авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ
Привет, посетитель из United States, Ashburn!

Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Международная научная конференция

Итоги Второй мировой войны: жертвы,

праведники, освободители и палачи

14 и 15 марта 2010

Стенограмма

15 марта 2010 года

Круглый стол на тему: «Вторая мировая война и Холокост:

неизвестные исторические источники и современная

историография»

Леонид Терушкин, зав. архивом центра «Холокост» (Россия)

«Архив Научно-просветительного Центра «Холокост»: Поиск, изучение и использование материалов по истории Второй Мировой войны и Холокоста»

«Здравствуйте! Архив Научно-просветительного Центра «Холокост»

начал создаваться еще в начале 90-х годов одновременно с организацией в Москве Научно-просветительного Центра и фонда «Холокост», для увековечивания памяти жертв холокоста, сбора свидетельств и воспоминаний, создание документальной коллекции.

На сегодняшний день архив Центра «Холокост» располагает 12 тыс.

единиц хранения, из которых более 5 тыс. каталогизированы, описаны и активно используются. С 2008 года создан и доступен путеводитель по архиву Центра «Холокост», который постоянно пополняется. Сейчас архив состоит из 48 личных фондов и 15 тематических коллекций:

холокост на территории Европы, холокост на территории СССР, евреи – военнопленные, евреи – участники сопротивления, праведники народов мира, жертвы нацистского режима и история евреев. В отдельную коллекцию у нас выделены аудио, визуальные материалы и редкие книги.

Я хотел бы заострить внимание на том, чем мы больше всего занимаемся в последние годы и в преддверии приближающейся 65-ой годовщины победы в Великой отечественной войне. Архив располагает примерно 1,5 тыс. писем периода 1939 – 1945 годов. Эта коллекция собиралась в течение последних 15-ти лет. В нее вошли переписка солдат и офицеров красной армии - евреев, с их родными, с их товарищами по оружию. Очень многие авторы этих писем погибли или пропали без вести. В основном эти материалы поступали к нам из каких либо семейных архивов, личных собраний, от родственников, друзей, знакомых, однополчан. Имеется у нас достаточно уникальная переписка и дневники на русском языке и на идише людей находившихся в эвакуации, в блокадном Ленинграде, в партизанском отряде, госпиталях, а так же на оккупированной территории в гетто.

Вообще письма с фронта это особый источник, характеризующий психологию человека на войне, особенность его восприятия происходящего. Самая характерная тема в письмах, особенно у авторов более старшего возраста, примерно за 30 лет, это беспокойство о бытовом устройстве, продовольственного обеспечения, повседневной жизни, учебе, здоровья их родных. Солдаты и офицеры красной армии писали письма, зная, что следующего письма может и не быть, что надо успеть выразить свои чувства, передать приветы родным и близким на маленькой карточке, фронтовом треугольнике, используя любую свободную минуту, в часы затишья в окопах, в перерывах между боями.

В письмах часто встречаются строки о ненависти к врагу, о готовности автора письма приложить все усилия для победы, вплоть до самопожертвования. При этом фронтовики почти каждое свое письмо начинали и заканчивали на том, что у них все благополучно, они живы, здоровы, всем обеспечены. Их очень тревожила судьба родных и близких, оказавшихся за линией фронта, в оккупации. Именно этим, может, особенно отличаются письма фронтовиков-евреев. Первые упоминания о родных в оккупации можно встретить уже в письмах осени 1941 года.

При изучении писем, мы заметили, что информация о нападении Германии, уничтожении еврейского населения, постепенно распространялась, особенно среди фронтовиков, что вызвало определенный всплеск национального самосознания солдат и офицеров - евреев. Во многих письмах есть строки о судьбе еврейского населения на оккупированной территории, не только родственников, о большой ответственности воинов-евреев перед собственным народом. Как писал один молодой человек 17-ти лет: «Являясь сыном еврейского народа, я сражался с врагом не щадя своих сил и жизни для народного дела».

Подробные строки можно встретить в письмах довольно юных 18- летних солдат.

Многие письма имеют следы цензурных пометок, поправок, зачеркнутые строки, вымаранные отдельные строки и даже слова. Хотя при этом советская цензура не препятствовала написанию писем на идиш.

