авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство общего и высшего образования Оренбургский государственный

аграрный университет

А. В. Федорова

Край

Оренбургский: люди, события, факты

Рецензент - доктор исторических наук, профессор Оренбургского

государственного педагогического университета Л. И. Футорянский

" Малоизвестные страницы

" Оренбуржье многонациональное

* Народные традиции

" Казачество Урала * Сталинизм * Великая победа " Уроки целины Автором была поставлена цель создать краеведческий сборник, призванный расширить знания по истории Оренбургского края.

В сборнике освещаются наиболее важные проблемы становления и развития Оренбургского края. Он включает публикации автора, основанные на архивных документах.

Материалы сборника окажут помощь в подготовке и чтении спецкурсов и лекций, будут полезны краеведам, учителям, студентам, учащимся.

История Оренбургского края - это есть труд громадный, почтенный, важный не в местном одном значении, но вообще для русской истории.

Оренбургские губернские ведомости 1881 г., №29., С. 5.

Истории единая река Пожалуй, только в детстве кажется, что все начинается с нас. Но наступает зрелость, и с ней приходит понимание неразрывной общности прошлого, настоящего и будущего. "История народа - это выходящая из дали веков река, и те, кто жил в ее верховьях, имеют такое же право на свое место в памяти потомков, как и оказавшиеся ближе к нам по течению времени".

История - это представленная в документальном факте жизнь человека, поселения, страны. Возрастающий сегодня интерес к истории объясняется не только стремлением лучше узнать прошлое. Скорее всего, мы как раз исходим из того, что история - не только минувшее. Человек всегда, опираясь на свой опыт, устремлен в будущее. Именно поэтому любой исторический документ представляет несомненную ценность и для современников и для их потомков.

Место, где человек родился, он называет родиной. Землю, на которой издревле жили отцы и деды, именуют Отечеством, отчизной, отчим краем. Отчизна там, где говорят на родном языке, сообща трудятся, а при опасности все вместе, не жалея жизни, защищают Родину, край отцов. Но живя на родной земле, считая ее своей по праву, часто ли мы вспоминаем тех, кто жил на ней раньше нас и для кого она тоже была родной? Ведь поля, по которым нынче движутся трактора и комбайны, в давние времена уже пахали - сначала деревянной сохой, а потом железным плугом родственные нам по языку люди.

Человек хочет, чтобы о нем помнили, чтобы жива была память об исторических событиях, в которых он участвовал сам или которые произошли в прошлом и определили судьбу его страны, его народа. Он верит, что справедлива пословица древних "Historia est magistra vitae" - "История есть наставница ки:.ш". Стремясь к будущему, он черпает идеалы доблести, долга, справедливости в прошлом и старается им подражать.

В сборник включены краеведческие статьи предварительно опуб-ликованныена страницах газет 'Южный Урал", "Оренбуржье", "Оренбургская неделя", а также в научных трудах. Автор использовал достижения отечественных научных изысканий, а также широкий круг разнообразных источников: документальные публикации, прессу, мемуарную литературу, статистику, наконец, что особенно ценно, материалы архивов Оренбурга, Москвы, Санкт-Петербурга и др.

Сборник охватывает сравнительно небольшой отрезок времени -чуть более века, - но чрезвычайно важный, насыщенный процессами и событиями, во многом определившим судьбь" россиян. Автор сделал попытку обрисовать портреты некоторых известных деятелей Оренбургского края. Этого нельзя было бы сделать в отрыве от событий, в которых эти люди принимали участие. Данный сборник является попыткой рассказать современному читателю о нелегком пути, проделанном Оренбуржьем в XX веке, о традициях и обрядах оренбуржцев, о малоизвестных событиях прошлого Южного Урала.

На одной земле На территории Оренбургского края издавна жили люди многих национальностей: башкиры, казахи, мордва, немцы, русские, татары, украинцы, чуваши и др. Оренбургская область на протяжении всей истории была местом тесного соприкосновения европейских и азиатских народов. По своему национальному составу наш регион уникален: на его территории сосредоточены большие группы славян, финно-угров, тюрко-язычных народов, а также представителей романской языковой семьи.

Национальное чувство - одно из самых деликатных и уязвимых, затронешь неосторожно - вызовешь боль. В горячих обсуждениях национального вопроса порой действительно наблюдается налет болезненной уязвимости. Народный поэт Башкирии Мустай Карим по этому поводу сказал: "Не говорит ли это о том, что здесь мы упускаем всеобщую связь? То есть, не всегда свою судьбу рассматриваем в тесном взаимодействии, взаимосвязи с судьбами других".

История накопила бесчисленное количество доказательств "всеобщей связи" народов, живущих на территории Оренбургской области. Знаменательно, что в XVIII в., осваивая край, славяне, тюрки, финно-угры селились рядом. Ярко выражен многонациональный состав следующих районов области: Асекеевского, Беляевского, Бугурус-ланского, Кваркенского, Красногвардейского, Северного и др. По данным Всесоюзной переписи населения 1989 г. в Северном районе проживает и тесно сотрудничает 44% русских, 35,5% мордвы, 17,9% татар. В XVIII веке на территории Асекеевского района практически одновременно возникали села, основанные славянами, тюрками, мордвой. Раньше всех были основаны башкирские села Алексеевка, Старое ултангуло во, Старокульшарипово (позднее они стали татарскими). Затем появились русские села Новикова - 1772 г., Кисла - 1777 г., Троицкое - 1792 г. Рядом в с. Алексеевка в 1781 г. поселилась мордва, в с. Самаркино чуваши в 1787 г., в с. Кутлуево - татары в 1790 г.

В 1774 г. на берегах Бузулука появилась деревня Курманаевка. Её основали новокрещенные чуваши, по соседству стали жить выходцы из Курской губернии во главе с поверенным крестьян по переселению Ильёй Кандауровым. Село Сидоркино Бузулукского района было заложено новокрещенными чувашами и беглыми русскими в конце XVIII в. В Матвеевском районе русские поселились у речки Садак между татарскими деревнями Старая Аширова и Старая Кутлумбетова. Украинские казаки станицы Нежинской из Черниговщины жили с крещенными татарами Алексеевского и Билярского полков. Среди нежинских казаков, начиная с 60-х годов прошлого века, были как мусульмане, так и православные, но однако никакой религиозной вражды среди нежинских казаков не возникло.

В станицах Аландской, Бриентской, Кваркенской, Андрианополь-ской, Кульма служили русские и калмыки. В Бриентской, например, насчитывалось 237 русских и 112 калмыков, в Кульме 333 русских и 117 калмыков. Почти два столетия живут вместе в с. Бородинское Ташлинского района русские и мордва. Эрзяне, вывезенные из Арзамасского уезда в конце XVIII в., навсегда остались на уральской земле. В Беляевском, Красногвардейском, Александровском и других районах поселились немцы, завезли новые, ставшие впоследствии привычными названия своих населенных пунктов - Блюменталь, Цибарт и др. В Бугурусланском районе в годы столыпинской реформы появились поселки Петровский, Стебновский, Лукинский, Пчелиный. Их основали переселенцы-украинцы из Полтавской, Киевской, Черниговской губернии. В с. Троицкое Соль-Илецкого района, заселенное украинцами в начале XX века, постепенно перебрались казахи из близлежащих аулов и село длительное время существовало как украинско-казахское. Область в настоящее время богата русско мордовскими и мордово-русскими селами: с. Секретарка: русских 293, мордвы 432;

с.

Северное: русских 2171, мордвы 947;

Новодомосейкино: мордвы 186, русских 100 и т.

д.

По переписи 1897 г. на территории Оренбургской губернии проживало человек, в том числе русских - 1125040 (или 70,4 процента), башкир - 254561 (15,9), татар - 92926 (5,8), украинцев -41541 человек (2,6), мордвы - 38403 (2,4), тяптярей 16877 (1,1), немцев 5457 (0,3), чувашей - 5064 (0,3), казахов - 4971 (0,3), мещеряков 4898 (0,3 процента) и т. д. Таким образом, на долю нерусских народов и народностей приходилось примерно 30 процентов общей численности губернии. (Первая всеобщая перепись Российской империи 1897 г. Т. 28. Оренбургская губерния. - СПб., 1904. - С.

10). По мнению историка Ю. П. Злобина "заселение и хозяйственное освоение обширного края крестьянами разных национальностей, с одной стороны, соседство с районами традиционного проживания башкир, татар, казахов с другой, наложил своеобразный отпечаток на национальный состав населения Оренбургской губернии в конце девятнадцатого века". Переселенческое движение, связанное с проведением столыпинской аграрной реформы в начале XX века, завершило формирование национального состава населения края -в дореволюционное время.

Основную массу оренбургских и уральских казаков составляли русские. Однако в казачьих полках служило немало татар, башкир, мордвы, казахов. Так, в Оренбургском казачьем войске, насчитывавшем в 1882 г. 302 тысячи человек населения, кроме русских, составляющих подавляющее большинство - 80 процентов, было 25 тысяч татар, 5 тысяч мордвы, 1204 калмыка, 588 марийцев, 460 чувашей, казахов, 330 башкир, 60 поляков. В Государственном архиве Оренбургской области хранятся дела о причислении казахов в Оренбургское и Уральское казачьи войска за 1851, 1855, 1856 годы (ГАОО. ф 6 Оп. 12. Дела 76, 1425, 135, 1238 и др.).

Топонимика отчетливо демонстрирует многонациональное'T Оренбуржья.

