru Романко Оксана Анатольевна Romanko Oksana Anatolyevna кандидат психологических наук, доцент, PhD in Psychology, Assistant Professor, доцент Нижневартовского государственного Nizhnevartovsk State University университета dom-hors@mail.ru dom-hors@mail.ru Целиковский Сергей Борисович Tselikovskiy Sergey Borisovich кандидат психологических наук, PhD in Psychology, заведующий кафедрой юридической психологии Head of the Juridical и военной психологии and Military Psychology Subdepartment, Южного федерального университета Southern Federal University dom-hors@mail.ru dom-hors@mail.ru ОСОБЕННОСТИ ПРАВОСОЗНАНИЯ FEATURES OF LEGAL AWARENESS И ПРОБЛЕМЫ ФОРМИРОВАНИЯ AND PROBLEMS OF ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА CIVIL SOCIETY FORMATION В СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ IN THE MODERN RUSSIA Аннотация: Summary:

Статья посвящена анализу взаимосвязи уровня The article is concerned with correlation between pub развития общественного правосознания и воз- lic legal awareness development and possibility of the можности формирования гражданского обще- civil society formation in Russia. It considers main ства в России. Выделены основные факторы и factors and mechanisms of the positive legal aware механизмы формирования и развития позитив- ness formation and development, describes state of ного правосознания, охарактеризовано состоя- the legal awareness in the current Russia, defines ние гражданского правосознания в современной psychological mechanisms of the individual social России, сформулированы представления о пси- responsibility as an essential inner precondition of the хологических механизмах формирования индиви- positive legal awareness development. The authors дуальной социальной ответственности как не- emphasize the necessity of the deep research and обходимого внутреннего условия развития по- interdisciplinary approach to resolve such socio-legal зитивного правосознания. Подчеркивается необ- and state political issues as development of the public ходимость глубоко научного, междисциплинарно- legal awareness and formation of the civil society.

го подхода к решению общественно-правовых и государственно-политических проблем такого уровня, как развитие общественного правосо знания и формирование гражданского общества.

Ключевые слова: Keywords:

гражданское общество, правосознание, деформа- civil society, legal awareness, legal awareness defor ции правосознания, инверсия правосознания, mations, legal awareness inversion, social responsi социальная ответственность. bility.

Весьма неоднозначные результаты долговременных и разнонаправленных социально политических преобразований в современной России убеждают в насущной необходимости кардинального изменения правовых и социально-психологических условий формирования гражданского общества. При этом правовая система государства должна гарантировать воз можности и права всем членам общества для реализации своих законных интересов и соци альной активности, обеспечения достойного уровня и качества жизни, а социально психологический климат в обществе должен способствовать формированию массового пози тивного правосознания.

При всем многообразии исторически сложившихся видов общественного и государствен ного строя гражданское общество образуют три признака: наличие или отсутствие гражданских прав и свобод;

возможность участвовать в делах государства (в той или иной форме), возмож ность реализовать и защищать свои интересы вне и помимо государства [1].

В гражданском обществе в качестве главного механизма регуляции общественной жизни выступают ценности и образцы культуры, то есть, прежде всего, моральные и правовые идеа лы, принципы и нормы, а также воспитанные человеком в себе «простые» гражданские каче ства (гуманность;

порядочность, честность, доверие, ответственность и т.д.). Властные же структуры государства играют в этой регуляции хотя и важную, но все же второстепенную роль.

По определению Ж.Л. Кермонна, гражданское общество слагается из множественности меж личностных отношений и социальных сил, которые объединяют составляющие данное обще ство мужчин и женщин без непосредственного вмешательства и помощи государства [2].

Одна из основных форм социального регулирования – правовое регулирование, которое обеспечивает необходимую упорядоченность жизнедеятельности общества и государства.

Происходящие в стране социально-экономические и социально-политические изменения леги тимируются в правовых институтах и актах, которые определяют реорганизацию правового пространства общества.

