авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Перевод с английского под редакцией

Дарьи Тимченко

издательство аст

Москва

УДК 002

ББК 73

Г54

This edition is published by arrangement with InkWell Management and Sy nopsis

Liter ary Agency

Художественное оформление и макет Андре я Бондаренко

Глик, Джеймс

Информация. История. Теория. Поток / Дж еймс Глик;

пер. с английского

Г54

М. Кононенко. — Москва: АСТ: COR PUS, 2013. — 576 с.

ISBN 978-5-17-080465-8 Писатель и популяризатор науки Джеймс Глик рассказывает о том, как наше отношение к инфор мации изменило саму природу человеческого сознания. Его книга “Информация” — увлекатель ное и напряженное путешествие по истории информации и связи от языка, на котором “говори ли” африканские барабаны, к изобретению алфавитов, от первых попыток кодирования к элек тронным письмам и блогам, от древних времен к современности. На этом пути его сопровожда ют Чарльз Бэббидж, Ада Лавлейс, Клод Шеннон и другие великие ученые. “Информация” была признана лучшей научной книгой года по версии Los Angeles Times, получила множество призов и стала международным бестселлером.

УДК ББК ISBN 978-5-17-080465- © James Gleick, © М. Кононенко, перевод на русский язык, © А. Бондаренко, художественное оформление, макет, © ООО “Издательство АСТ”, Издательство CORPUS ® содержание Пролог.............................................. Глава 1. Говорящие барабаны................................. Глава 2. Постоянство слова.................................... Глава 3. Два словаря......................................... Глава 4. Перевести силу мысли в движение колес................. Глава 5. Нервная система Земли.............................. Глава 6. Новые провода, новая логика......................... Глава 7. Теория информации................................. Глава 8. Информационный поворот........................... Глава 9. Энтропия и ее демоны............................... Глава 10. Собственный код жизни............................. Глава 11. В мемофонд....................................... Глава 12. Смысл случайности................................. джеймс глик информация Глава 13. Информация как физическая величина................ Глава 14. После потопа...................................... Глава 15. Новости каждый день............................... Эпилог............................................. Благодарности..................................... Примечания........................................ Библиография...................................... Указатель.......................................... Источники иллюстраций............................ Синтии Так вот, на старых билетах не было написано ни куда ты едешь, ни тем более откуда. Арчи не припоминал, чтобы на них стояла дата. И время, уж конечно, тоже не было на них проставлено. Само собой, тогда все было по-другому.

Столько информации. Арчи никак не мог понять зачем.

Зэди Смит, “Белые зубы” То, что мы называем прошлым, построено из битов.

Джон Арчибальд Уилер, Information, physics, quantum: The search fo r links 1 Пер. О. Качановой, М. Мельниченко.

пролог Основная задача связи состоит в том, чтобы в одном месте воспроизвести, точно или приблизительно, сообщение, отправленное из другой точки. Часто сообщение имеет некое значение1.

Клод Шеннон (1948) П отом, уже после 1948-го (а это был решающий год), всем казалось, что, когда Клод Шеннон начинал рабо ту над своей теорией, он преследовал ясную и понятную цель. Но это впечатление возникало лишь оттого, что ре зультат уже был известен. Сам Шеннон то, что с ним про исходило, описывал так: “Мой разум кипит, день и ночь я пытаюсь осмыслить разные вещи. Я начинаю думать как какой-нибудь писа тель-фантаст: а что если все было бы действительно так”.

Так случилось, что 1948-й стал годом, когда Bell Telephone Laboratories объявили об изобретении полупроводника — “удиви тельно простого устройства”, которое могло делать все то, что делала вакуумная лампа, но более эффективно. Устройство было настолько маленьким, что на ладони сотня полупроводников могла уместиться.

В мае ученые сформировали комиссию, чтобы придумать название устройству. Комиссия разослала старшим инженерам Bell Telephone Laboratories бюллетени для голосования, в которых перечислялись варианты названия, в том числе полупроводниковый триод, иота 1 Пер. С. Карпова. — Здесь и далее — прим. перев., если не указано иное.

джеймс глик информация трон, транзистор (transistor, производное от transconductance — ак тивная межэлектродная проводимость и varistor — переменный резистор. — Прим. авт.). Победил транзистор. “Появление дан ного устройства может иметь значение для развития электроники и электрической связи”, — заявили в пресс-релизе Bell Telephone Laboratories, и в этом случае реальность превзошла ожидания. Бла годаря появлению транзистора в электронике произошла револю ция, позволившая технологии пойти по пути широкого распро странения уменьшившихся в размерах устройств, а трое главных изобретателей вскоре получили Нобелевскую премию. В Лаборато рии по праву гордились транзистором, но на самом деле он оказал ся лишь вторым по важности изобретением того времени. Транзи стор в конце концов был только оборудованием.

Изобретение более значимое и фундаментальное появилось в монографии, занимавшей в общей сложности семьдесят девять страниц июльского и октябрьского номеров The Bell System Technical Journal. Специального пресс-релиза к выходу монографии выпущено не было. Статья называлась просто и величественно — “Математи ческая теория связи”, и ее смысл трудно изложить в двух словах. Она стала осью, вокруг которой начал вращаться мир. Она, как и транзи стор, принесла с собой неологизм — слово “бит”, в данном случае выбранное не комиссией, а самим автором, 32-летним Клодом Шен ноном. Сегодня бит стоит в одном ряду с дюймом, фунтом, квартой и минутой, основными единицами измерения.

Но что измерялось битами? “Единица измерения информа ции” — так определил бит Шеннон. Как будто существовала такая вещь, как измеримая и исчислимая информация.

Предполагалось, что Шеннон работал в группе математиче ских исследований в Bell Telephone Laboratories, но в действительно сти он скорее был сам по себе. Когда группа переехала из нью-йорк ской штаб-квартиры в новое сверкающее помещение в пригород, в штат Нью-Джерси, он остался в маленьком чулане в старом здании на Вест-стрит — 12-этажной громаде из песчаника, выходившей ин дустриальным задним фасадом на Гудзон, а передним смотревшей на Гринвич-Виллидж. Шеннону не нравились ежедневные поездки в пригород и обратно, он предпочитал центр, где были ночные клу бы, в которых он мог слушать выступления джазовых кларнетистов.

пролог Он робко флиртовал с девушкой, занимавшейся ультракороткими волнами в другой группе Bell Telephone Laboratories, через дорогу, в двухэтажном здании бывшей фабрики Nabisco. Шеннона счита ли умным парнем. Только-только придя из Массачусетского техно логического института, он погрузился в военные проекты Лабора тории, сначала разрабатывал автоматическую систему управления для зенитных орудий, а затем сосредоточился на теории шифрова ния сообщений, криптографии, и разработал математическое обос нование защиты X System — линии связи между Уинстоном Черчил лем и президентом Рузвельтом. Так что начальство решило оставить его в покое, хотя не совсем понимало, над чем именно он работает.