Блюменталь в переводе с немецкого означает "долина цветов", название Саракташ ведет от названия горы Саракташ и объясняют его как "овечий камень" (по башкирски:

сарык - овца, таш -камень). Река Чертанлык означает по башкирски "щучья река". Те рен-Сай с казахского переводится "глубокая балка". Кумак - левый приток Урала, - с казахского языка переводится как "белопесчанка" (кум - песок, ак - белый). Название поселка Чувашского в Первомайском районе говорит само за себя. "Коренные его жители происходят из чуваш", - свидетельствуетодин из уральских казаков прошлого столетия. (Уральские войсковые ведомости. - 1890. - 30 декабря.) Секе-тарка - по мордовски "прежнее место" (ныне Секретарка). В начале XX века в Бугурусланском уезде находим деревню Мордовская Нико-лаевка, села Мордовское Аделяково, Мордовский Бугуруслан, Мордовская Бокла. Поселок Мордовский находился в Пономаревском районе. Известны такие населенные пункты, как Мордово-Добрино, Мордо-во-Кандыз. В Кувандыкском районе располагается известное урочище Китарбалка. Название является смесью казахского имени Китар с русским словом балка.

Национальное разнообразие отразилось во многих событиях, фактах, в судьбах людей, живущих на территории Оренбургской области. Столица края строилась совместными усилиями. У И.И. Неплю-ева были неограниченные права, но привлечению на строительство многих тысяч людей: русских, башкир, марийцев, калмыков, чувашей, мордвы и других народов. Хозяйственных, культурных и других связей избежать было нельзя. В середине XVIII века в Оренбурге была создана специальная коллегия из шести лучших купцов, торговавших в Оренбурге: русских Журавлева, Тпердышева, Кикина, армянина Макарова, грека Мавродия, татарина Абдуллы Хаялина. В феврале 1753 г. именным указом Елизаветы оренбургскому губернатору И. И. Неплю-еву было выдано разрешение русским, греческим и татарским купцам на торговлю с восточными странами. В 1764 г. в Оренбург на Меновой двор приезжало 17563 казаха, в восьмидесятых годах XVIII века среднегодовой приезд возрос до 47, 9 тысяч человек. (Апполова Н. Г. Экономические и политические связи Казахстана с Россией в XVIII -начале XIX в. - М., I960. - С. 237).

Оживленная торговля в конце XIX в. шла через некоторые станицы. В станице Верхнеозернинской торговали русские, казахи и башкиры. Башкиры привозили пеньку, мочало, деревянную тару, мед. Казахи - мясо, скот, шерсть, кумыс. Из Верхнеозернинской везли хлеб, посуду, ткани.

В XIX в. русские часто брали к себе на воспитание казахских детей-сирот. До нас дошли имена некоторых из этих людей: оренбургская казачка Казанцева воспитывала мальчика, протоиерей Введенский заботился о крещенной казашке Яковлевой. Писатель В. Г. Короленко сообщает, что уральский казак, русский по национальности, после смерти пастуха-казаха, окрестил двух его детей и оставил у себя, дав им свою фамилию - Портновы. Впоследствии заботился о них. (Короленко В.

Г. Записные книжки. - М., 1935. - С. 391).

Прошлое постоянно содействовало сплетению судеб. Оренбурж-цы разных национальностей вместе прошли трудный путь двадцатого столетия. Русские, украинцы, белорусы, немцы, мордва, чуваши шли в общем переселенческом потоке в период столыпинской аграрной реформы. Проливалась кровь оренбуржцев разных национальностей в период многочисленных войн: русско-японской, первой мировой, гражданской, Великой Отечественной. Среди героев Советского Союза мы встречаем имена русских, казахов, татар, башкир, мордвы, украинцев, чувашей. Оренбургский историк В. П. Россовский собрал и опубликовал материал о 244 Героях Советского Союза, указав их национальность. В списках реабилитированных,публикующихся ныне в районных и городских газетах, рядом стоят имена оренбуржцев самых разных национальностей.

Несомненно, наряду с положительными тенденциями, время накопило целый ряд негативных моментов в области межнациональных отношений не только в России, но и в Оренбургской области. Сократилось число читающих, обучающихся, говорящих на родном языке. Область испытывает трудности с национальными педагогическими кадрами, значительно по сравнению с довоенным временем сократилось число национальных школ и многое, многое другое.

Быт и обряды мордвы До начала нашего века у мордвы существовали две формы семьи: большая патриархальная и малая индивидуальная. Большая семья охватывала несколько поколений потомков по мужской линии вместе с их женами, причем все они жили вместе одним двором, сообща обрабатывали свои поля, питались и одевались из общих припасов.

Число членов большой семьи иногда доходило до нескольких десятков человек.

Так, журнал "Слово" за 1987 год называл мордвина, чья семья состояла из 52 душ.

Блюстителем всего хозяйственного уклада был самый старший мужчина. Его жена ведала "чисто женскими делами". Односельчане называли ее по имени мужа с прибавлением языкового компонента "ыресь" (Иван-ыресь, Максим-ыресь).

С развитием капитализма в мордовской деревне происходили постепенные изменения в большой семье. Часто семьи делились по воле отца из-за неуживчивости одного из сыновей или ею жены. Делили по количеству вложенного труда и по трудоспособности. Немалую роль в переселении больших семей сыграло переселение мордвы малыми семьями. Заключение браков было не столько делом молодых, сколько их родителей и родственников. При выборе невесты основное внимание обращалось на имущественное положение ее семьи, трудолюбие и здоровье девушки.

По возрасту невесты иногда были старше своих женихов. Так, документы XVIII века отмечают у мордвы-новокрещенов женитьбу в молодом возрасте, цитирую:

"Малолетних своих сыновей 8, 10, 12 лет женят и берут за них девок лет 20 и более".

Объяснялось это стремлением родителей жениха путем женитьбы сына получить дополнительные рабочие руки, родителей невесты - удержать дочь возможно дольше в своем доме. Такое явление наблюдалось и у марийцев, удмуртов, чувашей, коми пермяков.

Свадебная обрядность у мокши и эрзи в конце XIX века в основном была одинакова. Различия наблюдались лишь в деталях. В архиве Всесоюзного географического общества хранится описание сватовства первой половины XIX века.

Перед тем, как отправиться сватать невесту, отец жениха приносил жертвы богам-покровителям дома и двора и умершим предкам. Затем он отрезал от хлеба горбушку, вынимал из нее мякиш и заполнял медом. Ночью верхом на лошади он ехал к дому отца невесты и клал эту горбушку на воротный столб. Потом стучал кнутом в окно, говорил хозяину, что приехал сватать его дочь и быстро уезжал. Отец девушки со своими детьми или братьями устраивали за ним погоню. Если им удавалось догнать отца жениха, то ему возвращали хлеб с медом, а самого избивали. В противном случае отец девушки, подъехав к его дому, тоже стучал в окно кнутом или палкой и говорил, что согласен выдать свою дочь за его сына.

Отказываться от такого сватовства мордва не решалась, опасаясь гнева богов.

Однако если дочь сватали в бедный дом, то отец невесты действительно стремился догнать свата, а если в богатый, то создавали только видимость погони.

В конце XIX века сватовство выглядело уже по-другому. Сначала в дом невесты шел один из родственников жениха с караваем хлеба и делал предложение.

Родители невесты обычно сразу не давали ему окончательного ответа и обсуждали этот вопрос со своими родственниками. Если он решался положительно, то сам отец жениха вместе со своими родственниками приносил в дом невесты хлеб-соль, который обменивался на хлеб-соль невесты. Во время сватовства договаривались о "плате" за невесту, о подарках родственникам жениха со стороны невесты и т.д. В ряде мест после "пропоя" невесты существовал обычай ходить к жениху "дом глядеть". Осмотр его хозяйства носил шуточный характер и обычно сводился к гулянию родственников невесты в доме жениха.

Сам жених за невестой не ездил. Для поездки за невестой собирались родственники жениха. В некоторых местах у мордвы-эрзи главным лицом в свадебном поезде считалась сваха, в ряде мест - крестный отец жениха - тысяцкий. Большую роль в свадебной церемонии у мордвы-мокши играла крестная мать.

Когда за невестой приезжали родственники жениха, перед ними запирали двери. Согласно этому обычаю все сородичи невесты должны были получить свою долю от "купли-продажи" невесты. У мордвы-эрзи невеста в день приезда свадебного поезда скрывалась в чулане своего дяди. Приехавших от венца молодых в доме родителей мужа встречали с иконой и хлебом-солью, обсыпали хмелем. На 3-й день свадьбы совершался своеобразный обряд - "моление лепешек". Молодая вынимала из кадушки для приданого или сундука полотенце или скатерть и раскладывала на ней лепешки, которые были принесены ей родственниками. Во время моления обращались к хранителю дома с просьбой полюбить взятую в дом молодую. В дар ему она вешала на гвоздь полотенце.

Интересным и своеобразным обрядом мордовской свадьбы является наречение молодушки. Этот обряд связан с обычаем "избегания". Его следы видны и в том, что муж и жена обычно не называли друг друга по имени, а молодая не могла называть по имени свекра и свекровь. Новое "имя" молодой служило знаком принадлежности к семье мужа и указывало на ее положение в ней. Обряд наречения невесткой происходил перед печью. Один из участников свадьбы, прикасаясь к голове молодой караваем хлеба, нарекал ее одним из имен: "мазай", "навай", "вежай", "тетей" - в зависимости от того, женой которого по счету сына она являлась. Так называли молодую все семейные и посторонние, кроме свекрови, свекра и мужа. Свекор и свекровь называли ее урьва, а муж - ава. С конца XIX века обряд постепенно стал исчезать.

Множество обычаев и обрядов связано у мордвы и с погребением умерших.

Они определились существующими в то время представлениями о смерти и загробной жизни. В конце XIX века покойников хоронили в гробах с окошками, так как предполагалось, что на том свете они будут служить для умерших жилищем.

Поскольку считалось, что умершие продолжают то же существование, что и на земле, старались обеспечить их всем необходимым для загробной жизни. Мужчинам в гроб клали огниво, кремень, кочедык, деньги, женщинам - лепешки, блины, веретено, гребень и т.п. В конце XIX века сохранились лишь пережитки этого обычая. Иногда вещи клали не в гроб, а на окно около покойного.

