авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Статья:

Байнев, В.Ф. Устойчивое развитие и научно-технический прогресс: проблемы и перспек-

тивы их решения на основе полезностной концепции экономической науки / В.Ф. Байнев,

Е..А.

Дадеркина // Новая экономика. – 2008. – №1–2. – С. 3–23.

УСТОЙЧИВОЕ РАЗВИТИЕ И НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС:

ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ ИХ РЕШЕНИЯ НА ОСНОВЕ ПОЛЕЗНОСТНОЙ

КОНЦЕПЦИИ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКИ

Байнв Валерий Федорович, профессор кафедры менеджмента Белорусского государствен ного университета, д-р экон. наук, профессор Дадркина Елена Анатольевна, преподаватель УО «Витебский государственный техноло гический университет»

Аннотация В статье излагаются теоретико-методологические и методические основы полезно стной (потребительно-стоимостной) оценки эффективности достижений научно технического прогресса. Показано, что существующие традиционные (стоимостные) ме тоды расчета эффективности внедрения технических нововведений не учитывают главного назначения последних – их способности экономить живой труд человека и тем самым по вышать его производительность. Использование в качестве критерия целесообразности ис пользования новой техники показателя высвобождения живого труда в рамках предложен ной в статье рабочей методики расчета полезностной эффективности технического фак тора производства призвано нацеливать разработчиков и производителей средств труда не только на повышение полезности (потребительной стоимости) последних, но и на сниже ние издержек по их изготовлению и эксплуатации. Широкое распространение полезностной (потребительно-стоимостной) научно-образовательной экономической парадигмы позво лит гуманизировать научно-технический прогресс, преодолеть порожденные им глобальные противоречия и тем самым обеспечить реальные условия для устойчивого развития цивили зации.

Ключевые понятия: устойчивое развитие;

глобальные проблемы развития цивилиза ции;

научно-технический прогресс;

полезность (потребительная стоимость);

производи тельность труда;

экономия живого труда;

полезностный эффект от внедрения новой тех ники;

полезностная эффективность использования новой техники;

полезностная (потреби тельно-стоимостная) научно-образовательная парадигма экономической науки.

Введение Несмотря на колоссальные усилия мирового сообщества по обеспечению устойчивого развития цивилизации, глобальные противоречия ее эволюции на рубеже тысячелетий при обрели особую остроту и злободневность. Для многих исследователей уже стало вполне оче видным, что «косметическими» мерами и полумерами их решить не удастся, поскольку в ос нове глобальных проблем лежат не менее масштабные фундаментальные дефекты домини рующих доктрин социально-экономического развития, которые когда-либо использовались и продолжают активно применяться на практике. В связи с этим целью данного исследования является развитие теоретико-методологических и методических основ полезностной (потре бительно-стоимостной) научно-образовательной экономической парадигмы, использование которой, по мнению авторов, способно преодолеть противоречивость научно-технического прогресса (НТП), существенно смягчить порождаемые им проблемы и создать теоретические предпосылки для перехода на путь устойчивого развития. Объектом исследования служат научно-техническая и инновационная сферы национальной и мировой экономики, а также НТП как фактор, с одной стороны, определяющий место страны в иерархии технологически развитых держав, а с другой – порождающий глобальные проблемы их развития. Предмет исследования – экономические закономерности, определяющие и регулирующие научно техническую и инновационную деятельность, прежде всего, теоретико-методологические и методические основы полезностной (потребительно-стоимостной) концепции экономической теории как одного из главных направлений гуманизации НТП и преодоления обусловленных им противоречий.

В данной работе отражены результаты выполнения коллективом кафедры менеджмента Белорусского государственного университета НИР №20061700 «Теоретико методологические основы межгосударственной инновационно-промышленной политики стран ЕврАзЭС как фактор их устойчивого развития» (научный руководитель – д-р экон. на ук, проф. В.Ф. Байнев), являющейся заданием ГКПНИ «Экономика и общество» (2006– 2010 гг.).

1. Глобальные проблемы цивилизации как главное препятствие на пути перехода к устойчивому развитию На протяжении вот уже более двух десятилетий на повестке дня всего человечества вполне официально стоят проблемы устойчивого развития и, соответственно, создания бла гоприятных условий для перехода к нему. Дело в том, что еще в 1987 г. Генеральной Ассамб леей ООН внимание всего мирового сообщества было обращено на жизненно важную необ ходимость перехода цивилизации на путь устойчивого (то есть бесконфликтного по всем на правлениям) развития и одобрены его основополагающие принципы. Эти идеи, как известно, получили свое дальнейшее развитие на Международной конференции по экологии и разви тию (г. Рио-де-Жанейро, Бразилия, 1992 г.), собравшей многочисленных представителей го сударств, международных и негосударственных организаций, где активно обсуждались про блемы предстоящего (теперь уже нынешнего) века и план действий по разрешению этих про тиворечий. В частности, этот план действий, известный как Повестка дня 21, впервые доста точно четко сформулировал основные принципы осуществления политики устойчивого раз вития. В рамках этого эпохального документа предполагается осуществление масштабных скоординированных усилий мирового сообщества по повышению качества жизни всего чело вечества планеты без существенного увеличения и даже при снижении нагрузки на окру жающую среду, без ущемления прав и возможностей других людей, в том числе и грядущих поколений. Конференция ООН по социальному развитию (г. Копенгаген, Дания, 1995 г.) прямо констатировала, что модель развития во имя прибыли, принятая в богатых странах ми ра, неприемлема для остального мира, ибо полностью исчерпала себя из-за удручающих по следствий ее применения [8, с. 13;



11, с. 188].

Даже на уровне обыденного сознания любой более или менее здравомыслящий человек, наблюдая за этими титаническими усилиями, сделает для себя, по крайней мере, два весьма значимых вывода. Во-первых, сам факт постановки вопроса о необходимости перехода на путь устойчивого развития свидетельствует о растущем во всем мире осознании бесперспек тивности и тупиковости нынешнего варианта развития цивилизации, воочию столкнувшейся с целым комплексом противоречий, именуемых в научной литературе не иначе, как глобаль ными проблемами человечества. А во-вторых, решение указанных противоречий возможно исключительно на основе коллективного ответа на вызовы современности, предполагающего масштабные, скоординированные, целенаправленные усилия конкретных фирм, стран, всего мирового сообщества по реализации в жизнь принципов устойчивого развития.

Вместе с тем любому экономисту-профессионалу совершенно очевидно, что нынеш ний – рыночно-капиталистический – путь развития, фундаментальную основу которого со ставляют методологический индивидуализм и нацеленность на максимально полное удовле творение безграничных потребностей индивидуума рынком, во-первых, уже подвел цивили зацию к опасной черте, когда эти самые безграничные потребности столкнулись с объектив ными лимитами природы. По здравому разумению приходится признать, что именно услуж ливый рынок с генетически присущим ему стремлением удовлетворить любые прихоти и причуды эгоистичного индивидуума есть первопричина целого комплекса глобальных про тиворечий развития цивилизации – энергетической, сырьевой и экологической проблем. А во-вторых, господствующая ныне в глобальном масштабе рыночно-капиталистическая док трина развития, «священной коровой» которой, как известно, является конкуренция как эко номическое состязание суверенных, обособленных субъектов хозяйствования, но отнюдь не их сотрудничество и тем более не коллективные, спланированные действия, является глав ным непреодолимым препятствием для перехода на путь устойчивого развития. Неслучайно, именно на капиталистическом Западе, где финансовое благополучие возведено в ранг боже ства, раздаются наиболее громкие и авторитетные голоса о бесперспективности нынешнего рыночно-капиталистического мироустройства (имеется в виду целый ряд опубликованных в последние годы работ, среди которых наиболее заметны: А. Гор «Земля на чаше весов»;

Дж. Сорос «Кризис мирового капитализма»;

Г.-П. Мартин, Х. Шуман «Западня глобализа ции» и др.). В частности, известный специалист по геоэкономике Д. Кортен в своей книге «Когда корпорации правят миром» (2002) выносит безжалостный вердикт: «…тиранический режим глобальной финансовой системы… ведет нас к почти неминуемой социальной и эко логической катастрофе» (цит. по [25, с. 14]), предотвращение которой собственно и является главной целью описанных выше усилий.

