авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Вестник ПСТГУ

II: История. История Русской Православной Церкви.

2008. Вып. II:2(27). С. 28–62

РУССКИЕ ПРИХОДСКИЕ ОБЩИНЫ В БОЛГАРИИ

М.В. ШКАРОВСКИЙ

д.и.н., в.н.с. Центрального государственного исторического архива Санкт-Петербурга

(ЦГИА СПб.)

В статье рассматриваются вопросы, связанные с жизнью русских эмигрантов на болгар-

ской земле. Духовным центром русской эмиграции в Болгарии была Церковь: при хра мах возникали братства, сестричества, молодежные и детские группы, которые активно занимались просветительской, культурной и благотворительной деятельностью. Автор уделяет большое внимание деятельности архиепископа Серафима (Соболева), управляв шего русскими общинами в Болгарии, и другим архиереям Русской Православной Цер кви за границей, которые были первыми иерархами Поместных Православных Церквей, вступившими в евхаристическое общение с Болгарским Экзархатом.

Многотысячная русская послереволюционная эмиграция в 1920–40-е гг. играла значительную роль в истории Болгарской Православной Церкви и Болгарии в целом. Православные русские храмы и священнослужители имелись в Болга рии и до 1917 г. Еще в 1879 г., вскоре после окончания русско-турецкой войны 1877–1878 гг., на одном из мест боев – в 14 километрах от г. Ямбол – у с. Черган по приказу знаменитого «белого генерала» М.Д. Скобелева был построен камен ный храм-памятник св. кн. Александра Невского. При храме возник русский мужской монастырь Святого Спаса, состоявший в управлении Санкт-Петер бургского митрополита. До 1900 г. его настоятелем служил бывший полковник иеромонах Парфений (Павлов), а в 1900–1915 гг. – иеромонах Ювеналий (За горулько). После вступления Болгарии в октябре 1915 г. в Первую мировую вой ну на стороне Германии и Австро-Венгрии о. Ювеналий был интернирован в г. Котел, где в 1916 г. скончался. Основное имущество монастыря оказалось опе чатано, а управлять обителью назначили болгарского иеромонаха Кассиана.

В 1919 г. в монастырь Святого Спаса вернулся один из его прежних русских насельников, который стал управлять хозяйством, а в 1921 г. в Ямбольской оби тели нашли приют несколько монахов разоренного в годы Гражданской войны Григоро-Бизюковского монастыря Херсонской епархии, которым была переда на Александро-Невская церковь. В начале 1930-х гг. в обители Святого Спаса имелось два храма и 12 насельников1.

Подобную судьбу имели еще два русских храма на болгарской земле. В 1897– 1902 гг. возле деревни Шипка был построен по проекту петербургских архитек торов А.О. Томишко и А.Н. Померанцева в русском стиле XVII в. храм-памят См.: Руската църква Св. Николай Чудотворец в Софии. София, 1995. С. 14–16.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии ник Рождества Христова с приделами свт. Николая и св. кн. Александра Невс кого, освященный 15 сентября 1902 г. В крипте храма установили 17 надгробий с останками погибших русских воинов. Рядом были построены здание духовной семинарии для болгар, которую так и не открыли по церковно-политическим причинам, больница и другие дома. Храм имел статус монастыря и подчинялся непосредственно Российскому Святейшему Синоду, причт присылали из Тро ице-Сергиевой Лавры, последний довоенный настоятель – иеромонах Мак сим — уехал осенью 1915 г., а оставшиеся охранять церковное имущество два послушника были арестованы болгарскими властями в 1918 г. Когда через год они вернулись в обитель, то нашли ее разграбленной, но в храме вновь начались богослужения2.

Самая известная русская церковь в Болгарии – свт. Николая Чудотворца была построена в 1907–1914 гг. в центре Софии, на территории Российской дип ломатической миссии по проекту петербургского архитектора М.Т. Преобра женского в московско-ярославском стиле XVI в. Ее освящение совершил 10– ноября 1914 г. в сослужении с русским духовенством болгарский экзарх Иосиф.

Поскольку в то время Болгарская Православная Церковь находилась в состо янии схизмы, для российских дипломатов был необходим храм, который они могли посещать, не нарушая канонов. Настоятелем храма служил протоиерей Петр Преображенский, осенью 1915 г. он был выслан из страны, и богослужения прекратились почти на пять лет. В 1920 г. Никольская церковь была открыта но вым настоятелем архимандритом Тихоном (Лященко), будущим архиепископом Берлинским и Германским, и в 1921 г. при ней возник самостоятельный приход, и храм стал центром русской церковной жизни в Болгарии3.

Отношение Русской Православной Церкви к Болгарскому Экзархату до 1917 г. было достаточно противоречивым. Российский Святейший Синод не признавал схизму4 и с 1880 до 1915 г. снабжал Болгарскую Церковь святым ми ром, но избегал евхаристического общения с ней, официально допускались лишь совместные молебны. Однако болгарские духовные лица, являясь учащи мися российских духовных академий, по приглашению русских священнослу жителей участвовали в совершении литургии соответственно своему духовному сану. Вплоть до 1918 г. болгары получали высшее духовное образование преиму щественно в российских академиях, и основная часть представителей высшего болгарского духовенства были их воспитанниками. Когда болгарские и русские священнослужителями совместно освятили посольский храм свт. Николая в Со фии, Вселенский Патриарх Герман в письме от 20 января 1915 г. выразил протест См.: Русские храмы и обители в Европе / Авт.-сост. В.А. Антонов, В.И. Кобак. СПб., 2005. С. 33–36, 335–336.

См.: Там же. С. 29–30;

Киосева Ц. Русская посольская церковь // Новый журнал. Нью Йорк. 2006. № 243. С. 299–300;

Руската църква Св. Николай Чудотворец в Софии. С. 2–12.

11 мая 1872 г. в соответствии с султанским фирманом 1870 г. было провозглашено вос становление независимости Болгарской Православной Церкви в форме экзархата без согла сия Константинопольского Патриарха, в состав которого она несколько веков входила. В от вет в сентябре 1872 г. на Соборе с участием архиереев ряда восточных патриархатов действия болгарских иерархов были осуждены, а они сами провозглашены схиматиками (т. е. расколь никами).

Исследования Российскому Святейшему Синоду, на что последовал ответ, что Русская Церковь схизму 1872 г. не подписывала и считает себя свободной в своих отношениях с Болгарской Церковью5.

Когда в результате Гражданской войны часть русских архиереев оказалась в эмиграции в Стамбуле, их приютила в своей константинопольской резиден ции Болгарская Экзархия. 2 января 1920 г. в Софию прибыла возглавляемая А.М. Петряевым русская дипломатическая миссия белого правительства гене рала А.И. Деникина, на которую возлагалась защита интересов российских бе женцев и Русской Церкви в Болгарии. В 1919 г. в стране находилось до 12 тыс.

бывших русских военнопленных, правда, к началу 1921 г. их число в результате возвращения в Россию снизилось до 4 тыс., но вскоре началось массовое при бытие белоэмигрантов. По данным Беженского комитета в Стамбуле, на 1 фев раля 1921 г. в Болгарии уже находилось 6855 русских беженцев6, а летом 1922 г.

их число достигло максимальной цифры – по подсчетам болгарских исследо вателей – 34–40 тыс.7 Ряд историков Русской Православной Церкви называют цифру 50 тыс.8, но она, скорее всего, завышена.

Уже в начале 1920-х гг. в Болгарии стали возникать многочисленные рус ские общества, культурные, учебные, благотворительные заведения;

действо вали три госпиталя Российского общества Красного Креста;

выходило почти 100 русских газет и журналов;

художники-эмигранты писали иконы и фрески в самых известных болгарских храмах и т. д. В 1920 г. 55% населения страны было неграмотно, и русская интеллигенция (насчитывавшая около 7 тыс. чело век) играла большую роль в интеллектуальной жизни Болгарии. Следует отме тить, что в 1920–1930-е гг. профессора в Софийском университете имели право читать лекции на русском языке, а студенты – сдавать на нем экзамены (всего в университет было принято около 2 тыс. русских студентов).

Значительный вклад внесли и русские богословы в развитие болгарского духовного образования. Так, бывший заслуженный ординарный профессор Петроградской духовной академии Н.Н. Глубоковский стал одним из созда телей в 1923 г. богословского факультета Софийского университета и основа телем новозаветного богословия в стране. Николай Никанорович пользовал ся исключительным авторитетом в христианском мире. Многие известные иерархи Болгарской, Сербской и некоторых других Православных Церквей были его учениками. Он в значительной степени влиял на церковную политику См.: Бойкикева К.-А. Болгарская Православная Церковь: Исторический очерк. София, 2005. С. 166–167.

См.: Колосова В.О. Роль российского общества Красного Креста в обустройстве русских беженцев в Европе в 1918–1922 гг. // Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского богословского института: Материалы 2003 г. М., 2003. С. 343, 345.

См.: Киосева Ц. Указ соч. С. 300;

Бойкикева К.-А. Указ. соч. С. 167;

Бялата емиграция в България: Материали от научна конференция. София, 23 и 24 септември 1999 г. София, 2001.

С. 52, 87;

Даскалов Д. Бялата емиграция в България. София, 1997. С. 13–24.

См.: Никон (Рклицкий), еп. Жизнеописание блаженнейшего Антония, митрополита Ки евского и Галицкого. Т. V. Нью-Йорк, 1959. С. 31;

Seide G. Verantwortung in der Diaspora. Die Russische Orthodoxe Kirche im Ausland. Mьnchen, 1989. S. 270;

Русские храмы и обители в Ев ропе. С. 31.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии Болгарии – как внутреннюю, так и международную, выступая официальным представителем непризнанной автокефальной Болгарской Церкви, ходатаем за Болгарское государство перед знакомыми ему зарубежными политически ми деятелями и организациями. Во многом благодаря усилиям Глубоковского удалось спасти от закрытия богословский факультет Софийского университета при сокращении государственных ассигнований на образование в первой по ловине 1930-х гг.

