авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Астрологический Прогноз на год: карьера, финансы, личная жизнь


ОБЩЕСТВЕННЫЕ НАУКИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 1999 • № 1

МЕТОДОЛОГИЯ

П.А. ЦЫГАНКОВ, А.П. ЦЫГАНКОВ

Межгосударственное сотрудничество:

возможности социологического подхода*

Проблема межгосударственного сотрудничества в современной науке

Было бы большим преувеличением считать исследование проблемы межгосударст-

венного сотрудничества новой отраслью политической теории. Сотрудничество и

конфликт издавна находятся в центре полемики между двумя основными направ лениями этой теории - "либеральным" и "реалистическим". Преобладание либерализма в 20-е годы сменяется в середине 30-х триумфом теории политического реализма, продолжавшимся вплоть до 70-х годов, когда его позиции были серьезно поколеблены [1]. Все же можно сказать, что изучение проблемы сотрудничества носило как бы вторичный, периферийный характер по отношению к проблеме конфликта. И если попытки создания конфликтологии как строго научного относительно самостоятельно го направления в рамках теории международных отношений известны уже в 50-е годы, то этого нельзя сказать о проблеме межгосударственного сотрудничества. Исследо вания этой проблемы носили в основном разрозненный характер и касались главным образом военно-политических союзов и (начиная с 60-х годов) экономической помощи слаборазвитым странам. Постепенно на передний план выступает изучение интег рационных процессов, которые при всей их значимости рассматривались лишь как один из типов межгосударственного сотрудничества [2-9]1.

Положение начинает меняться с 80-х годов, когда изучение проблемы межгосу дарственного сотрудничества выходит из тени конфликтологии и приобретает относи тельно самостоятельный характер. Внимание ученых привлекают такие "малозна чащие" с позиций прошлых лет вопросы, как внутренние причины сотрудничества, стимулирующая или препятствующая роль международной среды в его развитии, пути, ведущие к сотрудничеству, его причины и следствия, его формы и типы [11-16].

Характерным для нового этапа в исследовании межгосударственного сотрудничества (90-е годы) стало его осмысление как одной из сторон переговоров (другая сторона представлена в виде конфликта), в то время как в 80-е годы оно едва ли не отож * Работа выполнена при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект № 98-03 04100).

В данной связи стоит отметить, что в последнее время в специальной литературе понятия "сотруд ничество" и "интеграция" все чаще разводятся: если межгосударственное сотрудничество не идет дальше рамок, ограниченных суверенитетом, то интеграция, напротив, означает передачу части суверенитета "в об щий котел" интегрирующихся государств (см. [10]).

Ц ы г а н к о в Павел Афанасьевич - доктор философских наук, профессор, заведующий кафедрой социологии международных отношений Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова.

Ц ы г а н к о в Андрей Павлович - кандидат философских наук, докторант Университета Южной Калифорнии г. Лос-Анджелеса.

дествлялось с режимами. (Важно и то, что дискуссия по проблемам международного сотрудничества все более выходит за рамки межпарадигмального спора о его возмож ности в условиях анархической международной среды [17].) Сегодня накоплен доста точно обширный материал для систематизации исследований в области межгосу дарственного сотрудничества, подведения промежуточных итогов и осмысления задач и условий дальнейшего научного поиска. В предлагаемой статье ставится цель показать важную роль в таком поиске социологического подхода, который не отрицает значения устоявшихся, традиционных подходов к изучению межгосударственного сотрудничества.

Понятие и типы сотрудничества Анализируя современную литературу, посвященную межгосударственному сотруд ничеству, Э. Милнер приходит к выводу о значительных успехах в этой области за последнее десятилетие. При этом она особо выделяет два важнейших, с ее точки зрения, теоретических достижения.

Первое: несмотря на продолжающиеся и сегодня дискуссии, в научном сообществе сформировалось согласие по поводу понятия межгосударственного сотрудничества.

Вслед за Р. Кохейном многие ученые определяют сотрудничество как ситуацию, "когда одни акторы регулируют свое поведение в соответствии с фактическими или ожидаемыми предпочтениями других через процесс [взаимной] координации политик" [15, р. 467]. Иначе говоря, межгосударственное сотрудничество предполагает наличие трех элементов: общие цели государств-партнеров, ожидание ими выгод от ситуации и взаимный характер этих выгод. "Каждый актор не обязательно помогает другому, но, делая это, он ожидает улучшения своей собственной ситуации, что ведет к взаимной координации государственных политик" [15, р. 467]. Такое понимание важно потому, что позволяет найти границы не только между сотрудничеством и соперничеством, или конфликтом, которые подразумевают линию поведения, имеющую целью уменьшить выгоду других или направленную на то, чтобы помешать им удовлетворить их интересы. Оно дает возможность отличать сотрудничество от несотрудничества как одностороннего поведения, в котором акторы не учитывают последствий своих действий для других, а также от бездействия, если оно не уменьшает отрицательных последствий для политик каждой из сторон [15, р. 468]2.