К сожалению, сегодня уже вполне очевидно, что предпринимаемые мировым сообщест вом усилия недостаточны, ибо ХХI век, несмотря на его относительную молодость, уже ус пел убедительно продемонстрировать беспрецедентное увеличение остроты и глубины про блем, без решения которых переход к устойчивому развитию представляется попросту не возможным. Более того, в ряду глобальных противоречий развития цивилизации наряду с традиционными (энергетической, сырьевой, демографической, экологической) проблемами предельно четко обозначило себя и без того чудовищное, однако, продолжающее быстро на растать социально-экономическое неравенство как отдельных людей, так и народов, стран и целых континентов, о чем неоднократно шла речь на страницах данного и некоторых других изданий (см. [1, с. 6–7;

2, с. 14–15;

8, с. 5–6;

13, с. 109–111, 185–186;

14, с. 5]). В частности, подсчитано, что среднедушевой уровень потребления в тридцати так называемых развитых странах ОЭСР в 38,6 раз выше, чем в остальном «отсталом» мире, состоящем из 226 стран, где проживает 81,5% населения земного шара. А в странах «большой семерки», где, судя по величине рыночных доходов, проживает самая умная и трудолюбивая часть человечества (его «высшая раса»), представленная всего лишь 11,4% землян, указанное соотношение во обще возрастает до 47,4 раз. В итоге, в то время как среднестатистический житель «золотого миллиарда» ежедневно тратит до 2 USD на коррекцию фигуры (читай, на борьбу с тотальным ожирением), более 1 млрд землян, каждый из которых, опять-таки, судя по рыночным дохо дам, в десятки и сотни раз ленивее и глупее своего «золотого» коллеги, целые сутки живут на вдвое меньшую сумму. В результате «справедливого» действия законов современной гло бальной рыночно-капиталистической экономики указанная дифференциация не только не снижается, но и наоборот, стремительно растет, вследствие чего каждую минуту (!) от эле ментарного недоедания умирают около 50 человек, более половины из которых – ни в чем неповинные дети. В качестве прямого следствия этой проблемы следует отметить и глобаль ную террористическую угрозу, в том числе (и прежде всего) связанную со стремлением от дельных стран решать противоречия своего развития, например, энергетическую и сырьевую проблемы, за счет других более слабых народов.

2. Об ограниченности и статичности экономических теорий «нулевого роста»

и их неспособности объяснить динамичный научно-технический прогресс К сожалению, низкая эффективность усилий мирового сообщества по переходу на ус тойчивый путь развития обусловлена отнюдь не их недостаточностью, а принципиальными дефектами, лежащими в основе рыночно-капиталистической образовательной парадигмы и соответствующей ей доктрины социально-экономического развития. По здравому разумению приходится признать, что большинство глобальных проблем развития нашей цивилизации порождено НТП, поставленным на службу рыночному капитализму с его единственным кри терием эффективности и мерилом социального успеха – максимальной и быстрой прибылью.

И действительно, если перед бизнесменом в условиях свободного рынка возникнет альтерна тива, куда инвестировать ресурсы – в развитие порноиндустрии (равно как и торговли нарко тиками, алкоголем, табаком, оружием, детьми, человеческими органами и т. д.) или же в эко логически чистые технологии, то в полном соответствии с главным рыночным законом мак симизации быстрой прибыли предприниматель без колебаний должен вложить деньги, на пример, в сверхдоходный наркобизнес и при этом непременно пожелает бесплатно (т.е. без какой-либо очистки) сливать отходы данного химического производства прямо в реку. Дан ный пример наглядно иллюстрирует тот факт, что свободный рыночный механизм зачастую дает принципиально ложные сигналы технико-технологическому развитию, что, на наш взгляд, является главной причиной порожденных НТП глобальных проблем.

Переводя рассмотрение проблемы в научно-теоретическую плоскость, следует отме тить, что до сих пор ни одна из существующих экономических теорий, которые по сути дела являются теориями «нулевого роста», не смогла адекватно объяснить феномен производст венной деятельности, экономического развития и тем более такой его динамичной состав ляющей как НТП. В частности, как справедливо указывал Й. Шумпетер в своей работе «Тео рия экономического развития», согласно концепции маржинализма, лежащего в фундаменте возобладавшего во всем мире неоклассического «мейнстрима», «…в граничной точке произ водства величина издержек приближается к величине предельной полезности продукта. В данной точке имеет место то относительно лучшее состояние, которое принято называть эко номическим равновесием… Отсюда следует, что последняя часть общего количества любого продукта производится в условиях, когда уже больше нет превышения получаемого полезно го эффекта над издержками… Отсюда вытекает, что при производстве вообще нельзя добить ся никакого превышения стоимости продукта над стоимостью издержек. И в этом смысле по лучается, что производство не создает никаких стоимостей, иными словами, в процессе про изводства не происходит никакого повышения стоимости» [27, c. 92].

Иными словами, с позиций неоклассической экономической теории, производственная деятельность, результат которой в точности равен затратам, в рыночной экономике попросту «бесполезна». На данный парадокс наряду с Й. Шумпетером в свое время указывали и неко торые другие ученые (например, Л. Вальрас, С. Валдайцев, В. Ельмеев и др.), справедливо отмечая, что предельный анализ не способен объяснить феномен возникновения большего из меньшего, потому принципиально статичен, применим исключительно к стационарному про цессу, а значит, не пригоден для исследования такого динамичного явления современности, как НТП [11, с. 189;

26, с. 371;

27, с. 52].

Ограниченность повсеместно возобладавшей научно-образовательной парадигмы про является также и в том, что, согласно неоклассическому «мейнстриму», являющемуся типич ной теорией «нулевого роста», основной результат производственной деятельности – рыноч ная прибыль – возникает исключительно вне рамок «бесполезного» производства, а именно в сфере обмена, то есть на рынке. Поэтому этот самый пресловутый рынок объявляется эконо микс едва ли не божественным чудом и представляет собой главный, по сути дела, единст венный объект исследования ныне повсеместно доминирующей научно-образовательной па радигмы. Тем самым возобладавшая в наших умах теоретическая концепция, во-первых, ме тодологически программирует переходные страны на стагнацию «бесполезного» производст ва, а значит, целенаправленно способствует деиндустриализации и примитивизации их на циональных экономик, то есть превращению в сырьевую провинцию просвещенного Запада в полном соответствии с его амбициозными планами. Иными словами, данная концепция тео ретически обосновывает и легитимирует наблюдаемое на всем постсоветском пространстве угрожающее сокращение промышленно-производственной деятельности, что ставит, Россию, Украину, в меньшей мере Беларусь и т. д. в экономическую зависимость от импорта матери альных благ с Запада и окончательно подрывает нашу экономическую безопасность. В до полнение к этому следует пояснить, что рыночные сделки (операции обмена) представляют собой не что иное, как «игру с неизменной суммой на кону», когда выигрыш одних матема тически точно равен проигрышу других. Строго говоря, сами обменные операции ведут лишь к перераспределению реализуемых на рынке благ, однако, не являются причиной возрастания их совокупного количества, что собственно и позволяет классифицировать неоклассическую концепцию в качестве теории «нулевого роста». Кстати, ничуть не лучше и новомодный не оинституционализм, призванный слегка модернизировать и «осовременить» (точнее реани мировать) неоклассику за счет учета (и то, главным образом, словесно-описательного) неко торых ограничений, налагаемых на функционирование все того же «божественного» рыноч ного механизма.





