авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

БИБЛИОГРАФИЯ

Алексей Арсеньев

Две книги о Русской Эмиграции

в Югославии

(Александар Стерjовски. Битола – руската колониjа. Битола

2003;

Radovan Pulko. Ruska

emigracija na Slovenskem 1921-1941.

Logatec 2004. )

Большинство современных историков жизнь русских беженцев-

эмигрантов, осевших в Королевстве сербов, хорватов и словенцев (с

1929 г. – Югославия) отождествляют с жизнью и судьбами русских в

столице этой страны – Белграде. Причины понятны: из примерно 40 тысяч русских, обосновавшихся в 20-е гг. в этой стране, около 10-ти тысяч проживало в Белграде и его окрестностях. В этом сербском, патриархально-православном, русофильском окружении русская интеллигенция нашла благоприятную возможность продолжить свою профессиональную деятельность, а белградской «русской ко лонии» удалось создать собственные культурные очаги, объедине ния, кружки, русскую прессу, книгоиздательства, установить связи с центрами эмиграции в Берлине, Праге, Париже, Софии, Риге, Тал лине, Харбине...

Поэтому о «Русском Белграде» сохранилось намного больше до ступных для историков данных, чем сведений о русских, осевших в провинции Сербии, в Черногории, Македонии, мусульманских, далматинских или католико-протестантских регионах «молодой»

страны, возникшей в 1918 г. (когда под скипетром православного сербского монарха оказались обширные территории развалившейся Австро-Венгерской империи).

До недавнего времени было мало работ о русской эмигра ции в Югославии – были статьи и книги о «Русском Белграде».

Исключения – ряд статей-воспоминаний о русских в Сараево (Р. В. Полчанинов, 1980-90 гг. ), статьи о русских культурных деяте лях в Хорватии (Ирэна Лукшич, 1987-2001 гг. ), книга о русских в городе Бечкерек-Петровград (Б. Л. Павлов, 1994), серьезный труд «Прибытие русских беженцев в Королевство СХС, 1919-1924 гг. »

(Мирослав Йованович, 1996), статьи о русской интеллигенции в Во еводине, в Сремских Карловцах, книга очерков о жизни и деятель ности русских в г. Нови Сад (А. Б. Арсеньев, 1987-2003), три книги - о русских инженерах, школах и калмыках в Югославии (Тома Ми ленкович, 1997-2004).

Наше внимание сосредоточим на двух изданиях, выпущенных в 2003 и 2004 гг. на македонском и словенском языках: Александар Стерјовски. Битола – русската колонија, профессора истории пе дагогического института в г. Битола (Македония), и Radovan Pulko.

Ruska emigracija na Slovenskem 1921-1941., молодого преподавателя истории и географии педагогического института в Мариборе (Сло вения). Авторы не пользовались известными источниками и тру дами на сербском и русском языках (опубликованными в разных странах). Благодаря этому их исследования являются оригиналь ными и интересными - всплывает много неожиданного и нового.

Книга о русской колонии в городе Битола (Издание: «Младин ски културен центар». Битола, март 2003, 253 стр., тираж 600 экз., ISBN 9989-2139-0-9) первая из серии книг историка-краеведа Алек сандра Стерьёвского, которая будет выходить под общим названием «Битольское десятикнижие», а настоящее издание приурочено к 100 летней годовщине убийства (8 августа 1903 г. ) российского консула Александра Аркадьевича Ростковского в Битоле (город тогда еще в составе Османской империи).

Необходимо сказать несколько предварительных слов об этом городе, ранее известном под названиями Монастырь, чаще: Битоль, Битола. Предполагается, что из-за большого количества храмов и монастырей город получил славянское название Обитель, позднее трансформировавшееся в Битоль. Почти в самом центре города со хранились остатки античного римского города Heraclea Linkestis, разрушенного в землетресении в 518 г., а по преданию основанного греческим царем Филиппом II Македонским. (Экспонаты раскопок хранятся в Британском музее, Музее древностей в Константинополе и др. ). В конце 14 в. город заняли турки, и он становится важным стратегическим и административным центром. Во второй полови не 19 в. Битола, после Салоник, самый крупный центр этой части Балкан, торгует с Веной, Парижем, Лейпцигом и Лондоном. Вплоть до балканских войн 1912-1913 гг. город под турецкой властью и в нем размещено несколько консульских миссий европейских стран, включая и российскую.

Богатый материал, содержащийся в увлекательном труде проф.

Стерьёвского, образцового и исчерпывающего краеведческого иссле дования, разбит на главы: 1. Первые русские и первые контакты;

2.

Объединения и одиночки;

3. Мероприятия и институции: 4. Судьбы;

5. Списки венчавшихся русских в битольских храмах. В конце книги приведены перечни топонимов и имен.

Автор использовал многочисленные и разнообразные источни ки: государственные архивы Македонии и Сербии, церковные архи вы, исторические труды, отчеты учебных заведений, периодическую печать, опубликованные воспоминания, личные высказывания по томков эмигрантов и старожилов Битолы (более 300 сносок-ссылок на источники). Издание богато иллюстрировано фотографиями из семейных альбомов.

Первая, вступительная, глава важна и интересна, т. к. знакомит читателя со связями этого многонационального края (турки, албан цы, греки, славяне – сербы, македонцы, болгары) с русскими людь ми и Россией. Читателя настораживает начальная фраза этой главы:

«Первые русские жители Битолы были рабами». – Турецкими рабами.

Состоятельные турки приобретали их чаще всего на константино польском рынке и использовали как рабочую силу, слуг, как конку бин или жен в своих гаремах. И не было их мало!

Сохранились данные о русских рабынях, переведенных в мусульманскую веру. Примеры: высокая, белолицая Сухандан была освобождена между 21-26 октября 1622 г., в декабре 1634 г.

освобождены светлолицая Мубере и синеглазая Мулаим, в 1638 г.

битольский турок Мустафа-ага, сын Ибрагим-бега, освободил рус скую рабыню Бекире – «высокую, синеокую, белолицую, привлека тельную». В марте 1639 г. богатая и знатная Фатима, дочь Джафер аги, освободила русскую рабыню Музелу... Все освобожденные были официально зарегистрированы в шериатском суде Битолы, переведены в мусульманство, всем им даны мусульманские имена и та же фамилия – Абдуллах (Сын Божий). Автор приводит данные о еще семи женщинах, но и о двух мужчинах: синеглазом Мутраме Абдуллахе и Шефке Абдуллахе (за 1669 г. ).

Последняя купчая русских рабов состоялась в начале 19 в. на Ат-базаре в Битоле, незадолго до упразднения рабства в Османской империи. Продавались две девочки 3-4 и 6-7 лет. После долгих тор гов старшую купил бездетный житель окрестного Демир-хисара.

Но после вручения денег продавцу возникла проблема. Сестрички вцепились друг в друга и никак не желали расстаться. Покупатель сжалился над ними и заплатил и за второго ребенка. Вскоре млад шая рабыня скончалась, а старшая выросла в красавицу 16-17 лет.

Как-то, отдыхая на полевых работах, облокотившись на вилы, она в проезжавшем мимо всаднике узнала своего отца, долго разыс киваюшего своих дочерей. Ему понадобилось три недели, чтобы примириться с судьбой и волей дочери, принадлежавшей другому краю и примкнувшей к другому очагу. Родила она сына и дочь. У сына не было детей, а потомки дочери и поныне проживают в Би толе, Скопле и в Болгарии.

Далее, в первой главе книги А. Стерьёвский повествует о пер вых монахах-славянах из Пелагонии и Битолы, ходивших в земли русские в начале 17 в. Упоминает он и загадочную личность, полков ника турецкой армии Мустафа-бега, прибывшего в Битолу в 1850 г., изъяснявшегося на французском, итальянском и русском языках, внешне похожем на Наполеона. Видимо, он был с Кавказа и долгие годы служил в Русской армии.

Первые богослужебные книги во втором отстроенном право славном храме Св. Недели были русские, в отличие от городского православного храма Св. Димитрия, в котором службы шли на гре ческом языке. После жалобы и доноса греческого митрополита, ту рецкая администрация запретила славянскому населению Битолы пользоваться русскими богослужебными книгами.

Автор знакомит нас и с неверным представлением в России об этих краях и о македонском этносе. Так, доцент Казанского универ ситета Виктор Иванович Григорович (первый российский ученый, прибывший в Македонию в 1844 г. ) удивился, обнаружив здесь та кое количество славян. Он опроверг распространенное в России мнение, что в Македонии проживают одни греки.

Город Битола лежал на транзитном сухопутном пути российских паломников в Святую Землю и на Афон, хотя чаще использовался морской путь. Среди российских путешественников, побывавших в этом городе и описавших его, были: Е. Тимашев, архимандрит Антонин Капустин (1865), писательница Мария Карлова (храбрая женщина, в 1886 г. на лошади объездившая Балканы), Н. Овсяный, писатель А. В. Амфитеатров (1903). О событиях в Битоле, в основ ном о турецких жестокостях, насильственной исламизации славян и греческой пропаганде, препятствовавшей зарождению и развитию македонского национального сознания, русская общественность узнавала из печати, газет «День», «Живая старина» и др.

Первые дипломатические представительства в Битоле были авс трийское и английское (1851), затем открыты французское (1854) и российское (1860), позднее – сербское и греческое. С марта 1861 г.

Российскую миссию возглавлял Михаил Александрович Хитрово. К этому посольству славянское население отнеслось с надеждой, веря в облегчение своей участи. С перевывами М. А. Хитрово пробыл в Битоле до 1879 г. После него здесь были Н. Ф. Якубовский, В. Мак симов, Неага, Н. А. Скрябин (отец композитора), А. А. Ростковский (убит албанцами Халимом и Абасом в 1903 г. ), Н. Кохманский, В.