Наличие консенсуса относительно содержания понятия "межгосударственное со трудничество" дает возможность создания хотя бы первичной классификации коопера тивных ситуаций. С этой точки зрения могут быть выделены следующие типы межго сударственного сотрудничества: переговоры, предметом которых является распре деление выгод государств от их взаимодействия (это одновременно и путь к сотруд ничеству и показатель его существования;



например, Токийский раунд ГАТТ, отмена тарифных барьеров);

сознательное, достигнутое в результате обсуждения согласо вание политик (формальные договоры и соглашения о деятельности);

неявное сотруд ничество, осуществляющееся без прямых связей и/или формальных соглашений, не предполагающее заключения договоров (такое сотрудничество возникает из совпа дающих ожиданий акторов);

навязанное сотрудничество: более сильная сторона за ставляет другую корректировать ее политику, но одновременно корректирует и свою собственную;

создание специализированных институтов (например, институтов ООН), осуществляющих регламентации, экспертизы, субсидии.

Другое важное достижение последних исследований в области межгосударственного сотрудничества, которое подчеркивает Милнер, - это выработка гипотез об условиях, при которых сотрудничество между государствами становится наиболее вероятным.

Хотя эти гипотезы и не составляют комплексной теории межгосударственного со трудничества, они предлагают серию переменных, каждая из которых делает сотруд Именно поэтому определение сотрудничества как "режима без обязательств и санкций" [18, р. 48] представляется ограничивающим сферу межгосударственного сотрудничества и потому малооперациональ ным в эмпирическом плане.

ничество более вероятным, а их анализ и эмпирическая проверка способны продвинуть создание указанной теории и, следовательно, развитие теории международных отно шений в целом.

Милнер называет и анализирует шесть таких гипотез. Первая - "гипотеза взаимности", основным содержанием которой является ожидание государствами выгод от сотрудничества и опасение потерь и даже наказаний в случае уклонения от него.

Вторая - "гипотеза о количестве акторов", с точки зрения которой перспективы сотрудничества возрастают с уменьшением числа взаимодействующих государств.

Третья - "гипотеза итерации", с позиций которой возможности вступления государств на путь сотрудничества связаны с длительностью их взаимодействия. Четвертая "гипотеза о международных режимах", или о нормах, принципах и процедурах приня тия решений, совокупность которых представляет собой центры межгосударственного сотрудничества. Пятая - "гипотеза эпистемических сообществ", т.е. сотрудничества профессиональных экспертов, разделяющих общее понимание проблемы и пути ее решения. Шестая - "гипотеза асимметрии силы", которая имеет сходство с так назы ваемой гегемонистской теорией стабильности и с позиций которой сотрудничество более вероятно, если в наличии имеется сильное и заинтересованное государство (гегемон).

Основной недостаток указанных гипотез Э. Милнер усматривает в том, что они не уделяют внимания внутренним источникам межгосударственного сотрудничества (и в этом смысле ее позиции близки к позициям некоторых представителей социологи ческого подхода3). Однако, прежде чем более подробно анализировать вклад послед него, стоит кратко рассмотреть особенности исследования межгосударственного сот рудничества в рамках наиболее авторитетных в настоящее время теоретических парадигм.

Основные подходы к анализу сотрудничества в современных теориях международных отношений Гипотезы об условиях межгосударственного сотрудничества стали предметом дискуссии между двумя наиболее влиятельными направлениями в современной теории международных отношений - неолиберализмом и неореализмом4. Спор между ними ведется по следующим шести пунктам [19, 20].

Первый - природа и последствия анархичности международных отношений (от сутствие верховной власти и вытекающая из этого необходимость для каждого го сударства рассчитывать только на себя). Неореалисты считают, что анархия накла дывает на поведение государств жесткие ограничения и принуждения. Для неоли бералов эти ограничения и принуждения хотя и существуют, но не являются не преодолимыми.

Второй пункт касается содержания межгосударственного сотрудничества. Для неореалистов это главным образом вопросы общей военной безопасности, тогда как для неолибералов - вопросы взаимных экономических выгод.

Третий пункт затрагивает проблему абсолютных и относительных выгод сотруд ничества. Неолибералы считают, что движущей силой межгосударственного взаимо действия.является достижение абсолютных выгод. С точки зрения неореалистов, установить сотрудничество достаточно трудно даже тогда, когда все стороны могут достигнуть абсолютной выгоды, поскольку ни одно государство не согласно на полу чение меньшей абсолютной выгоды. Беспокойство по поводу относительной прибыли, вероятно, препятствует сотрудничеству. Перед лицом таких потенциальных проблем, Например, французской школе социологии международных отношений, подробнее о которой будет ска зано ниже.

Эти направления, возникшие во второй половине 70-х годов и продолжающие традиции спора между реалистами и идеалистами, объединяет признание значимости материальных (экономических и военно политических) факторов в мировой политике.

как возможность обмана партнера и девальвации собственных преимуществ, госу дарства стремятся к "справедливости" в распределении выгод от сотрудничества, которая рассматривается как сохранение баланса возможностей, существовавшего до сотрудничества. "Ни одна страна не допустит политических преимуществ другой, пишет Д. Греко, - без ожидания (обоснованного или нет) получить взамен пропор циональные преимущества" [13, р. 469].