Во-вторых, рыночно-капиталистическая идеология лукаво нацеливает переходные стра ны на формирование пресловутой «экономики услуг», когда банальная спекуляция, рантьер ская игра на бирже, проституция, сутенерство, торговля наркотиками, ростовщичество и про чие аналогичные услуги в отличие от «бесполезного» производства попадают в разряд при носящего прибыль, а значит, производительного и даже общественно значимого труда. По следнее следует, например, из того, что такого рода услуги вполне могут способствовать бы строму удвоению, утроению или даже удесятирению ВВП. При этом, однако, следует хорошо помнить, что сектор услуг в 60–70% ВВП при величине последнего, например, в США, более 10 трлн USD соответствует астрономической сумме в 3–4 трлн USD, выпадающей на долю материального производства. Последнее обстоятельство собственно и позволяет Соединен ным Штатам, другим развитым странам иметь столь искаженную структуру анализируемого макроэкономического показателя. Если же развивающиеся и переходные страны при их бо лее чем скромном валовом продукте, равняясь на грандов мировой экономики, деформируют структуру своих ВВП аналогичным образом, то там попросту возникнет элементарный дефи цит материальных благ и их придется выменивать у развитых стран опять-таки на сырье и энергоресурсы, что вполне соответствует стратегическим планам Запада.

С другой стороны, марксизм-ленинизм, столь же безраздельно господствовавший в оте чественной экономической науке всего лишь два десятилетия тому назад, на основе лежащей в его фундаменте трудовой теории стоимости убеждал, что результат трудовой деятельно сти – стоимость произведенного продукта – точь-в-точь равен затратам труда на его произ водство. Как справедливо указывает крупный российский ученый В. Ельмеев (г. Санкт Петербург, СПбГУ, Россия), отмечая ограниченность стоимостной марксистско-ленинской экономической научно-образовательной парадигмы, «обществоведы в этом отношении все больше походят на математиков, которые без знака равенства не решают ни одной задачи»

[11, с. 188].

Сказанное означает, что на протяжении предыдущего 70-летнего этапа эволюции стра ны так называемого социалистического лагеря в процессе коммунистического строительства также руководствовались статичной концепцией – одной из бесчисленных теорией «нулевого роста», что собственно и послужило теоретико-методологической предпосылкой краха миро вой системы социализма, которая оказалась неспособной выдержать высокий динамизм тех нико-технологического состязания с развитыми странами Запада.

3. Полезностная (потребительно-стоимостная) научно-образовательная парадигма экономической науки и перспективы ее практического использования Мы убеждены, что преодоление ограниченности, описанной статичности современной экономической науки, ее неспособности объяснить не только динамичный НТП, но и даже элементарное развитие и производство, возможно с позиций не стоимостной, а полезностной (потребительно-стоимостной) концепции экономической теории. И действительно, «анти гуманность» НТП и противоречивость многих его достижений (ядерное оружие, потенциаль ная разрушительная сила возросших производственных и энергетических мощностей, транс генная продукция, виртуальная компьютерная реальность, автомобиль как источник выхло пов, шума и гиподинамии и т. п.) во многом обусловлены невозможностью оценки их исти ной ценности для общества, общественной полезности.

В конечном счете, необходимость перехода к устойчивому развитию и преодоления по рожденных НТП глобальных проблем ставит на повестку дня задачу оценки полезности на учно-технического прогресса и его конкретных достижений. При этом следует пояснить, что в современной экономической литературе сложилась практически общепризнанная трактовка полезности как «способности экономического блага удовлетворять одну или несколько чело веческих потребностей» [20, c. 120]. При этом категории «полезность» и «потребительная стоимость» очень часто используют как синонимы, что, в общем-то, допустимо, поскольку потребительная стоимость – это вещь (благо), обладающая полезностью, и в этом смысле они едины, неразделимы. Принято считать, что полезность представляет собой отношение двух групп явлений – свойств вещей (процессов, явлений) с одной стороны и потребностей чело века – с другой, что послужило отправной точкой для субъективистского толкования иссле дуемой категории.

К сожалению, ныне безраздельно господствующая в мировом масштабе экономическая научно-образовательная парадигма, которая, как это уже неоднократно отмечалось, базирует ся на неоклассическом «мейнстриме», не предоставляет исследователям теоретико методологических и тем более методических основ для количественного измерения и соиз мерения полезности реализуемых на рынке благ. Несмотря на то, что маржинализм весьма активно оперирует категорией предельной полезности, далее графического отображения ее приращений в безразмерных осях координат, он не идет. По крайней мере, во всемирно из вестном словаре МакМиллана по поводу ординальной полезности, являющейся краеугольным камнем неоклассической теории, однозначно сказано, что она принципиально неизмерима, ибо разницу между уровнями полезности нельзя выразить количественно [24, с. 368].

Иными словами, в рамках доминирующей экономической научно-образовательной па радигмы полезность трактуется исключительно субъективистки, то есть в качестве катего рии, зависящей не только от присущих благу свойств, но и от индивидуальных предпочтений потребителя этого блага, а также редкости (изобилия) последнего на рынке. При этом спра ведливо считается, что нет никакой практической необходимости искусственно оценивать, измерять эту самую «неизмеряемую» полезность, поскольку с данной задачей блестяще справляется свободный рынок, который назначает каждому товару равновесную цену, отра жающую его хотя и субъективную, но эмпирически оцененную множеством покупателей ценность.

Следует обратить особое внимание на тот принципиальный момент, что советская поли тическая экономия, конкурировавшая практически на равных с неоклассической экономиче ской теорией в течение десятилетий и, на наш взгляд, блестяще решившая задачу определе ния стоимости блага, также оказывается бессильной в решении проблемы измерения его по лезности. И вообще, по мнению В. Ельмеева, «потребительная стоимость (полезность) и со зидающий ее труд остались без серьезного изучения в политической экономии. Даже у Мар кса они нередко лишались социально-экономической определенности, общественной формы.

Отсюда проистекала их трактовка как чего-то натурального, товароведческого» [17, c. 27].

Неслучайно в советской Экономической энциклопедии прямо указывается на невозможность измерения полезности, поскольку «марксистско-ленинская политическая экономия исходит из того, что потребительные стоимости (полезности), в отличие от физических свойств това ров (веса, длины и т. д.) не поддаются количественному измерению и, следовательно, несо измеримы» [28, c. 386].