Вообще авторы писем с фронта были весьма изобретательны в своих уловках, чтобы обмануть цензоров. Например, писали о себе в третьем лице, как о знакомом. Многие авторы пользовались случаем, чтобы отправить письма домой не через полевую почту, а через гражданскую или с оказией. Кстати, подобные письма зачастую содержат весьма откровенные строки.

Особенность дневников периода войны, как фронтовых, так и тыловых, является в первую очередь большая ответственность и даже смелость, сравнительно с письмами, в замечаниях и оценках. Например, очень интересные оценки взаимоотношения с местным населением Польши, Латвии, Литвы, Германии – на территориях, занятых красной армией в 1944-1945 годах;

с военнопленными – немцами, румынами. Очень часто в дневниках можно встретить весьма критические оценки действий советского командования и даже самого товарища Сталина. Возможно, авторы дневников не особенно задумывались о последствиях, если дневник попадет в чужие руки, но не выразить свои мысли и чувства они не могли.

С 2005 года наш архив стал активно заниматься личными фондами фотокорреспондентов периода Великой отечественной войны. Никому не секрет, что значительная их часть были евреями. Мы заметили, что сотрудники многих архивов России, еще Советского Союза, изучая, использовали фотодокумента военного времени, не предавали особого значения рабочим тетрадям, записным книжкам и дневникам военных корреспондентов. Эти материалы как раз и содержат не только пояснения к фотографиям и к отснятому рабочему материалу, но очень часто в них встречаются интереснейшие наблюдения и замечания, отражены незначительные, но на сегодняшний день, очень интересные факты. Такими явились обнаруженные нами записи Давида Минскера, военного корреспондента, который в только что освобожденном Киеве в 1943 г. сделал записи о расстрелах евреев в Бабьем Яру, о жизни киевлян в условиях оккупационного режима. Военные корреспонденты были более свободны от цензуры, посещали различные участки фронта, бывали и в партизанских отрядах.



Кроме писем с фронта нами собрано еще много материалов солдат и офицеров разных национальностей. В них можно найти и сведения о гибели евреев, свидетельства о холокосте местных жителей тех или иных территорий. Также много нам удалось собрать тыловой переписки.

Это письма по дороге в эвакуацию и обратно, на фронт, в различные города СССР в освобожденные районы.

На протяжении всех послевоенных лет в СССР, в постсоветских государствах этому массиву интересных документов почти не уделялось внимания. А как раз эти письма содержат порой уникальную информацию о повседневной жизни фронтовиков, эвакуированных и беженцев, об отношении к евреям в тылу. Особая категория этих писем – сообщения однополчан и соседей о гибели евреев на фронте или оккупированной территории. Очень часто эти сведения писались на обороте писем запросов о судьбе близких и родных. В освобожденных населенных пунктах даже не хватало бумаги.

Эти сведения важны не только для уточнения биографии авторов, но и являются достаточно ценным источником о мужестве евреев фронтовиков и о холокосте. Целый ряд подобных документов был использован при подготовке энциклопедии «Холокост на территории СССР» и 80% из этого никогда ранее не публиковались.

Также есть у нас в архиве детские письма, рисунки. При изучении писем военных лет мы разработали специальную программу «Письма военных лет», которую активно используем в работе.

В заключении хотел бы сказать, что мы не ограничиваемся только работой с письмами и документами того периода. К счастью, еще живы авторы многих писем. Очень интересным является такой способ работы, когда мы просим тех, кто дожил до сегодняшних дней, поделиться воспоминаниями и прокомментировать то, что они писали 60-70 лет назад. Эти материалы были использованы при выпуске видеодисков и аудиоматериалов.

Призываю всех к активному сотрудничеству и любыми интересными материалами мы готовы поделиться, предоставить коллегам и исследователям. Спасибо».

Татьяна Павлова, начальник Управления использования архивных документов Росархива, заслуженный работник культуры Российской Федерации, член Коллегии Росархива (Россия) «Документы по истории Великой Отечественной войны в государственных архивах Российской Федерации: состав и доступность пользователям»

«Поскольку тема обозначена, хочу несколько слов сказать, как проходило рассекречивание документов, благодаря которым мы сумели изучать все эти годы проблему холокоста на территории бывшего СССР.

