авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Бизантийский в р е м е н н и к, том XIX

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ

3. В. У Д А Л Ь Ц О В А. ИТАЛИЯ И ВИЗАНТИЯ В VI ВЕКЕ.

Издательство Академии наук СССР. М., 1959, 542 стр.

Перед нами аккуратно изданный большой труд с предисловием автора,

введением, девятью главами, шесть из которых отнесены к первой части —

«Социально-экономические отношения в Италии в период владычества

остготов», три последние главы ко второй части — «Завоевание Италии византийскими войсками и политика Византии в завоеванной провинции».

К труду присоединен составленный А. Я. Сыркиным подробный указа­ тель имен и географических названий.

Труд 3. В. Удальцовой затрагивает проблемы, касающиеся как исто­ рии древнего мира, так и истории Византии и Западной Европы.

Проблема падения рабовладельческого строя и генезиса феодальных отношений в Западной и Восточной Европе не сходит со страниц совет­ ской исторической литературы. Появление труда 3. В. Удальцовой пред­ ставляет собой важный вклад в дело изучения этих проблем.

Некоторые разделы рецензируемой книги знакомы читателям: статьи по частным проблемам истории остготского государства были уже опубли­ кованы в «Византийском временнике» (вып. IX, X, XI, XIII, XV), -а также в сборнике «Средние века» (вып. VIII). Однако все разделы пере­ смотрены автором, и рецензируемая книга представляет собой новое, объединенное единой концепцией исследование.

В задачу 3. В. Удальцовой входило пересмотреть с марксистских позиций весь круг вопросов, связанных с остготским королевством в Италии. Автором использованы все известные источники — нарративные, юридические, агиографические, литературные, акты и документы. Осо­ бенно важно глубокое изучение такого недостаточно исследованного источ­ ника, как равеннские папирусы. В труде фактически заново представлена вся внутренняя история остготского королевства. Пересмотрена деталь­ нейшим образом история войны остготов с Византией в свете классовой борьбы в Италии. При этом автором внесена четкость в историю участия народных масс во время двадцатилетней войны остготов с византийцами, выделены отдельные этапы нарастания и спада революционных настрое­ ний. 3. В. Удальцова критически использовала всю советскую и сколько нибудь имеющую значение зарубежную научную литературу по данной теме. Это дало возможность автору выступить со своей концепцией остгото-византийских отношений.

Историки, изучающие внутренний строй и внешнюю политику ост­ готского королевства, обычно дают положительную оценку роли остго­ тов — как в укреплении хозяйства Италии в VI в., так и в области со­ циальной политики. Остготам повезло в историографии: основные источники — Кассиодор, Иордан, Прокопий — идеализируют основателя 284 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ остготского королевства — Теодориха. Мало того, Прокопий, будучи в лагере врагов Тотилы, тем не менее так тепло и сочувственно изо­ бразил его, как вообще трудно было бы ожидать от врага!

Германская историография вплоть до сегодняшнего дня превозносит господство остготов. В советских учебниках подчеркивалась прогрессив­ ная роль остготов как носителей новых производственных отношений в противовес «реакционной» Византии, которая стремилась «возродить»

рабовладельческий строй в Италии, напав на готов.

Автору приходилось преодолевать установившуюся традицию и в то же время тщательно, критически выявлять то действительно прогрессив­ ное, что было внесено в развитие Италии во время византино-готской войны выступлением народных масс. Нельзя, однако, сказать, что автору удалось полностью дреодолеть установившуюся в литературе традицию. Судя по заглавию, монография имеет в виду не историю готов, а историю Ита­ лии в VI в. Однако при определении общественно-правовых отношений в монографии повсюду на первом плане не население Италии, а готы.

Исследование начинается не с изложения положения народных масс в Италии, а с завоевания готами Италии. Анализ аграрных отношений начинается с вопроса о распределении земель между готскими воинами.

Это выдвижение на первый план готского элемента создает преувеличен­ ное представление о роли готов в изменениях в общественном строе Ита­ лии в VI в.

С первой фразы своего труда 3. В. Удальцова определяет свое отно­ шение к дискуссии о характере позднеримской империи, считая, что начальная стадия формирования феодальных отношений в Италии падает на конец V и VI в., тем самым всю предшествующую историю Италии относя к рабовладельческой формации. Некоторым диссонансом, од­ нако, звучит утверждение, что в конце V в. в Италии оставались только «остатки рабовладельческого класса» (стр. 5), Это очевидная неувязка.

