авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Вопросы экономической политики

Н.М. Плискевич

Институт экономики РАН, Москва

«Система низких

заработных плат» –

институциональная

ловушка

постсоциалистической

экономики В статье рассматривается одна из ключевых институциональных ло вушек переходной экономики, связанная с утвердившейся еще в советский пе риод «системой низких заработных плат» и органично дополняющей ее кон фигурацией социальной сферы. Показано, что эта конструкция по-прежнему блокирует процессы модернизации, так как поддерживает установившееся не эффективное равновесие системы, препятствуя качественному росту произво дительности труда.

Ключевые слова: институциональная ловушка, заработная плата, социаль ная сфера, социальная политика, производительность труда, власть–собствен ность, патернализм.

Классификация JEL: J3, J30, B5, B50.

Введение Как показывает практика двух десятилетий реформ, серьез ной и трудноразрешимой проблемой трансформационных процессов остаются институциональные ловушки. Изучающий этот феномен в постсоциалистических экономиках В. Полтерович определяет их как «равновесие, в котором агенты выбрали норму поведения, неэф фективную по сравнению с другой нормой, также являющейся равно весной при тех же внешних условиях… Институт может не действовать вовсе либо приводить к аномальным результатам в силу тех или иных причин, либо оказаться неэффективным вследствие того, что поведе ние экономических агентов не следует нормам, в расчете на которые был спроектирован институт» (Полтерович, 2007, с. 91).

В. Полтерович анализирует примеры институциональных лову шек, присущих многим постсоциалистическим экономикам (и прежде всего российской), такие как бартерная, коррупционная, диссертаци онная (связанная с созданием рыночной «индустрии» подготовки уче ными диссертаций для политиков, бизнесменов и т.п. лиц, стремящих ся таким образом улучшить свой имидж), а также ловушки неплатежей и уклонения от налогов (Полтерович, 2007, с. 92–121). При этом им не исследуется ключевая, на мой взгляд, институциональная ловушка, связанная с созданной в рамках классической советской экономиче ской модели «системой низких заработных плат» и органично допол няющей ее конфигурацией социальной сферы. Правда, В. Полтерович «Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

отмечает, что в мире существует обширная литература по проблемам «ловушек бедности» (poverty traps), характеризующихся замедленны ми темпами развития (см., например (Matsuyama, 2008)).

Действительно, обнищание большинства населения стало клю чевой социальной проблемой переходных экономик. Но ограничива ясь контекстом «бедности», мы неизбежно растворяем собственную специфику в глобальной проблематике бедности, охватывающей мас су стран, прежде всего развивающихся, и обусловленной в первую оче редь процессами аграрного перенаселения и переходом от аграрных к индустриальным обществам. И тут нельзя не заметить, что многие эко номисты, озабоченные положением населения стран «третьего мира», уделяют существенное внимание анализу проблемы бедности, не огра ничиваясь банальным тезисом, что низкий доход – ее основная при чина. Например, они отмечают, что «бедность следует рассматривать скорее как отсутствие базовых возможностей, а не просто как наличие низкого дохода» (Сен, 2004, с. 107). При этом бедность следует иден тифицировать по критерию недостатка возможностей, акцентируя внимание на существенных различиях инструментальной зависимо сти между низким доходом и низким уровнем возможностей в разных странах и сообществах.

Однако при всей значимости подобных разработок, делающих акцент на важности отхода бедного населения от патерналистских стратегий решения своих проблем, необходимо отметить, что страны, проходящие этап постсоциалистической трансформации, сталкива ются с особым видом массовой бедности и ее воспроизводства. И свя зан он с особой институциональной ловушкой «низких заработных плат». Ее специфика уходит вглубь советского прошлого и обусловлена особенностями той конструкции, которую мы должны демонтировать в ходе постсоциалистической трансформации, но которая на постсо ветском пространстве, и в частности в России, была воспроизведена в новой институциональной оболочке. Речь идет о системе «власть–соб ственность» (см., в частности (Нуреев, Рунов, 2002;

Плискевич, 2006, 2008а, 2008б)).

В многовековой истории человечества эта система проявля лась в разных формах, начиная от «азиатского способа производства»

и кончая западноевропейским феодализмом (Васильев, 2009). Однако советская модель этой системы, как воссозданная в ХХ в. для целей ускоренной модернизации при опоре на традиционалистское народ ное большинство, в силу специфичности условий своего зарождения имеет характерные особенности конструкции, отсутствующие как у ее предшественников, так и у стран, до сих пор находящихся на до индустриальной фазе развития или только вступающих в нее. Многие из этих особенностей были воспроизведены уже в 1990-е годы и еще более утвердились в последнее десятилетие, что позволяет говорить о сильной «зависимости от предшествующего развития» (path depen Н.М. Плискевич dence). Поэтому, прежде всего, важно уяснить место «системы низких заработных плат» и связанной с ней конструкции социальной сферы в советской системе «власть–собственность». И если рассматривать историю ее формирования, то выясняется, что «система низких зара ботных плат» является одним из ее краеугольных камней.

1. «Система низких заработных плат» в советской модели «власть–собственность»

Если подходить к данной проблеме как к качественно отличаю щейся от типичных для многих стран «ловушек бедности», то важно выделить два аспекта. Первый состоит в том, что ускоренная инду стриализация страны означала одновременно и ее ускоренную урба низацию. В результате этих двух процессов в ситуации, когда частная собственность (и, соответственно, доходы от нее) была поставлена вне закона, основным источником средств существования подавляю щего большинства населения стала заработная плата, выплачиваемая на государственном предприятии. И чем крупнее был индустриальный центр, тем жестче оказывалась эта зависимость, сводящая к минимуму возможности, связанные с ведением натурального хозяйства. Конеч но, последнее при острой нехватке централизованно распределяемо го продовольствия продолжало играть свою роль, особенно в малых и средних городах и в деревне. Но возможность иметь приусадебный участок для ведения сельскохозяйственного производства для соб ственных нужд была поставлена в жесткую зависимость от участия в хозяйстве коллективном (будь то колхоз, совхоз либо завод, обзаводив шийся своим «подсобным хозяйством» или предоставлявший возмож ности для этого своим работникам).

Второй аспект вытекает из первого. В ситуации, когда заработ ная плата становится основным доходом для подавляющего большин ства населения, а собственность на средства производства сконцен трирована в руках государства, для системы «власть–собственность», генеральной целью которой во всех сферах является монополизм, открывается возможность распространения государственной моно полии на систему трудовых отношений. Государство как монополист получило возможность диктовать свои условия найма рабочей силы, устанавливать размеры оплаты труда, норм выработки и т.п. во всех отраслях народного хозяйства, исходя из требований своей высшей цели – ускоренной индустриализации.