Коль. (Первое убийство российского консула в Османской импе рии на Балканах состоялось в том же 1903 г. в славянском городе Косовска Митровица, когда при участии агентов Австро-Венгрии, препятствующей открытию российского консульства, местными ал банцами был убит Григорий Степанович Щербина). Особо важное в истории македонского народа «Ильинденское восстание» (1903) свя зано с деятельностью братьев Миладинов, от которых взяло начало и «битольское русофильство», а также возникла битольская наци ональная «Русская партия». В 1903 г., в самый разгар македонского восстания, В. И. Ульяновым-Лениным в Битолу были направлены два эмиссара.

Вслед за балканскими войнами 1912-13 гг., когда Турция была вынуждена покинуть Македонию, а Сербия и Болгария оставались еще враждебно настроенными друг к другу, разразилась и крово пролитная Мировая война. В прорыве «Салоникского фронта» и сокрушении германо-болгарских армий приняли участие сербские, французские и русские войска. Русских было около 30 тысяч, четыре бригады. Они участвовали не только в прорыве фронта, но и первы ми проникли в Битолу и освободили ее.

Вторая глава книги (со стр. 47) начинается с формирования «русской колонии» в Битоле. Колония берет свое начало уже в конце 1916 г., когда одиночки из российских военных подразделений при няли решение временно или постоянно поселиться в Битоле. Моло дость брала свое – тут влюблялись и вступали в браки. По мере того, как положение в России становилось все драматичнее, всё большее число воинов выбирало этот город для своего постоянного прожи вания. Это была первая волна россиян, исключительно военных, так называемых «солунцев». Вторую группу составляли беженцы, оди ночки или семейные, военные и штатские, прибывшие по морю и суше в 1919-1922 гг.

Битольская русская колония была самой многочисленной и де ятельной в 20-е гг. В ее составе было много военных инвалидов. Был создан филиал их союза, местное население и русские устраивали в их пользу лотереи и благотворительные концерты. При ходатайстве сербского владыки Николая Велимировича, тяжелых инвалидов на правляли в окрестные православные монастыри, им были отданы в пользование и земельные участки. Монахи нашли приют при серб ских монастырях, где некоторые из них были назначены игумена ми. Значительное число солдат «солунцев» занялось земледелием и ремеслами. Русские артели бурили и копали колодцы, прокладыва ли водопровод в городе и деревнях. Первый в городе автомеханик, Владимир Клочко, чинил грузовики, оставшиеся на свалках после войны, он одним из первых приобрел легковую машину в Битоле, позднее преуспел в промышленной обработке каменных жерновов для мельниц. Русские поступали рабочими на железную дорогу, ста новились шоферами, плотниками, поварами, мельниками, владель цами столовых, жандармами, чиновниками городского управления (более 50-ти, составляя треть всего административного аппарата).

Несколько десятков русских трудилось землемерами геометрами (их заслуга - упорядочение книг городского кадастра). Ряд военных инженеров и техников всю жизнь работали здесь по специальности (Валерий Гусев, Константин Макаренко, Евгений Александров и др.), на военную службу устроились пиротехники (Степан Павличенко, Иван Гусак-Железняк, Леонид Барабаш).

Сербская православная церковь в 1921 г. в Битоле открыла ду ховную семинарию, в которой преподавало около десяти русских, включая иеромонаха Киприана (Керн) и о. Иоанна (Максимович, архиепископ Иоанн Шанхайский, причисленный к лику святых).

В местной гимназии и коммерческом училище преподавало много русских.

Старожилы Битолы еще помнили русских врачей, проживавших в этих краях в 1870-е гг., когда в городе эмигрантами обосновались «новые» русские врачи: дерматолог Дмитрий Юрченко, начальник амбулатории по кожно-венерическим заболеваниям;

эпидемиолог Николай Филатов, руководитель противомалярийной станции;

врачи Евгения Макаренко, Павел Лобода, Семен Зиберов, гинеко лог Вера Терская-Сапежко, магистр фармации Андрей Тимофеев. В Битоле нашли себе работу и русские агрономы, даже юристы-адво каты.

Местными художниками зарекомендовали себя: Владимир Клочко, Георгий Канарёв (писал виды старой Битолы), Иосиф Му равич, Евлогий Двораковский, в особенности Иван Юстинович Мельников (фресками расписывал храмы, писал иконы). Память о себе в городе оставили и русские, занимавшиеся музыкой: Андрей Мальцов играл в духовом оркестре 46-го битольского полка, реген тами русского церковного и городских хоров были Николай Карпов, Сергей Наумов, Сергей Кошевой, Николай Савченко.

Кропотливый краевед-историк А. Стерьёвский изучил и со циальную структуру русской колонии, подметил ее замкнутость в себе, но и приспосабливание к местным патриархальным устоям и нравам, описал (и перечислил) случаи смешанных браков. В период 1916-1941 гг. было зарегистрировано 67 смешанных браков русских с местными невестами, ими были и чешки, венгерки, хорватки. Боль шинство молодоженов уже было в летах и вступало во второй брак.

Патриархальная среда осуждала брак с иностранцем, если невеста не была вдовой или разведенной.

Интересен церковный брак, заключенный в 1919 г. между 23-лет ним русским «солунцем» Василием Федоровичем Кирей (уроженцем Черниговской губ. ) и 16-летней Ставрулой Котев (из Егейской Ма кедонии). Невеста полностью приняла русский семейный быт, при мкнула к русскому окружению мужа, и русский язык занял первое место в семье, наряду с греческим, македонским и сербским. У счас тливых, но всегда нуждающихся родителей было пятеро детей: Анна (жила в Скопле, где вышла замуж, в 1948 г. приняла «Резолюцию информбюро», югославскими властями была выдворена в Албанию, позднее оказалась в СССР), Мария (учительница), Петр (окончил техническое училище, работал по специальности), Владимир (окон чил русский кадетский корпус, во время Второй Мировой войны поступил в Русский Охранный Корпус, после войны обосновался в США) и Николай (погиб 20-ти лет, солдатом Югославянской армии).

Первая обязанность юного «солунца» в Битоле состояла в разыски вании и атрибуции русских воинов, погибших на Битольском поле.

(Собранные останки позднее были перезахоронены в Белграде). В межвоенный период В. Ф. Кирей был деятельным членом русской колонии, скончался в 1940 г. от последствий удара, пережитого при итальянской бомбежке Битолы.

Русское население Битолы пользовалось всякой возможнос тью познакомить местное население со своей страной, Россией, ее культурой. Город посещали русские гастролеры – артисты, му зыканты, казаки-джигиты, казачьи хоры, читались лекции, отме чались юбилейные даты, устраивались дни Св. Владимира, «День русской славы». В битольской семинарии изучение русского языка было обязательным. Проживание русских в городе было заметно, повсюду звучала русская речь. Интересно, что местное население в свою разговорную речь вплетало ряд русских слов, как: «хорошо», «здравствуйте», «пожалуйста», «дурак» (чаще всего в общении с де тьми). Проживая в среде, где большинство говорило по-македонски, а сербский был государственным языком, редко кто из русских пра вильно изъяснялся на этих языках, а со временем русские засорили и свой родной язык.

Местному населению бросались в глаза не только визиты рус ских друг к другу на праздники, но и частые хождения в гости. У большинства русских семей был свой приемный день (у Яковлевых собирались по четвергам).

Русские в Битоле создали свой церковный и мужской хоры, пев чие состояли и членами городских хоров, как и хора семинаристов.

Была распространена поговорка: «Двое македонцев – партия, двое русских – хор».

При «Русском клубе» существовали кружки – театральный, му зыкальный, хорового пения, фольклорный, была и своя футбольная команда.

Автор книги пишет о ранах-увечьях русских эмигрантов, вы несенных из войн, о их бедствиях и самоубийствах, пьянстве, ностальгии по России, «утешении в Боге», о доносах болгарского духовенства в Варне на некоего Николая Виноградова, проживав шего в Битоле (приверженца «Живой церкви» в СССР), об обидах и мелких пакостях, пережитых русскими в Битоле, вопреки всеоб щему признанию их знаний, честности и трудолюбия. Сказалась и пропагандистская работа компартии Югославии. Часть местного общества с презрением относилась к изысканным манерам неко торых русских (офицеров, дворян). Налицо была и ревность к рус ским девушкам – красавицам, со светлым цвета кожи, синеглазым, к русским женщинам, одевающимся в белое, с зонтиками и шляп ками. Большое значение для эмигрантов имело принятие югослав ского гражданства.

Во время болгарской оккупации Македонии (в годы новой Ми ровой войны) отношение к русским в Битоле было как и к евреям – их считали врагами Рейха и Болгарии. Русским было запрещено свобод ное передвижение, они не смели покидать город, были лишены тало нов на питание и одежду – осуждены на голод и холод. Приходилось заниматься сельским хозяйством, ловлей рыбы, тайком пробираться в окрестные деревни. Находились соседи и знакомые, оказывавшие им помощь. Положение русских ухудшалось по мере поражений гер манских армий на Восточном фронте. Автор в своей книге пишет и о вступлении («вербовке») русских в Русский Охранный Корпус на Балканах, а также и об эмигрантах-партизанах, участниках освободи тельной борьбы в Югославии, пишет и о советских военнопленных, пригнанных в Битолу на работы.

Вскоре по освобождении страны русским эмигрантам в Бито ле, как и во всей «коммунистической» Югославии, пришлось испы тать новые бедствия и семейные трагедии. Советское посольство в Белграде предлагало эмигрантам принять советское гражданство.

Многие лелеяли надежду на скорый возврат на родину, а некото рым приходилось брать это гражданство по принуждению местных властей. В 1948 г., в связи с так называемой Резолюцией Информбю ро (против правительства и компартии Югославии), русских с со ветским гражданством преследовали как сообщников иностранных разведок. Раз в месяц органы госбезопасности требовали от русских отмечаться в своем участке, их наделяли кличками «белогвардейцы», «сталинисты», некоторые русские были лишены службы, другие - из гнаны в Болгарию или Албанию.

После восстановления государственных и партийных отно шений между Югославией и СССР (в 1956 г. ) русские эмигранты осмеливались разыскивать своих родственников в СССР, предпри нимали и осторожные путешествия на родину. В книге отражены трогательные встречи с близкими, «русской» жены с «македонской».