Процессы формирования гражданского общества и правовой государственности в России невозможны без соответствующего уровня правосознания, высокого статуса правовых ценно стей, что и определяет чрезвычайно важную роль правового сознания в трансформации социе тальной системы общества в целом.

Правовое сознание населения представляет собой не просто отражение правовой систе мы общества, которая реализуется в системе правового регулирования (отражение включает в себя знания, представления, оценки и пр.). Правосознание связано с отражением всей сферы правозначимых явлений. Оно включает в себя правовые ориентации, отношение к охраняемым правом социальным ценностям, отношение к праву, законности, правосудию и практике его осуществления, представления людей о правомерном и неправомерном поведении, правопо рядке в данном обществе. Правовое сознание отражает и интериоризует все коммуникативные взаимодействия в их правовой и неправовой ипостаси. Поэтому в основе изучения правосозна ния должны лежать исследования правового поведения, которое может реализовываться как в правовом, так и во внеправовом направлении. Только анализ реального поведения людей дает представление о степени и глубине осознания ими права как регулятора отношений. В поведе нии мы наблюдаем как следование нормам объективного права, так и реализацию личностью как субъектом права различных юридических возможностей.

Ослабление государства как главного регулятора и организатора российского типа обще ственной реальности, ее сознательного начала, и одновременное усиление формально бюрократических, коррупционных, антисоциальных сторон функционирования государственного аппарата обернулось тяжелейшими экономическими, политическими, социальными послед ствиями для России. Поэтому становление и развитие гражданского общества в России во мно гом зависит от оздоровления и укрепления российской государственности, восстановления ее правового и просоциального характера. Необходимо создание объективных предпосылок к воз никновению большинства, состоящего из граждан среднего класса, то есть политически и эко номически свободных членов общества, из тех, кто способен стать свободными психологиче ски, кто способен в конечном итоге воссоздать гражданское общество, целостность националь но-культурной традиции, образовать духовную общность, воспринять, развить и реализовать идею российского правового государства. И, конечно же, это большинство должно обладать развитым позитивным правосознанием.

Каковы же факторы и механизмы формирования и развития позитивного правосознания на групповом и индивидуальном уровнях?

Можно говорить, по крайней мере, о трех группах таких факторов. Первая группа включает в себя наиболее объективные факторы, порождаемые реальным состоянием, реальными про цессами и результатами функционирования существующей в России правовой системы. Вторая группа факторов порождается отражением в групповом и массовом сознании факторов первой группы в виде устойчивых правовых представлений, мнений, отношений, убеждений и т.п., рас пространенных в раличных стратах российского общества. Эти факторы субъективны с точки зрения самой правовой реальности (порождены сознанием и подсознанием групповых метасубъ ектов), но объективны по отношению к отдельным личностям – членам общества, гражданам гос ударства. Наконец, третья группа факторов включает в себя психологические особенности (каче ства, свойства) конкретного человека индивидного и личностного уровней, персональную историю прожитой им жизни, пройденного биосоциального развития. Все три группы факторов сложно и разнопланово взаимодействуют между собой, и без понимания механизмов этого взаимодей ствия невозможно полноценное понимание и самого процесса формирования и развития пози тивного правосознания.

Развернутая характеристика реального состояния правопорядка в сегодняшней России не входит в задачу настоящей статьи. Однако нам важно показать, как оно отражается в массо вом правосознании россиян.

Правосознание граждан современной России характеризуется рядом признаков, которые, по сути, свидетельствуют о катастрофическом состоянии нашего общества.

Во-первых, это утрата веры в стабильность, незыблемость закона. Непрерывное измене ние практически всего законодательства, внесение бесконечных поправок и коррекций в уже принятые законодательные акты приводит к укоренению представлений о полной произвольно сти законов, что определяет и отношение к праву в целом. К тому же, за происходящими в за конодательстве изменениями трудно следить даже специалисту, не говоря уже о среднестати стическом гражданине.