Все думают, что все это началось со времен Ельцина. Дело обстоит совсем не так. Начиная с 1986 года после знаменитой 9-ой партконференции, на которой была принята резолюция гласности, потребившая открыть для обществоведов, искусствоведов документы архивов. Когда федеральный главный архив дал задание республикам, сколько документов находится на закрытом хранении, выяснилось, что 55% документов государственного архивного фонда бывшего СССР были закрыты для исследования, будучи как секретными, так и относящиеся к категории особого доступа или особого допуска. Т.е.

целые документальные системы были закрыты для пользователей.

Естественно, в эту систему не входили партийные архивы, архивы КГБ, МИДа и т.д.

Работа началась с того, что пересмотрели и обратили внимание на категорию документов ограниченного доступа и выяснилось, что эти документы 100%-но негрифованные, т.е. никаких грифов на них нет и они были закрыты по политическим причинам или же по изъявлению желания фондообразователей, которые передавали эти документа на государственное хранение.

Сенсационной тогда была статья в Известиях «Пять дней в одном архиве». Т.е. все впервые узнали об этом архиве, который действительно был особым, создавался на основе тех документов, которые красная армия вывезла из Европы, в основном из Польши и Германии. Это документы, которыми пользовались только в особых случаях, документы, о существовании которых знала иностранная разведка, но не знали мы – архивисты.

Стало известно об этом комплексе. Но когда к нему прикоснулись, стало известно, что нет научного аппарата, нет никаких путеводителей, очень плохо описанные документы, документы на многих языках европейских стран. Но это была сенсация и сразу привлекла к себе внимание.

Потом был выпущен скромный путеводитель «Указатель фондов иностранного происхождения и Главного управления по делам военнопленных и интернированных НКВД - МВД СССР», в то время он уже назывался Российский государственный военный архив. Т.е. он претерпел изменения и влился в наш военный архив, который собственно хранил документы, делясь с министерством обороны по год. А здесь эти трофейные документы оказались в его ведении.

Фонды оказались уникальны именно для изучения собственной идеологии фашизма, нацизма, планов нацистов в части оккупированных территорий. Изучение истории использования документов особенного архива, говорит о том, что они использовались в большой степени и переводы докладывались в верха, вплоть до Сталина до будущего процесса над нацистскими преступниками. Тут же переводили аффидевиты - заверенные копии, которые потом можно было предъявить на Нюрнбергском процессе вместо подлинников. Т.е. была группа переводчиков, которая занималась этими переводами. Там имеются основополагающие - зеленая папка, коричневая папка, знаменитый план Барбароссы – подлинники всех документов оказались в наших архивах.

Конечно, до сих пор эта коллекция фондов очень активно используется.

В период открытия обособленного архива до 2000 года работало 2 тыс.

исследователей, причем очень много было иностранцев, которые услышали о важности этих документов и сразу приехали и начали изучать эти материалы.

Некоторые фонды сохранились в значительном объеме, а от некоторых остались документальные следы, т.е. какие-то обрывки фондов каких-то документов. Поэтому это не однозначные комплексы, но, тем не менее, их ценность необычайна.

Мы сняли с ограниченного доступа весь фонд ЧГК. ЧГК был огромный фонд, больше 40 тыс. дел на особом хранении. А была еще маленькая часть секретных документов, в основном это были процедурные документы, которые регулировали работу аппарата ЧГК.

Что касается ЧГК, не буду об этом много говорить, есть статья в энциклопедии. Хочу сказать только об одной детали – не удалось найти никаких указаний, как поступали те, кто вскрывал захоронения, в части обнаружения каких-то записок, документов, которые там находились.

Я участвовали в создании сборника о Катыни, там была директива НКВД о том, что в связи с опасностью заражения трупным ядом при эксгумации захороненных в Катыни, тщательнейшим образом обследовались вся одежда и все, что там находилось, фотографировалось и уничтожалось.

Что касается работы комиссии ЧГК, как они поступали, мне не попадалось. Но вы знаете из кинохроники, что в основном раздевали людей перед расстрелом, т.е. надежда на то, что там оставались какие то материалы, минимальна.

