авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Глава VIII

ПРОБЛЕМА ВЦ И МИРАЖИ БУРЖУАЗНОГО СОЗНАНИЯ

§ 1. Фетиши и табу сциентистской методологии

В предыдущих главах мы неоднократно критиковали ошибоч-

ные, с точки зрения марксистского мировоззрения, подходы к про-

блеме ВЦ западных ученых и философов1. Теперь нам предстоит

рассмотреть вопрос о влиянии буржуазной идеологии на развитие

этой области исследований более детально. Подобный критичес-

кий анализ необходим как для правильной постановки проблемы ВЦ, так и в более широком — социальном и социально-психоло гическом контексте. Интерес, проявляемый широкой (отнюдь не только научной) общественностью к этой проблеме, непосредст венно связан с ее мировоззренческими аспектами, с происходя щей в настоящее время космизацией общественного сознания. В каком направлении пойдет этот процесс, будут его результаты благоприятны для человечества или породят многочисленные псевдокосмические суеверия и «ложные образы действительно сти» — во многом зависит от ответственности, с которой филосо фы, социологи, ученые других специальностей подойдут к его изу чению.

Космос является как бы гигантским экраном, на который проецируется земная проблематика. В свою очередь он сам слу жит средством постановок и решений земных проблем. Широкий круг воззрений и интересов, включенный в сферу космизации со знания, имеет и свою четко выраженную «земную» сторону. Ис торически процесс влияния космоса на формирование сознания человека восходит некоторыми своими гранями к античности, к древним грекам, о которых К. Маркс говорил, что они навсегда останутся нашими учителями вследствие «грандиозной объектив ной наивности, выставляющей каждый предмет, так сказать без покровов, в чистом свете его природы, хотя бы это был и тусклый свет». В картинах античного космоса господствовало представле ние о человеке как о частице космоса, здесь смысл человеческого существования воспринимался лишь в рамках «космических» от ношений как момент общего космического процесса. У древних философов человек был космизирован в той же степени, в какой космос очеловечен. Но столь же бесспорно, что дегуманизация че ловека в системе общественных отношений современного нам ка питализма имеет одним из своих следствий дегуманизацию космо са, рассмотрение его как арены «звездных войн» и как источника наживы для имущего меньшинства. Особенно опасно то, что этот процесс сочетается с быстрым, поистине революционным ростом научных знаний и технического могущества человечества.

Итак, критика апологетических, субъективно-идеалистических и других ненаучных концепций, с помощью которых буржуазное общественное сознание пытается освоить современные и перспек тивные космические реалии, важна и необходима. Но каковы должны быть ее характер и основные принципы? Нам представ ляется, что существо этих принципов в полной мере отражено в произведениях классиков марксизма-ленинизма и в партийных до кументах последнего времени. Это прежде всего — партийность, конкретность, повышенное внимание к наиболее острым, общест венно значимым вопросам, поиск и анализ гносеологических и со циальных корней тех или иных псевдокосмических заблуждений, умение и желание отделять подчас весьма глубокие и нетривиаль ные научные идеи от их поверхностной или философски ложной интерпретации.

Сказанное тем более существенно, что в 70-е гг. в нашей фи лософской и публицистической литературе получили распростра нение упрощенный тип критического подхода к буржуазной идео логии. Если критикуемый автор говорил А, достаточно было ска зать не-А, чтобы создать впечатление борьбы за прогрессивное мировоззрение. При этом как-то забывалось, что плоское отрица ние без проникновения в существо вопроса ставит критику в пря мую зависимость именно от неправильного его решения. Помимо принципиальной вторичности подобного отношения, оно опасно еще и тем, что критик легко становится объектом социальной манипуляции со стороны критикуемого.

Ошибочность тех или иных решений научной и (или) фило софской проблемы может быть видна только на фоне правильно го, теоретически и методологически обоснованного, ее решения.

Поскольку же оценка обоснованности приводимых доказательств во многом зависит от исходной философской позиции исследова теля, гносеологический анализ должен сочетаться с социально-фи лософским анализом, вскрывающим социальные корни мировоз зренческих позиций. В этом и состоит одна из причин того, что главу, посвященную критике буржуазных воззрений на проблему ВЦ, мы поместили в конце данной книги. Содержание предыду щих глав поможет нам, не ограничиваясь отрицанием как само целью, рассмотреть критикуемые взгляды с точки зрения разви тых в книге концепций.

Идея множественности обитаемых миров, лежащая в основе проблемы ВЦ, не «изобретена» наукой Нового времени;

она тран слирована в культуре из античной философии, как исторически первой формы рационального мировоззрения. Пройдя целый ряд этапов развития (в том числе и этап «латентного» существова ния — в рамках средневекового мировоззрения), эта идея оказа лась в целом совместимой с современной научной картиной мира (НКМ). При этом, однако, нельзя сказать, что гипотеза о суще ствовании ВЦ строго последовательно выводится из теорий и фактов науки. Основания для введения ВЦ как гипотетических элементов в НКМ являются прежде всего философскими — отно сящимися к «метанаучному каркасу» философской онтологии, ко торый пронизывает и поддерживает здание НКМ, и лишь во вто рую очередь они связаны с элементами собственно научного со держания НКМ. Не случайно конкретные оценки количества оби таемых планет в Галактике могут в зависимости от «симпатий»



исследователей разниться на много порядков.

Очевидна, таким образом, необходимость привлечения философ ских наук для формирования эксплицитной (и коррективной) по становки проблемы ВЦ. ВЦ «по определению» это «иные соци умы». Следовательно, говоря о них, мы не можем игнорировать выводы философско-социальных и гуманитарных наук. Естествен ные науки изучают мир, в котором существуют эти цивилизации, а также и предпосылки их возникновения. Достижения техничес ких наук позволяют осуществлять поиск ВЦ и пытаться устано вить контакт с ними. Таким образом, проблема ВЦ не просто междисциплинарна, но скорее общенаучна, т. е. она включает в себя не только разные дисциплины, но разные группы дисцип лин3.

Существенно, что философские и социально-философские ас пекты проблемы ВЦ выступают основой теоретической системы, связывающей воедино «дисциплинарные проекции» этой пробле мы. Можно сделать безукоризненный в профессиональном отно шении расчет того или иного процесса, важного для проблемы ВЦ (к примеру — процесса освоения Галактики с помощью космиче ских зондов и кораблей), но в отсутствие понимания социальных основ этого процесса результаты расчета будут представлять в лучшем случае формальный интерес. Именно поэтому критика взглядов, не учитывающих социальную сущность космических ци вилизаций (или учитывающих ее в искаженном виде) необходима для успешного развития проблемы.

В предыдущих главах мы старались показать, что логически центральное место в постановке проблемы ВЦ занимают фило софско-социальные и гуманитарные науки, тогда как науки есте ственные и технические находятся в «подчиненном» положении.

Разумеется, не следует понимать эту «иерархию» буквально.

Взаимное влияние различных наук в постановке междисципли нарной проблемы может носить весьма сложный характер. Кро ме того, исторический ход событий был в последние десятилетия все же противоположен этой логической схеме: достижения есте ственных наук в познании мира и достижения технических наук в создании новых средств и методов познания (радиоастрономия, ракетно-космическая техника) дали возможность по-новому по ставить проблему множественности обитаемых миров и в соответ ствии с этой постановкой смоделировать искомые объекты. (Дру гое дело, что «неявные» философско-методологические и фило софско-социальные предпосылки этой постановки никуда не ис чезли и продолжали — пусть опосредованно — влиять на ход исследований). Произошла сциентизация проблемы ВЦ, сведение ее к естественнонаучным и техническим аспектам. С одной сто т роны, это позволило осуществлять эксперименты по поиску ВЦ на уровне, определяемом самыми последними достижениями есте ствознания и техники, но с другой — привело к широкому рас пространению мнения о том, что проблема ВЦ может быть по ставлена и решена просто как очередная техническая голово ломка.

Сциентизация проблемы ВЦ — частное проявление характер ного для буржуазного общественного сознания процесса «гипер рационализации» картины мира, который (процесс) представляет собой одну из познавательных проекций «овещнения» — превра щения межличностных отношений в отношения вещные4. (Другая проекция этого явления — дерационализация общественного со знания, связанная с «овещнением» самого человека, ставшего бес помощной игрушкой в руках чуждых и непонятных ему — на уровне обыденного здравого смысла — «внешних» сил). Иными словами, речь должна идти не только о сциентизации проблемы ВЦ, но прежде всего — о сциентизации (а следовательно, обед нении) науки как целого.

В гносеологическом отношении сциентизация, как известно, представляет собой попытку распространить частные естественно научные (или даже только физические) критерии научности на науку в целом. Хотя результаты подобной прокрустовой методоло гии редко оказываются жизнеспособными, догмат «абсолютной», «вневременной» строгости научных построений остается в глазах большинства западных ученых непоколебимым5. Сциентистский суррогат научности привлекает своей внешней «естественностью»

и «простотой», понимание же неоднозначности и исторической из менчивости даже таких центральных критериев как воспроизводи мость результатов эксперимента и соответствие теории фактам 6, только начинает проникать в широкие массы научного сообще ства.

Существенно также, что проблема ВЦ — это не только одна из самых сложных проблем современной науки, но и область, где сталкиваются противоположные идеологии и где социально-фи лософские воззрения во многом определяют постановку и решение конкретных вопросов.

