авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

№ 15 ONLINE 608

А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ

Валерия Прищепова

К 150-летию со дня рождения С.М. Дудина —

художника, этнографа (по материалам МАЭ

РАН)

Имя Самуила Мартыновича Дудина-Мар-

цинкевича (1863–1929) — художника, этно-

графа, путешественника, фотографа, кол-

лекционера, исследователя искусства народов Востока, страстного библиофила (ил. 1) — широко известно в научной лите ратуре. К его наследию обращаются ученые разных специальностей: археологи, истори ки, этнографы, архитекторы, специалисты по культуре народов Средней Азии, Казах стана, Дальнего Востока, Европы1.

Валерия Александровна Прищепова Музей антропологии и этнографии (Кунсткамера) РАН, Ил. 1. Автопортрет С.М. Дудина.

Санкт-Петербург aprischepov@yandex.ru Фотография с рисунка. 1920-е гг. РЭМ. ИМ9- Краткий вариант биографического очерка о С.М. Дудине был опубликован в: [Вишневецкая 1992].

609 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) Собирательская и научная деятельность С.М. Дудина начина лась в конце XIX столетия, именно в эти годы он сформиро вался как многоплановый ученый. Во время экспедиций его интересовали нравы и обычаи народов, их внешний облик, ве рования, хозяйство, традиции, окружающая среда и т.п. Поэ тому собранные коллекции отличаются обилием различных материалов по культуре и быту как городского, так и сельского населения. С.М. Дудин принимал деятельное участие в делах многих научных учреждений, работал по программам Музея антропологии и этнографии (МАЭ), Русского комитета по изучению Средней и Восточной Азии1, Этнографического от деления Русского музея, Археологической комиссии, со трудничал с ведущими специалистами того времени в области археологии и этнографии. В многочисленных и длительных командировках и экспедициях С.М. Дудин был ближай шим помощником академиков В.В. Радлова, С.Ф. Ольден бурга, В.В. Бартольда, профессоров Н.И. Веселовского, Л.Я. Штернберга и др. Следует отметить, что и ученые-ориен талисты с большим интересом и вниманием относились к его работе.

Академик С.Ф. Ольденбург, указывая на разноплановую дея тельность С.М. Дудина, справедливо замечал: «Этнографо археологическо-технические исследования С.М. Дудина дали немало для познания прошлого и настоящего Центральной Азии. Надлежащим образом использованные собранные Са муилом Мартыновичем материалы дадут еще больше для по нимания истории материальной культуры … По многим об ластям и вопросам материальной культуры Центральной Азии без материалов Самуила Мартыновича нельзя сделать в насто ящее время решающих исследований … Художник, музей ный работник, путешественник, этнограф, археолог Самуил Мартынович занимает свое определенное место в истории изучения Центральной Азии, и имя его не будет забыто» [Оль денбург 1930: 357].

Жизнь и деятельность С.М. Дудина привлекали внимание многих исследователей, в том числе В.В. Бартольда, Е.Ф. Кар ского, Э.К. Пекарского [Бартольд 1930;

Карский 1930;

Пекар ский 1930]. Ценный материал можно найти в капитальных ра ботах Б.В. Лунина [Лунин 1958;

1962;

1965;

Ахунова, Лунин 1970]. В ряде трудов других исследователей (Д.К. Зеленин, Т.В. Станюкович и др.) [Зеленин 1930;

Аргынбаев 1959;

Ста нюкович 1978] также содержатся данные о жизненном и на учном пути Самуила Мартыновича. Перу А.С. Морозовой, Полное название — Русский Комитет для изучения Восточной и Средней Азии в историческом, археологическом, лингвистическом и этнографическом отношениях (1903–1918).

№ 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Ил. 2. Группа сотрудников МАЭ. Снято в 1914 г. в проходе между МАЭ и Зоологи ческим музеем. Слева направо: К.В. Щенников, Г.Г. Манизер, Я.В. Чекановский, С.М. Дудин, В.М. Лемешевский, Э.В. Пекарский. МАЭ РАН. И-1371- О. Апухтина, Г.П. Васильевой, С.В. Дмитриева принадлежат специальные работы о творчестве С.М. Дудина [Морозова 1973;

Апухтин 1974;

1977;

Васильева 2003;

Дмитриев 2006] (ил. 2).

С.М. Дудин стал одним из первых собирателей материалов по мусульманским народам России. Собранные им коллекции легли в основу научных фондов Эрмитажа и Научно-исследо вательского музея Академии художеств, Музея истории Узбе кистана и ряда историко-краеведческих музеев. Дудин зало жил основы фондов по народам Средней Азии Российского этнографического музея (РЭМ). С 1890-х гг. С.М. Дудина свя зывала творческая дружба и научное сотрудничество с дирек тором МАЭ — первого в России этнографического музея — академиком В.В. Радловым. В МАЭ хранятся собранные С.М. Дудиным вещевые коллекции по традиционной культуре народов Средней Азии и Казахстана. С его деятельностью свя зана целая эпоха в истории формирования иллюстративных коллекций музея по этому региону.

С.М. Дудин был старейшим сотрудником МАЭ. Фактически начало его сотрудничества с музеем относится к 1891 г. Он при нимал участие в работе Археологической комиссии, Русского комитета по изучению Восточной и Средней Азии, выставлял свои произведения на художественных выставках. С 1911 г.

С.М. Дудин занимал должность заведующего фотомастерской 611 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) МАЭ. Одновременно с 1914 г. он работал ученым хранителем Отдела древностей Восточного и Западного Туркестана, воз главлял Отдел изображений, муляжно-модельную мастерскую, в течение двадцати лет безвозмездно исполнял обязанности се кретаря совета музея и Радловского кружка при МАЭ с момен та его основания в 1918 г.

В местечке Ровном Елисаветградского (в советские годы Киро воград, Украина) уезда Херсонской губернии в семье Мартына Тихоновича Дудина и его жены Ольги Дементьевны 19 августа 1863 г. родился сын Самойло — будущий художник и исследо ватель [РГИА. Ф. 789. Оп. 11. Д. 164. Л. 5]. Отец С.М. Дудина был отставным квартирмейстером Казанского драгунского полка. Выйдя в отставку, он поселился в местечке Селенастом Елисаветградского уезда и стал сельским учителем.

С детства С.М. Дудин любил рисовать. Сначала мелом, везде, затем более осмысленно, например, эпизоды военной жизни, рассказанные отцом. По окончании школы он поступил в Ели саветградское земское реальное училище. До четвертого класса С.М. Дудин был земским стипендиатом, а потом учился за счет родителей. Однако училище он не окончил. Во время учебы в последнем, седьмом классе С.М. Дудин был арестован за на родовольческую деятельность и заключен в Елисаветградскую тюрьму, затем в Московскую центральную, а в 1887 г. без суда, в административном порядке сослан в Восточную Сибирь.

Сначала в Верхнеудинск, а потом в Кяхту-Троицкосавск За байкальской области. В ссылке С.М. Дудин пробыл пять лет.

По воспоминаниям Э.К. Пекарского, группа украинской «гро мады», в которой состоял С.М. Дудин, поддерживала связь с народовольцами Киева и Харькова, устраивала чтения не легальной литературы, занималась пропагандой среди рабо чих, проводила политические вечера. С.М. Дудин в этом круж ке занимался переводами писателей-народников на украин ский язык, изучал создание взрывчатых веществ. Пригодились и его художественные способности — он вырезал из дерева пе чати [Пекарский 1930: 344–348]. Позже С.М. Дудин к рево люционной деятельности не возвращался.

В Забайкалье при содействии Главной физической обсерватории С.М. Дудин устроил метеостанцию и вел наблюдения, собирал геологические коллекции, русский фольклор, делал этнографи ческие зарисовки у бурят. Весь этот материал он передал в Музей Восточно-Сибирского отдела Географического общества.

В ссылке С.М. Дудин познакомился с семьей известного исследователя Центральной Азии Г.Н. Потанина, с которым работал в качестве художника — делал рисунки и наброски № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ из бурятской жизни. Ученый помог С.М. Дудину переехать в 1890 г. в г. Троицкосавск, где он пробыл до 1892 г., и посту пить там на работу в фотостудию также ссыльного Н.А. Чару шина. Портреты старообрядцев и пейзажи они передали в МАЭ и тем дополнили коллекции музея по русскому населению За байкалья [Лаврентьева 2009: 41]. Т.В. Станюкович, характери зуя разные категории собирателей коллекций музея, отмечала:

«Сотрудники МАЭ охотно инструктировали лиц, интересую щихся этнографией, а таких было немало, особенно из числа политических ссыльных и сельской интеллигенции … В числе политических ссыльных, связавших свою судьбу с МАЭ и впоследствии ставших сотрудниками музея, можно назвать фотографа музея С.М. Дудина» [Станюкович 1972: 17].

На одном из заседаний историко-филологического отделения Академии наук

в 1897 г. зачитывалось письмо художника С.М. Дудина, в котором он сообщал, что просит МАЭ принять в дар фотографии, снятые им во время проживания в Троицко савске. В коллекцию вошли снимки местностей Забайкалья, Восточной Сибири, типов населения, предметов обихода бу рят, а также монголов, монгольских монастырей [Заседание 1897]. С этого времени началось увлечение С.М. Дудина фото графией, сделавшее его впоследствии известным профессио налом в этой области.

Сотрудничество С.М. Дудина с МАЭ продолжилось в Кяхте, где в 1891 г. он познакомился с директором музея академиком В.В. Радловым, возглавлявшим Орхонскую экспедицию.

В.В. Радлов привлек С.М. Дудина к работе в качестве рисо вальщика-фотографа. Целью этой экспедиции, организован ной Академией наук, было исследование бассейна реки Орхон, древнего города Каракорума и его окрестностей с памятника ми VII в. Задачей участников экспедиции было составление карты исследуемых местностей, подробных планов отдельных развалин и кладбищ, проведение раскопок. На С.М. Дудина было возложено выполнение рисунков и фотографий древних памятников, изготовление точных снимков всех надписей.

В 1892 г. он подготовил альбом рисунков монгольских древно стей, изданный в «Трудах Орхонской экспедиции».