Об этих встречах свидетельствуют фотографии, сделанные на же лезнодорожных вокзалах и в домах Битолы, Запорожья, Донецкой области, Белоруссии... Вторую главу книги автор завершает разде лами: «Угасание колонии» и «Русские следы и Битоле».

Третья глава: «Мероприятия и институции» содержит подроб ные сведения об установлении в 1933 г. «Русского памятника» - крес та на месте гибели российского консула А. А. Ростковского, в ней автор перечисляет русские могилы в Битоле (их сохранилось всего несколько десятков), приводит сведения о русском храме Св. Тро ицы (в 1926 г. был переоборудован деревянный барак, полученный в пользование от городских властей), пишет о «Русском клубе» и о «Русской библиотеке в Битоле» (возникла в 1929 г., собирала книги не только на русском языке;

в 1936 г. в ней хранилось около 2. томов, была переименована в Русско-югославскую библиотеку и до ступна всем жителям Битолы;

ее фонд влился в созданную после войны Городскую публичную библиотеку).

Четвертая глава повествует о личных судьбах двенадцати рус ских и об одном семействе (Илляшевичах). Пересказать ее невоз можно - там каждое слово интересно!

В пятой главе приводятся исчерпывающие данные о церковных браках русских в Битоле, зарегистрированных в метрических книгах храмов Св. Димитрия и Пресв. Богородицы.

В начале 21 в. уже не осталось в Битоле ни одного русского из первого поколения беженцев, проживает лишь горсточка второго и несколько десятков третьего и четвертого поколений.

Основное достоинство книги проф. Александра Стерьёвского – он не обрывает свое повествование пресловутым 1941 годом, а за вершает его нашими днями, всесторонне охватив феномен русской эмиграции. Поистине – прекрасная, содержательная книга! В 2004 г.

ее презентация состоялась в Белграде и в Скопле.

В отличие от «краеведческой» многоплановости книги А. Сте рьёвского, труд Радована Пулко Русские эмигранты в Словении 1921 1941. построен по иному принципу и содержит материал, не совсем соответствующий заглавию книги (на цветной обложке указано не сколько иное название: «Русская эмиграция в Словении 1921-1941»).

Этот труд является вариантом текста дипломной работы студента педагогического института в Мариборе, но, по нашему мнению, от ветственный редактор-издатель (куратор Военного музея в словен ском местечке Логатец) правильно поступил, публикуя этот труд с целью познакомить с темой читателей в Словении.

Во вступлении молодой историк (правнук донского казака Ни колая Георгиевича Карташева) излагает, как он пришел к идее за няться этой темой, подмечает недостаток опубликованных трудов и недоступность данных. В Архиве Республики Словении (Любляна) он обнаружил материалы о русской эмиграции в Югославии. Иссле дователя удивило огромное количество эмигрантских организаций, созданных на просторах Королевства Югославии. Вначале он свою дипломную работу задумал как исследование этих организаций в Югославии, но из-за их количества сузил тему на регион одной Сло вении.

Основным доступным автору источником послужил матери ал, отложившийся в упомянутом архиве, возникший после Второй Мировой войны вследствие спора социалистической Югославии с Информбюро. Югославское Управление госбезопасности (УДБ-а – «югославское» НКВД) проявило в те годы интерес к русским эмиг рантам, оставшимся после войны в Югославии, и занялась изуче нием их жизни до войны. Пользуясь различными источниками и методами (вплоть до арестов и допросов, принуждая русских писать автобиографии и описывать довоенную жизнь в своей «колонии»), эти органы в 1951-1955 гг. создали секретные увесистые машино писные тома (сотни и тысячи страниц!): Beloemigracija u Jugoslaviji 1918-1941, 1941-1945, с подробными описаниями положения дел в каждом уголке страны. (Эти материалы сегодня официально не рас секречены, но всё чаще используются историками в Сербии, тогда как в 60-70 гг. они были доступны «партийным» журналистам, кото рые предвзято писали об эмиграции и свои «фельетоны» публикова ли в ежедневных газетах). Р. Пулко указывает на трудности разбора этих текстов: различное написание фамилий и русских топонимов, идеологизированные термины («русская царская армия Врангеля», «белоказаки» и проч. ).

В части книги, касающейся самой темы, русской эмиграции в Югославии и Словении (90 страниц), содержится 254 сноски, из ко торых на материалы УДБ-ы автор ссылается 163 раза, не считая про токолов допросов: полковника Ивана Глебова (Марибор) – 20 раз;

Петра Борисова (Любляна) – 20;

полковника Дмитрия Пеховского – 6;

Дмитрия Сафарова – 3 раза (очевидно, они из тех же источников, но в архиве были зарегистрированы отдельно).

Книга Р. Пулко разбита на главы: «Последние месяцы русской гражданской войны и эвакуация», «Количество и социальный состав русских эмигрантов в Югославии и Словении», «Армия Врангеля на службе в Югославии», «Организации русской эмиграции в Югосла вии и Словении», «Русская колония», «Русская матица», «Русский Красный крест», «Русский сокол», «Легитимисты», «Национальный союз нового поколения», «Военные организации русских эмигран тов», «РОВС», «Союз русских офицеров», «Союз Галлиполийцев», «Союз русских инвалидов», «Заключение», «Источники» (перечень литературы) и «Указатель имен». Книга богато иллюстрирована ( фотография) семейными фотографиями дореволюционного и эмиг рантского периодов (в основном из семейного архива полк. И. Гле бова) и воспроизведениями российских орденов, военных знаков и оружия (из собрания Военного музея, Логатец). Тираж книги не указан.

Особую ценность книги представляет содержательная и инте ресная статья редактора Янеза Швайнцера «Словенско-русские свя зи на военном поприще», помещенная в конце книги (стр. 111-137).

Словенцам этот труд даст представление о феномене русской эмиграции и об эпизоде их социальной истории, так как автор в ос новных чертах излагает причины эвакуации россиян с юга России, перечисляет временные лагеря в Турции и Греции, пишет о при бытии беженцев в Королевство СХС, их размещении по регионам страны, об устройстве на работы частей Русской армии (включая казаков), кратко излагает социальную структуру (80 % мужчин, % женщин, 7 % детей;

65 % интеллигенции;

15 % дворяне и землевла дельцы-помещики;

20 % казаки и крестьяне;

отмечает, что к 1938 г.

общее число русских беженцев-эмигрантов в Югославии составляло около 30 тысяч), сообщает известные данные о пребывании Штаба главнокомандующего Русской армией в Сремских Карловцах, пишет об организациях, созданных почти во всех странах русского рассе яния. Читателю, знакомому с положением дел русской эмиграции в Югославии, эта часть книги не предоставит ничего нового. Поэтому задержимся на фактах и специфике жизни эмигрантов, которые ав тор излагает относительно одной Словении.

Однозначных данных о количестве поселившихся в Словении русских беженцев нет. В 1921 г. в столице Словении, Любляне, их было около 600. По другим источникам, в 1938 г. в Любляне прожи вало 293 русских, в Мариборе – 94;

в 1941 г. во всей Словении жило всего 588 «эмигрантов из царской России» (включая и тех, кто при нял югославянское гражданство), а в 1955 г. – 489 (447 из них имели югославянское гражданство).

В конце 1921 г. в Словению был направлен 3-ий кавалерийский полк (полковника Ивана Глебова, из состава Первой кавалерийской дивизии генерала Барбовича, эвакуировавшийся из Галлиполи) - для несения пограничной службы вдоль югославянской границы с Вен грией, Австрией и Италией. Отряды состояли из 70-80 % русских и 20-30 % югославянских пограничников. Исключительно низко опла чиваемые русские кадры служили в Словении лишь до декабря г., так как на границе участились инциденты – русские честно несли службу, тогда как местное население игнорировало недавно проло женную границу. Не удивительно, что пограничная служба русских в Словении была упразднена указом тогдашнего министра внутрен них дел Королевства СХС, словенца А. Корошеца.

В 1923-1924 гг. части Первой кубанской дивизии прокладывали в Словении железную дорогу Ормож-Лютомер (ок. 25 км).

Самыми крупными «русскими колониями» в Словении были Любляна и Марибор. В Любляне городские власти выделили бежен цам ветхие австро-венгерские бараки, построенные вдоль рельс железнорожного вокзала (по ул. Масарика), в которых во время Мировой войны обитали российские военнопленные. Бараки были деревянные, с тонкими стенами, обклеенными обоями из газет, досчатыми крышами и побитыми оконными стеклами. Тут вмес те разместились беженцы всех сословий, различного культурного уровня, что усугубляло положение многих пришельцев. Те, которые утратили волю к жизни и нашли выход в алкоголизме, устроились в меньшем барачном блоке, прозванном эмигрантами «Дно». Оттуда некоторые, в отчаянии, ложились на рельсы или другими способа ми сводили счеты с жизнью. При этих бараках Петр Чижов открыл «Русскую столовую», которая просуществовала до 1948 г. (Позднее ее клиентами стали преимущественно словенцы). Тут можно было пить водку, играть в карты, покер. В ней собиралось общество ли тераторов, заходил полковник Владимир Семенович Жолтенко, герой Русско-Японской войны, опубликовавший в Любляне свою книгу повестей и рассказов «Улыбки жизни» (сам он служил в од ном книжном магазине), заходил и профессор В. Грудинский (любил поиграть в карты).

Постепенно бараки пустели, по мере того как людям удавалось найти службу и нанять квартиру или какой-то отдельный угол. Тех эмигрантов русские называли «местными». К 1927 г. в бараках оста лось мало русских, и мэрия выделила им бывшую казарму Св. Петра, у речки Любляница. При материальной помощи городских властей эмигранты ее переоборудовали под жилые помещения. Комнату от кухни отделяли шкафами, а величина выделенной комнаты на семью зависела от количества и возраста ее членов. Окна казармы смотре ли во двор, который русские превратили в цветущий сад, огородив его деревянным забором. При казарме открылись амбулатория Рус ского Красного Креста и солидная столовая (без водки и карт). Ею заведовала вдова генерала Кальченко (столовую облюбовали русские студенты). В казарме протекала почти вся культурная жизнь коло нии – устраивались рождественские «Елки», балы, были помещения воскресной начальной школы (управляющим ее состоял ген. Миха ил Воронов), хотя большинство русских детей училось не в Любляне, а в русской школе в Пановичах (при местечке Лития), позднее – в Храстоваце (в Словенских Горицах).

