авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


ГРАНИ ОПыТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО

ПРАГМАТИЗМА И фРАНцУЗСКОЙ

ПРАГМАТИЧЕСКОЙ СОцИОЛОГИИ

О.В. Ковенева1

Прагматизм в философии

Прагматизм (от греч. «prgma » – дело, действие) – философское течение,

возникшее в США в 1870-е гг. и оказавшее большое влияние на философию

XX в. Зарождение и развитие идей прагматизма связано с именами таких уче ных, как Ч. Пирс, У. Джеймс и Дж. Дьюи. В целом прагматизм можно опреде лить как доктрину, занимающуюся «изучением мыслительных и иных струк тур, обеспечивающих успешность, полезность и продуктивность человеческих действий» [17, c. 244];

к центральным понятиям прагматизма относятся поня тия «человеческое действие» и «опыт» [46] в их отношении к практической реализации.

Впервые исследовательская программа прагматизма была заявлена Чарльзом Пирсом (1839–1914) в статье «Как сделать наши идеи ясными» [21, c. 266–295;

60]. Напоминая традиционное для логики противопоставление «ясных» и «темных» понятий, с одной стороны, и «отчетливых» и «смутных»

понятий – с другой, заведшее в силу своей неопределенности логиков в ту пик, ученый подчеркивает, что основной задачей логики должно стать обуче ние четкому изложению мыслей. Для этого необходимо прежде всего уяснить, что конкретно представляют собой отчетливые идеи об объектах [21, с. 267].

Ч. Пирс предложил рассматривать объекты мысли относительно практичес ких следствий, вытекающих из действий с этими объектами. Только такое по нятие об объектах, учитывающее все практические действия, связанные с объ ектом, и их последствия, по его мнению, и является полным [21, с. 277–278]. Для 1 Ковенева Ольга Владимировна – аспирант Института социологии РАН, докторант Высшей школы социальных наук (EHESS) (Группа политической и моральной социологии (GSPM), Инс титут Марселя Мосса, UMR 8178, Париж). Электронная почта: okoveneva@mail.ru.

3 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА дальнейшего развития прагматического течения существенна идея Ч. Пирса о том, что знание об объекте всегда остается незавершенным и корректируется в ходе последующего эксперимента, опыта [21, с. 289].

Применение подобного подхода в области исследований «культурных кон цептов» и их оценочных составляющих позволяет, на наш взгляд, избежать окостенелых менталистских этноцентрических позиций, согласно которым тот или иной концепт «замораживается» в виде квинтэссенции культуры. Идея о незавершенности знания позволяет подойти к концептам как к динамичным явлениям, тесно связанным с человеческим опытом и практикой.

Отдельного внимания заслуживает семиотическая теория Ч. Пирса [22, с. 46–74;

21, с. 162–175;

37, с. 289–336;

56, р. 41–86]. В своих работах ученый вводит понятие «интепретант», тесно связанное с понятиями объекта и знака.

Интерпретант – это не просто идея, а новый знак, возникающий в сознании че ловека на основе истолкования первого знака: «Знак, или репрезентамен, есть нечто, что замещает (stands for) собой нечто для кого-то в некотором отноше нии или качестве. Он адресуется кому-то, то есть создает в уме этого человека эквивалентный знак, или, возможно, более развитый знак. Знак, который он создает, я называю интерпретантом первого знака» [22, с. 48]. Иными слова ми, интерпретант – это своего рода интерпретация отношения знак / объект в последующем знаке. Согласно Пирсу, истолкование осуществляется на не котором основании (ground) и с определенной точки зрения: «Знак замещает собой нечто – свой объект. Он замещает этот объект не во всех отношениях, но лишь отсылая (in reference) к некоторой идее, которую я иногда называю основанием (ground) репрезентамента» [22, с. 48]. Как отмечает У. Эко, под основанием Ч. Пирс понимает «модель возможного частного опыта», опыт, прожитый «под определенным углом» [37, с.299–230]. Именно интерпретант позволяет связать между собой Динамический и Непосредственный Объект.

Динамический Объект в понимании Пирса – это реальность, определяющая знак. Непосредственный Объект – это не что иное, как «способ фокусирова ния Динамического Объекта» с определенной точки зрения [37, с. 304]. Иными словами, Непосредственный Объект, возникающий в процессе интерпретации, позволяет сузить Динамический Объект и представить его под определенным углом, выделяя лишь релевантные для ситуации смыслы: «Непосредственный Объект… высвечивает соответствующий Динамический Объект лишь в не которых отношениях, т.е. учитывает лишь ту семантическую информацию, которая требуется для помещения данного термина в контекст» [37, с. 314].

По убеждению Пирса, каждый знак способен порождать новый знак, который в свою очередь порождает еще один знак и т. д. Таким образом, процесс ин терпретации оказывается нескончаемым. На этой идее основан тезис Пирса о «неограниченном семиозисе» [37, с. 323–324]. Однако ученый подчеркивает, что область интерпретации того или иного знака всегда может быть сужена и 0 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… ограничена определенными рамками – рамками «универсума дискурса», рам ками «возможного мира» [37, с. 316]. Подчеркнем еще раз, что объекты инте ресуют Пирса не столько с точки зрения их свойств, сколько с точки зрения опыта и практических следствий, вытекающих из их использования. Объекты для Пирса тесно связаны с практическим результатом. Даже у «неограничен ного семиозиса» может быть конечный результат: «окончательный интер претант» [37, с. 320]. Согласно Пирсу, знак, беспрерывно порождая серию непосредственных реакций (эмоциональных и энергетических интерпрета ций), постепенно формирует Привычку, некоторое устойчивое поведение у ин терпретатора, пользователя этого знака [37, с. 321]. Это устойчивое поведение, способность действовать повторно схожим образом в схожих ситуациях, и со ставляет окончательный интерпретант. Таким образом, по Пирсу, «понимать знак значит (понимать и) знать, что надо делать, чтобы создать такую конк ретную ситуацию, в которой можно обрести чувственный (перцептуальный) опыт того объекта, к которому отсылает данный знак [37, с. 321]. Заметим, од нако, что окончательный интерпретант – это не «замороженная» раз и навсег да интерпретация. Основополагающим принципом теории Пирса остается непрерывное обновление и возобновление опыта. Именно поэтому «оконча тельный интерпретант» - лишь временная данность: «Окончательный интер претант – не окончателен в… хронологическом смысле. Семиозис умирает в каждый момент. Но, едва умерев, тут же встает из пепла, как птица Феникс»

[37, с. 327].

В свете сказанного подчеркнем, что теоретико-методологические установ ки Пирса позволяют по-новому взглянуть на такие сложные лингвокульту рологические явления, как концепты и коннотации, с которыми традиционно связываются идеи несоизмеримости, специфичности культур или неясности и трудности взаимопонимания. Ключом к разгадке природы концептов и кон нотаций служит эмпирическое наблюдение человеческого опыта, позволяющее выйти за пределы языка как системы и проследить практические импликации тех или иных языковых явлений в реальной практике. Язык в действии или язык на практике – лишь одна из форм человеческого бытия, познать которую можно через ситуативный анализ.

Идеи Ч. Пирса были развиты и систематизированы американским фило софом и психологом У. Джеймсом (1842–1910). Именно благодаря его книге «Прагматизм» постулаты прагматистов получили широкую известность [9;

54]. С именем У. Джеймса связывают прежде всего прагматическую теорию истины [53]: «Мерилом истины для Джеймса служит не соответствие идеи объективному положению дел в мире, а успешность и полезность результата, достигнутого при ее практическом осуществлении» [17, c. 244]. Таким обра зом, истинными, по Джеймсу, являются те идеи, которые подтвердила опыт ная проверка (verification, validation) [46]. центральным понятием философии  ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА Джеймса является понятие опыта: «Джеймс исходит из признания исключи тельной значимости опыта. В своих исследованиях он обращается к конкрет ному – к фактам, прежде всего к действиям, к поведенческим актам (кур сив наш. – О.К.), отвергая значимость абстрактных, абсолютных начал» [29, c.