Большое внимание Н.Н. Глубоковский уделял подготовке нового поколе ния русских священнослужителей и сотрудничал как со Свято-Сергиевским Богословским институтом в Париже, так и с Ученым комитетом, учрежден ным в Сремских Карловцах при Архиерейском Синоде Русской Православ ной Церкви за границей (в 1934 г. он стал его членом). Комитет возглавлял Первоиерарх РПЦЗ митрополит Антоний (Храповицкий), а в его состав по мимо Глубоковского входили архиепископ Берлинский и Германский Тихон (Лященко), профессора М.В. Зызыкин, А.П. Доброклонский, С.В. Троицкий и Н.С. Арсеньев, большинство из которых некоторое время проживали и ра ботали в Болгарии9.

В число первых четырех избранных профессоров Богословского факуль тета Софийского университета, кроме Н.Н. Глубоковского, входил также быв ший профессор Петроградской духовной академии протопресвитер Александр Рождественский. С 1931 г. профессорскую кафедру Богословского факульте та занимал бывший профессор Киевской духовной академии М.Е. Поснов, с 1924 г. доцентом кафедры Священного Писания и Ветхого Завета (позднее профессором) являлся бывший протопресвитер российского военного ду ховенства, член Святейшего Синода в 1915–1917 гг. о. Георгий Шавельский.

Преподавали на богословском факультете Софийского университета также ар химандрит Тихон из Киевской духовной академии, профессор М.В. Зызыкин, профессор А.П. Доброклонский и доцент С.В. Троицкий из Новороссийского университета. Последним русским профессором Софийского университета (до 1971 г.) был Н. Дилевский. Один из современных болгарских историков отме чал, что «среди богословской профессорской коллегии в первые годы преобла дали белоэмигранты»10.

В Пловдивской духовной семинарии преподавали шесть русских эмиг рантов: Н. Никитюков, профессор М. Поснов, протоиерей Михаил Шишкин, М. Калнев, И. Чаусов и В. Иваницкий, причем два первых из них преподава ли также в Софийской семинарии, а два последних – в Бачковском священ ническом училище и т. д. С помощью болгарского государства уже в 1922 г.

были открыты шесть русских гимназий: в Софии, Шумене, Варне, Пещере и т. д., с 1 тыс. учащихся (при некоторых гимназиях устроили детские сады), одно сельскохозяйственное и пять военных училищ. Также в 1920-е гг. были созданы русские детские дома в Софии, Варне, Бургасе, Пернике, инвалидные См.: Клементьев А.К. «...Человек без лицемерия» // Новый журнал. Нью-Йорк. 2007. Кн.

249. С. 327–328.

Димитров И. Професор Николай Никанорович Глубоковский – основател на новоза ветного богословие в България // Бялата емиграция в България. С. 366–367.

Исследования дома в Шумене, Казанлыке, Цареброде, с. Шипка, с. Княжево под Софией и других местах11.

Некоторые русские учебные и благотворительные учреждения имели до мовые церкви или часовни, например: созданное в г. Ямболе военное училище Войска Донского, русский инвалидный дом в Шумене, Русская смешанная гим назия новых языков В.П. Кузминой в Софии (законоучителем гимназии и на стоятелем ее домового храма служил протоиерей Георгий Голубцов). В Ямболе появились и два русских воинских кладбища, на одном из которых в 1921 г. был воздвигнут памятник погибшим воинам. В 1929 г. была также устроена часовня памятник на русских могилах Велико-Тырновского кладбища.

Духовным центром русской эмиграции в Болгарии была Церковь: при хра мах возникали братства, сестричества, молодежные и детские группы, которые активно занимались просветительской, культурной и благотворительной де ятельностью. Болгарская Православная Церковь сильно страдала от нехватки священников, особенно образованных, и ее Священный Синод охотно назна чал русских священнослужителей настоятелями болгарских приходов или пре подавателями духовных учебных заведений. Согласно православным канонам, все русское духовенство в Болгарии требовалось зачислить в ведомство Бол гарского Экзархата, однако по «братской церковной благосклонности» (как вы разился протопресвитер Стефан Цанков), правда без принятия специального письменного решения, Священный Синод позволил создание и самостоятель ных в юрисдикционном отношении общин и монастырей, вошедших позднее в состав Русской Православной Церкви за границей (РПЦЗ)12.

Управлял этими общинами выдающийся архиерей и богослов владыка Серафим (Соболев). Он родился в 1881 г. в Рязанской губернии, окончил Ря занскую духовную семинарию и Санкт-Петербургскую духовную академию со степенью кандидата богословия, служил ректором Воронежской духовной се минарии, а 1 октября 1920 г. — в Симферополе был хиротонисан во епископа Лубенского, викария Полтавской епархии. Вскоре после хиротонии – 4 нояб ря 1920 г. — епископ Серафим с частями белой армии уплыл из Севастополя в Стамбул, а 19 февраля 1921 г. переехал из Турции в Болгарию. В апреле 1921 г.

владыка был назначен Патриархом Тихоном управляющим русскими прихода ми в Болгарии с титулом епископ Богучарский, в мае постановлением Высше го Церковного Управления за границей (ВЦУЗ) – настоятелем посольского храма свт. Николая в Софии и русского Ямбольского монастыря, а в августе этого года новым постановлением ВЦУЗ – управляющим всеми русскими об щинами и монастырями в Болгарии. В качестве административного и финан сового органа при владыке был образован Епископский совет. Решением Ар хиерейского Синода РПЦЗ от 31 декабря 1929 г. титул епископа Серафима по его просьбе, в соответствии с указом Патриарха Тихона 1921 г., был изменен См.: Централен държавен архив – София (ЦДА). Ф. 166к. Оп. 3. Ед. хр. 1;

Шавель ский Г., протопр. Русская школа в Болгарии // Труды V съезда русских академических органи заций за границей. Ч. 1. София, 1932. С. 3.

См.: Цанков С. Българската православна църква от Освобождението до настояще вре ме. София, 1939. С. 191.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии с Лубенского на Богучарский. В 1934 г. владыка Серафим был возведен в сан архиепископа Богучарского13.

Архиепископ Серафим был духовным сыном оптинского старца Анатолия (Потапова) и неоднократно встречался со святым отцом Иоанном Кронштадт ским, от которого получил благословение на монашеский путь. Об этих встречах владыка сказал в своем слове, произнесенном 19 февраля 1921 г. в софийском храме свт. Николая: «Мы сами наблюдали благодатную радость и силу, которы ми исполнялся о. Иоанн после Св. Причастия»14.

Архиепископ объезжал все подведомственные ему приходы, посещал рус ские учебные заведения в Болгарии, а в Пещерской Крестовоздвиженской гим назии был попечителем и принимал участие в изыскании средств для ее сущес твования. Живя в тяжелых материальных условиях и лишениях, владыка Сера фим постоянно заботился о бедных и больных русских беженцах, он также со здал Комитет для сбора помощи голодающим русским инокам на Афоне. До сих пор владыка состоит почетным членом Союза русских инвалидов в Болгарии.

Правда, со многими болгарскими архиереями и болгарским правительством от ношения у него не сложились;

недружественные и даже порой враждебные от ношения были у архиепископа Серафима и с двумя другими видными предста вителями русской церковной эмиграции в стране – протопресвитером Георгием Шавельским (который сам хотел занять пост настоятеля софийской церкви свт.

Николая, так как раньше – еще осенью 1920 г.поселился в Болгарии) и архи епископом Дамианом (Говоровым)15.

Владыка Дамиан до революции 1917 г. служил епископом в г. Царицыне и, по свидетельству эмигрантского церковного писателя В. Маевского, «был ис ключительно мудрым, достойным и благостным архипастырем»16. Возведенный 13 мая 1930 г. в сан архиепископа Царицынского, владыка много сделал для уста новления хороших отношений между Православной и Англиканской Церквами и был известен своими богословскими работами17. Именно он в начале 1923 г.

основал старейшее образовательное богословское учреждение русской эмигра ции – единственное Богословско-пастырское училище РПЦЗ в Европе – при монастыре свв. Кирика и Иулитты в с. Горни Воден Станимакского (с 1934 г.

Асеновградского) округа, переданном в 1922 г. Болгарским Синодом русским насельникам в безвозмездное пользование. Синод также в конце 1922 г. специ альным решением разрешил открыть Богословско-пастырское училище, с тем чтобы его учащиеся подготавливались в качестве священников и для Болгарской Православной Церкви. Впрочем, в стенах монастыря свв. Кирика и Иулитты обучались и русские студенты из других стран Европы и даже Северной и Юж ной Америки. Обучение проводилось по программе дореволюционных русских духовных семинарий и продолжалось три–четыре года, преподавателями были См.: Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ). Ф. 6343. Оп. 1. Д. 103. Л. 1;

Краткое жизнеописание архиепископа Серафима (Соболева). Джорданвилль, 1951. С. 18–21.

Архиепископ Серафим (Соболев). Проповеди. София, 1997. С. 2.

См.: Маевский В. Русские в Югославии 1920-1945 гг. Т. 2. Нью-Йорк, 1966. С. 140–141.

См.: Там же. С. 141.

См.: Мануил (Лемешевский), митр. Русские православные архиереи периода с 1893 по 1965 год (включительно). Т. 3. Эрланген, 1984. С. 19.

Исследования старые русские богословы (первоначально и епископ Лубенский Серафим), а начальником училища – сам архиепископ Дамиан.

Основатели и преподаватели Богословско-пастырского училища разделяли идею «миссии русской эмиграции» – представления об эмигрантах из России как хранителях прежних, дореволюционных национальных ценностей и единс твенной силе, которая в будущем может восстановить эти ценности и Родину в целом. В своеобразном отчете о деятельности училища, опубликованном в 1932 г., говорилось: «За время русского изгнания среди эмигрантов ясно ста ла чувствоваться необходимость дать образование подрастающему поколению и тем подготовить его к будущему служению и строительству на Родине, когда Она, стряхнув с себя красное иго, особенно будет нуждаться в разного рода ра ботниках-специалистах»18.