В 1932 г. часть русских покинула казарму Св. Петра, найдя себе квартиры в городе, другие переехали в бывшую гостиницу «Тиволи».

К тому времени остававшихся еще в бараках при вокзале русских пе реправили в дом «Сибирь» в Иго (сегодня в черте Любляны), а часть – в «Тиволи», в котором расположились и русские организации:

Красный Крест, филиал Союза военных инвалидов, монархические группировки, Русский сокол, Национальная организация русских разведчиков (НОРР). В Любляне открылась еще одна столовая, уже в другой части города. Ее посещали состоятельные русские, включая русскую профессуру.

Вся культурная жизнь русских протекала под покровительством культурно-просветительной организации «Русская матица», создан ной в Любляне в 1924 г. по почину проф. А. Д. Билимовича и проф.

Е. В. Спекторского (председатели), которая имела свои филиалы в Храстоваце (при русской школе, с 1924 г. ), Мариборе (с 1934 г. ) и в десятке городов Югославии. При люблянском центре Матицы была Русская библиотека, драматическая студия, читались лекции, отме чались знаменательные даты русской истории и культуры. Русская матица в Любляне отремонтировала и ежегодно служила панихиды в деревянной русской часовне Св. Владимира (на горном перевале Вршич в Юлийских Альпах). Ее срубили российские военнопленные в Мировую войну у ими построенной «Русской дороги» (на месте ги бели их сострадальцев от облавы снежной лавины). В главе «Русская матица» автор дает обзор ее деятельности, приводит фамилии ее ру ководителей и членов, перечисляет названия прочитанных лекций и последних поступлений книг в люблянскую Русскую библиотеку (перед войной ее фонд составлял до 10-ти тысяч томов).

Ядро русской интеллигенции в Любляне составляли: актриса Словенского национального театра Мария Николаевна Наблоц кая (1892-1958), театральный режиссер Борис Николаевич Путята (1871-1925), режиссер и хореограф Петр Грессеров-Головин (в кни ге не упомянуты режиссер Яков Осипович Шувалов, художники театра Василий Митрофанович Улянищев, Николай Васильевич Харитонов) и десять профессоров Люблянского университета: ми нералог Василий Васильевич Никитин (1867-1942), бывший про фессор и директор Горного института в Петербурге;

юрист-кри минолог Александр Васильевич Маклецов (1884-1948);

экономист Александр Дмитриевич Билимович (1876-1963), декан Юридичес кого факультета в Любляне (в августе 1945 г. уволен из универ ситета);

социолог Евгений Васильевич Спекторский (1875-1951), бывший ректор Киевского университета (в августе 1945 г. уволен из университета);

юрист Михаил Никитич Ясинский (1862-1952), профессор уголовного права и государственного права южных сла вян;

геодезист Дмитрий Владимирович Фрост (1876-1935);

юрист Николай Михайлович Бубнов (1858-1943), бывший декан Истори ческого факультета Киевского университета;

Николай Федорович Преображенский, А. Канский и В. Грудинский (о последних автор не дает сведений).

Основной деятельностью Общества Русского Красного Креста в Словении являлись создание амбулатории в Любляне и забота о Русском туберкулезном санатории, открытом в 1924 г. в замке «Вур берг» близ городка Птуй (один из его владельцев был барон Зигмунд Герберштейн, прославившийся своим трудом о «Московии», 1549 г.

). Через этот санаторий прошли сотни русских эмигрантов из всех частей Югославии, в первую очередь ученики русских учебных за ведений. Управляющими его были: д-р Сергей Семенович Трегубов, д-р Болеслав Францевич Около-Кулак, полковник Владимир Спига нович и Константин Густников. Немецкие оккупанты 6 июня 1941 г.

закрыли санаторий, персонал и больных эвакуировали в Тополщицу, инвентарь конфисковали. В феврале 1945 г. союзники бомбили древ ний замок, и он полностью был уничтожен.

Постепенно русская колония в Любляне угасала, эмигранты всё реже встречались. К 1942 г. прервалась их культурно-общественная жизнь, что было связано не только с обстоятельствами итальянской оккупации этой части Словении, но и с обострившимися политичес кими разногласиями в рядах русской интеллигенции.

Как нами уже было отмечено, главы книги, посвященные рус ским организациям в Югославии, не содержат новую информацию, из них историк эмиграции почерпнет лишь фамилии представи телей этих организаций в Словении. К сожалению, в своем обзоре жизни русских в Словении автор почти ничего не говорит о русской колонии в Мариборе (втором по величине городе Словении), о рус ских начальных школах и прогимназии (Пановичи, Храстовац), о пребывании (с декабря 1920 г. по октябрь 1922 г. ) около 650-ти кадет и 40-ка преподавателей, воспитателей и персонала русских Крымс кого и Донского кадетских корпусов в бараках лагеря Стрнище (близ м. Птуй), которые раньше занимали российские военнопленные, о Союзе русских студентов (в учебном 1922/23 году в Любляне учи лось 167 русских студентов), об издательской деятельности «Рус ской матицы» в Любляне, не говорится о специфике жизни русских в остальных местах Словении, о приездах в Словению «Качаловской группы» Московского художественного театра, Константина Баль монта, Игоря Северянина, Федора Шаляпина (упоминаются при езды в Любляну ген. Деникина и Ивана Лукьяновича Солоневича), о связях русских с сербами (при их православном храме в центре Любляны), о встречах состоятельных русских эмигрантов, ездивших из разных мест Югославии на словенские курорты: озеро Блед (где у некоторых были виллы) и на минеральные воды Рогашка Слатина, нет сведений о местах захоронений русских в Словении - если уж читателю и тут приходится примириться с излюбленной периодиза цией историков русской эмиграции - «до 1941 года», годом, которым они прерывают свои исследования.

Автор оканчивает свой труд «Заключением» (стр. 95-98), пред ставляющим резюме работы (обидно, оно не публикуется ни на од ном из иностранных языков).

Вопреки этим замечаниям, книга Радована Пулко является важным вкладом в историю русской эмиграции, начальным этапом изучения жизни и деятельности эмиграции на северо-западных про сторах бывшей Югославии.

Р. Полчанинов Духовенство на службе эмиграции (А. А. Корнилов. На службе эмиграции. Духовенство лагеря пере мещенных лиц Фишбек. Изд. Факультета международных отно шений Нижегородского государственного университета имени Н. И. Лобачевского. Нижний Новгород. 2004. 35 стр. ) В конце 2004 г. вышла монография проф. Александра Алексее вича Корнилова «На службе эмиграции. Духовенство лагеря пере мещённых лиц Фишбек». Автор известен своими исследованиями истории Православной Церкви:

«Риза светлая. Жизнь и служение протоиерея о. Евгения Лыз лова. Материалы к 50-летию основания храма во имя иконы Божьей Матери “Всех скорбящих радосте“ в г. Филадельфия, США». Н. Нов город: Нижегородское отделение ИППО, 1998.

«Пропавшие без вести. Жизнь и творчество прихожан церкви во имя иконы Божьей Матери “Всех скорбящих радосте” в г. Фила дельфия, США. Материалы к 50-летию основания храма». – Н. Нов город: Нижегородское отделение ИППО, 1999.

«Преображение России. О православном возрождении на окку пированных территориях СССР (1941-1944 гг. )». Монография. - Н.

Новгород: ИФ ННГУ, 2000.

«Духовенство перемещённых лиц. Биографический словарь».

- Н. Новгород: ФМО ННГУ, 2002.

Книга «На службе эмиграции. Духовенство лагеря перемещён ных лиц Фишбек», как сказано в «Введении», «органично входит в проблематику двух исследовательских проектов “История русских перемещённых лиц после второй мировой войны (страны Европы, Дальний Восток)” и “Деятельность Русской Православной Церкви Заграницей”, выполняемых научно-исследовательской лаборато рией “Русское Зарубежье”, факультета международных отношений ННГУ». Книга основывается как на опубликованных материалах, так и на воспоминаниях отдельных лиц, которых автор благодарит в конце «Введения». Всего в книге на 24 страницы текста 59 приме чаний.

Книга посвящена духовенству Гамбурга и лагеря Фишбек в Британской зоне оккупации. В этой зоне в 1948 г., по данным о. Ге оргия Зайде (РПЦЗ), было 17 приходов с церквами, которых обслу живало 24 священника (1).

Конец войны застал в Гамбурге двух монахов: архимандрита На фанаила, в миру Владимира Васильевича Львова (1906-1986), впо следствии архиепископа Венского и Австрийского, и о. Виталия, в миру Ростислава Петровича Устинова (р. 1910), впоследствии мит рополита и первоиерарха РПЦЗ.

Архимандрит Нафанаил и о. Виталий вскоре начали совершать богослужения сперва в немецкой церкви св. Иоанна Богослова, а за тем создали в предоставленном британскими властями здании на Миттельвег православный храм во имя св. Прокопия Любекского, Устюжского чудотворца, который был освящён 12 июня 1945 г. Храм находился в квартале от созданного НТС на той же улице в доме 113 Комитета бесподданных. В этом доме член НТС архитектор и иконописец Георгий Яковлевич Киверов создал художественную школу (School of Arts and Crafts for Stateless DPs), снабжавшую ико нами все русские храмы Британской зоны. При школе было создано издательство «Родник», выпускавшее ротаторным способом сперва «Информационный бюллетень» (2), а затем, с 1 апреля 1946 г., ежене дельник «Путь» (2). Книги печатались и ротаторным и типографским способом. Об истории этой типографии в монографии проф. А. А.