Большие комплексы трофейных военных документов немцев и их союзников оказались в областных архивах, т.е. там, где наша армия наступала и успевала захватить эти материалы. Примерно до 1990-го года они находились на секретном хранении, основной довод был, что они плохо описаны, были документы на немецком языке, естественно, это в основном гражданская администрация, которую создавали на местах. Сейчас они более или менее изучены и изучаются, и в этом преуспел музей холокоста в Вашингтоне, они все время посылают своих представителей в областные архивы по всей РФ, там они изучают их и по возможности копируют.

Эти комплексы ценны для исследователей холокоста тем, что это документы об установленном режиме на этих территориях, там все есть.

Там сохранились приказы, переписка, все, что связано с экзекуциями среди местного населения, есть списки полицаем и т.д. Конечно, это уникальный комплекс и если его комплексно изучать, то общая картина может вполне сложиться. Этот материал сейчас обрабатывают, изучают как местные историки-краеведы, так и представители музея в США.

Что касается еще одного комплекса интересных документов. В годы войны в институте Маркса и Энгельса была создана группа специалистов со знанием немецкого языка, в которую присоединили еще антифашистов. Привозили огромные мешки документов, изъятых на поле боя у убитых или раненных немцев. Это были письма, дневники, фотографии…Их привозили для перевода по заданию главного политического управления красной армии. Задача была выяснить настроение немцев, как оно меняется по мере того, как ухудшается их положение. Кроме того, там были ужасные фотографии, они были свидетелями экзекуций и каких-то событий.

Я попыталась выяснить, куда же это потом делось. Мое предположение, что подлинники могут быть в ЦАМО, если их не уничтожили, а переводы находятся на хранении специальных коллекций, о которых мало кто знает, в ГАСПИ. Так что в этом плане эта коллекция еще не исследована.

О комплексе документов литерационно проверочных дел. Так получилось, что этот комплекс хранится и у нас и в архивах ФСБ территориальных органах. Это уникальный комплекс. Изучение его очень трудоемкое, если мы хотим извлечь от туда информацию о судьбе европейского еврейства, о том, что происходило на определенных территориях. Там и полицаи, и коллаборационисты всех видов, и советские граждане, которые были вывезены и обладали какой-то информацией о холокосте. Но это требует серьезной, постепенной и трудоемкой работы. Спасибо».

Людмила Шолохова, Институт еврейских исследований YIVO (США) «Архивы YIVO о Холокосте: их значение для исследователей, преподавателей и специалистов»

«Институт YIVO крупнейший в мире академический центр по изучению, сохранению, популяризации языка идиш, культуры восточно-европейских евреев. Библиотека института YIVO насчитывает 385 тыс. единиц хранения, а архив 24 млн. документов, среди которых 200 тыс.

фотографий, 50 тыс. карт, плакатов, тысячи документов свидетельства евреев переживших холокост. Тематика холокоста в материалах института и его коллекциях занимает значительное место и это предопределено и самой историей института, историей формирования коллекций.

Институт YIVO был основан в Литве в Вильно в 1925 году. Инициаторами созданиями института была группа еврейских интеллектуалов, проживавших в то время в Берлине во главе с Альбертом Эйнштейном, Зигмундом Фрейдом. Очаги создания института, посвященные проблематики идиш, возникли сразу в трех крупных центрах в Берлине, в Нью-Йорке и в Вильно. Однако именно в Вильно идея создания института была воспринята с самым большим энтузиазмом. В институте было создано четыре секции, историческая, социальная, педагогическая и экономическая. Каждая секция публиковала свои материалы о трудах в записках института YIVO. При институте была создана аспирантура, интенсивно формировались архив и библиотека.

В 1939 году советская власть превратила YIVO в отделение института литовских исследований, а затем чуть позднее в институт еврейской культуры при литовской академии наук.

Драматический момент в истории YIVO связан с периодом немецкой оккупации. По замыслу немцев наиболее ценные документы из собрания YIVO должны были быть отправленными во Франкфурт в институт по изучению еврейского вопроса. Самых авторитетных сотрудников института, членов, так называемой, бумажной бригады заставили отбирать материал для транспортировки. Однако ценой невероятных усилий эти люди передавали книги в Виленское гетто и там в подвале эти книги пережили оккупацию. Таким образом, институту YIVO удалось сохранить значительную часть своих коллекций.