Несмотря на постоянную нехватку средств (Епископский совет выделял ему лишь 2400 левов в год), училище за 15 лет существования подготовило около священнослужителей и преподавателей Закона Божия, из них 25 приняли свя щенный сан (19 русских и 6 болгар);

из 20 его выпускников до 1930 г. пять были пострижены в монашество. Кроме руководства училищем, владыка Дамиан с разрешения Архиерейского Синода периодически устраивал летние Богослов ско-пастырские курсы. Скончался архиепископ 19 апреля 1936 г. в Софии. После смерти владыки Дамиана Архиерейский Синод по представлению архиепископа Серафима (Соболева) 26 мая 1936 г. назначил начальником Богословско-пас тырского училища иеромонаха Николая (Зданевича), но с кончиной основателя деятельность училища постепенно стала замирать, и в начале 1938 г. решением Синода РПЦЗ оно было закрыто19.

Также в 1938 г. перестал быть русской обителью и монастырь свв. Кирика и Иулитты. Его насельники в основном перешли в различные болгарские мо настыри. Так, например, иеромонах Авксентий (Приходько) в 1925–1938 гг. был насельником обители свв. Кирика и Иулитты, а затем перешел в болгарский монастырь свв. апостолов Петра и Павла в местечке Бяла Черква20.

15 ноября 1940 г. Болгарский Священный Синод заслушал доклад сино дального секретаря об итогах работы, учебной программе русского училища и постановил приравнять аттестаты его выпускников к аттестатам Бачковского и Черепишского священнических училищ, а также выплачивать одинаковую зар плату священникам, закончившим одно из этих трех училищ21.

Помимо двух указанных архиереев, в 1925–1931 гг. в Болгарии также про живал имевший много духовных детей архиепископ Полтавский и Переяслав ский Феофан (Быстров), входивший сначала в состав Высшего Церковного Управления за границей, а позднее – Архиерейского Синода РПЦЗ. До начала Историческая записка о Пастыро-богословском училище в монастыре «Св. Кирика» в Болгарии. София, 1932. С. 3.

См.: ГА РФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 106-109, 136;

ЦДА. Ф. 791к. Оп. 1. Ед. хр. 65. Л. 43;

Seide G., а. а. О., S. 270.

См.: Паралингов Э., диакон. Русские священники-эмигранты, служившие в Пловдив ской епархии после 1920 года: (по документам архива и библиотеки Пловдивской митропо лии // Вестник ПСТГУ: II. 2006. № 4 (21). С. 59.

См.: ЦДА. Ф. 791к. Оп. 1. Ед. хр. 65. Л. 87.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии 1931 г. он жил в Синодальном здании в Софии, а затем по приглашению свое го старого друга уехал во Францию (в г. Кламар под Парижем), где и скончался 19 февраля 1940 г. К середине 1930-х гг. в Болгарии существовало два русских мужских монас тыря: Ямбольский Святого Спаса (настоятель – архимандрит Сергий (Соболев), наместник – иеромонах Кирилл) и Асеновградский свв. Кирика и Иулитты (на стоятель – архиепископ Дамиан), а также девять приходов: в Софии при храме свт. Николая (настоятель – протоиерей Николай Владимирский);

на Шипке при храме Рождества Христова (настоятель – иеромонах Сергий (Чернов));

в Варне, где русская колония из 7 тыс. человек использовала переданный ей болгарский храм (настоятель – протоиерей Иоанн Слюпин);

в Пловдиве русскому приходу предоставили в пользование болгарскую церковь св. Димитрия (настоятель – протоиерей Александр Недельский);

в г. Пернике община в определенные дни использовала болгарскую церковь (настоятель – протоиерей Адриан Мышаков);

в г. Пещера и г. Цареброде ситуация была похожей (в Цареброде община состо яла из инвалидов русского дома призрения);

в г. Руса приход также в опреде ленные дни использовал болгарскую церковь;

в с. Княжево под Софией имелся свой храм при русском инвалидном доме23.

Архиереи Синода Русской Православной Церкви за границей были первы ми иерархами Поместных Православных Церквей, которые вступили в евха ристическое общение с Болгарским Экзархатом и этим совершили прорыв в его изоляции от православного мира. Для участия в Русском Всезарубежном Соборе 21 ноября 1921 г. в г. Сремски Карловцы решением ВЦУЗ была приглашена и Болгарская Церковь, которую на Соборе представлял епископ Маркианополь ский Стефан (будущий экзарх). В 1922–1923 гг. в различных городах Болгарии состоялось несколько совместных богослужений епископов Серафима (Собо лева), Дамиана (Говорова) и Североамериканского архиепископа Александра с болгарскими архиереями, а в 1923 г. епископ Лубенский участвовал и в хирото нии Знепольского епископа Паисия (будущего митрополита Врачанского). Пос ле этого владыка Серафим настойчиво просил Архиерейский Синод РПЦЗ об официальном разрешении вопроса о взаимном молитвенном и богослужебном общении Русской и Болгарской Церквей. Протопресвитер Георгий Шавельский в 1922 г. в газетной статье «Русско-болгарские церковные отношения» также пи сал, что Болгарская Церковь «и в схизме сохранила всю неприкосновенность православной догматики, нравственности и обряда. Никто не сможет обличить ее в чем-либо не православном»24.

В результате сначала Архиерейский Синод позволил русским священникам и диаконам совершать все виды богослужений и таинств со священниками Бол гарской Церкви, а в октябре 1924 г. Архиерейский Собор в Сремских Карлов цах разрешил русским архиереям совершать литургию совместно с болгарски ми. Наглядным проявлением окончательного восстановления евхаристического общения стало совместное торжественное освящение архиереями двух Церквей См.: Мануил (Лемешевский), митр. Указ. соч. Т. 6. Эрланген, 1989. С. 376–377.

См.: ГА РФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 113.

Свободная речь. София, 1922. 12 янв.

Исследования кафедрального собора св. кн. Александра Невского в Софии 12–13 сентября 1924 г. Следует отметить, что и управляющий западноевропейскими приходами Русской Церкви митрополит Евлогий (Георгиевский) 29 апреля 1928 г. служил литургию в соборе св. кн. Александра Невского вместе с Софийским митропо литом Стефаном25.

Болгарская Православная Церковь с самого начала оказывала большую по мощь русским эмигрантам. Будущий Софийский митрополит Стефан – тогда архимандрит, протосингел Священного Синода 19 января 1920 г. участвовал в создании Русско-болгарского культурно-благотворительного комитета – первой значительной общественной организации, которая помогала беженцам, и 4 ап реля 1920 г. был избран ее постоянным председателем. В мае 1920 г. Священ ный Синод вместе с Болгарским Красным Крестом, Славянским содружеством и другими болгарскими и русскими организациями предложил основать единый объединенный Комитет помощи русским беженцем, председателем которого был снова избран архимандрит Стефан. Окружным посланием Синод указал ор ганизовать епархиальные комиссии по сбору помощи русским беженцам.

12 декабря 1920 г. состоялось первое заседание Совещания представителей общественных благотворительных организаций в Софии, на котором от Свя щенного Синода присутствовал архимандрит Стефан, а от Русского православ ного братства – протопресвитер Александр Рождественский и А.Г. Покровский.

Вскоре после своей хиротонии 7 марта 1921 г. во епископа Маркианопольского, викария Софийской епархии, владыка Стефан 20 мая был назначен националь ным комиссаром по вопросам русских беженцев и болгарским представителем в Верховном комиссариате Лиги Наций в Женеве, председателем которого был Ф. Нансен. В первом докладе по этому поводу премьер-министру Александру Стамболийскому епископ Стефан настаивал, чтобы Болгария приняла возмож но большее число русских беженцев. По его словам, «жертвы, которая принесла и еще необходимо принести Болгарии для русских, возвратятся стократно за втрашней, возрожденной Россией, единственным естественным союзником и чистосердечным покровителем Болгарии»26.

В 1921 г. начала формироваться и государственная система помощи русским беженцам, с этого года руководство данной деятельностью все более перемеща ется в ведение Министерства иностранных дел и исповеданий. Постановлением Совета Министров от 23 ноября 1921 г. был выделен кредит 2 млн левов для ока зания помощи в переселении и устройстве 3 тыс. русских эмигрантов из Турции, а 30 ноября принято решение о создании Комитета по делам русских беженцев в Болгарии при отделе исповеданий Министерства иностранных дел. Именно этот орган стал главным государственным учреждением в стране, занимавшимся проблемами русской эмиграции, в том числе церковной, до февраля 1945 г.

Он распределял средства между Союзом русских инвалидов, Российским Красным Крестом, Союзом российских городов, Земско-городским комитетом, Бойкикева К.-А. Указ. соч. С. 167–168;

Елдъров С. Православие то на войне. Българската православна църква и войните на България 1877–1945. София, 2004. С. 265.

Къосева Ц. Русската емиграция в България 20-те – 50-те години на XX в. София, 2002.

С. 56–58, 67;

Колосова В.О. Указ. соч. С. 344.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии Комитетом русского учебного дела, Комитетом общественной помощи и дру гими русскими общественными организациями (которых в 1920-е гг. в Болга рии насчитывалось около 80). Первоначально председателем Комитета по делам русских беженцев также был назначен епископ Стефан. В этом качестве он раз вил энергичную деятельность в стране и за рубежом, которая зачастую не сов падала с интересами и целями болгарского правительства. В результате владыка был отстранен от руководства государственным комитетом, который с 15 января 1923 г. возглавлял Т. Кунев, а с 14 июня 1923 г. – генерал А. Пападанов27.

На отставку епископа Стефана повлияло то обстоятельство, что в 1922 г. от ношения русских эмигрантов с болгарским правительством резко ухудшились.

