авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Алексей Моторов

Юные годы

медбрата Паровозова

Алексей Моторов

Юные годы

медбрата Паровозова

издательство астрель

УДК

821.161.1-3

ББК 84(2Рос=Рус)6

М85

Художественное оформление и макет Андрея Бондаренко

В оформлении обложки использованы рисунки из творческого наследия

Сергея Степанова (частное собрание, Москва)

Моторов, А.

М85 Юные годы медбрата Паровозова / Алексей Моторов. — М.: Астрель :

CORPUS, 2012. — 512 с.

ISBN 978-5-271-42085-6 (ООО “Издательство Астрель”) Сюжет этой книги основан на подлинных фактах. Место действия — предперест роечная Москва c ее пустыми прилавками и большими надеждами. Автор, врач по профессии, рассказывает о своей юности, пришедшейся на 80 е годы. Мечта о по ступлении в институт сбылась не сразу. Алексей Моторов окончил медицинское училище и несколько лет работал медбратом в реанимационном отделении. Этот опыт оказался настолько ярким, что и воспоминания о нем воспринимаются как захватывающий роман, полный смешных, почти анекдотических эпизодов и инте реснейших примет времени. Легко и весело Моторов описывает жизнь огромной столичной больницы — со всеми ее проблемами и сложностями, непростыми от ношениями, трагическими и счастливыми моментами, а порой и с чисто советски ми нелепостями.

Имена и фамилии персонажей изменены, но все, что происходит на страницах книги, происходило на самом деле.

УДК 821.161.1- ББК 84(2Рос=Рус) ISBN 978-5-271-42085-6 (ООО “Издательство Астрель”) © А. Моторов, © А. Бондаренко, художественное оформление, макет, © ООО “Издательство Астрель”, Издательство CORPUS ® Оглавление Запасной выход............................... Кавказская пленница.......................... История про Таню Богданкину, пельмени и архангельского мужика........................ Минотавр..................................... Моя жизнь в кино, “еврейская рожа” и магия числа 7 Чернильный штамп............................. Лирическое отступление № 1. Про моего дядю, заграничную жизнь, туркменских хлопкоробов и автомобили “Волга”..................... Первая халтура................................ Легенда Большой Пироговки.................... Уроки Абхазии................................. Осень....................................... Подходящий срок.............................. Лирическое отступление № 2. Про то, что деньги лучше хранить в сберегательной кассе.................................... Визит........................................ 28 ноября 1986 года........................... Лучшее время................................ Кроссовки “адидас”............................ Ретроградная амнезия.......................... Анальгин с димедролом......................... Коза на веревочке............................. История про Толю Мерзавкина, общую тетрадку и стиральный порошок “Новость”................ Мандариновая трава........................... Большие перемены............................. На графских развалинах........................ Лирическое отступление № 3. Про то, как маленький Сар построил коммунизм в одной отдельно взятой стране............ Ожог......................................... Тяжелые ботинки............................... Павловская собачка........................... Сережа...................................... Нить Ариадны................................. Красные плюсики.............................. Hic et nunc................................... Слова благодарности...................... Моей жене Лене Одаренный пламенной душой, Жюльен обладал еще изумитель ной памятью, которая нередко бывает и у дураков.

Стендаль Красное и черное Перевод С. Боброва и М. Богословской.

О чень глубоко. Настолько, что сюда не проникают солнечные лучи. На до мной километр вязкой, густой, черной воды. С такой глубины не возможно вынырнуть, и я даже не пытаюсь. Вокруг меня абсолютная, непроницаемая тишина. Так не бывает, ведь на любой глубине мож но что нибудь услышать. Просто кто то невиди мый выключил звук.

Я знаю, чтобы не спугнуть это черное безмол вие, нельзя даже думать. И сразу, словно в ответ, где то там, высоко, светлеет. Мягким, бархатным прикосновением начинается мой подъем к далеко му мерцающему своду.