Еще летом 1891 г., во время работы экспедиции, В.В. Радлов начал хлопотать, чтобы С.М. Дудина приняли учиться в Акаде мию художеств. Сохранилось письмо В.В. Радлова, отправ ленное им в Академию художеств, с просьбой о зачислении С.М. Дудина студентом [РГИА. Ф. 789. Оп. 11-1891. Ед. хр. 164.

Л. 1об.]. По ходатайству Г.Н. Потанина С.М. Дудин был амни стирован и осенью 1891 г. вместе с членами экспедиции при ехал в Петербург.

613 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) Архивные материалы свидетельствуют о том, что С.М. Дудин уже в годы учебы в Академии художеств серьезно интересовал ся историей и культурой Востока. Это сыграло важную роль в выборе им дальнейшего пути в науке. Будучи студентом и по стоянно сотрудничая с МАЭ, Дудин учился у крупнейших вос токоведов: академика В.В. Бартольда, профессора Петер бургского университета, знатока самаркандских памятников Н.И. Веселовского, позже — у академика С.Ф. Ольденбурга.

Как исследователь С.М. Дудин в значительной мере оформил ся под влиянием В.В. Радлова, который охотно руководил мо лодежью, подсказывал начинающим темы научных занятий.

Когда в Археологической комиссии Академии наук возникла идея о снаряжении разведочной экспедиции, «которая обсле довала бы в пределах Семиреченской, Сыр-дарьинской и Се мипалатинской областей долины Илийскую и рр. Талас и Шу, где имеется немало следов древних поселений уйгурских и си рийских» [АИИМК РАН. 1892. Ф. 1. Оп. 1. № 187. Л. 1–2], В.В. Радлов рекомендовал комиссии воспользоваться способ ностями рисовальщика С.М. Дудина и командировать его в эти края. В.В. Радлов был высокого мнения о работе С.М. Дудина в Орхонской экспедиции: «Задача его состояла в том, чтобы де лать с натуры эскизы развалин и отдельных памятников древ ности, встреченных нами на пути, снять фотографические виды и оказывать мне помощь при снимании эстампажей с надписей. Насколько удачно он успел исполнить свои задачи, доказывает изданный в “Трудах Орхонской экспедиции” “Ат лас древностей Монголии”» [АИИМК РАН. 1892. Ф. 1. Оп. 1.

№ 187. Л. 2].

В.В. Радлов даже предлагал отправить Дудина самостоятельно собирать материалы, дав ему точные инструкции: «Самый ин тересны край, куда можно бы было направить силы Дудина, — считал В.В. Радлов, — наши среднеазиатские владения, Сыр дарьинская область, долина р. Шу и Семипалатинская область (Тарбагатай и Иссык-куль)» [АИИМК РАН. 1892. Ф. 1. Оп. 1.

№ 187. Л. 1]. Предполагалось, что С.М. Дудин сделает фото альбом, эстампажи с надписей на камнях, которые вместе со ставили бы уникальный материал для истории Средней Азии.

В 1893 г. Академия наук приняла решение о составе археологи ческой экспедиции, в которую вошли молодой ученый, магис трант Петербургского университета, а впоследствии академик В.В. Бартольд (он должен был вести исследования по истории, географии, древней истории тюркских народов) и С.М. Дудин, в те годы студент Академии художеств (для фиксации памятни ков древности). Целью экспедиции было разыскание древних развалин христианских кладбищ, памятников и надписей № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ в Семиреченской области, Тарбагатае и Восточном Туркеста не. Для С.М. Дудина эта поездка стала первым посещением Центральной Азии.

По воспоминаниям В.В. Бартольда, в 1893 г. ни он, ни С.М. Ду дин не обладали необходимой для поездки подготовкой в деле изучения материальных памятников. Несмотря на опыт рабо ты С.М. Дудина в Орхонской экспедиции В.В. Радлова, он был незнаком со Средней Азией, с ее архитектурой. Впоследствии В.В. Бартольд отмечал подготовленность С.М. Дудина для ис следовательских работ: «При составлении отчета я не только воспользовался его фотографиями, эстампажами, чертежами и т.п., но воспроизвел из его записей, предоставленных им в мое полное распоряжение, описание многих памятников, даже таких, которые были осмотрены нами обоими» [Бартольд 1977:

773].

В.В. Бартольд вспоминал, что маршрут экспедиции шел через Москву, Нижний Новгород, затем на пароходе по Волге до Астрахани и по Каспийскому морю до Узун-Ада, оттуда по же лезной дороге в Самарканд, где тогда заканчивался рельсовый путь, из Самарканда в Ташкент на почтовых, из Ташкента вер хом до Аулие-Ата и долины Таласа [Бартольд 1930: 349]. Но здесь путешественников подстерегала неудача — В.В. Бартольд при падении с лошади сломал ногу. Дальше С.М. Дудину при шлось одному совершить поездку в Чуйскую долину и вокруг озера Иссык-куль. В эту поездку он впервые познакомился с обычаями жителей Самарканда, увидел замечательные па мятники средневековой архитектуры, которые произвели на него особенно сильное впечатление. Во время поездки 1893 г.

С.М. Дудин выполнил ряд рисунков и фотографий, составил описание древних памятников, встречавшихся на пути.

В МАЭ хранятся коллекции фотографий, выполненных С.М. Дудиным в экспедиции 1893–1894 гг. Одна из них содер жит снимки деревянных резных дверей, другая, выполненная в Самарканде, — негативы образцов рисунков узбекских, турк менских и афганских ковров (МАЭ. Колл. 2123, 2124). С этих негативов были сделаны фотографии, которые зарегистриро вали в отдельную коллекцию (МАЭ. Колл. 2832). В 1917 г. от С.М. Дудина в музей поступила коллекция негативов с изобра жениями среднеазиатских ковров из частных собраний Петро града (МАЭ. Колл. 2636). Как отмечал сам собиратель, «пред меты художественного творчества необходимо фотографиро вать в масштабе, который позволил бы самое подробное изучение их», что он и делал сам [Дудин 1921: 51]. С.М. Дудин был известен как тонкий знаток и ценитель туркменских ковров. Возможно, снимки ковров были выполнены с его же 615 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) собственной коллекции. Он посвятил теме ковроделия специ альную работу, которая до настоящего времени является наи более авторитетной для исследователей [Дудин 1928].

Летом 1894 г. С.М. Дудин предпринял по заданию В.В. Радлова экспедицию для сбора этнографических материалов на Украи не [АРАН. Ф. 177. Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 1–2]. В это время он уже учился в Академии художеств, где поощрялись экспедицион ные поездки студентов во время каникул. Студенты писали этюды и одновременно выполняли поручения МАЭ. По пись мам С.М. Дудина к В.В. Радлову можно составить представле ние о том, как складывались исследовательские методы буду щего известного собирателя. Письмо от 10 августа 1894 г. из Прилук содержит своего рода отчет о полевой работе в Мало россии: «Мной закуплены уже на ярмарках и по селам костю мы и вещи домашнего обихода. В настоящее время я только пополняю их недостающими образцами, исполняю кой-какие рисунки по наброскам … да печатаю снятые фотографии.

Вещи начну высылать на днях. Пока мной (не вполне, конеч но) представлены часть Полтавской и Херсонской губерний.

Весь сентябрь я посвящаю Киевской и Херсонской губерниям.

Харьковскую же оставлю … т.к. на нее у меня не хватит ни времени, ни денег» [АРАН. Ф. 177. Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 1]. По поводу возможности приобретения для музея старинных пред метов домашнего обихода конца XIX в. С.М. Дудин сообщал, что это стоило очень больших средств: «Но как бы там ни было, я представлю все, что только возможно было достать на те средства, какие мне даны были Академией, т.е. типичнейшие и важнейшие костюмы мужские и женские, вещи домашнего обихода, т.е. утварь, украшения, рисунки вещей» [АРАН.

Ф. 177. Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 2].

Существовали и бытовые сложности, о которых писал С.М. Ду дин: «Съемка типов и костюмов здесь также сопряжена с боль шой тратой времени и не всегда удается. Надо ждать празднич ных дней, когда народ свободен, в будни же о съемках нечего и думать» [АРАН. Ф. 177. Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 1об.]. Во время командировок для сбора коллекций основное время уделялось приобретению этнографических материалов для музея, его ре гистрации и затем, «когда буду более свободен», выполнялись фотоработы [АРЭМ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 245. Л. 32об.]. В результате экспедиционной поездки С.М. Дудина в 1894 г. по Киевской, Полтавской и Херсонской губерниям в музей поступили веще вые коллекции и иллюстративные материалы по культуре украинцев (МАЭ. Колл. 270, 5327, 1402).

На протяжении своей экспедиционной жизни С.М. Дудин много работал в Самарканде. Историко-архитектурную № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ экспедицию под руководством востоковеда профессора Н.И. Веселовского финансировала Археологическая комис сия. Экспедиция должна была составлять описания и фикси ровать памятники Самарканда.

Летом 1895 г. С.М. Дудин был командирован в Самарканд вме сте с архитектором П.Н. Покрышкиным. В последующие годы к работе экспедиции присоединились художники М.В. Печат кин, В.И. Быстренин, А.Д. Раевский, архитекторы К.А. Рома нов, Н.Н. Щербина-Крамаренко (впоследствии также став ший собирателем коллекций МАЭ), А.В. Щусев и фотограф И. Чистяков, которые должны были составлять описания и фиксировать памятники Самарканда. Рисунки и чертежи, от носящиеся к Гур-эмиру, были выполнены П.Н. Покрышки ным и А.В. Щусевым, к Биби-ханым — Н.Н. Щербиной-Кра маренко и П.Н. Покрышкиным, а по комплексу Шаха-Зинда работы производились многими художниками. Фотографии были выполнены С.М. Дудиным и И. Чистяковым.

Одним из аспектов деятельности экспедиции Н.И. Веселов ского было изучение, научная фиксация, охрана и создание на учного проекта реставрации историко-архитектурных соору жений Средней Азии, особенно Самарканда. Первыми объ ектами изучения стали две мечети: Гур-эмир и Биби-ханым.

Работа предстояла очень большая по объему и была рассчитана на несколько лет.