Все приводимые в дальнейшем изложении факты свидетельствуют о том, что позиции рабовладельцев в остготской Италии были еще достаточно прочными.

Первая глава монографии посвящена вопросам, связанным с завое­ ванием Италии остготами. Каков был общественный строй остготов до завоевания ими Италии, в монографии не раскрывается. Автор присое­ диняется к выводам И. А. Дворецкой, фактически не подвергая детальному анализу тех общих положений, которые приняты нашей исторической литературой по этой проблеме. Однако для выяснения внутренней по­ литики Теодориха следовало бы более тщательно разобрать проблему общественного строя готов в середине V в. 3. В. Удальцова считает, что рабство у готов до их появления в Италии носило «патриархальный ха­ рактер» (стр. 10). Но это утверждение приведено без аргументации, без пояснения, что означало «патриархальное рабство» в то время. А между тем для понимания политики Теодориха в отношении рабов проблема стадии развития рабовладельческих отношений у самих готов является основной: была ли рабовладельческая политика Теодориха результатом влияния той общественной среды, в какую попали завоеватели — готыг являлась ли эта политика слепым заимствованием римских отношений или же естественным развитием тенденций к рабовладельческому строю в готской экономике?



В свете дальнейшего изложения можно было бы задать вопрос, вправе ли мы безоговорочно признавать, что общественное развитие готов про­ ходило прямо от первобытно-общинного строя к феодальному? Ведь история готов III—IV вв. складывалась иначе, чем история многих дру КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ гих германских и славянских племен;

готы уже в IV в. имели свою пись­ менность, что свидетельствует о значительном развитии классового строя.

3. В. Удальцова разбирает вопрос о причинах и обстоятельствах похода остготов в Италию. Однако подлинные причины похода остаются неясными. Приводятся слова Иордана о недостатке земель в Паннонии (стр. 11), но непонятно, каким образом в обширной, плодородной Панно­ нии оказалось мало земель для 100 тыс. готов?

Автор изобличает измышления германских историков, которые с на­ чала XIX в. вплоть до Энсслина считают движение остготов «величай­ шим завоэванием германской нации». На самом деле, как ясно показано в труде Удальцовой, налицо была борьба германских племен между со­ бой при благосклонном отношении к готам со стороны коренного насе­ ления Италии, местной знати и даже католической церкви.

Во II главе автор изучает аграрные отношения, установившиеся в Италии после готского завоевания. На основании данных папирусов автор приходит к бесспорному выводу, что полученные готами «терции»

находились в их полной частной собственности (стр. 33). Это означало, что в сущности собственность в остготском королевстве не имела особых отличий от полной частной собственности, узаконенной в юстинианов ской Византии (God. Just., VII, 25). Автор убедительно доказывает, как в результате готского завоевания значительно возрос удельный вес сво­ бодного мелкого и среднего землевладения, показывает некоторую устой­ чивость его в результате привилегий, которые получили готские земле­ владельцы. Совершенно правомерен также вывод автора (стр. 34) о росте социальной дифференциации среди готов, что было естественным след­ ствием передачи терций в полную частную собственность и последующей мобилизации земельных участков.

3. В. Удальцова справедливо, в полном соответствии с источниками, говорит о значительном подъеме производительных сил Италии в период правления Теодориха. Однако она напрасно приписывает это влиянию увеличения свободного мелкого землевладения готов. Подъем хозяйства особенно ощущался на юге страны, в Апулии, Калабрии, Сицилии, где вообще готского населения почти не было.

Автор переходит далее к важной проблеме наличия у готов общины марки (стр. 44). Критикуя положения И. А. Дворецкой, которая стре­ милась доказать существование остготской общины, 3. В. Удальцова, опираясь на четкий анализ имеющихся в источниках данных, так форму­ лирует свой вывод: «...весьма вероятно, что остготы и их союзники в пе­ риод расселения в Италии еще сохраняли (пусть в пережиточной форме) элементы семейной общины. Однако влияние частнособственнического римского права и интенсивность процесса имущественной и социальной дифференциации... сопровождались не формированием общины-марки, а образованием свободно отчуждаемой собственности в духе римского права» (стр. 45). Можно считать, что это —^исчерпывающее, окончатель­ ное разрешение спорной проблемы!

Считая, что свободные землевладельцы — готские воины — имели солидный политический вес, 3. В. Удальцова усматривает некоторые осо­ бенности законодательства Теодориха как результат влияния этой про­ слойки. Однако не со всеми положениями автора можно согласиться.