В середине века AT&T не требовала от своего исследователь ского подразделения немедленных результатов. Она позволяла зани маться математикой или астрофизикой, даже если не предполагалось, что у работ будет очевидное коммерческое применение. В любом случае, очень многое в современной науке прямо или косвенно ста ло результатом деятельности этой монополистской компании, охва тывавшей множество областей. Однако, несмотря на столь широкие интересы, основное направление деятельности телефонной компа нии в фокус исследований не попадало. К 1948 году по проводам Bell System протяженностью 138 млн миль и по 31 млн телефонных аппа ратов передавалось более 125 млн разговоров в день. Бюро перепи си зафиксировало эти факты в разделе “Связь в США”, но это были грубые измерения. Бюро также насчитало несколько тысяч передаю щих радио- и несколько десятков телевизионных станций плюс га зеты, книги, брошюры и письма. Почта считала письма и посылки, но что конкретно передавала Bell Systems и в каких единицах это из мерялось? Разумеется, не разговоры, не слова и, конечно, не симво лы. Может быть, просто электричество? Инженеры компании были инженерами-электриками. Все понимали, что электричество служи ло суррогатом звука человеческого голоса, колебания воздуха попада ли в микрофон и превращались в электрические волны. Это превра щение и было причиной превосходства телефона над телеграфом — предшествующей технологии, которая к тому времени уже казалась устаревшей. Основой телеграфа являлись преобразования другого рода — код из точек и тире, построенный не на звуках, а на алфавите, который и сам в конечном счете был кодом. Присмотревшись, мож джеймс глик информация но было заметить цепочку, состоявшую из абстракций и преобразо ваний: точки и тире представляли буквы, буквы представляли звуки и вместе формировали слова, слова представляли отражение смысла, рассуждения о котором, пожалуй, лучше оставить философам.

В Bell System не было штатных философов, но в 1897 году ком пания наняла своего первого математика — уроженца Миннесоты Джорджа Кэмпбелла, учившегося в Геттингене и Вене. Перед ним сразу встала проблема передачи сигнала. По мере прохождения по проводам сигнал искажался, и тем сильнее, чем больше расстоя ние. Решение Кэмбелла было частично математическим, частично инженерно-электротехническим. Его работодатели научились не за думываться о различиях двух наук. Шеннон и сам, будучи студентом, долго не мог выбрать, кем ему стать, инженером или математиком.

Для Bell Telephone Laboratories он волей-неволей был и тем и другим, умел обращаться с реле и проводниками, но чувствовал себя по-на стоящему счастливым только в мире символических абстракций.

Большинство инженеров связи сосредоточились на физических за дачах: коэффициенты усиления, модуляции, фазовые искажения и соотношения сигнал/шум. Шеннон предпочитал игры и загадки.

Коды зачаровывали его с тех пор, как мальчишкой он зачитывался Эдгаром Алланом По. В первый год в МТИ в качестве ассистента он работал на дифференциальном анализаторе Вэнивара Буша — сто тонном протокомпьютере, способном решать уравнения с помощью огромных вращающихся шестеренок, осей и колес. В двадцать два года Шеннон написал диссертацию, в которой применил логиче скую алгебру Джорджа Буля — идею родом из XIX века — к устрой ству электрических цепей. (Логика и электричество — занятная комбинация.) Позже он работал с математиком и логиком Германом Вейлом, который учил его: “Теории позволяют сознанию “прыгнуть выше головы”, оставить позади то, что дано, представить непредста вимое как само собой разумеющееся с помощью символов”.

В 1943 году английский математик и криптоаналитик Алан Тью ринг посетил Bell Telephone Laboratories и как-то за обедом встре тил Шеннона. Они обменялись взглядами на будущее искусствен ных думающих машин. (“Шеннон хочет ввести в Мозг не только данные, но и элементы культуры! — восклицал Тьюринг. — Он хочет играть ему музыку!”) Шеннон общался и с Норбертом Ви пролог нером, у которого учился в МТИ и который в 1948 году предла гал назвать новую дисциплину, науку о связи и управлении, ки бернетикой. Особенно сильно Шеннон заинтересовался телевизи онным сигналом, причем с необычной точки зрения — можно ли каким-либо образом сжать его для увеличения скорости передачи.

Логика и электрические цепи пересеклись, чтобы произвести ги брид, то же произошло и с генами и кодами. Шеннон начал стро ить свою теорию информации, он продвигался в одиночку в поис ках системы, которая бы объединила все множество его идей.

В шумном сияющем пейзаже начала ХХ века материал для исследо вания был раскидан буквально повсюду: буквы и сообщения, звуки и изображения, новости и инструкции, цифры и факты, сигналы и знаки — сборная солянка из связанных между собой ингредиен тов. Все они перемещались — по почте, по проводам или с помо щью электромагнитных волн. Но не существовало слова, которым можно было их обозначить. В 1939 году Шеннон писал Вэнивару Бушу в МТИ: “Урывками я работал над анализом некоторых ос новных свойств систем передачи сообщений”. Сообщения — гиб кий и очень старый термин. “Теперь, — писал сэр Томас Элиот в XVI веке, — для обоюдных договоренностей или соглашений, переданных письмом или поручением, используют элегантное слово”. Сегодня это слово приобрело другие значения. Некоторые инженеры, особенно в телефонных лабораториях, начали говорить об информации. Они использовали это слово так, как будто речь шла о чем-то техническом: количество информации, мера инфор мации и т. д. Шеннон последовал их примеру.

Для научных целей информация должна была означать не что особенное. За три столетия до Шеннона новая наука, физика, не смогла продвинуться вперед, пока Исаак Ньютон не дал старым и расплывчатым словам — сила, масса, движение и даже время — новые значения. Ньютон превратил эти термины в обозначение количества, сделал возможным их применение в математических формулах. До тех пор, например, движение было таким же раз мытым и общим термином, как информация. Для последователей Аристотеля движение отвечало за широкий спектр разнообразных джеймс глик информация процессов: созревание персика, падение камня, рост ребенка, раз ложение тела. Это было слишком общо. Прежде чем применение законов Ньютона стало возможным, прежде чем научная револю ция смогла победить, от большей части разновидностей движения пришлось отказаться. В XIX веке похожую трансформацию начал переживать термин энергия: физики адаптировали слово, означав шее силу или интенсивность. Они математизировали его, отведя энергии основополагающую роль в своей картине мира.

То же самое произошло с информацией. Появилась необходи мость в обряде очищения.

А затем, когда информацию упростили, очистили и начали исчис лять в битах, оказалось, что она повсюду. Теория Шеннона перекинула мост между информацией и неопределенностью, между информаци ей и энтропией, между информацией и хаосом. Она привела к появ лению компакт-дисков и факсов, компьютеров и киберпространства, закона Мура и всех Силиконовых долин мира. Появились обработ ка информации, ее хранение и извлечение. Люди начали искать имя новой эпохе, преемнице века железа и пара. “И вновь появляется со биратель, только теперь не собиратель пищи, а собиратель информа ции”, — отметил Маршалл Маклюэн в 1967 году1, предвосхищая появ ление мира вычислительной техники и киберпространства.