Во многих похоронных обрядах мордвы прослеживается страх перед умершим, стремление побыстрее избавиться от него. Так, когда тело покойного выносили из дома, избу с целью "очищения" окропляли водой с венка;

особо окропляли дверь и порог, чем старались "преградить смерти дорогу" в дом.

После того, как могилу зарывали, одна из родственниц (а в некоторых местах все присутствовавшие на похоронах) обходила вокруг с причитаниями. Отойдя немного от кладбища, все становились в кучу, и один из участников похорон очерчивал лопатой вокруг нее линию. Пройдя немного, очерчивали лопатой еще один круг. У дома умершего навстречу им бросали полено и косырь, перешагнув через которые, каждый подходил к раскрытой печке и заглядывал в нее.

В поминальных обрядах ярко проявлялось стремление предотвратить гнев покойных, снискать их расположение. Поминания происходили в доме умершего и на кладбище на 3-й, 9-й, 20-й, 40-й день, через полгода и год смерти. На эти поминки приходили все родственники умершего, приносили с собой что-нибудь съестное. У мордвы существовал обычай во время поминок выбирать "заместителя умершего. Им обычно был родственник покойного, похожий на него. Ему оказывали всяческое почтение: сажали в передний угол, угощали, выслушивали рассказы о его жизни и жизни других умерших родственников. Этот обряд описан в журнале "Этнографическое обозрение" за 1892 год. К концу XIX века в ряде мест уже перестали выбирать "заместителя", а лишь раскладывали одежду покойного на лавке в доме, где умер, или на могиле. Иногда покойника изображала кукла, одетая в одежду умершего. Особое значение придавали поминкам на 40-й день после смерти. Они назывались "большими" (так как считалось, что до этого времени душа умершего находилась еще в доме). "Большие поминки" были как бы окончательными проводами умершего в потусторонний мир. У мордвы существовал обычай оставлять на долю умершего полоску неубранного жнивья, где в годовщину смерти его происходили своеобразные поминки.

Таким образом, в конце XIX - начале XX века в обрядности мордвы сохранялись традиционные черты. Некоторые обряды самобытны, специфичны только для мордвы.

Структура современной мордовской семьи значительно изменилась.

Характерной чертой структуры семьи является ее численный состав. По данным обследования 1975 г., наиболее распространены были семьи в 2-6 человек- до процентов. На уменьшение размеров семьи оказывает влияние прогрессирующий отлив сельской молодежи в город, на крупные стройки, а также резкое сокращение рождаемости. У современной мордвы муж чаще бывает старше жены. В целом же эволюция брачного возраста идет по линии понижения верхней и повышения нижней его границ, исчезновение слишком ранних браков. В середине семидесятых годов 93, процента обследованных семей мордвы были чисто мордовскими. Это объясняется этнически однородным составом селений, традициями и т.д.

Вместе с тем широкое распространение среди мордвы стали получать межэтнические браки, которые в дореволюционном прошлом, да и в 20-40-е годы нашего столетия, были редкостью.

Некоторые обряды у мордвы сохранились до наших дней. Так, например, в сельской местности сохраняется обычай топить баню и мыть роженицу и ребенка после того, как они возвращаются из роддома. Их приходят навестить родственники, которые приносят с собой кашу, пироги и другую снедь, иногда и женщины соблюдают обычай делать подарки после рождения ребенка (особенно первенца) свекру, свекрови и другим родственникам.

Упрощается свадебная обрядность, в частности, из нее выпадает обычай возвращения молодой в дом своих родителей через некоторое время после свадьбы, ослабевают обычаи, запрещавшие жениху приезжать за невестой в день свадьбы.

Сохраняет свое значение взаимное одаривание родственников жениха и невесты.

Похоронные и поминальные обряды мордвы сельской местности еще сохраняют ряд традиционных черт. В деревнях в доме умершего собираются все родственники и соседи, каждый из которых приносит продукты или деньги. Когда гроб с телом умершего несут по деревне, то несколько раз останавливаются около домов его родственников, которые выносят на улицу столы с хлебом-солью для поминовения умершего. Этот обычай свидетельствует о сохранении у мордвы сильных семейно-родственных связей. До 40-го дня некоторые оставляют на столе хлеб-соль, вешают на стену полотенце. Иногда соблюдаются "проводы души" умершего. Для этого выходят в проулок, расстилают на земле полотенце, ставят на него поминальное блюдо, поминают умершего.

Таким образом, черты мордовской семейной обрядности, которые бытуют в настоящее время, не остаются неизменными. Меняется состав и содержание. Общим фактором, влияющим на состояние всех семейных обрядов, являются семейно родственные связи, широкое участие в них родственников, что способствует передаче этой традиции из поколения в поколение.

Путешествие В. Г. Короленко по уральским станицам Не смотря на значительное количество публикаций о В. Г. Короленко и его творчестве, без внимания осталась объемная коллекция источников, среди которых впечатляет переписка писателя с уральскими казаками, оренбургской интеллигенцией, а также родственниками, жившими на Южном Урале.

Оренбургскими краеведами предпринимались попытки проанализировать обширный фактический материал, связанный с путешествием В. Г. Короленко по южным районам Оренбуржья. Что же касается очерка Н. Е. Прянишникова о В. Г.

Короленко, то дата выпуска книги - 1946 год - объясняет отсутствие документальной базы в исследованиях, хотя "Избранные письма" писателя вышли в свет в 1932 году, а в 1935-м опубликованы его "Записные книжки".

Продолжительную поездку на берега Урала В. Г. Короленко совершил летом 1900 года. О собранном материале писатель отзывался: "... знаю, что в историческом отношении теперь не навру, колорит места и времени передам, а в некоторых подробностях, быть может, будет кое-что новое даже для историков".

В этом он оказался несомненно прав. Очерки "У казаков", записные книжки и тетради, обширная переписка - все, что автор назвал "путевыми заметками о современном Яике и казаках" -несомненно, чрезвычайно полезны историкам и этнографам.

Материалы В. Г. Короленко "о путешествии по степям и станицам" представляют собой своеобразную казачью энциклопедию. Летом 1900 года писатель осуществил две поездки по территории Оренбуржья. Первый маршрут (июль года).пролегал по территории современных Ташлинского, Новосергиевского, Илекского и Первомайского районов. В Ташлинском районе он сделал подробные записи в поселках Иртецкий, Бородинский, Кинделинский (название 1900 года). В письме с дороги он сообщал: "Посетил местные хутора". Короленко проехал хутора Дубовой, Раннев, Алексеевский, Остров. В Новосергиевском районе он останавливался в Герасимовке, в Илекском районе - в Мухрановском поселке и Илецке (Илеке).

Во время первой поездки (конец августа 1900 года) писатель побывал в населенных пунктах современного Первомайского района: Шапошникове, Таловой, Чувашский, Мирошкино. Прекрасные оренбургские просторы надолго запали в его сердце. Спустя восемь лет он признался в письме в Уральске: "Каждый раз, как приходит лето, мне вспоминается наше путешествие".

В поездке писателя сопровождал учитель из илекских казаков М. Е. Верушкин, о котором В. Г. Короленко писал своему другу Н. Ф. Анненскому: "Ездил я с илецким казаком - учителем....Ночевали на дворах, на пашнях, на "базах" (навесы для скота) и сеновалах. Разумеется, казаки нас не стеснялись. И пришлось слышать много любопытного. Записал две записные книжки путевыми набросками".

25 июля 1900 года в послании матери он сообщил: "Я сговорился с попутчиком, интеллигентным казаком, ехать в Илек". На следующий день он добавил в другом письме Эвелине Иосифовне: "...мой будущий спутник, учитель с.-хоз. фермы, природный илецкий казак, Макар Егорович Верушкин, с которым мы едем в Илецкую станицу".

М. Е. Верушкин спустя три года опубликовал любопытные воспоминания об этой поездке в газете "Уралец", где, в частности, отмечал: "Мастер он еще завязывать разговор с кем угодно, с казаком ли, с рабочим ли, с кем угодно. Так просто как-то, дружелюбно, глянешь, расположит к себе, и тот всю душу перед ним выкладывает".

С М. Е. Верушкиным писатель ездил и на Таловую. С ним же В. Г. Короленко собирался поехать и на Усиху, но задуманное сорвалось из-за нового назначения М. Е.

Верушкина. Писатель и уральский учитель длительное время переписывались. Об этой дружбе писал исследователь Н. Г. Евстратов. Менее известны письма супруги М. Е.

Верушкиной В. Г. Короленко. Вот выдержка из одного ее письма: "...он святой человек, не забывайте его, он все ждет от Вас весточки". Писатель ответил на просьбу М. Е. Верушкиной: "...Да, хочется, всей душой хочется, чтобы старшая дочка поехала поучиться". В. Г. Короленко неоднократно материально поддерживал многодетную семью Верушкин ых.

В Ташлинском районе В. Г. Короленко проехал вдоль реки Кин-дели, записав:

"Наша тележка катилась между тем чудесными зелеными берегами красавицы Киндели. Дорога то подходила к самой речке, то углублялась в долину между увалов...". 31 июля в письме из Илека писатель делился впечатлениями с матерью:

"Два дня ездили по степным речкам, с казацкими поселками и хуторами".

"Записные книжки" В. Г. Короленко позволяет уточнить ряд деталей и подробностей его поездки от станицы Кинделинской по степи "к верховьям Киндели и Иртека". Кинделинскую станицу он покинул в четыре часа дня 29 июля и ночь на июля провел в степи.

Ценность путешествия состоит в том, что оно имело свое продолжение в непосредственных контактах и переписке, о чем большинство исследователей практически умалчивают. Тесные связи сложились у Короленко с уральским казаком В. А. Щаповым. Мы проследили путь писателя к мельнице В. А. Щапова по картам Уральского казачьего войска. Заметим, что хутор Щапов был найден только на "Карте земель Уральского казачьего войска...", составленной при Уральской войсковой чертежной с листов хозяйственной съемки 1845 г., а часть оставшегося незаснятого пространства земель пополнено со съемки 1845 года, произведенной комиссией генерала Яковлева.