Суть советской модернизации кратко можно определить как максимальную концентрацию ресурсов страны для создания мощной индустрии с качественным преобладанием отраслей тяжелой промыш ленности и связанным с ней обслуживанием военных приоритетов – ВПК. Этим целям, как известно, служила политика форсированных капиталовложений прежде всего в тяжелую промышленность за счет максимально возможного ограничения текущего потребления.

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

П. Грегори использовал для исследования процессов форми рования заработной платы в период становления советской системы «власть–собственность» модель «справедливой» заработной платы, согласно которой «диктатор стремится оценить настроения рабочих, для того чтобы измерить изменения их представлений о «справедли вой» заработной плате, предпринимать все возможные меры для сдер живания роста «справедливой» заработной платы и основывать планы капитальных вложений на реальном инвестиционном потенциале эко номики, который зависит от инвестиций предшествующего периода и представлений о «справедливой» заработной плате» (Грегори, 2008, с. 122). При этом «диктатор» исходил из того, что в годы нэпа экономи ка страны характеризовалась как раз недостатком инвестиций и «чрез мерным» потреблением.

Сегодня странным представляется аргумент о «чрезмерности»

потребления: в 1920-е годы страна только что вышла из испытаний революции и гражданской войны и ни о какой «чрезмерности» по треблении речь не идет. Но именно этот тезис оказался положенным в основу формирования идеологии «системы низкой заработной пла ты». И в ходе претворения в жизнь соответствующей политики речь шла не столько о «справедливости» заработной платы, сколько о на щупывании ее минимально приемлемого уровня. Причем П. Грегори в своих описаниях процесса регулирования «справедливой» заработной платы, по сути, ограничивается проблемами натурального покрытия денежной формы оплаты труда продовольствием и потребительскими товарами в районах, особо значимых для руководства с точки зрения индустриального подъема: тех, где шли важнейшие стройки, работа ли ключевые предприятия и т.п. То есть то, что «диктатор» активно руководил распределением потребительских товаров для интенсифи кации трудовых усилий и увеличения производства (Грегори, 2008, с.

123–124), означало лишь предоставление преференций не в размерах вознаграждения, а в простых возможностях реализации скромного дохо да. Американский исследователь отмечал, что уже с начала сталинских пятилеток «заработная плата промышленных рабочих стала меньше соответствовать “справедливой”» (Грегори, 2008, с. 324). На это ра бочие ответили «низкой интенсивностью трудовых усилий», что, в свою очередь, «сказалось на инвестиционных возможностях и, соот ветственно, темпах экономического роста и успехах индустриальной модернизации». П. Грегори делает вывод, что «даже режим, обладаю щий самыми жесткими репрессивными методами, не в состоянии кон тролировать всю рабочую силу» (Грегори, 2008, с. 328).

Правда, важно сделать одну оговорку. В условиях формирова ния и первых десятилетий существования классической советской си стемы, при господстве принципа низкой заработной платы действовал и принцип материального стимулирования более квалифицированно го труда и ценного для государства труда не только через разного рода Н.М. Плискевич распределители натуральных благ, но и через более высокую оплату труда. Как свидетельствуют данные табл. 1, заметно выше средней зара ботной платы получали такие категории работников, как инженерно техническое руководство промышленности, деятели науки, искусства.

Их преференции несколько сократились к 1960 г. (а для работников искусств – просто рухнули), а затем к концу советского периода фак тически оказались сведенными «на нет». По сути, попытки реформ 1960–1970-х годов с помощью мер «материального стимулирования»

поднять интенсивность трудовых усилий вели лишь к нивелирова нию различий в оплате труда в соответствии с его квалификацией, к подтягиванию оплаты неквалифицированного, но нередко тяжелого физического труда к труду квалифицированному1. Все это не могло не сказаться на уровне технологической вооруженности экономики.

Завершая краткую характеристику «системы низкой зара ботной платы», важно выделить еще одну ее сущностную черту, без которой она не могла существовать как единое целое. В основу этой системы была положена идея, согласно которой работники в форме за Таблица Соотношение отраслевых уровней заработной платы со средней по народ ному хозяйству (в %;

средняя по народному хозяйству каждого года – 100%)* Годы Отрасль 1940 1960 Промышленность 103 114 В том числе:

рабочие 93 109 служащие 161 145 Сельское хозяйство 70 68 Строительство 110 115 Транспорт 105 110 Торговля 78 73 ЖКХ, непроизводственные виды бытового обслуживания 79 72 Здравоохранение, физкультура и социальное обеспечение 77 73 Образование 100 90 Культура 67 61 Искусство 118 79 Наука и научное обслуживание 142 137 Аппарат органов государственного управления 118 107 Рассчитано по (Народное хозяйство, 1988, с. 390–391).

* Именно этим, как представляется, обусловлен относительный рост заработных плат в строительстве и на транспорте.

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

работной платы получали лишь часть необходимого продукта. Другая, весьма значительная его часть изымалась в так называемые обществен ные фонды потребления, за счет которых и была создана советская социальная сфера, предоставлявшая гражданам услуги – либо бесплат ные (здравоохранения и образования), либо по крайне заниженным ценам (транспорт, ЖКХ).

Ориентация на коллективные формы потребления благ в рам ках выстроенной социальной сферы была реальным социальным заво еванием, позволившим сделать доступными для граждан страны услуги здравоохранения и образования, существенно экономить на расходах по оплате жилищно-коммунальных услуг. Однако будучи сконцентри рованным в руках государства, финансирование социальных отраслей не оказывалось среди приоритетных и шло по так называемому оста точному принципу. В результате их развитие все больше отставало от потребностей населения и к концу существования советской системы их бедственное положение было очевидным. Низкая заработная плата учителей и врачей, износ материальной базы многих объектов соци альной сферы, тяжелая ситуация в ЖКХ – все это проявилось как сви детельства кризиса отечественной социальной сферы советского пе риода. Кризис 1990-х годов лишь усугубил ситуацию, которая к 1980-м годам уже была критической.

Т. Малева и Л. Овчарова характеризуют эту ситуацию как дуа лизм социальной модернизации советского периода, проявившийся в том, что «при ориентации на социальные достижения институты соци альной сферы формировались главным образом в качестве компонента инфраструктуры индустриального производства, ориентированного прежде всего на военные нужды. Поэтому в конечном итоге сформиро валась специфическая модель социальной политики, служащая целям индустриальной модернизации. Она подавалась как эгалитарная и па терналистская, но не препятствовала высокому неравенству в уровнях и качестве жизни на практике» (Малева, Овчарова, 2009, с. 21)2.