Во-вторых, непризнание социальной справедливости существующих законов. Это способно снизить действенность самых лучших социальных принципов, от которых наше законодательство к тому же еще весьма далеко. Здесь надо отметить два момента. Прежде всего подчеркнем, что социальная справедливость определяется как соотношение между социальными достижениями (возможностями для самореализации личности в данных общественных условиях) и социальны ми задачами, требующими своего решения, для достижения социальной гармонии. В условиях, когда социальные достижения уменьшаются, а число социальных проблем растет, у граждан воз никают сомнения в разумности социально-правового устройства общества.

Кроме того, представления о справедливости законов связаны с тем, насколько те направлены на удовлетворение ожиданий широких масс в сфере правового регулирования со циальных отношений. В итоговой резолюции пятой Всероссийской конференции «Мониторинг правового пространства и правоприменительной практики: пятилетние итоги и перспективы конституционного партнерства» отмечалось, что «институты гражданского общества макси мально заинтересованы в том, чтобы принимаемые законы отвечали потребностям различных групп населения» [3]. Между тем проведенные мониторинги правового пространства и право применительной практики в современной России свидетельствуют о том, что как широкое насе ление, так и эксперты убеждены в узкогрупповой адресности принимаемых российских законов.

Так, экспертиза 18 российских законов показала, что большинство населения либо существенно теряли, либо ничего не приобретали в результате принятия этих законопроектов.

И, наконец, в-третьих, повальное неверие в реальную действенность принятых законов, беспристрастность и эффективность органов правоприменения. Примером тому может служить целый ряд протестных акций и митингов, прошедших в октябре-ноябре 2011 г. в Брянске. Пово дом для них послужило дорожно-транспортное происшествие, в результате которого погибла трехлетняя девочка, а ее мать с тяжелыми травмами попала в больницу. Надо заметить, что реальных причин для протеста именно в этом случае не было. По словам главы пресс-службы Управления МВД России по Брянской области Светланы Кокотовой, в год было зафиксировано 112 аварий с участием детей, которые не вызвали никакой общественной реакции. Город «взо рвался» протестными акциями из-за распространившегося слуха о том, что у девушки – винов ницы ДТП – влиятельный отец и высокий покровитель из силовых структур, которые помогут ей уйти от ответственности. Реальной причиной, заставившей людей выйти на улицу, стало не «желание свести счеты с кем-то более богатым или успешным» [4], а убежденность в избира тельности российского правосудия и требования справедливости.

Справедливость отражает оценку соотношения распределения блага и зла между такими явлениями, как права и обязанности, деяние и вознаграждение, преступление и наказание и пр.

Убежденность в избирательности российского правосудия подкреплялась и еще рядом анало гичных дел, которые власти пытались замять. Например, беспрецедентный приговор по гром кому делу дочери иркутского главы избиркома Анны Шавенковой, сбившей на тротуаре двоих женщин, одна из которых скончалась. Шавенкова хоть и была приговорена к трем годам лише ния свободы в колонии-поселении, но с отсрочкой исполнения на 14 лет!

Все эти факторы в конечном счете приводят к изменению индивидуального и группового правосознания, проявляясь в негативном отношении к охраняемым правом социальным ценно стям, правовым институтам и отношении к праву, законности, правосудию в целом. В научной литературе говорят о деформациях правосознания.

Деформациям правосознания, в том числе на современном этапе, посвящено много ра бот криминологов (А.И. Долгова, И.И. Карпец, В.Н. Кудрявцев, А.Р. Ратинов и др.). Деформация (от лат. deformatio – искажение) правового сознания предполагает некоторый изначальный за пас правовых по своей природе взглядов, знаний, установок, которые в силу различных причин превратились в какие-то иные, неправовые конструкции или остались правовыми лишь номи нально или частично.

В правовой литературе деформации правосознания рассматриваются как социальное явление, имеющее свой генезис, содержание, формы и способы проявления. Надо отметить, что хотя деформации правосознания рассматриваются в научной литературе как явление социальное, однако их специфика анализируется преимущественно на уровне индивидуал ь ного правосознания.