Места, которые проехал писатель по оренбургской земле, помогает представить уникальная карта "план границы Уральского казачьего войска и Киргизской внутренней орды, проведенной высочайше утвержденной комиссией для разграничения этих земель". Созданная в 1865-1866 годах карта имеет солидные размеры, достаточно подробные и красочные обозначения. На ней можно выяснить расположение мельчайших деталей: выгоны, луга, колодцы, скиты, кладбища. Вместо условных обозначений - "Разъяснение красок".

Записные книжки, очерки, письма, указанные карты позволяют уточнить "колорит места", в котором находился писатель. Его внимание привлекли, например, курганы - "мары", которые В. Г. Короленко увидел за Кинделинским поселком. О них он рассказывает, описывая дорогу за станицей Бородинской. В очерках писатель приводит рассказ казака Д. Е. Полякова, а в "Записных книжках" делает пометки: "На горизонте мары. Дмитрий Ефимович рассказывает, что на Урале есть два огромных мара". Описывая обратный путь из Илека, В. Г. Короленко вновь возвращается к марам: "Между Росто-шью и Облавским поселком мар Беставский, а напротив за рекой на Восток Жагенский мар. Тотчас за поселком два больших мара, много малых налево от дороги".

Мары, увиденные и описанные В. Г. Короленко, нанесены на старых картах. На "Плане границ Уральского казачьего войска и Киргизской внутренней орды...", а также на "Специальной карте Европейской России", исправленной в 1877 году, отчетливо указаны мары Ташлинские. На карте "Район Оренбурга" 1919 года по левую сторону Киндели, недалеко от станицы Студеницкой, обозначен мар Новиков.

В народной памяти и сегодня сохранилось немало легенд и преданий.

Несомненно, с ними познакомился и писатель. Опытный путешественнике большим стажем, конечно, заинтересовался курганами, этим творением рук обычного человека, заботившегося о своих умерших и выполнявшего определенные ритуалы и обычаи, связанные с культом предков. Спустя десятилетия археологи узнали тайны многих курганов. Курганы, увиденные В. Г. Короленко, были раскопаны в окрестностях села Герасимовки и хутора Барышникова в 1963-1964 годах.

Чтобы ощутить "колорит местности", как выражался писатель, необходимо не только повторить пройденный им путь, но и мысленно нарисовать карту района, который практически начинал заселяться уральскими казаками. Короленко в поисках нужного хутора на реке Иртек Благодарновской станицы проехал не один населенный пункт. 25 июля 1831 года военный губернатор граф Сухтелен разрешил основать на юге Оренбуржья форпосты. Рапортом от 16 октября 1831 года Уральская войсковая канцелярия за подписью полковника Покатило-ва предложила основать четыре форпоста, один из которых был назван Благодарновским. Старые географические карты, а также архивные документы раздвигают рамки наших представлений о "колорите местности", помогают четче и острее представить атмосферу, в которую окунулся В. Г. Короленко летом 1900 года.

Общению с местными жителями, их рассказам писатель придавал не меньшее значение, чем знакомству с окрестностями или архивными документами. Собеседники вводили его в мир уральского казачества, показывая быт, традиции, обычаи. "По станицам я разыскиваю стариков... В общем, все-таки вижу и записываю очень много интересного", - сообщал он матери из Илека. Писатель записал рассказы Н. Г. Баннова и К. Донскова в Иртецком поселке, 110-летней мордовки "бабушки Душареи" в Бородинском, поселкового атамана А. Я. Камынкина в Кинделинском, отставного казачьего офицера В. А. Щапова, казака Д. Е. Полякова, глубокого старика, бывшего станичного атамана И. Я. Солдатова в Илецке (Илеке) и др. Данные, собранные на Южном Урале В. Г. Короленко, - это важный источник, который питает исследователей, изучающих историю уральских казаков. Писатель сообщает интересные факты, касающиеся, например, национального состава казачьего войска, а также приводит сведения о казаках мордовской и татарской национальностей.

Любопытны записи, характеризующие отношения казаков с казахами в прошлом.

Документы архивов дополняют впечатления о людях, встреченных В. Г.

Короленко. Видимо, родственником Д. Е. Полякову приходится отставной казак Илецкой Защиты Федот Поляков, просивший в феврале 1854 года дозволения выстроить на реке Кинделе близ Кинде-линского форпоста водяную мукомольную мельницу.

Собранные В. Г. Короленко материалы позволяют составить обширную галерею портретов, как правило, колоритных, рельефных. Писатель, например, много внимания уделяет личности казачьего офицера В. А. Щапова. Работа в библиотеках, московских архивах дала возможность выяснить удивительные детали, связанные с его судьбой.

Письма В. Г. Короленко, адресованные В. А. Щапоьу, сохранила дочь казака, работавшая два года в библиотеке г. Оренбурга. Александра Васильевна, как и ее отец, была другом писателя. После смерти отца она сберегла книги, письма и другие бесценные реликвии, подаренные ее отцу Владимиром Галактионовичем. В 1920 году Александра Васильевна поступила на работу в прославленную Одесскую публичную библиотеку, была научным сотрудником, заведующей отделом каталогизации, читальным залом. 68 лет от роду, в 1938 году, она умерла. Часть документов сохранила подруга А. В. Щаповой М. В. Канина.

Среди них письмо из Полтавы, датированное мартом 1902 года, в котором В. Г.

Короленко пишет казаку: "...отлично помню нашу встречу на пашне, и ночлег, и мельницу. При сем прилагаю вверху еще ее вещественное напоминание о нашем становище, а также снимок вашего пруда и мельницы. Пусть это будет памятью о вашем прежнем гнезде и о случайном фотографе, его снимавшем".

Казачий полковник в отставке В. А. Щапов был человеком огромной энергии и предприимчивости. Он был, что называется, реформатором по натуре. Короленко глубоко уважал В. А. Щапова за ум, за независимость суждений. В апреле 1902 года писатель отправил ему оттиск из журнала "Русское богатство" с дарственной надписью. Данный оттиск был обнаружен нами в одном из московских архивов:

"Василию Андреевичу на добрую память о Вл. Короленко. (И о ночлеге летнею ночью на сырту)".

В оттиск писатель вклеил семь фотоснимков, к ним В. А. Щапов собственноручно сделал подписи. На полях в тексте книги встречаются пометки, оставленные В. Г. Короленко. Сорок два года спустя после отправки оттиска на Урал этот подарок писателя попал в архив: оттиск обнаружили в московском букинистическом магазине и передали реликвию в архивохранилище.

В. А. Щапов слыл знаменитостью в округе. У себя на хуторе он ввел целую систему нововведений: завел рыбное хозяйство, построил мельницу, электростанцию, что вызвало открытую неприязнь соседей-помещиков. О нем шла дурная слава с тех пор, как он опубликовал свои наблюдения о, говоря современным языком, полтергейсте. В марте 1871 года "Уральские войсковые ведомости" назвали его шарлатаном. Однако его работу "Самопроизвольные медиумечиские явления" помог опубликовать А. Н. Аксаков в журнале "Ребус" в 1886 году. Современные исследователи полтергейста ссылаются на работу В. А. Щапова.

В. Г. Короленко переписывался с уральским казаком Г. Т. Хохло-вым, которому помог опубликовать "Путешествие уральских казаков в "Беловодское царство", приготовив к данному изданию предисловие. Переписка продолжалась длительное время, в архиве обнаружено письмо на имя Г. Т. Хохлова, датированное 14 ноября 1914 года.

Путешествие по Уралу было чрезвычайно полезным. Писатель делится с матерью: "В общем, все-таки вижу и записываю очень много интересного, и многое выясняется такое, чего никак и не подумал бы без этой поездки". О второй поездке он написал супруге 28 августа 1900 года: "Поездка, в общем, вышла удачная", а сентября 1900 года В. Г. Короленко как бы подвел итоги, сообщив своему другу Н. Ф.

Анненскому: "Лето я провел, как я уже писал, хорошо и очень производительно:

многое себе выяснил и собрал любопытный материал для предполагаемой работы". В.

Г. Короленко собирался писать книгу о Емельяне Пугачеве.

Помощь из-за океана: 1921-1922 годы 1921 году на разоренную страну обрушились небывалая засуха и неурожай, охвативший более тридцати губерний с населением свыше тридцати млн. человек. Это повлекло голод, который сопровождался эпидемиями тифа, чумы, холеры, уносившими тысячи жизней. Бедствие распространилосьи на Оренбургскую губернию. Голодная смерть и болезни повально косили людей, особенно детей.

Во время бедственного положения молодой республике на помощь пришел зарубежный пролетариат, в том мисле и американский. Из Соединенных Штатов поддержка оказывалась через Международный комитет рабочей помощи Межрабпом, массовую беспартийную организацию пролетарской солидарности зарубежного рабочего класса с трудящимися Советской России. В состав ЦК Межрабпома от США входил писатель Теодор Драйзер. Помощь Американского комитета Межрабпома приходила и в Оренбуржье. Распределение продуктов среди населения производились межрабпомом самостоятельно, через его местные отделения, одно из которых находилось в Оренбурге. Американский комитет Межрабпома организовал в США шестьсот организаций, которые провели энергичную организационную работу, направленную на расширение кампании помощи Советской России.

Большая помощь оренбуржцам была оказана Обществом друзей Советской России. Представитель этого общества Ю. Ф. Геккер приезжал в Бузулук и Оренбург в январе 1922 года, когда голод основательно распространился на обширную территорию. До наших дней дошли его записи об этой поездке. Большое место в них занимают картины тяжелых страданий, выпавших на долю оренбуржцев, разрухи и голода: "Бузулукский уезд сильно пострадал от неурожая и считается одним из самых голодных районов... Я присутствовал на собрании, на котором один из руководителей с болью рассказывал о страданиях народа в Бузулуке, о случаях людоедства, выкапывании голодающими трупов. Он пригласил меня засвидетельствовать эти ужасы.