Вряд ли можно говорить, что римское право не знало противопоставления бедных богатым. «Бедные», т. е. те, чье имущество расценивалось ниже 50 номисм, в Византии были правоограничены — не могли быть свиде­ телями и т. д. (ср. Dig., 48, 2, 10 и др.). В законе Зенона, например, говорится: при нарушении постановления следует штраф с виновных 286 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ в десять литров золота, — а не имеющий возможности вследствие бедности это уплатить, подвергается телесному наказанию и ссылке.., (CocL Just., VIII, 10, 12, 5е). Вряд ли можно серьезно относиться к запретам произвольных арестов свободных людей. Подобные же запреты мы на­ ходим и у Юстиниана (например, Cod Just., IX, 4, 6).

Целый ряд мероприятий остготских властей находит полную аналогию у Юстиниана (запрет отчуждения церковных земель, борьба против патроната, против установок «титулов» и т. д.). Пути роста крупной зе­ мельной собственности, частной и церковной, те же, что и в Византии.

Автор не делает выводов о почти полной тождественности социального и политического строя остготской Италии и юстиниановской Византии.

Но выводы сами напрашиваются: завоеватели-готы устанавливали в Ита­ лии те же социально-экономические нормы, которые существовали и в Ви­ зантии.

Глава III, трактующая о формах эксплуатации в остготской Италии, является центральной в труде 3. В. Удальцовой. Путем самого детального исследования автор устанавливает, что все положения законодательства Теодориха — как в Эдикте, так и в Вариях Кассиодора — полностью отражали позиции рабовладельцев, что рабство в остготском государстве имело довольно большое распространение как в сельском хозяйстве, так и в ремесле (стр. 91). На основании данных равеннских папирусов авто­ ром показано широкое распространение практики передачи рабу пеку­ лия — участка земли. Но в то же время отмечается, что остготское зако­ нодательство ст. 142 Эдикта Теодориха не стремилось закреплять эти связи раба с земельным участком, как это было в Византии, но предо­ ставляло рабовладельцам право, в противовес предшествующему законо­ дательству, продавать сельских рабов и без «земли, т. е. «разорвать сло­ жившуюся в реальной действительности связь раба с его пекулием, с тем участком земли, на котором он жил и который он обрабатывал» (стр. 88).

Таким образом, интересы остготской знати, нуждавшейся в рабочей силег направили ее на путь реакционнейшего законодательства, которое даже в Византии было уже пройденным этапом. Положение рабов, согласно выводам автора (стр. 89), значительно ухудшилось. Правда, автор тут же смягчает свое положение, утверждая, что предписание ст. 142 не могло иметь особой силы на практике. Однако это утверждение ничем не аргу­ ментировано и только искусственно сглаживает ту остроту социальных противоречий, которую внесли в Италию остготские завоеватели.

Переходя к разделу о колонате, 3. В. Удальцова исходит из совершенно бесспорного положения о широком распространении этого института в Италии. Однако неудачными являются попытки усмотреть в остготском законодательстве иную направленность, чем в византийском. Напрасно 3. В. Удальцова признает специфически готским, свидетельствующим о широком значении колоната в Италии, распространение на колонов запрета укрывать беглого раба. Это мы встречаем и в законодательстве Аркадия и Гонория (Cod. Just. XI, 48, 11). Напрасно автор считает ре­ зультатом чисто готских условий требование к укрывателю беглого раба давать добавочного раба без права альтернативной выплаты 20 солидов.

Это мы находим и в римском праве (Cod. Just., XI, 48, 12, 2). Следовало бы резко выступить против Дана, которому везде мерещилось влияние германского права. Указания на особенности статуса оригинариев (95), якобы характерные для остготского эдикта, неубедительны: в таком же духе сохранились и положения римского права (Cod. Just, XI, 48, 6, 7, 16).

Положение автора, что мероприятия Теодориха в отношении колонов и других групп имели целью закрепить трудовое население за поместьями КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ крупных собственников, правильно, но не совсем точно. Дело не столько в прикреплении к земле, сколько в сближении со статусом рабов.

Статья 142 эдикта, которой посвящена колоссальная литература, в свете исследования Удальцовой получает совершенно ясный смысл:

рабовладельческая реакция стремилась сблизить, нивелировать на уровне рабского статуса все зависимое население Италии. 3. В. Удальцова пра­ вильно критикует положение Дворецкой о том, что предоставление права продавать без земли рабов и наследственных колонов-оригинариев будто бы означает невыгодность рабского труда. Ведь эта же тенденция изба­ виться от колонов-оригинариев имелась и в римское время: владельцы поместий стремились избавиться от колонов, исстари сидящих на земле, и на место их поставить рабов или других колонов (Cod. Just., XI, 63, 3).