Теперь мы понимаем, что информация — это то, что движет на шим миром, его кровь и горючее, его жизненное начало. Она красной нитью проходит через все науки, влияет на каждый вид знаний. Тео рия информации начиналась как мост между математикой и электро техникой и дальше к вычислительным машинам. То, что на англий ском называли “вычислительной наукой”, на других европейских язы ках известно как informatique, informatica, Informatik — информатика.

Сегодня даже биология стала наукой об информации, оперирующей инструкциями и кодами. Гены содержат информацию, и они же пре доставляют способы ее считывания и передачи. Жизнь распространя ется по законам сети. Само тело — это информационный процессор.

Память находится не только в мозге, но и в каждой клетке. Неудиви тельно, что генетика расцвела одновременно с теорией информации.

1 И сухо добавил: “В этой роли электронный человек является не меньшим кочев ником, чем его палеолитические предки”. — Прим. авт.

пролог ДНК — информационная молекула, самый совершенный процессор обработки сообщений, находящийся на клеточном уровне, — алфа вит и код, 6 млрд бит информации для создания человеческого су щества. “Коренная сущность каждого живого существа — не пламя, не теплое дыхание и не “искра жизни”, — заявляет ученый Ричард Докинз, — но информация, слова, инструкции. Если вы хотите по нять сущность жизни, не размышляйте о вибрирующих и трепещу щих студнях и илах, а размышляйте об информационных технологи ях”1. Клетки организма — это узлы сложно переплетенной сети свя зи, передающие и получающие, кодирующие и расшифровывающие.

Сама эволюция включает в себя непрекращающийся обмен информа цией между организмом и окружающей средой.

“Информационный круговорот стал составной частью жизни, — говорит Вернер Левенстайн, посвятивший тридцать лет изучению межклеточных связей. Он напоминает, что теперь информация стала более обширным понятием: — Она отсылает к космическому прин ципу организации и порядка и предоставляет способ его точного из мерения”. У гена есть и культурный аналог — мем. В эволюции куль туры мем воспроизводит и распространяет идею, моду, “письма сча стья” или теорию заговора. Иногда мем ведет себя как вирус.

Экономика считает себя информационной наукой — деньги прошли эволюцию от материальных носителей к битам, когда они хранятся в памяти компьютеров и на магнитных лентах, а миро вые финансы перемещаются по глобальной нервной системе. Даже тогда, когда деньги были материальны — оттягивали карманы, за полняли корабельные трюмы и банковские сейфы, — они несли информацию. Монеты и банкноты, шкурки, кусочки серебра и ра кушки представляли собой лишь недолговечные технологии, нуж ные для того, чтобы сообщить, кто чем владеет.

А атомы? У материи собственная валюта, и для самой сложной из наук, физики, кажется, наступил срок платежа. Но новая модель мышления повлияла и на физику. После Второй мировой войны, во время расцвета физики, главной научной новостью было рас щепление атома и управление ядерной энергией. Физики напра вили основные силы и ресурсы на исследование элементарных ча 1 Пер. А. Протопопова.

джеймс глик информация стиц и законов, управляющих их взаимодействием, на построение гигантских ускорителей и открытия кварков и глюонов. Каза лось бы, теория связи слишком далека от этих возвышенных целей.

Шеннон в Bell Telephone Laboratories даже не думал о физике. А ис следователи элементарных частиц не нуждались в битах.

Но ситуация вдруг изменилась. Чем дальше, тем сильнее сближались физики и те, кто занимался теорией информации.

Бит — элементарная частица иного типа, не просто крошечная, но еще и абстрактная — двоичное число, переключатель “да/нет”.

Она иллюзорна, но по мере того, как ученые все точнее определя ли само понятие информации, они задавались вопросом, не пер вична ли она;

возможно, она более фундаментальна, чем сама ма терия. Возникло предположение, что бит является минимальной единицей и что в самой основе существования лежит информация.

Объединяя физику ХХ и XXI веков, Джон Арчибальд Уилер, по следний живой коллега1 и Эйнштейна, и Бора, выразил свой ма нифест тремя словами: “Все из бита”. Информация порождает “все сущее — каждую частицу, каждое силовое поле, даже сам про странственно-временной континуум”. Это еще один способ по стичь глубину парадокса наблюдателя: сам процесс наблюдения влияет на результат эксперимента, даже определяет его. Наблюда тель не только наблюдает, он утверждает и задает вопросы, которые должны быть представлены отдельными битами. “То, что мы назы ваем реальностью, — скромно писал Уилер, — вырастает в конеч ном счете из постановки “да/нет”. — И добавлял: — Все физиче ские сущности в своей основе являются информационно-теорети ческими, Вселенной для своего бытия необходимо наше участие”.

Вселенная, таким образом, рассматривается как компьютер — кос мическая машина для обработки информации.

Ключом к тайне является тип взаимодействия, которому нет места в классической физике, — феномен, известный как запутан ность. Когда частицы или квантовые системы запутанны, их свой ства остаются связанными через время и расстояние. Даже будучи разнесенными на световые годы, они сохраняют нечто общее в фи зическом смысле, но не только. Возникают пугающие парадоксы, 1 Джон Арчибальд Уилер умер 12 апреля 2008 года в возрасте девяноста шести лет.

пролог объяснение которым можно найти, лишь поняв, каким образом за путанность кодирует информацию, измеряемую в битах или куби тах, их квантовых собратьях. Что на самом деле происходит, когда взаимодействуют фотоны, электроны и другие частицы? Обмен битами, передача квантовых состояний, обработка информации.

Законы физики — это алгоритмы. Каждая горящая звезда, каждая туманность, каждая частица, оставляющая призрачный след в диф фузионной камере, есть информационный процессор. Вселенная вычисляет собственную судьбу.

Сколько же она просчитывает? Как быстро? Насколько вели ка ее общая информационная емкость, ее объем памяти? Какова связь между энергией и информацией, каковы затраты энергии на переключение битов? Это сложные вопросы, но на самом деле не такие уж мистические или метафорические, как может показать ся. Физики и ученые, которые занимаются новым направлением, теорией квантовой информации, пытаются найти ответы. Они де лают расчеты и получают предварительные результаты. (Согласно Уилеру, “во вселенной, сколько ни считай, десять в очень большой степени бит”. Согласно Сету Ллойду, “не более 10120 операций над 1090 бит”.) Они заново пытаются разгадать тайны термодина мической энтропии и знаменитых поглотителей информации — черных дыр. “Завтра, — объявил Уилер, — нам придется научиться понимать и выражать всю физику на языке информации”.

По мере неожиданного роста роли информации ее самой ста ло слишком много. У нас появились информационная усталость, перевозбуждение, пресыщение. Мы встретились с дьяволом ин формационной перегрузки и его злыми приспешниками — ком пьютерными вирусами, сигналами занятой линии, “упавшими” се тевыми соединениями и презентациями PowerPoint. И это тоже косвенным образом заслуга Шеннона. Все изменилось слишком быстро. Джон Робертсон Пирс (инженер Bell Telephone Laboratories, придумавший слово “транзистор”) писал: “Трудно представить мир до Шеннона таким, каким его видели жившие тогда. Трудно вернуть невинность, невежество и отсутствие понимания”.