Вода уже не черная, сейчас она как свинцовое грозовое облако. Но и облако быстро меняется, по крывается сединой. И вот уже могучая сила вытал кивает меня, с каждой секундой ускоряя движение в зеленеющей воде, стремительно приближая к чему алексей моторов юные годы медбрата паровозова то невероятно яркому, ослепительно белому, тако му, что невозможно выдержать. А тишина еще со мной, хотя я уверен — ненадолго.

Сейчас больше всего мне хочется туда, навстре чу свету, к первому резкому вздоху, к тому чувству высвобождения, которое почему то давно знакомо.

За несколько мгновений до того, как я проры ваюсь к слепящему солнцу, что то заслоняет его.

Передо мной возникает картинка. Даже не картин ка, а фотография. Сначала маленькая. Но она быст ро увеличивается. Вот уже совсем большая. Очень знакомая. Трое на фоне моря. Девушка, парень и ре бенок. Кажется, я видел их когда то, но теперь не узнаю. Еще немного — и я вспомню. Сейчас. Лица всё ближе. Свет вокруг меня медленно гаснет.

Лишь фотография остается горящим экраном.

На снимке отчетливо проступают белые буквы, они выписаны очень причудливо. Разобрать труд но, но я уверен, что читал эту надпись раньше.

“СУХУМИ 86”. Она должна означать что то важ ное для меня. Конечно, мне уже почти удалось узнать, это же...

И я выныриваю. Удивительно, тут нет криков чаек, шума волн, шелеста откатывающейся гальки, детского смеха.

Вместо этого какой то огромный и спокойный голос произносит:

— который час?

Невероятно трудно понять смысл сказанного, хотя, наверное, тут нет никакого смысла. И когда я уже схватил убегающее эхо, другой голос, тоже уве ренный и сильный, мягко разжимает мою руку с обрывками слов:

— семнадцать пятнадцать!

Как же приятны, оказывается, могут быть голо са. Необязательно понимать, что они говорят, сам звук их прекрасен, он мягко качает, переполняя ме ня неизведанным раньше восторгом.

Такое хочется слушать и слушать, и, видимо, по нимая это, первый голос снова приходит из своего ниоткуда:

— пора закругляться. шьем!

Мне необходимо увидеть тех, кто говорит. Кто произносит эти удивительные и красивые слова.

И вдруг отчетливо понимаю, что мои глаза за крыты. Не просто закрыты — на них давит тяжелый груз. И кроме этих голосов, никто на свете не смо жет сдвинуть его.

— Помогите открыть глаза! — прошу я, но полу чается только протяжный и громкий стон.

И тогда возникает третий голос, самый глав ный, заполняющий все вокруг, не оставляя ни сан тиметра пустого пространства:

— он просыпается. еще фентанил!

Запасной выход Н а столе надрывались оба телефона, городской и местный. Городской был красного цвета, местный — се рого. Местный звонил в тональнос ти ля, а городской — в ля диез. Ин тересно, какой из них замолчит первый? Да навер няка местный.

Первым заткнулся городской. Местный выдал еще две мажорные трели и тоже утомился.

Мы с Лидией Васильевной синхронно вздохнули.

Я работаю в отделении пятый год, а в кабинете у Суходольской всего второй раз. Визит в кабинет за ведующей означает серьезный разговор. Первый та кой случился года три назад. Тогда она снимала с ме ня и Вани Рюрикова стружку, причем с Вани заочно.

Абсолютно не по делу. Я сел с язвой на больнич ный, но жирная Танька Лаптинова, наша сестра хо зяйка, пустила слух, что мы с Ваней гуляли на чьей то свадьбе. Ни много ни мало — неделю. За Сухо запасной выход дольской водилось подобное — она иногда верила в самые невероятные вещи. Когда долго работаешь в реанимации, поневоле становишься мистиком.

Не успел я выйти на работу, как был вызван на ковер для дачи показаний. Ивану повезло, он успел в отпуск свалить.

— Леша, есть сведения, что ты специально взял больничный, чтобы пойти на свадьбу с Рюрико вым! — скрестив на столе руки и уставившись в бу маги перед собой, начала Лидия Васильевна. — Что скажешь?