Грациан и Феодосии это запрещали, Теодорих же разрешил.

Некоторые положения 3. В. Удальцовой о колонах недостаточно точны: нельзя говорить о колонах как о единой прослойке зависимых крестьян. В эдикте Аталариха колоны — свободные, наподобие куриалов.

Обязанность «не покидать своих пенатов» не была в то время критерием несвободного состояния.

Неубедительно звучит положение 3. В. Удальцовой о том, что, предо­ ставляя колону право на использование пекулия, «...остготское законо­ дательство подтверждало некоторые права колона на распоряжение своим имуществом». Но ведь любой раб по римскому праву тоже имел право в пределах своего пекулия совершать сделки! Мы знаем, кроме того, из закона Анастасия, что имущество не всех земледельцев приравнивалось к пекулию! Подобное, безусловно, было и в Италии. Ни в коем случае нельзя считать собственность всех прослоек колонов пекулием.

Совершенно непонятно утверждение автора о «двойственном положе­ нии» рустиков в период остготского господства. Все материалы и ссылки на источники свидетельствуют о том, что не было особой прослойки русти­ ков, что это — собирательное название, которым обозначалось сельское население вообще: рустиками могли называться и рабы, и зависимые, и свободные. В ст. 150 Эдикта явно говорится о рустике-рабе, пекулием которого мог распоряжаться господин на общем праве! (То обстоятель­ ство, что рустики имели рабов, не имеет особого значения: ведь любой раб, получивший пекулий, мог иметь рабов «викариев».) Вывод, что существовала особая прослойка рустиков, которая вследствие наличия у них рабов стояла выше оригинариев и рабов (стр. 108), неправоме­ рен.

В заключении к главе III 3. В. Удальцова говорит о наличии двух тенденций в остготском государстве. Само собой разумеется, в остготском государстве, как и в Византии того времени и вообще в позднем Риме, новые производственные отношения рождались в недрах господствующих рабовладельческих. Но все, что свидетельствует о рабовладельческих отношениях, автором изложено с привлечением неопровержимых данных, элементы же феодальных отношений представлены очень спорными ар­ гументами (например, право распоряжаться пекулием). Более логичным был бы вывод об отсутствии в источниках данных о таких мероприятиях остготского правительства, которые способствовали бы развитию феодаль­ ных отношений.

В главе IV (о городе и товарном обращении) мы не находим отличий города остготского королевства or позднеримского V—VI вв. Как поло­ жение курий, так и муниципального землевладения является типичным для того времени. Мероприятия Теодориха в отношении города, как яв­ ствует из изложения Удальцовой, направлены были тоже на закрепление 288 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ существовавшего общественного строя. 3. В. Удальцова рассматривает разные причины упадка городов, но как бы скидывает го счета упадок торговли, вызванный варварскими нашествиями и грабежами. Разу­ меется, не политика Теодориха, а относительно мирный период в Италии сразу же дал возможность народным массам города восстановить хозяй­ ство.

3. В. Удальцова ярко показала, как под влиянием римских отношений власть Теодориха, военного вождя племени, превращалась во власть сильного монарха централизованного по римскому образцу государства и как военно-племенная знать готов становилась классом землевладель­ цев, фактически стоящим во главе государства. На мой взгляд, однако, недостаточно уделено внимания анализу института tui ti о. Отвечая, что генетически этот институт восходит ко времени военной демократии и что в условиях остготского государства он сделался средством огражде­ ния интересов римской и остготской знати, автор не развивает и не аргу­ ментирует своего утверждения. От кого приходилось защищать эти инте­ ресы? Имелось ли в виду создание нового сословия, изъятого из обычного законодательства? Насколько жизненным был институт tuitio в усло­ виях господства римского права?

В главе о законодательстве 3. В. Удальцова пришла к выводу, что, несмотря на чисто римскую основу, Эдикт Теодориха исходил из инте­ ресов остготских завоевателей. На социальной почве позиции римской и остготской знати сходились. Автор убедительно показывает, что расхож­ дение интересов той и другой знати первоначально наблюдалось только в отношении политической власти, но что в дальнейшем разгорелась борьба за землю.

Вряд ли можно считать положения Эдикта Теодориха о защите мел­ кого землевладения результатом влияния германского права. И в визан­ тийском законодательстве есть сколько угодно положений демогогиче ского характера о защите minores (например Cod. Theod., II, 16, 3 и I, 16, 4).