Содержание четвертого пункта - вопрос о приоритете государственных целей и, по сути, источников или причин сотрудничества государств. С этой точки зрения для неореалистов главное - изучение проблем военной безопасности государств. Согласно же неолибералам, основной целью, которую преследуют государства, вступая в сотрудничество в мире, где существует возможность использования военной силы, является максимальное экономическое процветание.





Центральным для пятого пункта дискуссии стал вопрос о намерениях. Для неореа листов поведение государств определяется, с одной стороны, системными принуж дениями и ограничениями, а с другой - их реально существующими возможностями и способностями. Неопределенность же намерений не позволяет использовать их в качестве инструмента анализа, поэтому при анализе государственной политики ими вполне можно пренебречь. Напротив, неолибералы, не отрицая значения реальных возможностей, считают, что государственные намерения не менее важны, поэтому при изучении межгосударственного сотрудничества их следует анализировать и принимать во внимание5.

Шестой пункт касается международных режимов. И неореалисты, и неолибералы отмечают их значение для сотрудничества, но расходятся в оценке их регулирующей роли: неореалисты считают, что их оппоненты преувеличивают важность междуна родных режимов и институтов в смягчении принудительных эффектов международной системы для сотрудничества государств.

Таким образом, дискуссия неореалистов и неолибералов выдвигает на передний план ряд важных вопросов, касающихся международного сотрудничества. В то же время положения этой дискуссии нуждаются в дополнительной эмпирической про верке. Кроме того, дискуссия не внесла ожидаемого вклада в анализ проблемы межго сударственного сотрудничества, поскольку выявила серьезные внутренние слабости и ограниченность обеих участвующих в ней сторон - неореализма и неолиберализма.

Резюмируя указанные слабости, Р. Пауэлл [17] подчеркивает три аспекта. Во первых, ссылка на анархичность международной системы малоплодотворна, ибо она не проясняет способы, имеющиеся в распоряжении государств для достижения своих целей. Кроме того, следует согласиться с Кохейном, который подчеркивает, что меж дународная система всегда была анархичной, поэтому ссылки на анархию для объяс нения международных изменений, в частности изменений в уровне межгосударст венного сотрудничества и его институализации, недостаточно.

Во-вторых, в понимание межгосударственного сотрудничества мало нового внес и спор об относительных и абсолютных выгодах. В конечном итоге он превращается в спор о том, что следует считать выгодным для государства. Суть проблемы, по мнению Пауэлла, в том, что степень заинтересованности государства в относительных выгодах не является неизменной (и с этим согласны обе стороны). Но это означает, что сотрудничество и заинтересованность в относительных выгодах могут изменяться одновременно.

В-третьих, существование режимов и институтов действительно делает возможной реализацию совместных выгод от межгосударственного сотрудничества. Однако некоторые из способов такой реализации дают большую часть одному государству, меньшую - другому. Кроме того, существующий международный режим и распреде Следует принимать во внимание и декларации о национальных интересах, хотя данное понятие не столько инструмент исследования международной политики, сколько политико-идеологическая конструкция, предназначенная "для внутреннего употребления", т.е. для достижения, сохранения и воспроизводства власти внутри государства ([см. 21]).

ление выгод могут не отражать реального соотношения силы. В итоге подобные ситуации способны порождать конфликты по поводу распределения выгод и даже стать потенциальной причиной гегемонистских войн.

Сам Пауэлл считает, что фундаментальное объяснение проблем межгосударст венного сотрудничества скрыто в особенностях состояния международной стратеги ческой среды. В результате теория международных отношений сталкивается с двумя нерешенными вопросами: действительно ли институты и режимы легко приспосаб ливаются к изменениям в распределении сил? Какие факторы влияют на стабильность международного сотрудничества и на темпы приспособления режимов к происходящим изменениям? Можно добавить, что в целом для теории международных отношений остается открытым и вопрос о характере и тенденциях изменений, происходящих в международной среде.

Именно эти вопросы так или иначе обсуждаются в рамках социологического подхода к анализу межгосударственного сотрудничества.

Специфика социологического подхода Использование достижений социологии в анализе мировой политики - сравнительно новое явление в развитии теории международных отношений. В американской литературе его возникновение может быть отнесено приблизительно к концу 1970-х началу 1980-х годов. В Европе его разработки имели место несколько раньше. Во Франции социологическое направление в исследовании международных отношений заявляет о себе (в частности работами Р. Арона, Г. Бутуля, Р. Боска и др.) уже в начале 60-х, хотя первые попытки в этом отношении были сделаны еще в 30-е годы (например, в работах Ж. Сиотиса). В Англии социологическое направление появляется (прежде всего в работах М. Уайта) в конце 40-х годов.

Существо социологического подхода, вероятно, удобнее всего передать путем сравнения с двумя уже упоминавшимися выше крупными парадигмами международно политического анализа - неореализмом и неолиберализмом.

