авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


74

ИННОВАЦИИ В ОБРАЗОВАНИИ

УДК 378

ББК 74.560

В.Г. Егоркин

ИННОВАЦИОННАЯ ПОЛИТИКА ПРАВИТЕЛЬСТВА

РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ В СФЕРЕ ВЫСШЕГО

ОБРАЗОВАНИЯ: АНАЛИТИЧЕСКИЙ ОБЗОР

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ ДОКУМЕНТОВ

На основе комплексного анализа правительственных документов

об инновационной политике в сфере высшего образования Россий ской Федерации и аналитического обзора материалов периодичес кой печати по вопросам экономики в статье делается вывод о не обходимости для России социального государства, которое сможет обеспечить, согласно Конституции РФ, достойную жизнь человека и стать объективным фактором инновационных преобразований.

В настоящее время понятия «инновация», «инновационный» достаточ но прочно утвердились в мировой и отечественной политико-экономичес кой риторике. Различные документы директивного характера деклариру ют понятия «инновационное пространство», «инновационная политика», «инновационное образование» и т.д. В Министерстве образования и на уки Российской Федерации одно из двух его ведущих подразделений – федеральных агентств – называется Федеральным агентством по науке и инновациям (хотя термин «инновации» отсутствует в наименовании Terra Humana министерства). В этом можно усмотреть своего рода алогизм: структура de facto содержит в себе элемент, не поименованный de jure в названии административного учреждения. По сути последнее либо должно назы ваться Министерством образования, науки и инноваций, либо термин «инновации» следует вывести из наименования федерального агентства, переведя его из статуса структурообразующего элемента, например, в сферу целеполагания образовательной и научной деятельности, посколь ку инновации – это результат инновационной деятельности, составляю щей содержательную сторону образования и науки;

шире – это результат и одновременно основа инновационной экономики, а потому сами по себе они бессмысленны.

Одним из первых нормативно-правовых государственных актов в связи с инновациями можно назвать Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике», принятый Государс твенной Думой РФ 12 июля 1996 года. Статья 2 «Основные понятия, применяемые в настоящем Федеральном законе» не содержит опреде ления понятия «инновации», хотя этот феномен, давно уже наделенный парадигмальным статусом в экономической политике высокоразвитых капиталистических стран, должен, по всей вероятности, не только оп ределяться в ключевых понятиях российского закона, но и сделаться смыслообразующим концептом его содержания. Однако текст докумен та «не видит» понятие «инновации», за исключением Главы IV «Форми рование и реализация государственной научно-технической политики», где в двух статьях упоминается «инновационная деятельность», связан ная то с научной и научно-технической деятельностью, то в парах с той и другой по отдельности.

В первом случае инновационной деятельности придается статус одного из основных принципов государственной политики:

«2. Государственная научно-техническая политика осуществляется, ис ходя из следующих основных принципов:

…стимулирование научной, научно-технической и инновационной де ятельности через систему экономических и иных льгот;

развитие научной, научно-технической и инновационной деятельности субъектов Российской Федерации…»1.

Во втором случае инновационная деятельность упоминается в статье о полномочиях властных органов РФ в области формирования и реализа ции государственной политики:

«1. К ведению органов государственной власти Российской Федерации относятся:

…содействие развитию научной, научно-технической и инновационной деятельности субъектов Российской Федерации… 2. К совместному ведению органов государственной власти Российской Федерации и органов государственной власти субъектов Российской Феде рации относятся:

…размещение объектов научно-технического потенциала и создание инфраструктуры научно-технической и инновационной деятельности… 4. По вопросам совместного ведения органы государственной власти Российской Федерации… взаимодействуют с соответствующими органами государственной власти субъектов Российской Федерации в форме:

76 подготовки совместных предложений о совершенствовании организа ционно-экономического механизма научной и инновационной деятель ности»2.

Согласно Закону, с одной стороны, инновационная деятельность провоз глашена основным принципом государственной политики РФ в сфере на уки и техники, а следовательно – общим концептом, действующим на всех уровнях власти. С другой стороны, компетенции по реализации инноваци онной деятельности постулировались как принадлежащие лишь централь ным властным органам. Субъекты РФ в тексте Закона таких полномочий не имеют, но могут осуществлять их лишь при взаимодействии с центральной властью, причем довольно ограниченно: путем создания «инфраструктуры научно-технической и инновационной деятельности» и «подготовки совмес тных предложений о совершенствовании организационно-экономического механизма научной и инновационной деятельности».

Такие формулировки вызывают закономерные вопросы. Отсутствие инновационной деятельности в полномочиях субъектов РФ – это выра жение недоверия центральной администрации к возможностям субъектов РФ в данной сфере, или просто результат ошибки разработчиков Закона, которая и создает впечатление недоверия? Ведь исполнители инноваци онной деятельности как в теоретическом, так и в практическом аспектах реализуют ее на местах, т.е. в субъектах РФ. Значит, инновационная де ятельность должна быть совершенно ясно и однозначно включена в са мостоятельную компетенцию субъектов РФ, а не только в условия опеки центральных властных органов.