Тем не менее прошлое снова привлекает внимание. Как сказано в Евангелии от Иоанна, “в начале было Слово”. Мы — вид, назвав ший себя homo sapiens, человек разумный, а затем, подумав, допол джеймс глик информация нивший название до homo sapiens sapiens. На самом деле величайшим даром Прометея человечеству был не огонь: “Премудрость чисел, из наук главнейшую, я для людей измыслил и сложенья букв, мать всех искусств, основу всякой памяти”1. Алфавит был базовой техно логией информации. Телефон, факс, калькулятор и в конечном ито ге компьютер — всего лишь последние изобретения, которые нужны для хранения, использования и передачи знаний. Наша культура вы делила специальный рабочий словарь для этих полезных изобрете ний. Мы говорим о сжатии данных, понимая, что это совсем не то же самое, что сжатие газа. Мы знаем о потоке информации, о ее анализе, сортировке, поиске соответствия и фильтрации. Среди того, что нас окружает, — айподы и плазменные дисплеи, а среди наших навы ков — поиск в Google и написание SMS;

мы обеспечены информаци ей, мы эксперты и понимаем, что информация играет ведущую роль.

Но ведь так было не всегда. Информация наполняла собой и мир на ших предков, принимая различные формы — от твердого вещества до эфемерной сущности, от гранитных надгробий до шепота при дворных. Перфокарта, кассовый аппарат, дифференциальная маши на XIX века, телеграфные провода — все сыграло свою роль в созда нии информационной паутины, в которой мы запутались. Каждая новая информационная технология в свое время приводила к рас пространению и совершенствованию устройств, предназначенных для ее хранения и передачи. После изобретения печатного станка по явились новые способы организации информации: словари, энци клопедии, альманахи — толкования, классификаторы, древо позна ния. Вряд ли какая-либо информационная технология устаревает.

Каждая новая возрождает предыдущую. В XVII веке Томас Гоббс от рицал расцвет новой информационной среды: “Изобретение печати пусть и гениально, но по сравнению с изобретением букв ничтожно”.

В определенном смысле он был прав. Каждый новый носитель пре образует природу человеческого мышления. В длительной перспек тиве история — это история информации, познающей саму себя.

Некоторые информационные технологии были в свое время оценены, некоторые нет. Одной из таких непонятых технологий был африканский говорящий барабан.

1 Пер. С. Апта.

говорящие барабаны Когда код не является кодом Над Черным континентом звучат неумолкающие барабаны. Основа всей музыки, центр каждого танца — говорящие барабаны, беспроводная связь диких джунглей.

Ирма Васс а л (1943) Я зык барабанов не был легким и схематичным. Даже такая, казалось бы, простая фраза, как “возвращайся домой”, зву чала так:

Заставь свои стопы идти назад путем, который они прошли.

Заставь свои ноги идти назад путем, который они прошли.

Направь свои стопы и ноги в деревню, принадлежащую нам.

Люди, говорившие на этом языке, не могли просто сказать: “Мерт вое тело”, они обязательно дополняли: “Лежащее на спине на комь ях земли”. Вместо “не бойся” они говорили: “Верни свое сердце на место изо рта, свое сердце из своего рта верни на место”. На стоящий фонтан красноречия. Совсем не похоже на эффективный способ передачи информации. Что это — напыщенность, высоко парность? Или все же что-то другое?

Европейцы в Африке к югу от Сахары долгое время ни о чем не догадывались. Они даже не представляли, что с помо щью барабанов люди обмениваются информацией. В их собствен ных культурах барабан, а также рог и колокол могли служить сигналь джеймс глик информация ными инструментами для передачи ограниченного набора сообще ний: “В атаку!”, “Отступаем!”, “Придите в церковь”, — и то лишь в особых случаях. Но европейцы и подумать не могли о том, что ба рабаны способны разговаривать. В 1730 году Фрэнсис Мур проплыл на восток по реке Гамбия, нашел ее пригодной для навигации на про тяжении 600 миль и всю дорогу восхищался красотой местности и та кими удивительными чудесами, как “устрицы, растущие на деревьях” (так он называл мангровые деревья). Мур не был натуралистом. Он проводил разведку для английских работорговцев в странах, населен ных, насколько он понял, разными народами со смуглой или черной кожей, такими как “мандинка, волоф, фула, фелупы и португальцы”.

Когда он встретил группу мужчин и женщин, несущих сужающие ся книзу вырезанные из дерева барабаны в ярд длиной, он заметил, что женщины танцевали под их быструю музыку, что иногда в бара баны “стучали при приближении врага” и, наконец, что “в чрезвы чайных обстоятельствах” с помощью барабанов вызывали помощь из близлежащих городов. Вот и все, что он заметил.

Веком позже капитану Уильяму Аллену во время экспедиции по Нигеру1 удалось сделать открытие. Да и то лишь благодаря тому, что он внимательно наблюдал за своим камерунским проводником, которого называл Глазго. Аллен с проводником находились в каю те колесного парохода, когда, по словам капитана, Глазго неожиданно стал совершенно отстраненным, как будто при слушивался к чему-то. Получив замечание за невнимательность, он сказал: “Разве ты не слышал, что мой сын говорил со мной?” Так как мы не слышали голосов, его спросили, что он имеет в виду. Он ответил: “Барабан сказал мне, сказал, чтобы я поднялся на палубу”.

Это было очень странно.

Скептицизм капитана уступил место удивлению, когда Глазго убе дил Аллена, что в каждой деревне есть “центр музыкальной коррес понденции”. В это было сложно поверить, но в конце концов капи тану пришлось признать тот факт, что подробные сообщения, со 1 Путешествие спонсировалось Обществом за искоренение работорговли и аф риканскую цивилизацию. — Прим. авт.

глава 1 говорящие барабаны стоящие из большого количества фраз, могут передаваться на мили вокруг. “Мы удивляемся тому, — писал он, — что военные так точно понимают сигналы горна во время маневров, но эти необразован ные дикари — они во много раз превзошли нас”. У них получилось создать технологию, которую долго пытались придумать в Европе:

технологию коммуникации на расстоянии, передачи информации со скоростью большей, чем у любого гонца, пешего или конного.

Ночью в безветренную погоду над рекой барабанная дробь разно сится на 6 или 7 миль вокруг. Всего за час барабанные послания, пе редающиеся от деревни к деревне, могут преодолеть сотню миль.

Сообщение о том, что в Боленге, деревне в бельгийском Кон го, родился человек, звучало так:

Batoko fala fala, tokema bolo bolo, boseka woliana imaki tonkilingonda, ale nda bobila wa fole fole, asokoka l’isika koke koke.

Циновки свернуты, мы чувствуем себя сильными, женщина вышла из леса, она в деревне, и пока хватит.

А миссионер Роджер Т. Кларк записал призыв на похороны рыбака:

La nkesa laa mpombolo, tofolange benteke biesala, tolanga bonteke bolokolo bole nda elinga l’enjale baenga, basaki l’okala bopele pele.

Bojende bosalaki lifeta Bolenge wa kala kala, tekendake tonkilingonda, tekendake beningo la nkaka elinga l’enjale. Tolanga bonteke bolokolo bole nda elinga l’enjale, la nkesa la mpombolo.