— Что скажу? Скажу, что вы не первая, кто из са мых лучших побуждений пытается связать нас брачными узами, но... — Я выдержал трагическую паузу и продолжил: — Но увы! Я несвободен, да и Ваня женат. Что же нам делать, Лидия Васильевна?

Может быть, местком подключить?

— Моторов! — с деланым возмущением восклик нула Суходольская, хотя я видел, что она еле сдер живается, чтобы не расхохотаться. — Скажи, ты мо жешь быть хоть минуту серьезным?

— Могу! — поклялся я. — Могу, Лидия Васильев на, но только за большие деньги!

— Уйди, Лешка! — взмолилась Суходольская. — Уйди с глаз долой и только попробуй попадись с си гаретой, язвенник!

Но это было давно, а сегодня инициатива встречи принадлежала мне. Начальство всегда боится разго алексей моторов юные годы медбрата паровозова воров, которые происходят по просьбе подчинен ных. От таких бесед ничего хорошего, только го ловная боль.

Обычно у Суходольской в кабинете обсужда лись два вопроса, и оба малоприятные. Ей либо признавались в тайной беременности с целью по клянчить легкую работу и перевестись с суточного графика на дневной, либо сообщали об увольнении по собственному желанию.

— Не вздумай, Лешка, сказать, что уходишь! — нахмурившись, первая нарушила молчание началь ница, одним махом вдвое сузив круг потенциаль ных проблем. — Сам видишь, какая у нас сейчас си туация!

Ситуация у нас всегда была будь здоров, но мы оба понимали, что если я подам заявление, никто насильно меня не удержит.

— Лидия Васильевна, — горько вздохнув, присту пил я. — Так уж сложились обстоятельства, что вы нужден просить вас о переводе на дневной режим работы! — И, к своему большому удовольствию, ви дя, как вытягивается у нее лицо, успокоил: — Шучу!

Суходольская перевела дух. Она была классным врачом и неплохой теткой. Мне нравилось с ней де журить, особенно поначалу. Хотя иной раз как от мочит что нибудь, так хоть стой хоть падай.

На прошлой неделе, например, прочитала су дебный очерк в “Литературке” и головой покачала:

— Похоже, порядочные люди только в КГБ оста лись!

запасной выход Неужто Юлиан Семенов своими опусами про чекистов умудрился хорошим людям так голову за пудрить, что даже Лидия Васильевна про их поря дочность заговорила? Ладно, блажен, кто верует.

Не будем на мелочи отвлекаться.

Я устроился поудобнее на стуле, сделал серьез ное лицо и спросил:

— Вы знаете, который раз я проваливаюсь в ин ститут? — И, не дожидаясь ответа, с отчаянной гордостью мазохиста сообщил: — В этом году уже пятый! И нет гарантии, что поступлю на ше стой! В последнее время сам чувствую, что оту пел до невозможности! Да и вы наверняка это за мечаете!

— Леша, когда я называла тебя тупым, я другое имела в виду! — виновато стала успокаивать меня Суходольская.

Как то в прошлом году, под настроение, я ска зал ей, что хочу немного передохнуть и хоть одно лето провести не за учебниками и конспектами, а на берегу речки с семьей.

Вот тогда Лидия Васильевна, видимо решив ме ня подстегнуть, возмутилась:

— Только попробуй расслабиться, Лешка, всем бу ду говорить, что ты тупой. И первым делом твоей жене расскажу!

И потом недели две, стоило нам столкнуться, подмигивала мне и заявляла что то вроде:

— Да, Моторов, у тебя даже взгляд какой то оту певший, куда тебе в институт, давай в парикмахеры!

алексей моторов юные годы медбрата паровозова Парикмахеры в представлении нашей заведую щей были самым маргинальным элементом.

После традиционных утренних выволочек она всегда добавляла:

— Не нравится в больнице работать? Идите в па рикмахеры!

Меня часто подмывало ей возразить, что парик махеры — они хоть человеческой жизнью живут, ночами не работают, дома спят, да еще на чай полу чают. Но никогда этого не говорил, во первых, по малодушию, а во вторых — сознавая весь героизм нашей профессии.