Хлеб, семена, продовольствие, одежду, медикаменты Общества друзей Советской России получали и оренбуржцы. Одним из руководителей Общества друзей Советской Росс" и являлся Дж. Л. Энгдол -член исполкома Американского рабочею совета, член исполкома Рабочей партии, редактор журнала "Уэркер", генеральный секретарь Интернационального комитета защиты политических узников. Он посетил Оренбург в 1928 году, где много выступал на встречах с трудящимися города.

В преодолении тяжелого бедствия в стране оказали содействие и другие организации США. Основная по объему продовольственная помощь была оказана АРА Американской Администрацией помощи. Миссии АРА работали во многих населенных пунктах Оренбуржья. Так, в феврале - марте в Яманскую волость было отпущено 425 пайков, в Ташлинскую - 1000, в Мустаево - 175, Илек - 1996, Сухоречен скую волость - 300 пайков. 1 мая было открыто три столовых в Орске, в которых питались 3500 детей, одновременно начали работать столовые в Орском уезде, где получали питание 3000 детей. В Бугурусланс-ком уезде на 15 июня 1923 года работало 175 столовых.

К концу мая 1922 года 898 населенных пунктов Оренбуржья (не считая Бузулукского и Бугурусланского уездов) получали продукты, присыпаемые Американской Администрацией помощи В это время в аровских столовых питалось 152 590 взрослых и 17 140 детей. К началу мая в Оренбурге было получено 15 200 пар обуви.

В Оренбурге представители АРА открыли на Хлебной площади бесплатную аптеку для бедных, работала амбулатория для детей, где за медицинскую помощь не требовалась плата.

В середине 1923 года АРА постепенно начала сворачивать свою деятельность.

Но в это время в Оренбургском уезде еще продолжали работать 166 столовых, в Каширинском - 190.

Оставшиеся продукты и промтовары американцы передали местным властям. В июле 1923 года представители АРА в Оренбурге передали: сукна - 1850 ярдов, фланели - 5400 ярдов, муслина - 13125 ярдов, ниток черных - 1935 катушек, ниток белых - 1825 катушек, ботинок -3000 пар и т. д.

Американская Администрация помощи в критический момент голода наряду с другими зарубежными организациями, а также решительными мерами советских властей оказала своевременную поддержку Оренбургской губернии, что сыграло существенную роль в преодолении тяжелого бедствия. Так, исполком Бугурусланского уездного совета в июле 1923 года отметил: "Оно (крестьянство) в большинстве своем благодарно за оказанную помощь".

Малоизвестной страницей помощи американцев голодной и разрушенной Оренбургской губернии является активная благотворительная деятельность квакеров, одной из религиозных организаций США.

В июне 1922 года, в критический момент голода, в Оренбуржье работали следующие американцы: в Грачевке - Анна Гекнер, Роберт Дан;

в Тоцком - Ненси Беб;

в Бузулуке - Гомер Моррис, Эдно Моррис: в Гамалеевке - Карл Бордерс, Джесика Смит и др. Та самая Джесика Смит, которая, спустя более полувека, став к этому времени известным журналистом, приезжала в Гамалеевку, чтобы взглянуть на те места, где она работала в пору молодости. Помогали миссии в ее благородной работе переводчики из Москвы Михаил Восков и Андрей Павлов.

Квакеры снабжали население продуктами, одеждой. В марте 1922 года в столовых квакеров кормили в Новосергеевской волости -1173 человека,в Матвеевской 2826, в Сорочинской- 4306, в Тоцкой -1096. С января по апрель 1922 года квакерами было распределено семь вагонов одежды, белья и обуви. Квакеры лечили больных, но иногда и заболевали сами. Не вернулся на родину американец Дру-кер, умерший от тифа.

Квакеры уделяли много внимания животноводству. Они провели закупку лошадей для Сорочинской волости в Башкирии. Немалая помогць была оказана крестьянам и сельскохозяйственным инвентарем.

В условиях борьбы с голодом и его последствиями все американские организации, помогающие оренбуржцам выйти из бедственного положения, в первую очередь делали все возможное для спасения детей. Приведем данные по Бугурусланскому уезду. Так, в декабре 1922 года в уезде находилось 35 детских домов.

АРА в январе 1923 года выдало детям 7765 банок молока, 583 пуда муки, 321 пуд крупы. В уезде также находилось триста детей, вывезенных из Московской губернии.

Бугурусланский уездный отдел народного образования просил губернский отдел АРА выделить москвичам дополнительно обувь, одежду, одеяла.

Представители квакеров в Сорочинской волости в 1922 году вырастили десять пудов огурцов и сорок пудов помидоров. Весь урожай был передан в два сорочинских детских дома.

Во время напряженной борьбы с голодом в России для американцев было характерно чувство обостренного восприятия текущей действительности. Кампания помощи Советской России в США проводилась многочисленными комитетами и организациями - от организаций пролетарской солидарности до филантропических обществ. Среди же оренбуржцев сегодня живет чувство огромной признательности за спасение многих жизней детей и взрослых.

Айседора Дункан на оренбургских подмостках После окончания гражданской войны в Оренбурге много внимания уделялось подготовке кадров. В 1921 г. в здании Караван-Сарая был открыт Башкирский педагогический техникум, сыгравший большую роль в подготовке башкирской интеллигенции. "Степная правда" весной 1922 г. писала об открытии археологического института в здании бывшего медресе Хусаиния. В это же время городские власти обратились в Наркомат просвещения с просьбой организовать в Оренбурге политехнический институт. В начале двадцатых в городе работа'-1 ют школы политграмоты, открыты школы и для малограмотных и неграмотных членов большевистской партии нерусской национальности. В Оренбурге насчитывалось двадцать пунктов ликвидации неграмотности, одиннадцать из них целиком содержались на средства профсоюзов.

Двадцатые годы имели еще одну особенность: в городе работало несколько детских домов, среди которых были дом для глухонемых и дом для одаренных. Среди воспитателейпоследнегобыли такие интересные люди, как Н. П. Анненкова Бернард,хранившая письма Л. Н. Толстого, В. Г. Короленко, А. П. Чехова, А. И.

Куприна, И. А. Бакунина. В детдоме издавался журнал "Творческий путь". В ту далекую пору горожанам жилось трудно, но люди тянулись к искусству и культуре.

В июне 1922 г. оренбуржцев порадовала визитом всемирно известная балерина, "знаменитая босоножка" Айседора Дункан. Местная пресса писала: "...Имя Айседоры Дункан облетело все сцены Старого и Нового света. Провозгласив новые принципы танца, классический танец древней Эллады она превратила в музыкальную живопись.

Это было настоящей революцией в балете. Дункан не просто танцует, она передает музыку, она живописует звуки, она делает музыку прозрачной...".

В этом же, 1922 году, в городе давал концерты известный виолончелист Л. В.

Ростропович. Концерты прошли в зале горсовета, Доме печати, в театре "Люкс", в лютеранской кирхе.

В 1925 г. постановлением исполкома Оренбургского городского Совета была создана татарская драматическая труппа из профессиональных артистов, в которой работали известные многим Н. Сакаев, И. Кудашев, А. Мангушев, Р. Файзуллина и др.

С огромным успехом в 1924 году прошли гастроли известного артиста цирка В.

Лазаренко, в 1926 году А. Дурова.

В быт оренбуржцев основательно вошел кинематограф. В 20-е гг. в Оренбурге насчитывалось четыре кинотеатра: "Аполло", Палас", "Аре", "Колос". Активисты общества "Друзья кино" выступили в 1929 году с предложением переименовать кинотеатры в "Пролетарий", "Молот", "Октябрь", "1-й Крам" (кино рабочей молодежи). Комсомольцы города настояли в октябре 1929 года на открытии комсомольского кинотеатра. Молодежь рассчитывала получить помещение лучшего' кинотеатра города "Рас", но позволили занять "Колосс", получивший впоследствии название "Крам".

В начале двадцатых в Оренбурге выходят газеты "Советская степь', ''Завод и пашня", журнал "Экономический вестник Киргизии". В апреле 1922 года типография, находившаяся в Караван-Сарае, была передана в ведение Госиздата и превращена в мусульманскую, в ней работало 30 рабочих. С весны 1925 года в Оренбурге стала выходить газета "Смычка". На ее страницах можно было встретить призывы: "Каждый рабочий, каждый крестьянин, каждый трудовой казак должен быть подписчиком "Смычки". В 1927 году открыли радиовещательный центр.

Председатель облсовета Первый вопрос, который должен нас всех интересовать -это как проведена у нас в области перевыборная кампания в Советы...". Приведенная цитата - не дня нынешнего, она была произнесена в декабре 1934 года первым председателем Оренбургского областного Совета К. Е. Васильевым.

Документы отбрасывают нас в далекие годы, оживляя одно событие за другим.

Константин Ефимович Васильев по решению ЦК ВКП(б) был направлен в Оренбург в 1934 году, когда решением правительства из Средне-Волжского края выделилась Оренбургская область.

На высоких постах заместителя председателя Средне-Волжского крайисполкома и председателя Оренбургского облисполкома К. Е. Васильев оставался простым, доступным человеком, влюбленным в жизнь, искренне убежденным, что она будет справедливой и чистой после революционных преобразований.

Он часто бывал в заводских и фабричных цехах, в селах и деревнях, чутко улавливал настроение простых людей, располагал к себе энергией, целеустремленностью. Он старался сделать все возможное, чтобы Оренбуржье в своем экономическом развитии продвигалось вперед.