Традиционно в научной литературе выделяются несколько распространенных форм де формации индивидуального правосознания.

Правовой инфантилизм рассматривается как наиболее мягкая форма искажения право вого сознания. Он заключается в несформированности, недостаточности правовых знаний, установок, определенных пробелах правосознания населения и широко распространен.

При этом имеется в виду не столько неполнота правовых познаний граждан, сколько пробелы в главном, когда из целостной системы выпадают существенные ее элементы и прежде всего позитивное отношение к закону и другим правовым ценностям [5].

Правовой нигилизм, по мнению многих авторов, является наиболее распространенной и укоренившейся формой деформации правосознания населения. Явление правового нигилизма рассматривается как осознанное игнорирование требований закона, исключающее, однако, преступный умысел. Указание на преступный умысел здесь необходимо для того, чтобы отгра ничить правовой нигилизм от других форм деформации, находящихся уже за пределами сферы права как такового. По нашему мнению, игнорирование закона с преступной целью, а также преступное законодательствование и т.п. – явления, которые представляют собой самостоя тельные формы деформации правосознания.

Одни ученые определяют правовой нигилизм как активную противоправную тенденцию личности (И.И. Карпец, А.Р. Ратинов). Другие говорят о таком уровне дефектности правового сознания, который характеризуется нигилистическим отношением к праву в целом, убеждени ем, что руководствоваться надо не правом, а своими желаниями и интересами (А.И. Долгова).

Третьи указывают, что правовой нигилизм проявляется в полном неверии в потенциальные возможности права (В.А. Туманов).

Отрицание того, что требует закон, может происходить как в скрытой, так и открытой форме, и мотивироваться в каждом отдельном случае самыми различными соображениями.

Самой тяжелой формой деформации правосознания граждан считается феномен его «перерождения». Природа этого опасного явления принадлежит одновременно к числу и самых сложных с исследовательской точки зрения.

По мнению автора [6], «перерожденческое» сознание следует рассматривать как крайнюю степень искаженного, дефектного правосознания или же как явление, хотя и находящееся за пре делами последнего, но где-то совсем рядом с ним. Перерождение во многих своих чертах сходно с правовым нигилизмом. И в том, и в другом случае правовое начало сознательно отрицается, игнорируется. Однако, как показывает практика, отрицание отрицанию рознь. От правового ниги лизма в чистом виде перерожденческое правосознание отличается не только степенью обще ственной опасности, но и мотивацией. Перерожденческое правосознание основано на сознатель ном отрицании закона по мотивам корысти, жестокости, алчности и т.п. Основной формой «пере рождения» правосознания индивидов считается совершение ими различных преступлений.

Надо заметить, что в данном контексте вызывает сомнение сам термин «перерождение».

В русском языке это понятие означает утрату прежних ценных свойств, ухудшение [7]. То есть предполагается, что исходно субъект имел развитое позитивное правосознание, ориентирован ное на правовые нормы, ценности и идеалы, которое затем по каким-то причинам видоизмени лось до противоположного. Вероятно, бывает и так. Однако чаще мы сталкиваемся с дефекта ми самого формирования правосознания как составной части социализации субъекта.

Следует констатировать произошедшую в российском правосознании инверсию отноше ния к праву. Инверсия (лат. invercio – переворачивание, перестановка) – замена человеком внешних объектов или их элементов, а также свойственных ему внутренних желаний, мотивов деятельности на другие, нередко противоположные [8].

Говоря о инверсии правосознания, мы имеем ввиду изменение его функции как регулято ра поведения человека в юридически значимых ситуациях. В обыденном правосознании мно гих, если не большинства граждан нашей страны, реальный социальный статус человека опре деляется не мерой и значимостью его служения интересам общества и государства, а, напро тив, тем, закон какого уровня (в том числе и уголовный) он может нарушить безнаказанно.