А вот сегодняшний мой разговор — он такой немного дезертирский.

— Лидия Васильевна, вы же догадываетесь, что всю жизнь здесь работать я не смогу, а из медицины уходить пока не собираюсь! Вот на досуге подумал и решил себе запасной аэродром завести, — торже ственно объявил я, но тут опять зазвонили телефо ны, сначала местный, а через секунду городской.

Мы снова вздохнули и взяли паузу.

Я — медбрат. Ходячее недоразумение. Мне уже двадцать два. В этом возрасте все приличные люди институты заканчивают, планы на жизнь строят.

А я прячусь от старых знакомых. Ведь разговор обя зательно скатится — кем и где работаю. А так не хо чется говорить, что в больничной иерархии я нахо жусь на самой низкой ступени. Санитаркам и бу запасной выход фетчицам и то легче. Они могут прогуливать, во ровать, в запой уходить. С ними заигрывают, на многое глаза закрывают. А медсестры и медбра тья — самый бесправный класс. Пушечное мясо.

Может быть, это такая расплата за тот мой пионер ский инфантилизм?

Врачом я задумал стать давно, практически в детстве, а точнее — в пионерском лагере. Лагерь был от Первого медицинского института, называл ся очень просто — “Дружба”, и попал я туда абсо лютно случайно, получив грандиозное предложе ние играть в лагерном ансамбле на гитаре. Вожаты ми там были молодые ребята студенты, которые своими ежедневными медицинскими байками до бились того, что я сам не заметил, как растворился во всей этой атмосфере приукрашенной романтики и более ни о чем, кроме как о врачебном поприще, не помышлял. И с тех пор пошло поехало.

Пролетев первый раз в институт и поддавшись на уговоры друзей приятелей, я решил годик пере кантоваться в медицинском училище. Чем зря тра тить время на работу санитаром, лучше пойду один курс поучусь, на гитарке в местном ансамбле по бренчу, а там и поступлю. Но ни через год, ни че рез два никакого поступления не случилось.

И пришлось, согласно диплому, идти работать медбратом в реанимацию Седьмой городской.

Причем попал я туда мало того что добровольно, а можно сказать, пролез всеми правдами и неправ дами. Настолько сильное впечатление произвело на алексей моторов юные годы медбрата паровозова меня во время зимней практики это отделение и его заведующая Лидия Васильевна Суходольская.

И хотя реальность оказалась много суровее, ра ботать там, особенно в первое время, очень нрави лось. В конце концов это и сослужило мне недоб рую службу. Я безропотно принимал все просьбы выйти сверхурочно, остаться после суток порабо тать в день или после суток выйти в ночь, а иногда отбарабанить два суточных дежурства подряд. По степенно выяснилось, что при таком графике ни о какой более менее пристойной подготовке в ин ститут и речи быть не может.

И в самом деле, какие репетиторы, какое корпе ние над книгами и конспектами, когда забежал до мой, поел, поспал — и опять на суточное дежурст во. А коррупция в медицинских институтах и тогда была неслабая, про существование списков знали все, и мои ежегодные попытки поступить с наскока смахивали на авантюру.

Тем не менее я каждый раз брал отпуск в июне июле, месяц сидел над учебниками, судорожно пы таясь реанимировать школьные знания. В финале получал двойку по физике, последнему институт скому экзамену, и с чистой совестью, хотя и не без затаенной ненависти ко всем этим Ньютонам и Гей Люссакам, выходил на работу.

Вот так, вместо короткого и необременитель ного этапа, я получил тяжелую работу за гроши с отчетливой перспективой деградации. Ловушка за хлопнулась. Но мне и правда очень нравилась меди запасной выход цина, я и думать не хотел не то что о смене профес сии, но даже о том, чтобы поменять реанимацию на более спокойное место.

Работа в любом другом отделении давала воз можность прекрасно спать по ночам, не быть по локоть в дерьме, не драить как проклятый полы и мебель, не ворочать и не перестилать больных.