Попыткой разрешения некоторых тяжелых проблем, связан ных с обеспечением населения самым необходимым в рамках совет ской системы хозяйства, стало стремление различных ведомств, от раслей и отдельных предприятий решать социальные проблемы своих работников за счет собственных средств. Широкое развитие получила система разного рода ведомственных социальных объектов – поли клиник, детских садов, домов отдыха, санаториев и т.п. Конечно, воз можности ведомств и предприятий резко дифференцировались в за висимости от их места в сложившейся иерархии как идеологического, так и производственного свойства. Но главное, что при такой системе производственные объекты получали не свойственные им социальные Это утверждение не противоречит фиксируемому статистикой снижению неравенства в уровнях доходов на селения в последние десятилетия существования советской модели. Ведь система потребления в стране (как индивидуального, так и через общественные фонды) носила ярко выраженный иерархический характер. Чем больше росли доходы населения, при этом отрываясь от реальных возможностей их легальной реализации в условиях нарастающего дефицита, тем явственнее становилась разница в «весомости» рублей представителей разных статусных групп, не говоря о возможностях доступа к «бесплатным» благам. Не случайно на рубеже 1980–1990-х годов такой популярностью пользовался лозунг борьбы с привилегиями.

Н.М. Плискевич обременения, которые они постарались сбросить с себя, как только страна вступила в период реформ3.

В СССР существовал еще один важный аспект общего функцио нирования системы – закупка государством у производителя сельско хозяйственной продукции по заниженным ценам, позволявшая под держивать цены на продукты питания на относительно низком уровне.

Однако и в этих условиях расходы семей на продовольствие превышали аналогичные показатели развитых стран. Если к середине 1980-х годов население западных стран тратило на продукты питания 15–20% своих доходов, то в СССР этот показатель был существенно выше (табл. 2).

При этом сложившаяся практика сельскохозяйственных закупок по за ниженным ценам подорвала основы отечественного сельского хозяй ства, ввергла его в кризис, из которого оно не может выйти до сих пор.

Таким образом, в советской модели хозяйствования обеспече ние нормальной жизнедеятельности работника, воспроизводство его рабочей силы было обусловлено четырьмя взаимосвязанными компо нентами системы:

заработной платой, получаемой на руки и покрывающей затра ты лишь на часть необходимого продукта;

системой закупок сельскохозяйственной продукции по за ниженным ценам, позволяющим поддерживать розничные цены на основные продовольственные товары на достаточно низком уровне;

благами, получаемыми через государственные институты со циальной системы либо бесплатно, либо за минимальную плату;

Таблица Совокупный доход семей и доля в нем расходов на питание Годы 1970 1980 1985 Совокупный доход семей рабочих и 85 121 135 служащих в расчете на члена семьи (руб.) Доля затрат на питание 40,1 35,9 33,7 33, (%) Совокупный доход семей колхозников в 58 91 110 расчете на члена семьи (руб.) Доля затрат на питание 44,4 39,1 36,3 36, (%) Источник: (Народное хозяйство, 1988, с. 404, 405).

То же самое можно сказать и об еще одной форме социальной поддержки работников предприятий, активно практиковавшейся в СССР, – создании собственных подсобных хозяйств для производства продовольствия «для своих». Впрочем, здесь прослеживается связь с еще одной чертой, присущей советской хозяйственной системе. Если в условиях тотального дефицита у предприятия оказывалась такая возможность, то оно пыталось максимально подстраховать себя от ненадежности «смежников», организуя разного рода цеха по производству комплектующих изделий для основной продукции. При отсутствии полноценного рыночного обмена ярко про являлось стремление к максимально возможному самообеспечению всем необходимым. Продовольствие ока зывалось одним из важных условий самообеспеченности.

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

благами, получаемыми на платной или бесплатной основе от своих ведомств, предприятий или учреждений через ведомственные институты соответствующего профиля.

В совокупности эти компоненты позволяли наилучшим обра зом решать основную задачу системы – обеспечение монопольного контроля над трудовыми ресурсами страны при минимизации общих затрат на воспроизводство рабочей силы. Даже те бесспорные дости жения в сферах образования и здравоохранения, ставшие примером и для других государств в первой половине ХХ в., имели своей обратной стороной не только иерархически организованную структуру доступа к ее благам, но и обезличенность вклада каждого работника в ее форми рование (как это происходит при создании соответствующих систем по страховым принципам). А это не способствует развитию индиви дуальной инициативы, повышению индивидуальной производитель ности и т.п., мотивация к которым и без того сдерживалась политикой «низкой заработной платы».

С определенными стимулами связан последний из названных компонентов системы, способствовавший стремлению к трудоустрой ству на предприятия большей народнохозяйственной (или идеоло гической) значимости и, соответственно, способных предоставить своим работникам больший социальный пакет. Обременение пред приятий «социальным пакетом» увеличивало себестоимость основно го производства. А так как возможностями по созданию «собственной»

социальной сферы обладали только предприятия или ведомства, чья роль в решении основных задач страны признавалась приоритетной, то такой рост себестоимости признавался допустимым и включался в общую систему иерархической дифференциации потребления по ка чественным параметрам. Само же устройство «бесплатной» или «полу платной» социальной сферы позволяло при общей привлекательности работы на данных предприятиях в целом минимизировать издержки на оплату рабочей силы.

Оборотной стороной такой позиции стала минимизация средств, выделяемых на развитие сферы потребления в некоторые периоды истории, сводящаяся к уровню прожиточного миниму ма. В результате «эпоха индустриализации в России завершилась формированием полностью оторванных друг от друга оборотов инвестиций (денежно-кредитные обороты) и доходов населения (налично-денежные обороты заработной платы и других доходов населения). Сложилась целостная система комплексов отраслей.

Рост индустриальных комплексов стремился к максимуму, что обе спечивалось инфляционными механизмами. Рост потребительско го комплекса стремился к минимуму, будучи ориентированным на платежеспособный потребительский спрос, реальные показатели которого были значительно ниже номинальных» (Евстигнеева, Евстигнеев, 2005, с. 193).

Н.М. Плискевич Такая минимизация была органическим компонентом общих представлений о «рентабельности социалистического предприятия», которая в отличие от нормальной конкурентной экономики «плано мерно формировалась государством» и определялась «величиной по лученной прибыли в сравнении с размерами вложений в основные и оборотные средства» (Экономическая энциклопедия, 1979, с. 492).

При этом государственный монополизм создавал условия для того, чтобы основой экономического развития становилось не получение прибыли за счет совершенствования технологий, вызывающих в даль нейшем рост производительности труда и, соответственно, экономию дорогого трудового ресурса, а минимизация знаменателя формулы определения эффективности (т.е. экономия на вложениях в основные и оборотные средства). Для этого достаточно было «в плановом поряд ке» установить низкие цены на первичные ресурсы производства – сы рье, энергию, рабочую силу, игнорируя потребности быстрой смены основных производственных фондов для постоянного повышения эф фективности производства, снижения показателей его фондо-, мате риало-, энерго- и трудоемкости4.