Задачей С.М. Дудина как художника-фотографа было подроб но фиксировать для научных целей сохранившиеся от разру шений местные архитектурные памятники и их убранство: «Из местных “охранителей древности” никто не дал себе труд со брать те мозаики какие имелись на барабане (площадь их по приблизительному расчету должна была равняться нескольким десяткам квадратных аршин!)» — писал он [АРАН. Ф. 177.

Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 3об.]. Фотографированию подлежали все архитектурные детали. О трудоемкой и кропотливой работе в условиях жаркого летнего Самарканда свидетельствуют стро ки письма С.М. Дудина В.В. Радлову: «Перед съемкой я про мываю те площади, которые плохо могут выйти из-за пыли и грязи, накопившейся на изразцах и мозаиках. Делаю я это всюду, куда только хватает моей лестницы» [АРАН. Ф. 148.

Оп. 1. Ед. хр. 50. Л. 41об.]. С.М. Дудин с помощью двух студен тов Академии художеств делал общие и детальные снимки ар хитектурных сооружений. Большие деревянные двери, укра шенные художественной резьбой, которые находились в ме чети Гур-эмир, уже поврежденные, чтобы спасти их от окончательной гибели, перевезли в Петербург. В настоящее время они хранятся в Эрмитаже.

617 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) Позже, в 1905–1907 гг. по поручению Русского Комитета по изучению Восточной и Средней Азии С.М. Дудин совершил еще две поездки в Самарканд. Наиболее плодотворным было лето 1905 г., когда С.М. Дудин производил раскопки в мавзоле ях Шахи-Зинда, собирал коллекцию по древней среднеазиат ской керамике для МАЭ и Этнографического отдела Русского музея и одновременно выполнял фотоснимки со старых архи тектурных памятников. О большом объеме работ можно судить по письму С.М. Дудина В.В. Радлову: «Фотографирование ме четей идет полным ходом. Самая важная Мирза-Улугбек окон чена. На нее ушло 170 снимков … После Ширдара и Тиля Кари я примусь за другие загородные мечети … После фото графирования с моим товарищем примусь за акварели … я успею выполнить все, что мною обещано Комитету» [АРАН.

Ф. 148. Оп. 1. Ед. хр. 50. Л. 38об.].

В 1906 г. в залах Академии наук была организована выставка почти двухсот фотографий С.М. Дудина. Она вызвала большой общественный и научный интерес, о чем свидетельствуют от клики в печати и запросы библиотек на каталог выставки. Имя художника С.М. Дудина стали связывать прежде всего с этим альбомом фотографий Шахи-Зинда. Они фиксировали деко ративные и архитектурные детали мавзолеев и мечетей и заня ли место «среди наиболее ценных собраний отдела изображе ний МАЭ» [АРАН. Ф. 142. Оп. 1. Ед. хр. 45. Л. 10] (МАЭ.

Колл. 1966). Именно каталог этой выставки вместо описи хра нится с коллекцией нескольких сот негативов, полученных му зеем от С.М. Дудина в 1912 г. Во время поездки 1905–1907 гг.

С.М. Дудин отснял более 1600 фрагментов декоративного убранства (изразцы и мозаики) всех архитектурных памятни ков эпохи Тимура и тимуридов.

В 1908 г. состоялась совместная экспедиция С.М. Дудина со знатоком истории архитектуры К.К. Романовым. Месяцы пре бывания в Самарканде были насыщены работой: «В ожидании постройки лестниц и других плотницких работ занят съемкой общих видов фасадов, осмотров мечетей, подлежащих фото съемке», — писал С.М. Дудин Л.Я. Штернбергу [АРАН. Ф. 148.

Оп. 1. Ед. хр. 50. Л. 33]. Наконец запланированная работа была выполнена: «Закончено фотографирование ряда памятников:

Ак-сарай, Рухабад, Намазга, Чупон-Ата, Чиль докторон, мед ресе Тиля-Кари, медресе Мирза-Улугбек, Шир-дор, — сооб щал С.М. Дудин из Самарканда. — Исполнение последних снимков для Шир-дор и Мирза-Улугбек связано с уборкой ла вок и лавочек, которыми застроен в настоящее время Регистон.

После этого я тотчас же перевожу леса за город и приступлю к съемке загородных мечетей. Время, которое таким образом осталось у меня и моего товарища до конца сентября, будет № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ употреблено на приготовление акварелей» [АРАН. Ф. 148.

Оп. 1. Ед. хр. 51. Л. 101]. Результатом работы в экспедиции ста ли акварельные рисунки и фотографии старых архитектурных памятников Средней Азии.

К сожалению, акварели С.М. Дудина этого периода не обнару жены. Однако об одной его живописной работе тех лет оста лось свидетельство корреспондента газеты «Русский Турке стан»: «Показывая нам свои этюды, С.М. Дудин обратил наше внимание на один из них, изображающий портик Шах-Зинда с его свежими, чудными, будто сейчас сделанными майолика ми» [Самарканд 1990]. В настоящее время в научно-исследова тельском музее Академии художеств хранится другой этюд С.М. Дудина, выполненный маслом, — «Шах-Зинде. Группа мавзолеев» (МАХ. Ж-2249).

В этот же период С.М. Дудин принес в дар Самаркандскому музею «один из роскошных своих, писанных масляной кра ской этюдов — “дервиш”. Последний написан во весь рост на полотне размером 3 х 1,5 аршина и представляет живое олице творение одного из многих в Самарканде печальных рыцарей духовного ордена накшбанди», — сообщала местная газета, с интересом наблюдая за работой известного исследователя [Самарканд 1990].

Выставка фотоснимков 1906 г. в залах Академии наук возобно вила спорный вопрос об охране и проектах реставрации самар кандских памятников. С.М. Дудин предлагал собрать и вывез ти в Петербург декоративные украшения, отпавшие со стен зданий, и те, которым угрожала та же участь. Наблюдая на про тяжении ряда лет разрушение и расхищение выдающихся па мятников старины, особенно в результате землетрясений и 1907 гг., С.М. Дудин писал В.В. Радлову, что с каждым годом ухудшается их состояние: «Нужно же решить, что делать, а не ждать у моря погоды. Ведь поступая таким образом можно кон чить тем, что Археологическая комиссия сможет издать только Тамерлановский мавзолей и Шах-Зинде. А от остального у нас останутся только груды мусора» [АРАН. Ф. 177. Оп. 2.

Ед. хр. 102. Л. 4–4об.].

С.М. Дудин встретил много противников своей точки зрения, но в течение длительного времени отстаивал ее. Его едино мышленником в решении данной проблемы был В.В. Радлов, с которым С.М. Дудин делился планами их реставрации и ре конструкции. С.М. Дудин горячо боролся за их сохранение, несколько преувеличивая значение фотографической реги страции в деле изучения и охраны памятников. Он полагал, что лишь фотофиксация отдельных элементов декора и вывоз их в центральные музеи помогут в реставрации исторических 619 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) сооружений. Летом 1908 г. Археологическая комиссия выдала открытый лист «вследствие личного ходатайства академика В.В. Радлова … на право составления художником С.М. Ду диным коллекции изразцов … под непременным условием представления таковых полностью в Русский Комитет … и в Русский музей» [АРАН. Ф. 148. Оп. 1. Ед. хр. 51. Л. 7]. Одна ко подобные действия встретили решительное сопротивление со стороны местной администрации и научной общественно сти Русского Туркестана, которые стремились создать свой му зей, хранить и изучать материал на месте [Там же. Л. 96]. Об этом С.М. Дудин срочно телеграфировал в Петербург: «Собра ние мозаик не разрешают» [Там же. Л. 89]. В письме он объ яснил ситуацию подробнее: «При встрече с Вяткиным [извест ным археологом. — В.П.] я узнал, что местный комитет по охране памятников с губернатором во главе не разрешают увез ти в Петербург обвалившиеся во время землетрясения изразцы и мозаики ни с одной из мечетей» [Там же. Л. 91]. «Настаивая на мысли собрания мозаик и изразцов … я имел в виду со средоточить здесь весь декоративный материал старинных сооружений Туркестана» [Там же. Л. 96].

Работая в Самарканде, С.М. Дудин заботится и о пополнении этнографических коллекций МАЭ, о чем он сообщал его ди ректору: «Для музея я купил несколько экземпляров росписи посуды и кое-какие мелочи» [АРАН. Ф. 148. Оп. 1. Ед. хр. 51.

Л. 39об.];

«у местных торговцев черепками и т.п. я подобрал очень хорошую коллекцию. В нее вошли черепки и посуда, не имеющиеся в собрании Вашего музея» [Там же. Л. 103]. К пись му С.М. Дудин приложил кальки с листов персидских книг, имея в виду возможность их приобретения для Азиатского му зея [АРАН. Ф. 177. Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 9].

Долгие годы в собраниях МАЭ хранились археологические ма териалы из древнего городища, прародителя Самарканда — Афрасиаба (МАЭ. Колл. 1054). Коллекция состояла из тысячи предметов, которые помогали полнее представить столицу цветущей Согдианы, две тысячи лет тому назад населенную ис кусными ремесленниками, купцами, духовенством. В настоя щее время от обширной коллекции осталось в МАЭ лишь не сколько керамических предметов, остальные были переданы в Эрмитаж.

В результате своих поездок С.М. Дудин обогатил МАЭ рядом предметных коллекций по материальной и духовной культуре населения Самарканда и Бухарской области, в том числе при надлежностями охоты с ловчими птицами и другими пред метами, а также собранием превосходных снимков. Теоре тическим итогом изучения С.М. Дудиным самаркандских № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ памятников стала его статья «Орнамент и современное состоя ние самаркандских мечетей», которая содержала характери стику и технические замечания по выделке керамических из разцов, основанные на литературных источниках и личном опыте автора [Дудин 1903]. Некоторые наблюдения С.М. Ду дина, касавшиеся сохранения памятников архитектуры, пред ставляли интерес для своего времени, но сейчас утратили акту альность.

Работа экспедиции Н.И. Веселовского и его коллег, в том числе С.М. Дудина, была справедливо оценена научной общественно стью как начало систематического изучения историко-архитек турных памятников Самарканда. В результате работы экспеди ции было произведено обследование архитектурных памятни ков Самарканда, и были выпущены художественные издания.