Но представить себя в роли постовой сестры, раздающей таблетки, я не мог, посему продолжал тянуть свою лямку и даже из за нищенской зар платы поначалу не дергался. Потому что очень быстро реанимация стала родным домом, да и кличка моя здешняя — Паровозов — мне почему то нравилась.

Но мысли о дальнейшей судьбе, как ни гнал я их от себя, все более настойчиво сверлили слабый разум. Понятно: хочешь не хочешь, а что то менять придется.

У меня была парочка закадычных друзей, тоже медбратьев, но которые и не думали впрягаться в се стринскую работу, а устроились по блату массажи стами. Их рассказы о каторжном труде всегда вызы вали умиление и звучали примерно так:

— Что за жизнь, второй год тачку поменять не мо гу, сплошные расходы. Ирке своей в прошлом меся це канадскую дубленку купил, а то ей зимой на ули цу выйти не в чем, неделю назад достал с перепла той ковер на пол в детскую, чтобы ребята не простужались, а то бегают босиком по паркету, в августе в Гагры двинем всем семейством, забыли алексей моторов юные годы медбрата паровозова уже, как море выглядит. А тут еще только за послед нее время троих постоянных клиентов потерял.

Одного посадили, другой помер, а третий и вовсе в Израиль свалил. Теперь еле шесть сотен в месяц на скребаю. Нет, конечно, и в клинике перепадает кое чего, но это так, по мелочи...

Подумал я, подумал и тоже решил в массажис ты идти. А что, куплю Лене дубленку, сынку Роме ковер, и махнем мы тогда на радостях в Гагры.

А тачку и брать не буду, чтобы потом не менять.

В то время в Москве только одно учебное заве дение готовило массажистов и выдавало официаль ные дипломы. Находилось оно у черта на куличках, в Конькове, от метро “Беляево” несколько остано вок пилить на троллейбусе. Но не в расстоянии де ло, а в том, что попасть туда “с улицы” было невоз можно. Студентами становились лишь те счастлив чики, которым присылали путевки из Главного управления здравоохранения по запросу админист рации с места работы. Путевок было мало, а желаю щих хватало.

Не все знают, но большинство сотрудников массажных кабинетов по факту являлись обычны ми медбратьями и медсестрами. Они, естествен но, прилагали невероятные усилия, чтобы полу чить пожизненно высокий статус массажиста с дипломом.

Терять было нечего, и я решил рискнуть. Задача предстояла непростая, поэтому пришлось разбить ее на два этапа.

запасной выход Этап первый проходил сейчас в кабинете Ли дии Васильевны под неумолкаемый телефонный звон.

Из конъюнктурных соображений я подловил Суходольскую в минуты максимально хорошего на строения, оно у нее случалось, когда на больших консилиумах ей удавалось виртуозно показать, ка кие все вокруг дурни.

— Ладно, Лешка, делай как знаешь, ступай пого вори с Коростелевой! — наконец произнесла заве дующая. — Но учти! Если закончишь эти свои курсы, будешь всем нашим больным массаж де лать!

И, уже стоя в дверях, я утвердительно кивнул:

— Массаж? Нашим больным? Непременно буду делать. Прямой и непрямой!

Главная сестра больницы Маргарита Николаевна Коростелева была женщиной душевной. И хотя она периодически забывала мое настоящее имя, упорно называя Сашей, я всегда легко откликался, тем бо лее что Александр, пожалуй, звучит мужественнее, чем Алексей.

Вот и сейчас Маргарита приняла меня подчерк нуто приветливо. Правда, по мере того как я выкла дывал свой план, на ее лицо набегала тень.

— Сашенька, ты пойми, нашей больнице третий год из ГУЗМА ни одной путевки на массаж не да ют. А ведь у нас почти все массажисты не обучены.

алексей моторов юные годы медбрата паровозова А ты к массажу никаким боком, Сашенька, при всем моем к тебе отношении! Да и зачем тебе это нужно, ты же профессионал, каких поискать!