Более того, если некто не использует свое «право» нарушить закон, он как бы «утрачивает»

или «роняет» свой статус в глазах референтного окружения.

Фактически правосознание здесь выполняет уже не просоциальную регулятивную функ цию, а функцию оценки высоты положения данной персоны над законом, ее правовой безответ ственности, безнаказанности. Эти оценки с готовностью усваиваются как самими персонами, так и их ближайшим окружением, что ведет к упрочению представлений о кастовом устройстве российского общества, о различной ценности жизни, здоровья, чести, достоинства, имуще ственных, профессиональных и других интересов представителей разных каст, и, соответ ственно, неравной важности защиты их гражданских и человеческих прав. Таким образом, в массах россиян широко распространяются и укореняются взгляды, обычно более характерные для закрытых прокриминальных сообществ или феодальных режимов, оставшихся, казалось бы, в далеком прошлом.

Деформации подвержены все без исключения сферы правового осознания действитель ности российскими гражданами. Она вторгается в область правовых знаний, которыми граж дане располагают, разрушает их установки, чувства, убеждения в правовой области, проникает в содержание правового мировоззрения, в саму ткань их правовой идеологии, определяет их поведенческий выбор в самых разнообразных юридически значимых ситуациях.

Существуют попытки объяснить описанные деформации российского правосознания осо бенностями «русской души», «российского менталитета» и т.п., предполагая при этом их некую «надисторичность» или «врожденность». При этом сами особенности могут быть подмечены достаточно точно. Так, И.Д. Неважжай [9, с. 23] отмечает, что русское правосознание, в особен ности это касается так называемого народного либо массового правосознания, является, с од ной стороны, неразвитым по сравнению с западными цивилизациями, а с другой – характеризу ется как расположенное на полюсах нигилизма либо идеализма в оценке роли и статуса права.

А.А. Кокуев [10, т. 2] предложил использовать наряду с понятием «правовое сознание» понятие «правовой менталитет», соотнося его с понятием «национальный характер». Согласимся с утверждением автора, что российский менталитет, обусловленный глубинными социальными, этническими, религиозными и т.п. стереотипами, создает возможность (основу) для формиро вания того или иного типа правосознания. Согласимся и с тем, например, что для россиянина понятие «право» восходит, прежде всего, к понятию «справедливость» (в противовес «запад ному» менталитету, для которого исходным является скорее понятие «порядок»). Однако, во первых, вклад в формирование правосознания современного россиянина воспринимаемой и оцениваемой им действительности, по крайней мере, не меньший, чем унаследованного им национального менталитета. Во-вторых, сам такой менталитет вряд ли следует рассматривать как результат разворачивания некой генетической программы. Он – продукт тысячелетней рос сийской истории, тех уникальных социально-политических условий, в которых формировались и жили десятки поколений. И сегодня мы переживаем один из острых, критических периодов рос сийской истории, который существенным образом определит ближайшие перспективы и рос сийского менталитета, и российского правосознания, и российского общества и государства.

Таким образом, проведенный анализ показывает, что сегодня следует ставить и решать не столько задачу совершенствания и укрепления гражданского правосознания в России, сколько задачу его реанимации.

Другой стороной рассматриваемой проблемы является необходимость конструктивной траковки самого термина «позитивное правосознание», определение степени «естественности»

появления у субъектов на определенном этапе их развития правосознания именно в «позитив ной» форме. Довольно распространенные в литературе описания и исследования так называе мых «деформаций» правосознания неявно предполагают, что, во-первых, при социализации субъекта наиболее естественным, автоматически заданным является формирование именно «позитивного», «правильного» правосознания, а, во-вторых, наблюдаемые отклонения от такой социально желательной его формы вторичны, возникают позже формирования самого правосо знания, исходно – позитивного. Попробуем выяснить, так ли это?

Важно понять, каковы причины этих дефектов, являются ли они случайными, индивиду альными отклонениями от некого «магистрального» пути развития правосознания российских граждан, либо закономерным следствием дефектов имеющейся системы воспитания и обуче ния, господствующей идеологии, устройства самих общества и государства.