И неореализм, и неолиберализм нередко именуют рационалистскими подходами, поскольку и тот, и другой ставят в центр рассмотрения рационального политика, руководствующегося не эмоциями, а расчетом в принятии политических решений. Для неореалистов это расчет, определяемый соображениями власти (в первую очередь баланс сил или угроз), для неолибералов - соображениями материального благосос тояния. Никаких иных факторов для неолибералов и неореалистов по большому счету не существует: есть только экономические и властные интересы. Борьба за реали зацию этих интересов и связанную с этим максимизацию власти или богатства и определяет характер международно-политических явлений. Эти интересы представ ляются как раз и навсегда данные (или, по крайней мере, мало варьирующиеся), и потому проблема исследователя состоит лишь в том, чтобы вычислить, кто из акторов находится в наиболее выгодном положении и способен выбрать более эффективную стратегию для реализации своих интересов [22, 18]. Кроме того, представители обоих направлений склонны рассматривать внутреннюю и внешнюю политику как само стоятельные, раздельные сферы общественных отношений (хотя неолибералы делают некоторые оговорки).

Напротив, социологический подход подчеркивает значимость в международной политике ценностей (а не интересов), формируемых действием культурных норм и традиций. Опираясь на давно сформулированные в социологии и социальной психо логии идеи, сторонники данного подхода доказывают, что интересы акторов не долж ны восприниматься как нечто данное. Внешнее окружение не должно представляться в качестве застывшей реальности, как это делается, например, в развиваемой неореалистами и неолибералами концепции международной анархии. Анархия есть то, что из нее делают государства, а не то, что существует в виде объективной данности.

Структуру международных отношений предлагается рассматривать в различных нормативных плоскостях, что ведет к вариациям в идентичностях акторов, а следовательно, и в восприятии ими своих интересов [23, 24]. Так же как и внешняя среда, эти интересы есть не что-то данное: они конструируются (отсюда "конструк тивизм" - одно из влиятельных направлений в рамках социологического подхода) в ходе взаимодействия акторов с внешним нормативным окружением. Если согласиться с таким подходом, то процесс социального конструирования должен стать предметом эмпирического исследования, а не задаваться априорно [25-29]. Наконец, предста вители социологического подхода (прежде всего в лице современной французской школы международных отношений, представленной в работах Б. Бади, Д. Биго, М.-К. Смутс и других) настаивают на все более заметном стирании различий между внутренней и внешней политикой, на изменении в этой связи роли государства во взаимодействии с другими международными акторами и на радикальной трансформа ции таких основополагающих ранее понятий, как суверенитет, территориальность и безопасность [30].

Как видно, при своей относительной целостности социологическая парадигма неоднородна и включает целый ряд различных направлений6, Каждое из которых трак тует проблематику международного сотрудничества на свой лад. Следующий раздел суммирует подходы различных социологических направлений к анализу международ ного сотрудничества.

Основные направления социологического анализа международного сотрудничества С известной долей условности современные социологические подходы к анализу международного сотрудничества могут быть разделены на четыре основные группы.

Эти подходы подчеркивают значимость: легитимности международных институтов ("британская школа");

международных культурных норм (конструктивизм);

истории формирования международных акторов (исторический институционализм);

роли новых международных акторов в стирании границ между внутренней и внешней политикой и изменении в этой связи всей картины международной ЖИЗНИ (французская школа СОЦИОЛОГИИ международных отношений).

Сторонники "британской школы", формирование которой связано прежде всего с именами М. Уайта и X. Булла, рассматривают межгосударственное сотрудничество как результат исторического укрепления "международного общества" и сопровождаю щих его нормативных структур. Международное общество видится ими как общество, в котором государственным акторам отводится центральная роль, а не как общество, вытесняющее государства с международной арены. Государства превалируют в определении действующих в международном обществе норм, а существование этих норм - результат сознательных и исторически длительных усилий государств по регуляции международной деятельности. Легитимность есть факт признания госу дарствами наличия и действия международных норм, оказывающих важное воздейст вие на их поведение.

Весьма характерно, что международная анархия, наличие которой признается теоретиками "британской школы", понимается существенно иначе, нежели в В этой связи стоит подчеркнуть, что противопоставление социологического подхода и теоретических парадигм науки международных отношений носит относительный характер, особенно если говорить о первых этапах становления указанного подхода. Так, работы Арона и Булла вполне обоснованно относят к реалистической парадигме. В 90-е годы социологический подход все более явственно приобретает пара дигмальные черты.

Эта классификация может быть расширена. Например, немецкие исследователи Хасенклевер, Мейер и Риттбергер наряду с вышеперечисленными выделяют подход, подчеркивающий значимость коммуникатив ного действия (см. [31]).

неореализме - как отсутствие международного правительства, а не как отсутствие всяческой управляемости и легитимности в отношениях между нациями [32]. В развитие этой логики, Б. Бузан сформулировал понятие зрелой анархии, принципиаль но отличающейся прочностью своих нормативных ограничений, накладываемых на деятельность государственных акторов [33].