Корнилова сказано: «С большим трудом нашли печатную машину, так называемую “бостонку”, которая приводилась в движение но гой. В развалинах Гамбурга беженцы нашли словолитню». У меня в коллекции есть две книги издательства «Родник»: ротаторная книга с поэмой М. Ю. Лермонтова «Демон» (34 стр. ) и типографская А. Ре мизова «Голубиная книга» (37 стр. ). В то же время в лагере Фишбек работало, тоже созданное НТСом, издательство «Единение», изда вавшее на ротаторе книги и бюллетени, а позднее в Фишбек была перевезена и типография из Гамбурга, получившая название «Типо графии Братства преп. Иова Почаевского в Фишбеке у Гамбурга». В 1948 г. типография выпустила в количестве 1000 экз. «Акафистник»

(172 стр. с иконами). Это было, для того времени, огромной работой, рассчитанной не только на Германию и Австрию, но и на всё Русское Зарубежье.

Британские власти сразу стали отправлять советских граж дан в Советскую зону, что для многих равнялось смертному приговору. Многие из нежелавших возвращаться под советскую власть искали в церкви спасение. Многие нашли убежище в доме на Миттельвег 113.

Так как на Миттельвег в доме 113 для всех желающих не оказа лось места, то Архимандрит Нафанаил, возведенный летом 1946 г. во епископы, говоривший прекрасно по-английски, добился от британс ких властей создания лагеря для православных ди-пи (DP – Displaced Persons – перемещённые лица). Русским в послевоенной Германии называться русскими было нельзя. Союзники каждого, назвавшегося русским, принудительно отправляли в Советскую зону.

В то же время, для спасения русских антикоммунистов от репат риации, член НТС Лев Александрович Рар, благодаря знанию анг лийского языка, организовал около Ганновера лагерь «Колорадо», где создал издательство «Всходы» (3).

Нельзя забывать, что и поляки спасали русских антикомму нистов от репатриации. В своих воспоминаниях «Новопоколен цы» Борис Виталиевич Прянишников писал на стр. 222, как он и говоривший по-польски член НТС В. И. Войтович, чтобы спасти от репатриации один лагерь около Гамбурга, обратились за помощью к польскому ротмистру, и «этот благородный души человек понял сразу же и почти с полслова». «Когда к лагерю подъехали британские грузовики для отправки его жителей на восток, то над лагерем уже развевался польский флаг. А на следующий день британские грузо вики отвезли весь лагерь в Люнебург, где находился большой поль ский лагерь для перемещённых лиц».

В книге подробно говорится о церковной жизни Гамбурга и Фишбека и даются биографии церковнослужителей. К ним следо вало бы добавить биографию о. Георгия Бенигсена (1915-1993), ко торый в 1945 г., спасаясь от насильной репатриации американца ми, оказался в Гамбурге. Пребывая с семьёй в Гамбурге, он много потрудился, объезжая и совершая богослужения во многих местах скопления православных в Британской зоне, до, примерно, 1948 г., когда переехал в Мюнхен.

Протоиерей Георгий Бенигсен, хоть и родился в 1915 г. в Казани, с 1924 г. проживал в Даугавпилсе (Двинске – Латвия), где стал «дви женцем» - членом РСХД – Русского Студенческого Христианского Движения. В 1937 г. был рукоположен во диакона, а в июне 1941 г., за несколько дней до начала войны, во иерея. На Пасху 1942 г. о. Геор гий с группой миссионеров прибыл во Псков, где проявил себя как талантливый организатор и замечательный проповедник. Будучи уже в Мюнхене, был в 1949 г. назначен Митрополитом Анастасием духовником ХСМЛ – Христианского Союза Молодых Людей (рус ской УМСА). В 1950 г. переехал в США, где служил в приходах Аме риканской митрополии, ставшей в 1970 г. Православной Церковью Америки.

Закончив эту книгу, проф. А. А. Корнилов начал сбор матери алов о русской церковной жизни в ди-пи лагерях Австрии. Работа предстоит огромная. Это и казачье духовенство, частично выданное в советские руки, это и духовенство Русского Охранного Корпуса на Балканах, это и другие священники, оказавшиеся к концу войны в Австрии.

Многие люди, пережившие годы войны и пребывание в лаге рях, написали свои воспоминания, как говорилось, для «будущих историков». Одним из этих будущих историков оказался проф. А.

А. Корнилов. Спасибо ему за его интерес к тому, что нам пришлось пережить, и помоги ему Господь в его начинаниях.

ПРИМЕЧАНИЯ:

1. Зайде о. Георгий. Русская церковная эмиграция в Германии после Второй мировой войны (II) //Вестник Германской Епар хии РПЦЗ. № 2/1994. С. 14.

2. Эммануил Штейн. Русская печать лагерей «Ди-Пи». 1993.

С. 122 и С. 127.

3. Лев Рар и Валериан Оболенский. Ранние годы (1924-1948). 2003.

С. Р. Полчанинов История СБОНР-а (О. А. Колобов, А. А. Корнилов и И. А. Лунева. Проблемы войны и мира в ХХ веке. Хрестоматия том V. Нижний Новгород. Изд. :

Нижегородский госуниверситет. 2005. 413 стр. ) В этом году в издательстве Нижегородского госуниверситета вышел очередной том хрестоматии из серии «Проблемы войны и мира в ХХ веке». В хрестоматии впервые публикуются документы самого крупного объединения бывших власовцев, состоявшего, за редким исключением, из бывших советских граждан, людей, чудом избежавших выдачи их большевикам, скрывавшихся долгое время под чужими именами и скрывавшими свою принадлежность к Вла совскому ОДНР – Освободительному движению народов России.

Хрестоматия представляет интерес для всех, изучающих или прос то интересующихся историей Второй мировой и Холодной войн и историей Российского Зарубежья.

История СБОНР-а (Союза Борьбы За Освобождение Народов России) еще не написана, но в хрестоматии для этого собраны доку менты начиная от I съезда 1949 г. до постановления чрезвычайного совещания СБОНР от 28 мая 2000 г. об официальном закрытии со юза. Хрестоматия делится на три части:

1. Программные документы СБОНР и дискуссии по вопросам идеологии, 2. Материалы съездов СБОНР и 3. Формы и методы ан тикоммунистической работы Союза.

Публикация документов СБОНР является продолжением круп ного исследовательского проекта научно-исследовательской лабо ратории «Русское зарубежье» (Нижегородский государственный университет имени Н. И. Лобачевского), имеющего отношение к истории послевоенной русской эмиграции.

Составители выразили «глубокую признательность членам Ру ководящего совета СБОНР, которые передали значительную часть публикуемых здесь документов и своими ценными советами и кон сультациями способствовали уточнению комментариев, составлен ных к разделам хрестоматии. Материалы поступили из собраний А.

Астраханцева, Ф. Богатырчука, П. Богдановича, С. Зауера, А. Кли мова, С. Москатова».

Свое начало СБОНР ведет от созданного в 1947 г. БСМНР – Бое вого Союза Молодежи Народов России, Совет которого постановил 19 мая 1948 г. переименоваться в СБОНР. С самого начала СБОНР претендовал на преемственность от ОДНР. Правда, на преемствен ность от ОДНР претендовали и другие организации власовцев:

АЦОДНР – Антикоммунистический центр освободительного движе ния народов России, САФ – Союз Андреевского Флага, СВОД – Союз Воинов Освободительного Движения и КОВ – Комитет Объединен ных Власовцев. СВОД в 1967 г. присоединился к СБОНР, а другие организации довольно скоро прекратили свое существование.

Деятельность СБОНР охватывала дальнейшую разработку идеологии Власовского движения, основывающуюся на Пражском манифесте 14 ноября 1944 г., и разработку форм и методов борьбы с коммунизмом в условиях Холодной войны.

Идеологически СБОНР поставил себя среди политических организаций Российского Зарубежья левее центра. Авторы на стр. 23 отмечают, что программа была «составлена очень грамот но, имела внутреннюю логику, отличалась четкой политической ориентацией (идеалы Февральской революции, республиканство, отказ от монархии и учета самобытного пути развития России)».

СБОНР выступал «за целостность России, и в то же время наста ивал на необходимости образования федерации российских на родов» (стр. 30).

Эти идеологические основы не позволили СБОНР принять за манчивое предложение американцев вступить в комитет, в который приглашались также и организации, не скрывавшие своей враждеб ности к России. Американцы тогда предлагали денежную помощь и возможности радиовещания по «Радио Освобождение». Закончи лось это, как известно, созданием Американского Комитета Осво бождения с радиопередачами как по-русски, так и на других языках народов Советского Союза.

Не имея доступа к радиопередачам по «Радио Освобождение»

(позднее «Радио Свобода»), СБОНР искал и нашел свои пути борьбы с большевизмом. Об этом говорится в третьей части хрестоматии.

Борьба имела два направления – на Запад и на Восток.

Западное направление включало как работу с эмиграцией (устройство собраний и участие в общих мероприятиях), так и разъ яснение иностранцам, что «Коммунизм не Россия» и что «Русский народ – первая жертва коммунизма».

Восточное направление охватывало работу «на ту сторону», ко торая охватывала как распространение листовок, так и иной литера туры среди советских граждан. В хрестоматию включена, как доку мент № 69 (С. 365-403), статья К. А. Крылова (настоящая фамилия В.

Камышин) из журнала СБОНР «Борьба» № 45, Мюнхен, ноябрь г., «Наши задачи в психологической войне», с подробным описанием этой работы.

Эта работа не прекращалась до конца существования Советско го Союза. На чрезвычайном совещании СБОНР 28 мая 2000 г. было вынесено постановление об официальном закрытии организации. В постановлении было сказано:

«Но смены нет. Дальнейшая деятельность организации в рам ках Устава невозможна. От 3 500 членов СБОНР к началу 1990-х годов осталась десятая часть, а на сегодня нас совсем немного. Из 216 местных организаций, созданных по всему миру во время рас цвета деятельности СБОНР, осталась горсточка. Все это привело нас к судьбоносному решению».