Еще один вопрос: почему в статье об условиях реализации допущен разрыв вполне логичной триады науки, научно-технической и инноваци онной деятельности (хотя последняя немыслима даже и частично отделен ной от науки и научно-технической деятельности)? Текст Закона постули рует в одном случае создание инфраструктуры только научно-технической и инновационной деятельности, а в другом – подготовку предложений по совершенствованию только научной и инновационной деятельности. Если точно исполнять этот нормативно-правовой акт, то в первом случае инно вационная структура будет содержать в себе только научно-технические достижения и, следовательно, остальные отрасли науки (например, фун даментальные разработки) останутся нереализованными. Во втором слу чае, напротив, вне поля зрения останется научно-техническая сфера.

Вышеприведенные примеры могут свидетельствовать лишь об одном:

десять лет тому назад природа и сущность инноваций хотя и не вполне были понятны даже разработчикам государственного нормативно-право вого документа, однако необходимость инновационных изменений в эко номике страны уже начала осознаваться, о чем свидетельствует появление Terra Humana соответствующих понятий в некоторых статьях Закона. В этой связи, Фе деральный закон «О науке и государственной научно-технической поли тике» можно считать точкой отсчета в последовавшем процессе осмысле ния инноваций учеными, управленцами, политиками.

Спустя два года появился модельный закон «Об инновациях», приня тый Межпарламентским Комитетом Республики Беларусь, Республики Казахстан, Кыргызской Республики и Российской Федерации, принятый 28 февраля 1998 года с целью, обозначенной в его полном наименова нии, – предложить модель странам–участницам Комитета для националь ного законодательства в сфере инноваций. Закон раскрывает основные понятия инноватики и определяет механизмы и условия инновационной деятельности3. В той или иной мере основные положения закона были ис пользованы в инновационном законотворчестве Правительства Российс кой Федерации. В этом же году был принят нормативно-правовой акт под названием «Концепция инновационной политики Российской Федерации на 1998–2000 годы», одобренный постановлением Правительства Российс кой Федерации от 24 июля 1998 года № 832. Во Введении к этому докумен ту определяются ключевые термины Концепции, в частности:

«Инновация (нововведение) – конечный результат инновационной де ятельности, получивший реализацию в виде нового или усовершенс твованного продукта, реализуемого на рынке, нового или усовершенс твованного технологического процесса, используемого в практической деятельности»4. Нетрудно заметить, что определяемое понятие, адапти руемое к российской действительности, содержательно напоминает давно знакомое новаторство, правда без констатации его положительной роли в обществе. Такое понимание может быть весьма жизнеспособным кон цептом, определяющим поступательное движение России в преодолении затяжного кризиса, охватившего все стороны ее бытия.

Эта и другие дефиниции ключевых понятий дают основу для понима ния сути дела и одновременно формируют семантическое поле иннова ций, что создает эпистемологические предпосылки для проведения госу дарственной инновационной политики.

В Концепции дана объективная характеристика экономических условий страны, которые оставляли желать много лучшего. В частности, отмечены «быстрое сокращение производственного потенциала и уменьшение затрат на его обновление... В большей части он физически изношен и морально ус тарел»;

снижение инновационной активности «под воздействием низкого платежеспособного спроса на научно-техническую продукцию как со сторо ны государства, так и со стороны негосударственного сектора экономики»;

сокращение объемов производства «наукоемкой продукции»;

«значитель ный физический и моральный износ производственного аппарата, не позво ляющий выдержать конкуренцию с западными производителями даже на внутреннем рынке» и др.5. Непредвзятый анализ состояния отечественной экономики приводит к выводу о том, что «инновационная деятельность в России переживает трудные времена»6. В этой связи Концепция ставит зада чу обеспечения «инновационного прорыва» как государственных организаций, так и организаций других форм собственности7.

Такой «прорыв» предполагает «повышение эффективности использо вания научных разработок и внедрение результатов фундаментальных и прикладных исследований в производство»8. В связи с этим Концепция определяет ряд инновационно-производственных мер, призванных вы вести Россию из кризиса, освободив отечественный рынок от «интенсив ной импортной интервенции»9.

Но, несмотря на ряд директивных мер, вполне соответствующих пос тавленной задаче «прорыва», положение в российской экономике сущес твенно не изменилось: последняя не стала инновационной, «прорыва» не произошло, «импортная интервенция» продолжается. Среди причин та кого положения мы можем выделить следующие. Прежде всего, авторы Концепции полагали, что в 1998 году «инновационная деятельность в Рос сии переживала трудные времена». На самом деле, ситуация была иной, гораздо более худшей: в тот период инновационная деятельность в мас штабах целой страны просто не существовала (за исключением каких-то отдельных явлений). Об этом, кстати, свидетельствует и текст закона «О науке и государственной научно-технической политике», где инновациям отведено более чем скромное место, и сама Концепция как федеральный документ, призванный осознать феномен инноваций первично (недаром во Введении этого акта присутствует целый ряд определений ключевых понятий разъяснительного характера) и узаконить меры по созданию инно вационной инфраструктуры.

Следовательно инновационную деятельность нужно было не совер шенствовать, а организовать заново, создать в действительно тяжелейших условиях развала экономической, социально-политической и культурной жизни России. Если бы разработчики Концепции правильно оценили и озвучили социальную ситуацию, то основная логическая посылка могла стать иной, равно как и ряд предложенных в Концепции решений. В част ности, можно было избежать наивной апелляции к помощи «организаций других форм собственности» в деле «инновационного прорыва». Какие же именно «другие формы собственности» помимо государственных имеются в виду? Очевидно, и прежде всего наиболее распространенные в постсо ветской России организации, находящиеся в частной собственности, тем более, что в тексте последующих документов об инновациях неоднократ но встречается обращение к частному предпринимательству.