«Система низкой заработной платы» была создана как важней ший компонент общей системы «власть–собственность». Поэтому ее подлинное реформирование возможно лишь в контексте общих мер по преобразованию последней, предполагающих демонтаж присущих ей институтов, и в частности – социальной сферы как единого взаи мосвязанного компонента, включающего и непосредственные выпла ты населению, и блага, получаемые из «общественных фондов потре бления». Иной подход оборачивается провоцированием инфляции, сводящим на нет номинальное повышение оплаты труда.

2. Кризис «системы низкой заработной платы»

в переходной экономике Господство описанных отношений в социалистической эко номике обернулось глубоким кризисом производства при переходе к рынку. Оказалось, что те ресурсы, которые наши предприятия привыкли получать по заниженным ценам, реально стоят гораздо дороже. Прежде всего это обнаружилось в отношении сырьевых и топливно-энергетических товаров, так как при открытии отече ственной экономики, выяснилось, что производители предпочи тают экспортировать эти товары по ценам, установленным на ми ровом рынке. Соответственно, российские предприятия должны были срочно пересматривать свою стратегию с учетом резкого ро ста цен на сырье и энергию. И хотя государство сдерживало этот процесс, стремясь сделать его более плавным, неизбежность пере мен была очевидной.

Относительная дешевизна труда во многом обусловила и наличие в отечественной экономике значительного числа вредных производств и технологий, предполагающих большой удельный вес тяжелого физического тру да. Государство предпочитало некоторое повышение оплаты такого труда, равно как и выплаты, связанные с законодательно обусловленными правами занятых на подобных работах на досрочный выход на пенсию, на их лечение, на лечение тех, кто жил по-соседству с экологически грязными производствами, и т.п. Все это оказы валось «дешевле», чем затраты на качественное технологическое перевооружение подобных производств.

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

Кроме того, в условиях новой институционализации системы «власть–собственность», господствующих позиций, занимаемых есте ственными монополиями, которые обладают огромным лоббистским потенциалом для отстаивания своих интересов во властных структу рах, наши производители и потребители в большей степени, чем в других странах, оказываются зависимыми от монопольных сговоров.

Примером тому может служить ситуация с внутренними ценами на не фтепродукты при резком падении цен на нефть во второй половине 2008 г. Если в европейских странах и в США цены на бензин и другие нефтепродукты резко упали вслед за ценами на нефть, то в России сни жение цен было чисто символическим.

Таким образом, для всех отечественных предприятий пере ход к функционированию в условиях открытой рыночной экономи ки повлек за собой резкий рост цен на такие компоненты производ ства, как сырье и энергия. Единственным компонентом, входившим ранее в комплекс дешевых факторов производства и не подвергав шимся конкурентному давлению извне, оказалась рабочая сила. По сути, нет такого давления и изнутри. У работающих по найму до сих пор нет лоббиста, отстаивающего их интересы и перед работодате лями, и перед государством. Таким лоббистом в странах с развитой рыночной экономикой являются профсоюзы. Но традиционные российские профсоюзы, вышедшие из советской модели, вполне успешно вписались в новые структуры «власть–собственность» и их деятельность в рамках институтов, привнесенных из западной эко номики, как например, трехсторонние комиссии, носит декоратив ный характер.

В этой ситуации естественная позиция бизнеса – экономия на том факторе производства, который в советской экономике был традиционно дешевым, а в новых условиях не нашел (или не создал сам) лоббиста, способного отстаивать его интересы, т.е. на трудовых ресурсах. Однако при такой стратегии бизнеса экономическое разви тие лишается одного из важнейших стимулов, способствующих росту эффективности производства. Складывается ситуация институцио нальной ловушки: выбирается «норма поведения, неэффективная по сравнению с другой нормой, также являющейся равновесной при тех же внешних условиях» (Полтерович, 2007, с. 91).

Если бизнес-стратегии, связанные с ранее дешевыми ком понентами производства – сырьем и энергией, – не могут не быть направлены на экономию этих дорожающих ресурсов, то в отно шении трудовых ресурсов ситуация складывается противоречивая.

Ведь импульс к началу рыночных реформ был дан прежде всего не довольством населения своим уровнем жизни. Не только у нас, но и в странах Центральной и Восточной Европы «мотором антикомму нистических революций явилось массовое стремление к модерни зации, формируемое как желание жить «как на Западе». При этом Н.М. Плискевич для одних это стандарты жизни западноевропейской элиты, для дру гих – уровень пособий по бедности, безработице и т.д.» (Шкаратан, Ильин, 2006, с. 263).

При этом, как было отмечено выше, государственная полити ка в сфере оплаты труда в целом ориентировала на то, чтобы сред ний уровень заработков, непосредственно получаемых на руки, был достаточен для покрытия лишь части необходимых расходов с уче том того, что другая их часть в той или иной степени будет покры ваться из «общественных фондов потребления»5. Этот уровень за работной платы, соответствовавший достаточно скромным средним стандартам уровня жизни советского периода, с началом реформ, ознаменовавшихся резким всплеском инфляции, с одной стороны, и финансовыми трудностями работодателей – с другой, оказался недо статочным для обеспечения даже минимально необходимых потреб ностей большинства населения.

В этой связи важно вновь подчеркнуть, что в советской «си стеме низкой заработной платы» все четыре компонента были проч но связаны между собой и сбои в функционировании одного из них сказывались на работе всей конструкции, вынуждая власти инстин ктивно под воздействием тех или иных обстоятельств вносить в нее коррективы. Так, уже с середины 1950-х годов стала невозможна экс плуатация деревни в тех объемах, в которых она производилась ранее.

Правительство вынуждено было повышать закупочные цены на сель скохозяйственную продукцию и, соответственно, розничные цены на продовольствие. Это не могло не сказаться на пересмотре величины заработной платы, что и делалось, особенно начиная с «косыгинской реформы». Однако эти инновации затрагивали разные отрасли нерав номерно. Как видно из данных, представленных в табл. 1, все больше и больше отставали от среднего уровня работники отраслей социальной сферы (здравоохранения, образования, культуры, искусства, ЖКХ).