И далее: «Мы стремились усилить нашу зарубежную базу, ту среду, в которой мы жили и работали, не паразитируя на ней, а укрепляя ее и в первую очередь Зарубежную Церковь, молодежные организации, благотворительные общества. Из нашей среды вышел ряд выдающихся священников, десятки церковных старост, сотни членов приходских советов, многие руководители скаутов-развед чиков, талантливые редакторы и журналисты».

Цель издания хрестоматии выражена в последней фразе «За ключения»:

«Указанные обстоятельства лишний раз подчеркивают важность пристального и комплексного изучения богатого теоретического и практического опыта деятельности крупнейших эмигрантских ор ганизаций. Изучение этого исторического опыта имеет как теоре тическое, сравнительно-политологическое, так и практическое (ис торическое и политическое) значение, прежде всего для молодежи, которая непременно должна знать правду о прошлом, уметь ориен тироваться в настоящем и предвидеть будущее».

Р. Полчанинов История русских в Австралии (История русских в Австралии, Сидней 2004 г., под редакцией Н. А. Мельниковой, 297 стр. и 40 стр. илл. P. O. Box 196, Woy Woy NSW 2256, Australia) В прeдисловии к первому тому Истории русских в Австралии сказано, что речь будет идти, главным образом, о жизни и деятель ности русских эмигрантов, прибывших в Австралию после конца Второй мировой войны, и что первый том «является, в некоторой мере, введением в Исторю русских в Австралии. В нём даются от веты на вопросы: КОГДА, ОТКУДА, ПОЧЕМУ и КАК прибывали русские эмигранты в Австралию? ЧТО их объединяло и КАКИМ ОБРАЗОМ им удалось не раствориться в иностранной среде?».

Труд составления истории русских в Австралии, в самом начале, благословил Архиепископ Австралийско-Новозеландский Иларион (РПЦЗ), которому принадлежит статья «Что значит быть русским на чужбине?», с которой и начинается История русских в Австралии.

Издателем истории является квартальный журнал «Австралиада – Русская летопись», 10-летию которого посвящен июньский № за 2004 г.

В юбилейном номере говорится, как главный редактор Наталья Анатольевна Мельникова и члены редколлегии начали издавать жур нал, сколько было трудностей на пути, и как журнал и его сотруд ники с самого начала начали сбор материалов для будущей истории русских в Австралии. Естественно, что издателем Истории русских в Австралии стал журнал «Австралиада», подобного которому нет в Зарубежной России.

И предисловие, и вступление принадлежат редактору журнала «Австралиада» Н. А. Мельниковой. Своё вступление она начинает словами: «Русское Зарубежье – Зарубежная Россия – Зарубежная Русь...... Вопреки правилам грамматики белые русские эмиг ранты пишут эти слова с заглавной буквы, потому что так они на зывают своё символическое государство в течение 80 лет», и далее цитирует американского журналиста В. Ч. Хонтингтона, жившего в 1920-е годы в Париже:

«Среди наций, рождённых войной, есть одна, которая не указа на ни в одном атласе. Между тем, население её свыше миллиона;

по общему уровню своего образования она, вероятно, выше всех дру гих наций. Она не имеет собственного правительства, но столицей её является Париж. Её дипломатическое бюро находится в Женеве, и паспорта её гражданам выдаёт Лига Наций. Они не владеют собс твенной территорией, но колонии их разбросаны по всему миру.

Половина населения состоит из бывших военных, но эта нация не имеет постоянной армии. Она не имеет также и парламента, хотя в ней представлены все решительно политические течения от монар хистов до социалистов, исключая коммунистов, которым объявле на анафема. Граждане этой нации имеют свои школы, дабы дети их не забыли своего благородного языка и блистательной традиции предков. На каждые шесть мужчин в этой нации приходится один с высшим образованием. Талантливейшие музыканты, актёры и художники творят неустанно, причём творчество их предназнача етя не только для своих сограждан, но и для всего мира. Эта нация – есть Россия вне России, а граждане её – русские изгнанники».

«Первый том, – как сказано в предисловии, – содержит семь раз делов. В каждом разделе, кроме статей (краткое изложение событий – прим. РВП), помещены воспоминания, написанные русскими жи телями Австралии о том или ином периоде их долгой эмигрантской жизни. Авторы воспоминаний – свидетели истории, и поэтому их голоса интересно будет услышать и будущим поколениям».

Автором первого раздела является А. Н. Мельникова. В нём го ворится о гражданской войне в России и о формировании Русского Зарубежья (1920-е годы). Во втором, автор Т. К. Суслова говорит о белой русской эмиграции во время и после Второй мировой вой ны. В третьем, который назван «Эмиграция, рождённая войной», та же Т. К. Суслова, говорит о трагедии ди-пи – перемещённых лиц.

В четвёртом, «В страну далёкую и незнакомую», автором которо го является Н. А. Мельникова, даётся общая картина переселения россиян в Австралию. В пятом, «В Австралии», об истории страны в ХХ веке пишет Г. М. Некрасов, а о некоторых аспектах иммигра ционной политики Н. А. Мельникова. В шестом, «Духовная жизнь русских в Австралии», И. Н. Суворов говорит о значении Русской Православной Церкви Заграницей и о праздновании 1000-летия Крещения Руси.

В последнем, седьмом, разделе, названном «Лицом к России», Л.

Примачек и Е. Н. Ширинская говорят о благотворительных органи зациях, дополняя свои слова выдержками из статей, напечатанных в русских газетах и журналах.

В приложении даны:

«Историография русских в Австралии», в которой говорится, что «Русские архивы при Мельбурнском и Австралийском национальном университетах не систематизированы и не произведена их опись».

Конечно, кое-что делалось. Например, Мельбурнский университет выпустил серию монографий «Русские в Австралии», а Квинсленд ский университет издал книгу Russia and the Fifth Continent: Aspects of Russian-Australian Relations, очень важное исследование ранней истории русских в начале ХХ века в Австралии. Но, по-настоящему, работа над историей русских в Австралии началась только с 1994 г., с появления журнала «Австралиада»

«Вопросы периодизации». Тема, с которой сталкиваются все историки Российского Зарубежья, но решают каждый по-своему.

Этой теме посвящён четвёртый раздел, в котором Н. А. Мельнико ва подробно описывает прибытие россиян в Австралию, разделяя его на восемь периодов: 1) 1871-1910 – экономическая эмиграция из России, 2) 1911-1920 – экономическая и политическая, 3) 1923- – русская послереволюционная (белая), 4) 1947-1952 – русская пос левоенная эмиграция из Европы и Китая, 5) 1952-1964 – из Мань чжурии (Китай), 6) 1977-1984 – русская эмиграция из Синьцзяна (Китай), 7) 1972-1989 – евреи из СССР и 8) 1990-2000 – эмиграция из бывшего СССР.

«Библиография» с подробным перечнем исследований на рус ском языке и отдельно на английском языке.

«Периодика» – список главных русских газет и журналов в Авс тралии.

Обширный «Именной указатель» и список сокращений.

Книга отпечатана на мелованой бумаге и богато иллюстрирова на. Все статьи снабжены большим количеством примечаний.

Р. Полчанинов История русской культуры в Эстонии (С. Г. Исаков, Очерки истории русской культуры в Эстонии, Изд. : Aleksandra, Таллинн 2005, 450 стр. ) Недавно в Таллинне (Ревеле) Русский исследовательский центр в Эстонии и Ассоциация русских национальных обществ в Эстонии выпустили книгу С. Г. Исакова «Очерки истории русской культуры в Эстонии» на средства, выделенные Эстонским Капиталом культуры.

В книге 450 страниц.

Как сказано в аннотации рецензируемого издания: «В книге из вестного ученого, профессора Тартуского (Юрьевского) университе та Сергея Геннадиевича Исакова освещены многие аспекты истории русской культуры и литературы на территории Эстонии, начиная с ХI и кончая ХХI веком. В ней представлены статьи и очерки...

Книга расчитана как на специалистов, так и на широкий круг чита телей, интересующихся русской культурой и литературой», а я бы добавил, и историей России, так как история русских в Эстонии яв ляется частью истории России.

Конечно, очерки по истории русской культуры в Эстонии еще не история русских в Эстонии, но для широкого круга читателей, к которому и я принадлежу, первая глава «Основные этапы истории русской общины в Эстонии», которые автор начинает с ХI века, когда в 1030 г. великий князь Ярослав Мудрый, в святом креще нии Юрий, основал город Юрьев, ставший впоследствии Дерптом, а ныне Тарту, воспринимаются как краткая история русских в Эс тонии, а прочие главы, как дополнительные сведения к основной теме. Впрочем, автор появление первых поселений славян-криви чей на юго-востоке Эстонии относит к VIII-IX вв., признавая, что для того нет бесспорных доказательств, и что эстонские историки с этим не согласны.

Если оставить в стороне спор насчет доисторических времен, то и тысяча лет пребывания русских на территории нынешней Эс тонии говорит нам, что русские в Эстонии не пришлый элемент, а коренные жители, со всеми истекающими из этого последствиями.

Эстония, как независимое государство, было провозглашено только в 1918 г., а его границы получили международное призна ние в 1920 г. на основании Тартуского мира, по которому Эстония получила Ивангород, основанный как крепость Иваном III в 1492 г., Изборск (Ирбоска) и Печоры (Петсери) с древним Псково-Печор ским монастырем. В 1944 г. Печерский край, включая Изборск, и Занаровье, включая Ивангород, были возвращены России.

После присоединения Эстляндии (Эстонии) к России «в городах, как и раньше, – пишет автор, – проживали русские торговцы и ремес ленники, вынужденные бороться за свои права с немецкими бюргера ми и купцами». Автор делает разницу между «коренными» русскими и «приезжими», проживавшими после 1721 г. в Эстонии по службе или из-за учебы в университете, отмечая, что «последние даже более энер гично ратовали за развитие в крае русской культуры, воспринимая себя как ее носителей». Про «коренных» же автор пишет, что «чувство сопричастности русской культуре нередко отсутствовало у местных русских, придавленных немецким господством в крае и своим беспра вием;

часть их онемечивалась». Как это могло быть, чтобы русские люди, оказавшись после 1721 г. в составе России, чувствовали свое бес правие и даже онемечивались? На этот вопрос автор не дает ответа.