171]). Как отмечает А.Г. Спиркин, подобная установка характерна не только для Джеймса, но и для прагматистов в целом: «Прагматисты, в том числе Джеймс, обвиняли всю прежнюю философию в отрыве от жизни (курсив наш. – О.К.), в абстрактности, в созерцательности» [29, с. 171]. По убеждению Джеймса, фи лософия должна способствовать «созданию общего метода решения тех про блем, которые встают перед людьми в различных жизненных ситуациях, в по токе постоянно меняющихся событий» (курсив наш. – О.К.)» [29].

Наиболее основательно понятие «опыт» (experience) было развито в рабо тах Дж. Дьюи (1859–1952) [48;

49]. По Дьюи, «опыт… есть все»;

«это жизнен ный мир человека, многочисленные связи и взаимодействия, в которые он вхо дит», «опыт есть то… что на бессознательном уровне задает нормы поведения;

опыт – это наследие истории, культуры, цивилизации;

опыт – это и резуль тат индивидуальной жизненной практики, трансформирующей природный и социокультурный материал»;

«опыт – это взаимодействие живого бытия с природным и социальным окружением человека» [38, c. 84–85]. Одним из ос новных постулатов теории Дьюи является постулат непосредственного эм пиризма [51], согласно которому вещи есть то, чем они являют себя в опыте.

Соответственно, достоверное описание вещей должно предполагать описание того, как вещи испытываются в реальности: «Согласно постулату непосредс твенного эмпиризма, вещи… суть то, как они переживаются в опыте. Поэтому, если кто-то желает дать какой-либо вещи истинное описание, его задача за ключается в том, чтобы сказать, как эта вещь переживается как сущее» [51, p. 393]. По мнению Дьюи, познание – это «инструмент приспособления че ловека к окружающей среде, как природной, так и социальной» [29, c. 173], а «мерило истинности теории – ее практическая работоспособность в данной жизненной ситуации» [29, с. 173].

Учитывая то, что прагматисты ставят во главу угла практику и практичес кое использование объекта, отдельные критики несправедливо причисляют прагматизм к теориям утилитаризма. Однако, как отмечает Деледаль, праг матисты были одними из первых, кто разоблачал материалистский (утилита ристский) уклон индустриального американского общества, упадок морали и погоню за успехом [46]. Действительно, практическая целесообразность по нимается Дьюи не столько в значении выгоды и пользы, сколько в значении опытной проверки объекта на адекватность ситуации.

Опыт в таком понимании является многообразным и многогранным: это и собственно технический опыт, и моральный, и эстетический, и социальный [38, c. 85]. Как отмечал сам Дьюи, прагматизм не следует понимать как поиск 2 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… выгоды: «Я утверждаю, что термин “прагматичный” означает только правило соотнесения всего мышления, всех рефлексивных соображений с вытекаю щими из них следствиями для определения их смысла и проверки…. По сво ей природе последствия могут быть любыми – эстетическими, моральными, политическими, религиозными» ([47, p. 330] цит. по: [38, c. 91]). Однако опыт в первую очередь связан именно с природой. Опыт – это прежде всего опыт в природе: «Опыт относится к тому, что испытывается, – миру событий и личностей;

он же обозначает схваченность мира в опыте, историю и судьбу человечества. Природа занимает в человеческом мире не менее значительное место, нежели человек в природе» ([48, p. 28], цит. по: [38, c. 85]).

Существенными характеристиками опыта Дьюи считает непрерывность, изменчивость, событийность: «Дьюи рассматривает каждое существование как “событие”. Событийность включает в себя изменчивость опыта, его непре рывность, эстетическую уникальность… Реальность есть не самодостаточное Бытие, а становление» [38, c. 87]. При всей своей изменчивости опыт не хаоти чен, а представляет собой целостность, органическую взаимосвязь и взаимо переход социального и природного, физического и психического, индивиду ального и социального [38, c. 86].

Особый интерес представляют взгляды Дьюи на оценку и ценности [50]. По убеждению Дьюи, ценности следует рассматривать не в сущностном плане, а в их ситуативном преломлении, т. е. применительно к определенной проблемной ситуации. При таком рассмотрении извечное противопоставление фактов и ценностей оказывается неуместным. ценности должны исследоваться в кон тексте их испытания в конкретных ситуациях. Предваряя дальнейшее изложе ние, подчеркнем, что именно этот принцип – принцип испытания и ситуатив ной проверки ценностей – и был взят за основу представителями французской прагматической социологии.

Французская прагматическая социология К истокам французской прагматической социологии: основные идеи и постулаты Прагматическая социология – сравнительно новое направление во француз ских социальных науках, пришедшее в 1980-е гг. на смену «поколению враж дующих мэтров 1970-х гг.»: Раймона Будона, Пьера Бурдьё, Мишеля Крозье и Алена Турена [31, c. 296]. Оно ведет свое начало с исследований в области «со циологии инноваций» Бруно латура и Мишеля Каллона (обзор см.: [16, c. 97– 107]) и работ по «социологии градов» люка Болтански и лорана Тевено [16, c.

153–162;

2;

14;

30–33].

Как отмечает лоран Тевено [31, c. 296–297], «социология инноваций» и «со циология градов» резко демаркировались преимущественно по отношению к критической социологии Пьера Бурдьё, в отличие от других направлений сов  ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА ременной французской социологии, оставшихся близкими к ней. И хотя соци ология латура – Каллона и социология Болтански – Тевено ощутимо отлича ются друг от друга, в силу ряда общих им черт их причислили к более широко му течению в социальных науках – «прагматическому повороту» [52, c. 53–75, 215–223], в частности, к «прагматической социологии» [39].

Одним из основных пунктов в полемике л. Болтански и л. Тевено с Пьером Бурдьё стал вопрос о характере отношения между социальными науками и критикой [40, c. 15–134]. Известный французский историк науки Франсуа Досс отмечает, что критическая парадигма, одним из основных представите лей которой является П. Бурдьё, «подразумевает четкое разграничение науч ной и обыденной компетенции что приводит к тому, что компетенции обычных людей и их устремления не воспринимаются социологом всерьез и рассмат риваются лишь как обман или иллюзия (курсив наш. – О.К.)» [52, c. 165–166].

Завуалированные, скрытые интересы, в частности, стремление к господству, рассматриваются в критической социологии как единственно возможные мо тивы поведения индивидов. А непосредственной задачей социолога, выступа ющего в качестве своеобразного критика-арбитра и практика подозрения, счи тается, соответственно, разоблачение, обнаружение скрытой реальности.

Как отмечает л. Тевено, критическая социология выстраивает весьма спе цифическую картину социальной жизни, в которой критическая способность закрепляется исключительно за ученым, в то время как индивиды выступа ют то в виде своеобразных циников-стратегов [71], то в виде бессознательных существ, не ведающих, что творят. Однако способность к расчету, выстраива нию индивидуальной стратегии – не единственная человеческая способность.

Наряду с ней есть также способность к различным формам совместного дейс твия и общежития: умение дружить, любить, привязываться к близким людям и к месту проживания, достигать компромисса или критиковать, принимать общие решения, вступать в различные союзы и объединения, быть солидар ными и т.д. [70].

Подчеркнем, что применение подходов критической социологии делает проблематичным исследование ценностных ориентиров общества, ценност ных мотиваций индивидов и собственно оценочных суждений, поскольку со циолог, по сути, «не слышит» актора и ищет за его мнимыми декларациями скрытые интересы, стратегии, холодный расчет или бессознательные действия.

Не менее проблематичным выглядит и исследование публичного конвенцио нального действия. В социологии Бурдьё любые социальные отношения – и в этом смысле его позиция перекликается с позицией классиков «подозрения»

К. Маркса и Ф. Ницше – рассматриваются исключительно в терминах господс тва и силы. При этом упускается из виду важнейшая характеристика публич ного действия – его совместный, объединяющий, общий характер. Публичное действие предполагает способность актора к обобщению, к переходу от еди  ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… ничного к общему, умение обсуждать проблемы общего значения и аргументи ровать свою позицию с точки зрения общепринятых ценностных ориентиров и правил, умение участвовать в общем деле, действовать сообща.