Говоря о моем профессионализме, Маргарита конечно же мне польстила. Она имела в виду даже не мою работу в реанимации, а один конкретный случай. Муж ее подруги перед весьма важной загра ничной поездкой, а тогда все заграничные поездки были важными, видимо, вообразив себя этаким Винни Пухом, наелся меда и получил сильнейшую аллергическую реакцию. Ни в поликлинику, ни в “скорую” он обращаться не стал, справедливо опа саясь, что его могут надолго заточить в больницу хотя бы из зависти.

Тогда меня и прислали к ним домой частным образом. Ситуация там была более чем серьезная, настоящая анафилаксия. Я сразу предложил госпи тализацию самотеком, но получил хоть и слабый, но категорический отказ. Он готов был умереть, но увидеть свой Париж. Делать нечего, я вздохнул и принялся за работу. Через пару часов, когда стало ясно, что в домашних условиях удалось сделать практически невозможное, меня вернули в отделе ние. Супруга спасенного позвонила Маргарите и, заходясь от восторга, поведала о моем истовом слу жении Гиппократу.

А мне магнитофон у них в квартире запомнил ся. Такого я не то что у друзей массажистов не ви дел, но даже у Кольки Рюрикова, служителя Мос ковской патриархии.

запасной выход — Хорошо, Сашенька, постараюсь тебе помочь, но ничего, сам понимаешь, обещать не могу! — произ несла Маргарита, и я понял: никакого рвения она проявлять не будет.

Эх, пролетел я, похоже!

Человек предполагает, а бог располагает. Несколько мощнейших взрывов в толще солнечной магмы из менили положение гигантских субгалактических электромагнитных полей. Спутники Сатурна уско рили вращение по своим орбитам, на Венеру обру шился метеоритный дождь, а метаново аммиачный океан на Уране разразился внеочередным штормом.

На планете Земля в то субботнее утро большая ржавая гайка, скрепляющая муфту водопроводной магистрали, проходящей по второму этажу Мос ковской городской больницы номер семь, вдруг треснула и разломилась. Из разомкнувшихся час тей огромной трубы забил фонтан. Спустя мгно вение остальные гайки, не справившись с допол нительной нагрузкой, последовали заразительно му примеру и коварно соскочили с болтов, с которыми многие годы состояли в интимных от ношениях.

Из трубы диаметром тридцать сантиметров под могучим давлением вырвался столб холодной воды.

Первое встреченное им препятствие — стулья в ма лом конференц зале — этот поток разметал, как ша рики для пинг понга.

алексей моторов юные годы медбрата паровозова I Субботнее дежурство всегда самое спокойное. На чальства, как правило, нет, за исключением дежур ных администраторов. Конференций и пятимину ток тоже нет, персонал, работающий всю неделю по дневному графику, по субботам также сидит дома.

И главная прелесть этого дежурства заключается в том, что заканчивается оно утром в воскресенье.

Это значит, что или поспать можно подольше, или, наоборот, пораньше домой свинтить. Если об стоятельства позволят. По субботам всегда выходят заслуженные люди. У медсестер в такую категорию обычно попадают беременные девушки, матери одиночки и фавориты руководства.

В тот раз, как и во многие другие субботы, я не просто стоял в графике, но вдобавок был элитой из элит, “шоковым” медбратом или, как еще называли, бригадиром. Причина такого необыкновенного ка рьерного роста заключалась в том, что больше чем за десять лет до описываемых событий одна афри канская страна освободилась от оков колониально го гнета.

Многократно воспетое в советское время движение за свободу и независимость до сих пор окружено ро мантическим ореолом. В реальности романтики там меньше, чем на живодерне, а вот крови и грязи на порядок больше. В любой бывшей колонии, особен запасной выход но африканской, все события были до тошноты схо жими. Сначала что то случалось с метрополией, где менялась политическая ситуация в результате рево люций или выборов. Затем новое демократическое правительство предоставляло независимость своим колониям, которые в конце двадцатого века, чего уж греха таить, выглядели полным анахронизмом. И тут начиналось самое интересное. В получившем свобо ду и независимость молодом демократическом госу дарстве разворачивалась борьба за власть. Обычно это выражалось в масштабной резне, приводившей к полному исчезновению одного из населяющих стра ну народов. Но часто это было лишь увертюрой.