По мнению авторов Концепции, представители частного бизнеса долж ны стать непременными естественными участниками «инновационного прорыва». Но насколько могут быть заинтересованы предприниматели в таком участии? По этому поводу высказал свое мнение российский уче ный-экономист А. Айвазов в ходе анализа проблемы сырьевой ренты: «… Присвоение значительной части сырьевой ренты дает возможность сырь евикам не 20–30 % прибыли (как в нормальной рыночной экономике), а 200–300. […] А зачем нефтяникам заниматься инновациями, новыми тех Terra Humana нологиями, повышать эффективность добычи нефти, когда они и так, ни чего не делая, получают 300% прибыли?»10.

Такие суперприбыли, по мнению А. Айвазова, стали возможными, во первых, потому, что в России существует «не рынок, а… «муляж рынка», представляющий собой «извращенную рыночную экономику, где отде льные рынки не сливаются в единое целое (как это и должно происхо дить), а существуют независимо друг от друга и организуются лишь в ин тересах предпринимателей»11.

Следовательно, одной из важнейших причин провала «инновацион ного прорыва» в российской экономике является фактическое отсутствие нормального рынка, место которого занимает его подобие, «муляж», со зданный в интересах предпринимателей-монополистов. В свою очередь, те не желают вкладывать деньги в инновационное наукоемкое производс тво, поскольку их прибыли и без того баснословны. Но, может быть, так обстоит дело только в добывающей промышленности, у «сырьевиков»?

Ответ на этот вопрос можно найти в выступлениях в периодической пе чати многочисленных специалистов: политиков, экономистов, деятелей науки, культуры и образования. Среди наиболее характерных оценка де путата Государственной Думы трех созывов И. Грачева: «…Одна из при чин, почему знания не превращаются в товар, в инновации, заключается в том, что внутренний рынок потребления знаний в России чрезвычайно невелик. Если оценивать в целом, то рынок инноваций окажется очень скромным – всего около 10 млрд долларов. Для того чтобы инвестиро вать в эту отрасль 50–60 млрд долларов (то есть сопоставимо с сырьевы ми отраслями) надо продавать товаров на порядок больше – на 500 млрд долларов. Даже если рассчитывать на меньший объем продаж (в преде лах 200 млрд), то и таких рынков внутри страны пока что нет. И долго еще не будет»12.

Таким образом, будучи несомненным шагом вперед в теоретическом ос мыслении на государственном уровне проблемы инноваций и инноваци онной политики, «Концепция инновационной политики Российской Фе дерации на 1998–2000 годы», призванная стать директивным документом в «инновационном прорыве» отечественной экономики, на деле не спра вилась со всеми поставленными задачами, поскольку выразила недопони мание реальной расстановки социальных сил и их интересов в экономике страны, показала известную ограниченность в видении подлинной при роды российского рынка, не преодолела узкотехнократический характер предложенных мер, упустив из виду может быть самую главную проблему:

создание нравственной экономики и политики, которые смогли бы стать подлинной основой эффективной инновационной деятельности.

Вместе с тем Концепция сыграла и свою положительную роль, став не обходимой стадией осмысления экономической ситуации, а также приро ды, функций и целей инноваций и инновационной политики государства.

Внимание властных структур к проблемам инноваций в какой-то степе ни стимулировало широкое обсуждение инновационной проблематики в газетной и журнальной периодике, исследование ее в монографиях и на учных статьях, анализ на разного рода форумах – от административных до научных. Этот документ вызвал к жизни другие нормативно-правовые акты Правительства, связанные с инновациями.

80 Одним из них стала «Концепция федеральной целевой программы раз вития образования на 2006–2010 годы», утвержденная распоряжением Правительства Российской Федерации от 03 сентября 2005 года № 1340-р.

Среди директивных мер по модернизации образования нашла свое место и инновационная тематика. В качестве обоснования «соответствия реша емой проблемы и целей Программы приоритетным задачам социально экономического развития Российской Федерации» Концепция выделяет «основное условие усиления политической и экономической роли России и повышение благосостояния ее населения», которым «является обеспе чение конкурентоспособности страны. В современном мире, идущем по пути глобализации, способность быстро адаптироваться к условиям меж дународной конкуренции становится важнейшим фактором успешного и устойчивого развития»13.

Анализируя ситуацию в сфере российского образования, Концепция отмечает его несоответствие современным требованиям:

«…Содержание образования и образовательные технологии становятся все менее адекватными современным требованиям и задачам обеспечения конкурентоспособности российского образования на мировом рынке об разовательных услуг»14.

Эту ситуацию Концепция намерена преодолеть с помощью создания «инновационной экономики знаний, инвестиционных проектов и науко емких технологий» – «экономики завтрашнего дня». Важно отметить, что «широкое применение инновационных технологий», «развитие инноваци онной сферы» в образовании рассматривается документом как приоритет ная тенденция модернизации, полагающаяся в основу целого ряда смыс лообразующих концептов, таких как «непрерывное профессиональное образование», «общенациональный университет», «базовый (системооб разующий) вуз», «интегрированное учебное заведение», «университетский комплекс», «исследовательский университет (учебно-научно-исследова тельский комплекс)», «экспорт образовательных услуг», – элементов, со ставляющих инновационную инфраструктуру в образовании15. Такие кон цепты призваны, в первую очередь, обеспечить модернизацию структуры образования, трансформировав ее тем самым в инновационную инфра структуру и субстанциировав изменения качества образования, где ре шающее слово должно принадлежать инновационному обучению, в свою очередь, призванному создать парадигмальные коды модернизированной российской педагогики и образования.