Утром на рассвете мы не хотим собираться на работу, мы хотим встретиться для игры на реке. Мужчины из Боленге, не ходите в лес, не ходите рыбачить. Мы хотим собраться у реки для игры утром на рассвете.

Кларк отметил несколько фактов. Несмотря на то что лишь неко торые члены племени специально учились переговариваться с по мощью барабанов, практически каждый понимал барабанные сооб щения. Кто-то барабанил быстро, кто-то медленно. Определенные фразы повторялись снова и снова, практически не меняясь, однако джеймс глик информация разные барабанщики могли посылать одно и то же сообщение раз ными “словами”. Кларк решил, что язык барабанов был одновре менно клишированным и гибким. “Каждый сигнал — часть ша блонной фразы традиционного и очень поэтичного характера”, — заключил он и был прав, несмотря на то что так и не смог до конца понять это явление.

Европейцы говорили о “туземном разуме” и описывали аф риканцев как “примитивных” и “анимистических”, и тем не ме нее им пришлось признать, что те добились воплощения в жизнь с древних времен существовавшей среди людей мечты. Они со здали систему передачи сообщений, работавшую быстрее лучших курьеров, быстрее системы хороших дорог с почтовыми стан циями, чтобы сменить лошадей. Люди уже давно были недоволь ны системами передачи сообщений, ограниченными скоростью передвижения человека по земле. Армии оказывались быстрее.

По воспоминаниям Светония, дошедшим из I века, Юлий Цезарь, например, “часто появлялся раньше гонцов, посланных сообщить о его прибытии”. Но и в древние времена были свои способы бы строй коммуникации на расстоянии. Во время Троянской войны в XII веке до н. э., по свидетельствам Гомера, Вергилия и Эсхи ла, греки использовали сигнальные огни. Костер на вершине горы был виден с наблюдательных вышек на 20 миль, а иногда и даль ше. По версии Эсхила, Клитемнестра получила известие о паде нии Трои в ту же ночь, находясь за 400 миль, в Микене. “Какой же вестник мчался так стремительно?”1 — скептически вопрошал хор в “Агамемноне”.

Клитемнестра благодарит Гефеста, бога огня: “Гефест, послав ший с Иды вестовой огонь. Огонь огню, костер костру известие передавал”. Надо было убедить слушателя, что это немалое до стижение, и Клитемнестра несколько минут подробно описывает маршрут: пылающий сигнал поднялся над горой Ида, его увиде ли через Эгейское море на острове Лемнос, потом на горе Афон в Македонии, затем он был отправлен на юг через долины и озе ра в Макист, потом в Мессапы, где дозорный в волнах Эврипа ви дел отраженное “зарево. Спешат и эти передать известие: / Су 1 Здесь и далее — пер. С. Апта.

глава 1 говорящие барабаны хой сгребают вереск, поджигают стог, / Как лунный блеск, лучи костра летучие, / Не угасая, мчатся над равниною”, потом были Киферон, Эгипланкт и дозорный на горе в ее собственном горо де Арахна. “Так для меня в соревнованье факельном / Сменялись бегуны”, — хвастается Клитемнестра. Немецкий историк Рихард Хенниг в 1908 году проследил и измерил маршрут и подтвердил возможность существования такой цепи сигнальных огней. Ко нечно, смысл сообщения должен был быть оговорен заранее, фак тически сжавшись до одного информационного бита. Это был би нарный код, выбор из двух вариантов: что-то или ничего. Сигнал огнем означал что-то, и в тот раз он значил — “Троя пала”. Что бы передать этот единственный бит информации, потребовалось проделать огромную работу: планирование, дежурство и смена до зорных, сбор и доставка горючих материалов. Много лет спустя светильники старой Северной церкви точно так же послали Полу Ревиру1 бесценный бит информации, который он передал даль ше, — единственный вариант из двух: сушей или морем.

Менее экстраординарные и однозначные случаи требовали большего количества разнообразных ресурсов. Люди испробовали флаги, горны, прерывающийся сигнал дымового столба и зеркаль ные отражения. Они пытались вызывать духов и ангелов, ведь анге лы по определению были божественными посланниками. Большие надежды были связаны с открытием магнетизма. В мире, уже на полненном магией, магниты стали воплощением оккультных сил.

Магнитный железняк притягивает железо. Магнитные волны не видимы и проходят через воздух, воду и даже твердые тела. Маг нитным железняком, приложенным к стене, можно двигать кусок железа, который находится с другой стороны. Но больше всего по ражало, что магнитные силы способны влиять на поведение объек тов, находящихся на огромном расстоянии, на другом краю Земли, а именно на стрелку компаса. А что если одна стрелка может кон тролировать другую? Эта идея, которую Томас Браун в 1640-х го дах назвал “тщеславным прожектом”, 1 Пол Ревир (1734–1818) — американский национальный герой, ремесленник, се ребряных дел мастер. В 1775 году, во время Американской революции, он успел предупредить повстанцев о приближении британских войск. Ему было посвя щено произведение Генри Лонгфелло “Скачка Пола Ревира”.

джеймс глик информация распространилась по миру и привлекла некоторое внимание, лег коверные и простолюдины охотно ее принимают, и даже здраво мыслящие и разборчивые умы не полностью отвергают ее. Этот тщеславный прожект великолепен, а уж если окажется, что он еще и работает, тогда он и вовсе сродни божественному. С его по мощью мы сможем общаться как духи и, будучи на Земле, перего вариваться с Мениппом, находящимся на Луне.

Идея “взаимодействующих”, или “симпатических”, стрелок мель кала везде, где появлялись алхимики и мошенники. В Италии один человек попытался продать Галилею “секретный метод связи с че ловеком, находящимся за две-три тысячи километров, основанный на определенном взаимодействии магнитных стрелок”.

Я сказал ему, что с радостью куплю, но хотел бы сначала увидеть экспериментальное доказательство и что меня вполне устроит, если он будет в одной комнате, а я в другой. Он ответил, что стрел ки не действуют на таком небольшом расстоянии. Я отправил его восвояси и заметил, что не в настроении ехать в Каир или в Моско вию ради эксперимента, но, если он настаивает, я с радостью оста нусь в Венеции и позабочусь об этом конце линии.

Идея состояла в том, что пара намагниченных стрелок — “тро нутых одним куском магнитного железняка”, как выразился Бра ун, — будут “взаимодействовать” друг с другом даже на расстоя нии. Можно назвать это “сцеплением”. Посылающий и прини мающий сообщение должны были взять по стрелке и согласовать время связи. Затем в определенный день и час поместить стрелки на диски, вдоль краев которых написаны буквы алфавита. Посы лающий набирал бы сообщение по буквам, поворачивая стрелку.

“И тогда, как говорят, если передвигается одна стрелка, то где бы ни находилась другая, она чудесным образом точно так же повора чивается и указывает на нужную букву”, — объясняет Браун. Од нако в отличие от большинства людей, лишь рассуждавших на тему “симпатических” стрелок, Браун действительно провел экспери мент. И тот провалился. Когда Браун поворачивал одну стрелку, вторая оставалась в покое.