Вот здесь-то и проявилось глобальное превосходство одного из двух конкурировавших мировоззрений: хотя неоклассика наравне с советской политэкономией и является теорией «нулевого роста», о чем шла речь выше, однако, наличие в ее арсенале эмпирического инст румента определения полезности в виде свободного рынка обеспечило решающее преимуще ство мировой системы капитализма перед мировой системой социализма. Именно свобод ный рынок позволил капиталистическим странам на практике отбраковывать менее полезные товары и услуги, в то время как социалистические страны, не имея такого практически дейст вующего инструмента и не умея оценивать полезность теоретически, работали, что называет ся «вслепую», производя все менее и менее качественные, обладающие ограниченной полез ностью блага. Последнее обстоятельство собственно и послужило главной причиной пораже ния СССР в его технико-технологическом состязании с США и другими капиталистическими странами. Забегая вперед, отметим, что своевременное дополнение марксистско-ленинской политэкономии теоретико-методологическими и методическими основами определения по лезности благ могло бы устранить описанный роковой дефект, в результате чего итог гло бального противостояния на первом его этапе не был бы столь драматичным для нашей вос точнославянской цивилизации. Тем не менее, история не терпит сослагательного наклонения и сегодня мы имеем глобальное господство теории и практики рыночного капитализма, что, собственно, и является первопричиной глобальных проблем цивилизации, создающих угрозу не просто устойчивому развитию, но и ее элементарному выживанию (об этом, например, см.

[4]).

Однако, несмотря на принципиальное отрицание рыночно-капиталистической идеоло гией принципов диалектики и историзма, которые, как известно, неумолимо объявляют пре ходящими любые объекты, процессы и явления, включая и «божественный» рыночный капи тализм, вс в нашей жизни непрерывно изменяется и быстро трансформируется. В частности, наряду с исчезновением СССР и социалистического лагеря с политической и экономической карты мир стал однородным, однополярным, а значит, монопольным, вследствие чего в ми ровой экономике стало объективно меньше конкуренции и, следовательно, в результате раз рушения СССР свободные рыночные силы понесли глобальный урон. Кроме того, сегодня можно выделить целый комплекс других причин, которые все больше и больше ограничива ют действие свободных рыночных сил и тем самым в растущем масштабе затрудняют чрез вычайно важную и ответственную работу рыночного механизма по определению полезности реализуемых на рынке благ.

В числе этих процессов и причин, оставляющих свободным рыночным силам все мень шее и меньшее «жизненное пространство», следует назвать следующие.

Во-первых, весьма авторитетные зарубежные экономисты свидетельствуют, что на практике за последние 50 лет во всех технологически развитых странах Запада с рыночной экономикой – США, Франции, Нидерландах и т. д. – участие государства в экономике (доля расходов государства в ВВП) как минимум удвоилось, а в некоторых странах даже утрои лось, достигнув значений от 31 % в США до 58 % в Швеции [22, c. 224–225]. Это означает, что кратно вырос, а кое-где вообще стал доминирующим публичный (общественный, госу дарственный), а значит, нерыночный сектор национальной экономики, в котором указанная рыночно-эмпирическая оценка полезности благ, по меньшей мере, весьма проблематична.

Во-вторых, не остался неизменным со времен А. Смита и негосударственный (рыноч ный) сектор национальной и мировой экономики, где сегодня всецело господствуют отнюдь не атомизированные субъекты рынка, которые, как известно, составляют основу воспеваемой экономикс совершенной конкуренции, а сверхкрупные мегакомпании – западные трансна циональные корпорации (ТНК). Колоссальные размеры и масштабы деятельности последних впечатляют любое, даже самое буйное воображение, ибо, например, каждая из 200 крупней ших американских компаний имеет в своем составе предприятия не менее 20 отраслей, при чем 39 таких компаний действуют в 30 отраслях, а 9 – в 50 отраслях производства [18, c. 32].

Например, объем продаж американской ТНК «General Motors» превышает суммарный ВВП таких стран, как Швейцария, Австрия и Швеция [23, с. 4], а компания «Exxon Mobil» в 2005 г. продала продукции на 347 млрд USD, что более чем в 12 раз превысило ВВП такой средней страны, как Беларусь. По информации М.В. Мясниковича, в первой сотне «хозяйст вующих субъектов» разного вида (стран и компаний) не менее 29 являются крупными ТНК ведущих стран Запада, а остальные – суверенными государствами [19, с. 421]. Приведенные факты означают, что отраслевые, национальные и мировая экономики весьма быстро моно полизируются и круг лиц, принимающих реальные управленческие решения, быстро сокра щается, что свидетельствует о нарастании централизации управления экономическими сис темами разного уровня. В конечном счете, рост масштабов публичного сектора на фоне мо нополизации и централизации управления негосударственным сектором все больше и больше ограничивает сферу действия свободных рыночных сил, затрудняя им их нелегкую и чрезвы чайно важную работу по определению полезности реализуемых на рынке благ.

В-третьих, среди всех этих однозначно губительных для рыночно-конкурентного меха низма процессов необходимо особо выделить стремительную монополизацию научно инновационной сферы, которая выражается, с одной стороны, в беспрецедентной концен трации НИР и НИОКР в нескольких крупных и сверхкрупных западных компаниях, а с дру гой – в сосредоточении до 90% всех исследований и разработок всего лишь в нескольких технологически развитых странах. Данный аспект исследуемой проблемы уже достаточно подробно освещался на страницах журнала (см., например, [2, 3, 9]).

В-четвертых, в условиях перехода к устойчивому развитию обнаруживает свою прин ципиальную ограниченность господствующая рыночно-конкурентная научно образовательная парадигма, поскольку, как это было показано выше, рыночный механизм очень часто дает неверную оценку полезности реализуемых на рынке благ. Отмеченные ошибки возникают вследствие того, что субъективная полезность оценивается индивидуумом в качестве суммы удовольствий и (или) неудовольствий от использования им того или иного конкретного блага. При этом вполне реальна ситуация, когда, например, безусловно полезное лечение от болезни зачастую вызывает боль и неудовольствие и потому должно казаться ин дивидууму бесполезным и даже вредным, в то время как вне всяких сомнений вредные нар котики (алкоголь, табак) могут приносить высокую степень удовлетворения потребностей человека, вызывая у него огромное удовольствие и тем самым создавая иллюзию высокой оценки их полезности. Иными словами, осуществляемая эмпирически субъективная индиви дуальная оценка ценности некоторых благ вступает в явное противоречие с их общественной полезностью, которая, по нашему убеждению, является столь же объективной характеристи кой блага, как и самое его существование.

Наконец, в-пятых, и это самое главное, получила свое дальнейшее принципиальное раз витие марксистско-ленинская научно-образовательная парадигма экономической науки, в рамках которой на основе трудовой теории потребительной стоимости (полезности) В. Ельмеевым и другими российскими учеными блестяще решена задача объективного коли чественного измерения общественной полезности благ, в том числе достижений НТП. Тем самым, устраняется роковой недостаток, дефект марксистко-ленинской научно образовательной парадигмы, что открывает перед потребительно-стоимостной концепцией экономической науки поистине историческую перспективу.