Таким образом, Концепция последовательно, взвешенно и аргумен тированно обосновывает и проводит в качестве движущего механизма модернизации идею инноваций, закладывая ее в базис образовательной политики Минобрнауки РФ. Этот документ явился руководством для пос Terra Humana ледующей директивной и практической конкретизации инновационной политики как Министерства, так и вузов Российской Федерации.

Следующим шагом в разработке инновационной политики Правитель ства РФ стал документ «Стратегия развития науки и инноваций в Россий ской Федерации на период до 2015 года», утвержденный Межведомствен ной комиссией по научно-инновационной политике Минобрнауки РФ февраля 2006 года. Это весьма объемная, всесторонне разработанная про грамма развития инноваций в сфере науки и образования. По сути Стра тегия выступает едва ли не первой после 16-летнего перерыва моделью долгосрочного государственного плана, содержащего в себе постановку и описание системной проблемы, цель, задачи, способы, результаты ее ре шения, критерии оценки направления, риски, этапы и сроки реализации, источники и механизмы финансирования, а также порядок мониторинга выполнения Стратегии и контроля за ходом ее осуществления.

Целью Стратегии является «формирование сбалансированного сектора исследований и разработок и эффективной инновационной системы, обес печивающих технологическую модернизацию экономики и повышение ее конкурентоспособности на основе передовых технологий и превращение научного потенциала в один из основных ресурсов устойчивого экономи ческого роста»16.

Заметим, что формулировка цели не содержит образовательного аспек та, однако в содержании Стратегии вопросам образования и инноваций в этой сфере уделено значительное внимание. Так, в паспорте документа, в разделах «Разработка и реализация новых программ» (подразделы «Ве домственные целевые программы «Ориентированные фундаментальные исследования в вузах России на 2007–2009 годы» и «Развитие научного по тенциала высшей школы (2006–2008 годы)» и «Осуществление программ фондов поддержки научной и (или) научно-технической деятельности») предусматриваются такие меры инновационной образовательной поли тики, как «содействие интеграции инновационной деятельности и «диф фузии» знаний, поддержка совместных исследований на доконкурентной стадии»;

«подготовка кадров для инновационной сферы, обучение инно вационному менеджменту»17. Такая конкретизация основных направле ний Стратегии, выраженной в программах, позволяет образовательным учреждениям высшей школы, во-первых, четко уяснить свои задачи и оп ределить место в формирующейся инновационной инфраструктуре обра зовательной сферы, а во-вторых, разработать реальные планы участия в инновационной деятельности вузов (что и последовало в дальнейшем).

Особое внимание в Стратегии уделяется анализу социально-экономи ческой ситуации в сфере науки. В целом она оценивается как неблаго приятная. В этой связи отмечается «резкое падение престижа профессии ученого (лишь 9 % жителей России считают ее престижной, тогда как в США – 96 % жителей)»;

«невостребованность высокого кадрового потен циала вузовской науки»;

недостаточное госбюджетное финансирование научных исследований в вузах (в 2006 году было выделено всего 4 % из госбюджета на финансирование вузовской науки);

продолжающаяся «ин тенсивность «утечки мозгов» из России», где главной причиной для подав ляющего большинства (90 %) уехавших… является низкая оплата труда ученых на родине» (так, в знаменитой американской Силиконовой доли 82 не, всемирно известном центре научных разработок, в настоящее время контингент ученых состоит из двухсот тысяч бывших наших соотечест венников);

«существует недооценка фундаментальной науки как базового компонента национальной инновационной системы»;

«разрыв междисцип линарных связей и цикла «фундаментальные исследования – прикладные исследования – промышленное производство»;

«сохраняется разрыв меж ду наукой и образованием, как следствие не реализуется синергетический эффект от научно-образовательной деятельности»18.

Этот внушительный перечень отрицательных формулировок необхо дим не столько для констатации удручающего положения в российской науке или подведения итогов неолиберальных реформ в России на рубеже XX–XXI веков (хотя и такая функциональная нагрузка имеет место), сколь для определения сфер научной деятельности, где необходимы действен ные инновационные меры при последовательном и мощном патронаже государственной власти.

Особое место здесь, как видно из текста документа, занимает субъектив ный фактор, без решения проблем которого положительные изменения в научной и образовательной сферах практически невозможны. Столь чес тное и нелицеприятное осмысление условий реализации инновационной политики, не затуманенное и не закамуфлированное обычной квазиполи тической фразеологией официальных СМИ, с одной стороны, свидетельс твует о наметившемся прогрессе общественного сознания России на госу дарственном уровне, а с другой, – оно позволяет определить действенные меры для преодоления трудностей.

В этой связи Стратегия подчеркивает: «Мировой опыт показывает, что поступательное социально-экономическое развитие государства и обеспе чение его конкурентоспособности на внешнем рынке (преодоление техно логического отставания) обеспечивается прежде всего наличием развитой среды «генерации знаний», основанном на значительном секторе фунда ментальных исследований в сочетании с эффективной системой образо вания, развитой национальной инновационной системой, целостной госу дарственной политикой и нормативным правовым обеспечением в сфере инновационной деятельности»19. Таков генеральный директивный концепт Стратегии в сфере государственной инновационной политики.