глава 1 говорящие барабаны Но Браун не поставил крест на самой идее и не исключал, что когда-нибудь будет найден способ использования мистической силы магнитных полей для коммуникации. И указал на существо вание необходимого условия для такого общения. Браун предпо ложил, что, даже если магнитная связь на расстоянии будет уста новлена, посылающему сообщение и принимающему его придет ся столкнуться с проблемой синхронизации действий во времени:

это не простая проблема календаря, но математическая проблема — установить разницу во времени, — и она еще не решена мудрей шими из нас. Разница во времени в разных местах на земле связана с долготой, которая пока точно не определена для всех мест.

Провидческая мысль была абсолютно теоретической, и возник новение ее связано с астрономическими и географическими от крытиями XVII века. Это была первая трещина в непоколебимом до того представлении о единстве времени на Земле. Впрочем, как отмечал Браун, эксперты, обсуждая данное явление, расходи лись во мнениях. Пройдет два века, прежде чем скорость путе шественников настолько увеличится, а возможности коммуника ции настолько расширятся, что люди смогут сами убедиться в су ществовании разницы во времени. Но пока никто в мире не мог передавать сообщения так быстро и на такие большие расстояния, как бесписьменные африканцы с их барабанами.

К тому моменту, когда в 1841 году капитан Аллен узнал о существо вании говорящих барабанов, Сэмюэл Ф. Б. Морзе уже разрабаты вал собственный ударный код — электромагнитный барабанный бой, пульсирующий по телеграфным линиям. Изобретение тако го кода было сопряжено с большим количеством разнообразных проблем, требующих решения. По первоначальной задумке Морзе, это был даже не код, а “система букв, обозначаемых последователь ностью ударов или замыканий гальванической цепи”. В истории изобретательства таких прецедентов практически не встречалось.

Вопрос, как преобразовать форму, в которую облечена информа ция, т. е. повседневный язык, в другую, подходящую для передачи джеймс глик информация по проводам, занимал Морзе сильнее, чем механические проблемы телеграфа. История справедливо назвала в его честь именно изо бретенную им азбуку, а не само устройство.

К услугам Морзе была технология, которая, казалось, способ на предложить лишь грубые импульсы тока, вкл/выкл. Как передать слова с помощью щелканья электромагнитного ключа? Первой его идеей было посылать числа знак за знаком с помощью точек и пауз.

Последовательность ••• •• ••••• означала бы 325. Каждому ан глийскому слову в таком случае приписывалось бы числовое зна чение, которое телеграфисты должны были искать в специальном словаре. Морзе даже начал составлять словарь, потратив много часов на запись придуманных им соответствий на огромных листах1. Он запатентовал идею в своем первом патенте телеграфа в 1840 году:

Словарь состоит из слов, отсортированных по алфавиту и прону мерованных по буквам алфавита таким образом, что каждое слово языка имеет свой телеграфный номер и легко обозначается число выми знаками.

Стремясь к эффективности, Морзе оценивал возможности своего изобретения в нескольких плоскостях. Передача как таковая тре бовала затрат: провода были дорогими и могли передавать лишь ограниченное количество импульсов в минуту. Передавать числа было относительно просто. Но в данном случае телеграфисты тра тили бы гораздо больше времени и сил на дешифровку. Идея книг кодов, то есть таблиц соответствия, все же была признана перспек тивной и впоследствии использована при разработке других ком муникационных технологий. Так, оказалось, что этот способ эф фективен для передачи телеграфных сообщений на китайском язы ке. Но, создавая англоязычный телеграф, Морзе решил, что поиск соответствия каждому слову в словаре слишком трудоемок.

Тем временем его ученик Альфред Вейл разрабатывал про стой телеграфный ключ, с помощью которого оператор мог бы 1 “Впрочем, даже очень непродолжительный опыт использования алфавитного подхода показал его превосходство над числовым, — писал он позже, — боль шие листы числового словаря, стоившие мне огромных трудов… были выбро шены, а вместо них появились алфавитные”. — Прим. авт.

глава 1 говорящие барабаны стро замыкать и размыкать электрическую цепь. Вейл и Морзе при нялись за создание кодированного алфавита — каждое слово пе редается по буквам, а буквы заменяются сигналами. В конечном итоге простые знаки должны были заменить все, что люди спо собны сказать и написать. Необходимо было передать все богат ство языка, и единственное, что могли использовать исследовате ли, — электромагнитные импульсы. Сначала ученые придумали систему, построенную на двух элементах: короткое нажатие ключа или “щелчок” (теперь его называют “точкой”) и пауза. По мере ра боты с прототипом клавиатуры они решили ввести третий знак — линию или тире, “когда цепь замкнута дольше, чем необходимо для передачи точки”. (Все знают, что в алфавите Морзе два знака, точка и тире, но нужно понимать, что такое же важное значение имела и пауза. Код Морзе не был двоичным языком1.) То, что че ловек может выучить этот новый язык, поначалу казалось чудом.

Ведь прежде необходимо было в совершенстве освоить кодировку, а потом бесконечно заниматься двойным переводом — слов в зна ки и мыслей в действие пальцев. Один из очевидцев был поражен тем, каких высот мастерства достигли телеграфисты:

Дежурные у аппарата, принимающего сообщения, так освоили эти занятные иероглифы, что даже не смотрят на ленту, на которой за писывается сообщение. Аппарат говорит с ними на внятном и по нятном им языке. Они понимают его. Они могут закрыть глаза, по слушать странные щелчки и тут же сказать, что те означают.

Морзе и Вейл решили, что для увеличения скорости работы часто употребляющиеся буквы нужно обозначить более короткими по следовательностями точек и тире. Но какие буквы используются чаще других? В те времена о частоте употребления букв алфави та знали мало, и статистики у исследователей не было. Вейлу при шла в голову блестящая идея отправиться в редакцию местной га зеты в Морристауне, Нью-Джерси, и заглянуть в наборные ящики.

Он обнаружил запас из 12 тыс. E, 9 тыс. T и всего лишь 200 Z. Вме 1 Очень скоро операторы стали делать паузы разной продолжительности — меж буквенные и междусловные, то есть код Морзе на самом деле включал в себя четыре знака. — Прим. авт.

джеймс глик информация сте с Морзе они проверили весь алфавит. Первоначально T, вто рой по частоте использования букве, в азбуке соответствовало со четание “тире-тире-точка”, теперь же они обозначили ее просто как “тире”, сэкономив операторам-телеграфистам миллиарды на жатий ключа. Гораздо позже ученые, занимающиеся исследова ниями в области теории информации, подсчитали, что благодаря организации алфавита с учетом частотности букв Морзе и Вейл смогли увеличить эффективность передачи текста на английском языке на 15 %.

Ничего подобного — ни научных данных, ни практических со ображений, — не учитывалось при создании языка барабанов.