Поскольку тема статьи затрагивает проблемы противоречивости научно-технического прогресса, то в процессе изложения сущности последнего (пятого по счету) тезиса мы будем рассматривать полезностные характеристики исключительно факторов (средств) производст ва, а точнее – достижений НТП, главным образом, новой техники. В частности, анализ эво люции средств производства заставляет признать, что при всем сущностном и пространст венно-временном многообразии их свойств и характеристик все они имеют одну общую ос нову – они предназначены для повышения производительности труда, а точнее – для высво бождения из производственных процессов живого труда человека. И действительно, при вскопке одного и того же участка земли человек поначалу использовал деревянную копалку, затем лопату, потом – соху с впряженной в нее лошадью и, наконец, трактор. Несмотря на то, что трактор стоит неизмеримо больше сохи и тем более лопаты, его применение стало подав ляющим. Это означает, что наряду со стоимостными характеристиками трактора по сравне нию с сохой, лопатой или копалкой при приобретении трактора сельский труженик принима ет во внимание и его объективно существующие полезностные свойства. Очевидно, что то единственное, ради чего приобретаются более дорогие средства труда по сравнению с деше выми – это желание повысить производительность труда, сэкономить его [5, 6, 7]. Таким об разом, повышение производительности труда, высвобождение живого труда человека из производственных процессов – это магистральное, фундаментальное направление НТП, то общее, что объединяет по большому счету все его достижения в сфере производственной деятельности – трактор, экскаватор, грузовик, станок, промышленный робот, электронно вычислительную машину… Итак, общественная полезность (потребительная стоимость) любого средства труда объективно определяется объемом живого труда, который позволяет сэкономить, высво бодить данный фактор производства из производственного процесса за весь срок его служ бы. Данная формулировка закона потребительной стоимости, введенного в научный оборот крупным российским политэкономом В. Ельмеевым, позволила нам разработать методику полезностной оценки эффективности технического фактора производства, 4. Методика расчета полезностного эффекта и полезностной эффективности достижений НТП и возможности ее практического применения В самом общем виде полезностная эффективность технического фактора производ ства представляет собой соотношение полезностного эффекта в виде достигнутой экономии труда и трудозатрат, с помощью которых достигнут этот эффект, и рассчитывается как:

Э Эф, (1) T ( ЗЖТ t ЗПТ t ) t где Э – полезностный эффект от использования технического нововведения, чел.ч.

В свою очередь, полезностный эффект от использования техники представляет собой абсолютную экономию совокупного (живого и прошлого) труда за весь срок ее эксплуатации, вычисляемую по выражению:

T T Э ЭЖТ t ( ЗЖТ t ЗПТ t ), (2) t1 t где t – порядковый номер периода (месяца, года) эксплуатации нововведения;

Т – количество периодов (месяцев, лет) эксплуатации нововведения;

ЭЖТt – экономия живого труда, достиг нутая в t-м периоде эксплуатации нововведения, чел.ч;

ЗЖТt – затраты живого труда, связан ные с эксплуатацией нововведения в t-м периоде (труд операторов, наладчиков и т. д.), чел.ч;

ЗПТt – затраты овеществленного (прошлого) труда, связанные с содержанием и эксплуатаци ей нововведения в t-м периоде (расход энергии, смазки и т. п., а также амортизация первона чальной стоимости нововведения), чел.ч.

По сути дела, полезностный эффект от использования технического нововведения (2) отражает общий объем совокупного (живого и прошлого) труда, который позволяет сэконо мить это новшество в процессе его производственного использования за весь срок эксплуата ции. Полезностная эффективность (1) показывает, сколько человеко-часов живого труда по зволяет высвободить из народного хозяйства каждый человеко-час затрат совокупного (жи вого и прошлого) труда, израсходованного на создание и текущую эксплуатацию оценивае мой новой техники. Если достигнутая экономия превышает обеспечившие ее возникновение затраты (Э1), то техническое нововведение является эффективным.

Разумеется, для сопоставления всех видов трудозатрат в рамках выражения (1) или (2) они должны быть переведены в человеко-часы простого труда. О принципиальной возможно сти подобной процедуры известно, в общем-то, давно. В частности, российский ученый про фессор кафедры экономики исследований и разработок СПбГУ П. Родионенков считает вполне реальным «…нахождение общего знаменателя единства живого и овеществленного труда… путем стоимостной оценки живого труда для его последующего суммирования с прошлым трудом… В качестве оценки затрат живого труда целесообразно использовать го довой фонд оплаты труда работников. Объединив его с объемом основных производственных фондов, получим совокупную оценку двух форм общественного труда, принимающих уча стие в материальном производстве… Изложенные выше принципиальные положения о воз можности получения единого знаменателя, т. е. сведение прошлого труда в единицы живого труда, можно применить к оценке эффективности новой техники» [21, c. 116–117], что, соб ственно, и реализовано в предложенной нами методике (см. выражения (1) и (2)).

Отличие данной методики от охарактеризованной П. Родионенковым методологии за ключается в том, что мы предлагаем не живой труд учитывать стоимостными показателями – годовым фондом оплаты труда, а наоборот, прошлый труд из системы стоимостных измери телей переводить в систему трудовых единиц. При этом в качестве обозначенного «общего знаменателя», на наш взгляд, необходимо использовать не 1 рубль, а 1 человеко-час простого труда и именно в этих единицах вести все расчеты, связанные с определением полезностного эффекта и эффективности новой техники. Иными словами, для использования предложенной нами методики объективно необходимо решить задачу выражения затрат живого и прошлого труда, а также достигаемой экономии живого труда в человеко-часах простого труда.

Приведение указанных показателей к «общему знаменателю» и их выражение в челове ко-часах простого труда осуществляется:

а) для живого труда методом редуцирования с использованием тарифных коэффициен тов из Единой тарифной сетки по выражению:

R N ЗЖТ k j t норм, (3) k i t пл i1 j где R – количество основных рабочих (операторов), обеспечивающих функционирование но вой техники, чел., ki – тарифный повышающий коэффициент i-го основного рабочего;

tпл – годовой фонд рабочего времени новой техники, ч;

N – количество вспомогательных и обслу живающих рабочих (наладчиков, смазчиков и т. п.), обеспечивающих функционирование но вой техники, чел.;

kj – тарифный повышающий коэффициент j-го вспомогательного (обслу живающего) рабочего;

tнорм – время обслуживания новой техники j-м вспомогательным (об служивающим) рабочим, ч.

Следует пояснить, что редуцирование (приведение) сложного труда к простому, как правило, вызывает в научной среде множество возражений и нареканий. Отчасти это вызвано тем, что в связи с формированием постиндустриальной, основанной на интеллекте и знаниях, инновационной экономики люди склонны осуществлять мистификацию интеллектуального, управленческого, предпринимательского труда и приписывать ему надчеловеческую, едва ли не божественную сущность. Здесь уместно вновь сослаться на авторитет Й. Шумпетера, ко торый считал принципиально правомерным сведение сложного интеллектуального и управ ленческого труда к простому. «То лишь обстоятельство, – писал он в своей работе «Теория экономического развития», – что один работник занимает в системе промышленной органи зации более высокое положение, чем другой, дает последнему указания и осуществляет за ним контроль, еще не превращает его труд в нечто иное. В этом смысле и управляющий, даже если он сам и не прикладывал к чему-либо руки или участвовал непосредственно в производ стве своим умственным трудом, тем не менее косвенным образом трудится в обыденном смысле слова точно также, как, скажем, вахтер» [27, с. 80].

б) для прошлого труда с использованием часовой тарифной ставки работника I-го ква лификационного разряда по выражению:

РСЭО ТЭ ВСМ ЗПТ, (4) ЧТС I где РСЭО – годовые расходы на текущую эксплуатацию и содержание оборудования, вклю чая его годовую амортизацию (за исключением затрат на оплату труда вспомогательного и обслуживающего технику персонала, который уже учтен в выражении (3)), руб.;

ТЭ – годо вой расход топлива и энергии, необходимых для функционирования новой техники (при ус ловии, что ТЭ не включен в РСЭО), руб.;

ВСМ – годовой расход вспомогательных сырья и материалов, необходимых для функционирования новой техники – смазки, обтирочного ма териала, охлаждающей жидкости и т. п. (при условии, что ВСМ не включен в РСЭО), руб.;

ЧТСI – часовая тарифная ставка работника I-го квалификационного разряда, руб./чел.ч.