Такая ситуация не могла не породить развития сети неформальных от ношений. За доступ к «бесплатным» или «полуплатным» благам населе ние все чаще и чаще стало доплачивать. По сути, были сформированы неформальные каналы перераспределения доходов между «приори тетными» для государства отраслями и отраслями, непосредственно обслуживающими население. Но такое перераспределение могло про изойти только потому, что заработки в «приоритетных» отраслях вы росли, что позволяло занятым там людям закладывать в свои бюджеты «Система низкой заработной платы», по сути, заблокировала развитие одного из важнейших компонентов современной социально-экономической системы – человеческого капитала. Это особая многогранная тема, тре бующая отдельного анализа, но здесь нельзя не отметить ряд моментов. Не отрицая важной роли созданных в советский период систем образования и здравоохранения, все же нельзя не признать и их определенные огра ничения, проявившиеся уже в дореформенный период. Прежде всего это касается иерархичности данных сис тем как органической части иерархически выстроенной конструкции «власть–собственность». Но важнее то, что обусловленный низкими доходами большинства граждан низкий платежеспособный спрос на многие виды досуга, в целом слабая развитость досуговой сети в массе населенных пунктов страны вели к формированию в массовых слоях населения особого типа проведения свободного времени. Он не только не способствовал разви тию человеческого капитала массового работника, но и провоцировал его деградацию. С этой точки зрения, причины массового алкоголизма также имеет смысл рассматривать сквозь призму «системы низкой заработной платы». Сама же система оплаты труда, при которой тяжелый физический, неквалифицированный труд оцени вался не только не ниже, но часто и выше труда квалифицированного, не создавала у работников стимулов к саморазвитию, к наращиванию у себя и своих детей человеческого капитала.

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

расходы, например, на оплату медицинских услуг, на репетиторов, го товящих детей к поступлению в вуз, и т.д. В целом же роль заработной платы в четырехкомпонентной системе медленно росла.

Однако крах советской хозяйственной модели обусловил кри зис и всей четырехкомпонентной системы поддержания уровня жиз ни населения. В этой ситуации у государства не было иного выхода, как, во-первых, начать индексации заработной платы, что еще больше раскручивало спираль инфляции, во-вторых, брать на себя обязатель ства по оплате и тех услуг, которые ранее люди могли оплачивать из собственных доходов. Именно в начале 1990-х годов были введены та кие льготы, как оплата лекарств инвалидам, бесплатный проезд на го родском и пригородном транспорте для льготных категорий граждан, «выплаты на детей» и т.д. Жизненную важность для населения этих появившихся льгот подтверждает тот факт, что массовые выступления начала 2005 г. против «монетизации льгот» были связаны как раз с тем, что именно данные расходы людей, по их мнению, не были в достаточ ной мере компенсированы.

Уже до начала реформ de facto компоненты недостаточно фи нансируемой «социальной сферы» могли неформальным образом подпитываться за счет роста доходов занятых в иных отраслях. Эти практики резко активизировались после 1992 г. и постепенно стали легитимными. Например, многие учреждения здравоохранения лега лизовали «соплатежи» населения за свои услуги, появились «платные»

места в государственных образовательных учреждениях, однако это не мешало одновременному развитию теневых отношений в этих сферах.

Качественное изменение ситуации связано с тем, что большин ство населения сегодня просто не в состоянии взять на себя дополни тельную финансовую нагрузку по оплате ранее «бесплатных» или «по луплатных» услуг. Этим объясняется патовая ситуация в социальной сфере, которую, с одной стороны, нельзя не реформировать в соответ ствии с требованиями новых рыночных реалий, а с другой – подавляю щее большинство населения не может взять на себя эту дополнитель ную финансовую нагрузку при существующем уровне доходов. Поэтому в 2000-е годы с их резким взлетом цен на нефть и газ проваливались любые попытки реформирования сложившейся в советский период социальной сферы.

Все признают, что созданная в нерыночных условиях отече ственная социальная сфера не может долго функционировать в прин ципиально иной ситуации. Но ее реформа не может быть осуществле на, поскольку сегодня взять на себя оплату ранее «бесплатных» или «полуплатных» услуг способно только 25–30% населения, составляю щих средний класс. Причем, если учесть, что часть из этих 25–30% не дотягивает до показателей среднего класса по критерию доходов, а ны нешний кризис приведет к сокращению числа представителей средне го класса, то эта цифра существенно уменьшится.

Н.М. Плискевич В рыночных условиях социальная сфера оказывается сориен тированной не на производство общественных благ, жизненно необ ходимых для нормального функционирования развитого общества (Гринберг, Рубинштейн, 2000;

Рубинштейн, 2008), и не на поддержку наиболее нуждающихся, которым по различным оценкам достается не более 20% средств, официально выделяемых на эти цели. Фактически проводимая с 1990-х годов социальная политика служит иной цели – поддержанию стабильности общества «на основе неявного консенсуса власти и населения, который строится на экономике выживания» (Го сударственная социальная политика, 2003, с. 63). Реальной развязкой тупика с реформой социальной сферы может быть лишь резкий рост заработной платы и в бюджетной сфере, и на основной массе произ водств, функционирующих в стране. Это позволит снять с государ ственной социальной сферы часть нагрузки и направить бюджетные средства в более эффективное для общества русло.

Такой рост мог бы способствовать быстрому размыванию утвер дившихся норм, связанных с «бесплатностью» или «полуплатностью»

значительного числа услуг, поставляемых людям социальной сферой.

Об этом свидетельствует, в частности, широкое развитие неформаль ных практик, связанных с оплатой этих услуг теми группами нашего общества, которым удалось вырваться за рамки «системы низкой за работной платы». В целом в годы постсоциалистических реформ под твердилась тенденция, проявившаяся в позднесоветский период: об щая система обеспечения уровня жизни населения включает четыре компонента и ослабление значения одного должно компенсироваться ростом других.

Тяжесть реформ для подавляющего большинства населения была обусловлена тем, что обрушились сразу все четыре компонента этой системы. Резко возросли цены на продовольствие, особенно в го родах, которые в наибольшей степени зависят от его импорта. Цены на продукты не только сравнялись с ценами в развитых странах, но не редко и превосходят их, несмотря на качественное отставание в уров не заработной платы даже у тех, кто относит себя к среднему классу.

Например, цены в московских супермаркетах в ноябре 2008 г. на такие продукты, как говядина, свинина, сливочное масло, молоко, превы шали соответствующие цены в супермаркетах восточного побережья США на 20–30%, а на бензин – на 50% (Базанова, 2008, с. 30–31).

Больно ударило по работникам приватизированных предпри ятий решение руководства предприятия «сбросить» с себя заботы о ведомственной социальной сфере – передать муниципалитетам ведом ственное жилье, закрыть ведомственные детские сады, поликлиники, дома отдыха и т.п. Это, по мнению В. Тамбовцева, сказалось и на отри цательном отношении работников к приватизации их предприятий:

«Реальная делегитимизация директоров началась тогда, когда стремле ние к повышению эффективности потребовало рестуктуризации пред «Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

приятий, отказа от непрофильных активов (прежде всего в социаль ной сфере предприятий…)» (Права собственности, 2009, с. 314).