Автор упоминает, что в местном чиновничестве преобладали прибалтийские немцы, что Дерптский русский культурный центр создается в 1810-1820-х годах вокруг здешнего университета, а Ре вельский в конце 1810-х – 1840-х гг. В Ревеле (ныне Таллинн) в 1832 г.

начал выходил первый русский журнал в Эстонии «Радуга», закрыв шийся в следующем 1833 г., и только с 1853 г. начали выходить «Эст ляндские губернские ведомости» на трех языках: русском, немецком и эстонском.

Причиной того, что так долго в Эстонии не было русских газет и журналов, было то, что русских в Эстонии было очень мало. В се редине XIX в. примерно 3 %, а в 1881 г., не считая Нарвы, только 3, % (32 000). Тогда же, как пишет С. Г. Исаков, «Появляется небольшая прослойка образованных, культурных русских купцов (А. Д. Епи натьев). Из их среды выдвигается А. А. Чумиков, первый русский краевед в Эстонии, активный общественный деятель, возглавивший русско-эстонскую оппозицию немецкому большинству в Ревельской городской думе» (С. 13).

Одним из проявлений протеста против немцев и знаком дружбы к русским был переход в 1840-х годах многих эстонцев из лютеранс тва в православие. В связи с этим, отмечает С. Г. Исаков, «возника ют православные братства, объединявшие и русских, и эстонцев» и «появляется довольно большая группа русских православных свя щенников, хорошо владеющих эстонским языком и занимающихся переводом на него православных богослужебных книг» (С. 13).

Только в 1875 г. в Нарве, с преимущественно русским населе нием, создается русская классическая прогимназия (четыре класса), которая только в 1881 г. была преобразована в полную, вероятно, 7-классную, гимназию. В других городах Эстонии школьное образо вание было в руках немцев и использовалось в целях германизации края. Ученик, поступавший в немецкую гимназию, если он не был немцем, зачастую получал немецкую фамилию и должен был от казаться от своей национальности. Правда, как пишет С. Г. Исаков (С. 9), у русских в Нарве были свои школы уже в 1640-х годах, но их существование, по-видимому, не было долговременным. Такое положение продолжалось до середины 1880-х гoдов, когда, в эпоху царствования Александра III, российские власти перешли к последо вательной политике русификации окраин, и немецкие школы долж ны были перейти на государственный, т. е. русский язык. Русских в Эстонии в то время было немного (в 1897 г. 4,5%), но и немцев в Эстонии было даже меньше – 3,5 %.

«В конце 1850-х г. г., – пишет С. Г. Исаков, – в Таллинне склады вается кружок прогрессивно настроенной интеллигенции, в кото рый входили и русские (В. Т. Благовещенский), и эстонцы (писатель Ф. Н. Руссов), и немцы (А. Х. Нейс). Печатным органом кружка, кри тически относившегося к существующим в Прибалтике порядкам, на некоторое время стала выходившая по-немецки газета “Revalsche Zeitung”. По инциативе кружка, в 1861 г. в Берлине анонимно вышла нашумевшая в свое время книга “Der Ehste und sein Herr” (Эстонец и его господин), автором которой, по всей вероятности, был В. Т.

Благовещенский;

его можно считать первым русским эстофилом»

(С. 13).

Хотя вопрос русско-эстонских отношений не является темой книги, мне кажется, что надо было бы сильнее отметить русско-эс тонскую дружбу, продолжавшуюся до 1934 г., когда в Эстонии, после установления авторитарного режима К. Пятса, началась усиленная эстонизация. Стоило бы здесь указать, и что крепостное право было отменено в Эстонии за много лет до отмены его в России. В Эстлянд ской губернии в 1816 г., а в Лифляндской в 1819 г.

К русско-эстонским отношениям следует отнести и появление, примерно в XVII в., «особой этнической группы так называемых по луверцев или полуверников, полурусских-полуэстонцев (возможно, обэстонившихся русских)» (С. 9).

По переписи 1934 г., в Эстонии проживало 92 656 русских, со ставлявших 8,2 % населения, в основном, коренные жители. Эмиг рантов было всего 15-18 тыс. «Большинство русских проживало в деревнях (в 1934 г. – 71,2%). Это были, главным образом, крестьяне.

Правда, достаточно весомой была сосредоточенная в городах про слойка интеллигенции, состоявшая, в первую очередь, именно из эмигрантов» (С. 17).

В политической жизни Эстонии русское население не принима ло активного участия, хотя и был представлен «почти весь спектр общественно-политических воззрений Русского Зарубежья» от ком мунстов до монархистов и сторонников НТСНП (ныне НТС) (С.

18). Русские в Эстонии считали себя национальным меньшинством, ставившим своей целью сохранение своей национальности, культу ры и языка. «К концу 1930-х годов русские в Эстонии окончательно самоопределяются: они осознают себя как особую этнокультурную группу, отличную и от русских в СССР, и от русских эмигрантов в других странах, осознают необходимость создания своей особой субкультуры в Эстонии» (С. 18).

Примерам русско-эстонских отношений посвящены две статьи.

Одна об артистке Стелле Арбениной (сценический псевдоним);

(Петербург,1884 - Англия,1976), англичанке по происхождению, урожденной Вишоу, русской по культуре, в замужестве Мейендорф, эстонской подданной, считавшей Россию своей родиной. И муж, и тесть были православными. Тесть был генерал-адъютантом, близким к царской семье. У них было имение в Эстонии, что дало возмож ность семье в 1918 г. вырваться от большевиков. Стелла говорила и по-английски, и по-русски, а также и по-немецки и по-французски.

За два с половиной года пребывания в Эстонии она оставила глу бокий след в истории и русского, и немецкого театров в Эстонии.

Уехав сперва в Германию, а затем в Англию, она выступала в театрах и снималась в кино.

Вторая статья о всемирно известной певице Милице Корьюс (Варшава, 1908 - Лос-Анджелес, 1980), полу-эстонке, русской по духу и культуре, вышедшей замуж за немецкого инженера Куно Фёльш, научившей свою дочь говорить по-русски. Ее, как известную певи цу, в 1936 г. пригласили в Голливуд для съемки в фильме «Большой вальс» (1938), и она прославилась этим фильмом, хотя снималась и в других. Ее дочь, названная тоже Милицей (Мелисса), по мужу Уэллс, родилась в 1932 г. в Таллинне и до недавнего времени была послом США в Эстонии.

Одним из энтузиастов русско-эстонской дружбы был пскович эмигрант Александр Иванович Макаровский, выдающийся школь ный и общественный деятель. Его интереснейшей, даже можно сказать - фантастической биографии, посвящена глава «Дважды спасшийся». Имеется в виду от большевистских преследований.

Первый раз он был арестован в 1941 г. и отправлен с этапом, кото рый дальше Нарвы не пошел, так как станция подверглась немец кой бомбардировке. Будучи профессором Ленинградской Духовной Академии, был вторично арестован в 1953 г. и приговорен к 10 годам заключения, но в связи со смертью Сталина - освобожден.

Эта статья дополняет сказанное С. Г. Исаковым: «Всей этой раз носторонней деятельности русских в Эстонии был положен конец летом 1940 г., когда Эстония была аннексирована Советским Сою зом. После этого почти все русские общества, организации, газеты были закрыты, а их активные деятели репрессированы» (С. 21).

О положении русской культуры в советской Эстонии автор пи шет не столько по документам, сколько на основании собственного опыта. С. Г. Исаков родился в 1931 г. в Нарве и в 1954 г. окончил Тартуский университет. Он пишет: «В реальной политике комму нистических властей в Эстонии, без сомнения, был элемент русифи каторства. И в то же время на развитие русской культуры в самой Эстонии обращалось очень мало внимания» (С. 23).

Большой интерес представляют малоизвестные в Зарубежье факты о русском диссидентском движении в Эстонии. С. Г. Исаков пишет: «В 1968 г. в Палдиски военными моряками создается неле гальный Союз борцов за политическую свободу, руководителем и идеологом которого был морской офицер Г. Гаврилов. Уже в следу ющем году организация была раскрыта “компетентными” органами и члены ее арестованы. Почти одновременно создается в Таллинне организация под названием Демократическое движение Советско го Союза во главе с С. Солдатовым, которая просуществовала не сколько лет. Затем ей на смену пришло новое объединение: Союз морально-политического возрождения (лидеры –А. Юшкевич и С.

Солдатов). В 1974 г. руководители его были арестованы. Русские дис сидентские объединения оказали заметное влияние на формирова ние эстонского освободительного движения» (С. 24).

Далее автор пишет: «С провозглашением в 1991 г. независимости Эстонской Республики, естественно, начался новый период в исто рии русской общины. Ее состав значительно сократился. Примерно 80 тыс. русскоязычного населения (по некоторым данным, даже бо лее 100 тыс. ) покинули страну... По данным 2000 г., в Эстонии проживало 404 тыс. русских, составлявших 28 % населения респуб лики» (С. 24).

Главу «Основные этапы истории русской общины в Эстонии»

автор кончает словами: «В вопросе о будущем русских в Эстонии нет единодушия. Правда, большинство русских надеется, что они, как национальное меньшинство со своим языком и культурой, со хранятся и в будущем, и что восторжествует принцип многонацио нальной и мультикультурной Эстонской Республики... Большую часть русскоязычного населения, увы, характеризует пассивность в вопросе сохранения своего национального идентитета или равноду шие к этому кругу проблем;

как уже отмечалось, многие предпочи тают отдавать своих детей в эстонские школы. Все это не особенно настраивает на оптимистический лад... » (С. 28).

Всего в книге, не считая предисловия, – 22 главы, с ценными и интересными сведениями и многочисленными примечаниями. От дельно даны библиографические примечания и именной указатель.