Его логика генерирует парадигмальный код необходимой деятельности.

В первую очередь следует интегрировать науку и образование путем «под держки формирования базовых кафедр ведущих вузов в академических институтах»20, т.е. радикально изменить существующую инфраструктуру российской науки путем интеграции в ней образовательного компонента (что, собственно не столь вводит заново, сколь реанимирует сложивший ся еще в XVIII веке естественный союз науки и образования в России).

Terra Humana Условия глобализации общества – далеко не простого процесса складыва ния управляемой системы мирового сотрудничества в различных сферах знаний, производства и обмена – непременно предполагают интеграцию интеллектуальных сфер деятельности, каковыми являются образование и наука. Во-вторых, Стратегия постулирует кардинальные изменения госу дарственной политики в отношении субъективного фактора путем ради кального пересмотра госбюджетного и внебюджетного финансирования труда ученых в пользу последних, привлечение молодежи в науку при по мощи создания благоприятных для нее условий работы. Такие условия, в частности, предусматривают «развитие инновационных и исследователь ских университетов», под которыми «понимаются крупнейшие научные центры в секторе высшего образования, которые осуществляют в качестве равноценных видов деятельности как подготовку специалистов с высшим образованием, …так и выполнение научных исследований и разработок мирового класса»21.

Концепт интеграции науки и образования во взаимодействии с карди нальными положительными изменениями отношения государства к уче ным являет собой философскую основу инновационного законотворчества российской власти в этой сфере, конкретизирующего диалектику объектив ного и субъективного, что в свою очередь знаменует стремление властных структур перейти от неконструктивной метафизики 1990-х г.г., возведен ной в ранг социальной догматики, к диалектике, где объективные условия должны быть оптимальными для развития субъективного фактора, форма соответствовать содержанию (в противоположность симулякризации эпохи постмодерна), а теория верифицироваться практикой. Лейтмотивом тре бований Стратегии выступает диалектическая триада «фундаментальные научные исследования – образовательная деятельность – практическое внедрение знаний в хозяйственный оборот». Отсюда следует, что понима ние инноваций этим директивным государственным документом отнюдь не сводится к их истолкованию как достижений науки, превращенных в товар с целью получить прибыль и уничтожить конкурента. Напротив, понятие «инновации» наполняется здесь национальным патриотическим содержанием, имманентный пафос которого и главная цель состоит в пре одолении пореформенной хозяйственной, идеологической и ментальной разрухи, создании жизнеспособного социума, субстанциируемого наукоем ким производством, гарантирующим России достойное место в глобализи рованном мире.

Все это определяет несомненную ценность для российского общества «Стратегии развития науки и инноваций в Российской Федерации на пе риод до 2015 года» как важнейшего документа Правительства Российской Федерации в его инновационной политике. Вместе с тем этот документ, несмотря на его очевидные достоинства, не имеет силы закона, следова тельно формально он не является обязательным к исполнению для субъ ектов образования и науки. Но этот очевидный факт, тем не менее, не сму щает работников образования, в первую очередь Минобрнауки, которые конкретизируют инновационную стратегию в определенных действиях.

Однако прежде, чем говорить о них, остановимся на вопросе о целях рос сийского образования, ибо целеполагание определяет успех или неуспех всякой парадигмы.

84 Согласно мнению министра образования и науки А.А. Фурсенко, кото рое он высказал в одном из своих выступлений по телевидению, «зада ча высшей школы состоит в обучении трем вещам: иностранным языкам (двум – трем), владению компьютером на значительно более высоком уров не, чем у обычного пользователя, и главное – умению ориентироваться в социально-культурной среде. Последнее абсолютно необходимо специ алисту при продолжающемся теперь всю его жизнь уточнении рода за нятий»22. Вероятно не только работники сферы образования, но и многие граждане России, занятые в других отраслях, не согласятся со столь реду цированной трактовкой задачи отечественной высшей школы, хотя бы и сформулированной министром образования и науки. Как бы то ни было, но это один из существующих ныне вариантов общественного мнения о целях высшей школы, который имеет своих сторонников.

Иной взгляд выражает один из авторов еженедельника, выпускаемого правительством Санкт-Петербурга. Свой анализ ситуации, сложившейся в российском высшем образовании, он заканчивает словами солидарности с действиями российского правительства, согласно которым «большинство российских вузов обязаны в ближайшее время перейти на предоставление образовательных услуг по двухуровневой системе, принятой в Европе и США: по системе «бакалавр-магистр»23. Автора не смущает, что переаттес тация вузов в соответствие с требованиями западной модели приведет к потере многими из них лицензий на образовательную деятельность: «зато государство решительно взяло курс на материальную поддержку круп нейших университетов, пытаясь создать из них научно-образовательные и инновационные комплексы мирового уровня…Европеизация высшего образования – один из важнейших шагов европейского выбора России».