Государственные учреждения социальной сферы, лишившиеся финансирования и на том низком уровне, к которому они приспособи лись в советские времена, также были вынуждены стать на путь ком мерциализации. К утвердившимся неформальным практикам оплаты услуг, формально профинансированных из бюджета, добавилась лега лизация «соплатежей».

В этих условиях рост заработной платы в 2000-е годы, даже об гонявший официальную инфляцию, фактически не покрывал потерь, связанных с обрушением привычной четырехкомпонентной системы поддержания уровня жизни, сложившейся в предшествующий период, ориентировал людей не на развитие, а на выживание. Особенно чув ствительным для населения оказалось то, что рост цен на услуги ЖКХ, продовольствие и т.п. был все эти годы выше объявляемых цифр го довой инфляции. И хотя с 2000 г. доля расходов на продукты питания снижалась (табл. 3), но снижение это было крайне медленным, и к 2005 г. представители лишь самой обеспеченной децильной группы смогли достичь уровня соответствующих расходов средней американ ской семьи середины 1950-х годов (Тоффлер Э., Тоффлер Х., 2008, с.

345). Доля расходов на питание в седьмой – девятой группах достигла уровня, приблизительно соответствующего отечественным показа телям последних предреформенных лет (Народное хозяйство, 1988, Таблица Динамика доли расходов на покупку продуктов для домашнего пита ния по децильным группам (в % от потребительских расходов груп пы;

группы расположены от низкой к высокой доходности) Годы Децильная группа 2000 2001 2002 2003 2004 1 62,8 61,3 59,0 56,8 55,6 53, 2 61,3 59,6 56,9 54,1 53,4 51, 3 59,7 58,4 55,3 52,7 51,1 48, 4 57,7 57,0 53,9 50,7 49,0 45, 5 55,9 55,5 51,5 48,2 47,0 42, 6 53,1 51,3 48,5 43,3 43,3 39, 7 48,8 47,7 43,7 39,5 38,1 34, 8 46,1 44,2 40,3 35,7 33,5 32, 9 44,9 42,0 37,4 32,6 30,7 28, 10 36,3 34,4 29,2 25,7 23,6 21, Источник: (Обзор социальной политики, 2007, с. 266).

Н.М. Плискевич с. 404, 405). Расходы же на продукты питания остальных децильных групп в той или иной степени не достигали дореформенного уровня.

3. «Система низкой заработной платы» – основное препятствие реформирования российской экономики Таким образом, крушение четырехкомпонентной системы под держания уровня жизни населения объективно диктует необходимость переноса основной нагрузки с явно перегруженных в старой системе компонентов «коллективного» потребления и искусственного заниже ния цен на продовольствие на наиболее естественный для рыночных отношений компонент – прямую оплату труда в форме заработной пла ты. Лишь на этой основе можно начать приведение социальной сферы в соответствие с требованиями новой реальности.

Однако здесь мы сталкиваемся как с объективными, так и с субъ ективными факторами, противодействующими такому развитию собы тий. Эту ситуацию можно определить как особую институциональную ловушку «системы низкой заработной платы». С одной стороны, пере ход на рельсы эффективности предполагает разрыв с этой системой, с другой – сложившиеся в обществе формальные и неформальные от ношения препятствуют переходу на эффективную траекторию, ведут к успеху движений в защиту привычной четырехкомпонентной струк туры6. Этому способствует тяжелая ситуация, сложившаяся в стране в сфере формирования заработных плат.

Важным стимулом развития рыночных экономик является по иск новых способов снижения издержек. Как было отмечено выше, в процессе перехода от советской модели экономики предпринимате ли были сосредоточены прежде всего на снижении издержек, связан ных с ростом цен на сырье и энергию, так как в данном сегменте оте чественному потребителю пришлось конкурировать с потребителем зарубежным. У производителей топливно-сырьевых товаров есть вы бор: продавать их на внутреннем или на внешнем рынке по мировым ценам. Причем, как показывает практика последних лет, этот процесс по многим позициям завершен и теперь важной задачей государства становится контроль за монополистами, пытающимися возместить на внутреннем рынке убытки, понесенные на внешнем рынке в результа те резкого падения цен на топливо и сырье с началом кризиса 2008 г.

Ситуация же с издержками на рабочую силу в период пост социалистического реформирования экономики сложилась прямо противоположная. При отсутствии de facto институтов, призванных отстаивать интересы трудящихся (как независимых профсоюзов, не встроенных в структуры «власть–собственность», так и влиятельных политических партий социал-демократической ориентации), требо вания роста заработной платы, ведущие за собой и рост соответству ющих издержек, отошли на второй план. Политика и государства, Реформам в этой области сопротивляется как население, справедливо опасающееся, что преобразования ог раничатся лишь переходом к платности бесплатных или полуплатных услуг, так и группировки, «оседлавшие»

соответствующие финансовые потоки государственного финансирования социальной сферы и извлекающие из этого огромную личную выгоду.

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

Таблица Удельный вес расходов на оплату труда в ВВП и в расходах на производство продукции и услуг (1990–2006 гг., в %) Годы 1990 1991 1992 1997 1998 2001 2004 2005 Удельный вес оплаты труда наемных работников 48,8 43,7 36,7 50,0 47,2 43,0 46,0 43,9 44, (включая скрытую) в ВВП В том числе:

официальной 48,8 43,7 36,7 38,3 37,1 31,9 34,0 32,1 32, скрытой - - - 11,7 10,1 11,1 11,7 11,8 11, Удельный вес расходов на оплату труда в расходах, связанных с производством - - 14,8 15,3 15,9 15,4 15,0 14,8 и реализацией продукции (работ, услуг), всего по отраслям экономики* В том числе:

промышленность** 13,0 13,1 11,0 12,1 12,8 13,6 12,5 11,5 сельское хозяйство - 29,9 29,7 13,7 13,3 16,0 17,4 19,7 строительство 26,9 28,6 29,3 23,0 21,9 22,6 21,3 21,1 * С 2005 г. – по видам экономической деятельности.

** С 2005 г. – добыча полезных ископаемых, обрабатывающие производства, производство электроэнергии, газа и воды.

Источник: (Заработная плата в России, 2007, с. 570).

и большинства работодателей в сфере оплаты труда ориентирова лась, по сути, на поддержание сложившихся еще в советский период удельных весов расходов на оплату труда как в ВВП, так и в производ стве продукции и услуг. Причем принципы формирования заработ ной платы, унаследованные от советского периода, применяются не только государственными и приватизированными предприятиями, но и частным бизнесом.

Данные табл. 4 показывают, что даже по удельному весу доли оплаты труда в ВВП к 2006 г. мы не достигли дореформенного уровня 1990 г. Что же касается удельных расходов на оплату труда в расходах, связанных с производством и реализацией продукции (работ, услуг), то он остается крайне низким, колеблясь вокруг 15%, тогда как в раз витых странах этот показатель составляет 40–60%.