С научной объективностью и беспристрастностью следует отвечать и на вопрос о том, насколько безусловна и однозначна сама характеристика правосознания как «позитивного» или «негативного»? Ведь то правосознание, которое с точки зрения интересов и перспектив обще ства выступает как «негативное» (то есть «вредное»), может быть вполне «позитивным» с точки зрения субъекта (то есть полезным для его самореализации, удовлетворения его потребностей, достижения поставленных им целей в тех деформированных общественных условиях, в кото рых ему выпало жить). То есть объективно асоциальная или даже антисоциальная система правовых воззрений личности, ее поведенческих установок и т.п. выглядит субъективно вполне адекватным и закономерным результатом адаптации к сложившейся социальной, политиче ской, экономической, правовой среде. Разумеется, в сказанном нет ни грана морального одоб рения таких вариантов развития правосознания, но в задачи научной социологии и психологии моральные оценки и не входят. Вместо этого должна решаться задача выявления тех ключевых условий и факторов, которые обеспечили бы достаточно надежное воспроизведение в масшта бах поколений варианта гражданского правосознания, наиболее соответствующего текущим интересам и перспективным целям российского социума.

Для решения этой задачи необходимо обратиться к коренным психологическим и соци ально-психологическим механизмам формирования индивидуального правосознания. Не имея возможности в рамках данной статьи произвести подробный и всесторонний анализ этого во проса, ограничимся лишь одним его аспектом, а именно – взаимосвязи правосознания как со циально-психологического новообразования, ответственности как личностного свойства и соци альной девиантности как поведенческой характеристики субъекта.

«Негативное» в социальном смысле правосознание представляет собой актуальную научную и практическую проблему прежде всего потому, что становится одной из главных внут ренних причин негативных поведенческих девиаций разного уровня и типа – от малозначимых административных правонарушений до экстремистского и криминального поведения [11]. Одна ко в девиантологии до сих пор существуют представления о релятивности самого феномена отклоняющегося поведения, что существенно затрудняет понимание его сущности и происхож дения. В публикации С.Б. Целиковского [12, т. 3, с. 310] предложено при анализе выделять сле дующие три компонента, взаимодействие которых образует феномен девиации безотноситель но его конкретного содержания:

– «девиант» – человек, проявляющий определенное поведение;

– «норма» – социальное ожидание или требование, содержащее критерии оценки такого поведения;

– «квалификатор» – другой человек, группа или социальный институт, оценивающие по ведение и реагирующие на него.

Абстрагируясь от содержания конкретных норм, можно квалифицировать данный акт по ведения как девиантный, если факт отклонения от «нормы» признается «квалификатором». Ав тор подчеркивает, что в поведенческих девиациях всегда проявляется определенное отноше ние «девианта» и к «норме», и к «квалификатору». Социально-психологическая природа «де виантности» может быть понята, если проследить происхождение и раскрыть содержание этих отношений, которые возникают лишь на определенном этапе личностного развития и социали зации субъекта. При этом отношение к «квалификатору» онтогенетически предшествует отно шению к «норме», полноценные представления о которой как необходимом условии жизни в обществе присущи лишь сложившейся личности.

Сначала именно «квалификатор» (родитель, учитель, другой взрослый и т.д.) выступает не только как тот, кто знает «норму» и следит за ее соблюдением, но и как источник самой «нормы». Постепенно формирующееся отношение к другому как к «квалификатору» лежит в основе перехода от «принципа удовольствия» к «принципу реальности» как важнейшего этапа социализации. «Квалификатор» играет важную опосредствующую роль при столкнвении ребен ка и с предметной, и социальной реальностью.