Нам предлагают еще один вариант официального взгляда на цели высшей российской школы. В отличие от первого варианта, ставящего перед ней не креативную, а сервильную задачу, этот модус выглядит более привле кательным: «рецепт оздоровления» высшей школы он находит в ее вес тернизации путем снятия кальки с западноевропейских и американских образцов и перевода ее на отечественную почву. Неизбежное сокращение и упрощение структуры образовательного пространства в ходе такого «ре формирования» признается благом, которое обеспечит «образовательный прорыв» (12, с. 5). Стоит обратить внимание, что для мыслителей офици альных кругов России, ищущих выхода из кризисной ситуации последних десятилетий, понятие «прорыв» как средство мощного, эффективного и краткосрочного преодоления колоссальных трудностей кажется вполне приемлемым (вспомним «инновационный прорыв» – «генетический соб рат» образовательного). Такой подход сложился в результате либо недо оценки сложности социокультурных условий, либо неверного представле Terra Humana ния о вероятных векторах эволюции (инволюции) России, о ее ближайшем и отдаленном будущем. Неуспехи в «вестернизации» социокультурного бы тия страны в 90-е гг. XX в., видимо, не научили сторонников этого подхо да ничему, коль скоро они по-прежнему усматривают панацею от «болез ней» отечественной высшей школы в механической пересадке западных шаблонов на образовательное пространство России. Кстати, инновации рассматриваются здесь как элемент «научно-образовательных и иннова ционных комплексов мирового уровня» на базе крупнейших университе тов – этаких островков сайентифицированной цивилизации в безбреж ном океане «депрессивной глубинки»24. Квазикреативность такого подхода вполне очевидна.

Механизм реализации национального проекта «Образование» в году в части инноваций на уровне высшей школы хорошо иллюстриру ют ответы на вопросы Интернет-пресс-конференции руководителя Феде рального агентства по образования Г.А. Балыхина. Согласно его компе тентному мнению, приоритетной в данном проекте стала государственная финансовая поддержка вузов, реализующих инновационные проекты на конкурсной основе. Из 200 вузов – участников конкурса в 2006 г. было отобрано 17, ставших победителями, в числе которых оказались такие, как МГУ и МВТУ25. Руководитель Федерального агентства отметил, что кон курс вузовских инновационных проектов, инициированный значитель ной финансовой поддержкой государства в отношении вузов-победителей, будет продолжен и в 2007 г., и в последующие годы.

Сама по себе идея инновационной политики, реализующейся в подде ржке вузов-победителей конкурса, прекрасна: ведь кого и награждать, как не победителей. Но вместе с тем она составляет впечатление некой фраг ментарности: лучшим вузам – все, а как же другие? Некоторые не оказа лись в числе избранных не потому, что не могут, а из-за того, что условия российской действительности достаточно тяжелы для развития, а нередко для начала инновационной деятельности, что называется, «с нуля». Может быть, стоит подумать о том, чтобы хотя и понемногу, но продвигаться впе ред «всем миром»? Иными словами, финансировать создание инновацион ной системы по всему образовательному пространству России. Для этого, вероятно, необходима дальнейшая работа над совершенствованием зако нодательства в этой области, что признается, в общем-то, всеми специа листами, размышляющими над проблемами образования и инноваций.

В этой связи депутат Государственной Думы, заместитель председателя Комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям профессор Ю.П. Савельев видит основное препятствие модернизации (в том числе и в инновационной деятельности) в следующем: «По сути дела все поправки к законам [в сфере образования – В.Е.], и в том числе касающимся автономных образовательных учреждений, были направлены на тотальную коммерциализацию учебного процесса и превращение системы образования из основной отрасли, которой занимается государство, в сферу услуг.

Таким образом, образование в нашей стране превратилось из объекта в субъект. Но в современном мире ни одна страна не шла и не идет по этому пути»26.

Итак, одним из реальных результатов осуществляющейся в России модернизации высшей школы стала ее субъективизация, что позволило 86 заложить в основу образовательной системы концепт «тотальной коммер циализации», т.е. оплаты образовательных услуг. Высшее образование как продаваемая услуга – вот реальное содержание модернизации, повто ряющееся во всех государственных документах последних лет о науке и образовании. Это содержание вполне соответствует одному из современ ных пониманий инноваций как новых товаров и технологий, принося щих прибыль. Таким товаром, по мнению определенных кругов россий ского истеблишмента, должно стать высшее образование. Надо сказать, что эта тенденция достаточно заметна в современном образовательном пространстве России. Но к чему она ведет? Обратимся к фактам. Согласно статистическим данным, опубликованным в санкт-петербургской газете «Час пик», «В России насчитывается 2 млн. неграмотных подростков (к сожалению, число неграмотных детей в нашей стране, по официальной статистике Министерства образования, за 2 последних года практики не сократилось), 6 млн. несовершеннолетних детей находятся в социально неблагоприятных условиях.

В общемировых рейтингах по уровню образования (данные ООН) мы теперь делим 120-е место с Камеруном и Бангладеш»27.

Казалось бы, эти данные не относятся к проблематике высшей школы, но это не так: два миллиона подростков, потенциально будущих студен тов, исключены из числа последних по причине своей безграмотности.

Шесть миллионов несовершеннолетних детей, растущих в неблагопри ятных социальных условиях с большой долей вероятности также будут безграмотными. Следовательно, и без того негативная тенденция, отме ченная в вышеуказанной публикации, – тенденция к стабилизации негра мотности молодежи на уровне 2-х миллионов, вскоре имеет перспективу к ухудшению: вместо двух миллионов мы получим уже восемь – за счет млн. несовершеннолетних, находящихся в тяжелых социальных условиях и конечно уже сейчас не имеющих возможности стать в будущем учащими ся высшей школы.