"...Мне хотелось бы отметить, что Оренбургская область с первого дня своей организации действительно была бы передовой областью в стране. И для этого у нас имеются все объективные возможности", - заявил он на 1-м Пленуме Оренбургского обкома ВКП(б) в декабре 1934 года.

К. Е. Васильев приступил к обязанностям председателя облисполкома в сложных условиях. На страницах "Оренбургской коммуны" 30 марта 1935 года находим его выступление: "...можно ли считать нормальным такое положение, когда до сего времени в одиннадцати районах нашей области (Шарлыкском, Ташлинском, Кувандыкском и др.) райисполкомы не имеют ответственных секретарей, в 40 районах нет совершенно инструкторов, а 6 районах нет заврайоно и зав-райздравами, в районах нет судейских и прокурорских работников".

Константин Ефимович прекрасно осознавал степень выпавшей на него ответственности и потому основательно анализировал происходившие в области социально-экономические процессы с их противоречиями и трудностями.

Председателя облисполкома волновали многие проблемы: закрепление кадров, выдвижение на руководящие посты представителей "низового партийного, колхозного, советского актива", повышение роли советов в борьбе за урожай и др.

Выход в ликвидации напряженности он видел в создании более здоровой атмосферы в партии. Васильев, тогда уже опытный организатор, понимал: главное сейчас - переломное настроение людей. Поднять дух у отчаявшихся, поддержать энтузиастов.

К. Е. Васильев в то опасное время заступился за опытного профессора сельхозинститута С. С. Бажанова, которого еще в 1930 г. арестовали за "участие11' в деятельности "Трудовой крестьянской партии", о чем К. Е. Васильеву было прекрасно известно. Он регулярно принимал у себя лучших людей области. Правда, позднее, когда ярлык "врага народа" был навешан на Васильева, Артищев из Матвеевского райкома партии определил этот ценный опыт, "как показную народность".

Насколько позволяло время Константин Ефимович старался помочь тем, кто обращался к нему за помощью. Известен случай, когда рабочий инструментальщикпаровозоремонтногозавода Григорьев, став инвалидом, написал письмо Константину Ефимовичу. Просьба состояла в том, чтобы в доме инвалида установили радио. У Григорьева дети учились в школе и ему "по части грамотности" от них не хотелось отставать. К. Е. Васильев распорядился выполнить просьбу инвалида, провести радио и оплатит!, квитанции за год.

Выходец из простой семьи, сам в прошлом грузчик, рабочий литейного завода в Петербурге он прекрасно знал, что такое нужда. Константин Ефимович Васильев родился в мае 1890 года в селе Вла-дычня Новоторжского уезда Тверской губернии. В "Автобиографии" К. Е. Васильев писал: "Отец занимался отхожим промыслом, работал в Питере плотником. Столяром, мать временами тоже выезжала на отхожий промысел". В октябре 1911 года К. Е. Васильева призвали в армию. Во время первой мировой войны был дважды контужен и отравлен газами. На войне его по достоинству оценило Отечество, наградив Георгиевским крестом.

В февральскую революцию Васильева избрали председателем полкового комитета, в апреле-мае 1917 года являлся председателем дивизионного комитета. В мае фронтовой комитет отозвал его из действующей армии и направил в Черниговскую губернию в продовольственный комитет "по проведению в жизнь закона о хлебной монополии и снабжении армии продовольствием и фуражом".

В гражданскую войну К. Е. Васильев - командир продотряда, губернский комиссар продовольствия, заведующий хлебным отделом. В то время, когда страна голодала, ему пришлось выполнять сложнейшее поручение Советской власти.

В августе 1926 года ЦК ВКП(б)У отозвал К. Е. Васильева на работу в сельхозкооперацию, где он был избран членом правления "Сельский господарь".

Спустя два года по распоряжению ЦК ВКП(б) был отозван с Украины в Самару уполномоченным "Союзхлеба".

В мае 1928 года образовалась Средне-Волжская область на базе четырех губерний: Самарской, Пензенской, Оренбургской и УЛЬЯНОВСКОЙ, переименованная в октябре 1929 года в Средне-Волжский край. В Самаре К. Е.

Васильев работал вместе с М. М. Хатаевичем, А. К. Аболи-ным. Это были сложные годы, связанные с коллективизацией сельского хозяйства, с голодом 1932-1933 годов, с решениел-. многих социальных проблем. Константин Ефимович выделялся среди руководителей края, что и определило его судьбу. Центральный Комитет партии командирует его в Оренбургскую область на должность председателя облисполкома.

Недолго пришлось трудиться первому председателю Оренбургского облисполкома: всего два с половиной года. Наступил зловещий 1937 год. Константин Ефимович был обвинен в том, что якобы в 1929 году входил в контрреволюционную организацию правых в Самаре, а в 1935 году создал и возглавил контрреволюционную троцкистско-бухаринскую o организацию в г. Оренбурге, занимаясь диверсионно вредительской деятельностью в промышленности и сельском хозяйстве.

"Сигналы" о его "враждебной деятельности" стали поступать задолго до ареста.

В феврале 1937 года секретарь партколлегии Мур-зин написал в Москву. По делу К. Е.

Васильева секретарь обкома ВКП(б) А. Ф. Горкин выезжал в Москву и докладывал в Центральном Комитете. Сразу же после возвращения А. Ф. Горкина 6 июня 1937 года К. Е. Васильев был арестован, а 7 июня его исключили из партии на заседании бюро обкома ВКП(б). Приведем документ.

"Протокол № Б 73/1 от 7 июня 1937 г.

Слушали: Сообщение тов. Горкина о поездке в ЦК ВКП(б).

Постановили: Исключить из рядов ВКП(б) Васильева как врага народа и вывести его из состава членов бюро и пленума обкома ВКП(б)".

Несколько строчек протокола зачеркивали жизнь человека, полного больших планов, всем существом ощущающего величие и грандиозность стоящих перед страной задач.

Они знали друг друга не один год. А. Ф. Горкин работал в Самаре заведующим агитационно-массовым отделом крайкома, в 1933-1934 году второй секретарь Средне Волжского крайкома ВКП(б). К. Е. Васильев с декабря 1928 года работал в облкоопхлеб-союзе, крайколхозсоюзе, крайполеводсоюзе. Последний пост в Самаре заместитель председателя крайисполкома. Была возможность составить мнение. Но А.

Ф. Горкин на областной конференции произносит: "Практическая деятельность организаций правых, руководимая Васильевым, осуществлялась путем проведения вредительства в сельском хозяйстве, блокированием с троцкистской организацией в o подготовке и проведении диверсий и террористических актов.

Деятельность Васильева в области сельского хозяйства направлялась, главным образом, на срыв мероприятий партии и правительства по повышению урожайности.

Свою вредительскую руку правые контрреволюционеры во главе с Васильевым приложили к срыву товарооборота в деревне, прикрывая бесконечные хищения и миллионные растраты в системе облпот-ребсоюза".

Верил ли лидер областной парторганизации в то, что говорил? Думаю, что нет.

Спустя несколько недель А. Ф. Горкин, предупрежденный о готовящемся аресте, бежал в Москву под покровительство высокопоставленных друзей.

До расстрела К. Е. Васильева оставалось чуть более полугода. Дважды изнурительные допросы вел старший майор госбезопасности Успенский, на руках которого кровь не только К. Е. Васильева, но и сотен замученных в застенках НКВД людей. У "заплечных дел мастера" не хватало на всех времени и поэтому лейтенантам "доверяли" расследовать дело многих крупных руководителей области. На их "признаниях" они сделали головокружительную карьеру. Дело К. Е. Васильева вели старший лейтенант госбезопасности Зайцев и младший лейтенант Герасимов.

В июне 1937 года Мурзин на II Пленуме обкома ВКП(б) заметил: "...О Васильеве можно говорить много. Эти вот материалы будут переданы товарищу Успенскому, который успешно их реализует". Что Усгенский незамедлительно и сделал.

"Не жалей!" - фраза, требовательно произнесенная Успенским на этом же пленуме, когда секретарь партколлегии позволил себе слегка пожалеть одного из коммунистов.

На фотографии из следственного дела Васильев - затравленный, замученный.

Моральная пытка последних месяцев медленно умерщвляла дух. Разные люди, с которыми работал не один год, дружно утверждали, что получали от Васильева диверсионные задания.

К. Е. Васильев 5ыл осужден 18 ноября 1938 года Военной коллегией Верховного Суда СССР по статьям 58-2, 58-8, 58-9 и 58-11 УК РСФСР и приговорен к расстрелу. В этот же день приговор был приведен в исполнение.

Дело К. Е. Васильева - одно из миллионов фальсифицированных дел. Н. С.

Хрущев перед XX съездом партии вызвал Генерального прокурора Руденко и спросил его:

"- Вы смотрели эти дела?

- Да, - говорит, - некоторые смотрел.

- Ваше мнение? Что вы можете сказать? Насколько были обоснованными аресты?

Он не сказал, что с точки зрения юридической никаких оснований для арестов и тем более для казней не существовало. Это все были волевые решения, и никаких конкретных преступлений, за которые можно судить и наказывать людей, не было".

Намеренно привожу воспоминания Н. С. Хрущева, ибо до сих пор сомневающиеся говорят: "Не зря их ставили к стенке". О "признаниях" Руденко сказал: "Это "искусство" тех, кто вел следствие и суд. Людей сажали и доводили до такого состояния, когда единственным способом прекратить свои страдания и издевательства над собой было признание, а следующим шагом - смерть".

С 19 сентября 1937 года в жизни супруги К. Е. Васильева - Евгении Матвеевны Рожковой началась еще одна полная боли и унижения глава. Повесткой она была приглашена в Оренбургское НКВД. Домой она уже не вернулась. В лагере не оставляла мысль о детях. Она отбывала срок в Темниковском исправительном трудовом лагере, который находился в Мордовии. Известное изречение оборотня "Дети за отца не отвечают" было опровергнуто жизнью и детей Васильева. У них начинался счастливый возраст надежд, дерзаний, любви и мечтаний, возраст романтики и веры в будущее. Но вместо всего этого они вкусили горечь несправедливости.