в) для экономии живого труда с использованием одного из двух изложенных ниже под ходов:

1) на основе прямого сопоставления производительности труда (выработки) работ ника, выполняющего аналогичную работу вручную, с приложением исключительно мускуль ной энергии и применением простейших средств труда, и технического фактора производства по выражению:

ПТ т ЭЖТ k зам t пл, (5) t пл ПТ р где ПТт – часовая производительность (выработка) технического фактора производства в на туральном исчислении, ед./ч (тонн/ч, куб.м/ч, кв.м/ч и т.п.);

ПТр – часовая производитель ность (выработка) работника, выполняющего аналогичную работу вручную, ед./чел.ч (тонн/ч, куб.м/ч, кв.м/ч и т.п.);

kзам – показатель (коэффициент) замещения, отражающий, ка кое количество работников, выполняющих работу вручную, позволяет заместить (высвобо дить) использование техники при условии одного и того же объема производства, чел.

Необходимо пояснить, что прямое сопоставление производительности труда (выра ботки) работника и техники возможно и целесообразно при анализе дискретных производст венных (технологических) процессов, связанных с непосредственным выполнением техникой технологических операций, которые человек принципиально может выполнить вручную, с помощью механической энергии собственных мускулов при достаточно большом количестве исполнителей. Например, к дискретным технологическим процессам можно отнести те из них, которые требуют механической энергии, а именно вспахивание участка земли под посе вы трактором с плугом, рытье котлована под фундамент дома экскаватором, поднятие строи тельных грузов подъемным краном, транспортировку грузов автотранспортом, спиливание дерева бензопилой и т. п. Однако для анализа аппаратурных производственных (технологи ческих) процессов, которые, как правило, протекают без непосредственного участия человека и требуют не механической, а световой, тепловой, химической, электрической энергии, дан ный метод прямого сопоставления неприемлем. Указанная специфика аппаратурных процес сов проистекает из того, что их принципиально невозможно выполнить вручную с помощью механической энергии мускулов даже при сколь угодно большом количестве исполнителей.

Например, к аппаратурным процессам относится полимеризация пластмассы или эпоксидной смолы, выплавка металла, сушка древесины или краски, закаливание металлической детали, легирование или электрохимическое покрытие стали, засвечивание фотоэмульсии и т. п.);

2) с использованием энергетического (мощностного) эквивалента занятого про стым трудом работника по выражению:

Р t пл ЭЖТ, (5’) Рэкв где P – полная мощность новой техники, кВт;

– коэффициент полезного действия (КПД) или использования (КПИ) техники;

Рэкв – энергетический (мощностный) эквивалент занятого простым трудом человека, отражающий физическую мощность, которую способен развивать среднестатистический работник в течение рабочего дня при средней интенсивности работы, кВт/чел.

Следует пояснить, что в прошлом веке уже велись активные исследования в рамках энерготрудового подхода к анализу производственных процессов и целый ряд ученых (А. Берг, А. Анчишкин, С. Губанов и др.) независимо друг от друга получили достаточно точно совпавшие количественные оценки энергетического (мощностного) эквивалента заня того простым трудом работника, который при расчетах мы приняли равным Рэкв = 0, кВт/чел. [10, c. 252]. Данный метод является единственно возможным в случае полезностного анализа эффективности аппаратурных производственных (технологических) процессов (см.

выше). Дело в том, что хотя человек и не может вручную, силой собственных мускулов, не посредственно, например, сваривать между собой стальные детали или осуществлять их за каливание, однако, он может вручную вращать электрогенератор, который выработает элек троэнергию, необходимую для осуществления данного техпроцесса. Таким образом, энерге тический (мощностный) эквивалент занятого простым трудом работника по своей физиче ской сущности представляет собой коэффициент преобразования мускульной энергии чело века в другие виды природной энергии (электрическую, тепловую, световую, химическую, механическую и т.п.), которые собственно и используются для осуществления аппаратурных производственных процессов. Более того, данный метод оценки является универсальным, по скольку механическая энергия, необходимая для осуществления дискретных техпроцессов – это всего лишь одна из перечисленных выше форм энергии.

По большому счету, сегодня повышение производительности труда возникает исключи тельно на основе вовлечения в производственные процессы природной энергии, которая соб ственно и замещает мускульную механическую или эквивалентную ей иную энергию занято го простым трудом работника. Не случайно, обострение борьбы за «демократию» и «права человека» в последние годы наблюдается именно в районах нефтяных вышек и газовых скважин. В связи с этим мы глубоко убеждены, что исчерпывающее решение задачи исчис ления объема экономии техникой живого труда лежит на пути измерения объема вовлечен ной в производственные процессы природной энергии, т. е. в рамках энерготрудового подхо да на потребительно-стоимостной основе.

Комментируя предлагаемую нами к широкому использованию методику (1)–(5’), необ ходимо заострить внимание на ряде принципиальных моментов.

Во-первых, полезностный эффект от использования технического нововведения (2), а значит, и его полезностная эффективность (1) непосредственно учитывают производитель ность техники, ее фундаментальное, предначертанное научно-техническим прогрессом предназначение экономить, замещать собой живой труд человека. Это означает, что планиро вание роста указанных показателей (в условиях директивно-плановой экономики или неиз бежно грядущей монополии в рамках олигархического капитализма, о чем писалось выше) даст возможность непосредственно нацеливать разработчиков и производителей техники на повышение ее производительности, что упускалось из виду всеми существовавшими в совет ские времена методиками и критериями оценки. В частности, широко известная в годы «за стоя» формула приведенных затрат позволяла сопоставлять издержки на внедрение сравни ваемых вариантов техники – базового и нового, хотя совершенно очевидно, что производи тельность внедряемой техники никоим образом напрямую не зависит от издержек на ее соз дание и эксплуатацию. В частности, формула приведенных затрат запросто позволяла объяв лять эффективной вс менее и менее производительную, а значит, обладающую снижающей ся полезностью (потребительной стоимостью) технику, которая, однако, обеспечивала мень шие, по сравнению с базовым вариантом, издержки на ее создание и эксплуатацию. В итоге, отсутствие возможности объективно оценить полезность достижений науки и техники приве ло к постепенной, но вполне закономерной утрате лидирующих позиций СССР даже в тех областях НТП, где он традиционно был лидером.

Хрущевская и косыгинская реформы, поставившие в основу плана и, соответственно, деятельности социалистического предприятия типично капиталистические показатели – вал, прибыль, рентабельность и т. п., также были принципиально не способны решить на зревшие проблемы. И действительно, в условиях директивно-плановой экономики, а значит, гарантированного сбыта продукции по жестко детерминированным ценам, улучшение всех перечисленных плановых показателей могло быть достигнуто без повышения или даже при снижении полезностных свойств выпускаемой продукции. В частности, увеличить валовый продукт, повысить прибыль и рентабельность производственной деятельности в условиях фиксированных цен и гарантированного сбыта вполне возможно, например, через искусст венное удорожание продукции путем необоснованного использования более дорогих сырья и материалов, завышения норм их расхода и т. п. Данное обстоятельство не только не способ ствовало повышению, но и наоборот стимулировало снижение полезностных характеристик выпускаемой продукции. В отсутствие рынка, блестяще справляющегося с задачей эмпири ческого определения полезности реализуемых благ, планирование рыночных показателей прибыли и рентабельности обернулось сознательным повышением энерго-, материало- и трудоемкости выпускаемых на социалистических предприятиях благ, что существенно удо рожало и утяжеляло продукцию, вело к снижению ее потребительной стоимости. В итоге, в народном хозяйстве СССР сложилась типично затратная модель хозяйствования и возобла дали дорогие, тяжелые, громоздкие, неповоротливые, неудобные в эксплуатации автобусы, автомобили, тракторы, комбайны, станки, что, в конечном счете, объективно потребовало создания рыночной среды и осуществления перехода к капитализму. Иными словами, прин ципиальная невозможность в рамках традиционной (стоимостной) марксистко-ленинской на учно-образовательной парадигмы осуществлять оценку полезности благ (в частности, дости жений НТП) предопределила нарастание «застойных» процессов в социалистических стра нах, а хрущевская и косыгинская реформы впоследствии объективно обусловили жизненную необходимость их перехода к рынку, по сути, явившись «катализатором» рыночно капиталистической контрреволюции.