Уже на этом этапе личностного развития «на сцену» выступает отношение субъекта к внешнему миру и себе, обозначаемое термином «ответственность». Появляется ответствен ность перед собой, когда неверное обращение с объектами, несообразное их свойствам, может лишить удовольствия, вызвать страдание, травму, потерю. Появляется ответственность перед «квалификатором», могущим наказать за неправильное поведение. Эти два вида ответственно сти, порождаемые отношениями с предметной и микросоциальной реальностью, уже в раннем возрасте побуждают ребенка к элементарному прогнозированию последствий своего поведения и его простейшей саморегуляции. Однако пока речь идет об ответственности, как характеристи ке поведения – такого, которое позволяет избегать наказаний. До ответственности, как лич ностного свойства, пока еще далеко.

Автор показывает, что последовательный переход в развитии системы саморегуляции поведения субъекта от гедонистического к гомеостатическому и прагматическому вариантам «постулата сообразности» (по В.А. Петровскому) еще не означает смены внутренней позиции субъекта с эгоцентрической на просоциальную. Нормы и квалификаторы все еще рассматри ваются им как часть реальности, чьи свойства нужно учитывать, чтобы использовать в своих интересах. В ситуациях, где нарушения норм не обнаружат или за него не накажут, нормы про сто игнорируются. По сути дела, только формирование внутреннего конструкта «норма» как ав тономного императива в поведении, не связанного жестко с вероятностью внешнего наказания за нарушение, дает основание констатировать наличие личностного свойства «ответствен ность». Характерно при этом, что случающиеся отклонения собственного поведения субъекта от «нормы» получают мощное и закономерное отрицательное подкрепление внутреннего про исхождения – в форме переживаний «вины», «стыда» и т.п. [13, т. 1].

Включение «принципа нормы» в саморегуляцию поведения субъекта означает подчине ние новому постулату – «выгоды для других». Вначале – «близких, значимых других». Но гене рализация «нормы как императива поведения» невозможна, если в этот постулат не будут включены «другие» как общество в целом, если свое поведение субъект не станет соотносить (без внешнего принуждения!) с интересами того метасубъекта, частью которого он является.

Таким образом, личностное свойство «ответственность» трактуется как способность и стремление личности регулировать свое поведение в соответствии с требованиями, ожидания ми и интересами социума без внешнего принуждения, а значит, как ответственность социаль ная. Понятно, что развитие такого личностного свойства у субъекта необходимое условие формирования у него развитого позитивного правосознания. Понятно также, что воспитание так понимаемой ответственности плохо совместимо с доминирующей ныне в российском обществе идеологией индивидуализма и потребительства. Формирования ответственных личностей как массового явления, как социальной нормы без коррекции идеологической парадигмы не до стичь. А без этого вряд ли возможна и эффективная профилактика многочисленных негативных социальных девиаций – от мелкого хулиганства до коррупции в «высших эшелонах власти», и формирование полноценного гражданского общества.

Заметим, что и в юридической литературе наблюдается проявление интереса к так назы ваемой «позитивной юридической ответственности» [14], которая иначе называется «проспек тивной», связывается с социальной ответственностью и понимается как «добровольная форма реализации юридической ответственности, представляющая собой юридическую обязанность субъекта действовать в соответствии с требованиями правовых норм». Указывается, что «юри дическая ответственность не может опираться лишь на принудительную силу государства, а обеспечивается в том числе и путем убеждения». То есть – формирования гражданской ответ ственности как личностного свойства.

В заключение подчеркнем, что масштаб и многранность рассматриваемой в настоящей статье проблемы определяют необходимость мультидисциплинарного подхода к ее исследова нию и решению. В настоящее время сформировались все предпосылки для инициативного включения социологов и психологов в проработку на профессиональном уровне ключевых об щественно-правовых и государственно-политических проблем, и, в частности, проблемы фор мирования позитивного общественного правосознания и гражданского общества. Игнорирова ние научных знаний и моделей в этой области, продолжение практики принятия решений на основе так называемого «здравого смысла» и «вкусовщины», ситуативности и преследования узкогрупповых интересов лишь загоняет такие проблемы вглубь, усугубляяя их следствия и все более осложняя решение в будущем.