Обычно идеологические аспекты проблемы ВЦ в соответству ющих исследованиях не выделяются, либо о них упоминается лишь вскользь. Нужно, однако, помнить, что в средние века (и еще раньше, в античные времена) идеологический «заряд» про блемы множественности обитаемых миров просматривался до статочно четко. В дальнейшем, уже в нашем веке, когда проблема ВЦ стала разрабатываться в основном естествоиспытателями, ее идеологические аспекты оказались на периферии научного поис ка, и их лишь изредка касались некоторые философы. Неадекват ность подобного положения ныне очевидна, и дело не только в забвении уроков истории. Необходимость учета идеологических аспектов проблемы ВЦ вытекает из того, что гипотетический объект исследования представляет собой общества, имеющие иное, внеземное происхождение. И хотя о них высказываются различные гипотезы (что они могут представлять собой «плесень, распластанную на камнях», «мыслящий океан» и т. д.), тем не менее более вероятной выглядит «антропоморфная» или скорее «социоморфная» гипотеза, согласно которой ВЦ должна напоми нать по своим сущностным закономерностям и чертам развития земную цивилизацию. Следовательно, несмотря на возможное раз личие путей и форм развития, удаленность от нас ВЦ во времени и пространстве — это все же не только природные и не только тех нические, а прежде всего социальные феномены. Отсюда ясно, что наши представления о них должны быть гораздо более насыщены идеологическими факторами, чем это мыслят себе естествоиспыта тели, выбирающие лишь натуралистический аспект анализа либо сводящие проблему к техническим вопросам поиска. Нельзя не ви деть того, что естественнонаучный и технический ракурсы рассмо трения находятся в тесной связи и, надо прямо сказать, в причин ной зависимости от сущностного, социального аспекта проблемы ВЦ. А представления, гипотезы, предположения о сущности и про явлениях ВЦ зависят от мировоззренческих, идеологических взгля дов, которых придерживается ученый, рассуждающий о проблеме ВЦ. Если бы проблема ВЦ была чисто естественнонаучной и (или) технической, заметных различий в ее постановке в условиях противоположных общественных систем не было бы (и в вариан тах постановки, редуцированных к естественнонаучным и техничес ким аспектам проблемы, эти различия действительно минималь ны). Однако философские и социальные концепции, господствую щие в общественном сознании в условиях капитализма и социализ ма, противоположны по своей сущности и принципиально несовме стимы. Наличие общей НКМ не должно вводить в заблуждение:

во-первых, современная НКМ — это прежде всего естественнона учная картина мира;

во-вторых, взаимопонимание достигается здесь скорее на уровне содержания НКМ, чем на уровне ее «кар каса». Между тем, как отмечалось выше, именно философско-ме тодологический каркас НКМ играет решающую роль в формиро вании проблемы ВЦ.

Идеологическое «сопровождение» этой проблемы имеет двоя кую природу: оно вытекает как из содержания современной идео логической борьбы, которое «проецируется» на космос, так и из са мого существа проблемы ВЦ. В данной главе мы остановимся в основном на последнем, но в том или ином плане будем затраги вать и первый упомянутый аспект — ведь они тесно связаны и невозможно обсуждать один из них, не касаясь другого.

Значение философско-методологических и идеологических осно ваний проблемы ВЦ стало особенно заметным в процессе обсужде ния АС-парадокса. Суть его вкратце заключается в серьезном противоречии между допущениями, на основе которых начались поиски ВЦ с помощью модифицированных методов радиоастроно мии, и реальными — нулевыми — результатами этих поисков. Си 17 Заказ № 759 туация еще более обострилась после того, как некоторые иссле дователи показали, что уже первая возникшая в Галактике циви лизация, вообще говоря, была бы технически способна за относи тельно короткое время (порядка десятков миллионов лет) изу чить и освоить с помощью космических летательных аппаратов всю Галактику. Иными словами, если бы ВЦ существовали «где то», то проявления их деятельности фиксировались бы и «здесь», в Солнечной системе. Кроме того, высокоразвитые цивилизации, рас полагающие соответствующими энергетическими и прочими воз можностями, проявляли бы себя и на космических расстояниях— астроинженерным вмешательством в естественные процессы на уровне звезд и звездных скоплений. Однако ни один из этих воз можных вариантов подтвердить пока не удалось.

Разумеется, полученный (или, вернее, не полученный) резуль тат можно поставить под сомнение как в плане чувствительности аппаратуры, времени ее работы, так и в плане обоснованности кон кретных моделей «непосредственных объектов поиска», которыми руководствуются исследователи. Показательно, однако, то резкое размежевание точек зрения, к которому привело осознание АС-па радокса, несмотря даже на его явную эмпирическую неполноту.

«Решений» (а вернее интерпретаций) этого парадокса было пред ложено немало, но все они в конечном счете сводятся к двум аль тернативным вариантам: I) ВЦ существуют, мы же слишком мало знаем, чтобы утверждать отсутствие проявлений их деятель ности не только «далеко» от нас (около других звезд), но и «близ ко» (в пределах Солнечной системы)8;

2) ВЦ нет9.

Промежуточный вариант (ВЦ существуют, но «далеко») в свете результатов математического моделирования процесса ос воения Галактики уже не пользуется особой популярностью. Как отмечает М. Папажианнис, единственное, что осталось сделать в эмпирическом поиске ВЦ—это тщательно исследовать Солнечную систему (в частности, пояс астероидов). Если «их» там нет, «мы»

в Галактике одиноки.

Можно, однако, предсказать, что даже отрицательный резуль тат подобного исследования не станет решающим в многовековой дискуссии между сторонниками и противниками идеи существова ния ВЦ. Понятно, что альтернативные выводы, полученные на ос нове одного и того же фактического материала, могут быть обя заны лишь различию в концептуальных сетках, накладываемых на этот материал. Характер интерпретации эмпирических данных предопределяется в конечном счете «онтологической схемой»

НКМ — и ее модификациями в сознании отдельного ученого (или группы ученых). Справедливо и обратное: по содержанию сде ланных выводов и по аргументации в их пользу можно установить те особенности философского мировоззрения исследователя, кото рые остаются «за кадром» собственно научного исследования, а порой и намеренно затушевываются.

Нет сомнения в том, что любой ученый-естественник в процес се своей научной деятельности вынужден быть по крайней мере стихийным материалистом. Его явные и неявные философские воз зрения сказываются преимущественно при мировоззренческой ин терпретации полученных фактических данных, теорий и т. д.;

но такая интерпретация не всегда имеет место. Философские (в част ности — гносеологические) основания научного исследования «объективно материалистичны» независимо от того, является ли ученый — субъективно — сторонником буржуазного или коммуни стического мировоззрения. Попытка внести в исследование прин ципы, чуждые его природе, неизбежно привела бы к нарушению его объективности и, следовательно, к утрате научного характера.

Вместе с тем известно, что «естественнонаучный материализм»

ученого, выросшего в духовной атмосфере буржуазного общества, непоследователен, метафизичен и зачастую недалек от позитивиз ма. Более того, стоит такому ученому попытаться сознательно «оформить» свои представления о мире и познании мира, как он почти неизбежно приходит к одной из разновидностей позитивиз ма. Причин этому много;

главные из них — влияние общей идео логической атмосферы капитализма и объективное положение уче ного в этом обществе, делающее его в значительной мере «частич ным человеком» (разделяющим «частичную» же философию) 11.

Как только перед «средним» ученым западного мира появляется не просто задача из области «нормальной науки», а междисци плинарная проблема с сильной (порой—решающей) мировоззрен ческой составляющей (это не только рассматриваемая нами пробле ма ВЦ, но и, в частности, проблемы глобалистики) — разорван ность, внутренняя дихотомичность его картины мира сразу прояв ляется в постановке и в предлагаемых решениях проблемы.

Современная западная наука представляет собой гигантское капиталистическое предприятие по производству не столько новых научных фактов и теорий как таковых, сколько (хотя зачастую и опосредованно) новых способов получения прибавочной стоимо сти. Именно это обстоятельство оправдывает существование нау ки в глазах класса капиталистов и заставляет их вкладывать в ее развитие значительные средства. И хотя отдельно взятый капита лист предпочел бы, чтобы эти средства оборачивались как можно быстрее, перспективные классовые интересы вынуждают уделять внимание наряду с прикладными также и фундаментальным от раслям науки. Значительную роль в обеспечении функционирова ния научного производства берет на себя буржуазно-монополи стическое государство, «амортизирующее» возможные неудачи в исследованиях и разработках и стимулирующее развитие исследо ваний в наиболее важных направлениях. При этом «важность»

направления определяется прежде всего его потенциальным вкла дом в развитие военной техники и технологии. Милитаризация за падной науки — процесс поступательный (уже в середине 60-х гг.

80% американских исследовательских фондов имели непосредст венное отношение к различным военным ведомствам12) и оказы вающий большое влияние не только на формы организации науч ных исследований, но и на мировоззрение ученых.

17* Следует, разумеется, учитывать и определенную степень са мостоятельности («квазинезависимости») социального института науки в буржуазном обществе. Наука уже доказала свою необхо димость и в силу этого может претендовать на заметную долю социальных благ, которыми располагает общество. В свою очередь общество вынуждено считаться с социально экономическими запросами науки в целом и научного со общества в частности и материально стимулировать последнее.