Ориентируясь на Советскую Россию, оно не пожелало дальше терпеть в Болга рии Русскую дипломатическую миссию, об этом было прямо заявлено ее главе А.М. Петряеву. Чтобы не дожидаться официального предложения об оставлении пределов страны, Петряев принял решение о ликвидации миссии, публично за явив об этом 16 декабря 1922 г. в беседе с епископом Серафимом (Соболевым) и представителями русских общественных организаций в Софии. Дипломати ческая миссия была закрыта в начале 1923 г., а ее имущество и архив переда ны болгарскому государственному надзирателю за Русской миссией в Софии К. Сарикову, в ведение которого таким образом перешло и имущество Русской Церкви. Только в марте 1933 г. Сариков был освобожден от своей должности, и Министерство иностранных дел и исповеданий 30 марта передало все церковное имущество и архив настоятелю русского храма свт. Николая в Софии протоие рею Николаю Владимирскому. Болгарское правительство также отвергло проект устройства смешанного русско-болгарского Комитета по русским делам28.

После отстранения от председательства в Комитете по делам русских бежен цев владыка Стефан продолжил помогать русским беженцам, уже в качестве Со фийского митрополита (избран 26 марта 1922 г.). Особенное внимание митропо лита Стефана и Священного Синода в целом уделялось русским священникам, части которых выплачивали субсидии. 22 ноября 1934 г. впервые была выделена помощь 5 тыс. левов лично архиепископу Серафиму (Соболеву), а с 1 января 1935 г. Болгарский Синод выплачивал ему ежемесячные субсидии в размере 3 тыс. левов из Фонда «Общецерковные нужды». Решением Синода от 9 июля 1942 г. ежемесячные субсидии владыке были увеличены до 5 тыс. левов29.

Синод также выделял стипендии русской молодежи для учебы в болгарских духовных семинариях, в 1925 г. направил 10 тыс. левов на создание русского бо гословского института в Париже, в 1928 г. – 20 тыс. левов на постройку русской церкви в Берлине, в 1938 г. оказал материальную помощь русскому монасты рю Святого Спаса по просьбе архиепископа Серафима (Соболева) и выплатил 10 тыс. левов на миссию архиепископа Камчатского и Петропавловского Несто ра в Индии «с целью обращения в истинную веру местных язычников». С начала 1920-х гг. и Министерство иностранных дел и исповеданий выделяло на помощь ЦДА. Ф. 166к. Оп. 3. Ед. хр. 1;

Елдъров С. Указ. соч. С. 165.

См.: Колосова В.О. Указ. соч. С. 345–346;

ГАРФ. Ф. 9145. Оп. 1. Д. 1031. Л. 5-9;

Киосе ва Ц. Указ. соч. С. 300.

См.: ЦДА. Ф. 791к. Оп. 1. Ед. хр. 53. Л. 620, 796;

Ед. хр. 8. Л. 78.

Исследования русским посольским храмам в столицах европейских государств по 10 тыс. левов ежегодно30.

17 июня 1922 г. Болгарский Синод распорядился возносить за богослуже ниями молитвы за русский народ и Русскую Православную Церковь, а в 1923 г.

отправил болгарскому правительству и ряду влиятельных международных орга низаций послание с просьбой содействовать прекращению гонений на христиан в Советской России и освобождению Патриарха Тихона из-под ареста31.

В 1934 г. Болгарская Православная Церковь помогла русским общинам и монастырям в стране пережить очень тяжелое потрясение. Пришедшее к власти 19 мая 1934 г. так называемое беспартийное правительство Кимона Георгиева решило установить дипломатические отношения с СССР, однако в ходе пред варительных конфиденциальных переговоров советская сторона потребовала передать ей все русское церковное имущество в Болгарии. Прогнозируя такую возможность, Болгарский Синод еще 30 марта 1934 г. по просьбе архиеписко па Серафима (Соболева) назначил специальную комиссию, которая занялась юридическим статусом этого имущества. Высказанные владыкой Серафимом Синоду опасения о возможности закрытия русских церквей после передачи их зданий СССР были небезосновательны, так как после установления дипломати ческих отношений Австрии с Советским Союзом русская церковь в Вене была превращена в Музей атеизма. Чтобы эта судьба не постигла русские храмы в Болгарии, Синод обратился за содействием в Министерство иностранных дел и исповеданий, к болгарскому правительству также поступили соответствующие письменные обращения архиепископа Серафима (Соболева), Софийского мит рополита Стефана и Союза ветеранов Освободительной русско-турецкой войны 1877–1878 гг. Под давлением церковной общественности болгарское правитель ство выдвинуло одним из условий нормализации отношений с СССР сохранение прежнего статуса русского церковного имущества в стране, что вызвало своеоб разный шок у членов советского правительства.

В результате долгих и трудных переговоров было достигнуто компромис сное решение, зафиксированное в протоколе от 5 августа 1934 г.: храм-памят ник на Шипке и Ямбольский монастырь будут подарены болгарскому народу при условии, что там будет осуществляться исключительно болгарское управле ние, без всякого участия русских эмигрантов;

софийская же церковь свт. Нико лая временно останется в ведении дипломатического представительства СССР, пока советский посол не решит практические вопросы, связанные с отделени ем здания церкви от представительства и обеспечением безопасности совет ских дипломатов.

По предложению Советского Союза эта часть протокола была засекречена до установления дипломатических отношений СССР с Югославией, так как со ветское правительство не отказалось от претензий на русские церкви на терри тории Югославии. 15 сентября 1934 г. Никольский посольский храм был передан во временное пользование болгарскому государству в лице Министерства инос См.: Там же. Е.д. х.p. 40. Л. 5–6. E.д. р. 43. Л. 671. Ед. хр. 60. Л. 150;

Оп. 2. Е.д. х.р. 186.

Л. 1;

Ф. 166к. Оп. 1. Ед. хр. 499. Л. 201, 239.

См.: Елдъров С. Указ. соч. С. 265.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии транных дел, а 18 декабря того же года министерство передало церковь со всем ее имуществом Софийской митрополии. С этого момента храм на 12 лет перестал быть русским. 6 июля 1940 г. был составлен протокол о предоставлении Николь ской церкви во временное пользование болгарскому правительству на 15 лет, и в том же году ее передали Софийскому университету св. Климента Охридского в качестве университетского храма32.

Идея болгарских дипломатов о передаче русских храмов в ведение болгарс ких церковных властей была крайне негативно встречена русской эмиграцией в целом и духовенством в частности. Архиепископ Серафим, который с трудом пе режил тяжелый внутренний кризис, обратился в Болгарский Синод с просьбой о заступничестве, но ничего сделать уже было нельзя. Архиепископ Дамиан также болезненно воспринял случившееся – 6 октября 1935 г. он с возмущением писал Архиерейскому Собору РПЦЗ, что в Болгарии не приняты меры «к сохранению русского достояния за народом и Церковью»33.

Болгарская Церковь смогла лишь смягчить последствия случившегося. Мит рополит Стефан предоставил русской общине Софии древний болгарский Ни кольский храм на ул. Царя Калояна (в самом центре города), куда перешел причт посольской церкви: протоиереи Николай Владимирский, князь Андрей Ливен и Георгий Голубцов, а также прекрасный хор, которому еще в 1931 г. Первоие рарх Русской Православной Церкви за границей митрополит Антоний (Храпо вицкий) присвоил имя архиерейского, и многочисленное церковное братство, занимавшееся главным образом церковно-просветительной и благотворитель ной деятельностью. Уже в новом храме община в 1935 г. торжественно встретила прибывшую из Югославии чудотворную Курско-Коренную икону Божией Ма тери «Знамение»34.

Весной 1936 г. русским монахам из Ямбольского монастыря митрополит Стефан предоставил в пользование здание Какалянского монастыря св. Архан гела Михаила вблизи Софии, здесь поселилось 10 насельников. Вместо храма на Шипке Священный Синод в 1935 г. передал русской общине в Варне в пользова ние древний византийский храм св. Афанасия Великого35.

К этому времени численность русской эмиграции в Болгарии в результате возвращения на родину (в первой половине 1920-х гг. в СССР вернулось около тыс.), переезда в другие страны и естественной убыли заметно сократилась. По данным различных болгарских историков, в 1929–1930 гг. их насчитывалось от 21,5 до 23 тыс., а в 1938–1939 гг. – от 15,5 до 18,2 тыс. Правда, в письме Минис терства иностранных дел и исповеданий от 23 августа 1934 г. военному министру говорилось, что из 35 тыс. русских беженцев в начале 1920-х гг. в стране осталось еще 25 тыс. А в 1940 г., по официальной статистике, в Болгарии проживало 18 русских36.

См.: ЦДА. Ф. 791к. Оп. 1. Е.g. х.p. 53. Л. 169;

Киосева Ц. Указ. соч. С. 300–305.

The Archives of the Orthodox Church in America – Syosset. Box 1.

См.: Русские храмы и обители в Европе. С. 30–31.

ГА РФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 136. Л. 1–2;

Къосева Ц. Указ. соч. С. 292-299.

См.: Бялата емиграция в България. С. 52, 87, 433;

ЦДА. Ф. 166к. Оп. 3. Ед. хр. 175.

Исследования Несмотря на уменьшение паствы, церковная жизнь не замирала. Более 100 русских священников и диаконов служили в приходах Болгарского Экзар хата, только в Пловдивской епархии их до 1944 г. было около 35, и подавляю щее большинство высоко оценивалось в рапортах архиерейских наместников37.

Свидетельством достойного служения русских священников в Болгарии было их частое награждение Архиерейским Синодом РПЦЗ. Так, 12 июня 1930 г. Архи ерейский Синод по представлению владыки Серафима (с согласия Болгарского Синода) наградил золотым наперсным крестом болгарского протоиерея Тодора Петрова «за исключительную любовь и постоянную заботу о русских беженцах, проживающих в его приходе», а 22 июня наградил золотым наперсным крестом с украшениями русского протоиерея Константина Чирко по ходатайству Велико Тырновского митрополита Филиппа от 16 июля 1930 г. Активную преподавательскую, научную и церковно-общественную деятель ность, несмотря на преклонный возраст, вплоть до конца Второй мировой вой ны вел протопресвитер Георгий Шавельский. В частности, 19 декабря 1938 г. он писал редактору выходившего в Белграде журнала «Церковное обозрение» Е.И.