Применение подходов социологии Бурдьё в современном российском кон тексте содержит в себе определенную опасность, так как невольно укрепляет идею о конфликтной природе социальных отношений (человек человеку враг), не разрабатывая в достаточной степени вопрос о том, что и как объединяет людей. Российский социолог А. Б. Гофман отмечает: «В силу более или менее известных причин сегодня в России сформировался социальный тип челове ка, в глазах которого вражда – явление нормальное и естественное, вечное и неизбежное, тогда как согласие – своего рода патология, отклонение от нор мы. Торжество принципа “человек человеку волк” в сознании довольно быстро приводит к его реализации в практике, что мы сегодня постоянно и наблю даем. Между тем еще раз следует подчеркнуть, подлинная социальная наука, признавая и изучая различные конфликты, в целом совсем не считает их фак тором, доминирующим в сравнении с солидарностью. В известном смысле со лидарность – условие sine qua non социальной жизни;

в конце концов, прежде чем конфликтовать, люди так или иначе объединяются… Социология при звана показать, что поскольку в качестве членов общества мы связаны между собой бесчисленными узами, поскольку мы реально обязаны друг другу (не случайна этимологическая связь этого слова со словом “обвязаны”), постольку мы обязаны быть обязанными друг другу» [5, c. 103–105]. Кроме того, позиция «подозрения» приводит к укреплению циничных настроений, и без того раз витых в современной России, и делает невозможной саму постановку вопроса о ценностных объединяющих началах общества. Комментируя современную российскую ситуацию, А.Б. Гофман обращает внимание на то, что «у многих российских интеллектуалов сама мысль о реальности и необходимости неко торых базовых ценностей, признаваемых в национальном масштабе, пользу ющихся повсеместным уважением и объединяющих разнородные социаль ные силы и группы, вызывает заведомо негативную реакцию» [5, c. 84]. Это объяснимо, «учитывая длительный и печальный опыт промывания мозгов россиян идеологическими машинами недавнего и далекого прошлого, сакра лизации деспотической власти, культивирования всякого рода социальных мифов, в частности о светлом будущем и светлом прошлом» [5, c. 84]. Однако, по мнению ученого, необходимость поиска и исследования объединяющих ценностных начал общества особенно актуальна для современной России, где наметились дефицит доверия и развитие циничных отношений. Ведь без этих объединяющих ценностных начал «невозможны ни социальный порядок, ни социальная идентичность, ни воспроизводство социальных систем, ни соци альное взаимодействие, ни эффективное функционирование государственных институтов… невозможна нормальная жизнь общества как таковая» [5, c. 85].

 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА «Социология градов» л. Болтански и л. Тевено позволяет со всей серьезнос тью поставить вопрос не только о формах объединения людей, но и о ценност ных ориентирах общества и формах оценочных суждений [32]. В полемической позиции по отношению к социологии П. Бурдьё, где критический взгляд мо нополизируется ученым, Болтански и Тевено в труде «Об оправдании…» [41], положившем начало их совместной исследовательской программе, выбрали в качестве объекта исследования критическую способность самих акторов [2], предполагающую умение обосновывать свою позицию с точки зрения обще значимых принципов и ценностей. В центре их внимания оказались ситуации публичных дебатов и споров, практики публичного обоснования. Именно по этому «социология градов» известна также под названием «социологии крити ки» или «социологии оправдания».

По мнению л. Болтански, «социологию градов» с известной степенью при ближения можно отнести к лингвистическому повороту в социальных науках [40, p. 56]. Как отмечает Н. Копосов, «лингвистическим поворотом в истори ографии (и других социальных науках) обычно называют тенденцию рассмат ривать исторические факты и их репрезентации субъектами истории и исто риками с точки зрения лингвистических “протоколов”, которые отразились в этих фактах и репрезентациях» [15, c. 40]. В свою очередь, л. Болтански [40, p. 56] подчеркивает, что в социологии этот переход ознаменовался вниманием исследователей к тому, как сами акторы вырабатывают дискурсы, описываю щие социальные действия, или, согласно терминологии Поля Рикёра, внима нием исследователей к «построению сюжета» («mise en intrigue») [27;

63].

Во избежание поспешных ошибочных интерпретаций «социологии градов», подчеркнем, что хотя объектом анализа л. Болтански и л. Тевено являются оценочные суждения в публичном пространстве, авторы, в отличие от сто ронников лингвистической (семиотической) парадигмы в социальных науках, принципиально отказываются сводить социокультурную реальность к язы ку, дискурсам или смыслам2 и настаивают на необходимости придерживать ся прагматического подхода. Как отмечает л. Болтански, если «социологию градов» и сближает с исследованиями лингвистического поворота внимание к дискурсам и саморепрезентациям субъектов, то она все же дистанцируется от редукционистских работ, в которых социальный мир сводится к дискурсивно му порядку [40, с. 56].

В этом смысле идеи французской прагматической социологии созвучны теоретическим положениям, разработанным в рамках философской школы прагматизма. Для обоих направлений характерно внимание к реальности как к многогранному опыту.

Как отмечает Н. Копосов, сторонники лингвистической парадигмы полагают, что «мир дан нам только в языке и благодаря языку, предполагается, что наши репрезентации… не репрезен тируют ничего, кроме породивших их дискурсивных механизмов» [15, c. 40].

 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… Следуя прагматическому подходу, л. Болтански и л. Тевено подчеркива ют, что «слаженность суждения не обусловливается одним только языком», а «релевантность высказывания не сводится к вопросу о риторических фи гурах» [41, p. 165]. По убеждению ученых, спорам не было бы конца, если бы они основывались только на конфронтации личностных аргументов и сужде ний [41, p. 165–166]. Согласно авторам, ситуации споров – «это не просто де баты и обмен мнениями», это испытания (preuves), в которые вовлечены не только люди с их телесностью, но и предметы окружающего мира, служащие опорой суждениям [41, p. 166]: «Споры не являются только вопросом языка.

В споры вовлечены не только люди, но и значительное количество предметов:

например, в случае профессионального спора это компьютер, данные в кото ром были стерты;

в случае спора между наследниками – это дом или земля;

или в случае домашней сцены – посуда, которую нужно вымыть и так далее.

Система анализа должна быть предназначена для того, чтобы рассматривать споры реального мира, то есть описывать то, каким образом споры связывают друг с другом людей и предметы» [2, c. 67]. центральным элементом анали за в прагматической социологии становится комплексная ситуация, встреча человека с окружающим миром и другими людьми, своеобразное испытание реальностью (preuve de ralit), в ходе которого человек испытывает себя и свои суждения об этом мире (о себе, об окружающих людях и вещах) на адек ватность ситуации.

В своих работах л. Болтански и л. Тевено стараются, таким образом, избе жать крайности тех исследователей политического действия, которые, следуя теории коммуникативного действия Хабермаса, сводят публичное пространс тво к публичным дебатам. Как отмечают французские социологи Даниэль Сефай и Доминик Паскье, работающие в русле прагматической социологии, понять политическое действие исключительно на основе коммуникативных и интерсубъективных моделей невозможно. Политическое действие предпола гает установление, стабилизацию и институционализацию некоторого мате риального пространства – пространства предметов, правил, форм организа ции акторов, служащего опорой для реализации общественной деятельности [42, p. 13–59].

Следует также подчеркнуть, что в работах прагматической социологии идентичность человека рассматривается не как раз и навсегда зафиксирован ная данность, подобная габитусу или социальному статусу, бессознательно несомая и воспроизводимая индивидом в любых ситуациях, согласно «соци альным нормам», но и не как четкая программа индивидуальных действий или набор ролей, выбираемых индивидом по желанию, подобно театральным костюмам или маскам. Речь идет о проблематичном интегрировании самых множественных форм вовлеченности в мир в ходе жизненных испытаний и жизненного пути. Как отмечает л. Тевено, критика господства и чувство не  ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА справедливости обнаруживают себя как раз в тех ситуациях, когда человек старается разоблачить гегемонию неких постоянных качеств, ярлыков, за крепленных за ним или за другими людьми, когда он стремится к переоценке, пересмотру, перепроверке устоявшихся характеристик и свойств, иными сло вами, к испытанию реальностью [71].