Распределение этих благ в значительной мере зависит от научного истеблишмента — «верхнего слоя» научного сообщества, тесно связанного с большим бизнесом и государственной бюрократией.

Дело не только в том, то социальная структура научного сооб щества далека от меритократии23. В современной «массовой» нау ке отдельный исследователь зачастую мало чем отличается от ра бочего у конвейера. Он решает свою часть общей исследователь ской задачи, лишь в самых общих чертах представляя себе задачу в целом. Однако при этом он все же занят научной деятельностью (пусть даже в «усеченном» виде). Поднимаясь по социальной лест нице науки, ученый отделяется от конкретных (лабораторных) исследований, но начинает лучше понимать проблему как целое.

Избежать этого противоречия может лишь большой ученый, чье влияние на науку и общество определяется не местом в социаль ной структуре науки, а прежде всего его собственным интеллекту альным и духовным потенциалом. Но о массовости таких ученых говорить не приходится;

да и большинство «текущих» научных проблем характеризует именно «количественная» сложность, ко торую можно преодолеть, расчленив проблему на отдельные за дачи и распределив эти задачи между отдельными исследовате лями.

Привыкнув в процессе специальной подготовки видеть мир сквозь призму «своей» дисциплины, научный работник в процессе «частичной» практики еще более сужает поле своего зрения. Мето ды, эффективные при решении некоторых научных задач, пред ставляются ему универсальными и почти независимыми от пред метной области их приложения — достаточно лишь несколько пе реформулировать проблему в «удобном» направлении. Тот факт, что «переформулировка» междисциплинарной проблемы создает по существу другой предмет исследования, в подобном случае про сто игнорируется.

Рассмотрим с этой точки зрения основные моменты, характе ризующие мировоззренческую позицию западных ученых, изучаю щих проблему ВЦ, — вначале тех, кто в результате исследова ний пришел к выводу об отсутствии ВЦ в нашей Галактике. Впер 14 вые эта точка зрения была сформулирована М. Хартом в 1975 г. и в последующие 10 лет получила заметное распростране ние. Наиболее активным и последовательным сторонником этого мнения является Ф. Типлер, в работах которого философско-мето дологические основания «неоантропоцентристской» концепции вы ступают с похвальной определенностью. Какие же это основания?

Прежде всего — Мировоззренческий нигилизм в стандартно-пози тивистском обрамлении. Ф. Типлер не устает повторять, что кон цепция множественности обитаемых миров во Вселенной — не научная, а в первую очередь философская 17. Это само по себе дол жно, видимо, заставить усомниться в ее ценности и содержатель ности. Сальвационистскую трактовку идеи существования ВЦ он выдает за одно из ее оснований18, а принятие и отрицание теоло гами этой идеи в равной мере использует как довод против ее научности19. Вклад Джордано Бруно в историю культуры сводит ся для Ф. Типлера к «вреду», который Дж. Бруно якобы нанес науке 20 (и за который, по всей видимости, был достойно нака зан?). Выступление же епископа Э. Барнеса на собрании Британ ской ассоциации содействия развитию науки, в котором тот усом нился в гипотезе Джинса о происхождении Солнечной планетной системы и предложил использовать радиосвязь для установления контакта между различными обитаемыми системами21, на взгляд Ф. Типлера, — пример несправедливых нападок на науку со сто роны религии22.

В той или иной степени нигилистический подход к мировоз зренческим аспектам проблемы ВЦ характерен и для других сто ронников «неоантропоцентризма». Пожалуй, в наиболее парадок сальной форме суть этого подхода выразил лорд Дуглас Барлох ский23. По его мнению, гипотезу о существовании ВЦ (и внезем ной жизни вообще) следует отвергнуть на основе... принципа (бритвы Оккама». ВЦ — это те самые «излишние сущности», число которых «не следует умножать сверх необходимого». Здесь уже попытка уйти от постановки мировоззренческих проблем дает пои стине неожиданные плоды, заставляющие вспомнить — только в еще более широком контексте — известные слова П. А. Флорен ского о «зазнавшейся интерпретации»24.

Менее прямолинейное (но не менее определенное) отвлечение от мировоззренческой проблематики прослеживается в работе К. Сингера25. Он четко формулирует исходные предположения (ра бочие гипотезы), лежащие в основе радиопоисков ВЦ. Это 1) большое количество цивилизаций в Галактике;

2) появление зна 8 чительной части этих цивилизаций 10 —10 лет назад на планетах с твердой оболочкой и гидросферой;

3) отсутствие в Солнечной системе колоний внеземлян в течение относительно недавнего гео логического прошлого. Далее К. Сингер рассматривает процесс колонизации Галактики представителями какой-либо цивилизации по аналогии с колонизацией Полинезии (колонисты отправляются только к ближайшим планетным системам;

освоив систему, они, точнее их потомки, высылают новые «ковчеги» к следующим ми рам;

процесс колонизации необратим;

постепенно он охватывает все «подходящие» планеты) и показывает, что даже несколько КЦ способны полностью заселить Галактику за время, значительно меньшее, чем 109 лет (напомним, что возраст Галактики оцени вается в настоящее время в пределах 1,5*1010 лет). Этот вывод яв но противоречит третьей рабочей гипотезе (об отсутствии внезем лян в Солнечной системе). Следовательно, одна из гипотез невер на. Какая именно?

К. Сингер детально анализирует мыслимые «запреты» на межзвездную колонизацию: 1) физический (межзвездные полеты технически невозможны);

2) временной («волна колонизации»

еще не успела дойти до Солнечной системы);

3) «социологичес кий» (ВЦ предпочли не колонизовать Галактику). Технические трудности дальних космических путешествий, как ему кажется, вполне преодолимы. Уже сейчас существуют предпосылки для создания замкнутых искусственных экосистем и ионных двигате лей, которые могли бы перенести эти «ковчеги» со скоростью около 1000 км/с к иным планетным системам. (Полет с возвра щением в этом смысле значительно труднее.) «Временное объ яснение «работает» лишь в том случае, если наша цивилизация — одна из первых в Галактике, что сразу противоречит первой и второй рабочим гипотезам. Любое же «социологическое» объяс нение (отсутствие интереса к колонизации или ее ограничение, самоуничтожение цивилизаций и т. п.) должно быть унверсаль ным, т. е. применимым практически ко всем КД на всем протя жении их истории, чтобы «исключить» возможность колонизации с достаточной надежностью. На взгляд К. Сингера, оснований для допущения такой универсальности нет.

Можно, конечно, отвергнуть третью рабочую гипотезу. Но К. Сингер «не верит», что наука располагает какими-либо доказа тельствами противного26. Во всяком случае, подчеркивает он, для проверки такого варианта следовало бы четко сформулировать альтернативное предположение и направить на его разработку часть усилий в области CETI. Самым слабым звеном рассужде ний, по его мнению, является первая рабочая гипотеза, допускаю щая существование в Галактике большого числа ВЦ. На самом деле, как он считает, их либо нет совсем, либо очень мало.

В целом работа К. Сингера отличается хорошим математичес ким аппаратом и четкой постановкой вопроса. Тем более интерес но, что его выводы практически совпадают с выводами М. Хар та (которые были получены на основе значительно более простых выкладок и рассуждений). Добавляет ли это что-нибудь к послед ним? Вряд ли, так как содержательные предпосылки расчета ос таются прежними и помимо мировоззренческой слабости включа ют в себя то, что можно назвать социально-философским нигилиз мом. Сложные социальные процессы в модели Сингера (как и в других подобных моделях) «упрощаются» до степени, лишающей их реального значения. Средства деятельности (с помощью ко торых, в частности, возможна колонизация Галактики) отрыва ются от ее смысла и абсолютизируются28. Но никакой экстенсив ный, в том числе и экспоненциальный рост (населения, осваивае мых объемов космического пространства и т. д.) не может быть бесконечным. Он упирается в границы меры, за которыми должен перейти в иное качество, в свою противоположность, в интенсив ное развитие, предполагающее экономное использование всех ре сурсов, в том числе и пространственных, разумное самоограниче ние ряда параметров развития во имя самого главного — обеспе чения дальнейшего непрерывного прогресса. На этапе перехода от экстенсивного к интенсивному развитию цивилизации возника ет задача рациональной экономии, ограничений и определенной «канализированности» прогресса по кардинальным его показате лям и направлениям. Тем самым получается, что наиболее су щественные параметры и закономерности развития должны вы явиться именно на этапе интенсивного развития. Экстенсивный путь, по которому шло развитие человечества до сих пор, не сле дует продолжать на любые астрономические масштабы времени и пространства. Будущее любой цивилизации нужно понимать не как изобилие всего, в том числе и нерациональное изобилие, а скорее как неограниченный простор в главном, что присуще об ществу и человеку, — развитии гуманистического начала.