Другие два направления в анализе сотрудничества подчеркивают наличие и значимость международных норм как существующих относительно независимо от государственных усилий по их созданию и воспроизводству. Если для сторонников британской традиции нормы (и соответственно легитимность международного об щества) проистекают из сознательных усилий государств, то для конструктивистов и исторических институционалистов международные нормы обладают мощным самодос таточным влиянием на государства. С точки зрения конструктивистов и исторических институционалистов, нормы не обязательно создаются при непосредственном участии государств и под их контролем и, следовательно, должны быть изучены как независимый от государства субстрат. На этом, однако, сходство конструктивистов и исторических институционалистов в критическом отношении к понятию междуна родной легитимности завершается. В своем понимании позитивного содержания норм эти два подхода существенно разнятся.

Конструктивисты убеждены, что нормы нужно связывать не с политической по своему содержанию легитимностью, а с социальными процессами, развивающимися в международных отношениях, и с прочностью социальной ткани этих отношений.

Лидеры государства могут и не отдавать себе сознательного отчета в существовании социальных норм, что отнюдь не отменяет их действия и значимости. Нормы неформальны, мобильны и пластичны, и международная политика есть результат постоянного взаимодействия и взаимопроникновения международных и национальных норм или самообразов (идентичностей) государств относительно их роли и статуса в мире. Мировая политика поэтому представляет собой реальность, постоянную в своей открытости переменам, а государства - единицы, вечно открытые переформули рованию своих идентичностей под влиянием внешней среды. Международное сотруд ничество должно рассматриваться как результат сходного социального воздействия внешней среды и связанного с ним сходства в национальных ценностях, интересах и предпочтениях государств.

Напротив, для исторических институционалистов сотрудничество - результат воздействия культурных социальных и политических факторов, как международных, так и внутренних. "Длинная тень истории" делает международные нормы гораздо бо лее прочными в их способности формировать у государственных акторов устойчивую национальную идентичность, нежели это видится конструктивистам. Государства, с точки зрения институционалистов, обладают гораздо более четким видением своей роли в мире, чем государства в понимании конструктивистов. Соответственно в институциональной традиции сотрудничество государств есть нечто более устойчивое и долговечное, чем сотрудничество, анализируемое в рамках конструктивистского подхода. Конструктивисты рассматривают национальную идентичность и сотрудни чество как гораздо более подвижную, подверженную изменениям реальность.

Различия в интерпретации прочности и характера международного сотрудничества конструктивистами и институционалистами могут быть проиллюстрированы с по мощью сопоставления их взглядов на государственный суверенитет. Институцио налисты рассматривают суверенитет как нечто гораздо более устойчивое и неиз менное, в известном смысле препятствующее существенному продвижению по пути к международному сотрудничеству. Распад империй и возникновение новых независимых государств, настойчивое укрепление нормы государственного суверенитета в мире результат мощного воздействия международной системы, возникшей с заключением Вестфальского мира и упрочившейся с распадом Европейской колониальной системы и традиционных империй на протяжении XIX-XX веков [28]. Напротив, для конструк тивистов суверенитет не есть объективно существующая данность, последовательно и неуклонно расширяющая свое влияние в мире. Это норма, распространяющаяся лишь постольку, поскольку этому способствует определенный тип международной системы.

Такой процесс нельзя считать неуклонным и однолинейным, поскольку сам тип меж дународной системы не является раз и навсегда предопределенным и может прин ципиально измениться, как это произошло недавно с распадом биполярной системы, сформированной "холодной войной". Не является он и однотипным: государственный суверенитет может представать в различных формах и обличиях [34]. Следовательно, для конструктивистов межгосударственное сотрудничество легко достижимо (хотя, по видимому, и менее долговечно), ибо не стеснено по большому счету даже рамками государственного суверенитета. Оно достижимо даже там, где это казалось невозмож ным для институционалистов, и может стать результатом взаимоадаптации иден тичностей договаривающихся сторон8.

С точки зрения представителей французской школы социологии международных отношений, принципиально важное значение для анализа сотрудничества государств имеет изучение тех сдвигов, которые происходят во взаимодействии государств и новых участников международных отношений. Межгосударственное сотрудничество, подчеркивает Б. Бади, сегодня уже нельзя анализировать без учета тех изменений, которые отличают современность от Вестфальской системы международных отно шений. В наши дни государство уже не только не единственный, но и не во всех отношениях господствующий актер международной сцены. Усиление взаимозави симости и процессы глобализации порождают фундаментальные новые тенденции в мировой политике. Во-первых, происходит автономизация деятельности транснацио нальных акторов - этнических, религиозных, культурных, профессиональных и иных групп, мультинациональных фирм, представителей рыночных, коммуникативных, ин формационных, миграционных потоков, а также диаспор, мафиозных кланов, вы дающихся личностей, частных лиц и т.п. В этих условиях государственный суве ренитет подрывается "расщеплением" лояльности индивида между тремя относительно самостоятельными мирами - государством, транснациональными и социокультурными сферами. Во-вторых, формируемые многообразными процессами идентификации (этнической, религиозной, групповой) новые акторы все более успешно претендуют на свою собственную роль в международной жизни, стремясь оказывать влияние на ее структуру, на действующих лиц, на возникающие между ними конфликты. Важная особенность происходящих перемен - то, что указанные процессы способствуют дестабилизации всей системы международных отношений, сложившейся в итоге Вестфальских договоров.