Тем не менее и здесь пришлось решать задачу, аналогичную той, что возникла при разработке кода для телеграфистов: как передать язык с помощью потока простых однотипных звуков. Эта задача была решена коллективными усилиями поколений барабанщи ков в ходе многовекового процесса эволюции общества. К началу ХХ века европейцы, занимавшиеся исследованием Африканского континента, стали сравнивать язык барабанов и телеграфный код.

“Всего несколько дней назад я прочел в Times, — писал в своем от чете Королевскому африканскому обществу в Лондоне капитан Роберт Сазерленд Рэттри, — как местный житель в одной части Африки узнал о смерти европейского ребенка в другой, далекой части континента и как эта новость была передана с помощью ба рабанов, использовавшихся, как утверждалось, “по принципу Мор зе”, — вечно они говорят про этот “принцип Морзе”.

Очевидная аналогия лишь сбивала с толку. Европейцы не мог ли расшифровать барабанный код, потому что фактически никако го кода не было. За основу своей системы Морзе взял алфавит, ко торый стал промежуточным звеном между речью и кодом. Точки и тире не были непосредственно связаны со звуками, они заменя ли буквы, из которых состояли письменные слова, представлявшие в свою очередь слова сказанные. У барабанщиков не было такого промежуточного звена — они не могли строить систему на уров не символов, потому что африканские языки, как и почти 6 тыс.

остальных языков, на которых говорят в современном мире (за ис глава 1 говорящие барабаны ключением нескольких десятков), не имеют алфавита. Барабаны преобразовывали устную речь.

Это открытие сделал Джон Ф. Каррингтон. Он родился в 1914 году в Нортхемптоншире, в возрасте двадцати четырех лет уехал миссионером в Африку и прожил там до конца жизни. Ба рабаны привлекли его внимание, когда он отправился из бап тистской миссии, расположенной в Якусу, в верховья Конго че рез деревни леса Бамболе. Однажды Каррингтон, никого не пред упредив, поехал в маленький городок Яонгама и был удивлен, обнаружив учителя, фельдшера и прихожан церкви, уже ожидав ших его прибытия. Мы слышали барабаны, объяснили те. Со вре менем Каррингтон узнал, что барабаны передавали не только объ явления и предупреждения, но и молитвы, стихи и даже шутки. Ба рабанщики не сигнализировали, а разговаривали: они говорили на особом, адаптированном языке.

Позже Каррингтон сам научился “играть” на барабане. В ос новном он барабанил на келе — одном из языков банту, распростра ненном на территории современного восточного Заира. “На самом деле он совсем не европеец, несмотря на его цвет кожи, — сказал о Каррингтоне один из жителей деревни Локеле. — Когда-то он жил в нашей дереве, был одним из нас. После его смерти духи по ошибке послали его далеко в деревню белых, чтобы переселить в тело ребенка, рожденного белой женщиной, а не в тело одного из наших младенцев. Но он один из нас и не смог забыть, откуда пришел, поэтому вернулся. Если он так стучит по барабанам не так ловко, как мы, то это только из-за плохого образования, которое дали ему белые”. Каррингтон прожил в Африке четыре десятиле тия. Он сделал много открытий в ботанике, антропологии и преж де всего в лингвистике, создав классификацию, в которую вошли тысячи диалектов и несколько сотен различных языков Африки.

И он заметил, что хороший барабанщик должен быть очень крас норечивым. В 1949 году Каррингтон наконец опубликовал свои наблюдения о языке барабанов в небольшой книге, озаглавленной “Говорящие барабаны Африки” (The Talking Drums of Africa).

Решая загадку барабанов, Каррингтон сделал открытие в иссле довании соответствующих африканских языков. Это тоновые язы ки, и тональный контур (восходящий или нисходящий) в них вы джеймс глик информация полняет ту же смыслоразличительную функцию, что и, например, “гласный” или “согласный” признак звука. Этой особенности лише но большинство индоевропейских языков, в том числе английский, в котором тон используется лишь в синтаксических целях: например, чтобы отличать вопросительное предложение (“Вы счастливы ”) от утвердительного (“Вы счастливы ”). Но в других языках, в том числе в наиболее изученных мандаринском и кантонском, тон не сет важнейшую смыслоразличительную функцию. Так же проис ходит и в большинстве африканских языков. Даже когда европей цы учились говорить на этих языках, они обычно не уделяли долж ного внимания тональному рисунку, потому что им это попросту не приходило в голову. Когда они транслитерировали услышанные слова с помощью латинского алфавита, они полностью игнориро вали тоны. Фактически они были дальтониками.

Три разных слова языка келе транслитерированы европей цами как lisaka. Слова различаются только тональным рисунком.

Так, lisaka с тремя слогами с низким тоном означает “лужа”, lisaka с последним слогом с восходящим тоном (не обязательно удар ным) означает “обещание”, а lisaka — “яд”. Li ala означает “неве ста”, а liala — “мусорная яма”. В обычной латинской транскрип ции эти слова кажутся омонимами, но ими не являются. После того как Каррингтон наконец понял, в чем дело, он написал: “Я, должно быть, очень часто говорил глупости, прося мальчика “грести за кни гой” или “удить, что его друг идет”. Для европейца эти слова ни чем не различались. Каррингтон заметил, что такая путаница может иметь комический эффект:

alambaka boili [– – – – – – –] = он смотрел на берег реки;

alambaka boili [– – – – – – –] = он сварил свою тещу.

С конца XIX века лингвисты определяют фонему как минималь ную звуковую единицу, служащую для различения значений слов.

Английское слово chuck состоит из трех фонем: различные слова могут быть получены заменой ch на d, u на e или ck на m. Это удоб ный, но несовершенный подход: лингвисты обнаружили, что чрез вычайно трудно прийти к единому мнению о точном количестве фонем в английском или любом другом языке (большинство ис глава 1 говорящие барабаны следователей считают, что в английском их примерно сорок пять).

Проблема в том, что поток речи непрерывен. Лингвисты мо гут условно разбить его на отдельные единицы, но каждый чело век в зависимости от контекста способен вкладывать в них разные значения. Зачастую представление людей о фонемах основывает ся на знании алфавита, в котором буквы, иногда довольно условно, соответствуют звукам. Большинство говорящих, выделяя фонемы, инстинктивно опираются на знание алфавита, который кодирует язык собственными, иногда произвольными способами. В любом случае тоновые языки с дополнительным количеством переменных содержат намного больше фонем, чем поначалу казалось неиску шенным лингвистам.

В языках Африки тональности отводится решающая роль, что не могло не повлиять на становление языка барабанов, кото рый задействовал тон и только тон. Это был язык всего с одной парой фонем, основанный целиком и полностью на тонах. Бара баны отличаются друг от друга материалом и способом изготовле ния. Одни, слит-барабаны, — это полое дерево падук с продольной щелью, причем стороны этой щели, их еще называют “губами”, де лают разной толщины, чтобы получался и высокий и низкий тон.

У других барабанов сверху была натянута кожа, и использовались они в паре. Главное, чтобы барабаны давали две различные ноты с интервалом, примерно равным большой терции.