Безусловно, прогноз развития цивилизации на сроки, выходя щие за рамки известной истории человечества, — задача крайне сложная и вряд ли допускающая в настоящее время однозначное решение. Тем больше внимания должно при этом уделяться сущ ностным закономерностям развития цивилизации и содержатель ному обоснованию тех или иных аналогий. Взять исторически кон кретную ситуацию (заселение островов Тихого океана) и чисто механически «увеличить» ее до космических размеров (заселение Галактики) 29 — значит заранее примириться с искажениями и не сообразностями подобной экстраполяции. Почему же, при том, что эти несообразности видны уже из результатов расчетов, са ми расчеты сохраняют для западных ученых определенную сте пень убедительности? Причина, видимо, заключена в историчес ких основаниях социокультурного базиса современной научной метапарадигмы. Наука Нового времени родилась вместе с капи тализмом как наиболее эффективное средство «ускоренного и все увеличивающегося производства прибавочной стоимости»30. Буду чи подсистемой (поначалу — только) капиталистической цивили зации, она впитала в себя опыт исторического развития послед ней, в частности — опыт ее экспансии по земному шару, и неяв но (а порой и явно) рассматривает его как внеисторический «образец» деятельностного взаимодействия человека и мира. От сюда, кстати, и бесспорная близость между моделями «космичес кой экспансии», уже полстолетия процветающими в западной фантастике и предложенными учеными в последнее десятилетие.

Модели эти не выходят за рамки «колонизаторских» принципов:

переселение на «подходящие» планеты, эксплуатация «неподхо дящих» и т. п. Соответствуя подсознательным стереотипам, ко торые впитываются практически каждым западным ученым в про цессе общей и внутринаучной социализации, они носят скорее со циально-психологический, чем рационально-научный характер. И тем труднее ученому поставить их под сомнение.

Оборотная сторона этих стереотипов — постоянная редукция проблемы ВЦ до уровня «технической головоломки». Бесспорно, что возможность «быстрого» освоения Галактики решающим об разом влияет на выбор моделей, которыми следует руководство ваться при поиске ВЦ. Модель «стабильной» популяции ВЦ, со стоящей из цивилизаций, не выходящих за пределы своей плане ты (или в крайнем случае — планетной системы) и лишь перего варивающихся между собой посредством тех или иных каналов связи, в значительной мере несовместима с «неустойчивой» мо делью, в которой определенная часть цивилизаций осуществляет постоянную космическую экспансию. Но сделать выбор между этими моделями, оставаясь на уровне «технической головоломки», невозможно. Необходимо выйти на уровень социальных законо мерностей, инвариантных для различных цивилизаций космоса.

Однако средний западный естествоиспытатель привык относиться к социальным наукам (в той мере, в какой они рискуют выхо дить за рамки констатации эмпирических фактов и наиболее оче видных статистических зависимостей) с определенной степенью подозрения — а действительно ли это науки? Еще более трудно для него воспринять свой объект исследования с точки зрения социального и философско-социального подхода. Узкодисципли нарный принцип подготовки специалистов входит в конфликт с общенаучным характером проблемы ВЦ и заметно снижает про дуктивность ее научного изучения.

Более того, даже выходя на социальную плоскость анализа этой проблемы, буржуазные авторы не в состоянии создать сколь ко-нибудь последовательную и убедительную концепцию. Причина проста и в какой-то мере совпадает со следствием: увидеть и выразить в теоретических понятиях социальную суть рассматри ваемого объекта исследования (ВЦ) с позиций современной бур жуазной философии и развиваемых на ее основе общественных наук невозможно, она от них ускользает. И вместо глубинного и сущностного анализа мы встречаемся либо с весьма абстрактны ми надуманными идеями, уже отвергнутыми марксистской фило софией, либо с абсолютизацией случайных черт и тенденций раз вития цивилизации.

Показательна в этом отношении дискуссия об АС-парадоксе («парадоксе Ферми» по терминологии, привычной для западных ученых), организованная на одной из конференций Британского межпланетного общества31. Ее участники, разделявшие мнение об одиночестве земной цивилизации во Вселенной, с равным успехом исходили из представлений как о ее типичности, так и о ее ис ключительности. А. Р. Мартин, к примеру, высказал мнение о том, что к концу текущего столетия в результате войн и экологических катастроф наш мир станет пустыней, населенной незначительным числом кочевников, забывших обо всех технических достижениях прошлого. Подобным образом «должны развиваться» и другие цивилизации32. Напротив, А. Бонд принял одиночество земной ци вилизации в Галактике как постулат (а вернее как «очевидный»

выход из всех имеющихся фактов) и заключил на этом основа нии, что вероятность возникновения разума на биологически ак тивной планете не превышает 10 -7.При этом он рассматривал разум с сугубо функциональной точки зрения — как хотя и эф фективное, но редкое «средство выживания» вида — и «забывал»

о развитии биологической формы движения материи (словно кро кодилу просто легче развить хорошие зубы, чем «хороший» ин теллект) 33. Дж. Уэбб не был столь категоричен в отношении об щего числа цивилизаций в Галактике, но полагал вместе с тем, что на одну «живую» КЦ должны приходиться не менее десяти погибших. Цивилизация для него отождествляется с бюрократи ей и как таковая не пользуется особой симпатией. А поскольку не исключено существование в Галактике «нескольких молчаливых, незаметных, высокоразумных, очень опасных и агрессивных... ци вилизаций», то, чтобы выжить, мы должны стать «еще более та ковыми»34.

Наличие в проблеме ВЦ существенной идеологической стороны естественным образом ведет к поляризации точек зрения в плане их прогрессивности и реакционности. Было бы, однако, опромет чиво однозначно отождествлять прогрессивную точку зрения с признанием возможности существования ВЦ, а реакционную — с отрицанием такой возможности35. Важнее — на какой основе (идеологически прогрессивной или реакционной) базируется эта признание или отрицание. В § 1 главы I мы подчеркивали, что идея множественности обитаемых миров равным образом может основываться на представлении о неисчерпаемости материи и на представлении о всемогуществе и неисчерпаемости бога36. Что ка сается отрицания существования ВЦ, то здесь ситуация несколь ко иная. Мы не можем привести никаких прогрессивных, т. е. ди алектико-материалистических положений, из которых с определен ностью следовала бы единственность земной цивилизации во Все ленной, но можем привести целый ряд положений, реакционных по своей сути и предполагающих именно такую единственность.

Это и стандартный религиозный геоцентризм, еще не утративший;

своего влияния в буржуазном обществе, и отрицание наличия со циальных законов, по которым живет и развивается общество, и утверждение о неизбежной гибели любой технически развитой ци вилизации. Вместе с тем допустима и «идеологически нейтраль ная» платформа для данного тезиса — например, гипотеза о чрезвычайно низкой вероятности возникновения жизни на плане те, что могло бы привести к практическому (если не принципи альному) одиночеству нашей цивилизации в Галактике или даже в местной системе галактик.

Понятно, однако, что приняв подобный тезис (на реакционной или нейтральной основе — неважно), ученый оказывается в ту пике. Он, конечно, может продолжать пропагандировать свои взгляды в научной и научно-популярной печати, либо даже, в си лу простой человеческой непоследовательности, участвовать в специальных конференциях, но исследование проблемы идет уже помимо него. В лучшем случае такой ученый выступает «адвока том дьявола», удерживающим других исследователей от слишком.

оптимистических оценок состояния и перспектив работы. В худ шем — он старается помешать этим исследованиям не только на идейном, но и на социальном уровне. Известна, например, мно голетняя полемика в конгрессе США вокруг запрошенной на экс перименты по проблеме CETI суммы в несколько миллионов дол даров (ничтожной сравнительно с расходуемыми на военные программы, но вызвавшей негодование целого ряда конгрессме нов). Как один из доводов против выделения этих денег приво дился именно переход некоторых сторонников гипотезы о сущест вовании ВЦ в ряды противников этой гипотезы.

Более существенную роль идеологические аспекты проблемы ВЦ начинают играть в процессе реального исследования, когда •общая платформа (признание возможности существования ВЦ) уже определена и необходимо выбрать обоснованную стратегию поиска. В отличие от «стандартной» естественнонаучной пробле мы, идеологические обертоны которой редко оказывают прямое влияние на ход и результаты исследования, общенаучная пробле ма с самого начала требует выбора правильной идеологической позиции. В противном случае даже строгие и внешне убедитель ные логические построения оказываются висящими в воздухе.

Вопрос не в том, чтобы удовлетворить идеологическим требовани ям, внешним для науки, и оправдать таким образом саму разра ботку проблемы;

вопрос прежде всего в том, чтобы саму пробле му поставить в соответствии с ее «объективной» структурой.

Марксистско-ленинская идеология является идеологией научной, именно в этом ее основное отличие от всех разновидностей бур жуазной идеологии, представляющих собой лишь ложные формы •общественного сознания. Вот почему идеологический подход к проблеме ВЦ, если он осуществляется не только с правильных по зиций, но и правильным образом, неотъемлем от собственно науч ного развития проблемы. Правильная идеологическая позиция са ма по себе не гарантирует успешного решения междисциплинар ной проблемы;

но отсутствие правильной идеологической позиции неизбежно приведет к долгим и бесплодным блужданиям среди формально непротиворечивых, но и несовместимых между собой логических конструкций.

Подводя итоги нашего анализа, следует отметить, что запад ные ученые, прежде всего астрофизики и радиоастрономы, внесли значительный вклад в развитие проблемы ВЦ. Сведение ее к за даче установления канала межзвездной связи (в работах начала 60-х гг.) позволило современной науке ассимилировать эту про блему и начать практические поиски ВЦ. Однако дальнейшее раз витие событий (и прежде всего формирование и необходимость преодоления АС-парадокса) потребовало глубокой разработки философских и социально-философских оснований проблемы. В силу причин, о которых говорилось выше, западная наука не смогла далеко продвинуться в этом направлении. «Привычный»

же путь формального моделирования тех или иных процессов, важных для постановки проблемы, привел лишь к резкой поляри зации мнений в среде специалистов. Техницистский, несущностный подход к проблеме ВЦ оказался, таким образом, в тупике, что яснее всего проявилось в попытках вернуться к идее единствен ности земной цивилизации во Вселенной.