Н.М. Плискевич Здесь сказывается «ловушка низкой заработной платы», в кото рой оказалась переходная экономика нашей страны. Высокий уровень заработной платы в развитых странах был достигнут в ходе жесткой борьбы объединенных в профсоюзы работников за свои права. В то же время рост издержек на рабочую силу вынуждал работодателя к поиску как организационных, так и технических и технологических средств повышения производительности труда, чтобы экономить расходы на дорожающий ресурс. А это, в свою очередь, требовало соответствую щих издержек, на которые предприниматель мог бы и не идти, если бы не испытывал со стороны рынка труда постоянного жесткого дав ления. Но результатом таких вынужденных вложений и является по стоянное техническое совершенствование производства, тот самый технический прогресс, который позволяет качественно повысить вы ход продукции на единицу труда дорогого работника.

В нашей же системе труд работника был традиционно дешев, а сложившиеся с началом реформ отношения в трудовой сфере не соз давали массовых стимулов для перестройки производства, способной воспроизводить дорогого работника. Наоборот, в условиях господства старых технологий именно расходы на оплату труда оказались тем компонентом, за счет которого можно было сбалансировать возрас тающие затраты на сырье и энергию. Но такая политика, по сути, озна чает техническую деградацию, так как не создает у предпринимателя стимулов к внедрению технических достижений, позволяющих резко поднять производительность труда.

Нельзя забывать и того, что с позиций мировой экономики «де шевизна» труда не только в России, но и во всех постсоциалистических странах все же относительна. По дешевизне труда мы не можем конку рировать с такими новыми центрами притяжения капитала, рассчи тывающего снизить издержки на рабочую силу, как, например, Китай, Индия и Индонезия. Поэтому надо ориентироваться на возможности развития иного конкурентного преимущества, связанного с ростом качества рабочей силы, с улучшением характеристик «человеческого капитала» ее носителей. А это оказывается крайне затруднительным в сложившейся ситуации, связанной с массовостью низких ставок опла ты труда. В такой ситуации у нас имеется не только 10% беднейшего населения, но и основная масса населения страны (70%), которую со циологи относят к категории «ниже среднего класса».

Причем ставка именно на развитие человеческого капитала для нашей страны представляется наиболее продуктивной, так как она мо жет опираться на достаточно высокий уровень образования в стране7.

«Система низкой заработной платы» позволяет поддерживать некаче ственные рабочие места и препятствует совершенствованию челове ческого капитала (что вызвано падением качества образовательных услуг, низким уровнем индустрии содержательного досуга), блокирует массовое развитие человеческого капитала как потенциального конку Согласно данным Human Development Report 2007/2008, положенным в основу Индекса развития человече ского потенциала, показатели доступности образования и грамотности у нас наилучшие из тех, что формируют этот индекс: соответственно, 31-е и 10-е место среди 170 стран (Нуреев, 2009, с. 6 –7).

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

рентного преимущества страны. Не случайно сегодня в России доля неудовлетворенных своим трудом выше не только, чем в западноевро пейских странах, но и в таких странах, как Польша или Эстония, и, на оборот, меньше, чем в этих странах доля лиц, удовлетворенных своим трудом. Во многом это объясняется тем, что в нашей стране сохраня ется очень высокий удельный вес «плохих» рабочих мест – с устарелой технологией, тяжелыми условиями труда и низкой заработной платой (Монусова, 2008, с. 43, 55).

Обычно эту ситуацию оправдывают низким уровнем произ водительности труда в России8. Однако, как уже было отмечено, для предпринимателя стимулом качественного роста производительно сти труда может быть как раз принципиальное изменение ситуации на рынке труда, связанное с тем, что он не сможет получить на рынке ра бочую силу по низкой цене. Пока же у большинства наших предприни мателей таких стимулов нет. Сравнения соотношения почасовой опла ты труда и его производительности России с развитыми странами, а также со странами Юго-Восточной Азии, Центральной и Восточной Европы, Латинской Америки показывают, что существенно проигры вая им по заработной плате, мы все же не столь сильно отстаем от них по производительности труда (табл. 5). С одной стороны, этот разрыв свидетельствует о стимулирующей роли заработной платы в деле ро ста производительности труда, а с другой – демонстрирует, что низкая заработная плата не может служить стимулом качественного перево оружения производства, без которого немыслимо и качественное по вышение производительности труда.

Важно учитывать, что в нашей стране процессы качественно го перевооружения производства пусть медленно, но уже идут. Так, А. Яковлев, ссылаясь на экспертов Всемирного банка, отмечает: если в среднем производительность труда в обрабатывающей промышлен ности России приблизительно в три раза ниже, чем в ЮАР, в два раза – чем в Польше, в полтора раза – чем в Бразилии, и незначительно превышает уровень Китая, то согласно той же базе данных «за этими средними цифрами скрываются очень большие разрывы в уровне про изводительности труда по добавленной стоимости между фирмами, действующими в одних и тех же отраслях. Так, в транспортном маши ностроении подобный разрыв между 20% лучших и 20% худших фирм достигает 11 раз, в легкой промышленности – 16, а в деревообрабаты вающей и пищевой – 24 раза» (Яковлев, 2008, с. 111).

То есть в рамках одних и тех же отраслей функционируют и фирмы, вполне конкурентоспособные в международных масштабах, и предприятия, по сути удерживающиеся на плаву лишь благодаря тому, что могут использовать крайне дешевый ресурс – рабочую силу.

Возникает вопрос: почему такие предприятия продолжают существо вать, несмотря на почти 20 лет рыночного реформирования?

Тезис об опережающем росте заработной платы по сравнению с производительностью труда был убедительно опровергнут Р. Капелюшниковым. Он показал, что «вопреки уверениям комментаторов, в российской экономи ке в последние годы не наблюдалось не то что двух- или трехкратного, но и вообще никакого превышения тем пов прироста стоимости рабочей силы над темпами прироста производительности труда» (Капелюшников, 2009, с. 68).

Н.М. Плискевич Таблица Соотношение России и других стран по заработной плате и производитель ности труда в промышленности (показатели России в 2004 г. приняты за 1) Производство Почасовая заработная Страны добавленной стоимости плата на одного занятого Северная Европа (Норвегия, 18,2 2, Дания, Швеция, Финляндия) «Большая семерка» 13,5 2, Средиземноморский регион (Португалия, Испания, Греция, 5,2 1, Словения, Турция, Израиль) Юго-Восточная Азия (Южная 4,0 2, Корея, Малайзия, Сингапур) Центральная и Восточная Европа (Венгрия, Польша, Чехия, 1,5 1, Словакия, Румыния) Латинская Америка (Чили, 1,4 1, Колумбия, Мексика, Венесуэла) Россия 1,0 1, Новые «центры силы» Азии 0,3 0, (Китай, Индия, Индонезия) Источник: (Нуреев, 2009, с. 11).