В примечаниях автор иногда ссылается на свои ранее опубликован ные труды: «Русские в Эстонии 1918-1940» (Тарту, 1996, 400 стр. ) и «Русское национальное меньшинство в Эстонской Республике»

коллектива исследователей Татуского университета, Национально го архива Эстонии и других высших учебных заведений и научных учреждений под редакцией проф. С. Г. Исакова (Тарту-Санкт-Пе тербург 2001, 448 стр. ). Вся книга состоит из ранее опубликованных статей, но заново отредактированных.

М. А. Кублицкая Немеркнущий Свет (С. Позднышев «Немеркнущий Свет». Сан Пауло (Бразилия), 1949 г., 66 стр. ) Книга напечатана в типографии И. П. Остренского в июне года, в количестве тысячи экземпляров, и посвящена трагической дате – 30-ти летней годовщине убийства Царской Семьи. В преди словии автор указывает: «Очерк… был написан по просьбе Союза Ревнителей Памяти Императора Николая II в августе-сентябре года. Для издания его, надо было получить разрешение оккупаци онных властей. Это разрешение не было дано». Одной из причин отказа в разрешении была следующая: «Книга эта не соответствует нашим интересам и направлена против них».

С. Позднышев подробно освещает деятельность Союза Ревни телей Памяти Императора Николая II, под председательством пол ковника Владимира Владимировича Светина, по сбору средств для сооружения в левом притворе Александро-Невского храма в Париже величественного креста-памятника (по проекту молодого архитек тора А. А. Алымова) в 1936 году. В 1943 году, к 25-ой трагической годовщине, Союзом было решено возложить к этому памятнику серебряный венок от имени главных Национальных Организаций.

В центре венка было решено укрепить орден Св. Великомученика Георгия Победоносца 4-ой степени. Свой личный орден, которым он был награжден в 1914 году за форсирование реки Вислы, пожертво вал для этой цели генерал-лейтенант А. А. Гулевич. В книге подроб но рассказывается о панихидах по Императоре Николае II, отслу женных в 1943 году в разных городах и странах русского рассеяния.

Издание дополнено множеством ценных и редких фотографий.

М. А. Кублицкая Николаевское Кавалерийское Училище в Эмиграции («Памятка Николаевского Кавалерийского Училища». Издание бывших юнкеров Николаевского Кавалерийского Училища, 1969 г., стр. ) В книге множество ценных фотографий. Содержание делится на 6 разделов: в первой части даны исторические сведения о «Слав ной Школе», с предисловием генерал-майора А. М. Грекова (выпуска 1899 г. );

во второй части собраны воспоминания бывших юнкеров «Эскадрон»;

в третьей – «Казачья Сотня». Четвертая часть посвя щена знаменитому выпускнику Училища М. Ю. Лермонтову, годам его юности, а также увековечению памяти о нем в стенах Училища:

установке памятника поэту, созданию ценнейшего Лермонтовского музея. В пятой части даны биографии знаменитых питомцев Учили ща: Д. И. Скобелева, Е. К. Миллера, барона Г. К. Маннергейма и мно гих других. Шестая часть повествует о малоизвестной странице из жизни Училища: трех годах (1921-1924) пребывания в Королевстве С. Х. С., в городе Белая Церковь, где было произведено три выпуска корнетов, после чего Училище было расформировано.

(«Общество Бывших Юнкеров Николаевского Кавалерийского Учи лища. 1921 – 1935». Париж, 1935 г., 24 стр. ) В предисловии подробно излагается история создания Обще ства 18 февраля 1921 года в Париже. Председателем Общества был избран генерал Е. К. Миллер. Образованная при Обществе Истори ческая комиссия ставила своей целью сбор сведений о выпускниках Школы, сбор сведений по истории Училища. Ежегодно 9 мая ст. ст.

Николаевцы собирались в Париже на праздник Школы. Поддержи вались связи с группами в других странах: в Югославии, Манчжу рии, Финляндии, Бессарабии, Бельгии, Германии, Сирии. В брошю ре описывается праздник Школы в 1934 году, помещены биографии скончавшихся в 1934 и 1935 годах выпускников.

М. Кублицкая Цена октября (Ю. Сречинский «Как мы покорялись. Цена октября». Заря, Канада, 1974 г., 53 стр. ) В небольшой, но очень емкой по содержанию книге собран уни кальный исторический материал о фактах народного сопротивления власти большевиков. Эта страница нашей истории содержит много белых пятен. Автор приводит массу данных о рабочих забастовках и восстаниях в 1918-начале 1920-х годов (к примеру, о так называ емом «Колпинском расстреле»). Крестьянские восстания запечат лены в этой книге во всем их объеме – от стихийных в 1918- годах до организованных, массовых в 1920-1922 годах. Приводятся также неизвестные данные о прифронтовых восстаниях и бунтах в частях Красной армии (к примеру, о восстании Сапожкова в Бузулу ке). Отдельная глава посвящена восстаниям в Тамбовской губернии (1920-1922 г. г. ), отдельная, самая обширная, – восстанию Антонова.

Результатом этих восстаний было то, что до самого конца 1922 года военное положение сохранялось в 36 губерниях России. Подводя итоги и проанализировав статистические данные, автор приходит к страшному выводу: «Октябрьский переворот и приход к власти большевиков обошлись России приблизительно в 20 млн. жизней – за 4 с половиной года». Считая, что коллективизация и убийство голодом стоили крестьянству 10-15 миллионов человек, автор пи шет: «С 1918 по 1922 и с 1929 по 1932 г. г. страна потеряла 30-35 млн.

человек, а если прибавить многочисленные жертвы террора в про межутке, то и много больше. За первые 15 лет большевицкой власти, не покрывающих даже жизни одного поколения, Россия лишилась числа людей, равного населению Франции того времени».

М. А. Кублицкая Калмыцкий народ (Джаб Наминов-Бурхинов «Борьба за гражданские права калмыц кого народа». Москва-Элиста, 1997 г., 180 стр. Текст на русском и английском языках. ) Книга гражданина США, Почетного гражданина Республики Калмыкия, посвящена борьбе за гражданские права насильственно депортированного в Сибирь калмыцкого народа. Автор родился в 1922 году в Королевстве С. Х. С., куда, в составе казачьего войска Русской Армии генерала П. Н. Врангеля, бежали от большевиков его родители. Окончил Первый В. К. Константина Константинови ча Кадетский корпус в Югославии, и с потоком беженцев оказался в Австрии, где и начал свою правозащитную деятельность в годы войны, оказывая помощь и поддержку калмыкам, вывезенным из СССР в австрийский город Ленцинг. Учебу в технологическом инс титуте в Австрии, затем во Франции он совмещал с общественной деятельностью.

Им было создано «Калмыцкое объединение во Франции», затем он стал генеральным секретарем «Калмыцкого представительства в Западной Европе». Основной целью этого органа было получение виз для калмыков, оказавшихся в Европе без помощи и без приста нища.

После того, как 17 стран отказали им во въездных визах, при помощи Калмыцкого представительства удалось оказать влияние на Конгресс США, который в 1951 году принял закон об эмиграции калмыков в эту страну. Здесь Д. Бурхинов возглавил Калмыцкий ко митет, и, помимо защиты прав представителей своего народа в США, первым на Западе поднял вопрос о последствиях поголовной депор тации в Сибирь калмыков, чеченцев, ингушей, карачаевцев, балкар цев и крымских татар в 1943-1944 годах. Результатом его обращений в ООН, многочисленных выступлений по радио и в печати было то, что, под влиянием мировой общественности, Указом Президиума Верховного совета СССР от 9 января 1957 года была восстановле на Калмыцкая автономная область, и сосланное население смогло вернуться на родину. (Был депортирован весь народ, независимо от пола и возраста, всего 107 тысяч человек. В 1957 году вернулась тысяча человек).

В книге содержатся материалы и документы, рисующие много летнюю борьбу Калмыцкого комитета за права своего народа. Д.

Бурхинов, работавший в США химиком, директором химической лаборатории, директором электрохимического завода, только в году впервые побывал в Калмыкии. Его ужаснули нищета, низкий уровень медицины и образования, положение детей и стариков. Вер нувшись в США, он развернул широкую кампанию по помощи род ной Калмыкии средствами, медикаментами, продуктами.

Д. Бурхинов является также автором широкой образовательной программы, по которой десятки его земляков получают возможность учиться в высших учебных заведениях США. В 2000 году его канди датура была выдвинута на соискание Нобелевской премии.

И. Н. Андрушкевич Михайлов День («Михайлов День 1-ый. Журнал исторической России». Издание воинского братства во имя Архистратига Божия Михаила.

Редактор С. Г. Зирин. Ямбург, 2005 г., 380 стр.).

В городе Кингисеппе Ленинградской области (эти похабные названия и города, и области до сих пор официально сохранились, как наследие советской власти, а на самом деле – в старинном го роде Ямбурге под Санкт-Петербургом) вышел из печати в апреле 2006 года, давно ожидаемый 1-ый номер журнала «Михайлов День».

По объему это толстый книжный том, с большим количеством фо тографий, полным «Алфавитным указателем лиц и захоронений», изданный в количестве всего 400 экземпляров, на добровольные пожертвования.

Воинское братство во имя Святого Архистратига Божия Ми хаила поставило перед собой целью спасение захоронений Белых Воинов в России, начав эту огромную работу с установления мест упокоения воинов Северо-Западной Добровольческой Армии. Этой благородной миссии сопутствовало изучение архивов, переписка с потомками Белых Воинов в России и в Зарубежье, поиск старых фо тографий.

Итогом этой огромной, кропотливой работы и стал вышедший 1-й номер журнала, в котором, помимо Реестра выявленных захо ронений, Мартиролога чинов и военнослужащих Северо-Западной Армии 1919-1920 г. г. и сведений о захоронении Белых Воинов в других областях Р. Ф., приводятся сведения и о русских могилах в Зарубежье. Вторая половина журнала посвящена биографическим сведениям о некоторых, доселе забытых, русских воинах;

публика ции ценных исторических документов, неизвестных ранее воспоми наний Белых Воинов.



Pages:   || 2 |
 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.