Автор резонно критикует И. А. Дворецкую за ее попытку рассматри­ вать систему материального вознаграждения потерпевшего как резуль­ тат влияния германского права: и в римском праве имелось выраженное начало двукратного и четырехкратного вознаграждения потерпевшего!

Раздел о налогах носит несколько суммарный характер. Остается непо­ нятным, чем же отличается освобождение готских воинов от налогов от римской системы освобождения от налогов limitneos milites (Nov. Theod., 24, 4—443). Здесь мы видим со стороны автора некоторую уступку гер­ манистам.

Противоречивые данные источников по вопросу, платили ли готы налоги за землю, автор объясняет, предполагая, что готы вносили налоги только за те земли, которые в дальнейшем приобрели от посессоров;

это звучит убедительно, но не проще ли допустить, что освобождены были полностью от налогов только те земли, которые получали рядовые воины готы в порядке agri limitanei, a с крупных владений, пожалованных ост­ готской знати, налоги собирались. Сведения Кассиодора о том, что ост­ готское правительство грозило готам, не вносившим налоги, конфиска­ цией земель, говорит скорее за это.

Недостаточно исследована, по нашему мнению, налоговая система остготского государства в отношении товарного обращения и городского населения. Так, например, не затронут вопрос о siliquaticium, пошлине на каждую торговую сделку в размере 4,5%, которая существовала при остготах, но не была известна в Византии.

КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ Следовало бы указать на политическую сторону факта передачи сбора налогов римским чиновникам: ненависть населения направлялась не столько против захватчиков-готов, сколько против их агентов-римлян — сборщиков налогов! В дальнейшем это дало возможность народным мас­ сам Италии выступать совместно с готами против византийцев, которые в сущности ничего нового не вводили ни в общественный строй, ни в на­ логовую систему!

Наиболее тщательной является глава V (о классовой борьбе при гос­ подстве готов). Автор полностью разбивает все утверждения о классовом мире во время правления остготов. Правление готов было военным тер­ рором захватчиков над населением, причем с захватчиками временно находились в союзных отношениях и представители сенаторской знати.

Однако автор преувеличивает роль рабов в выступлениях. Наиболее яркие выступления, для подавления которых требовалась посылка целых армий, связаны были не восстаниями рабов, а с протестом широких масс итальянского населения против реакционных мероприятий остготов.

Глава «Остготы и римско-итальянская знать» (стр. 221) посвящена главным образом взаимоотношениям римской знати и остготского пра­ вительства. Автор видит расхождения между представителями той про­ слойки знати, которая стала «верой и правдой» служить захватчикам «во имя сохранения своего привилегированного положения» (стр. 223).

Это представители провинциальной знати — Кассиодор, Фавст, Эннодий.

Другая часть римской знати — старая сенаторская аристократия — пе­ решла в оппозицию, когда среди готской знати наметилась агрессивная политика в отношении земель италийской аристократии. Но вряд ли ар­ гументировано положение о симпатиях деятелей типа Фавста и Кассио дора к «феодализирующейся» остготской знати. Из сочинений Кассиодора можно вывести лишь, что он ценил готов за то, что они восприняли рим­ скую культуру, т. е. за их рабовладельческую политику! Можно думать, что лица типа Кассиодора надеялись на то, что сильная власть готов лучше сможет сохранить рабовладельческие отношения и общественный строй Римской империи, чем власть далекого константинопольского императора! Несколько неаргументированно звучит деление остготской знати на «служилую» и провинциально-землевладельческую, которую автор считает «феодализирующейся». Вряд ли можно говорить о «слу­ жилой» знати остготов в первую половину правления Теодориха: ведь весь государственный аппарат в основном обслуживался римскими чи­ новниками.

Совершенно естественно, что по мере укрепления остготского госу­ дарства у завоевателей появилось стремление оттеснить италийскую знать от управления и захватить земли римской аристократии. Союз с римской знатью, по мнению автора, был только временным, борьба была неотвратимой. Но автором недостаточно четко очерчена другая сторона отношений — совершенно явственное наличие среди готской высшей знати сторонников сближения с Византией. Если часть готской знати замышляла после смерти Теодориха перейти на сторону Византии, то, разумеется, не из любви к Платону и греческому языку. Автор недоста­ точно оттенил то обстоятельство, что масса рядовых готов-воинов по мере увеличения их численности требовала все больших donativa и что для удовлетворения их аппетитов требовалось не только эксплуатировать местное население, но и ущемлять интересы готской знати. Не внешние интриги, а внутренние противоречия в связи с существованием особого привилегированного сословия завоевателей были причиной неустойчивости остготского государства. Следовало бы отметить, что социально-эконо 19 Византийский временник, т. 290 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ мические требования «национальной партии» ничего общего с интересами широких масс местного населения не имели: воины-завоеватели требовали за счет народных масс увеличивать свои donativa. Только византийское завоевание и поражение готов, лишившее их положения господ-завоева­ телей, временно приблизило их к народным массам Италии.