Грады справедливости и миры значимости Представив в самых общих чертах основные линии демаркации французс кой прагматической социологии, остановимся более подробно на модели оце ночных градов и миров, разработанной л. Болтански и л. Тевено. В совмес тном труде «Об оправдании…» [41], проводя анализ развития гуманитарных наук, исследователи предприняли попытку переосмысления эпистемологи ческого разрыва социологии с политической и моральной философией. Этот исторический разрыв, оправданный в свое время стремлением к научности и необходимостью обосновать статус социологии как самостоятельной дисцип лины, ничем не уступающей по своей объективности точным наукам, привел к редукции моральных благ, форм добра и принципов справедливости, явля ющихся объектом моральной философии, к «социальным нормам» – своеоб разным законам человеческого поведения в обществе, подобным законам ес тественных наук, исследование которых стало прерогативой социолога. В ре зультате проблема справедливости оказалась на периферии социологического знания и перестала привлекать к себе внимание социологов.

Стремясь восстановить связь между моральной и политической филосо фией, с одной стороны, и социологией – с другой, л. Болтански и л. Тевено поставили перед собой задачу доказать значимость проблемы справедливости не только для философии, интересующейся «вечными вопросами» бытия, но и для социологии, исследующей конкретные формы социального взаимодейс твия. целью авторов было наглядно показать, что проблема справедливости встает не только перед теоретиками-философами, разрабатывающими модели идеального общественного устройства, но и перед обычными людьми, пыта ющийся прийти к согласию в своих каждодневных практиках [41, с. 86]. Для этого необходимо было перевести вопрос о справедливости из метафизичес кой плоскости «сущностей» и «высшей правды» в собственно прагматическую плоскость и исследовать «обыденное чувство справедливости» социологичес кими методами. В ситуациях реального мира «чувство правды» обнаружива ет себя в социальных конфликтах и трениях, публичных спорах о справедли вости того или иного положения дел, в ситуативных суждениях (jugements en situation) акторов о должном, ценном и значимом, высказываемых с позиции «общего мнения», а также в разоблачениях несправедливости или критике явлений, не представляющих ценности или идущих вразрез с ценностными  ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… Таблица Модель градов справедливости л. Болтански и л. Тевено Философский труд Название «гра- Высший общий Формы проявления значимого да» справедли- принцип («об- качества вости щее благо») Блаженный Cit inspire Вдохновение Творчество, чувственность, Августин Град вдохнове- личностный порыв, необыч ния «О Граде Божием» ность, спонтанность, безудерж ность, восприимчивость, эмо циональность, стихийность Боссюэ Cit domestique Триада «Род личное доверие, тесные связи, Патриархаль «Политика, из- – Иерархия личная зависимость, личное ный град влеченная из – Традиция» расположение, лояльность, Священного иерархия, авторитет, тради Писания» ционность, приверженность прошлому Гоббс Cit de l’opinion Репутация Известность, престиж, имени Град репутации «левиафан, или тость Материя, форма и власть государства церковного и граж данского»

Руссо Cit civique Общая воля Коллектив, равенство, соли Гражданский «Об общественном дарность, единение, закон град договоре» ность Адам Смит Cit marchande Конкуренция цена, обмен, товарные отно Рыночный град «Исследование о шения природе и причинах богатства народов»

Сен-Симон Cit industrielle Эффективность Производительность, эффек Технократичес «Организатор», тивность, научность, единство кий град «О промышленной науки и промышленности, системе» «Катехизис планирование промышленников»

установками. Именно эти ситуации и стали предметом анализа л. Болтански и л. Тевено.

В книге «Об оправдании…» исследователи предприняли попытку смодели ровать общие высшие принципы (principes suprieurs communs), которые могут использоваться социальными акторами для обоснования справедливости сво их позиций и возведения конкретной единичной ситуации к общезначимому.

Чтобы определить границы и содержание некоторого общего фонда представ лений о высших человеческих ценностях, ученые обратились к классическим трудам моральной и политической философии (табл. 1). Тексты для анализа отбирались по следующим критериям:

 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА 1) текст широко известен;

2) в тексте содержатся систематические, развернутые и аргументирован ные рассуждения о значимости некоторой формы общего блага (bien commun), имеющего общечеловеческое значение, и о необходимости преодоления част ных интересов во имя общего;

3) текст имеет практическую направленность и представляет собой руко водство к действию, а не ограничивается утопическими рассуждениями об идеальном устройстве общества;

иными словами, в тексте содержатся рассуж дения о способах практического построения некоторого идеального полити ческого и социального устройства на основе определенного высшего общего блага;

текст может быть приравнен к политической программе;

4) текст не ограничивается критикой: в нем говорится не только о неспра ведливости того или иного социально-политического устройства, но и о том, каким мир должен быть.

Соответственно, исключались:

1) тексты, в которых оценочные аргументы представлены несистематичес ки;

2) тексты, ориентированные не на системное представление и обоснование одной определенной формы общего блага, а на поверхностное перечисление всех возможных форм добра;

3) тексты-утопии;

4) исключительно критические, разоблачительные тексты, не предлагаю щие путей или принципов улучшения политической устройства.

Как отмечают сами авторы, все выбранные произведения представляют собой своеобразные «грамматики политической связи», или «политические грамматики» (grammaire du lien politique, grammaire politique). Иными слова ми, они предполагают системную фиксацию и основательное изложение преск риптивных правил достижения согласия на основе общепринятых представ лений о должном, справедливом и ценном, а также обоснование определенной формы общей компетенции, требуемой от людей для достижения легитимного согласия, и обоснование определенной модели общепринятого поведения [41, c. 86, 93].

Здесь необходимо сделать небольшое отступление, чтобы уточнить пони мание компетенции (comptence) и грамматики (grammaire) в социологии Болтански и Тевено. Изначально идея грамматики и компетенции была поза имствована французскими прагматистами из структурализма и генеративной грамматики Ноама Хомского. Однако Болтански и Тевено интерпретирова ли их, следуя теоретико-методологическим позициям собственного учения, т.е. перевели их из области «ментальных» и «бессознательных» структур в область «прагматического действия». Согласно Ноаму Хомскому, граммати 50 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… ка – это некий идеальный языковой механизм, порождающий бесконечное множество возможных предложений на основе некоторого конечного набора грамматических средств и правил [44, p. 40]. Ученый, соответственно, различа ет глубинные структуры языка (скрытые от непосредственного восприятия и представляющие собой некий свод грамматических правил) и поверхностные структуры языка. Поверхностные структуры генерируются на основе струк тур глубинных. Этот процесс Н. Хомский называет трансформацией, при этом полагая, что одной глубинной структуре, содержащей в себе все возможные потенции порождения предложений, может соответствовать несколько повер хностных структур [45].

Как отмечает Сириль лемьё, структурализм и генеративная грамматика всегда предполагают идею о двух уровнях: уровне поверхностных и уровне глубинных явлений, объясняющих явления поверхностные. В свое время те чение порождающей грамматики оказало большое влияние на французскую социологию. П. Бурдьё на первых порах своих исследований также использо вал понятие генеративной грамматики, рассматривая габитус как своего рода генеративную грамматику возможных социальных практик, однако, вскоре отказался от этого понятия, так как идеи Н. Хомского были подвергнуты кри тике в социальных науках [57;

58].

Существенным отличием подхода л. Болтански и л. Тевено к грамматике является то, что авторы не различают поверхностные и глубинные структуры.

В их понимании есть лишь один уровень – уровень реальной практики, опыта и испытания. Грамматика в данном случае – не что иное, как научное модели рование определенного набора правил, которые используются акторами для координации своих действий и взаимодействий в реальном мире. Грамматика не порождает поведение и практики. Это лишь модель, представляющая в сжатом, схематичном и систематизированном виде определенные общеприня тые эталонные формы поведения [41;

69;

57;

58].

В генеративной грамматике Н. Хомского под компетенцией понимается знание глубинных грамматических структур. При этом подразумевается, что грамматическая компетенция является биологической, что человек обладает уникальным даром – механизмом овладения языком и что носители языка под спудно и бессознательно владеют грамматическими правилами своего языка.