На мой взгляд, ответ надо искать в продолжающей господство вать в стране системе «власть–собственность», поддерживающей мо нополизм во всех его видах, коррупционные сети перераспределения доходов и встроенную в конструкцию «власть–собственность» систе му низкой заработной платы. Без трансформации этой конструкции кардинально решить проблему низкой заработной платы невозмож но: простые индексации заработной платы (как показывают предше ствующие десятилетия) сопровождаются инфляцией, сводящей на нет краткосрочный выигрыш, получаемый работниками. Без круше ния монополизма в экономике невозможен переход к конкурентно му рынку труда, дающему инструменты к выходу из системы низкой заработной платы9. Без резкого разрыва с этой системой остаются заблокированными и качественное повышение производительности труда, и реформирование социальной сферы. Стране нужна сильная социальная сфера, способная решать насущные задачи качественно Причем в наших условиях, когда реальные профсоюзы не выполняют своих функций, государство должно взять на себя функции отстаивания интересов трудящихся и перед бизнесом, и, как это ни парадоксально, перед самим собой. Например, целесообразно было бы законодательно установить минимально допустимые расходы на оплату труда в расходах, связанных с производством продукции и услуг, предложив шкалу постепенного их повышения с нынешних 15% до европейских стандартов. Эта мера, помимо прочего, вынудила бы работодате лей легализовать часть заработной платы, которую сегодня выплачивают «в конвертах», а значит, способство вала бы увеличению выплат по линии единого социального налога. Однако пока, особенно в условиях кризиса, предпочтение отдается борьбе с безработицей, консервирующей неэффективные производства, особенно те из них, которые тесно связаны с властными структурами. Такая политика означает воспроизводство социального компонента системы «власть–собственность».

«Система низких заработных плат» – институциональная ловушка...

го роста человеческого капитала большинства населения и при этом не обремененная возложенной на нее нагрузкой, связанной с тем, что при существующей системе оплаты труда люди не могут самосто ятельно решать элементарные жизненные проблемы. Не говоря уже о том, что дальнейшее обнищание населения в перспективе чревато серьезными социальными потрясениями.

Литература Базанова Е.(2008): Кризис нам, как известно, устроила Америка // The New Times. № 48.

С. 30–31.

Васильев Л.С. (2009): Человек и власть в истории: авторитаризм или свобода? // Обще ственные науки и современность. № 1. С. 23 – 37.

Государственная социальная политика (2003): Государственная социальная политика и стратегия выживания домохозяйств. М.: ГУ ВШЭ.

Грегори П. (2008): Политическая экономия сталинизма. М.: РОССПЭН, Фонд Первого Президента России Б.Н. Ельцина.

Гринберг Р.С., Рубинштейн А.Я. (2000): Экономическая социодинамика. М.: ИСЭ ПРЕСС.

Евстигнеева Л.П., Евстигнеев Р.Н. (2005). Экономический рост: либеральная альтер натива. М.: Наука.

Заработная плата в России (2007): Заработная плата в России: эволюция и дифферен циация. М.: Издательский дом ГУ ВШЭ.

Капелюшников Р. (2009): Производительность труда и стоимость рабочей силы: как рождаются статистические иллюзии // Вопросы экономики. № 4. С. 59–79.

Малева Т.М., Овчарова Л.Н. (2009): Социальный контекст модернизации. В сб.: «Модер низация России: условия, предпосылки, шансы». Вып. 2. Социальные аспекты модернизации.

М.: Центр исследований постиндустриального общества. С. 5–100.

Монусова Г. (2008): Где и кому работа в радость: межстрановые сравнения удовлетво ренности трудом // Вестник общественного мнения. № 5. С. 39–58.

Народное хозяйство (1988): Народное хозяйство СССР в 1987 году. Статистический еже годник. М.: Финансы и статистика.

Нуреев Р.М. (2009): Человеческий капитал и его развитие в современной России // Общественные науки и современность. № 4. С. 5–20.

Нуреев Р.М., Рунов А.Б. (2002): Назад к частной собственности или вперед к частной собственности? // Общественные науки и современность. № 5. С. 5–23.

Обзор социальной политики (2007): Обзор социальной политики в России. Начало 2000-х. М.: НИСП.

Плискевич Н.М. (2006): «Власть–собственность» в современной России: происхожде ние и перспективы мутации // Мир России. № 3. С. 62–113.

Плискевич Н. (2008а): Система «власть–собственность» в современной России // Во просы экономики. № 5. С. 119–126.

Плискевич Н.М. (2008б): Социальный компонент трансформационных процессов (на учный доклад). М.: Институт экономики РАН.

Полтерович В.М. (2007): Элементы теории реформ. М.: Экономика.

Права собственности (2009): Права собственности, приватизация и национализация в России. М.: Новое литературное обозрение.

Рубинштейн А.Я. (2008): Экономика общественных преференций. Структура и эволю ция социального интереса. СПб.: Алетейя.

Тоффлер Э, Тоффлер Х. (2008): Революционное богатство. Как оно будет создано и как оно изменит нашу жизнь. М.: АСТ МОСКВА: Профиздат.

Сен А. (2004): Развитие как свобода. М.: Новое издательство.

Н.М. Плискевич Шкаратан О.И., Ильин В.И. (2006): Социальная стратификация России и Восточной Европы. Сравнительный анализ. М.: Издательский дом ГУ ВШЭ.

Экономическая энциклопедия (1979): Экономическая энциклопедия. Политическая эко номия. Т. 3. М.: Советская энциклопедия.

Яковлев А. (2008): Преодолевая стереотипы // Вопросы экономики. № 11. С. 101–114.

Matsuyama K. (2008): Poverty Trap. In: «The New Palgrave Dictionary of Economics». Blume L., Durlauf S. (eds). L.: MacMillan.

Поступила в редакцию 03 апреля 2009 г.

N. Pliskevich Institute of Economy RAS, Moscow The System of Low Wages as the Institutional Trap of Postsocialistic Economy The article is devoted to one of the key institutional traps of the economy in transition. Namely to dominated since the Soviet period system of low wages linked inseparably with the configuration of the social sphere. The author considers the construction as before puts obstacles in the way of modernization, keeping up non-effective balance of the system that prevents form qualitative growth of labour productivity.

Keywords: Instittional trap, Wage, Social sphere, Social policy, productivity of labour, power-property, paternalism.

JEL Classification: J3, J30, B5, B50.



 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.