Итак, контингент потенциальных студентов тает на глазах, тогда как уровень одичания населения (причем одичания с юных лет неуклонно) повышается. О каком же образовательном и тем более инновационном «прорыве» можно здесь говорить? Вероятно, в такой ситуации нужны действительно радикальные, (но не сиюминутные, кратковременные «про рывные»), однако долговременные, всесторонне продуманные и главное, – регулярно актуализированные меры спасения не только образования (ко торое на фоне полемики о модернизации и инновациях «возросло» аж до уровня Камеруна и Бангладеш), но и подрастающего поколения россиян.

В качестве начальной меры Ю.П. Савельев предлагает внести в основ ные законы в области образования Российской Федерации ряд поправок, Terra Humana главным смыслом которых является «переход в нашей стране на систему тотального бесплатного и государственного высшего образования с по лучением первой ступени высшего образования – бакалавр». Необходи мость такой меры обоснована тем, что «XXI век – это век инновацион ных технологических революций и без системы знаний нет ни науки, ни инновационного технологического развития»28. Следовательно страна, население которой не получило тотального высшего образования, обре чена стать сырьевым придатком ведущих цивилизованных держав, если у нее есть полезные ископаемые, а у России они, как известно, имеются в больших количествах. Новая образовательная парадигма, по мнению Ю.П. Савельева, должна сохранить достижения советской школы, кото рые в свое время позволяли СССР входить «в 1-ю десятку самых образо ванных стран мира»29.

Таким образом, логика концепции тотального высшего образования, предполагающая творческую интеграцию инноваций и лучших дости жений советской школы, закрепленная в российском законодательстве, должна полагаться в основу новой образовательной парадигмы, где ин новатика займет вполне естественное место субстанции образовательного пространства, детерминирующей эволюционное поступательное измене ние социокультурного бытия России.

С такой точкой зрения, пожалуй, можно согласиться, поскольку она переориентирует общественное сознание от стратегии «прорывов», на ес тественный диалектический путь развития, где инновации являются не ведомственной заботой, не игрой слов и не уделом избранных, но основа нием, фундаментом здания общественного бытия.

Таким образом, в аспекте целеполагания проблема модернизации оте чественного образования, где лейтмотивом сегодня является инноваци онная политика правительства, может решаться тремя проанализиро ванными нами выше способами: редуцированием содержания высшего образования и приданием ему сервильного характера;

калькированием в российском образовательном пространстве моделей школы Западной Ев ропы и США, т.е. вестернизацией отечественного образования, и, наконец, тотализацией высшего образования, субстанциированной инновациями.

Россия находится сейчас на распутьи: какой из предложенных образова тельных маршрутов она выберет, таким и окажется ее будущее.

Между тем неопределенность в целеполагании образовательной и ин новационной политики, отсутствие в стране подлинного рынка и заин тересованности предпринимателей в инновациях, отсутствие закона об инновациях и инновационной деятельности – эти и другие причины на деле привели к тому, что несмотря на существующие государственные раз работки, на стремление правительства проводить активную инновацион ную политику, на самом деле в последние годы «очень низкой оставалась инновационная активность»30 – таково мнение одного из ведущих экспер тов Института экономики РАН, доктора экономических наук Ю. Година.

Удивляться здесь нечему: социально-экономические условия современной России с ее несовершенным законодательством отнюдь не способствуют инновационному преобразованию.

Но все-таки ситуация в интересующей нас сфере образования не столь безнадежна: вузы ведут поиск в области инноваций на основе разработан 88 ных Правительством «Критериев отбора инновационных вузов» в рамках программы «Приоритетные национальные проекты», где предусмотрены блоки «Общие итоги деятельности вузов в 2000–2005 г.г.», «Управление ву зом», «Образовательные программы», «Научно-исследовательская, опыт но-конструкторская и инновационная деятельность», «Международная де ятельность»31. Вводная часть Критериев содержит следующее уточнение:

«Программа финансирования высших учебных заведений направлена на кадровое обеспечение инновационного развития предприятий, отраслей и регионов, задачи повышения качества естественно-научного и инженер ного образования, обеспечение его соответствия современным запросам научных исследований.

Отбор проводится среди высших учебных заведений в области естес твенно-научного и инженерно-технического образования, медицины и сельскохозяйственных наук как среди наиболее ресурсоемких»32.

Таким образом, уже сам подход к инновационному конкурсу ограничи вал участие в нем всех вузов Российской Федерации, поскольку критерии отбора распространялись лишь на высшие учебные заведения «естествен но-научного и инженерного» образования, практически исключая гума нитарные и педагогические вузы. Поэтому из 17 победителей конкурса в 2006 г. 11 относились как раз к обозначенной в документе сфере деятель ности, а оставшиеся 6 – были крупнейшими университетами с развитой политехнической и естественнонаучной инфраструктурой (МГУ им. М.В.

Ломоносова, СПбГУ и др.). Эта диспропорция была вовремя замечена и ис правлена, в результате чего на следующем этапе конкурса, в 2007 г. стало возможным участие в нем гуманитарных и педагогических вузов.

Таким образом, инновационная политика правительства РФ – это совер шенно новая, во многом непривычная властным структурам России сфера управленческой деятельности, требующая от них не только компетент ности в политическом, экономическом и социокультурном менеджменте, но глубокого и ясного знания природы, целей и механизмов инноваций.