Когнитивные процессы определяются глубинными структурами и являются бессознательными [44, p. 35], а компетенция противопоставляется употребле нию (performance), т.е. действительному использованию языка в конкретных условиях [43, p. 16–17].

Если для Н. Хомского компетенция – это преимущественно языковая ком петенция, владение глубинными грамматическими структурами, то в понима нии л. Болтански и л. Тевено, компетенция – это не только когнитивное, но и прежде всего моральное и практическое качество. Это умение высказывать ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА универсальные оценочные суждения и координировать свои действия и вза имодействия на основе общепринятых высших принципов, проявляющееся в конкретных ситуациях [40, p. 61–62].

После этого отступления, необходимого для понимания позиции л. Болтански и л. Тевено, вернемся непосредственно к книге «Об оправда нии…» [41]. На основе отобранных произведений классической философии исследователи разработали модель множественных градов справедливости, каждому из которых соответствует своя форма общего блага, свой специфи ческий высший критерий оценки («высший общий принцип»), претендующий на универсальность в масштабах всего человечества. При этом всем градам свойственна общая структура: они предполагают ранжирование составляю щих их элементов в зависимости от степени проявления значимого для данно го града высшего качества, эталона (grandeur – буквально «величие»). Иными словами, при общей иерархической структуре упорядочения элементов от наиболее к наименее значимым внутри каждого града существует своя шкала оценок качеств людей и положения дел, своя шкала квалификаций значимых и негативных явлений. Составляющие града, обладающие наивысшей степе нью проявления ценного качества, обозначаются в модели как grands (вели кие, значимые), в то время как элементы, обладающие наименьшей степенью проявления данного качества или лишенные его вовсе, – как petits (буквально:

«маленькие, незначительные»). Схематично модель градов справедливости представлена в табл. 1.

Грады справедливости представляют собой метафизические построения, это идеальные модели социально-политического устройства. Практической же реализацией градов в ситуациях социальной действительности являются миры: мир вдохновения, патриархальный мир, мир репутации, гражданский мир, рыночный мир, технократический мир. В отличие от градов, смоделиро ванных на основе философских произведений, модель миров была разработана л. Болтански и л. Тевено на основе анализа практических пособий-руководств (табл. 2) по предпринимательской деятельности, каждое из которых было чет ко направлено на обоснование определенного стиля поведения в рамках пред приятия, а также на основе эмпирического материала споров в современном французском обществе. В данном случае критерием отбора пособий уже не вы ступала их известность. Существенной была лишь общая ориентация пособия на общезначимые человеческие ценности и высшие принципы поведения, вы явленные при анализе философских произведений.

центральным понятием, связанным с мирами, является испытание (preuve). Миры предполагают испытание высших общих принципов, дейс твий и суждений людей на адекватность ситуации. Напомним, что согласно прагматическому подходу л. Болтански и л. Тевено, испытанию реальностью подвергаются не только люди, но и окружающие их вещи, квалифицирован 52 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… Таблица Модель оценочных миров л. Болтански и л. Тевено Пособие по предпринимательству Модель оценочных миров Demory B. La crativit en pratique. P.: Chotard, 1974. Мир вдохновения Camusat P. Savoir-vivre et promotion. P.: Editions d’organisation, Патриархальный мир 1970.

Schneider C. Principes et techniques des relations publiques. P.: Мир репутации Delmas, 1970.

CFDT. Pour lire ou dsigner les dlgus. P.: Alsatia, 1983. Гражданский мир CFDT. La section syndicale. P.: Alsatia, 1981.

What they don’t teach you at Harvard Business School. Toronto;

N. Y.: Рыночный мир Bantam Book,1984.

Pierrot M. Productivit et conditions de travail ;

un guide diagnostic Технократический мир pour entrer dans l’action. P.: Entreprise moderne d’dition, 1980.

ные с позиций того или иного мира. Таким образом, каждый мир характе ризуется особым способом оценивания действительности. Мир вдохновения основан на творчестве, нонконформизме, эмоциональности, чувственности;

патриархальный мир – на привязанности к близкому «одомашненному» про странству, уважении, иерархии, авторитете, традициях, доверии;

мир репу тации – на известности, престиже, признании;

гражданский мир – на общей воле, солидарности, равенстве;

рыночный мир – на цене, обмене, рыночных отношениях;

технократический мир – на производительности, компетенции, профессионализме, научности, эффективности, планировании, организации.

Это лишь самая общая характеристика миров. В действительности, каждый мир конституируется типичными объектами (прибор, товар, картина, дом и т.д.) и типичными действующими лицами (предприниматель, художник, ин женер, кинозвезда, общественная организация и т.д.), квалифицированных с точки зрения того или иного высшего принципа. Соответственно, как и грады, миры предполагают иерархию людей и вещей в зависимости от степени обла дания значимым качеством.

Грады представляют собой сжатые формальные модели, в то время как в ми рах происходит развертывание метафизических правил и высших принципов в социальном опыте людей. Для обоснования своих позиций и аргументов в конкретных конфликтах и спорах и возведения единичной ситуации общения на уровень общезначимости люди апеллируют к высшим принципам справед ливости. В конкретных ситуациях публичных споров происходит столкнове ние оценочных суждений различных миров, порождающее взаимную критику и разоблачение. Кроме того, возможно локальное достижение компромиссов в оценочных суждениях, т. е. комбинирование оценочных принципов различных ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА миров. Задача социолога-исследователя – проследить реализацию оценочных суждений и связанных с ними практик в конкретных ситуациях.

Плюрализм без релятивизма На первый взгляд учет множественности принципов справедливости, ко ординирующих человеческую деятельность, сближает подход л. Болтански и л. Тевено с концепцией множественных сфер справедливости Майкла Уолзера [72]. Однако было бы ошибкой уподобить эти теории. В отличие от замкнутых и несоизмеримых сфер М. Уолзера, каждая из которых представляет собой особую институцию (рынки, семьи, образовательные учреждения, структуры здравоохранения) и регулируется исключительно одним принципом3, модель миров л. Болтански и л. Тевено предполагает взаимодействие миров в рам ках конкретной ситуации или социальной организации, а также равнодоступ ность и открытость общезначимых высших принципов всем социальным акторам. В последнем пункте концепция л. Болтански и л. Тевено сближается с основными постулатами Джона Ролза [61], в частности с принципом общнос ти человеческой природы и соизмеримости человеческих миров.

Кроме того, модель предполагает общие для всех миров требования, при дающие плюральным мирам соизмеримый характер и регулирующие выра жение чувства справедливости или критику несправедливости в публичном пространстве. Существенное значение для модели имеет принцип «общности человеческой природы», предполагающий:

– ориентацию каждого града и мира на общезначимость в рамках челове чества;

– возможность обращения каждого человека к множественным принципам справедливости для обоснования своих позиций.

Принцип общности человеческой природы налагает также запрет на пос тоянное закрепление того или иного значимого качества за индивидом.

Оценочные суждения и качества, приписываемые людям, должны проходить проверку на адекватность и переоцениваться в ходе испытаний реальностью.

Прагматизм позволил французским социологам преодолеть релятивизм ценностей4, столь характерный для исследований, в которых просто фикси 3 М. Уолзер выделяет следующие принципы справедливости : 1) каждому одно и то же (эга литарное равенство);

2) каждому по потребностям;

3) каждому по заслугам;

4) каждому по рангу;

5) каждому по профессиональной пригодности;

6) каждому – что положено по закону. В частнос ти, М. Уолзер настаивает на том, что в либеральном обществе медицинское обслуживание долж но распределяться в соответствии с потребностью, а должности – в соответствии с заслугами и профессиональными качествами. Более подробно см. [20].

4 Заметим, что именно по этой причине, исследователи обычно стараются не использовать понятие «ценность», которое, на их взгляд, является сильно коннотированным в социальных науках, и предпочитают введенное ими понятие «grandeur» (буквально «величие») [64, p. 21].