При этом мощным источником дестабилизации становится заимствование госу дарством методов и средств сотрудничества, присущих новым международным акто рам. В поисках новых форм легитимности государство все чаще идет на замещение отношений гражданской солидарности рыночными отношениями, групповыми связями, транснациональной солидарностью. Делая все больше уступок групповой иденти фикации (и групповой исключительности), идя на уступки и компромиссы во взаимодействии с новыми акторами, государство активно способствует разрушению главных принципов, составляющих саму основу его легитимности: суверенитета, территориальности, политического представительства [36].

Таким образом, особенности межгосударственного сотрудничества в современных условиях не могут быть правильно поняты, если не учитывать и не подвергать анализу по крайней мере два фундаментальных обстоятельства: во-первых, то, что "чисто" межгосударственного сотрудничества сегодня уже не существует, и, во вторых, то, что радикальное противопоставление внутренней и внешней политики и К. Силвестер предложила в этой связи использовать иное, ранее не практиковавшееся исследователями определение эмпатетического сотрудничества, которое представляет собой процесс взаимоадаптации позиций, происходящий, когда одна сторона внимательно прислушивается к проблемам, страхам и тревогам другой вместо того, чтобы руководствоваться лишь разрешением своих собственных проблем и тре вог [35].

полное делегирование гражданами первой из них государству принадлежит прош лому9.

Различия и эвристические возможности социологических направлений в исследо вании межгосударственного сотрудничества, возможно, будут более наглядны в эм пирическом контексте постсоветского пространства. Демонстрация некоторых сильных и слабых сторон социологического подхода в сравнении с рационалистическими (неореализм и неолиберализм) подходами на примере постсоветского региона - цель следующего и завершающего раздела.

Социологический подход к международному сотрудничеству и постсоветский регион Неореалистские и неолиберальные подходы к сотрудничеству, несомненно, спо собны прояснить немало эмпирических вопросов, возникающих у исследователей постсоветского пространства. Например, последователи теории гегемонистского сот рудничества [38, 6] будут правы, заметив, что неспособность и нежелание России выступить в роли гегемона-локомотива процессов экономического взаимодействия и интеграции помогает объяснить мощное действие центробежных тенденций в Евразии.

В свою очередь неолибералы справедливо укажут на наметившееся после 1994 года сближение ряда постсоветских государств, объясняя такое сближение сходством их экономических интересов. В последние два-три года даже Украина существенно скорректировала свое понимание независимости и стремится к налаживанию сотрудни чества с Россией, не говоря уже о таких государствах, как Казахстан и Белоруссия. В значительной мере этому способствовали подчеркивающиеся неолибералами различ ные факторы экономической взаимозависимости (торговая, инвестиционная, произ водственная, ресурсная).

Тем не менее и неореализм, и неолиберализм далеки от того, чтобы исчерпывающе объяснить происходящие в постсоветском регионе события. Как объяснить, например, различия во внешнеэкономических ориентациях Украины и Казахстана, двух объек тивно сходных в отношении экономической и военной конкурентоспособности госу дарств? Почему одно государство неизменно подчеркивает свою дистанцию в отно шении к СНГ и стремится сотрудничать с постсоветскими государствами на двусто ронней основе, в то время как другое настойчиво на протяжении ряда лет выступает с многосторонними инициативами, отстаивая идеи Евразийского союза? Ни неореа листские, ни неолиберальные подходы, игнорирующие анализ внутригосударственных процессов и политическое происхождение государств, не смогут убедительно ответить на эти вопросы. В области безопасности системные объяснения, как "жесткие" (ба ланс сил и военно-экономических возможностей), так и более "мягкие" (баланс угроз), также столкнутся с проблемами интерпретации поведения бывших советских рес публик.

То, к чему способны приводить подобные компромиссы, можно видеть на примере мало известного широкой общественности договора АМИ (Accord multilatйral sur l'investissement), переговоры по которому ведутся в рамках ОЭСР еще с 1995 года. Речь идет о договоре, дающем мультинациональным предприятиям и фирмам право на прямое судебное преследование правительств за нанесение ущерба их интересам и обязывающем государства выплачивать компенсации за любую политику или публичную деятельность, которая имела бы следствием уменьшение их прибыли. Хотя, как и большинство международных договоров, АМИ устанавливает серию прав и обязанностей, он фундаментально отличается от других договоров: здесь за международными предприятиями и инвесторами резервируются права, а за правительствами - все обязательства. Более того, беспрецедентная инновация состоит в том, что вступившие в АМИ государства не могут выйти из договора в течение 20 лет, после чего он остается обязательным еще 15 последующих лет. Наконец, АМИ трансформирует исполнение власти во всем мире, подчиняя директивам мультинационалий множество функций, которые в настоящее время осуществляются государствами, включая применение международных договоров. АМИ дает частным предприятиям и инвесторам те же права и тот же статус, что и национальным правительствам в отношении применения его положений. Подробнее об этом см. [37].