Однако В.В. Бартольд писал, что издание альбома «требовало больших средств, которыми комиссия не располагала;

до сих пор появился только один выпуск, вышедший в свет еще в 1905 г. и посвященный только одному зданию Гур-эмир и это здание в нем далеко не исчерпано» [Бартольд 1921: 351].

В 1912 г. С.М. Дудин передал музею большую коллекцию не гативов (более 260 единиц) снимков общего вида и деталей мавзолеев Шахи-Зинда, которые он сделал, как указано в му зейных документах, во время командировки от Русского Ко митета в Самарканд (МАЭ. Колл. 1966). Вместо описи к кол лекции приложен «Каталог фотографических снимков с мав золеев Шахи-Зинда. Снимки исполнены художником С.М. Дудиным в течение лета 1905 г. по поручению Русского Комитета для изучения Средней и Восточной Азии. Выставле ны для обозрения в залах Императорской Академии наук.

Санкт-Петербург. 1906 г.».

Собирательская и исследовательская работа С.М. Дудина тес но переплеталась с его занятиями художественным творче ством. Архивные материалы показали, что С.М. Дудин, выдер жав экзамены, поступил в Академию художеств. В 1897 г. он окончил курс по мастерской И.Е. Репина. В.В. Радлов востор гался поступком С.М. Дудина, когда он, уже имея возможность закончить свое обучение и получить диплом, добровольно ре шил остаться в классе И.Е. Репина еще на год. Высокого мне ния об успехах С.М. Дудина был и его учитель. В выданных до кументах было указано, что «бывший ученик Высшего Худо жественного училища при Академии Художеств Самуил Дудин за отличные познания в живописи и научных предметах … во время пребывания в отделении живописи и скульптуры училища, удостоен звания художника» [РГИА. Ф. 789. Оп. 11.

№ 164. Л. 347].

621 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) В качестве дипломной работы С.М. Дудин представил картину «В храме Таниты», состоявшую долгое время в коллекции му зея Академии художеств. Среди описаний композиций картин, принадлежавших этому музею, содержатся и сведения о дип ломной работе С.М. Дудина [ИАХ 1915: 79]. Полотно храни лось в отделе живописи, а затем было выдано без указания даты и места. Установить его дальнейшую судьбу не удалось.

В числе картин, находившихся в музее Академии художеств и переданных в другие музеи, была еще одна работа С.М. Дуди на «Перед купанием». Согласно документам, сохранившимся в музее Академии художеств, она была отправлена в Елисавет градский художественный музей при Обществе распростране ния грамотности и ремесел в 1914 г. Из Краеведческого музея Кировограда сообщили, что у них отсутствуют художествен ные произведения С.М. Дудина, поэтому дальнейшую судьбу этой картины можно лишь предположить. В том случае, если картина уцелела во время Гражданской войны, она могла по пасть в созданный Дворец науки и искусства, а после образова ния в 1929 г. Краеведческого музея с картинной галереей — в ее коллекцию. В период оккупации в Великую Отечественную войну картинная галерея была полностью разграблена. Воз можно, в это время была утрачена и картина С.М. Дудина «Перед купанием».

В январе 1898 г. С.М. Дудина направили «пенсионером Акаде мии художеств» (за казенный счет) на стажировку за границу сроком на один год. Бульшую часть командировки он провел во Франции. В письме И.Е. Репину из Парижа звучит его не удовлетворенность поездкой. С.М. Дудину не удалось закон чить картину или хороший этюд, он несколько раз принимался за работу и уничтожал начатое. Не помогла и поездка в Бре тань, отдых у моря [РГИА. Ф. 789. Оп. 11. № 164. Л. 347]. Но по мнению самого С.М. Дудина поездка не пропала для него да ром. Он посетил художественные музеи Берлина, Дрездена, Мюнхена, Вены, Парижа. Впечатлениями об этом он делился в письмах, адресованных И.Е. Репину. Основное внимание Дудина привлекали новейшие направления в живописи, он старался осмотреть частные выставки, где чаще всего можно было встретить работы современных мастеров. Однако они разочаровали художника, и он сообщал о том, что с удоволь ствием побывал на русской выставке, организованной С. Дя гилевым [Там же. Л. 26–27, 30–30об.].

В письмах С.М. Дудин сообщал И.Е. Репину о своих дальней ших планах: подробнее ознакомиться с Лувром, побывать в Италии. Вместе с тем чувство одиночества на чужбине не покидало Самуила Мартыновича. «Работать за границей № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ не лучше, чем в России, — писал он, — а для знакомства с худо жественными ценностями Парижа достаточно и двух месяцев, а потом поехал бы на Восток, куда меня всегда тянуло. Писал бы там этюды и, почем знать, может быть, овладел бы настрое нием восточного пейзажа и типов, и тогда мои упражнения из исчезнувшей жизни Востока не были бы натюрмортами по Перро» [РГИА. Ф. 789. Оп. 11. № 164. Л. 32–33].

Идеей создания картины по восточным мотивам проникнуты и письма к В.В. Радлову, написанные Дудиным в это же время:

«Начал небольшую картину из трех женских фигур. Она долж на будет представлять уголок комнаты на женской половине финикийского дома. Две женщины слушают песню невольни цы» [АРАН. Ф. 177. Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 5об.]. Этот замысел заставил С.М. Дудина обратиться к В.В. Радлову с просьбой порекомендовать ему специалистов по древнему Востоку в Па риже, а также литературу по истории культуры Ассирии и Фи никии: «Тех ничтожных знаний, какими владею я, слишком мало, а коллекции Лувра во многом для меня все-таки немы, для того, чтобы писать что-нибудь солидное» [Там же. Л. 6об.].

Возможно, в это время у художника складывался замысел кар тины «Из жизни старого Востока», которая прежде хранилась в музее Академии художеств, а в 1918 г. была передана в Ниже городский художественный музей. Этот музей был создан в 1896 г. и к 1909 г. состоял из трех отделов: исторического, в котором хранилось главным образом оружие, нумизматиче ского и церковного, являвшегося главным. Центральными экспонатами последнего отдела были картины на библейские темы. Можно предположить, что работа С.М. Дудина «Из жиз ни старого Востока» была написана на библейский сюжет или близкий ему и потому тематически соответствовала требова ниям Нижегородского музея. Из письма, полученного в ответ на наш запрос о судьбе этого полотна С.М. Дудина, следует, что в настоящее время картина «Из жизни старого Востока»

в Нижегородском государственном художественном музее от сутствует.

По воспоминаниям Т.В. Станюкович среди других живопис ных работ С.М. Дудина были панно, которые оживляли экспо зицию МАЭ в 1920-е гг., например, его картина «Перекочевка киргиз». К сожалению, эти работы также бесследно исчезли.

Несмотря на то, что за границу С.М. Дудин поехал как худож ник, предметом его интереса была постановка музейного дела, оформление экспозиций. Переезжая из одного города в дру гой, С.М. Дудин посещал музеи, и впечатления, предложения об организации музейных выставок в России он высказывал в письмах В.В. Радлову. Так, по пути в Париж он останавливался 623 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) в Вене и Мюнхене, где посетил ряд музеев и художественных выставок [АРАН. Ф. 177. Оп. 2. Ед. хр. 102. Л. 7–8об.]. «Я успел побывать в Амстердаме. Посмотрел тамошний музей и выстав ку Рембрандта и видел очень недурную выставку националь ных костюмов Голландии и ее колоний … в немногих залах с пустыми стенами она производила несколько неприятное впечатление чего-то казенного и скупого, но она с избытком искупалась тем интересом, какой она вызвала, костюмы собра ны превосходно, а манекены, на которые они надеты, в боль шей части случаев прекрасно исполнены. Я думал, глядя на них, что хорошо бы костюмы Вашего музея выставить подоб ным же образом, какую массу публики привлек бы тогда му зей!» [Там же. Л. 5–5об.]. Позже, в 1907 г., когда художник уже работал в МАЭ, он был специально командирован за границу для работы в этнографических музеях [РГИА. Ф. 733. Оп. 145.

Ед. хр. 124. Л. 3].

По возвращении Дудина в Россию перед ним могла быть от крыта дорога к работе живописца. Однако он стремился туда, где мог окунуться в мир восточной культуры, его манила Азия.

С конца XIX — начала XX в. МАЭ формирует плановые экс педиции. Одной из первых стала научная поездка С.М. Дудина в мае-июне 1899 г. к казахам Семипалатинской области. Она была организована Академией наук и Этнографическим бюро В.Н. Тенишева [Пекарский 1930: 347]. Собранные материалы планировалось показать европейской общественности в рус ском павильоне Всемирной выставки в Париже в 1900 г. Эта экспедиция вошла в историю музея как одна из крупнейших и наиболее плодотворных. В отчетах о деятельности Академии наук она отмечена в одном ряду с такими значительными экс педициями тех лет, как С.Ф. Ольденбурга в Восточный Турке стан, А.Н. Самойловича в Хиву, В.В. Бартольда (совместно с С.М. Дудиным) в Среднюю Азию.

После экспедиции 1899 г. С.М. Дудин передал в МАЭ обшир ную коллекцию фотографий (около 500) из кочевого быта ка захов Семипалатинской области (МАЭ. Колл. 1199). В состав коллекции, судя по описи собирателя, входят также фотокад ры, которые он привез из поездки 1892 г. от казахов Семире ченской области, но при тщательном изучении снимков выде лить их не удалось. По результатам экспедицию С.М. Дудина 1899 г. можно назвать комплексной — здесь и старинные пред меты быта казахов, и фотографии, и рисунки. Обратиться к бо лее подробному рассмотрению этой коллекции С.М. Дудина помог случай. В конце 1980-х гг. МАЭ посетил д-р Фоссен, со трудник Этнографического музея Гамбурга, который предла гал создать совместный немецко-советский проект по изуче нию фотоматериалов 1899 г. С.М. Дудина. В ходе переговоров № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ выяснилось, что в музее Гамбурга хранится коллекция 495 сте клянных негативов С.М. Дудина 1899 г. по казахам. До настоя щего времени не сохранились документы о том, каким образом после экспонирования этой коллекции в Русском павильоне Всемирной выставки 1900 г. в Париже она оказалась в Герма нии, в музее Гамбурга [Pavaloi 2007: 137].