5 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… руется разнообразие оценочных суждений, ценностей и принципов справед ливости [71]. В центре внимания л. Болтански и л. Тевено – не несоизмери мые и замкнутые на себе миры, а столкновение принципов различных миров и их возможные сочетания в рамках той или иной социальной организации или конкретной ситуации. При этом под «организацией» может пониматься не только организация как «коллектив», «учреждение», «предприятие», но и организация личной жизни, ведение домашнего хозяйства, сосуществование в рамках как самого простого локального сообщества, так и общности, дости гающей размеров национального государства, культурно-политического или международного сообщества [31, c. 286]. Анализ, основанный на модели миров, направлен на разложение той или иной социальной организации на составля ющие элементы и выявление основных принципов ее координации.

В кросс-культурных исследованиях [55] подобный подход позволяет отой ти от тезиса несоизмеримости культур и относительности культурных цен ностей, питающего этноцентрические позиции, и провести сравнительный анализ культурных различий и сходств на основе выявления общих сквозных элементов (универсальных принципов справедливости), их комбинаций, кон фликтов, различного удельного веса и значения в зависимости от культур, а также в зависимости от ситуаций общения внутри сообществ. Этот подход, основанный на постулатах прагматизма, плюрализма и общности человечес кой природы, позволяет избежать крайностей культурологических и лингво культурологических исследований, основанных на эссенциалистских и мента листских позициях и обосновывающих несоизмеримую специфичность куль тур и языков. Приведем пространную цитату л. Тевено:

«Квалификация, или оценочное суждение, рассматривается нами с точки зрения прагматики действия и координирования отношений между людьми и материальным миром. Внимание к практическому испытанию, где проверке подвергается сама операция приписывания уровней величия (grandeurs) лю дям и вещам, а также внимание к материальному “оснащению” такого испыта ния отличают наш подход от многих других исследований в области ценнос тей. Рассмотрение проблемы ценностей с точки зрения множественных поряд ков величия имеет также большое значение для сравнительного исследования культур. Этот подход позволяет избежать релятивизма в духе Макса Вебера, и тем более – культурологического фундаментализма. В силу направленности на всеобщность и значимость для всего человечества порядки величия (ordres de grandeur) делают соизмеримыми культурные ценности самых разных об ществ и культур и позволяют достичь при их анализе симметричного подхо да. Соизмеримость ценностей и их расширение вплоть до общечеловеческого уровня особенно явно прослеживаются на следующих примерах. Независимо от тех или иных культурных особенностей технократический град нацелен на эффективность техник и методов. Рыночный град направлен на всеобщую кон ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА куренцию в рамках мирового рынка. Град репутации, обслуживаемый, в част ности, средствами массовой информации, – на “пиар” мировых знаменитостей и тиражирование мировых брендов. И наконец, гражданский град устремлен к солидарности и равенству в универсальных масштабах. Что касается пат риархального мира, в котором ценятся традиции и обычаи, то на нем следует остановиться отдельно. Действительно, культурное своеобразие того или ино го общества или социальной общности в значительной степени определяется его традициями и обычаями. Не случайно именно апеллирование к обычаям зачастую используется для обоснования тезиса о существовании непреодоли мых различий между культурами. Тем не менее, какими бы разнородными и пестрыми ни были обычаи различных обществ в мире, все эти обычаи объ единяет одна черта – направленность на патриархальный порядок величия и признание значимости традиции» [31, c. 289–290].

Разнообразие форм вовлеченности в мир Собственные социологические изыскания л. Тевено привели исследовате ля к расширению концепции градов и миров до более общей теории действия, учитывающей не только многообразие публичных форм обоснования и дейс твия, но и менее обобщенные формы взаимодействия человека с окружающим миром и другими людьми. Так была разработана теория множественных ре жимов вовлеченности, подробно представленная в ряде работ л. Тевено [30;

65–68;

70].

Вовлеченность в мир – это не просто субъективный смысл, представле ние или ценностный ориентир, определяющий то или иное квалификацион ное описание предметной ситуации. Вовлеченность в мир характеризуется двойной направленностью: направленностью к реальности (и в этом смысле, вовлеченность в мир – это всегда социальное действие, испытание реальнос тью, исход которого заранее не предрешен5) и направленностью к более или менее общей форме блага, определяющей оценочное суждение. Стремясь пре одолеть традиционные для социальных наук бинарные противопоставления частное – публичное, индивидуальное – общественное, л. Тевено разработал модель разноуровневых режимов вовлеченности в мир от наиболее близких форм взаимодействия человека с миром до наиболее общих и публичных:

1) режим публичных конвенций и публичных обоснований (rgime de justification), соответствующий действию в публичном пространстве;

2) режим планового действия (action en plan), соответствующий индивиду и наиболее основательно разработанный в социологических теориях рацио нального выбора и рационального субъекта;

Здесь мы встречаем общий для прагматических исследований тезис о непрерывности и не предсказуемости человеческого опыта.

5 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… 3) режим близости (rgime de familiarit, rgime du proche), соответствую щий наиболее персональным формам вовлеченности в мир.

С каждым форматом вовлеченности связан свой вид оценки и своя модель деятельности. Режим публичных обоснований связан с высшими общими при нципами, общими формами блага и предполагает публичное действие. Режим планового действия связан с более ограниченным благом – достижением пос тавленной индивидуальной цели – и основан на индивидуальном интенци ональном действии, осуществляемом в соответствии с намерениями агента.

Оценочные суждения, соответствующие данному уровню, предполагают оцен ку вещей и деятельности с точки зрения функциональности и результативнос ти. И наконец, режим близости связан с наиболее тесными формами взаи модействия человека с окружающим миром. Он предполагает деятельность, направленную на приспособление к одомашненному и близкому окружению, и основан на привязанностях (не только к людям, но и к вещам). В этом ре жиме вещи наделяются ценностью постольку, поскольку они даруют человеку ощущение простоты и уюта в привычном мире. Соответственно, и роль языка различна в зависимости от формата вовлеченности в мир. Деятельность в фор мате близости очень часто является невербализованной, и в коммуникации большое значение приобретают привычные мимика и жесты. В свою очередь формат публичных конвенций предполагает умение представить свою де ятельность в виде логичного и аргументированного отчета, используя конвен циональные квалификации. Что касается функционального действия, то оно, как правило, описывается базовым языком. Как отмечает л. Тевено, «коорди нация субъектов в режиме интенционального действия опирается на разделе ние субъектов и объектов в соответствии с классическим понятием действия.

В отличие от своего рода “заботы”, которая управляет режимом близости и конвенциональных квалификаций, управляющих режимом оправдания, со гласование в режиме интенционального действия относится к успешному вы полнению регулярного действия. Базовая структура языка, с его грамматикой подлежащих, сказуемых и дополнений, хорошо соответствует этому режиму»

[30, c. 102–103].

Отметим, что, вопреки распространенному в социальных науках мнению, «состояние индивида» в концепции л. Тевено не рассматривается как первич ное состояние человека. Основным качеством данного состояния является автономность, подразумевающая отрыв от близкого пространства и близких связей. Окружение в данном случае используется в качестве функционального ресурса (предмета стратегического выбора) для оптимального действия («ре жим планового действия»). А наиболее адекватной формой взаимодействия между людьми-индивидами является контракт, фиксирующий взаимные ин тересы и обязательства сторон. Однако крайней формой реализации данного режима может стать распространение инструментального отношения не толь 5 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА Таблица Режимы вовлеченности Режим близости/Rgime du Плановый режим / Rgime de Режим публичного proche l’action en plan обоснования/ Rgime de justification Персональные формы вовлечен- Функциональное действие Публичные действия ности в мир Инструментальное действие Публичные акторы Удобство, уют Намеренное действие, намере- Конвенциональные Знакомая, привычная, приятная ние, интенция легитимные оценки среда Индивид, носитель проекта Конвенциональное Простота Автономный индивид поведение и взаимо Привычный мир Самостоятельный индивид действие Близкое окружение Ответственный индивид Опосредованные Непосредственные отношения Рациональный субъект отношения и общение, непосредственные Волевая и решительная лич- Общезначимые контакты ность высшие принципы Привязанности, близкие связи и Воля оценки отношения Индивидуальный план, индиви- Общие блага Человек, тесно вписанный в свое дуальная цель, стратегия Общий интерес окружение Стратегический рациональный Близкие вещи, являющиеся про- выбор должением тела человека Расчет, планирование Приспособление к близкому Взаимовыгодный контракт пространству, обживание близ- Функциональное схватывание кого пространства реальности Приспосабливание пространс- Среда как функциональный тва для проживания и привыч- ресурс ного пользования Отрыв от близкого пространс У себя тва Поблизости Функциональное использование Свое вещей Забота, бережное отношение, Публичное обоснование внимание ко на вещи, но и на окружающих людей, превращение их в орудие стратегии.