Далее мы покажем, что «антисциентистский» подход к пробле ме ВЦ также не может способствовать ее решению, вырождаясь зачастую в подход антинаучный. Достижения и методы естествен ных наук необходимы, но сами по себе недостаточны для пра вильной постановки и решения проблемы, которая по своей сути не является чисто (или даже преимущественно) естественнонауч ной. Непонимание этого обстоятельства, попытки игнорировать философский, социальный и гуманитарный аспекты проблемы ли бо использовать при рассмотрении этих аспектов явно неадекват ные методы, типичны для значительной части западных исследо вателей проблемы ВЦ. Фетиш сциентизма порождает своеобраз ные «научные суеверия», порой трудноотличимые от серьезных научных концепций по своему оформлению, но далекие от подлин ной научности по содержанию.

§ 2. По ту сторону науки Обратимся теперь к особенностям мировоззренческой и мето дологической позиции тех западных ученых, которые в резуль тате анализа АС-парадокса пришли к выводу о возможности ре ального присутствия внеземлян в Солнечной системе и — в про шлые геологические и исторические эпохи — на нашей планете.

Ученый, сделавший подобное допущение, оказывается в до вольно сложном положении. Во-первых, обычно он не является специалистом-историком или геологом и в силу этого лишь по верхностно знаком с представлениями этих наук о прошлом Зем ли и человечества. Во-вторых, ему известно, что предположение о палеовизите лежит в основе ненаучной «теории древних астро навтов», а следовательно, и само по себе имеет оттенок ненаучно сти. В-третьих, он знает, что факты, предложенные сторонниками «теории древних астронавтов» в качестве возможных следов ино планетян, были отвергнуты специалистами, да и на взгляд иссле дователей проблемы ВЦ они не имеют отношения к палеовизи там 37. В итоге у такого ученого нет иного выхода, чем спроеци ровать систему понятий и логику, в которой он моделировал «со временную» колонизацию Галактики, в прошлое и в той или иной форме повторить уже сделанные выводы. К примеру, Дж. Брин предположил, что «Меловая катастрофа», радикально изменив шая структуру земной биосферы около 65 миллионов лет назад (погибли многие виды животных, начиная с динозавров и кончая целым рядом морских микроорганизмов), могла быть связана с «концом эпохи колонизации, возможно — с последней войной, ко торую поселенцы вели посредством астероидов, очистивших по верхность Земли от высших форм жизни и вернувших нашу пла нету к предшествовавшему колонизации состоянию»38.

Поскольку «остатки городов поселенцев» должны теперь нахо диться под астроблемами, доказать эту гипотезу трудно;

по су ществу же она ничем не отличается от стандартных «сценариев»

межзвездной колонизации. Примечательно, однако, что Дж. Брин избегает говорить о возможных конкретных следах предыдущих «заселений» Земли (помимо «Меловой катастрофы», он упомина ет в том же контексте еще четыре случая массовой гибели жи вого на нашей планете — в конце девонского периода, на границе между пермским и триасовым периодами, и др.). Рассуждая от влеченно, указанный автор остается в рамках науки;

попытавшись сказать что-либо более определенное, он оказался бы в опасной близости от «теории древних астронавтов». Аналогичной такти ки придерживаются Дж. Фостер39, считающий, что следы возмож ных посещений инопланетянами Солнечной системы разумнее ис кать на безатмосферных спутниках и планетах, чем на Земле или на других планетах с атмосферами (где они были бы сгла жены эрозией), М. Папажианнис 40 и ряд других ученых. Их легко понять. Научные принципы поиска следов палеовизита находятся пока на стадии становления41;

практические же поиски таких следов по существу «монополизированы» сторонниками «теории древних астронавтов» и ведутся на уровне, весьма далеком от научной строгости.

Выше мы уже касались вопроса о содержании и основных недостатках «теории древних астронавтов»42. Эта «теория» полу чила свое организационное оформление в 1973 г., когда по ини циативе американского юриста Дж. М. Филлипса было создано международное Древнеастронавтическое общество (ААС)43. По положению оно представляет собой «бездоходную корпорацию, организованную исключительно в научных, литературных и про светительских целях». Основные задачи ААС — «установить, по сещалась ли Земля в древности внеземными существами и су ществовала ли на нашей планете развитая працивилизация»44.

К настоящему времени членами общества являются практически все авторы «популярных» книг по «теории древних астронавтов»

и несколько тысяч человек из 70 стран мира, посвящающих часть своего времени изучению этой проблемы. В частности, организу ются экскурсионные поездки и экспедиции членов общества в ме ста, представляющие для них исследовательский интерес (в Тиа гуанако, на остров Пасхи, в Паленке и т. п.). ААС проводит еже годные всемирные конференции и выпускает специальный бюл летень «Ancient Skies».

Характерно, что постоянно призывая к научному обоснованию «теории древних астронавтов», Дж. М. Филлипс в то же время подчеркивает открытость общества для «неспециалистов». «...Уча стие в работе ААС не требует никакой специальной подготовки или звания — нужен только непредвзятый и пытливый ум»45. Научное сообщество в лице своих наиболее догматических представителей пытается якобы дискредитировать «теорию древних астронавтов», рассматривая «свои» теории как истину в последней инстанции и отвергая любые противоречащие им взгляды. В число последних попадают и теории, пользующиеся «большим успехом у широкой публики». Поэтому главная задача Древнеастронавтического об щества — предоставить трибуну сторонникам этих «популярных»

концепций о происхождении человечества и человеческой цивили зации 46.

«Конфликт» ААС с научным сообществом (а равно и с прес сой, долгое время весьма скептически относившейся к деятельно сти энтузиастов «теории древних астронавтов», а в последние го ды и просто теряющей к ней интерес) отнюдь не случаен. Заме тим, что вопреки распространенному мнению разработка этой «теории» ведется не только дилетантами, но и специалистами в той или иной области науки и техники. Из примерно 70 доклад чиков, выступивших на уже состоявшихся всемирных конферен циях Древнеастронавтического общества, более половины состави ли ученые и инженеры. Это, однако, не меняет того бесспорного обстоятельства, что «теория древних астронавтов» относится к сфере не науки, а паранауки.

Многие авторы используют данный термин без особого уточне ния его содержания, просто как обозначение тех концепций, ко торые представляются им ненаучными по сути и наукообразными по форме. Между тем, пара- (она же псевдо-, она же девиантная) наука — достаточно сложное и неоднозначное явление культуры, требующее правильного понимания и серьезного изучения47. Во всяком случае, говоря об этом явлении, следует четко представ лять, что же имеется в виду.

Сам термин «паранаука» предполагает, что его носитель вто ричен по отношению к науке, светит, так сказать, отраженным (и искаженным) светом. Впрочем, «отраженный свет науки» за метен и на других явлениях культуры — просто в силу централь ного положения научной системы познания в современной земной цивилизации. Хотя общая познавательная система, выработанная человечеством на протяжении его истории, не сводится к науке, допустимо дихотомически разделить ее на две «части»: науку и не-науку. В последней выделяются такие составляющие, как «вне-наука» (иным образом отражающая объективную реальность и поэтому в принципе совместимая с наукой, в частности искус ство) и "анти-наука» (несовместимая с ней, продуцирующая лож ные образы действительности и являющаяся «познавательной системой» лишь в представлении ее приверженцев, к примеру, оккультизм).

В предыдущих главах мы неоднократно затрагивали вопрос о сущности и структуре научно-познавательной деятельности. Цент ральной составляющей науки как социокультурной системы вы ступает научное сообщество (непосредственный субъект научного познания), состоящее из специалистов. В идейном отношении это сообщество конституируется метапарадигмой, основанной на науч ном методе познания. Отдельная область исследования имеет свою собственную парадигму, управляющую процессами постанов ки и решения специальных научных проблем.

В социальном отношении научное сообщество скрепляют пре имущественно извне — система финансирования науки и преиму щественно изнутри — система специальной подготовки. Сообще ство располагает средствами научно-познавательной деятельно сти, включая столь существенную их часть, как система науч ных публикаций. Если статья с изложением хода и результатов исследования опубликована в научном журнале или сборнике, это означает, что она прошла через фильтры, подтвердившие ее со ответствие идеалам и стандартам науки 48. Хотя «фильтрация»

осуществляется редакторами и рецензентами не столько на ос нове «идеалов», сколько на основе «других научных текстов»

(рассматриваемых как эталонные), а иногда — и на основе соб ственных предубеждений, статья может рассматриваться как на учная лишь в том случае, если она опубликована в одном из на учных изданий. (Мы не касаемся здесь вопроса о принципах вы деления таковых.).

Помимо науки и не-науки существует, однако, своеобразная «промежуточная» подсистема — паранаука, которая, с одной сто роны, по утверждению ее адептов, базируется на методах иссле дования, близких к научным, но с другой — сильно засорена эле ментами ненаучных (обыденных, мифологических и пр.) пред ставлений о мире и строго отделена от науки в социокультурном отношении. Вместе с тем ее нельзя безоговорочно отнести и к антинауке (если исключить эмоциональные оценки): субъективно паранаука все же тяготеет к науке. К этой подсистеме относятся парапсихология, уфология, атлантология, «теория древних астро навтов» (или «преастронавтика») и ряд других «околонаучных»

областей исследования.