Махараблидзе о том, что вышли его книги: о Боге, о монастырях (часть будущего труда «Русская Церковь перед революцией») и вызвавший восторженные отзы вы курс лекций «Православное пастырство», по которому учатся на богословс ком факультете Софийского университета. В это время о. Георгий заканчивал еще одну книгу – беседа деда с внуком «О молитве Господней, или О том, что нужно человеку», а затем планировал написать большую статью на болгарском языке «Юдаистический национализм в свете учения ветхозаветных пророков»

для академического журнала.

Кроме того, протопресвитер служил в храме, читал лекции в Софийском университете, вел 15 уроков в неделю в русской гимназии (директором которой одно время являлся) и председательствовал в трех обществах: Академической группе, Союзе учителей и Обществе почитателей императора Николая II. В дру гом письме Махараблидзе, от 11 января 1941 г., о. Георгий сообщал, что ему, ве роятно, вскоре удастся написать на болгарском языке еще две книги: «Литургия»

и «Жить – служить». При этом протопресвитер, для которого была характерна большая скромность в личной жизни, категорически не хотел праздновать пред стоящее 50-летие своего служения в священном сане39.

В 1927 г. о. Г. Шавельский перешел из РПЦЗ, где не смог прижиться, пре жде всего из-за либерализма и широты его богословских взглядов, в Болгарскую Православную Церковь. Выдающиеся организаторские способности, яркий проповеднический и педагогический талант протопресвитера вскоре были вы соко оценены руководством Болгарского Экзархата.

Фактически ко всем иерархам, входившим в Архиерейский Синод РПЦЗ, о. Георгий испытывал неприязнь, что во многом объясняется свойствами его личного характера. Так, 23 апреля 1940 г. он писал Махараблидзе: «Епископат См.: Паралингов Э., диакон.Указ. соч. С. 54–59.

См.: ГА РФ. Ф. 6343. Оп. 1. Д. 107. Л. 3;

Д. 108. Л. 2.

См.: Архив Германской епархии Русской Православной Церкви за границей (АГЕ). Д.

Разная переписка. Военные годы. Л. 1, 23.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии наш зарубежный... обидней всего, когда слышишь, с какой сдержанностью от зываются о нем архиереи других славянских стран. Постепенно мы дошли до этого позорного состояния... Вашего [Первоиерарха РПЦЗ митрополита Анас тасия] я отлично знаю. При многих способностях, которыми наделил его Гос подь, ничего крупного он не сделал и не может сделать, вследствие постоянного низкопоклонства пред сильными, постоянного лавирования и боязни взять на себя какую бы то ни было ответственность. С такими добродетелями в большой работе далеко не уедешь. А это ведь лучший... О худших «срамно есть и глаго лати»... И все же верю я, что Господь не только спасет, но и возвеличит нашу церковь»40.

В 1937 г. русское богословие в Болгарии понесло тяжелую утрату – скон чался Н.Н. Глубоковский. В надгробном слове, сказанном Софийским митро политом Стефаном при отпевании профессора в кафедральном соборе св. кн.

Александра Невского 21 марта 1937 г., говорилось: «Николай Никанорович не имел себе равного в сфере всесторонней и разнообразной культуры, которой он достиг усердным трудом и систематическим совершенствованием богатых своих дарований. Одним из немногих он достиг самой большой высоты, чтобы быть признанным и православными, и католиками, и протестантами первой учено богословской величиной, вызывающей у всех серьезных богословских, фило софских и социальных мыслителей искреннее почтение и уважение. Профессор доктор Н.Н. Глубоковский поистине был феноменом. Он имел классическое духовное равновесие, законченный характер, гениальный ум с гениальным сер дцем и памятью. Он был всегда и всюду человеком без лицемерия... Мы увере ны, что, когда многострадальная родина знаменитого усопшего озарится духом свободы, правды, мира и любви, духом, витающим над ее достойными сынами и благословляющим русскую землю к благоденствию, подъему и мощи, Глубо ковский войдет в пантеон гениев великой русской души, в первых рядах кото рого находятся носители и служители православного сознания, начертанного на скрижалях их ученой богословской мысли!» Архиепископ Серафим (Соболев), как и Н.Н. Глубоковский, о. Георгий Ша вельский, активно занимался научной богословской работой. Наиболее полно его мировоззрение нашло отражение в двух книгах: «Русская идеология» (Со фия, 1934) и «Об истинном монархическом миросозерцании» (София, 1941).

Оставаясь до конца своих дней искренним монархистом, владыка рассматривал православие и самодержавие в неразрывном единстве, как основные постулаты и святыни русской идеологии. В своей книге 1941 г. он писал: «Таким образом, на симфонию властей, при наличии истинной самодержавной власти царя, мы смотрим как на средство достижения русской идеологии и возрождения Рос сии»42. В работах архиепископа встречаются резкие антисоветские высказыва ния, власть коммунистической идеологии в России он считал исторически об реченной, но после ее крушения полагал необходимым восстановить монархию, См.: АГЕ. Д. Разная переписка. Военные годы. Л. 14–15.

Клементьев А.К. Указ. соч. С. 328 –329.

Серафим (Соболев), архиеп. Об истинном монархическом миросозерцании. СПб., 1994.

С. 87.

Исследования так как при появлении в стране того или иного демократического строя Право славная Церковь окажется в положении гонимой43.

Среди богословских трудов архиепископа Серафима особое место занима ет опровержение «софианской ереси» в работах протоиерея Сергия Булгакова.

В 1935 г. владыка написал в этой связи книгу «Новое учение о Софии Премуд рости Божией» (за которую в 1937 г. был удостоен степени магистра богословия), а затем другой труд – «Протоиерей Сергий Булгаков как толкователь Священ ного Писания». Отношение архиепископа к основателю и Первоиерарху РПЦЗ митрополиту Антонию (Храповицкому) было непростым — владыка Серафим горячо изобличал представления митрополита о догмате искупления (так на зываемое лжеучение об искупительной жертве Христа), что нашло отражение в книге «Искажение Православной Истины в Русской Богословской мысли»

(София, 1943). В том же году в Софии вышел еще один его труд «Искажение Православного учения о спасении», где владыка полемизировал с основными положениями дореволюционной книги архимандрита Сергия (Страгородско го – будущего Патриарха Московского и всея Руси) «Православное учение о спасении». Для взглядов архиепископа Серафима была характерна и неприми римая позиция в отношении экуменического движения, с соответствующими докладами в защиту православия он, в частности, выступал на II Всезарубежном Соборе РПЦЗ в 1938 г.

При всем своем антикоммунизме владыка никогда не отождествлял совет скую власть с Московским Патриархатом, уже в 1930-е гг. он поддерживал связь с его иерархами за границей – архиепископом Вениамином (Федченковым) и митрополитом Елевферием (Богоявленским) и не сомневался в полномочиях Заместителя Патриаршего Местоблюстителя (с 1937 г. – Патриаршего Место блюстителя) митрополита Сергия (Страгородского). Именно для митрополита Сергия архиепископ Серафим в 1935–1936 гг. переправил в СССР три экземпля ра своей книги о новом лжеучении в трудах протоиерея Сергия Булгакова. Сле дует отметить, что когда в 1934 г. Заместитель Патриаршего Местоблюстителя запретил в священнослужении большинство архиереев РПЦЗ, владыки Сера фима в их числе не было44.

По некоторым косвенным сведениям, архиепископ Серафим еще до нача ла Великой Отечественной войны имел контакты и с советским посланником в Болгарии. В частности, 20 марта 1941 г. наместник королевского престола Югос лавии князь Павел заявил Сербскому Патриарху Гавриилу: «Болгары от Собо лева уже имели обещание, что Россия поможет в уступке им Сербской Македо нии»45.

Хотя архиепископ Богучарский состоял членом Архиерейского Синода, его отношения с другими архиереями РПЦЗ не были простыми. Так, 18 сентяб Серафим (Соболев), архиеп. Русская идеология. СПб., 1994. С. 14.

См.: Кострюков А.А. Преодолевший разделение: К жизнеописанию архиепископа Се рафима (Соболева) // Церковь и время. 2006. № 3 (36). С. 108.

Дурковић-Jакшић Л. Учешће патриjарха Гаврила и Српске цркве у догаћ а jима испред и за време 27. марта 1941 године и ньихово страдалье у току рата // Гласник. Београд, 1980. № 8. С. 131.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии ря 1939 г. Архиерейский Собор, рассмотрев ходатайство владыки Серафима о поставлении ему викарного епископа в лице его родного брата архимандрита Сергия (Соболева) с приложением соответствующего ходатайства Софийского митрополита Стефана, постановил: «Принимая во внимание малое количество приходов в Болгарии и родственные связи, признать излишним учреждение ви кариатства и ходатайство отклонить, хотя архимандрит Сергий и достоин избра ния во епископы»46. В результате архиерейская хиротония о. Сергия так никогда и не состоялась. Ко времени вступления Болгарии во вторую Мировую войну архиепископ Серафим по-прежнему единолично управлял мужским монасты рем примерно с 10 насельниками и восемью приходами.

Нападение Германии на СССР 22 июня 1941 г. существенно изменило по ложение русской эмиграции в Болгарии, местная полиция установила над ней жесткий контроль. Все русские и украинские эмигранты были зарегистрирова ны и поставлены под надзор, им запрещалось участвовать в какой-либо полити ческой деятельности. Первые месяцы значительная часть эмигрантов надеялась на скорое возвращение на родину, причем некоторые считали, что это нужно делать с оружием в руках в качестве союзников немецкой армии. 24 июня не сколько эмигрантских обществ обратились с призывом к начальнику 3-го отде ла Российского общевоинского союза (РОВС) в Болгарии генерал-лейтенанту Ф.Ф. Абрамову с предложением вступить в контакт с посольством Германии с целью организации русских, желающих сотрудничать с немецкой армией в лик видации большевизма или работать в германских органах власти на территории СССР47. Вскоре было получено соответствующее разрешение болгарских влас тей, и впоследствии РОВС многократно обращался с призывами в подобном духе, но число записавшихся оказалось ничтожно.