Соответственно, наиболее отстраненным от близкого пространства является публичный режим вовлеченности, направленный на достижение наиболее об щего блага. Схематично архитектура режимов вовлеченности л. Тевено пред ставлена в табл. 3.

Важно подчеркнуть, что л. Тевено не считает режимы вовлеченности раз ными формами реальности, не имеющими между собой точек соприкосно вения. Основным для л. Тевено остается вопрос о взаимодействии режимов вовлеченности (как проблематичном, так и успешном), о формах перехода от одной формы вовлеченности к другой и о соотношении связанных с ними оце нок и форм блага. Эта проблематика исследуется на материале французского общества и в кросс-культурном плане.

5 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… *** Теоретико-методологический подход к социальному действию, разрабо танный л. Болтански и л. Тевено, призывает исследователя быть вниматель ным к оценочным суждениям, высказываемым в публичном пространстве.

Моральная составляющая социального действия представляет несомненный интерес для социологии культуры, и тем более для сравнительного исследова ния культур. Применение подхода л. Болтански и л. Тевено дает возможность выйти за рамки микроисследования, благодаря фиксированию общезначимых моральных принципов, отражающих представления о справедливости в куль турах двух стран. Кроме того, он позволяет избежать упрощенного сведения социальных конфликтов как к столкновению «социальных классов» или про тивоборствующих сторон, отстаивающих личные интересы, так и к противо поставлению власти и общественных организаций в терминах власть – граж данское общество. Будучи более нюансированным, он позволяет выявить – на основе анализа множественных форм вовлеченности акторов в публичную сферу – сквозные элементы в ценностных позициях социальных акторов.

Подчеркнем, что в контексте социокультурных и политических изменений, пе реживаемых Россией на рубеже второго и третьего тысячелетия и сопровож дающихся пересмотром прошлого и экспериментированием моделей будущего [26], проблема ценностных, структурообразующих ориентиров общества сто ит особо остро.

В свою очередь теоретико-методологические ресурсы социологии режимов вовлеченности в мир, разработанные л. Тевено, позволяют выявить взаимо действие и динамику и наиболее публичных, и наиболее персональных форм вовлеченности акторов в окружающее пространство. При этом становится воз можным рассмотреть, какое место в публичной жизни и государственной поли тике отводится личностным формам вовлеченности в мир. Социологический анализ соотношения персональных и публичных форм действия представляет особый интерес в контексте современного российского общества. В ситуации непрекращающихся дебатов о проблеме гражданского общества и демократи ческих институтов в России [1;

3;

4;

6;

10;

12;

13;

18;

19;

34–36] теоретико-мето дологический подход, разработанный л. Тевено, позволяет исследовать пуб личность не в терминах развитости или отсталости гражданского общества, а в ее отношении к персональным и личностным формам взаимодействия со средой и людьми, а также выявить трудности, сложности и преграды, стоящие на пути к публичности, проследить трения, сочетания и возможные переходы и переключения между разноуровневыми режимами вовлеченности в мир, от наиболее близких до наиболее публичных.

5 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВА Библиографический список 1. Басина Е. Кривое зеркало Европы // Pro et Contra. 1997 (осень). Т. 2. № 4. (http:// www.carnegie.ru/ru/pubs/procontra/55640.htm) 2. Болтански Л., Тевено Л. Социология критической способности / Пер. с англ. К.А.

Виноградовой // Журнал социологии и социальной антропологии. 2000. Т. 3. № 3.

3. Вайнштейн Г. Роль гражданского общества в демократизации России: надежды и разочарования // Материалы конференции «Гражданское общество: историко философские корни, реальная практика, перспективы», г. Пушкин, 30 июня – июля 1998 г. (http://www.prof.msu.ru/publ/book3/gutor.htm.) 4. Волков В. Общественность: забытая практика гражданского общества // Pro et Contra. 1997 (осень). Т. 2. № 4. (http://www.carnegie.ru/ru/pubs/procontra/55639.

htm) 5. Гофман А.Б. Социология и гражданская религия в современной России // Социология и современная Россия / Под ред. А.Б. Гофмана. М.: ГУ–ВШЭ, 2003.

6. Гутуров В. Гражданское общество: историческая традиция и современная Россия // Материалы конференции «Гражданское общество: историко-философские кор ни, реальная практика, перспективы. г. Пушкин, 30 июня – 2 июля 1998 г. (http:// www.prof.msu.ru/publ/book3/gutor.htm) 7. Джеймс У. Введение в философию // Джеймс У. Введение в философию;

Рассел Б.

Проблемы философии / Пер. с англ. А.Ф. Грязнова. М.: Республика, 2000.

8. Джеймс У. Воля к вере: Сборник / Пер. с англ. Послесл. л.Е. Павловой и др. М.:

Республика, 1997.

9. Джеймс У. Прагматизм: новое название для некоторых старых методов мышле ния: популярные лекции по философии / Пер. с англ. П. Юшкевича с приложением статьи переводчика о прагматизме. СПб.: Шиповник, 1910.

10. Дилигенский Г. Что мы знаем о демократии и гражданском обществе // Pro et Contra.

1997 (осень). Т. 2. № 4. (http://www.carnegie.ru/ru/pubs/procontra/55635.htm) 11. Дьюи Д. Реконструкция в философии. Проблемы человека / Пер. с англ. л.Е.

Павловой. М.: Республика, 2003.

12. Зигерт Й. Гражданское общество в России // Отечественные записки. 2005. № (27). (http://www.strana-oz.ru/?numid=27&article=1169) 13. Зубов А. Современное русское общество и civil society: границы наложения // Pro et Contra. 1997 (осень). Т. 2. № 4. (http://www.carnegie.ru/ru/pubs/procontra/55636.

htm) 14. Ковенева О.В. Тернистый путь защитника природы: экологическое действие в России и во Франции // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре.

2006. № 2 (46).

15. Копосов Н. Замкнутая теория символов // Копосов Н. Хватит убивать кошек!

Критика социальных наук. М.: НлО, 2005.

16. Коркюф Ф. Множественность режимов действия у люка Болтански и лорана Тевено // Коркюф Ф. Новые социологии. М.: Институт экспериментальной социо логии;

СПб.: Алетейя, 2002.

17. Краткий философский словарь / Под ред. А.П. Алексеева. М.: Проспект, 1998.

0 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… 18. Ноженко М. Кто и как взращивает гражданское общество в России // Отечественные записки. 2005. № 6 (27). (http://www.strana-oz.ru/?numid=27&article=1176) 19. Пастухов В.Б. Шаг назад, два шага вперед. Русское общество и государство в меж культурном пространстве // Полис. 2005. № 6. (http://www.politstudies.ru/fulltext/ 2005/6/5.htm) 20. Печерская Н.В. Современный дискурс справедливости: Джон Ролз или Майкл Уолзер? // Общественные науки и современность. 2001. № 2.

21. Пирс Ч.С. Избранные философские произведения / Пер. с англ. К. Голубович, К.

Чухрукидзе, Т. Дмитриева. М.: логос, 2000.

22. Пирс Ч.С. логические основания теории знаков / Пер. с англ. В.В. Кирющенко и М.В. Колопотина. СПб.: лаб. метафиз. исслед. при филос. фак. СПбГУ;

Алетейя, 2000.

23. Пирс Ч.С. Начала прагматизма / Пер. с англ., предисл. В.В. Кирющенко, М.В.

Колопотина. СПб.: лаб. метафиз. исслед. при филос. ф-та. СПбГУ;

Алетейя, 2000.