Ссылки:

Петрулевич И.А. Общность коллективных представлений правового сознания в условиях дифференциации совре 1.

менного российского общества: дисс.... д-ра соц. наук. Ростов-на-Дону, 2009.

Политическая наука: словарь-справочник / авт. и сост.: Санжаревский И.И. Тамбов, 2012.

2.

Сайт Совета Федерации. URL: http://www.council.gov.ru/ 3.

Супрычева Е. Расследование громкого ДТП в Брянске. 2011. URL: http://www.kp.ru/daily/25781/2764294/.

4.

Петров В.Р. Деформация правосознания граждан России (проблемы теории и практики): дис.... канд. юрид. наук.

5.

М., 2002.

Там же.

6.

Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1992.

7.

Лейбин В. Словарь справочник по психоанализу. М., 2010.

8.

Неважжай И.Д. Типы правовой культуры и формы правосознания // Правоведение. 2000. № 2.

9.

Кокуев А.А. Правовое сознание и правовой менталитет // Материалы IV съезда Российского психологического об 10.

щества. Ростов-на-Дону, 2007. С. 114115.

Михайлова О.Ю. Социальные, правовые и психологические аспекты оценки проявлений экстремизма // Противо 11.

действие идеологии экстремизма и терроризма в рамках гос. молодежной политики. Мат. конф. Ростов-н/Д., 2009, октябрь. С. 3436.

Целиковский С.Б. Девиантность и ответственность личности // Материалы IV съезда Российского психологического 12.

общества. Ростов-на-Дону, 2007.

Романко О.А. Проблема вины и стыда в отечественной психологии // Психология XXI века. Сборник материалов 13.

VI международной научно практической конференции молодых ученых. В 2-х т. СПб., 2010. С. 5055.

Носкова Е.А. Позитивная юридическая ответственность / под общ. ред. Р.Л. Хачатурова. Тольятти, 2003.

14.

References:

1. Petrulevich, IA 2009, The generality of collective notions of legal consciousness in the differentiation of modern Russian society, D.Phil. thesis, Rostov-on-Don.

2. Sanzharevskiy, II 2012, Political science: the dictionary catalog, Tambov.

3. The Council of Federation 2013, retrieved 18 April 2013, http://www.council.gov.ru/.

4. Suprycheva, E 2011, Investigation loud crash in Bryansk, retrieved 18 April 2013, http://www.kp.ru/daily/25781/2764294/.

5. Petrov, VR 2002, Deformation of the justice of citizens of Russia (theory and practice), PhD thesis, Moscow.

6. Petrov, VR 2002, Deformation of the justice of citizens of Russia (theory and practice), PhD thesis, Moscow.

7. Ozhegov, SI & Shvedova, NY 1992, Dictionary of Russian language, Moscow.

8. Leybin, B 2010, Reference dictionary for psychoanalysis, Moscow.

Nevazhzhay, I 2000, ‘Types of legal culture and forms of justice’, Pravovedeniye, no. 2.

9.

Kokuev, AA 2007, ‘Legal consciousness and legal mentality’, Proceedings of the IV Congress of the Russian Psychological 10.

Society, Rostov-on-Don, pp. 114115.

Mikhailov, O. 2009, ‘Social, legal and psychological aspects of the evaluation of extremism’, Opposition to the ideology of 11.

extremism and terrorism in the state. youth policy. Proc. Conf., October, Rostov-on-Don, pp. 3436.

Tselikovskaya, SB 2007, ‘Deviance and responsibility of the individual’, Proceedings of the IV Congress of the Russian 12.

Psychological Society, Rostov-on-Don.

Romanko, OA 2010, ‘The problem of guilt and shame in the national psychology’, Psychology of the XXI century. Proceed 13.

ings of the VI International scientific and practical conference of young scientists, St. Petersburg, pp. 5055.

14. Noskov, EA 2003, in RL Khachaturov (ed), Positive legal responsibility, Togliatti.



 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.