С другой стороны, установление предприятиям в качестве планового задания требова ний по улучшению полезностных показателей (эффекта и эффективности) будет нацеливать разработчиков не только на повышение производительности новых образцов техники, но и на снижение издержек, связанных с ее производством и текущей эксплуатацией. Последнее сле дует из того, что максимизация полезностного эффекта (2) обеспечивается как ростом эконо мии живого труда, так и сокращением затрат живого и прошлого труда. Таким образом, тео ретико-методологические и методические основы определения полезности факторов произ водства и НТП на базе трудовой теории потребительной стоимости существенно развивают и дополняют марксистско-ленинскую политэкономию, а потому могут и должны быть исполь зованы для обновления теории социализма, «вторая волна» которого неумолимо накатывает ся на планету в ХХI веке [15]. В конечном счете, данное развитие открывает перед социализ мом, являющимся обществом социальной справедливости и уважения к труду, широкие и да леко идущие перспективы.

Во-вторых, описанные выше процессы монополизации мировой экономики, быстро су жающие сферу действия рыночного механизма и затрудняющие ему исключительно важную работу по эмпирическому определению полезности реализуемых на рынке благ, создают опасность возникновения в современном капиталистическом мире того же самого «застоя», который в свое время во многом предопределил банкротство мировой системы социализма. И действительно, монополизм, неважно какой – государственный или олигархический, объек тивно ослабляет конкуренцию, ведет к все той же ситуации гарантированного сбыта продук ции, когда нет необходимости заботиться о ее качестве, а высокую прибыль и рентабельность можно обеспечить за счет искусственного удорожания выпускаемых товаров. При условии, что общемировые процессы глобальной монополизации и централизации управления эконо мическими системами, подробно описанные выше, продолжатся, а господствующая эконо мическая парадигма по-прежнему будет ориентировать субъекты хозяйствования на тради ционные рыночно-стоимостные критерии эффективности – прибыль и ее производные, ана логичные проблемы, вне всяких сомнений, возникнут и в практике нынешних лидеров миро вой экономики. Преодоление этих проблем в условиях, когда ограниченный быстро растущей олигархией рынок окажется неспособным эмпирически определять полезность благ, как это ни парадоксально звучит, также лежит в плоскости описанной полезностной (потребительно стоимостной) парадигмы, базирующейся на трудовой теории потребительной стоимости.

Иными словами, использование данной концепции в практике капиталистического строи тельства, к сожалению, также может дать «второе дыхание» мировому рыночному капита лизму.

Таким образом, закон потребительной стоимости служит фундаментальной основой для общей политэкономии (в отличие от марксовой политэкономии капитализма), о чем, напри мер, убедительно свидетельствует подготовленный и увидевший свет к 80-летнему юбилею В. Ельмеева его базовый труд «Социальная экономия труда: основы общей политической экономии» [16]. К сожалению, нынешнее поголовное увлечение новомодным и неожиданно ставшим общедоступным неоклассическим (неоинституциональным) «мейнстримом» окон чательно застопорило развитие подлинной экономической мысли на всем постсоветском про странстве, оттенило значимость достигнутых указанным ученым и его коллегами результа тов. Однако мы убеждены, что вследствие обострения описанных выше глобальных проблем развития нашей цивилизации настоящей науке еще предстоит оценить масштабы сделанного нашим соотечественником, в сравнении с которым являются «мальчишками в коротких шта нишках» даже нобелевские лауреаты по экономике. Кстати говоря, заслуга последних состо ит главным образом в том, что, организовав научный «междусобойчик», ограниченная во всех смыслах группка ученых-экономистов периодически награждает друг друга в порядке «живой очереди». Однако трансляция этого грандиозного действа на весь мир (то есть обы денная реклама, осуществляемая по всем правилам шоу-бизнеса), что называется, «раскручи вает» клиентов и придает их «бессмертным» научным изыскам «мировую значимость». В то же самое время около 30 миллионов людей во всем мире продолжают умирать от банального голода в результате функционирования глобального рыночного, а на деле давно уже плане тарно-олигархического капитализма, теоретической легитимации которого, по большому счету, и служат труды указанных лауреатов.

В рамках выполнения НИР №20061700 «Теоретико-методологические основы межгосу дарственной инновационно-промышленной политики стран ЕврАзЭС как фактор их устойчи вого развития» (задание ГКПНИ «Экономика и общество», 2006–2010 гг.) в порядке практи ческого внедрения разработанной нами методики (1)–(5’), мы проанализировали модельный ряд экскаваторов, выпускаемых на территории Республики Беларусь предприятиями СП «СВЯТОВИТ» и Кохановским экскаваторным заводом (табл. 1).

Как видно из результатов расчетов, разные модели экскаваторов имеют отличающиеся друг от друга значения полезностной эффективности их использования, причем полезност ный эффект от эксплуатации, например, экскаватора ЭО-3223 оказывается меньше, чем сово купные затраты труда на его создание и эксплуатацию (Эф1). Это означает, что использова ние данной модели не приводит к экономии совокупного общественного труда и, мягко гово ря, не способствует НТП, ибо не отвечает его главному функциональному предназначению – через экономию живого труда сберегать совокупный общественный труд.

Таблица Полезностный эффект и полезностная эффективность использования некоторых моделей экскаваторов, выпускаемых в Беларуси Годовые затраты Полезностный Полезностная Годовая эко совокупного (жи- эффект от ис- эффективность Модель номия живо вого и прошлого) пользования использования экскаватора го труда труда (ЗЖТ+ЗПТ), экскаватора экскаватора (ЭЖТ), чел.ч чел.ч (Э)*, чел.ч (Эф) АНТЕЙ-RX EW-25-M1 298 346,6 98 558,6 1 997 879,6 2, АНТЕЙ EW-25-M1 275 974,6 91 436,0 1 845 385,6 2, ГИДРА EC-22-K2 345 168,0 98 312,3 2 468 556,6 2, ЭО-3223 122 406,8 67 664,5 547 422,6 0, Примечание: * за весь срок службы экскаватора, равный 10 годам.

Источник: собственная разработка авторов.

Кстати говоря, сделанные нами по той же самой методике расчеты полезностной эффек тивности некоторых образцов сельскохозяйственной техники (см. [5]), успешно внедренных в советские времена как экономически эффективные исходя из методологии приведенных за трат, также свидетельствуют о том, что некоторые виды из проанализированных технических нововведений не обеспечивают экономии совокупного общественного труда. Следует пояс нить, что при использовании традиционных стоимостных методик оценки эффективности но вой техники, включая и современные основанные на дисконтировании методы, существен ное, зачастую решающее влияние оказывают «капризы» рыночной конъюнктуры. Например, кратное повышение или понижение цен на топливо и конструкционные материалы может сделать одну и ту же внедряемую технику соответственно «очень эффективной» или, наобо рот, «очень неэффективной». Именно этот дефект стоимостной оценки эффективности тех нических нововведений, игнорирующей их общественную полезность, масштабно проявился в советские времена, когда фантастически заниженная стоимость сырья и энергии в массовом порядке позволяла объявлять прибыльной технику, которая, на самом деле, не только не спо собствовала НТП, но и служила делу научно-технического регресса.