Социологический подход способен пролить свет на некоторые важные загадки, касающиеся сотрудничества новых независимых государств как в области создания приемлемой системы безопасности, так и в экономической области. Этот подход хорошо схватывает особую природу постимперских государств, в основном игнори руемую как в неореалистских, так и в неолиберальных теориях. Новые независимые государства выбираются из-под имперских развалин и проходят процесс государст венного строительства. Это фундаментальный по своей значимости процесс, переоп ределяющий саму концепцию общества, включая его национальные границы, нацио нальную память и культурное восприятие внешнего мира [39].

В этой связи стоит присмотреться к духовно-психологическим измерениям новых независимых государств, таким, как национальная память, идентичность, характер национального восприятия внешних угроз. Различия постимперских государств могут быть описаны, например, в зависимости от степени, в какой граждане этих государств идентифицируют себя с нацией как неимперским образованием. Национальная идентичность может быть сильнее, слабее или не существовать вообще, в зависимости от того, прошли ли массы людей через психологический процесс идентификации с нацией [40]. Сильная национальная идентичность подрывает институциональное насле дие империи, расширяя тем самым имеющиеся у государства возможности выбора оптимальной стратегии международной адаптации. Бывшие советские республики могут различаться своим экономическим и военным поведением в зависимости от способности бросить вызов унаследованным от имперских времен институтам и взять под свой контроль процесс формирования национальной политики, т.е. в зависимости от силы их национальной идентичности10. Обладающие более сильной национальной идентичностью мобилизуются быстрее и более склонны поддержать государственные решения, направленные на защиту национальной независимости. Поэтому сильная национальная идентичность может рассматриваться государственными деятелями как дополнительный ресурс в поддержании их усилий по национальному строительству".

Анализ межгосударственного сотрудничества с точки зрения национальной идентич ности государств поможет ответить на ряд вопросов, прояснить которые не под силу рационалистским теориям. В области экономического сотрудничества одна из загадок (почему Латвия и Белоруссия, столь сходные в военной и экономической конкуренто способности, избрали принципиально различные стратегии внешнеэкономической ориентации) сравнительно легко разрешается, если обратиться к анализу их нацио нальной идентичности. И в отношении опыта независимой государственности, и в оказании сопротивления проводившейся Москвой политике советизации, и в силе идентификации с "Западом" скорее, чем с "Востоком" и Россией, Латвия (как и другие государства Балтии) радикально отличается от Белоруссии, что не могло не способствовать формированию политики экономической (как, впрочем, и военно политической) интеграции в европейские структуры [41].

В области военно-политического сотрудничества анализ национальной идентичности и политической истории новых независимых государств поможет ответить на многочисленные вопросы, касающиеся выбора ими союзников на постсоветском пространстве и вне его. Выбор союзников обусловлен не только наличием опасности военного вмешательства извне, как полагают реалисты, но и в значительной степени определенной духовно-политической предрасположенностью нации к заключению союзов. Теория баланса угроз, предложенная Ст. Уолтом, - модификация теории баланса власти [43, 44] - также едва ли достаточна как объяснение12. Ведь что такое Попытку осмыслить различия во внешнеэкономических ориентациях постсоветских республик под данным углом зрения см. [41].

О духовно-психологических ресурсах государства и политического режима см. [42].

В то же время данное замечание не должно рассматриваться как отрицание всякой эвристической ценности исследования, предпринятого Уолтом. Напротив, концепция "баланса угроз" помогает лучше по нять некоторые факты современной геостратегической ситуации в мире - например, расширение НАТО на Восток и его восприятие российским общественным мнением (подробнее об этом см. [45]).

анализ внешних угроз без рассмотрения культурных особенностей нации, их воспринимающих? Применительно к постсоветским республикам вопрос заключается не только в том, что именно в нынешнем и прошлом поведении и исторической традиции России отталкивает от нее Украину, страны Балтии и ряд других государств, но и в том, каковы культурные особенности самих этих государств и как эти особенности помогают объяснить восприятие России как потенциального врага, а НАТО - как потенциального союзника.

Конечно, социологический подход далек от того, чтобы претендовать на разре шение всех встающих перед исследователями постсоветского пространства вопросов.

Задача данного обзора состояла отнюдь не в том, чтобы отдать предпочтение конструктивистским или историко-институциональным концепциям, ниспровергая при этом существующие неолиберальные и неореалистские. Только через формулирование новых теоретических подходов и их эмпирическую проверку и возможно подлинное приращение социального знания.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Stein A. Why Nations Cooperate. Ithaca, 1990. P. IX-XI.