Структура паранауки в известной мере воспроизводит струк туру науки, но ее методологические критерии решающим обра зом ослаблены сравнительно с научными. Паранаука не имеет никакой метапарадигмы в своей основе;

кроме того, парадигма отдельной паранаучной области строится иначе, чем научная па радигма. Паранаучное сообщество не столько исследует проблему, сколько пытается доказать определенное ее решение, уже «най денное» в форме некоторой гипотезы (которая не признается на укой и зачастую не является научной в принципе). Таким обра зом, научная парадигма видна в постановке проблемы, а пара научная — в ее заранее данном решении.

Другие компоненты паранауки также несут содержание, не тождественное содержанию соответствующих компонентов науки.

Так, система подготовки «параспециалистов» есть система «ре крутирования» их из иных областей человеческой деятельности и познания. При этом специалистом становится каждый, кто раз деляет «парадигмальное решение» и на осмысленном уровне вы ражает свое мнение в печати. Тем не менее весьма желательно для «параспециалиста» иметь весомый статус (подкрепленный лю бым дипломом, званием, степенью) и вне паранауки, в науке.

Паранаука как бы заимствует иерархию науки, дополняя ее своей собственной иерархией (которая базируется на количестве пара научных публикаций, их тираже и цитируемости).

Член паранаучного сообщества не «настоящий» специалист не только по причине неподходящего образования (обычно и в науч ных областях «переднего края» система подготовки специалистов не налажена в соответствии с общенаучными нормами), но и в финансовом отношении. Он не получает за свою работу денег из общественной системы финансирования науки. Собственно же «па ранаучные» средства в основном дает массовая продажа пара научных изданий.

Не будучи ограничена метапарадигмой, паранаука, вообще говоря, легче позволяет генерировать нестандартные идеи, чем наука. (Естественная расплата за это — большое количество идей не только нестандартных, но и просто абсурдных.) Поэтому даже если какая-то проблема воспринята и разрабатывается наукой;

«серьезная паранаука» может быть в определенной мере полезна.

Но «серьезность» ее не следует переоценивать. Генерируя идеи, паранаучное сообщество не в состоянии организовать их отбор и всестороннюю проверку. Паранаука может поставить вопрос, ко торый обходит своим вниманием наука, предложить ответ на не го и предварительные доводы в пользу этого ответа;

но она не может доказать справедливость предложенного решения строго, то есть научно. Для науки бывает нелегко поставить вопрос, про тиворечащий принятой парадигме, но будучи поставлен, он реша ется с помощью серьезных, проверенных, продуктивных методов исследования.

Что касается обстоятельств возникновения отдельной пара научной области исследования, то здесь возможны различные си туации, однако наибольший интерес представляет, на наш взгляд, вариант «вытеснения» парадигмальной постановкой научной про блемы своих конкурентов за рамки науки. Именно так возникла «теория древних астронавтов». Паранаука, таким образом, мо жет являться естественным резервуаром вытолкнутых из науки или еще не вошедших в науку, но не потерянных для нее идей.

Вместе с тем, иногда паранаучная разработка проблемы мешает ее научной разработке, способствуя формированию внутри науки некоторой «зеркальной» структуры — «внутринаучной паранау ки», объединяющейся вокруг отрицания решения, которое защи щает паранаука.

Подобная ситуация и сложилась вокруг проблемы палеовизи та. Наука проявила интерес к ней не под влиянием паранауки, а только в результате рассмотрения АС-парадокса. Палеовизит ока зался теоретически вполне допустимым явлением;

но многие ис торические источники, представляющие интерес с этой точки зре ния, уже фигурируют в паранаучной «теории древних астронав тов». Логично было бы попытаться разработать научные методы поиска и анализа подобных источников и применить эти методы в реальном исследовании. Но опасения методологического плана (мало кто из исследователей проблемы ВЦ профессионально зна ком с методологией социальных и гуманитарных наук) подкреп ляются в данном случае опасениями «статусного» характера. Как специалист современный западный ученый весьма зависим от мнения коллег и — особенно — научного истеблишмента. Серь езный конфликт в отношении принципиальных вопросов — что и как должна изучать наука? — легко может отразиться на всей его дальнейшей профессиональной карьере 50. В итоге самая «бе зопасная» политика здесь — оставаться в рамках задач и мето дов, уже прошедших определенную апробацию в науке, даже если эти рамки для новых проблем явно неадекватны.

С другой стороны, ученые, выступающие сторонниками «тео рии древних астронавтов», зачастую в своих рассуждениях не поднимаются выше уровня паранаучного подхода к проблеме.

Так, американский философ Л. Навиа, анализируя эту «теорию», отметил, что она принципиально проверяема, логична и «проста»

(в оккамовском смысле), а следовательно — ее нельзя отбросить без рассмотрения51. В отношении «базисного» предположения о палеовизите это, безусловно, верно, но «теория древних астронав тов» к гипотезе о палеовизите не сводится. Специфика ее заклю чается скорее в попытке доказать это предположение методами вненаучного «здравого смысла», в отвлечении не только от необ ходимых новых методов анализа, но и от научной методологии как таковой. Поэтому утверждать, что в «теории древних астро навтов» «нет ничего, что противоречило бы строжайшим нормам научного мышления»52 — просто неверно. Конкретные разработ ки сторонников этой «теории» зачастую противоречат даже ми нимальным нормам науки.

Столь же спорно утверждение Л. Навиа о том, что ученые от вергают «теорию древних астронавтов», исходя из «общего духа консерватизма», свойственного науке 53. Хотя научный консерва тизм — явление вполне реальное (положительное или отрицатель ное — зависит от сложившейся ситуации), его роль в оценке «пре астронавтики» зачастую преувеличивается сторонниками послед ней. Отрицательное отношение ученых к паранауке в целом — скорее проявление «инстинкта самосохранения» науки (как социо культурной системы, обладающей известной организационной са мостоятельностью и эпистемологической определенностью), чем результат «сознательного» анализа предложенных на рассмотре ние фактов и гипотез. Если паранаука, критикуя науку за «догма тизм», в то же время постоянно стремится сблизиться с ней и вы соко ценит поддержку отдельных ученых, то научное сообщество, напротив, тщательно избегает любых идейных контактов с «пара специалистами», отвергая попытки ввести в науку «ослабленные»

критерии рационального подхода к действительности54.

«Доброжелательное» отношение Л. Навиа к «теории древних астронавтов», таким образом — скорее исключение;

вместе с тем прямолинейность его подхода довольно показательна. В своем анализе он руководствуется нормами логического позитивизма55 и видит в «теории древних астронавтов» прежде всего осмысленное и принципиально проверяемое высказывание. Это центральное и по существу единственное значимое утверждение всех публикаций Л. Навиа на данную тему. Обладая опытом научной деятельности, он достаточно осторожен в отношении «преастронавтического»

объяснения конкретных фактов и предпочитает общеметодологи ческие оценки: «теория древних астронавтов» в настоящее время не является доказанной» 56 ;

она нуждается в очищении от «рели гиозных обертонов»57;

чтобы доказать эту теорию, необходимо проделать большую исследовательскую работу58. Все это справе дливо, если не сказать — тривиально;

в итоге же столь верных рассуждений Л. Навиа возносит Э. фон Деникена (автора наибо лее популярных книг по «преастронавтике») до уровня «нового Коперника»59.

Основной методологический недостаток всех построений этого американского философа (проистекающий из упрощенно-позити вистского подхода к проблеме и лежащий в основе всех прочих недостатков) — неразличение: 1) базового предположения о па леовизите;

2) области исследования, конституируемой (мета-) по становкой проблемы палеовизита60;

3) «теории древних астронав тов» как специфически паранаучной «проекции» этой проблемы.

Вот почему, несмотря на профессиональную принадлежность к научному сообществу, Л. Навиа в своих «преастронавтических»

рассуждениях остается в рамках паранауки и формально, и по су ществу. «Теория древних астронавтов» сужает область исследова ний до «гипотезы», и любые попытки объективного подхода к про блеме палеовизита блокируются исходной установкой на доказа тельство уже «найденного» (априорно положительного) решения проблемы.

Еще более заметен отход от принципов научной методологии в серии статей американского инженера С. Гринвуда, опублико ванной в бюллетене Древнеастронавтического общества и напо минающей скорее научную фантастику, чем собственно науку. По его мнению, человек «не вписывается» в эволюцию земной биосфе ры, а значит он либо прибыл с иной планеты, либо был искус ственно создан высокоразвитой цивилизацией. Первоначальным местом обитания этой ВЦ могла быть Венера 61. Ранее атмосфера Венеры напоминала земную, но геологическая катастрофа (резкое возрастание интенсивности вулканических извержений) изменила условия на планете и заставила ее жителей искать спасения на Земле 62. Венерианские ученые сконструировали межпланетные ко рабли для полета без возвращения и обосновали возможность вы живания в новом мире и адаптации к его условиям.