В декабре 1991 г. заведующий отделом Средней Азии и Казах стана МАЭ В.П. Курылев привез из Гамбурга три альбома ксе рокопий, сделанных со стеклянных негативов немецкой кол лекции С.М. Дудина. При сопоставлении этих альбомов с опи сью и коллекцией фотографий из собраний МАЭ удалось определить, что в немецкой коллекции отсутствуют поясни тельные комментарии собирателя, она содержит иную аннота цию, что значительно снижает ее источниковедческую цен ность. Поэтому в работе по совместному проекту были заин тересованы обе стороны: в МАЭ хранились фотографии коллекции с аннотациями собирателя, в Этнографическом музее Гамбурга — негативы.

Сравнивать изображения трех альбомов ксерокопий с фото графиями МАЭ до появления компьютерных технологий ока залось делом нелегким. Работу затруднял значительный объем коллекции и наличие разных коллекционных шифров в МАЭ и музее Гамбурга. Однако все же удалось определить совпаде ние части снимков немецкой коллекции и внести уточняющие комментарии собирателя. К сожалению, на этом этапе немец ко-советское сотрудничество по исследованию научного на следия С.М. Дудина закончилось. Тем не менее для МАЭ этот опыт более пристального изучения одной из многих иллюстра тивных коллекций был полезен. Он помог определить, что в музее хранятся не только фотографии, но и часть негативов, хотя в музейных документах указано лишь наличие отпечатков.

Дальнейшая работа по выяснению соответствия между отпе чатками и негативами коллекции С.М. Дудина в МАЭ затруд няется технической причиной: неизвестно почему в рамках одной коллекции проставлена разная нумерация (ил. 3).

Проводя многие годы в экспедициях, занимаясь комплектова нием коллекций для музеев, С.М. Дудин стал опытным соби рателем. С одинаковым вниманием и интересом он собирал предметы культуры и быта, фотографировал жизнь казахов (МАЭ. Колл. 2413). Для своего времени фотоколлекция С.М. Дудина по казахам была наиболее полной. По разнообра зию тематики и количеству снимков ее вполне можно считать фотографической энциклопедией традиционного казахского быта. С годами научное значение этих материалов лишь воз растает.

625 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) Ил. 3. Сырмак, узорчатый войлочный ковер. Фотография. Казахи.

С.М. Дудин. 1899 г., Казахстан, Семипалатинская обл. МАЭ РАН.

Колл. 1199- Для того чтобы можно было полнее оценить научное значение экспедиции С.М. Дудина в Казахстан в 1899 г., необходимо вспомнить о том, что незадолго до нее В.В. Радлов составил «Инструкцию для собирания этнографических предметов, от носящихся до быта киргизов Степного генерал-губернатор ства» (северные районы современного Казахстана) [Радлов № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ 1898]. В ней в схематичной форме содержалось описание жиз ни и быта киргизов, как тогда называли казахов, а также обра щалось внимание собирателей коллекций на наиболее инте ресные и важные аспекты изучения этой культуры. В.В. Радлов подчеркивал необходимость приобретения и сохранения ред ких, исчезающих предметов.

Придерживался методики сбора коллекций В.В. Радлова и С.М. Дудин, например, при изучении кочевого жилища.

«Для полного понимания юрточного остова следует иметь фотографии и модели деревянных остовов юрт различной ве личины и устройства, фотографии, показывающие способ со ставления этих остовов, и коллекцию фотографий отдельных частей, особенно дверей и палок крыши, так как они часто по крыты резьбой различных рисунков» [Радлов 1898: 3]. Во время работы в Казахстане в 1899 г. С.М. Дудин сделал множество фотографий по этой теме: юрта, ее сборка, обкладывание вой локами, внутренний вид с баканом на переднем плане, отдель но сняты детали переносного жилища, чангарак и кереге, дере вянная и узорчатая двери, предметы убранства, резные кровати и кебеже, уход за кошмами, их просушка, скатывание, изготов ление и покупка частей юрты на Куяндинской ярмарке. Мно гие вещи для музеев собиратель приобретал на базарах, в том числе на знаменитой Куяндинской ярмарке.

Во время поездки 1899 г. С.М. Дудин сфотографировал самую важную для степи Куяндинскую (или Ботовскую) ярмарку.

В течение месяца, с 25 мая по 25 июня с 1848 по 1930 гг. в до лине небольшой речки Талды кипел торг, на который съезжа лись жители и купцы Казахстана, Сибири, Урала, Средней Азии и Китая. Здесь же проходили соревнования борцов, цир качей, акынов, конные забеги [Попов, Рязанцев 2008: 46–47].

Так же основательно С.М. Дудин собирал изобразительный материал по другим разделам кочевого образа жизни: одежда (несколько вариантов мужской;

женской — девичьей, молоду хи, замужней, вдовы;

состоятельных и бедных казахов), заня тия (скотоводство, земледелие, орудия труда, охота), ремесла (кузнечное, ювелирное, сапожное, столярное, ткачество), утварь и др. Жизнь скотоводов оживает в бытовых сценках, пейзажах, портретах. С.М. Дудин в 1899 г. зафиксировал убран ство юрты, зимовки, кочевья, музыкальные инструменты, спо собы приготовления пищи и т.п. (ил. 4).

Из головных уборов замужних казашек Семипалатинской об ласти, С.М. Дудин сфотографировал два варианта кимешека:

один, сшитый из нескольких деталей без тюрбана, украшен ный по линии лица вышитой каймой (МАЭ. Колл. 1199-109, 186);

второй поверх теплого стеганого халата прикрывает 627 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) Ил. 4. Штаны «шалбур» вышитые. Фотография. Казахи. С.М. Дудин.

1899 г., Казахстан. МАЭ РАН. Колл. 1199- плечи, грудь, спину, на него накручен тюрбан из ткани белого цвета (МАЭ. Колл. 1199-187).

С.М. Дудин обращал внимание на девичьи и подростковые прически. Для сравнения он в разных ракурсах снял две разные прически. Прическа девочки представляла собой длинную челку, пряди волос на макушке модели зачесаны вверх, чтобы была видна остальная часть бритой головы девочки (МАЭ.

№ 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ Колл. 1199-191, 192). По сообщению Ф.А. Фиельструпа, изу чавшего в 1927 г. обрядовую жизнь киргизов, детей младшего возраста стригли полностью или частично. В последнем случае оставляли кокуль (чуб, хохол), пряди на висках и челку, девоч кам остригали волосы только до трех лет, а потом оставляли их расти. Исследователю удалось зафиксировать прическу девоч ки с двумя косичками, заплетенными из пучка волос на темени [Фиельструп 2002: 78–80]. По достижении детьми 5–7-летнего возраста девочкам начинали отращивать волосы на затылке, но на висках и темени продолжали выстригать [Попова, Старо стина 2007: 178]. На снимке С.М. Дудина девушка показана с челкой, короткими височными прядями, с косой на макушке и еще пятью, заплетенными низко у шеи, — девичьей приче ской, наиболее типичной для этого региона (МАЭ. Колл. 1199 183, 184).

После окончания Академии художеств С.М. Дудин, освоив фотодело, достиг в этом больших успехов и стал известным фотографом. В конце XIX в. фотография была новым методом экспедиционной и музейной работы. Для МАЭ фотоколлек ции становились новыми собраниями. С.М. Дудин написал специальные статьи, посвященные методике этнографической фотографии, роли фотографии в этнографической работе, которые сохранили свою актуальность и сегодня [Дудин 1921;

1924].

Мастер и знаток фотографии своего времени, С.М. Дудин хо рошо знал сильные и слабые стороны фототворчества и считал, что умение грамотно фотографировать не самое главное, го раздо важнее рассказать снимками о том, что видишь. Даже при выполнении постановочных сцен прежде всего необходи мо изучить модель, понять ее характер, предложить ей принять правдивую позу и только после этого делать фотоснимок [Ду дин 1921: 49]. С.М. Дудин фотографировал предметы домаш ней обстановки и орудия труда на их привычных местах хране ния и во время использования их в быту. Он утверждал, что фотофиксацию экспедиционных материалов необходимо вы полнять «по строго обдуманной и подробно составленной про грамме», чтобы работа не носила случайного характера [Дми триев 2006: 102]. Именно этим требованиям собирателя соответствует его фотоколлекция по быту и культуре казахов 1899 г. из собрания МАЭ.

При работе со старыми историческими снимками, которые отличают высокое качество, художественное достоинство и уникальная научная значимость, невольно забываешь о гро мадных трудностях, которые приходилось преодолевать экспе диционным фотографам. В поездки фотограф отправлялся 629 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) с громоздкой и тяжелой аппаратурой, с ящиками хрупких стеклянных негативов. С.Ф. Ольденбург на протяжении двух длительных и сложных западнокитайских экспедиций 1909– 1910 и 1914–115 гг. наблюдал научную полевую работу С.М. Дудина в столь трудных для фотографа условиях, «что с ними не справился бы менее опытный» [Ольденбург 1930:

355]. По характеристике С.Ф. Ольденбурга, С.М. Дудин был хорошим, самостоятельным техником, понимающим условия научной съемки специалистом. Его считали фотографом-уче ным, потому что перед экспедицией он собирал сведения об условиях фотосъемки в данной местности, знакомился с фото материалами по данному памятнику, предварительно выяснял, какие снимки он должен выполнить.

С.М. Дудин, основоположник научного этнографического фотографирования в России (более четверти века проработав ший как собиратель, этнограф, археолог, музейный работник, хорошо знакомый с иллюстративным фондом музея, а глав ным образом как экспедиционный фотограф), считал одной из причин поступления в МАЭ фотоколлекций низкого качества отсутствие специальной литературы по исполнению фотора бот для научных исследований. Вторым необходимым услови ем успешной работы по сбору качественных фотоматериалов С.М. Дудин называл необходимость предварительного зна комства с географическими и этнографическими данными района, в котором предстояло работать.