24. Пирс Ч.С. Рассуждение и логика вещей: лекции для Кембриджских конференций 1898 г. / Пер. с англ. Д.Г. лахути, М.Д. лахути, С.О. Кузнецов М.: Иц РГГУ, 2005.

25. Поговорим о гражданском обществе // Хроника социологических наблюдений / Под ред. Т. Воронцовой, М. Каневской. М.: Ин-т фонда «Общественное мнение», 2001.

26. Прохорова И. (ред.) 1990 год: Опыт изучения недавней истории // Новое литера турное обозрение. 2007. № 1–2 (83–84). Спец. выпуск.

27. Рикёр П. Время и рассказ / Пер. с фр. Т.В. Славко. М.: цГНИИ ИНИОН РАН;

Культурная инициатива;

СПб.: Университетская книга, 2000.

28. Рикёр П. Конфликт интерпретаций: Очерки о герменевтике / Пер. с фр. И.С.

Вдовина. М.: Канон-Пресс-ц, Кучково Поле, 2002.

29. Спиркин А.Г. Ч. Пирс. У. Джемс. Дж. Дьюи // Спиркин А.Г. Философия: Учебник.

2-е изд. М.: Гардарика, 2005.

30. Тевено Л. Какой дорогой идти? Моральная сложность обустроенного человечества / Пер. с англ. А.В. Тавровского // Журнал социологии и социальной антропологии.

2000. Т. 3 (3).

31. Тевено Л. Креативные конфигурации в гуманитарных науках и фигурации соци альной общности / Пер. с фр. О.В. Ковеневой // Новое литературное обозрение.

2006. № 77. 2006.

32. Тевено Л. Наука вместе жить в этом мире / Пер. с фр. Д. Калугина // Неприкосновен ный запас. Дебаты о политике и культуре. 2004. № 3 (35).

33. Тевено Л. Прагматика познания. Введение: исследование связи между познанием, коллективностью и практикой / Пер. с фр. А.Д. Хлопина // Социологический жур нал. 2006. № 1/2, 3/4. (http://sj.obliq.ru/article/645) 34. Хлопин А. Становление гражданского общества в России: институциональная перспектива // Pro et Contra. 1997 (осень). Т. 2. № 4. (http://www.carnegie.ru/ru/pubs/ procontra/55638.htm) 35. Шмидт Д. Гражданское общество в России – проблематичное, мифичное или просто другое? // Неприкосновенный запас. Дебаты о политике и культуре. 2005.

№ 39 (1). (http://www.nz-online.ru/print.phtml?aid=25011345)  ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № О.В. КОВЕНЕВ 36. Шмидт Д. Какое гражданское общество существует в России // Pro et Contra. 2006.

Т. 10. № 1.

37. Эко У. Роль читателя. Исследования по семиотике текста / Пер. с англ. и итал. С.

Серебряного. М.: Симпозиум, 2005.

38. Юлина Н.С. Джон Дьюи // Философы XX века. М.: Искусство – XXI век, 2004.

Кн. 1.

39. Bnatouil T. Critique et pragmatique en sociologie : quelques principes de lecture // Annales HSS. 1999. № 2.

40. Boltanski L. Ce dont les gens sont capables // Boltanski L. L’Amour et la Justice comme comptences. Trois essais de sociologie de l’action. P.: Mtaili, 1990.

41. Boltanski L., Thvenot L. De la Justification: Les conomies de la grandeur. P.: Gallimard, 1991.

42. Cefa D., Pasquier D. Les sens du public. Publics politiques, publics mdiatiques. P.: PUF, 2003.

43. Chomsky N. Aspects de la thorie syntaxique. P.: Seuil, 1971.

44. Chomsky N. Rflexions sur le langage. P.: Flammarion, 1981.

45. Chomsky N. Structures syntaxiques. P.: Seuil, 1979.

46. Deledalle G. Le pragmatisme // Encyclopaedia Universalis France SA;

version multimdia № 9, 2003 [электронный ресурс, мультимедиа-энциклопедия, 6 электрон. опт. дис ков, CD-ROM PC] 47. Dewey J. Essays in Experimental Logic. Chicago: University of Chicago, 1916.

48. Dewey J. Experience and Nature. Chicago: Open Court, 1925.

49. Dewey J. Reality as Experience // The Journal of Philosophy, Psychology and Scientific Methods. 1906. Vol. 3. № 10.

50. Dewey J. Some Questions About Value // The Journal of Philosophy. 1944 (August). Vol.

41. № 17.

51. Dewey J. The Postulate of Immediate Empiricism // The Journal of Philosophy, Psychology and Scientific Methods. 1905. Vol. 2. № 15.

52. Dosse F. L’empire du sens. L’humanisation des sciences humaines. P.: la Dcouverte & Syros, 1997.

53. James W. L’ide de vrit (The Meaning of Truth, 1909). P.: Flammarion, 1913.

54. James W. Le pragmatisme (Pragmatism, 1907). P.: Flammarion, 1968.

55. Lamont M., Thvenot L. (eds). Rethinking Comparative Cultural Sociology. Repertoires of Evaluation in France and the United States / Cambridge Cultural Social Studies (series editors: Jeffrey C. Alexander and Steven Seidman). Cambridge: Cambridge University Press, 2000.

56. Latraverse F. La pragmatique: histoire et critique. Bruxelles: Pierre Margada, 1987.

57. Lemieux C. La grammaire et l’vidence naturelle: l’argument transcendantal: Sminaire «Attentes normatives et sociologie de l’action. La notion de grammaire». Sance du janvier 2006. P.: EHESS, 2006.

58. Lemieux C. Usages du terme «grammaire» en sciences sociales. Grammaire et comprhension sociologique: Cours du 9 janvier 2006 assur par C. Lemieux dans le 2 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • № ГРАНИ ОПЫТА В СВЕТЕ АМЕРИКАНСКОГО ПРАГМАТИЗМА… cadre du sminaire doctoral «Attentes normatives et sociologie de l’action: la notion de grammaire». P.: EHESS, 2006.

59. Nachi M. Introduction la sociologie pragmatique. Vers un nouveau «style» sociologique?

P.: Armand Colin, 2006.

60. Peirce C.S. How to Make Our Ideas Clear // Popular Science Monthly. 1878. №°12. (http:// www.peirce.org/writings/p119.html) 61. Rawls J. A Theory of Justice. Oxford: Oxford University Press, 1973.

62. Ricur P. Du texte l’action. P.: Seuil, 1986.

63. Ricur P. Temps et rcit. T. 1. P.: Seuil, 1983.

64. Thvenot L. A l’preuve des grands principes // Sciences humaines. 1998. № (janvier).

65. Thvenot L. L’action au pluriel. Sociologie des rgimes d’engagement. P.: La Dcouverte, 2006.

66. Thvenot L. L’action comme engagement // Barbier J.-M. (d.) L’analyse de la singularit de l’action. P.: PUF, 2000.

67. Thvenot L. L’action en plan // Sociologie du travail. 1995. Vol. 37. № 3.

68. Thvenot L. Le rgime de familiarit: des choses en personnes // Genses. 1994. № (sept.).

69. Thvenot L. Les grammaires du commun. Philosophies politiques: Cours du 12 janvier 2004 assur par L. Thvenot dans le cadre du sminaire doctoral «Formes de l’action et du jugement: chose publique, choses prives» / Ecole des Hautes Etudes en sciences sociales. P., 2004.

70. Thvenot L. The Two Bodies of May 68: in Common, in Person // Sica A., Turner St. (eds.) The Disobedient Generation: ‘68ers and the Transformation of Social Theory. Chicago:

University of Chicago Press, 2005.

71. Thvenot L. Un pluralisme sans relativisme? Thories et pratiques du sens de la justice // Affichard J., Foucauld J.-B. de (dir.) Justice sociale et ingalits. P.: Esprit, 1992.

72. Walzer M. Spheres of Justice. A Defense of Pluralism and Equality. N.Y.: Basis Books, 1983.

 ЧЕЛОВЕК. СООБЩЕСТВО. УПРАВЛЕНИЕ • 2007 • №

 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.