Значительно более успешно прошел набор добровольцев в созданный эмиг рантами на территории Югославии так называемый Русский охранный корпус, который сражался против югославских партизан-коммунистов и не был допу щен немцами на территорию СССР. Набор в корпус в Болгарии начался в марте 1942 г. и завершился в январе 1943 г., всего, по данным болгарских историков, записалось около 2 тыс. человек (более 30 % от числа эмигрантов мужского пола призывного возраста). Члены корпуса были транспортированы в Югославию в составе 43 групп в среднем по 50 человек в каждой. В софийском Центральном государственном архиве сохранился список записавшихся с данными на 1500 че ловек, в основном это были люди 40–50 лет, бывшие военные, не принявшие болгарского подданства48.

Однако в корпус записалось и несколько сот молодых людей: значительная часть членов Национальной организации русских разведчиков (ее болгарский отдел в 1939 г. насчитывал около 600 человек) и Союза русского сокольства, из них более 250 погибло в боях с югославскими партизанами. Акция записи проводилась при активном содействии болгарского правительства и не всегда Синодальный архив Русской Православной Церкви за границей (СА). Д. Архиерейские Соборы 1921–1949 гг.

См.: ГА РФ. Ф. 9116. Оп. 1. Д. 17. Л. 90, 109.

См.: ЦДА. Ф. 264к. Оп. 1. Ед. хр. 188.

Исследования добровольно. В июне 1942 г. командование болгарской армии издало секрет ную директиву, согласно которой не принявшие болгарское гражданство эмиг ранты призывались в Русский охранный корпус. Записавшиеся же подданные Болгарии освобождались от мобилизации в болгарские части. В том же месяце Болгарский Синод удовлетворил просьбу генерал-лейтенанта Ф.Ф. Абрамова об оказании безвозмездной помощи богословскими книгами, церковными облаче ниями и утварью для походной церкви корпуса в Белграде.

В дальнейшем несколько десятков русских эмигрантов из Болгарии записа лись во власовские военные формирования;

по этому поводу советский посол А. Лавричев 3 августа 1943 г. даже подал ноту протеста в болгарское Министерс тво иностранных дел и исповеданий (в Софии продолжало действовать посоль ство СССР). В то же время значительная часть русских была настроена просо ветски, десятки их активно участвовали в движении сопротивления болгарских коммунистов или сотрудничали с советской и английской разведками. По неко торым сведениям, советские разведчики были даже в ближайшем окружении ар хиепископа Серафима (Соболева). Большинство же эмигрантов из России, как и раньше, оставалось вне политической борьбы, сопереживая трагедии своего народа на оккупированной немцами территории СССР49.

Русское духовенство так же страстно хотело возвращения на родину, при чем в его среде первоначально имелись прогерманские настроения. Так, октября 1941 г. уполномоченный Центрального казачьего союза в Болгарии, служивший в соборном храме г. Велико-Тырново священник Феодор Власен ков обратился к русским священнослужителям с призывом подавать заявления о желании пастырского служения в России. В его сильно политизированном послании говорилось: «Настал тот долгожданный и счастливый день, в кото рый Господу Богу угодно было освободить наших страждущих братьев из-под ненавистного безбожнического коммунистического ига. Украина уже сво бодна, и доблестные германские войска со своими союзниками победоносно вступили в наши родные казачьи края... Если Господь Бог нас сохранил... то промыслом Божиим мы теперь снова предназначаемся для нашего дальнейше го пастырского служения нашим исстрадавшимся братьям в освобожденных краях. Так будем же истинными и последовательными священнослужителями и исполним до конца и даже до смерти свой пастырский долг, служа беззаветно на благо Святой Церкви Христовой, на славу и величие Родного Казачества.

Итак, с Богом вперед!

Здесь в Болгарии с согласия болгарского правительства открылась герман ская комиссия, которая принимает добровольные заявления со сведениями о личности всех русских эмигрантов, желающих отправиться в родные края. Я...

прошу всех [священнослужителей] добровольно дать о себе сведения, приложив три фотографии, подписанные собственноручно на обороте. Эти сведения бу дут мною отосланы в Прагу Протопресвитеру военного и морского духовенства Казачьих войск профессору о. Михаилу Попову, который в свою очередь пере даст германскому правительству, а правительство Великого Рейха будет уже да См.: Там же. Ф. 791к. Оп. 1. Ед. хр. 68. Л. 251;

Бялата емиграция в България. С. 64–65, 436.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии вать разрешение персонально на беспрепятственный проезд в казачьи края»50.

В соответствии с просьбами о. Ф. Власенкова в некоторых болгарских епархи ях были составлены списки служивших там русских священников51 (но из затеи отца Феодора ничего не вышло).

Архиепископ Серафим также горячо желал участвовать в возрождении Рус ской Православной Церкви на родине и с первых месяцев войны начал пред принимать различные действия для скорейшего возвращения вместе с подве домственным ему духовенством в Россию. 15 октября 1941 г. он писал предсе дателю Архиерейского Синода РПЦЗ митрополиту Анастасию: «Какие у Вас планы: когда Вы и как перенесете деятельность [в Россию]?.. [Когда] придется ехать в Россию и в какой город, если освободится Москва? Соберете ли Вы нас в последний раз и где? я здесь начинаю налаживать отправку русских священ ников в Россию через германское командование. Остро стоит вопрос с анти минсами»52.

В ответе владыки Анастасия от 23 октября 1941 г. говорилось, что он уже давно ведет сношения с германскими властями о переносе работы в Россию, од новременно регистрирует желающих ехать священнослужителей и просит пре доставить список зарегистрированного в Болгарии русского духовенства. Пер воиерарх также просил приехать в Белград на заседание Синода и спрашивал о возможности получить через Болгарский Синод Требник, Священное Писание и антиминсные платы, так как хорватские усташи53 закрыли церковную типог рафию в Сремских Карловцах54.

Получив одобрение его инициативы от Первоиерарха РПЦЗ, архиепископ Серафим 28 октября 1941 г. обратился к наместнику-председателю Болгарско го Синода митрополиту Неофиту с обширной докладной запиской, в которой просил оказать разнообразную помощь в организации церковной жизни в Рос сии: «Вам благоугодно было, как главе братской нам Православной Болгарской Церкви, дать свое благословение мне на организацию дела отъезда русских свя щенников, находящихся на церковной болгарской службе, в Россию. Покорно прошу Вас и всех членов Св. Синода оформить это дело и прислать мне, по воз можности в непродолжительном времени, письменное благословение от лица Св. Синода... Прежде всего, покорно прошу... прислать мне имена, фамилии и адреса русских священников и диаконов, служащих в каждой Митрополии Болгарской Церкви. Конечно, реальное осуществление отправки русского духо венства в Россию зависит от Германского правительства, и лишь по получении его согласия могут быть предприняты более конкретные шаги. Мною принима ются меры для выяснения этого вопроса.

Ваше Высокопреосвященство обрадовали меня обещанием выдать воз можное количество св. мира, церковных облачений, богослужебных книг и ЦДА. Ф. 791к. Оп. 2. Ед. хр. 166. Л. 3.

См.: Паралингов Э., диакон. Указ. соч. С. 55.

СА. Д. 15/41.

Усташи – хорватская националистическая профашистская партия, находившаяся у власти в Хорватии в годы Второй мировой войны. Политика усташей в этот период была на правлена на истребление сербов и их насильственный перевод в католичество.

См.: СА. Д. 15/41.

Исследования антиминсов для отъезжающего духовенства. Я надеюсь также и на возможную материальную помощь... Я верю, что все, что Св. Болгарская Церковь в эту историческую минуту сделает в своей братской любви и в довершении все го того, что уже сделано в эти годы нашего изгнания, Русская Церковь стори цею и с великой любовью и благодарностью возместит»55. Следует отметить, что владыка Серафим в своих обращениях и письмах нигде не писал, подобно о. Ф. Власенкову, о свержении «жидо-массонского ига», «доблестных герман ских войсках» и т. п.

Митрополит Неофит очень сочувственно отнесся к обращению владыки Серафима и сразу же после его получения написал положительную резолю цию. 4 ноября 1941 г. сокращенный состав Болгарского Синода решил, что при отъезде в Россию архиепископ может взять с собой всех русских священников, служащих по ведомству Болгарской Церкви, в том числе принявших болгарское подданство. В тот же день Синод известил об этом архиепископа Серафима и разослал окружное послание епархиальным архиереям с указанием представить сведения обо всем русском духовенстве и освободить от службы священников, желающих уехать в Россию56.

8 ноября владыка Серафим написал митрополиту Анастасию о беседе в кон це октября с митрополитом Неофитом и сообщил о своем запросе в германское посольство относительно получения из Берлина разрешения русскому духовенс тву выезда в Россию, на который еще не было ответа. Богучарский архиепископ также выслал Архиерейскому Синоду 8 тыс. левов из епархиальных сумм и ука зал, что о Требнике, возможности напечатать в Болгарии антиминсы и Священ ное Писание сообщит позднее. Архиерейский Синод с большим удовлетворе нием принял к сведению эту информацию, правда, приехать на его заседание в Белград, несмотря на личную просьбу митрополита Анастасия, архиепископ Серафим из-за противодействия болгарских властей не смог, о чем он с при скорбием уведомил Первоиерарха57.