С. Гринвуд детально описывает посадочные аппараты венери анских кораблей — подобные, с одной стороны, «шаттлам», а с другой — золотым «птичкам» из Колумбии, которые А. Т. Сэндер сон интерпретировал как модели-копии самолетов 63. «Основной 18 Заказ № 759 недостаток в интерпретации Сэндерсона — отсутствие у этих моделей двигателей. Однако затупленные носы у нескольких подобных артефактов, так же, как и отсутствие двигателей, по-ви димому, говорят о том, что они представляли собой грузовые кора бли, предназначенные исключительно для посадки на Землю» 64.

Технические интерпретации колумбийских «птичек» могут быть предметом дискуссии (хотя, разумеется, предварительно следова ло бы поинтересоваться мнением специалистов-историков об их происхождении и функциональном назначении). Но трудно все рьез отнестись к утверждениям С. Гринвуда о том, что египетские пирамиды представляют собой изображения вулканов Венеры65, сфинкс указывает направление старта космического корабля 66, а в архитектурных комплексах Теотихуакана «зашифрована» схема Солнечной системы и «спрямленная» траектория полета с Венеры на Землю 67. Предположение о том, что современная атмосфера Ве неры возникла геологически недавно, также не подкреплено фак тами.

Известно, что в междисциплинарных исследованиях право сомневаться в положениях той или иной науки принадлежит ис ключительно представителям этой науки 68. Возможно, этот тезис нуждается в определенном «смягчении»: чтобы сомнения в поло жениях некоторой науки могли рассматриваться серьезно, они должны быть поддержаны специалистами в этой области. (В дан ном случае важно социальное подтверждение «гносеологического статуса» специалиста. Высказывать же сомнения не возбраняется никому: со стороны иногда виднее). Но именно этот принцип от вергается паранаукой. Генерирование идей происходит на основе весьма поверхностного знакомства с предметной областью иссле дования, и в результате отдельные разумные предположения те ряются на фоне «шума». Более того, сам подход к историческим источникам с позиций гипотезы о палеовизите дискредитируется в глазах историков и археологов, делая серьезное рассмотрение представленных аргументов практически невозможным.

При этом даже хорошее качество приводимых фактов зача стую не спасает положения. Уровень «паранаучного анализа» этих фактов остается настолько низким, что сводит на нет достоинства исходного материала. Например, Г. Ш. Беллами, прочитав книгу Р. Темпля «Тайна Сириуса», понял важность информации, содер жащейся в мифологии догонов, и опубликовал соответствующую статью69. Но подошел он к этой информации весьма легковесно.

Для Г. Ш. Беллами астрономические аспекты и контактные моти вы догонской мифологии — только лишний довод в пользу «идей фон Деникена»», а последние более чем достаточны, чтобы объ яснить любые загадки истории.

«Догонские мудрецы... утверждают, — пишет Г. Ш. Беллами,— что в то время, когда впервые были замечены странные объекты, в небе появилась звезда, называвшаяся Амма (очевидно — меж звездный корабль...), с которой на Землю спустился Номмо (оче видно — ракетный спускаемый аппарат). В этих «челноках» на холились «существа-амфибии» (явно носившие космические ска фандры).... [Они] пришли «с одной из планет системы Си риуса»70. На самом деле Амма — не название звезды, а имя до гонского бога — творца Вселенной. Равным образом, Номмо — не «ракетный корабль», а культурный герой догонской мифологии, который доставил на Землю предков людей и все необходимое для их жизни. Наконец, догоны вовсе не утверждают, что Номмо явился из системы Сириуса. Только о «бледном лисе», Йуругу — трикстере догонской мифологии — говорится, что он «прибыл со звезды По» 71.

Но более всего удивляет призыв Г. Ш. Беллами, адресованный «группе хорошо подготовленных и заинтересованных ученых, же лательно— убежденных в идее древних астронавтов или как ми нимум свободных от предвзятостей старых научных школ», «не медленно» отправиться в страну догонов. Цель «экспедиции» — подтвердить сообщения М. Гриоля и Ж. Дитерлен и собрать до полнительный материал, который мог пройти мимо внимания этих исследователей, якобы рассматривавших догонские мифы как «фантастические измышления жрецов примитивного племени»72.

Не говоря уже о том, что М. Гриоль и Ж. Дитерлен никогда не подходили к мифологии догонов как к «примитивным измышле ниям», а напротив, видели в ней проявление высокой духовной культуры африканских народов, реализация этого замысла пара доксальным образом привела бы лишь к его крушению. Материал, собранный «свободными от предвзятостей» «сторонниками идеи древних астронавтов», был бы в глазах других ученых малодосто верен сам по себе и скорее уменьшил бы, а не увеличил, ценность уже имеющейся информации.

В работах Г. Ш. Беллами мы имеем дело с интересным — хо тя и не столь уж редким — случаем «миграции» исследователя из одной паранауки в другую. Г. Ш. Беллами в свое время выпустил несколько книг по атлантологии. С появлением «преастронавти ческих» публикаций, зачастую базирующихся на тех же фактах, с помощью которых атлантологи доказывали существование неиз вестной высокоразвитой цивилизации в истории Земли, он обра тился к новой для себя тематике с привычным багажом идей и методов. И этот багаж оказался вполне соответствующим «теории древних астронавтов»74. Причина — не только пересечение «эмпи рических базисов», но прежде всего — совпадение познавательных норм различных паранаук. Те члены паранаучного сообщества, которые в профессиональном отношении являются учеными, ста раются избегать в своих построениях слишком резкого конфликта с научной методологией. Но «параисследователь», не получивший никакой специальной подготовки, обычно не чувствует этих границ и в лучшем случае руководствуется «обыденными» стандартами последовательного и доказательного рассуждения. Отсюда и ос новные черты «главного потока» публикаций по «теории древних астронавтов»:

18* 1) Поверхностное знакомство с фактами истории и методами исторического познания. В результате из книги в книгу кочуют «следы палеовизита», которые либо недостоверны, либо легко объ яснимы без помощи пришельцев из космоса. К. недостоверным «следам» можно отнести, в частности, сведения о «металлической библиотеке», хранящейся в пещерах Эквадора и содержащей ин формацию о «космическом прошлом» человечества75;

историю с «дисками Байян Кара Ула», якобы найденными в Китае и повест вующими о визите инопланетян76;

многочисленные утверждения о существовании в джунглях Амазонки «затерянного города» Ака хим, в подземельях которого находятся внеземные артефакты 77, и многое другое.

Что касается реально существующих «следов», то крайне ма ловероятно, что египетские пирамиды, Баальбекская терраса, ме галитические постройки в различных точках земного шара, статуи острова Пасхи или рисунки на плато Наска имеют какое-либо от ношение к визиту из космоса. Сторонники «теории древних астро навтов» трактуют в свою пользу любые сомнения по поводу тех ники постройки или же функционального назначения того или иного исторического памятника. Если же это не помогает, они просто спрашивают: «А могут ли ученые показать, что данное со оружение не воздвигнуто пришельцами?» Ученые это доказать могут78;

но доказательства повисают в воздухе, ибо никак не воз действуют на задающих вопрос. Защитный пояс вспомогательных предположений в «теории древних астронавтов» рационально пре одолеть невозможно: он убедительно (с точки зрения сторонников этой «теории») преобразует любые контрдоводы в нейтральные или даже в подтверждающие примеры79. Конечно, зачастую кри тика «преастронавтических» построений бывает даже излишня — они, как говорят англичане, «рушатся под грузом собственных до стоинств»80. Но в целом «теория древних астронавтов» — не прос то фикция, а скорее один из вариантов неверного подхода к глу бокой и серьезной проблеме. Именно это заставляет уделять ей внимание с методологической точки зрения. И в этом отношении существенна еще одна особенность работ в области «преастро навтики»;

2) Отсутствие каких-либо специальных (палеовизитологиче ских) методов анализа, ориентация на внешнее сходство «следов»

с объектами и ситуациями, заимствованными из сегодняшней де ятельности человечества или из научно-фантастической литера туры. Более того, практически никто из представителей «преастро навтики» не осознает необходимости разработки таких методов.

Это не случайно. На словах выступая за развитие научных иссле дований по проблеме палеовизита, сторонники «теории древних астронавтов» на деле весьма осторожно относятся к таким попыт кам и пытаются включить их в сферу своего влияния. Этому, ра зумеется, способствует и «непримиримая» позиция некоторых уче ных по отношению к самой проблеме палеовизита, объективно толкающая ее исследователя навстречу паранауке 81, но в данном случае существенно другое. Расширение научных исследований проблемы палеовизита сделало бы «преастронавтику» в значи тельной мере ненужной;

низвело бы ее до положения «генератора вненаучных альтернатив», играющего по отношению к науке роль сугубо вспомогательную.

Пока же «теория древних астронавтов» претендует скорее на центральное положение в изучении проблемы. Традиционные ин терпретации подменяются «очевидными» (с точки зрения сторон ников этой «теории» легко) подстановками: мифы — «зашифро ванная история»82;

разумный «царь обезьян» Хануман в «Рама яне»— результат генетического эксперимента внеземлян83;

доль мены— подражания противоатомным убежищам (которые опять таки строили внеземляне) 84 ;

надписи на дощечках «кохау ронго ронго» сделаны внеземлянами85 и т. д. Понятно, что на фоне столь «простого» решения любых исторических проблем сложные и не однозначные построения ученых-историков, археологов, лингвис тов выглядят для «среднего» читателя преастронавтической лите ратуры попыткой запутать его и увести в какие-то дебри. Рецен зент бюллетеня «Ancient Skies» на немецком языке искренне по хвалил одну из недавних книг по «теории древних астронавтов»:

отметив, что эта книга «читается с интересом», ибо «в ней нет балласта излишней научности»86.