Заключение Подводя итог изложенному материалу, следует сделать следующие выводы.

1. Беспрецедентное обострение глобальных противоречий развития нашей цивилизации, объективно угрожающее устойчивому развитию мирового сообщества, во многом обусловле но несовершенством существующих методик экономической оценки эффективности внедре ния новой техники, основанных по большому счету на единственном критерии эффективно сти – максимизации быстрой прибыли. При этом упускается из виду (или, по крайней мере, отодвигается на задний план) главное фундаментальное предназначение любых технических нововведений – их способность экономить живой труд человека, что позволяет классифици ровать все когда-либо доминировавшие в экономической науке теоретические концепции в качестве теорий «нулевого роста».

2. Предлагаемая нами полезностная методика оценки эффективности достижений науч но-технического прогресса, во-первых, учитывает экономию ими живого труда в качестве главного критерия эффективности. Во-вторых, параллельно с этим она нацеливает разработ чиков новой техники на сокращение затрат прошлого труда, обеспечивающих условия для ее функционирования (амортизации, а значит, первоначальной стоимости оборудования, а так же текущего расхода топлива, энергии, вспомогательных сырья и материалов). И, наконец, в третьих, ориентируя на высвобождение из производственных процессов главным образом простого (неквалифицированного, нетворческого, монотонного, малопривлекательного даже для безработных) труда полезностная методика оценки эффективности новой техники будет способствовать гуманизации НТП и, следовательно, снижению остроты порожденных им противоречий.

3. Общемировые тенденции укрепления экономической роли государства в ведущих странах мира [22, c. 224–225], а также быстрая монополизация и централизация управления даже рыночным сегментом мировой, национальных и отраслевых экономик западными ТНК [12, с. 20;

19, с. 421] объективно затрудняют свободным рыночным силам процесс решения чрезвычайно важной задачи эмпирического определения полезности достижений НТП. Мы убеждены, что указанные процессы и тенденции вкупе с объективным нарастанием в ХХI ве ке «второй волны» классовой борьбы трудящихся за освобождение от капиталистической эксплуатации [25] открывают перед охарактеризованным в данной статье полезностным под ходом, успешно развивающим теорию социализма и устраняющим ее фундаментальные де фекты, поистине историческую перспективу.

Литература 1. Байнев В.Ф. Неоколониальный проект Запада и роль монетарных факторов управляемого экономического кризиса в его реализации // Новая экономика. 2006. – №7–8. – С. 3–22.

2. Байнев В.Ф. Развитие научно-технической и инновационной сферы переходных к рынку стран в контексте глобальных вызовов современности // Новая экономика. 2006. – №3–4. – С. 3–25.

3. Байнев В.Ф. Рынок или инновации? // Наука и инновации. – 2007. – №5. – С. 51–56.

4. Байнев В.Ф. Современный либерально-рыночный капитализм как главный фактор кризисного развития и глобальных проблем цивилизации // Новая экономика. – 2005. – № 3–4. – С. 5–27.

5. Байнев В.Ф., Дадеркина Е.А. Научно-технический прогресс на рубеже тысячелетий: полез ностная оценка // Белорусский экономический журнал. – 2008. - №1. – С. 30–40.

6. Байнев В.Ф., Дадеркина Е.А. О «человеческом» измерении эффективности научно технического прогресса // Вестник Витебского государственного технологического университета. – №7. – 2005. – С. 108–112.

7. Байнев В.Ф., Дадеркина Е.А. Теоретические основы полезностной оценки эффективности инноваций // Вестник Витебского государственного университета. – №3. – 2004. – С. 36–41.

8. Байнев В.Ф., Лис Н.И., Стражев В.И. Государства – участники СНГ на старте Десятилетия ООН по образованию для устойчивого развития: монография / Под общ. ред. В.И. Стражева. – Мн.:

Издательский центр БГУ, 2005. – 96 с.

9. Байнев В.Ф., Фан Дж. Специфика инновационной политики Китая: сравнительный анализ со странами бывшего СССР // Новая экономика. – 2007. – №7–8. – С. 3–38.

10. Бесчинский А.А., Коган Ю.М. Экономические проблемы электрификации. – М.: Энерго атомиздат, 1983. – 432 с.

11. Великий Октябрь: прошлое, настоящее, будущее / В.А. Воротилов, В.Я. Ельмеев, И.И. Сигов и др. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 1997. – 328 с.

12. Гордеев В.А. Тенденция к взаимодействию и сотрудничеству вместо конкуренции: новое подтверждение идеи Т.С. Хачатурова // Вестник Московского университета. Серия 6 «Экономика».

– 2007. – №2. – С. 16–27.

13. Государственное регулирование переходной экономики / С.А. Пелих, В.Ф. Байнев, В.П. Орешин [и др.];

под общ. ред. проф. С.А. Пелиха. – Мн.: Право и экономика, 2008. – 490 с.

14. Губанов С. Планово-корпоративная система и конкурентоспособность // Экономист. – 2005. – № 12. – С. 5–21.

15. Ельмеев В.Я. К обновлению экономической теории социализма // Новая экономика. – 2007. – №11-12. – С. 65–73.

16. Ельмеев В.Я. Социальная экономия труда: основы общей политической экономии. – Спб:

Изд-во СПбГУ, 2007. – 560 с.

17. Ельмеев В.Я. Трудовая теория – основа возрождения политэкономической науки // Новая экономика. – 2005. – № 5–6. – С. 23–31.

18. Лунев В.Л. Характеристика управления рыночным хозяйством ведущих зарубежных стран // Бизнес-команда и ее лидер. – 2004. – № 2. – С. 25–48.

19. Мясникович М.В. Социально-экономическое развитие Республики Беларусь: источники и перспективы устойчивого роста: сб. науч. тр. – Мн.: Центр систем. анализа и стратег. исслед. НАН Беларуси, 2005. – 464 с.

20. Нуреев Р.М. Курс микроэкономики: Учеб. пособие для вузов. – М.: Издательская группа НОРМА ИНФРА–М, 2000. – 560 с.

21. Родионенков П.А. Затраты и результаты производственных исследований и разработок. – Л.: Изд-во ЛГУ, 1986. – 144 с.

22. Сакс Дж.Д., Ларрен Ф.Б. Макроэкономика. Глобальный подход: пер. с англ. – М.: Дело, 1999.

– 848 с.

23. Свириденок А.И., Маскевич С.А. Научно-инновационные аспекты устойчивого развития в условиях глобализации // Белорусский экономический журнал. – 2003. – №1. – С. 4–16.

24. Словарь современной экономической теории МакМиллана: пер. с англ. / Под общ. ред. Дэ вида У. Пирса. – М.: ИНФРА-М, 2003. – 608 c.

25. Субетто А.И. Быть России в ХХI веке или не быть? (Открытое письмо ко всем ученым эко номистам России). – СПб.: Астерион, 2005. – 28 с.

26. Хайман Н. Современная микроэкономика: анализ и применение;

предисловие, послесловие и общ. ред. С.В. Валдайцева. – В 2 т. – Т. 2. – М.: Финансы и статистика, 1992. – 372 с.

27. Шумпетер Й. Теория экономического развития;

пер. с нем. – М.: Прогресс, 1982. – 455 с.

28. Экономическая энциклопедия (политическая экономия) / Под ред. А.М. Румянцева. – М.:

Изд-во «Советская энциклопедия», 1979. – 672 с.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.