Казалось бы, русское духовенство должно было вскоре вернуться из Бол гарии на родину. В ходе переговоров со служащими германского посольства в Софии в конце октября – начале ноября 1941 г. владыку Серафима на словах заверили, что немецкие власти «охотно пойдут навстречу» и архиепископ мо жет на первое время остановиться в Одессе. Правда, на просьбу представителей РПЦЗ в Берлине о получении денежного займа на организацию религиозной жизни русского народа последовал отказ. Им было обещано проведение между народной подписки по сбору соответствующей помощи через Красный Крест и организацию «Про Део»58, но и это не состоялось. По вопросу разрешения выез да русского духовенства из Болгарии архиепископ Серафим обратился и к бол гарскому правительству, которое сообщило о необходимости выяснить мнение Священного Синода, но дало согласие отправить в Россию миссию Болгарско го Красного Креста и посоветовало архиепископу установить связь с Красным См.: ЦДА. Ф. 791к. Оп. 2. Ед. хр. 166. Л. 20.

См.: Там же. Л. 22–23.

См.: СА. Д. 17/41.

Общественная прогерманская антикоммунистическая организация.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии Крестом. Волна энтузиазма охватила русское духовенство. В частности, прото пресвитер Г. Шавельский в те дни сказал Софийскому митрополиту Стефану о своем желании в ближайшее время вернуться в Россию и заверил владыку, что все русские священники думают так же59.

К середине ноября архиепископ Серафим установил письменную связь с православным духовенством на Украине, в частности, епископ Сумский Мит рофан сообщил ему из Херсона о тяжелой церковной ситуации там (острой не хватке духовенства, храмов, церковной утвари) и попросил о помощи. По ут верждению митрополита Стефана на заседании Болгарского Синода 14 ноября 1941 г., в Софии (видимо, болгарское правительство) решили направить прото иерея Николая Владимирского помощником коменданта Киева, а архиепископ Серафим (Соболев) сообщил Софийскому митрополиту, что он готов выехать в Россию «в любую минуту». Согласно информации владыки Стефана эмигрант ское русское духовенство хотело сделать Киев центром духовной жизни, именно там организовать церковную власть, и поэтому обратилось к Болгарскому Си ноду с просьбой помочь отцам Н. Владимирскому и Г. Шавельскому до Нового года выехать в Киев.

23–24 ноября эти два священника посетили митрополита Неофита и поп росили включить их в состав Болгарской санитарной миссии Красного Креста, подготовка которой к тому времени была завершена. В эти же дни протоиерей А. Ливен встретился с митрополитом Врачанским Паисием и от имени архи епископа Серафима (Соболева) попросил не отправлять священников в Россию без одобрения владыки, получив заверение, что Болгарский Синод «не будет пренебрегать законной церковной властью»60. 25 ноября Священный Синод в полном составе решил включить в миссию Болгарского Красного Креста трех священнослужителей: болгарина архимандрита Евгения в качестве руководите ля группы, а также отцов Н. Владимирского и Г. Шавельского61.

При этом Синод еще раньше обещал русскому духовенству разнообразную материальную помощь. К 5 декабря он собрал 4250 икон и Библий, и митрополит Анастасий, узнав об этом из газет, в письме от 16 декабря просил архиепископа Серафима выразить благодарность за помощь руководству Болгарской Право славной Церкви. На заседании от 14 ноября Болгарский Синод даже решил под готовить для отправки в Россию свою собственную церковную миссию. Про читав об этом в письме архиепископа Серафима, Первоиерарх РПЦЗ 8 января письменно выразил глубокую благодарность видинскому митрополиту Неофиту за то, что «Св. Синод Болгарской Православной Церкви, движимый братской любовью к Русской Церкви, решил послать в освобожденную германскими вой сками местность России нарочитую миссию, возглавленную Епископом и снаб женную большим количеством богослужебных книг, облачений и церковной утвари для оказания находящемуся на местах русскому духовенству материаль ной и нравственной помощи в деле восстановления повсюду богослужебной и См.: ЦДА. Ф. 791к. Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 189–190.

То есть священноначалием Русской Православной Церкви.

См.: ЦДА. Ф. 791к. Оп. 1. Ед. хр. 67. Л. 189–190.

Исследования нормальной церковной жизни вообще». При этом митрополит Анастасий про сил, чтобы назначенный для руководства миссией епископ проследовал в Рос сию через Белград и Берлин, «где он мог бы быть достаточно проинформирован об истинном положении Церкви в России»62.

Однако к 1942 г. ситуация коренным образом изменилась. Нацистское ру ководство Германии негативно относилось к Православной Церкви вообще и Зарубежной Русской Церкви в частности, считая ее потенциально опасной на ционалистической и монархической организацией, стремящейся к возрожде нию великой, единой и неделимой России. Поэтому руководящие органы власти третьего рейха не поддержали позицию немецкого посольства в Болгарии и ка тегорически запретили въезд всех без исключения русских священников-эмиг рантов на оккупированную территорию СССР. Еще 5 декабря 1941 г. болгарский министр иностранных дел и исповеданий И. Попов под нажимом германских властей в свою очередь в чрезвычайно резкой форме запретил Болгарскому Си ноду не только отправлять какую-либо миссию в Россию, но и вообще оказывать материальную помощь возрождению церковной жизни в занятых немцами об ластях СССР (этот запрет полностью выполнен не был). Не состоялась и отправ ка миссии Болгарского Красного Креста. Правда, Попов не знал, что русские священники также не будут пропущены из Болгарии в Россию, поэтому, когда в начале декабря его посетил архиепископ Серафим, отцы Н. Владимирский и Г. Шавельский с просьбой о помощи в отъезде, министр заверил, что поможет при появлении возможности отправлять русских священников. В связи с этим владыка Серафим 22 декабря с еще остававшейся надеждой писал митрополи ту Анастасию, что он с получившими канонический отпуск Болгарского Сино да русскими священнослужителями отправится в Россию, как только появится возможность63.

Переезд Богучарского архиепископа с подведомственным ему духовенством на Родину так и не состоялся из-за противодействия германских, а под их давле нием и болгарских властей. Но в течение всего периода войны он все же пытался оказать ту или иную помощь возрождению церковной жизни на оккупирован ной территории СССР. Так, весной 1942 г. по заказу владыки Серафима в Бол гарии были напечатаны 10 тыс. молитвенников для распространения в России (объемом 40 страниц, по 1 леву за экземпляр)64. Архиепископ активно помогал и печатанию богослужебной литературы для России в монастырской типографии Братства прп. Иова Почаевского в Словакии. Вся изготовленная или собранная церковная утварь, литература, иконы, крестики и т. п. различными, зачастую нелегальными путями, переправлялась на территорию СССР.

Вплоть до осени 1944 г. архиепископ Серафим входил в Синод РПЦЗ, хотя, несмотря на неоднократные просьбы митрополита Анастасия, из-за противо действия болгарских и германских властей в течение войны ни разу не смог при ехать на заседания Синода в Белград. Однако проекты всех важнейших решений Там же. Оп.2. Ед. хр. 166. Л.10;

Са. Д. 17/41.

См.: Там же. Д.34/42;

ЦДА. Ф.791 к. Оп. 1. Ед. xp. 67. Л. 284.См.: ЦДА. Ф. 791 к. Оп. Ед. хр. 67. Л.210, 227, 233, 241.

См.: Православная Русь. 1942. № 9–10. С. 8.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии пересылались для его отзыва в Софию (например, 16 мая 1942 г. – о создании Средне-Европейского митрополичьего округа). 9 июня 1942 г. митрополит Анас тасий просил владыку Серафима известить руководство Болгарской Церкви о запрещении в священнослужении ставшего главой неканонической Хорватской Православной Церкви архиепископа Гермогена (Максимова), высказать по это му поводу свое суждение и в очередной раз попытаться «получить разрешение для участия в заседании Синода». 12 мая 1943 г. Первоиерарх РПЦЗ с горечью констатировал, что Архиерейский Синод «сейчас сводится» к председателю (митрополит Анастасий), секретарю (Г. Граббе) и трем членам: архиепископу Курскому Феофану, митрополиту Берлинскому Серафиму и архиепископу Бо гучарскому Серафиму, причем два последних могут лишь посылать письменные отзывы65.

18 июня 1943 г. скончался архиепископ Феофан, и митрополит Анастасий июля предложил занять место секретаря Синода и его члена – представителя от Западно-Европейского митрополичьего округа викарию Средне-Европейского митрополичьего округа епископу Венскому Василию (Павловскому). В своем отзыве на проект этого решения от 11 июля архиепископ Серафим (Соболев) со гласился с привлечением епископа, но высказал предложение, что если Берлинс кий митрополит Серафим (Ляде) пожелает, чтобы владыка Василий представлял и Средне-Европейский округ, то пусть он сам сложит с себя звание члена Сино да в пользу своего викария (этого не произошло). 11 августа митрополит Анас тасий письменно попросил Богучарского архиепископа до прибытия епископа Василия в Белград временно исполнять обязанности секретаря Синода и в этом качестве подписать определение Архиерейского Синода по делу о нестроениях в Париже. Архиепископ Серафим подписал это определение, но, судя по всему, в Софии, не приезжая в Белград. Обязанности секретаря Синода он исполнял не долго, уже 14 сентября 1943 г. епископ Василий получил визу немецких властей и вскоре прибыл из Германии в Белград66.

Первые серьезные расхождения у архиепископа Серафима (Соболева) с дру гими членами Архиерейского Синода начались в сентябре 1943 г., после избра ния Патриархом Московским и всея Руси митрополита Сергия (Страгородско го). Митрополит Анастасий, как и большинство архиереев РПЦЗ, это избрание не признал и уже 28 сентября переслал владыке Серафиму в Софию свое офи циальное заявление по этому поводу. 21–26 октября состоялось Архиерейское совещание РПЦЗ в Вене, которое приняло резолюцию о неканоничности из брания митрополита Сергия Патриархом. 3 ноября 1943 г. митрополит Анаста сий разослал итоговые документы совещания главам некоторых автокефальных Православных Церквей, в том числе Болгарской, но ответа ни от кого не по лучил67.