Младшие дети - сын Олег и дочь Кира были направлены в Томский детский дом, старшие - дочь Галина и сын Александр некоторое время отбывали в детдоме, начали работать в Куйбышеве. В 1939 году Евгения Матвеевна, желая помочь детям, испытывающим материальную нужду, обратилась к официальным властям Оренбурга за помощью. Но таких запросов в те годы было тысячи и на них никто не обращал внимания.

Тогда в сумрачных бараках Потьмы жена Васильева представляла, как пролетят годы и ей будет суждено вновь увидеть своих детей. Во время обыска на квартире К.

Е. Васильева было изъято большое количество документов, переписка, среди них билеты и мандаты делегата различных съездов, партизанский билет № 890, Георгиевский крест, переписка с Чехословакией. Константин Ефимович работал и дома, среди изъятых документов - план борьбы с малярией, схема районирования Оренбургской области, составленная от руки.

Обращают на себя внимание названия двух изъятых книг. Они -показатель "неблагонадежности" арестованного. Одна из них принадлежит перу "врага народа" Н.

И. Бухарина, а вторая написана руководителем Орских новостроек, известным в стране капитаном индустрии С. М. Франкфурту - "Рождение стали и человека".

Перечисленные выше документы не найдены. Драгоценные документы истории и свидетельства простых человеческих отношений исчезли и, видимо, навсегда.

Нет пока точных данных, но меня не покидает уверенность, что книгу "Рождение стали и человека" С. М. Франкфурт подарил К. Е. Васильеву. Но доподлинно известно, что эти два человека были дружны. В показаниях, данных по делу Васильева, часто встречается фраза, что он "поддерживал тесный контакт с Франкфуртом".

К. Е. Васильев по долгу службы, выезжая в столицу, неоднократно встречался с А. И. Рыковым, сменившего В. И. Ленина на посту главы Советского правительства до 1930 года, а с 1931 года по 1936 год - нарком связи. Эти встречи документально подтверждены. Для К. Е. Васильева эти контакты имели печальные последствия.

Ему вменялись в вину вредительские действия, выполненные якобы по указанию А. И. Рыкова. В деле К. Е. Васильева - полный произвол, полное пренебрежение к закону. Характер и содержание, предъявленных обвинений, методы "доказательств" вины обвиняемого и ссылки на якобы ранее "установленные" факты все это объединяет дело К. Е. Васильева с аналогичными делами 30-х годов.

В результате производимой в 1956 году проверки было установлено, что оренбургские руководители Костромин, Весели, Прусаков и Чубаров, якобы завербованные К. Е. Васильевым в контрреволюционную организацию, а также Митрофанов, Зубин, Сорокин и другие в судебном заседании по своим делам виновными себя не признали и от показаний, данных ими на предварительном следствии, отказались, как от вымышленных.

Никаких сведений о принадлежности К. Е. Васильева к антипартийной группировкам и оппозициям не обнаружено. В Оренбурге в 1956 году еще жили люди, знавшие Константина Ефимовича по совместной работе. Денисов, Выров, всего восемь человек охарактеризовали К. Е. Васильева как преданного делу партии человека.

Восторжествовала правда и справедливость- Это важно не столько для мертвых, сколько для нас живущих.

К. Е. Васильев сделал все, чтобы его слова не расходились с делом, с тем великим делом, которому он самоотверженно служил до последнего часа своей, в общем-то, недолгой жизни. Но разве только годами измеряется жизнь человека?

Командарм строительного фронта Имя Сергея Мироновича Франкфурта неразрывно связано с орс-1кими новостройками, и особенно с созданием первенца советской никелевой промышленности - орским никель-комбинатом. В середине тридцатых годов в Орске Сергея Мироновича называли "глар-ным строителем". Звание, присвоенное ему рабочими, сохранилось в протокольной записи 1-й Орскои городской партконференции. Однако имя Франкфурта незаслуженно забыто в области. Начиная собирать материал об этом замечательном человеке, автор этих строк с удивлением узнала, что о Франкфурте не написана ни одна краеведческая статья.

История не бывает безликой. История нашей области обогатилась тем, что на ее земле работал такой незаурядный человек, как С. М. Франкфурт, встречавшийся с В.

И. Лениным, соратник В. В. Куйбышева и Г. К. Орджоникидзе.

Причина забвения кроется в трагических событиях 1937 года. В ту пору полнейшего беззакония и произвола погиб один из капитанов социалистической индустриализации, энтузиаст первых пятилеток Сергей Миронович Франкфурт.

Выдвинутые против него обвинения во враждебной деятельности, измене Родине вздорны и необоснованны. На собрании партийного актива Оренбургской области, проведенного после февральско-мартовскогоПленума ЦК партии, Франкфурт был обвинен в сознательной антисоветской деятельности на орских новостройках.

Нет нужды рассказывать, как проходил сам процесс - точно так же, как и многие другие, о которых немало написано в печати, с деталями, цитатами. Но безоговорочную поддержку этой акции общественным мнением в Орске подготовили.

Резолюции выносили митинги рабочих, партактивы и общие собрания, отдельные учреждения. Страшное обвинение было брошено, когда строительство стало добиваться первых успехов. Именно в дни расправы многотиражка никелевого завода писала: "...В первые десять дней марта 1937 г. из 658 рабочих дали производительность труда от 100 до 125% 125 человек". На международной выставке в Париже одна из экспозиций Советского Союза рассказывала о промышленном строительстве в Орске.

Успехи были налицо. Однако на 2-й областной партийной конференции в адрес С. М. Франкфурта руководитель областной партийной организации А. Ф. Горкин бросает обвинение: "Связанная непосредственно с параллельным антисоветским центром в Москве вредительская группа, возглавляемая Франкфуртом, работала по прямым заданиям фашистских японо-немецких разведок и ставила перед собой целью - не дать стране никель, имеющий исключительное оборонное значение, не дать высококачественного бензина для авиации".

В партийном архиве хранится.анкета Сергея Мироновича. Данные в ней самые краткие. Но все равно интересный документ, информация из первых рук, ответы на вопросы анкеты написаны собственноручно.

Год рождения - 1888 г. Социальное положение - служащий. Образование: a) образование - высшее;

б) политехническое - окончил за границей (во Франции).

Партстаж - с 1904 г.

Дополним данные. Рано и бесповоротно определилась жизненная позиция Сергея Мироновича Франкфурта. С юношеских лет сделал выбор - служение революции. Образование получил в Гренобле, в политехническом институте.

Возвратившись на Родину в 1917 году, активно включается в революционную работу.

После Октября работал в комиссии по выполнению Брестского договора, был заместителем председателя коллегии Главного угольного комитета ВСНХ РСФСР, членом Сибирского бюро ВСНХ, ответственным работником Народного Комиссариата иностранных дел.

В октябре 1920 года состоялась беседа С. М. Франкфурта с В. И. Лениным, описанная Сергеем Мироновичем в его книге "Рождение стали и человека", отрывок из которой был опубликован позднее в многотиражке "За советский никель".

По рекомендации В. В. Куйбышева С. М. Франкфурт возглавил знаменитый на всю страну Кузнецкстрой. В короткое время важное правительственное задание было выполнено. Руководителя строитель-стпа С. М. Франкфурта представили к ордену Ленина.

Следующее назначение - уполномоченный Народного Комиссариата тяжелой промышленности по Орско-Халиловскому промышленному району, которому, по оценке В. В. Куйбышева, предстояло стать "крупнейшим промышленным центром".

Это ответственное задание было поручено человеку, органически сочетающему в себе принципиальность, партийность, масштабность взглядов, государственный подход к делу, глубокие специальные знания, умение работать с людьми, удивительную личную трудоспособность, добросовестность и скромность.

Уполномоченному наркомата С. М. Франкфурту были подчинены Локомотивстрой, Крекингстрой, Халилруда, Тэцстрой, Ормедьзолото. 10 января года бюро обкома партии заслушало практические предложения С. М. Франкфурта. В принятом постановлении говорилось: "Обком целиком и полностью одобряет приказ т.

Орджоникидзе о создании Управления УполномоченногоНКТП Орско-Халиловского района".

Имя Франкфурта было широко известно как в нашей стране, так и за рубежом.

Руководитель делегации представителей французской промышленности Рибардье тепло отзывался о нем в своих публичных выступлениях, Г. Гупперт, немецкий писатель, в своей книге, изданной "Кооперативным издательством иностранных рабочих в СССР", дает высокую оценку деятельности Франкфурта. В Исторической библиотеке в Москве на обложке книги С. М. Франкфурта "Рождение стали и человека" написан отзыв: "Большое спасибо, что он с" oроит социализм в экономике и в головах людей... Никогда не забудем Вас, особенно мы - молодежь".

В создании огромного никелевого комбината и города в бывшей степной глуши вложена доля энтузиазма и труда, частица разума и души С. М. Франкфурта. Страна очень нуждалась в никеле. За границей в связи с подготовкой к войне потребность в никеле резко возросла.

Газета "За индустриализацию" сообщала в 1937 году: "Пуск первой очереди Южно-Уральского никелевого комбината и первой очереди Североникеля в Мончегорске выдвигает нас по производству никеля на второе место после Канады".

Учитывая столь важное значение никелькомбината для страны, Наркомат тяжелой промышленности по решению ЦК ВКП(б) назначил 29 апреля 1935 года директором строительства Орского никелькомбината С. М. Франкфурта.

Выступая на 1-й Орской городской конференции, Сергей Миронович отметил:

"Мы сегодня можем сказать, что мы, орские большевики, работаем на то, чтобы наш воздушный флот стал крепче. Мы дадим никель, чтобы наши машины работали безотказно, чтобы они были одними из лучших в мире, чтобы наши летчики в нужный момент могли защитить наши советские республики".