При трансформации устной речи в язык барабанов терялась часть данных. Барабанная речь оказалась довольно скудной. В каж дой деревне и каждом племени для перевода слова на язык барабанов приходилось выбрасывать из него гласные и согласные звуки. Это большая потеря. То, что остается от информационного потока, неиз бежно оказывается неоднозначным. Двойной удар на высокой ноте [ – –] совпадает с тональным рисунком слова sango — “отец” на келе, но также он может означать songe — луна, koko — курица, fele — раз новидность рыбы и любое другое слово, состоящее из слогов двух высоких тонов. Даже в таком бедном словаре, как словарь миссио неров, составленный в Якусу, было 130 слов с этим тональным ри сунком. Как различить слова, настолько сокращенные и лишенные звукового богатства? Частично это можно сделать с помощью ритма, но он не способен полностью компенсировать отсутствие соглас джеймс глик информация ных и гласных. Каррингтон обнаружил, что барабанщик всегда до бавляет “небольшое выражение” к каждому короткому слову. Songe, “луна”, передается как songe li tange la manga — “луна, смотрящая вниз на землю”. Koko, “курица”, как koko olonga la bakiokio — “курица, ко торая говорит “ко-ко”. Оказалось, что дополнительные удары бара бана — это не избыточная информация, они обеспечивают контекст.

Каждое выстукиваемое слово неоднозначно, оно обладает множе ством смысловых вариантов, но с появлением контекста неумест ные интерпретации исчезают. Это происходит на подсознательном уровне. За стаккато барабанных тонов, высоких и низких, человек “слышит” опущенные согласные и гласные. Можно сказать, что он слышит целые фразы, а не отдельные слова. “Среди людей, незнако мых с письменностью или грамматикой, само по себе слово, вырван ное из контекста, практически перестает быть осмысленным звуко сочетанием”, — писал капитан Рэттри.

Так называемые длинные хвосты побеждают неоднозначность избыточностью высказывания. Язык барабанов изобретателен, он спокойно создает неологизмы для новых явлений с севера — паро ходы, сигареты и христианский Бог, единый в трех лицах, что было отдельно отмечено Каррингтоном. При этом барабанщики начи нают свое обучение с освоения традиционных формул, которые за частую содержат архаичные слова, забытые в повседневной речи.

Для яунде слон всегда “великий неуклюжий”. Здесь мы наблюда ем сходство с формулами Гомера — не просто Зевс, но Зевс-гро мовержец, не просто море, но винноцветное море, и это сходство не случайно. В устной культуре вдохновение прежде всего обязано служить точности передачи и памяти. Музы — дочери Мнемозины.

Ни в английском, ни в келе еще не было слов, чтобы сказать: пре доставление дополнительных битов для снятия многозначности и коррекции ошибок. Тем не менее именно этим занимался язык ба рабанов. Избыточность, неэффективная по определению, борется с непониманием. Она дает второй шанс. Все естественные языки избыточны, вот почему люди могут понимать написанный с ошиб ками текст или разговор в шумной комнате. Именно на естествен ной избыточности английского языка было построено висевшее глава 1 говорящие барабаны в нью-йоркском метро в 1970-е знаменитое объявление (и посвя щенная ему поэма Джеймса Меррилла):

if u cn rd ths u cn gt a gd jb w hi pa! (“Это заклинание способно спасти вашу душу”, — добавляет Мер рилл.) В большинстве случаев избыточность языка — всего лишь фоновое явление. Для телеграфистов это дорогое удовольствие, для африканского барабанщика — жизненная необходимость.

Для сравнения приведем пример еще одного специализированного языка. В языке авиационной связи числа и буквы составляют боль шую часть данных, которыми обмениваются пилоты и диспетче ры: высоты, векторы, бортовые номера, идентификаторы взлетно посадочных полос, радиочастоты. Это очень важная информация, которая передается по известному своей зашумленностью кана лу, поэтому, чтобы исключить неоднозначность, используют спе циализированный алфавит. Буквы B и V в устной речи легко спу тать, bravo и victor звучат безопаснее. M и N стали mike и november.

Числа five и nine, которые особенно похожи, произносятся как fife и niner. Дополнительные слоги выполняют здесь ту же функцию, что и дополнительные выражения в языке говорящих барабанов.

После выхода своей книги Джон Каррингтон наткнулся на ма тематический способ объяснения данного факта. Статья инженера телефониста из Bell Telephone Laboratories Ральфа Хартли даже содер жала соответствующую фермулу: H = n logS, где H — количество информации, n — количество символов в сообщении, S — количе ство символов в языке. Младший коллега Хартли Клод Шеннон про должил исследования в этой области и занялся измерением избы точности английского языка. Символами могли быть слова, фонемы или точки и тире. Они были объединены в группы: 1 тыс. базовых слов, 45 фонем, 26 букв и группа, состоявшая из трех символов, со ответствовавших трем типам прерывания электрической цепи. Фор мула выражала простой феномен (по крайней мере, он оказался про стым, когда его заметили): чем меньше группа, тем большее коли 1 есл т мжшь прчсть эт т мжшь плчт хрш рбт с бльш зрплт.

джеймс глик информация чество символов необходимо для адекватной передачи информации.

В случае африканских барабанов передаваемое сообщение должно быть примерно в восемь раз длиннее, чем его устный эквивалент.

Хартли постарался обосновать использование термина инфор мация. “В обиходе информация — очень широко употребляемый тер мин, — писал он, — и сначала необходимо определить его конкрет ное значение”. Он предложил рассматривать ее как “физическое” — его слово, — а не психологическое явление и столкнулся с обилием трудностей. Он обнаружил, что передача информации парадоксаль ным образом усложнялась за счет символов — букв алфавита или то чек и тире, которые сами по себе дискретны, то есть их можно посчи тать. Гораздо труднее было измерить степень соответствия символов человеческому голосу. Именно поток звуков по-прежнему казался и инженеру-телефонисту, и африканскому барабанщику настоящим содержанием коммуникации, несмотря на то что звук на самом деле тоже является лишь посредником в передаче смысла. Хартли пола гал, что инженер должен суметь свести к общим законам все спосо бы коммуникации: письменный язык, телеграфный код и физиче скую передачу звука посредством электромагнитных волн по теле фонным проводам или с помощью радиоволн.

Конечно, он ничего не знал о барабанах. Да и Джон Карринг тон занялся их исследованием только тогда, когда они стали ис чезать. Он видел, что молодежь Локеле практиковалась в барабан ных разговорах все реже. Многие школьники даже не выучили своих “барабанных” имен. Каррингтон сожалел о том, что проис ходит, и это неудивительно, ведь говорящие барабаны стали ча стью его жизни. В 1954 году один из американцев обнаружил его в отдаленной конголезской деревушке Ялемба, где он преподавал в школе миссии. Каррингтон все еще ежедневно совершал прогул ки по джунглям, и, когда наступало время обеда, жена звала его до мой, выстукивая на барабанах: “Дух белого человека в лесу, приди, приди в дом из дощечек высоко над духом белого человека в лесу.

Женщина с бататом ждет. Приди, приди”.

Прошло немного времени, и появились люди, в представле нии которых коммуникационные технологии перескочили от го ворящих барабанов сразу к мобильным телефонам, минуя проме жуточные этапы.



 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.