Не следует, впрочем, думать, что возражения, которыми за падная наука встретила появление «преастронавтики», носят ис ключительно рациональный характер и направлены на выяснение истины. Здесь также господствует преимущественно паранаучный (в смысле «зеркальной» внутринаучной паранауки) подход к об суждаемой проблеме. «Символ веры» в данном случае — отрица ние палеовизита как возможной исторической реальности (ого ворки типа «принципиально нельзя исключить» играют скорее «косметическую» роль;

в последнее время они встречаются все реже, а невозможность палеовизита все чаще выводится прямо из утверждения об единственности земной цивилизации в Галак тике или даже Метагалактике). Этот априорно отрицательный ответ на «основной вопрос палеовизитологии» и образует «твер дое ядро» генерируемой программы исследований (если слово «исследования» вообще приложимо к действиям с предопределен ным результатом). Трудно упрекать науку в целом за стремление оградить свойственные ей идеалы и нормы познавательной дея тельности от влияния паранаучных концепций;

но можно и дол жно упрекнуть отдельных ученых, вставших на позицию априор ного отрицания, за их собственный отход от принципов научной рациональности.

Показательна в этом отношении дискуссия вокруг проблемы астрономических знаний догонов, развернувшаяся после выхода из печати работ Р. Темпля 87. Предметом дискуссии оказались не знания догонов и даже не то, какая именно гипотеза лучше всего объясняет наличие этих знаний, а скорее — какую из одинаково недоказанных гипотез легче принять на веру. Таковой оказалась «гипотеза миссионера», выдвинутая И. Роксбургом и И. Уиль ямсом 88. Согласно этой гипотезе, можно допустить, что поклоне ние Сириусу перешло к догонам от древних египтян. «...Вскоре же после открытия Сириуса В некий миссионер, исследователь или представитель французских властей случайно или намеренно встречается с этим поклоняющимся Сириусу племенем и решает снабдить их дополнительной информацией об их боге. Он мог да же иметь с собой телескоп..., который использовал для демонстра ции спутников Юпитера и колец Сатурна. Догоны быстро вклю чили бы эту информацию в свою религию, так что к тридцатым годам, когда их начали исследовать антропологи, знание о Сири усе В уже стало бы неотъемлемой частью их традиционных веро ваний»89.

В § 3 главы VII мы уже обсуждали те фактические несоответ ствия, с которыми сталкивается эта гипотеза90. Здесь нас инте ресуют, однако, не доводы против нее, а скорее причины, по кото рым она принимается как вполне вероятная, несмотря на эти доводы. Хотя эти причины не носят рационально-научного харак тера, они по-своему логичны. Образно говоря, характер обсужде ния проблемы палеовизита определяется в настоящее время си ловым полем между двумя полюсами одного и того же «магни та»—паранаучной «теории древних астронавтов» и не менее па ранаучного по сути (хотя и значительно более наукообразного по форме) «рефлекторного» отрицания проблемы. Практически лю бое высказывание, имеющее отношение к этой теме, сразу движет ся (и «сдвигает» его автора) к тому или иному «полюсу». Но если паранаучность отрицания сугубо гносеологична и не связана ни с какими возможными последствиями социального плана, то пара научность утверждения проявляется также и на социальном уров не. Ученый, имеющий очень высокий (или, наоборот, очень низ кий) статус в научном сообществе, может не обратить на это внимания: первому не повредит, второму все равно;

но «промежу точный»— весьма обширный слой научных работников предпоч тет, безусловно, отрицание.

Это еще раз подтверждает наш вывод о том, что обсуждение проблемы палеовизита в рамках полемики между сторонниками и противниками «теории древних астронавтов» не может быть про дуктивным91. Только выход за эти рамки и переход к изучению проблемы на серьезной теоретико-методологической основе созда дут возможности для реального прогресса в ее решении. Однако в западной научной и философской литературе трудно найти призна ки освобождения от паранаучных стандартов подхода к проблеме палеовизита. Порой кажется, что сложившаяся ситуация устраи вает обе стороны: защитников «теории древних астронавтов»— потому, что они «монополизируют» изучение вопроса о древних визитах из космоса, а их противников — потому, что они могут отвергать любые доводы, не особенно углубляясь в существо вопро са. К примеру, американский физик К. Брехер высказал сомнения в научной добросовестности М. Гриоля и предположил, что астро номические знания догонов были розыгрышем92. Однако автори тетный для К. Брехера ученый заверил его в серьезности М. Гри оля и Ж. Дитерлен. Тогда он обратился к «гипотезе миссионера»

как наиболее вероятному объяснению знаний догонов. Но и здесь антропологи заявили К. Брехеру, что «культурные заимствования такого рода... пожалуй, не могли иметь места: по их словам, ис ключено, чтобы миссионеры, этнографы и т. п. были в состоянии внедрить современные представления в ядро священной тради ции...» Мнение специалистов заставило К. Брехера предложить на смену «гипотезе миссионера» «вероятностную» гипотезу: чисто случайное совпадение между цифрами догонской астрономии и реальными характеристиками системы Сириуса94. Предвидя воз ражения, К. Брехер готов допустить, что 2000 лет назад Сириус В еще был красным гигантом, и визуальные изменения в цвете и яркости Сириуса могли навести догонских жрецов на мысль о строении этой звездной системы и ее динамике 95. В данном слу чае «груз достоинств» последовательно предложенных объяснений явно слишком велик, и комментарии излишни. Заметим только, что корни подобных построений — не столько в определенных не достатках «реальной науки» (которых она, как и любая другая «живая» система, не лишена, в отличие от идеализированных аб страктных моделей, все еще бытующих в работах по методологии научного исследования), сколько в самом существовании «преас тронавтики» и активных попытках ее сторонников доказать пре имущества паранаучных норм познавательной деятельности пе ред нормами научными. Наука выработала свои нормы в процес се долгого и трудного развития и не может приносить результаты этого развития в жертву методологически беспомощным концеп циям.

Еще заметнее паранаучный характер «теории древних астро навтов» проявляется в процессе ее освоения массовым буржуаз ным сознанием. На место внеземных космонавтов приходят «тех низированные боги» космического века. Хотя и можно согласить ся с мнением Дж. Дженнингса о неизбежности идейного кон фликта между традиционными религиями и квазирелигиозным пониманием утверждений «преастронавтики», в этом конфликте ни одна из сторон не является «правой».

Определяющим фактором в процессе формирования «поп-ре лигий» выступают, конечно, социальные и социокультурные усло вия жизни в капиталистических странах. Но свою лепту внес сю да и научный истеблишмент, отказавшийся рассмотреть проблему палеовизита в ее научно значимых аспектах с необходимой серь езностью и ответственностью. Ученые, сетующие сейчас на склон ность западного обывателя к мистике и иррационализму, по су ществу способствуют этой тенденции, избегая «скомпрометиро ванных» паранаукой тем и сосредоточиваясь исключительно на «эзотерических» (в куновском смысле) проблемах и задачах. В большинстве своем они, разумеется, понимают, что не всегда «эксплуатация» определенной проблемы паранаукой есть резуль тат принципиальной ненаучности самой проблемы, но следовать этому пониманию в своей практике решаются лишь немногие.

Очень показательна в этом отношении и ситуация, сложивша яся вокруг проблемы НЛО. В § 2 главы VI мы отмечали, что ее исследователи непосредственно имеют дело с совокупностью сооб щений очевидцев (дополняемых в некоторых случаях показания ми приборов и вещественными следами) о наблюдениях объектов, оставшихся непонятными для наблюдавших их лиц. В более уз ком и строгом смысле НЛО — это объекты, остающиеся неопоз нанными даже после тщательного изучения всех доступных дан ных компетентными специалистами97.

Разумеется, «отрицательные» определения всегда односторон ни и уязвимы для критики (нет гарантий, что были изучены все данные и привлечены все необходимые специалисты). Однако имеющиеся сведения о наблюдениях НЛО позволяют допустить существование некоторого класса явлений, природа которых для современной науки не вполне ясна. С помощью статистической обработки этих сообщений установлено, что в них зафиксированы реальные объекты, характеристики которых заметно отличаются от характеристик известных атмосферных явлений и существую щих технических устройств98. Но из этого отнюдь не следует, что «подлинный» НЛО (т. е. «НЛО в узком смысле») — это непре менно внеземной космический аппарат.

Выступая в ноябре 1978 г. на заседании Специального Поли тического комитета ООН, посвященном обсуждению проблемы НЛО, американский ученый Ж. Балле отметил, что в процессе своих исследований он не смог найти доказательств внеземной природы феномена НЛО. Однако он нашел немало доказательств того, что из трех аспектов этого феномена — физического, психо логического и социального — последний аспект чрезвычайно ва жен и в известной мере независим от вопроса о природе и даже существовании «физических» НЛО.

Действительно, феномен НЛО представляет собой совокуп ность материальных объектов неизвестной пока природы, появля ющихся время от времени в пределах земной атмосферы. Его же социально-психологическая проекция включает в себя, помимо наблюдений таких объектов, также наблюдения обычных объек тов и явлений, принимаемых очевидцами за неопознанные;

слухи и мнения о НЛО, циркулирующие в обществе;



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.