Определенный вид съемки (портрет, пейзаж или сцены этно графического содержания), а также размер фотографий дикто вали различные требования к фототехнике. С.М. Дудин отме чал, что технически наиболее сложно фотографировать потол ки и пол. Чуть проще делать снимки антропологических типов:

основное условие заключается в правильной постановке голо вы модели, чтобы на обоих фотографиях фаса и профиля «ко рень носа модели и отверстия ушей располагались на одной горизонтальной плоскости» [Дудин 1921: 50]. При выполнении пейзажных снимков необходимо выбрать не картинность вида, а типичность, с характерной растительностью и состоянием почвы.

Достаточно трудным С.М. Дудин считал фотографирование различных сцен в экспедиционных условиях: «Чтобы добиться от действующих лиц сцены правды движений, не нужно торо питься со съемкой, и спустить затвор только тогда, когда участ ники сцены будут вести свою работу, уже не обращая внима ния на аппарат. Для этого выгодно бывает их обмануть, сказав, что съемка уже сделана» [Дудин 1921: 51]. Такого рода обману он придавал особое значение, подчеркивал необходимость № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ этого в своих лекциях о фотографировании в этнографических поездках, которые читал на географическом факультете Пет роградского университета как специальную научную дис циплину.

Во время командировок С.М. Дудина в Среднюю Азию по сбо ру этнографического материала иногда случалось, что для за вершения съемок «типов и живых сцен» отсутствовала необхо димая фотоаппаратура. Тогда приходилось ожидать прибытия новой техники вместе со стеклянными пластинками, как это произошло в июне 1900 г. Это заставляло С.М. Дудина задер живаться на одном месте в ожидании посылок и мешало в осу ществлении программы закупок коллекций [АРЭМ. Ф. 1.

Оп. 2. Ед. хр. 245].

Из письма собирателя становятся очевидны трудности прове дения фотосъемок в экспедиционных условиях. Необходимо было на месте проявлять стеклянные негативы и печатать с них фотографии, на это уходило значительное время. Кроме того, фотографирование, например, среди мусульманского населе ния, было связано с преодолением запретов Корана на изобра жение человека. В 1900 г. в письме из Самарканда С.М. Дудин отмечал: «Фотографирование типов и костюмов встречает некоторое затруднение … я должен просить о позволении фотографировать каждого субъекта» [АРЭМ. Ф. 1. Оп. 2.

Ед. хр. 245. Л. 74].

Фотография не сразу получила широкое признание в научной среде. В годы ее становления многие художники выступали ее активными противниками, стремясь защитить себя от кон куренции [Руйе 1993: 6]. А между тем в отличие от рисунка или литературного описания фотография была строгим доку ментальным свидетельством. Если камера фотографа фикси рует с одинаковой точностью все, что попадает в кадр, худож ник в своих произведениях обращает внимание на то, что в первую очередь заинтересовало его в выбранном сюжете.

В 1920-е гг. С.М. Дудин писал об этом: «Материал, достав ленный фотографом, будет иметь все преимущества докумен тальности, беспристрастности и точного протокола» [Дудин 1921: 31].

В коллекции фотографий С.М. Дудина из степного быта каза хов некоторые кадры выполнены собирателем в двух, а в дру гих случаях в трех экземплярах. По всей видимости, С.М. Дудин был не только основоположником научного этно графического фотографирования в России, но и эксперимен татором в своей области. Он печатал отдельные снимки на раз ных носителях, сравнивал их, выясняя преимущество и недо статки полученных изображений. Более ранние фотографии 631 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) выполнены в коричневом цвете, другие, более поздние — чер но-белые. В коллекции С.М. Дудина встречаются также сним ки, раскрашенные от руки, когда он считал важным передать цвета, чего не позволяли монохромные фотографии. В этом смысле его работы стали предшественниками сложнейших технологий цветной печати наших дней. В конце XIX — XX в.

особый вид раскрашенной фотографии считался наиболее по пулярным. Цвет в изображения чаще всего вводили фрагмен тарно — полностью, как на снимках С.М. Дудина, реже.

Существенные дополнения к части фотографий С.М. Дудина, которые он выполнил во время экспедиций по Казахстану, были сделаны спустя сто лет, случайно, во время выставки «Казахи в Петербурге» из коллекций МАЭ и РЭМ, проходив шей в Алма-Ате в сентябре-октябре 1992 г. в Музее изобрази тельных искусств им. А. Кастеева;

в те же дни проходил Все мирный Курултай казахов. Впервые в качестве экспонатов были представлены фотографии коллекции С.М. Дудина и К.В. Щенникова. В наши дни исторические фотографии сохранили для науки не только образы исчезнувших памятни ков материальной культуры, но и лица людей. На некоторых снимках посетители выставки узнали своих родных. Семья Чермановых приходила на выставку несколько раз, люди при водили с собой родственников и приносили фотографии из до машнего альбома. Из музейных витрин на них смотрели лица их близких, такие знакомые по семейным карточкам. Растро ганные потомки вместе с взволнованными смотрительницами музея сличали портреты. Чермановы наперебой рассказывали историю своего известного рода, который они ведут от Исы Чорманова, племянника Муссы Чорманова. Они показывали тетрадь со своей родословной, перечисляли родных, которых узнали на фотографиях С.М. Дудина, дополняли имеющуюся информацию рассказами о них. Наиболее известен из этой се мьи Мусса Чорманов, полковник царской службы, который занимался исследованиями в области казахской этнографии.

В последние годы в Казахстане о нем стали появляться публи кации. Во время своей экспедиции 1899 г. С.М. Дудин посетил и сфотографировал семью брата Муссы Чорманова, Исы, ко торый был богатым скотовладельцем. На наш взгляд, внима ния заслуживает вся семья Чормановых. В настоящее время историей этой семьи в Казахстане стали интересоваться жур налисты, экономисты, историки, рассказывающие о ней в ра диопередачах, Интернете, периодической печати и т.д. [Биля лов, Черманова 2002].

Опись коллекции С.М. Дудина была составлена им самим и представляет собой краткие подписи к снимкам. Этих све дений оказалось недостаточно для характеристики многих № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ сюжетов фотографий. Например, снимки С.М. Дудина сопро вождали такие комментарии: «Домашний костюм богатой за мужней женщины», «Богатая казачка с детьми», «Свадебная сценка», «Семья богатого казаха» и т.п. При сопоставлении снимков из семейного архива Чермановых с рядом фотогра фий из коллекции С.М. Дудина можно определить, что на од ном из музейных изображений мы видим Магиду Чорманову, урожденную Аблаеву, жену Зинды Чорманова и племянницу Чокана Валиханова (МАЭ. Колл. 1199-111, 292). Ее мать Бады гул Чингизовна Валиханова вышла замуж за Аблаева (Абылай или Абышек). На других снимках, как оказалось, изображена панорама Баян-аула, вотчины Чормановых, которую посетил С.М. Дудин, а также зимовка Чормановых.

Как объясняли Чермановы, на одной из старинных фотогра фий С.М. Дудина, технически прекрасно выполненных и со хранившихся, в большой богатой юрте слева сидит Иса Чорма нов, брат Мусы, в центре — его жена Жакай и их сын средних лет Зинда. Здесь же маленькие дети Зинды — дочь Бапык, сы новья Рахымтай и Ахуан (МАЭ. Колл. 119-108). У Магиды и Зинды Чормановых было шесть сыновей и две дочери. Все дети со снимка С.М. Дудина прожили долгую жизнь. Во время работы выставки в Алма-Ате в 1992 г. Чермановы показали фо тографию, сделанную в наши дни, на которой за столом сидят те, кто мальчиками позировали русскому путешественнику, но уже в возрасте аксакалов.

На одной из семейных фотографий современных Чермановых изображены эти же люди: Зинда Чорманов с женой Магидой, ма терью Жакай и детьми. Про бабушку Жакай ее правнуки расска зывали, что она происходила из семьи богатого скотовладельца и прожила 99 лет. Они же сообщили о привычке Жакай пря тать левую руку, как и на фотографии из коллекции С.М. Дуди на, т.к. у нее было шесть пальцев. Иса Чорманов занимался раз ведением скота. Дважды он ходил в Мекку. В семье Чормановых хранится фотография, на которой сидит белобородый старик Иса, а рядом стоят его сын Зинда и внук Рахимтай. Этот снимок сделан, по всей видимости, в начале XX в., перед его последней поездкой в Мекку;

на обратном пути он умер и был похоронен в порту Джидда в Саудовской Аравии. О происхождении рода Чор мановых писал Ч. Валиханов [Валиханов 1985: 308]. Сын Исы Чорманова, Зинда, который фигурирует на снимках С.М. Дуди на, продолжал дело отца и был также крупным скотовладельцем.

Вместе с сыном Каримом, который бывал в столице, он постав лял коней в Петербург, к царскому двору.

Таким образом, в идентификации многих наших музейных фо тографий помогли редчайший случай и уникальные документы — 633 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) снимки из семейных архивов и рассказы истории рода Чорма новых. Надо отметить, что в советские годы потомки Чормано вых, как и многие другие представители знатных семей, были вынуждены изменить написание своей фамилии с Чормановых на Чермановых, чтобы не напоминать о своем байском про исхождении (подробнее см.: [Прищепова, Черманова 1994]).

В 1928 г. у Зинды Чорманова по постановлению Павлодарской окружной комиссии по конфискации хозяйств баев изъяли имущество и сослали его с семьей в Актюбинск [КСХК 1967:

189–190]. В 1933 г. от голода умерла его жена Магида, в 1935 г.

в Омской области скончался сам Зинда.

Семья Чермановых ознакомила нас с рядом фотокадров из домашнего архива, в том числе показала фотографию конца XIX — начала XX в., выполненную в Баян-ауле, в большой юрте Садвакаса Чорманова, старшего брата Муссы. Известный казахский этнограф изображен в кругу своей семьи: дочь, две жены и племянник Зинда с сыном Рапыком. Теперь стало оче видным, что, отправляясь в Казахстан, С.М. Дудин заранее знал, что в Баян-ауле Павлодарского уезда он встретится с Чор мановыми, родственниками Валиханова. В 1895 г., работая в Самарканде под руководством профессора Н.И. Веселовско го, который стал по предложению Г.Н. Потанина редактором посмертного сборника сочинений Ч. Валиханова и от Г.Н. По танина получал для этого дополнительные материалы, С.М. Дудин узнал о деятельности казахского ученого, о его се мье, ведущей широкую просветительскую деятельность. Мож но предположить, что С.М. Дудин был знаком с дневниковыми записями 1865 г. этнографа А.К. Гейнса, который отмечал, что «при сборе данных о внутренней промышленности, торговле и быте при объезде области сибирских казахов наиболее ис черпывающие сведения дали в Кокчетавском округе Валиха нов и Баян-аульском округе Мусса Чорманович Чорманов»

[Гейнс 1897: 323].