3. В. Удальцова считает причиной побед Велизария исключительно то, что византийцы имели союзниками рабовладельческую знать и католи­ ческое духовенство. Между тем на первом этапе войны широкие массы населения Сицилии, Рима, Средней и Северной Италии были явно враж­ дебно настроены против захватчиков-готов. Приводимые автором факты показывают, что часто высшая прослойка италийской знати и верхушка духовенства вовсе не проявляли достаточной энергии в борьбе против готов (стр. 318).

Напрасно на стр. 320 3. В. Удальцова пишет о «героическом сопро­ тивлении» населения Неаполя византийцам. Она сама на стр. 270— признавала, что массы отнюдь не склонны были защищать город, но что город находился в руках привилегированной прослойки, которая отчаянно защищала его.

Некоторую непоследовательность автор проявляет и в оценке пове­ дения широких масс населения Рима. С одной стороны, говорится о патрио­ тизме населения, о том, что возмущение было вызвано нерешительностью Велизария в борьбе против готов (стр. 291, 297);

с другой стороны, утвер­ ждается, что население города «на короткий срок поддалось агитации католического духовенства и сенаторской аристократии». Неужели у ши­ роких масс патриотизм в борьбе против чужеземных захватчиков-готов мог возникнуть только в результате агитации знати?

В главе II автор утверждает, что внедрение в Италию Юстинианова законодательства ухудшило положение народных масс. Это утверждение в некотором отношении тенденциозно. Так, на стр. 325 автор говорит о стро­ гом требовании возвращения к господам не только рабов, но и адскрипти циев, забывая, что и в Эдикте Теодориха было подобное же постановление.

На стр. 93 оно служило аргументом для признания прогрессивности общественного строя остготского государства, на стр. 325 подобное же постановление расценивается как реакционное мероприятие, введенное византийцами! В качестве аргумента указывается на некоторые не столь важные постановления, ухудшившие положение рабов (отмена права освобождения рабыни, бежавшей 20 лет назад), и в то же время упускается наиболее существенное: по византийскому праву нельзя продавать де­ ревенских рабов и адскриптициев без земли, тогда как по ст. 142 остгот­ ские владельцы имели право продавать рабов и оригинариев без земли!

Нельзя не признать, что византийское законодательство было в этом отношении, пожалуй, и мягче, и прогрессивнее (с точки зрения прибли­ жения к феодальным порядкам), чем остготское!

Нужно полностью отказаться от мысли, что нововведения в связи с принятием Юстиниановых добавлений к римскому праву, бытов.авшему в Италии, могли сколько-нибудь настроить против Византии италийское население. К тому же вопрос о времени внедрения Юстинианова кодекса и новелл в Италии очень спорен и требует дополнительного исследования.

Другое дело — грабительская политика византийских чиновников, счи­ тавших себя завоевателями и полными хозяевами, недальновидная по­ литика в отношении местного населения, подвергавшегося унижениям, религиозные преследования и т. д., а самое главное, предоставление ви­ зантийской армии права кормиться за счет завоеванного населения при почти полном прекращении выдачи денег! Об этом единогласно говорят КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ все источники;

это были временные явления, но именно они и послужили стимулом для выступления против византийцев, развязывая тем самым революционные силы угнетенного населения.

В своем труде 3. В. Удальцова детально останавливается на вопросе о роли Тотилы и его окружения в социальной борьбе народных масс против угнетателей. Автор окончательно разбивает существовавшее представление о Тотиле как о сознательном героическом вожде народных масс. По мнению автора, Тотила был выразителем интересов более ши­ рокой прослойки остготской знати, опиравшейся на рядовых воинов готов;

но ни Тотила, ни его окружение не имели никаких стремлений уничтожить рабство и колонат. Нигде нет указаний, что Тотила прово­ дил массовое освобождение рабов и оригинариев. Народные массы явоч­ ным порядком, независимо от готов, сами уходили от господ, сами сры­ вали законы о браках — как византийские, так и готские;

они сами себя освобождали в бурные годы войны.