Как представляется, административные органы страны, да и российское общество в целом, прошли во 2-й половине 90-х гг. XX – начале XXI вв.

сложный и нелегкий путь в осмыслении этого явления, сущностной осо бенностью которого стала адаптация инноваций в общественном созна нии России, трансформирующая их фаустианскую суть в креативный фак тор современного синергетического общества, определяющая специфику феномена применительно к реалиям изменяющейся социальной действи тельности.

Этап осмысления с неизбежностью предполагает плюрализм в понима нии сущности и целей инноваций как в экономике, так и в образовании, что, собственно говоря, закономерно на данной стадии развития процесса Terra Humana и способствует в конечном итоге достижению истины: выработке инно вационной политики, адекватной изменяющимся социальным условиям.

В этой связи можно отметить определенные достижения как в процессе и итогах подготовки программных директивных документов правительс тва, призванных определять инновационную политику в сфере образова ния, так и в ответной реакции субъектов высшей школы – разработке ими научно обоснованных инновационных программ.

Наше общество только лишь стартовало на маршруте инновационной деятельности, конкретика которого во многом остается неясной. Успех здесь может быть обеспечен лишь с условием осознания российским соци умом своих политических, экономических и культурных целей, что пред полагает его ремодернизацию, а фактически подлинную модернизацию от массового общества к социальному государству, что зафиксировано в конституции РФ: «Статья 7.

1. Российская Федерация – социальное государство, политика которо го направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека».

Лишь социальное государство может обеспечить подлинную иннова ционную политику, направленную и гарантированную соответствующим законодательством. В этой связи в настоящее время «в Государственную Думу внесен пакет законов с условным названием «Инновационная Рос сия». В нем даны определения, что же представляет собой инновационная политика на государственном уровне, каковы ее цели и принципы, в чем состоит задача федеральных органов государственной власти и субъектов РФ, а также местного самоуправления, наконец, какие формы поддержки инновационной деятельности могут оказать правительство и власть на местах. Все эти вопросы нашли, в частности, отражение в проекте Феде рального закона «О государственной инновационной политике в Российс кой Федерации»33.

Таким образом, не только успех, но и сама возможность проведения го сударством инновационной политики, а социумом – эффективной иннова ционной деятельности, детерминирована развитием России от массового общества потребления к социальному государству, которое призвано, как указывает Конституция РФ, обеспечить «достойную жизнь и свободное развитие человека», т.е. каждого гражданина нашей страны. Иначе какие бы то ни было инновации просто бессмысленны, либо (в худшем случае) их возможное «инфернальное» наполнение усилит тенденции эксплуатации человека человеком. Все это в полной мере относится к проведению инно вационной политики в сфере российского образования.

Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике»

(с изменениями на 23 декабря 2003 года). // http://www.novostroy.ru/1aw/direct.php.

Там же. – С. 10.

О реализации национального проекта «Образование» в 2007 году // Санкт-Петербург ский вестник высшей школы. Январь-февраль 2007. – С. 2.

Концепция инновационной политики Российской Федерации на 1998–2000 годы // http://www.novostroy.ru/1aw/direct.php.

Там же. – С. 1.

Там же. – С. 2.

Там же. – С. 3.

90 Там же. – С. 1.

Там же. – С. 3.

Айвазов А. Не «рента»бельное хозяйство // Литературная газета. – 18–24 апреля 2007. – № 16. – С. 4.

Там же.

Грачев И. Хорошо забытое новое? // Литературная газета. – 8–14 августа 2007. – № 32. – С. 13.

Концепция Федеральной целевой программы развития образования на 2006– годы // http://www.nordinform.ru/index.php?st=71.

Там же. – С. 5.

Там же. – С. 1–2.

Стратегия развития науки и инноваций в Российской Федерации на период до года. – М., 2006 // http://www.nordinform.ru/index.php?st=71.

Там же. – С. 6–7.

Там же. – С. 9–10.

Там же. – С. 10–11.

Там же. – С. 33.

Там же.

Кнаббе Г.С. Нужен ли менеджеру санскрит? // Литературная газета. – 6–12 июня 2007. – № 24. – С. 13.

Создание инновационной системы подготовки специалистов в области гуманитар ных технологий в социальной сфере. Инновационная образовательная программа на 2007–2008 гг. – СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2007. – С. 48.

Там же.

Островский В. Требуется «образовательный прорыв» / Петербургский дневник. Еже недельное издание Правительства Санкт-Петербурга. – 26 марта 2007. – № 11. – С. 5.

Все граждане России в XXI веке должны иметь высшее образование // Санкт-Петер бургский вестник высшей школы. – Январь-февраль 2007. – С. 3.

Час пик. – 2–8 мая 2007. – № 17. – С. 8.

Все граждане России в XXI веке должны иметь высшее образование // Санкт-Петер бургский вестник высшей школы. – Январь-февраль 2007. – С. 3.

Час пик. – 2–8 мая 2007. – № 17. – С. 8.

Годин Ю. Медленно и печально: трехлетний бюджет как идеология пессимизма // Литературная газета. – 25–31 июля 2007. – № 30. – С. 4.

Критерии отбора инновационных вузов (рукопись). – С. 1–3.

Там же. – С. 1.

Грачев И. Хорошо забытое новое? // Литературная газета. – 8–14 августа 2007. – № 2. – С. 4.

Terra Humana

 


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.