Исходя из этого представляется не случайным обращение С.М. Дудина к родственникам Ч. Валиханова в 1899 г., когда велся сбор этнографических материалов для МАЭ. Во время поездки С.М. Дудину удалось собрать такие предметы, как рез ные деревянные шкафы, женские серебряные украшения, ныне исчезнувшие черпаки и кожаная посуда для кумыса, струнные музыкальные инструменты, предметы домашней утвари, кремневое ружье местной работы, старинная подпорка для верхнего круга юрты — адал-бакан — широкая доска с узор ными краями, которую собиратель привез из летовья у гор Якши Нияз. Часть предметов происходит из г. Павлодар, на пример, мужской пояс ксе с охотничьим набором и старинные пяльцы с образцом вышивки. На Куяндинской ярмарке Дудин № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ купил изделия ювелира — несколько колец и щипцы для вы дергивания волос. Их носили женщины и мужчины среднего и пожилого возраста, прикалывая вместе с «гигиеническим на бором» справа на груди к камзолу. От сына Муссы, Садвакаса Чорманова музей получил в дар веретено уршук для прядения тонких нитей, ложку ожау для кумыса, сделанную из единого куска дерева, и другую деревянную ложку, повторяющую форму русской. Из Баян-аула Павлодарского уезда Семипала тинской области, вотчины Чормановых, С.М. Дудин привез мужскую меховую шапку тымак и табакерку для нюхательного табака (МАЭ. Колл. 493).

В наши дни фотографии С.М. Дудина сохранили для науки не только образы исчезнувших памятников материальной культуры, но и лица людей.

В ходе подготовки к празднованию 300-летия первого россий ского государственного музея — Петровской Кунсткамеры, преемником которой стал МАЭ, музей приступил к реализа ции в сотрудничестве с другими научно-культурными учреж дениями совместного проекта по изучению казахских мате риалов в творчестве С.М. Дудина [Резван 2010: 51–53]. В осно ве предполагаемого проекта лежат материалы экспедиции С.М. Дудина в Семипалатинскую область в 1899 г.: состоялась экспедиция, которая повторила маршрут С.М. Дудина, а также выставки.

В процессе работы над проектом с самого начала возникли проблемы, связанные с выяснением маршрута поездки С.М. Дудина. К сожалению, не сохранились его дневниковые записи или другие архивные документы, касающиеся экспеди ции 1899 г. Даже для подтверждения факта ее организации при участии Этнографическим бюро В.Н. Тенишева отсутствуют архивные документы, об этом сообщал лишь Э.К. Пекарский [Пекарский 1930: 347]. Поэтому практически единственным источником для изучения этой значительной по своим резуль татам поездки остаются коллекционные фотографии С.М. Ду дина. Сориентироваться в фотоколлекции 1899 г. помогли, ко нечно, встречи и рассказы в Алма-Ате потомков Чормановых.

Однако этого было недостаточно: становилось понятно толь ко, что основным местом нахождения С.М. Дудина во время поездки 1899 г. был Баян-аул, вотчина Чормановых, откуда он совершал выезды (ил. 5).

Большую помощь в определении маршрута экспедиции С.М. Дудина оказал Ю.Г. Попов, геолог, уроженец Казахстана.

Во время разговора с ним об экспедиции С.М. Дудина 1899 г.

выяснилось, что многие районы Семипалатинской облас ти, которые запечатлел фотограф, Ю.Г. Попов изъездил на 635 PERSONALIA Ил. 5. Панорама поселка Баян-аул. Фотография. Казахи. С.М. Дудин. 1899 г., Казахстан, Павлодарская обл., Баянаульский район. МАЭ РАН. Колл. 1199- велосипеде. Кроме того, увлечением всей его жизни было крае ведение. Ю.Г. Поповым опубликовано немало статей и книг по изучению казахстанского края, его фильмы на эту тему пока зывало Карагандинское телевидение. Поэтому фотографии С.М. Дудина вызвали у него большой интерес.

Эта фотоколлекция состоит почти из 500 снимков. Опись на нее составил сам собиратель в 1907 г. С.М. Дудин регистриро вал фотографии не в хронологическом порядке, поэтому при разборе отпечатков приходилось отсортировывать снимки, ко торые могли оказаться путевыми впечатлениями. Опыт работы с историческими источниками, подробное знание топографии Семипалатинской области и тщательное изучение коллекци онных снимков С.М. Дудина подсказали Ю.Г. Попову выбрать несколько фотографий. Они и помогли в определении марш рута экспедиции. Например, на одной из них — «Пристань на Иртыше» — изображен берег реки Иртыш и дилижанс, на ко тором, возможно, продолжал путь исследователь. По мнению Ю.Г. Попова, в 1899 г. до Семипалатинска, снимок которого фотограф также включил в состав своей коллекции, С.М. Ду дин мог добраться лишь одним способом: от Петербурга № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ до Омска железной дорогой, а затем водным путем по Иртышу.

На наш взгляд, был возможен и несколько иной маршрут.

Спустя несколько лет, в 1909 г. С.М. Дудин принимал участие в Турфанской экспедиции С.Ф. Ольденбурга и составил опись коллекции негативов, сделанных в ходе этой поездки (МАЭ.

Колл. 2114). До Чугучака они добирались из Семипалатинска.

Из перечня названий основных станций стало очевидно, что маршрут начинался на Николаевском железнодорожном вок зале в Петербурге. В 1909 г. участники экспедиции проезжали реки Вятку и Каму у Перми, станцию Чусовую, станцию Бисер на Урале, а затем их путь лежал от пристани Урлютюб по Ирты шу до самого Семипалатинска.

Тщательное изучение состава фотоколлекции С.М. Дудина 1899 г. позволило также определить, что вся она посвящена Се мипалатинской области, несмотря на то, что в описи указано, в нее вошли также снимки по Семиреченской и Акмолинской областям (ил. 6, 7).

Как художник по профессии, С.М. Дудин особенно интересо вался народным орнаментом. Работая многие годы в различ ных экспедициях с академиками В.В. Радловым, В.В. Бартоль дом и С.Ф. Ольденбургом, профессором Н.И. Веселовским, а также в самостоятельных поездках, С.М. Дудин помимо про чих материалов собирал обширный комплекс данных по деко ративному искусству местных народов. В 1905 г., будучи со трудником МАЭ, он сделал в фотомастерской музея негативы орнаментов деревянных резных дверей, отснятых им во время поездок по Средней Азии (МАЭ. Колл. 2119). В 1910 г.

С.М. Дудин выполнил отпечатки с негативов этой коллекции (МАЭ. Колл. 2827).

В 1907 г. С.М. Дудин передал в музей рисунки и чертежи (в ко личестве 14 штук, размером 32 х 23 и 20 х 15 см), которые выполнил во время командировки в Степной край (МАЭ.

Колл. И-1446). Зарегистрирована эта коллекция была лишь в 1950-е гг. На листах плотного белого картона черной тушью, карандашом либо акварельными красками выполнены: планы и внутренний вид зимней усадьбы казахов;

выкройки войлоч ных покрытий юрты, отдельных видов мужской и женской нижней и верхней одежды, сумки для хранения огнива и креса ла;

цветные зарисовки подпорок чангараков (простой и фигур ной), орнамента на тростниковой циновке чие.

На протяжении нескольких поездок в экспедициях с 1893, а за тем с 1899 по 1903 гг. по Семиреченской, Семипалатинской, Ферганской областям и Алайской долине С.М. Дудин соби рал образцы казахского народного орнамента. Художник подготовил альбом, состоявший из 60 рисунков, тщательно 637 PERSONALIA Ил. 6. Панорама Каркаралинска. Фотография. Казахи. С.М. Дудин. 1899 г., Казахстан, Карагандинская обл., Каркаралинский район. МАЭ РАН.

Колл. 1199- Ил. 7. Панорама Каркаралинска. Фотография. Казахи. С.М. Дудин. 1899 г., Казахстан, Карагандинская обл., Каркаралинский район. МАЭ РАН.

Колл. 1199- № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ выполненных акварелью или гуашью на листах ватмана боль шого формата (в среднем 51 х 73 см) (Музей АХ. Отдел архитек туры. А-21646–А-21705). Это зарисовки резных и расписных украшений казахской мебели, копии вышивок, фрагменты ковров, войлоков (мешочков, футляров, чехлов), чеканки по металлу, тиснения по коже и т.п. «В целях ясности орнамента, как моей основной задачи, на своих рисунках я умышленно ослабил передачу материала и способов обработки, строго при держиваясь только точного рисунка и тонов. Масштаб же оставляю крупным по возможности, чтобы уменьшением его не исказить мелких деталей орнаментов», — так формулировал свою основную задачу при составлении альбома художник [РГИА. Ф. 789. Оп. 11. Ед. хр. 164. Л. 427].

По замыслу С.М. Дудина, альбом орнамента должен был со стоять примерно из 350 листов. Доминирующее место в нем от водилось традиционной и современной резьбе, чеканке, рос писи, керамике и т.п., т.е. прикладному искусству туркмен, таджиков, узбеков и казахов. Все таблицы должны были сопро вождаться пояснительными текстами. Планировалось также написать вступительные тексты к каждой части альбома:

«У меня имеются орнаменты следующих народностей края:

туркмен, киргиз, каракиргиз, сартов, узбеков. По технике и материалу они распадаются на группы» [РГИА. Ф. 789. Оп. 11.