Единственное, на что решился Тотила, находясь в трудном военном положении, — это допустить в свои войска рабов и не выдавать их ви­ зантийцам. Нет сведений и о снижении налогов на трудящихся;

наоборот, есть и прямые указания на то, что налоги были оставлены в прежнем раз­ мере, но что вместо знати колоны должны были платить их готскому правительству. Поскольку не изменились размеры налогов, то в прежнем виде оставались и сборы налогов со всеми вытекающими из этого послед­ ствиями! Естественно, автор пришел к выводу о том, что при Тотиле обо­ гащались представители чиновной, военной и гражданской администрации (стр. 348).

Автор подчеркивает важность сообщения Прокопия о том, что Тотила приказал колонам платить налоги государству, а не господам. Хотя, по мнению автора, это нельзя относить ко всем колонам, тем не мене* это постановление делало юридически свободными громадное число зависимых, санкционировало результаты народного движения 40-х годов!

Но тут же автор отмечает и противоположную тенденцию — «пожа­ лования» Тотилой земель в пользу как остготской, так и части римской знати. Эти «пожалования» в сущности были о б р а т н ы м з а к р е п о ­ щ е н и е м освобожденного населения! 3. В. Удальцова совершенно правомерно считает поворотным пунктом в политике Тотилы начало 50-х годов, момент второго взятия его войсками Рима, когда он стал чувство­ вать себя «как гордый властелин». Тогда он перешел к политике защиты интересов крупной готской знати без всякой военной необходимости, вступая в дружественные сношения с римской сенаторской знатью. Без возвращения знати власти над колонами и рабами нельзя было проводить эту политику. Естественно, что этот поворотный момент в политике То­ тилы стал также переломным в отношении к нему народных масс! Именно с этого момента начинается рост антиготских настроений, что отмечает автор на стр. 397.

Автор несколько идеализирует социальную базу Тотилы — рядовых воинов-готов. Не вызывает удивления то, что во время тяжелой борьбы против византийцев в 40-х годах они проявили колоссальную энергию и способность идти вместе с широкими народными массами. Но как только появился призрак полной победы, рядовые готы стали чувствовать себя привилегированной прослойкой и стали поддерживать политику знати, поддерживать систему «пожалований» и вместе с тем обратного закрепо­ щения народных масс.

Этот поворот в политике неизбежно привел готов к полному пораже­ нию!

19* 292 КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ Переходя к последствиям византийского завоевания, 3. В. Удальцова подвергает детальному анализу Прагматическую санкцию Юстиниана.

Четко отмечается реакционность этого документа в отношении тех пере­ мен, которые произошли во время войны в социальном строе страны.

Однако автор несколько сгущает краски, словно забывая, что и сам То тила, и его окружение встали на путь социальной реакции. В некоторой части Прагматическая санкция имела в виду не столько социальные из­ менения, сколько мероприятия против сторонников Тотилы из состава знати. Неубедительно мнение о готской знати как о носительнице феодаль­ ного способа производства. И среди византийской, и среди готской знати сохранились рабовладельческие традиции.

Нет оснований трактовать ст. 10 санкции как отмену каких-то налого­ вых льгот, сделанных Тотилой мелким посессорам. Если следовать бук­ вальному смыслу статьи, то речь идет лишь об отмене налоговых тягот вообще.

В отношении ст. 26 санкции — вряд ли передача coemptio купечеству являлась каким-то ущемлением его интересов. Ведь купечеству coemptio передавалось лишь тогда, когда было удобно закупать продовольствие (даже из заморских стран). Нужно иметь в виду, что во время издания Прагматической санкции Византия была полной хозяйкой морских путей на Средиземном море и что возможности торговли расширились. По на­ шему мнению, ст. 26 имеет целью развитие нормальной торговли про­ довольствием и по возможности замену тяжелой для населения системы СИНОНе ().