2. Deutsch K. Political Community in the North Atlantic Area. Princeton, 1957.

3. Haas E. The Uniting of Europe: Political, Social and Economic Forces, 1950-1957. London, 1958.

4. Lindberg L. The Political Dynamics of European Economic Integration. London, 1963.

5. Caporaso J.A. Theory and Method in the Study of International Integration // International Organization. 1971. V. 25.

6. Keohane R.O. After Hegemony: Collaboration and Discord in the World Political Economy.

Princeton, 1984.

7. The New European Community: Decisionmaking and Institutional Change / Ed. Keohane R., Hoffman S. Boulder, 1991.

8. Multilateralism Matters: The Theory and Praxis of International Form / Ed. Ruggie J.G. New York, 1993.

9. Pierson P. The Path of European Integration: A Historical Analysis // Comparative Political Studies. 1996. V. 29.

10. Kubicek P. Regionalism, Nationalism and Real Politik in Central Asia // Europe-Asia Studies.

1997. V. 49. № 49. P. 653.

11. Haas E. Why Collaborate? Issue-Linkage and International Regimes // World Politics. 1980.

V. 32.

12. Krasner S. International Regimes. Ithaca, 1983.

13. Grieco J. Anarchy and the Limits of Cooperation: A Realist Critique of the Newest Liberal Institutionalism // International Organization. 1988. V. 42.

14. Kratochwil F. Rules, Norms, and Decisions: On the Conditions of Practical and Legal Reasoning in International Relations and Domestic Affairs. Cambridge, 1989.

15. Milner H. International Theories of Cooperation: Strengths and Weaknesses // World Politics.

1992. V. 44.

16. Hasenclever A., Mayer P., Rittberger V. Theories of International Regimes. Cambridge, 1997.

17. Powel R. Anarchy in International Relations Theory: the Neorealist-Neoliberal Debate // International Organization. 1994. V. 42. № 2. P. 334-338.

18. Merle M. Bilan des Relations Internationales. Paris, 1996. P. 48.

19. Neorealism and Neoliberalism: The Contemporary Debate / Ed. Baldwin D.A. New York, 1993.

P. 6-8.

20. The Self-Images of a Discipline: A Genealogy of International Relations Theory // International Relations Theory Today / Ed. Smith S. Booth K. Polity Press. Cambridge. 1995.

21. Battistella D. Le discours de l'interet national. Politique etrangere et democratie. These pour le Doctorat en Science politique. Presentee et soutenue publiquement le 6 septembre 1995. P. 16.

22. Neorealism and Its Critiques / Ed. Keohane R. New York, 1986.

23. Wendt A. Anarchy is What States Make of It: The Social Construction of Power Politics // International Organization. 1992. V. 46. № 2. P. 391-425.

24. Wendt A. Identity and Structural Change in International Politics // The Return of Culture and Identity in International Relations Theory. Boulder, 1996.

25. Berger P.J., Luckmann T. The Social Construction of Reality. A Treatise in the Sociology of Knowledge. New York, 1966.

26. March J.G., Olsen J.P. Rediscovering Institutions: The Organizational Basis of Politics. New York, 1989.

27. Klotz A. Norms in International Relations. The Struggle Against Apartheid. Ithaca, 1995.

28. Finnemore M. National Interests in International Society. Ithaca, 1996.

29. Culture of National Security / Ed. Katzenstein P.J. Ithaca, 1996.

30. Badie В., Smouts M.-C. Le retournement du monde // Sociologie de la scune internationale. Paris, 1992.

31. Hasenclever A., Meyer P., Rittberger V. Theories of International Regimes. Cambridge, 1997.

P. 176-185.

32. Bull H. Anarchical Society. New York, 1977.

33. Barry В. People, States and Fear. New York, 1991.

34. Bierstaker T., Weber S. State Sovereignty as Social Construct. Cambridge, 1996.

35. Sylvester С. Empathetic Cooperation: A Feminist Method For IR. Millennium, 1994. V. 23. № 2.

P. 317.

36. Badie B. Le jeu triangulaire. Sociologie des nationalismes / Dir. Birnbaum P. Paris, 1997.

37. Monde diplomatique. 1998. Fйvrier. P. 22.

38. Kindleberger С. The World in Depression 1929-1939. Berkeley, 1973.

39. Bunce V. Should Transitologists Be Grounded? // Slavic Review. 1995. V. 54.

40. Bloom W. Personal Identity, National Identity and International Relations. Cambridge, 1990.

P. 52.

41. Tsygankov A.P. National Identity, Domestic Structures, and Foreign Economic Policies of the Ex Soviet Republics: A Focused Comparison of Latvia and Belarus, 1991-1996 // Paper Presented at Annual Conventional of the International Studies Association. Minneapolis, 1998. March.

42. Цыганков А. Современные политические режимы. Структура, типология, динамика.

М, 1995.

43. Walt St. The Origins of Alliances. Cornell University Press. Ithaca, 1987.

44. Walts St. Revolution and War. Cornell University Press. Ithaca, 1996.

45. Цыганков П.А. Оле Холсти о принятии решений в кризисных ситуациях // Социально политический журнал. 1998. № 3.

© П. Цыганков, А. Цыганков,

 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.