Ед. хр. 164. Л. 427]. С.М. Дудин так классифицировал типы и виды орнаментов: изразцы расписные и рельефные, резьба по мрамору и гипсу, мозаика из цветного гипса, керамика тра диционная и современная, резьба по дереву, тиснение по коже, стенная роспись, ковры, вышивка, чеканка и резьба по метал лу. На каждой из иллюстраций должна была быть указана при надлежность народу, функциональность предмета и ареал его распространения. «Разнообразие форм и круга предметов, украшавшихся орнаментикой, здесь может быть даже больше, чем где бы то ни было, что, конечно, и не покажется удиви тельным, если принять во внимание разнообразие племен, на селяющих этот край, и смену различных культур на простран стве времени в несколько столетий. Однако для собирания всех этих богатств еще почти ничего не сделано, т.к. работы Архео логической Комиссии включили в свой круг только памятники зодчества тамерланской эпохи … Понимая всю важность собрания упомянутых материалов я в моих поездках, продол жавшихся за 7 лет около 35 месяцев, — писал С.М. Дудин в 1906 г., — и интересуясь орнаментикой вообще, я постарался заполнить, насколько это было в моих силах и позволяло вре мя, этот пробел и исполнил ряд калек, набросков, заметок и фотографий» [РГИА. Ф. 789. Оп. 11. Ед. хр. 164. Л. 41]. По возвращении из поездок С.М. Дудин приводил в порядок свои 639 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) Ил. 8. Орнамент на «кебеже». Фотография с рисунка. Казахи.

С.М. Дудин. Конец XIX – начало XX в. МАЭ РАН.

Колл. 2450- материалы, систематизировал их, но отсутствие свободного времени не позволяло ему вести эту работу постоянно: «Она ведется урывками и за 7 лет у меня выполнено только 57 таб лиц, причем почти закончены только киргизы [имеются в виду современные казахи. — В.П.], остальное же еле-еле намечено»

[РГИА. Ф. 789. Оп. 11. Ед. хр. 164. Л. 42] (ил. 8).

№ 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ В начале XX в. С.М. Дудин предложил музею Академии худо жеств купить у него альбом акварельных рисунков казахского орнамента, образцы которого он собирал многие годы в экс педициях по Семипалатинской, Сырдарьинской областям и Алайской долине. В марте 1906 г. на заседании Совета Ака демии художеств С.М. Дудин представил альбом орнамента из 57 таблиц для решения вопроса о его приобретении. Совет проголосовал за выдачу художнику аванса в размере 600 рублей для окончания работ по составлению альбома. В апреле 1907 г.

Советом было решено купить для библиотеки Академии худо жеств альбом из 60 таблиц и выдать С.М. Дудину 800 рублей.

В настоящее время альбом орнамента хранится в Музее Акаде мии художеств. Будучи штатным фотографом МАЭ, С.М. Ду дин в 1915 г. переснял свои рисунки. Негативы и затем отпе чатки с них с аннотациями собирателя были зарегистрированы в МАЭ как две самостоятельные коллекции (МАЭ. Колл. 2450, 2530) (ил. 9).

Работу С.М. Дудина по составлению альбома казахского орна мента высоко оценили современники. Красочные рисунки, сделанные им, приобретают со временем все большую науч ную ценность, служат одним из главных документальных ис Ил. 9. Вышивка «баштык». Фотография с рисунка. Казахи.

С.М. Дудин. Конец XIX – начало XX в., Казахстан. МАЭ РАН.

Колл. 2450- 641 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) Ил. 10. Резьба по дереву. Фотография с рисунка. Казахи. С.М. Дудин.

Конец XIX – начало XX в. Казахстан. МАЭ РАН. Колл. 2450- точников по изучению и сохранению прикладного искусства Казахстана (ил. 10).

После составления альбома казахского народного орнамента С.М. Дудин продолжал собирать его образцы также среди осед лого населения. В 1913 г. он передал музею две коллекции ри сунков резьбы по дереву на дверях дворцов и мечетей Коканда, Андижана и Самарканда, сделанные им в 1894 г. во время пре бывания в Средней Азии в виде негативов и фотографий (МАЭ.

Колл. 2124, 2828). Тогда же, в 1913 г. С.М. Дудин подарил му зею негативы образцов рисунков узбекских, туркменских и аф ганских ковров (МАЭ. Колл. 2123). Затем с негативов худож ник выполнил и коллекцию фотографий (МАЭ. Колл. 2832).

В июне 1909 г. была организована первая русская экспедиция под руководством академика С.Ф. Ольденбурга, снаряженная «по Высочайшему повелению и состоящая под Высочайшим Его Императорского Величества покровительством» Русским Комитетом по изучению Средней и Восточной Азии. Она от правилась из Петербурга в область, сопредельную со Средней Азией, — в так называемый Китайский, или Восточный Турке стан. Это был район погибшей, а некогда цветущей культуры.

Разведочный характер первой экспедиции объяснялся отсут ствием планомерного изучения Восточного Туркестана и на учных трудов на эту тему. Начальник экспедиции отмечал, № 15 ONLINE А Н Т Р О П О Л О Г И Ч Е С К И Й ФОРУМ что для успешного ведения дела «прежде всего нужна налич ность технически и специально научно-подготовленных лю дей» [Ольденбург 1914: 5]. Недостаточное знакомство ученых специалистов с процессом фотографирования часто было при чиной того, что в штат научных экспедиций приглашали фотографа, который являлся профессионалом в своей области, но не был подготовлен к интересам экспедиции. Кроме того, для непривычного человека было большой нагрузкой везти с собой значительный фотобагаж. В результате от такого фото графа вынуждены были отказаться.

В экспедиции С.Ф. Ольденбурга находился С.М. Дудин, кото рый соответствовал всем требованиям этой научной поездки.

Ему поручили работу по художественной части и фотографи рованию. В поездке также участвовал горный инженер Дмит рий Арсеньевич Смирнов, который должен был заниматься съемкой и составлением планов. Наблюдать за раскопками должен был археолог Владимир Иванович Каменский, которо му в помощь пригласили работавшего в Керченском музее Самсона Петровича Петренко. Дорога в Китайский Туркестан была длительной, утомительной и опасной. Из Петербурга вы ехали 6 июня 1909 г. и до Омска добирались по железной до роге, далее до Семипалатинска — пароходом. В Семипалатин ске экспедиция получила заранее отправленные посылки со снаряжением и выехала в Чугучак на тарантасах, куда прибыла 22 июня. Здесь С.Ф. Ольденбург закупил лошадей и нанял пе реводчика. Из Чугучака ехали верхом и в тарантасе, багаж вез ли на телегах. Во время пути от Чугучака к Урумчи В.И. Камен ский и С.П. Петренко заболели и из Урумчи вернулись в Рос сию. Путь от Чугучака до Кашгара преодолели благополучно, т.к. он был хорошо известен по описаниям многочисленных путешественников. В поездке участникам экспедиции оказы вали поддержку российские консулы: в Урумчи — Н.Н. Крот ков, в Кашгаре — С.В. Соков. Несмотря на экспедиционные трудности (во время поездки С.М. Дудин заболел лихорадкой), С.Ф. Ольденбург телеграфировал обеспокоенному В.В. Радло ву: «Все отлично» [АРАН. Ф. 148. Оп. 1. Ед. хр. 53. Л. 80, 107].

С.М. Дудин также сообщал в МАЭ об успешных работах среди развалин храмов, ворот и пещер IX в., богатых остатками скульптуры.

Работа С.М. Дудина в экспедиции заключалась в выполнении рисунков-эскизов около 150 зданий и пещер IX в., калек и фо тографий с фрагментов скульптур и фресок в развалинах Шикшина [АРАН. Ф. 148. Оп. 1. Ед. хр. 53. Л. 128]. В 1910 г.

С.М. Дудин передал в музей огромную коллекцию стереонега тивов (более 600). В ее состав входят виды степей, гор, зимовок казахов, которые встречались на пути от Петербурга до Турфана 643 PERSONALIA Валерия Прищепова. К 150-детию со дня рождения С.М. Дудина — художника, этнографа (по материалам МАЭ РАН) (МАЭ. Колл. 2181) [АРАН. Ф. 148. Оп. 1. Ед. хр. 83. Л. 157]. От руководителя экспедиции С.Ф. Ольденбурга музей получил в дар коллекцию фотографий (МАЭ. Колл. 2561). В 1913 г.

в музей поступили негативы, выполненные в Турфанской экс педиции Н.М. Березовского (МАЭ. Колл. 2062). Позже эту коллекцию передали в Эрмитаж. В письме из Восточного Тур кестана С.М. Дудин сообщал: «Для Музея сделал несколько снимков по пути из киргизского быта» [АРАН. Ф. 148. Оп. 1.

Ед. хр. 83. Л. 105]. Коллекцию негативов путевых снимков из жизни казахов по дороге из Семипалатинска до Чугучака С.М. Дудин тоже передал в музей (МАЭ. Колл. 2114). По результатам изучения памятников буддийской живописи и скульптуры С.М. Дудин написал обстоятельную статью [Ду дин 1917].

В 1914–1915 гг. состоялась еще одна экспедиция, возглавляе мая С.Ф. Ольденбургом, в Восточный Туркестан и Западный Китай (провинция Ганьсу, урочище Чанфудун), в которой также участвовал С.М. Дудин. Из Чугучака он писал в МАЭ Л.Я. Штернбергу: «Еще из Семипалатинска я хотел написать Вам о коллекции братьев Белослюдовых [возможно, в письме речь шла о семье собирателей, упоминание которой встречает ся в музейных документах коллекции казахских вышитых по лотенец (МАЭ. Колл. 3092). — В.П.], археологической и этно графической. Главным образом, каменных, бронзовых и же лезных вещей» [АРАН. Ф. 148. Оп. 1. Ед. хр. 83. Л. 105].

В настоящее время эта коллекция насчитывает несколько со тен негативов с путевыми впечатлениями из жизни казахов, сартов, китайцев (МАЭ. Колл. 2491).

Во время экспедиций 1909–1915 гг. С.М. Дудин выполнил око ло 2000 негативов по архитектуре, скульптуре и стенописи древних буддийских монастырей и храмов, несколько десятков квадратных метров прописей и калек. На этих материалах он опубликовал статью об архитектурных памятниках Китайского Туркестана [Дудин 1916].

В 1914 г. С.М. Дудин подарил музею негативы по сартам, каза хам и татарам Семиреченской, Сырдарьинской областей и Южного Урала, которые были выполнены во время его экс педиций в 1892 и 1899 гг. (МАЭ. Колл. 2189). В 1918 г.



Pages:   || 2 |
 




 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.