Центральный Комитет партии внимательно следил за развитием цветной промышленности. 4 января 1936 года Сергей Миронович в составе других работников цветной промышленности был принят Сталиным. На встрече присутствовали Орджоникидзе, Ворошилов, Каганович, Андреев, Пятаков. С. М. Франкфурт дал развернутую характеристику темпов строительства в Орске.

Своим личным примером Франкфурт воспитывал у партийных кадров высокое чувство ответственности за порученное дело. Бюро горкома партии указало в одном из постановлений: "Считать правильной взятую тов. Франкфуртом линию на укрепление участков руководящими работниками-коммунистами ".

Для него было характерно неприятие формализма, стремление проникнуть в суть каждого вопроса и решить его по-деловому. Им, например, был дан приказ: в течение трех дней с момента поступления рацпредложения рассмотреть его и вынести заключение о полезности каждого из них.

Многие проблемы волновали Сергея Мироновича. Так, при рассмотрении вопроса о преподавании гуманитарных предметов в средней школе Орска он был возмущен тем, что дети мало читают художественной литературы. Интерес к литературе у него никогда не пропадал. Франкфурт писал и сам. До приезда в Орск он уже опубликовал в 1931 году книгу "Никаких отсрочек", в 1935 - "Рождение стали и человека". 1 мая 1936 года "Оренбургская коммуна" напечатала его очерк "Разговор ночью". Франкфурт не оставлял без внимания многотиражку "За советский никель", а также стенную газету «Сигнал».

Это был глубоко интеллигентный человек. Из тех старых большевиков, которых отличала высокая культура, знание иностранных языков, незаурядные ораторские способности.

Лестный отзыв ему дает С. И. Шестеркин, приехавший молодым деревенским пареньком на строительство, другие рабочие, с которыми мне довелось встречаться в Орске.

Углубляясь в доступные мне документы, постигаешь чудовищность "дела" С.

М. Франкфурта. Он обвинялся в преступлениях, предусмотренных статьями 58-16, 58 111, 58-11 УК РСФСР. Все это -особо опасные государственные преступления: измена Родине, шпионаж, создание контрреволюционной организации. Уже по одному перечню статей УГОЛОВНОГО кодекса можно судить о "тяжести преступлений" С.

М. Франкфурта.

Собрание актива Орской партийной конференции в апреле 1937 года подробно обсудило действия Франкфурта и ею сторонников. Собрание длилось пять дней. Выступило 46 человек. Какие только обвинения не были брошены в адрес Сергея Мироновича... Очень резким было выступление редактора газеты "Орский рабочий" Иванова. Злая ирония судьбы - через полтора месяца он также был арестован как "враг народа". Он, в частности, критиковал Орский горком партии, который не желал смириться с арестом Франкфурта. Иванов требовал на собрании актива:

"Почитайте решение горкома ВКП(б), на котором осуждалась деятельность шайки Франкфурта после его разоблачения - там вы не найдете ни слово "вредительство", ни слово "троцкист".

На собрании припомнили А. Е. Цвилиховскому, заявившему на одном из совещаний секретарей парткомов: "Мы и мысли не допускаем, что Франкфурт связан на стройках с троцкистами".

"Мы" - это секретарь парткома никелькомбината Е. Бочкин -будущий первостроитель Братска, руководители Орской партийной организации А. Е.

Цвилиховский и И. А. Золотев. Руководитель областного управления НКВД Райский заверял А. Ф. Горкина в том, что "никакого вредительства в Орске нет, что это пустая болтовня". Это было сказано уже после ареста Франкфурта. А. Ф. Горкин привел это откровенное высказывание Райского на 2-й областной конференции, громившей троцкистов-зиновьевцев. Райский был, конечно, снят с работы. Однако обстановка заставила и того же Золотова спасать свою жизнь. Выступая на V пленуме обкома ВКП(б). И. А. Золо-тов постарался "оправдаться", окончательно потопив во лжи личность С. М. Франкфурта.

Приведем "показания" С. М. Франкфурта и его "сподвижников". Эти показания, скорее всего сфабрикованные, ложные, полученные путем применения незаконных методов следствия. Признания нужны были для создания видимости правосудия, для формирования общественного мнения.

Франкфурт: "Пятаков мне сразу сказал, что надо от брюзжания переходить к иным методам работы. И он начал мне разъяснять, в чем они заключаются:

максимальное удорожание строительства, затяжка сроков пуска предприятий и этим омертвление капиталовложений".

Показания дает другой активный член "фашистско-троцкистской банды" бывший начальник Оренбургской железной дороги Г. В. Под-шивалин: "Московский центр предложил мне войти в состав оренбургского центра вместе с Франкфуртом и Сорокиным, заместителем председателя облисполкома. Вскоре после приезда из Москвы я встретился с Франкфуртом в Оренбурге, он заходил ко мне. Мы установили связь. Потом он свел меня с Сорокиным и затем уже заседания Оренбургского троцкистского центра стали проходить часто у меня или у Сорокина на квартире".

Руководитель Оренбургской партийной организации А. Ф. Горкин, выступая на 2-й областной партконференции, "освященной" присутствием Жданова, так охарактеризовал Франкфурта: "Фашистская банда Франкфурта не ограничивалась только вредительством и срывом планов строительства. Она готовила по первому требованию японо-германских разведок, при военном нападении на нас фашистских государств, взрыв оборонных предприятий, строящихся в Орске.

Сергей Миронович Франкфурт - один из гвардии ленинской партии, коммунист с дореволюционным стажем, был уничтожен в те месяцы, когда страну захватила волна репрессий, организованных Сталиным.

С большим трудом совсем недавно Орский музей приобрел фотографию Франкфурта. Его личное дело найти нет возможности. А их было в архиве несколько.

Уже после реабилитации они были изъяты из фондов партархива и по чьей-то, мягко говоря, странной инструкции не были возвращены обратно в архив. Даже дату рождения можно было установить, только обратившись в соответствующие органы.

Сергей Залыгин писал в "Известиях": "Теперь настает время историков как таковых, времена архивов". И, увы, жестоко ошибается. Потому что многие дела несправедливо оклеветанных большевиков нет возможности увидеть. Среди них и дело С. М. Франкфурта.

Возвращение к правде Тема, связанная с трагическими событиями периода культа Сталина, волнует сегодня многих. Уже реабилитированы участники "открытых процессов", стали называть самые "криминальные" имена. Но чтобы представить подлинные масштабы случившегося, осознать существо трагедии, требуется тщательное изучение этих событий. Нужны исследования, направленные против клеветы, наветов и лжесвидетельств.

На страницах местной печати этот вопрос затрагивался лишь частично. Что же касается исторической литературы, то в силу различных обстоятельств ей эту проблему пришлось просто обойти. Возьмем, к примеру, "Очерки истории Оренбургской областной организации КПСС", изданные в 1973 году. В них печальной памяти 1937 года уделено в общей сложности 18 строчек, где названо лишь три большевика, испытавших на себе чудовищную тяжесть царившего в стране беззакония и жестокого произвола. Остальных же невинно репрессированных оградили стеной прочного забвения.

Спустя одиннадцать лет во втором издании очерков материала значительно меньше. И если в первом издании упоминаются имевшие место массовые репрессии, то во втором лишь сказано о том, что тогда "...стали возможны факты злоупотребления властью и нарушений социалистической законности". Линия на реабилитацию бессмысленных жестокостей проявилась и здесь. Таков был подход к этим полным драматизма страницам истории.

Невинно осужденных, казненных, тяжко страдавших много было и в Оренбуржье: видимо, известная статистика, когда репрессиям подвергался каждый десятый, характерна была и для Оренбургского края.

Ничто не спасло известных в области партийных руководителей, советских работников, хозяйственников, простых рабочих и крестьян - ни биография, ни внешние благополучные признаки: "не был", "не состоял", "не участвовал", ни нравственные достоинства.

Уже в самом начале того черного года в области называются имена "вредителей" и "врагов народа". Эти люди чаще всего не относились к верхнему эшелону партийного и советского руководства. Так, в Бузулукском районе одними из первых были "раскрыты" колхозники колхоза им. Б. М. Молотова Сухореченского сельсовета: член правления колхоза Авинов и председатель ревизионной комиссии Хвостов. Газеты области были заполнены статьями о вредительстве. Вот их названия:

"Вредительская практика продолжается", "Пусть трепещут все шпионы, диверсанты и вредители", "Враги народа", "Хранители вредительских наследств", "Пособник врага народа" и другие, в том же духе.

Сейчас становится ясно, что в области, как и по всей стране, намеренно создавалась иллюзия вредительства. В колбасных изделиях местного мясокомбината вдруг стали якобы очень часто находить битое стекло, на Оренбургском пивоваренном заводе обнаружилась неверная технология фруктовой воды. В продукцию Бузулукского спиртового завода подмешивался керосин. На Оренбургской швейной фабрике пошили 20 тысяч комплектов. Брюки были укорочены, у 2-х тысяч изделий были сделаны перекосы воротников. Шорно-седельная фабрика якобы изготовляла десятками тысяч негодных изделий. В Орске заражали питьевую воду. Примеров "вредительства" можно привести еще много. В это время руководителей стали обвинять в том, что они "страдают идиотской болезнью - беспечностью". Этот "диагноз" частенько встречался на страницах печати.

Жители области, раскрывая тогда газеты, внимательно вчитывались в выступления И. В. Сталина, В. М. Молотова, А. А. Жданова, все больше убеждаясь в том, что враг не дремлет, он рядом и надо постоянно быть начеку. Вот и В. М.

Молотов в апреле уверял: "Мы должны радоваться, что разоблачили врага в момент, когда идет подготовка к новым боям. Мы должны торопиться доделать это дело, не откладывая его, не проявляя колебаний". История теперь подтверждает действительно торопились и в большинстве случаев не колебались!



Pages:   || 2 |
 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.