Относительно позиции владыки Серафима в это время в научной литерату ре можно встретить прямо противоположные утверждения. С одной стороны, известный историк РПЦЗ о. Георгий Зайде писал, что архиепископ участвовал См.: СА. Д. 23/40, Д.24/42, Д. 29/ См.: Там же, личное дело епископа Венского Василия (Павловского).

См.: Там же. Д.36/43.

Исследования в Венской Архиерейской конференции 1943 г., подписал ее декларацию о при знании неканоничности выборов Патриарха Сергия, а после 1945 г. назвал свою принадлежность к Синоду РПЦЗ и свое участие в Венской конференции «вне шним» и «формальным»68. С другой стороны, российская исследовательница А.С. Новикова отмечала: «Во время Второй мировой войны он не давал своего благословения русским эмигрантам, жившим в Болгарии, поступать в Русский корпус, добровольческие части которого входили в состав германской армии, дабы не пролилась русская кровь в братоубийственной войне. В годы Второй мировой войны владыка Серафим фактически был в разрыве с Заграничным Синодом Русской Православной Церкви, так как не был согласен с прогерман ской позицией Св. Синода»69.

Эти две точки зрения являются крайностями. В годы Второй мировой вой ны архиепископ Серафим действительно отказался благословить русских эмиг рантов на борьбу в СССР, так как об этом после войны писал даже недоброжела тельно относившийся к владыке протопресвитер Г. Шавельский70, но ни о каком разрыве с Архиерейским Синодом (членом которого архиепископ оставался до занятия советскими войсками Болгарии) и речи быть не могло, да и позиция Синода далеко не всегда была «прогерманской». На Венское совещание архи епископ Серафим не приехал, но не потому, что, как утверждает исследователь А.А. Кострюков, категорически отказался участвовать в нем71.

Во всяком случае, никакого отказа владыки на приглашение митрополита Анастасия приехать в Вену в архивных документах Архиерейского Синода и са мого совещания не имеется. Помешали Богучарскому епископу участвовать в совещании, скорее всего, все те же препятствия со стороны болгарских властей.

Другое дело, что владыка Серафим, по всей видимости, действительно внутрен не признал избрание митрополита Сергия Патриархом уже осенью 1943 г. На него могли повлиять не только контакты с архиереями Московского Патриар хата в 1930-е гг., но и позиция фактически всех болгарских архиереев, особенно наиболее лично близкого архиепископу Софийского митрополита Стефана, ко торый сразу выразил согласие с избранием Московского Патриарха.

Тем не менее по представлению архиепископа Серафима от 19 ноября 1943 г.

Архиерейский Синод РПЦЗ 14 декабря возвел в сан игумена иеромонаха Пан телеимона (Старицкого) из Какалянского монастыря и наградил наперсными крестами иеромонаха Василия (Белоусова) и священника общины при русском инвалидном доме в Шумене о. Иоанна Саламатина. На своем заседании 31 ав густа 1944 г. Архиерейский Синод отметил, что он получил на свои нужды от числения за 1943 г. – 13 552 лева от Епископского совета в Болгарии через его секретаря протоиерея Андрея Ливена72.

См.: Seide G., a.a.O.S. 124.

Новикова А.С. Владыка Серафим (Соболев) и болгарская церковная жизнь // Бялата емиграция в България. С. 358–359.

См.: Кострюков А.А. Указ. соч. С. 108.

См.: Там же. С. 109.

См.: СА. Д. Протоколы Архиерейского Синода 28 ноября 1940 – 12 января 1944.

Д. 48а/44.

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии В первой половине 1944 г. софийские прихожане РПЦЗ вместе с болгарской паствой понесли тяжелые утраты в связи с англо-американскими бомбардиров ками. 10 января бомба упала на прежний русский посольский храм свт. Николая, была повреждена южная часть здания, уничтожена роспись стен73. Несмотря на военные испытания и эвакуацию значительной части населения Софии, бого служения в Никольской русской церкви на ул. Царя Калояна продолжались еже дневно утром и вечером при лампадах и свечах.

Рядом с этой церковью находились болгарские военные склады, что тра гическим образом отразилось на ее судьбе. 30 марта 1944 г. в церковь попало несколько зажигательных бомб, и она сгорела почти полностью, «как большая свеча». В это время в храме шло богослужение, которое не прервалось и после начала бомбардировки. Настоятеля протоиерея Николая Владимирского и мно гих прихожан засыпало обрушившимися обломками здания, сослуживший на стоятелю протоиерей Георгий Голубцов остался жив чудом. Тело отца Николая лишь через полгода смогли извлечь из-под развалин и похоронить на русском участке Центрального кладбища Софии, где в разное время нашли свое упокое ние профессор Н.Н. Глубоковский, его скончавшаяся 15 февраля 1945 г. супруга А.В. Глубоковская – дочь епископа Виссариона (Нечаева), протопресвитер Ге оргий Шавельский, протоиерей князь Андрей Ливен и некоторые другие извес тные церковные деятели.

До революции протоиерей Н. Владимирский был настоятелем придвор ной церкви в императорском Ливадийском дворце в Крыму, а с 1920 г. служил в русской Никольской церкви Софии, незадолго до своей смерти он отпразд новал 50-летие священнослужения. В газете «Православная Русь» так говори лось о погибшем пастыре: «Батюшка был священник старого русского закала.

Он ежедневно присутствовал на богослужениях в церкви, невзирая на то – его ли служебная седмица или нет. Он имел детей, уже поставленных на ноги, кото рые уговаривали его уйти на покой, переехать из Софии в провинцию и мирно доживать свой век. Но батюшка категорически отказался от этих предложений.

Он говорил, что священник до конца жизни должен служить Богу и Церкви... Он был горячим русским патриотом и пламенным молитвенником за страждущую землю Российскую»74.

Пожар в Никольском храме уничтожил церковный архив, богослужебные книги, многие иконы и утварь. Прихожане смогли спасти лишь несколько икон, написанных русскими эмигрантскими художниками, а также чтимый образ Бо жией Матери XVII в. (в настоящее время они находятся в восстановленной пос ле войны небольшой части Никольского храма). В расположенном неподалеку сгоревшем здании Болгарского Синода погибла значительная часть драгоцен ной библиотеки профессора Н.Н. Глубоковского. 30 марта сгорел дотла и дере вянный дом представителя типографского монашеского братства преп. Иова Почаевского в Болгарии – инженера Н.П. Шурупова (на ул. Аксакова), вместе со всеми хранившимися там печатными изданиями братства.

См.: Киосева Ц. Указ. соч. С. 306.

Православная Русь. 1944. № 9–10. С. 15.

Исследования Также 30 марта было разрушено пятиэтажное здание Русской смешанной гимназии новых языков В.П. Кузьминой на улице Ивана Вазова, дом 16, погибла и домовая церковь гимназии. Ее настоятель престарелый протоиерей Георгий Голубцов (бывший член Всероссийского Поместного Собора 1917–1918 гг.), уже отметивший 50-летие своего священнослужения, ненадолго пережил свой храм.

Он скончался в том же 1944 г. и был похоронен на русском участке Центрального кладбища Софии75.

После мартовской катастрофы русской общине Софии предоставили для богослужений кладбищенский храм св. Екатерины в пригородном с. Княжево, а затем небольшую церковь преп. Параскевы в центре города – на бульваре Кня гини Марии-Луизы76.

Архиепископ Серафим в сентябре 1943 г. участвовал в отпевании скоропос тижно скончавшегося болгарского царя Бориса III, но его отношения с офици альными болгарскими властями по-прежнему оставались не слишком доброже лательными. В начале сентября 1944 г. в страну вступили части III Украинского фронта, а 9 сентября в Болгарии произошел переворот, в результате которого к власти пришло прокоммунистическое правительство Отечественного фрон та. Владыка Серафим не пожелал оставить свою паству и уехать из Болгарии на Запад и уже через несколько месяцев выразил желание перейти в юрисдикцию Московского Патриархата. Этим лишь частично объясняется желание спасти оставшихся в Болгарии русских эмигрантов от репрессий, указанный шаг отве чал и внутренним убеждениям архиепископа.

В феврале 1945 г. владыка Серафим через Болгарского экзарха Стефана на правил свое приветствие Всероссийскому Поместному Собору в Москве, а Пат риаршему Местоблюстителю митрополиту Алексию передал свои книги: «Но вое учение о Софии Премудрости Божией» и «Протоиерей Сергий Булгаков как толкователь Священного Писания». По свидетельству болгарских историков, архиепископ также способствовал в это время снятию с помощью Московского Патриархата схизмы с Болгарской Православной Церкви77.

2 марта владыка Серафим отправил Патриарху Московскому и всея Руси Алексию I поздравление с его избранием, а 15 апреля 1945 г. – еще одно пись мо с просьбой принять его в юрисдикцию Московского Патриархата, оставив патриаршим представителем в Болгарии, где он «сроднился со своею паствою, со своими духовными детьми, не только русскими, но и болгарами», указывая, что к советской власти будет относиться лояльно78. При этом архиепископ вы разил желание включить в юрисдикцию Московского Патриархата все русское духовенство, которое находилось в его ведении, подчеркнув, что он не был См.: Пчелинцева Т.К. Русская Смешанная Гимназия В.П. Кузминой в г. Софии (Лицей В.П. Кузминой) (www. mkdc – dms. bg).

См.: Там же;

Русские храмы и обители в Европе. С. 31–32.

См.: Бойкикева К.-А. Указ. соч. С. 168.

См: Косик В.И. Некоторые сведения о церковном строительстве в Болгарии и судьбах русского зарубежного духовенства (1940–1950-е гг.) // Ежегодная богословская конференция Православного Свято-Тихоновского Богословского института. Материалы 2004 г. М., 2004.

С. 302;

Шкаровский М.В. Русские приходские общины в Болгарии запрещен в священнослужении митрополитом Сергием, когда им были запре щены почти все заграничные русские архиереи79.



Pages:   || 2 |
 




 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.