Всюду, где идет речь о возвращении старых римских владельцев, автор не вносит ясности, кого же можно разуметь под этими старыми владельцами — тех ли, которые бежали в Византию после 541 г., или же тех, которые покинули Италию после 476 г. Проводимая неоднократно аналогия с вандальским государством неудачна, так как в Вандальской Африке не санкционировались имущественные отношения, существо­ вавшие до византийского завоевания, как это сделано было в Италии Прагматической санкцией. Анализ Прагматической санкции дополнен 3. В. Удальцовой глубоким изучением равеннских папирусов. Целый ряд проблем в труде автора получил окончательное разрешение. Уста­ новлено, что готское землевладение вовсе не исчезло после окончатель­ ной победы византийцев в Италии. Тем самым блестяще опровергается теория о том, будто все готы были превращены в колонов. Интересные данные приведены о наличии в конце VI и в начале VII в. у готских земле­ владельцев рабов готского происхождения. Говоря о значении рабского труда в византийской части Италии, 3. В. Удальцова приводит сведения из папирусов о том, что для обработки виноградников господа поручали колонам своих рабов (стр. 465).

Равенские папирусы в исследовании 3. В. Удальцовой, с одной стороны, дают доказательства развития феодальных отношений в византийской Италии, а с другой, свидетельствуют о наличии тенденции сохранить существовавший общественный строй.

Мы не можем солидаризоваться с утверждением, что византийское завоевание принесло с собой раздробленность Италии. Те области, ко­ торые длительно находились под властью Византии, и в дальнейшем оставались объединенными (Королевство обеих Сицилии). Наоборот, местности лангобардского завоевания стали центрами раздроблен­ ности.

Очень ценны изыскания относительно ремесла (главным образом по равеннским папирусам)· Но неожиданным, не вытекающим из источников, КРИТИКА И БИБЛИОГРАФИЯ является вывод относительно перемещения ремесла из города в деревню (стр. 482). Это можно сказать о тех районах, где города были сметены лангобардами, но нельзя переносить это на те местности, которые еще длительный срок находились в руках византийцев.

Общий вывод автора о том, что события 541—555 гг. оказали колоссаль­ ное влияние на дальнейшую судьбу Италии, совершенно правомерен.

Прогрессивность событий византино-остготской войны, как правильно отмечает в разных местах своей работы 3. В. Удальцова, — именно в выступлениях широких масс против того общественного строя, который, независимо от того, в какой он был редакции — готской или византий­ ской, — одинаково представлял собой попытку знати ввести пробиваю­ щиеся новые производственные отношения в рамки рабовладельческого права, подвести любого зависимого к юридическому статусу раба.

Остготская и византийская знать, в одинаковой мере реакционные, истощили свои силы во взаимной борьбе и дали возможность в дальнейшем лангобардам произвести в Италии полный социальный переворот.

Подводя общую оценку труда 3. В. Удальцовой, мы должны признать исключительную его важность для освещения истории Италии и Визан­ тии в VI в. Это единственный марксистский труд по истории остготского королевства, который в столь полной мере использует данные всех источ­ ников того времени, дает глубокий анализ как внутреннего строя остгот­ ского государства, так и политической и военной истории. Автору уда­ лось блестяще опровергнуть многие ходячие, заимствованные от германист ской историографии неправильные представления о прогрессивности прав­ ления Теодориха, дать критическую оценку личности и деятельности Тотилы. В центре внимания автора постоянно находились не Тотила и его воины, а широкие массы трудящихся. Хотя в некоторых частных выводах, отдавая дань старой традиции, автор все еще иногда противопоставляет «прогрессивные» моменты строя Остготского королевства реакционной Византии, но в целом исследование 3. В. Удальцовой вскрыло истинное направление внутренней политики готов. Все прогрессивные сдвиги в об­ щественном строе Италии VI в. объясняются в рецензируемой книге в основном не спецификой готского завоевания и влиянием германского права, а героическим сопротивлением масс против стремлений как готов, так и византийцев задержать закономерный ход развития страны, вклю­ чить новые производственные отношения в рамки рабовладельческой системы. Тем самым, по нашему мнению, научная история Италии VI в.

приобретает более убедительный характер.

В книге имеется обстоятельный подстрочный аппарат (около 750 при­ мечаний), посвященный главным образом критике буржуазной историо­ графии по частным проблемам. Текст иллюстрирует приложенная карта-схема. Рецензируемый труд читается легко и с большим интересом.

Драматически описываются события войны 541—555 гг., этой самой опустошительной войны в истории Италии. Особенно ярко описывается дикий погром и грабеж итальянского мирного населения вторгшимися в Италию союзниками готов — франкскими полчищами. Книга тщательно проверена;

погрешности и опечатки редки (например, на стр. 32 «про­ давец» вместо «покупатель»;

стр. 242 — «тот» вместо «гот»).

Мы уверены, что книга 3. В. Удальцовой найдет массового читателя среди научных работников, студентов, учителей и всех интересующихся исторической наукой.

М. Я. Сюзюмов

 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.