Уцелевшие в сражении за трон царьки, пре красно понимая, что в скором времени последуют за теми, кого сами они замучили, убили или даже съели, судорожно начинали искать возможности этой участи избежать. И помощь им приходила почти всегда одна и та же, эффективная и долго временная. В виде единственно всесильного и вер ного учения — марксизма.

Только марксизм надежно гарантировал пожиз ненное правление, отмену выборов, отсутствие какой бы то ни было критики, попрание всех законов, ис чезновение оппозиции, а самому диктатору — свое временную техническую, экономическую, а глав ное — военную помощь. Заваленная старым совет ским оружием, полудикая, раздираемая гражданской войной страна бросалась с упоением воевать не толь ко со своим народом, но и с ближайшими соседями, алексей моторов юные годы медбрата паровозова по большей части такими же новоявленными марк систами ленинцами. И через несколько лет бывшая процветающая колония начинала напоминать марси анский ландшафт, если, конечно, марсианский ланд шафт похож на выжженную напалмом пустыню.

Наши престарелые вожди искренне любили своих младших черных братьев, осыпали их высши ми государственными наградами, устраивали тор жественные кремлевские приемы в их честь, назы вая их при этом партийным словом “товарищ”. Од ного такого президента, Бокассу, известного садиста каннибала, даже пригласили в детский ла герь Артек, где на торжественной линейке его не медленно зачислили в почетные пионеры. Говорят, товарищ Бокасса был растроган и выразил бурное восхищение упитанностью советских детей.

Страна Ангола, освободившаяся от португаль ских колонизаторов, оригинальностью не отлича лась. Все по полной программе. Сначала марксист ская группировка захватила крупнейшие города и посадила президентом своего вожака, потом, стре мясь убрать возможных конкурентов, новая народ ная власть начала этнические и прочие чистки, за лив страну кровью по колено.

В ответ с севера и юга в Анголу вторглись ко варные интервенты, наймиты мирового империа лизма. Почти сразу же начался голод, к границам потянулись потоки беженцев, вспыхнули эпиде мии. А после того как для защиты завоеваний соци ализма в Анголу стали прибывать советские и ку запасной выход бинские войска под видом военных советников и переводчиков, пошла настоящая карусель. Оружия за короткий период противоборствующим сторо нам было поставлено столько, что можно было вое вать аж до второго пришествия.

Десять лет подобной благодати превратили кра сивую и богатую ресурсами страну в дикое поле.

А в такой ситуации самые востребованные граж данские специалисты — это врачи и медсестры.

Наша старшая сестра Надька завербовалась в один из военных госпиталей Луанды. Пару месяцев она ходила на курсы португальского, хотя я ей на стоятельно советовал параллельно освоить испан ский, справедливо предполагая, что многочислен ные кубинцы будут интересовать Надежду Сергеев ну куда больше, чем местное население.

В начале 1985 года мы проводили нашу, уже бывшую, старшую в путь дорогу. В ординаторской накрыли стол, сказали много всяких хороших слов.

Когда пришла пора прощаться, у себя в кабинете Надька по очереди расцеловала меня и Ваню и даже всплакнула. При всех ее особенностях она не была подлой и злой. Я растрогался и, погладив Надьку по спине, проникновенно зачитал ей на ушко сти хи Корнея Чуковского:

Маленькие дети!

Ни за что на свете Не ходите в Африку, В Африку гулять!

алексей моторов юные годы медбрата паровозова Начались судорожные попытки среди остатков ста рой гвардии найти достойного кандидата на пост старшей сестры. Почти сразу выяснилось, что быть хорошим исполнителем — это одно, а стать эффек тивным управленцем — совсем другое.

И вот после череды проб и ошибок на эту должность была предложена самая яркая и ориги нальная медсестра отделения Тамара Царькова.



 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.