После войны центр YIVO перемещается в Нью-Йорк, где разворачивается работа по восстановлению деятельности института, восстановление его библиотеки и архива. В Нью-Йорк возвращаются книги, высланные во Франкфурт. К YIVO также присоединяются другие частные коллекции по тематике института. В этот момент сразу после войны активно разворачивается деятельность добровольных собирателей.

Важнейшая коллекция по холокосту в библиотеке YIVO включает в себя, прежде всего, коллекцию мемориальных книг еврейских общин, которая состоит из более 700 томов, которые посвящены конкретным местечкам Восточной Европы, пострадавшим во время холокоста. Книги создавались землячествами этих местечек, обосновавшихся в США, Израиле и др. странах. Коллекция YIVO является наиболее полной такого рода мемориальных книг.

Наиболее важной коллекцией YIVO являются коллекции периодических изданий, выходивших в лагерях для перемещенных лиц в Германию, Австрию и Италию. Эти газеты являются важнейшим источником по изучению истории холокоста, а также по восстановлению еврейской жизни сразу после войны. Эта коллекция включает в себя наименований периодических изданий.

Важная часть коллекции по теме холокоста, это коллекция нацистской антисемитской литературы. Она включает 6 тыс. единиц хранения. Эти издания были изданы в Германии в 1933-1945 годах, и после войны они целенаправленно были приобретены YIVO.

На протяжении всех послевоенных лет YIVO постоянно наращивал свою коллекцию по холокосту, приобретая для библиотеки практически все, что издавалось по этому вопросу в разных странах мира.

Следует упомянуть наиболее крупные проекты института YIVO, связанные с холокостом, которые проявили себя в выставках и публикациях. Так в начале 70-х годов YIVO осуществил проект «Картина перед моими глазами», который был посвящен истории уклада жизни польских евреев. Первоначально этот проект задумывался как выставочная экспозиция. Он имел большой сенсационный успех. Был создан большой книжный альбом и документальный фильм по материалам этого проекта.





В 1981 году YIVO издал важную книгу «Столетия двойственности», которая была посвящена евреям России и СССР. Тема холокоста занимала в книге большое место. Книга явилась базой для недавно начатой компании YIVO по собиранию материалов, документов, воспоминаний от евреев, иммигрировавших в США из республик бывшего СССР.

Следует так же упомянуть изданную в 2008 году двухтомную энциклопедию YIVO «Энциклопедия по истории евреев Восточной Европы». Энциклопедия была издана при содействии Йельского университета. Сейчас готовится Интернет-издание этой энциклопедии и она будет доступна исследователям.

Сейчас YIVO предпринимает значительные усилия по собиранию материалов от евреев эмигрировавших в США и мы сотрудничаем в этом отношении с ведущими еврейскими газетами, радио и телевидением. Мы достаточно преуспели в этой теме. В настоящее время мы собрали материалы о 130 человек и эта работа продолжается.

Двери института YIVO всегда открыты для исследователей, и на данный момент нет ни одного серьезного академического исследования, которое не использовало материалы YIVO. Ежегодно YIVO присуждает стипендии самым лучшим проектам, также существует отдельная стипендия по тематике холокоста.

YIVO это кладезь материалов по восточно-европейским евреям и я думаю, что русскоязычная аудитория должна больше знать об этом».

Григорий Смирин, доктор истории (Латвия) «Воспоминания выживших в Холокосте как исторический источник»

«Обращаясь к моей теме, что касается воспоминаний Риваша, это великая книга, и я не знаю, есть ли в Европе что-то равное по эмоциональной силе, по очень точному описанию, сделанного художником, потому что автор был скульптором.

Воспоминания Георга Фридмана чрезвычайно богаты, как исторический источник, они топографичны, т.е. там можно пройтись по всей Риге и знать, что там происходило в период нацистской оккупации.

В этом смысле другие недавно вышедшие мемуары – мемуары Александра Бергмана «Записки недочеловека» - хронологичны, я поражаюсь, насколько точна его память и сохранила даты, и все главы этих мемуаров имеют подзаголовок от и до во времени. Кроме того, мемуары Бергмана ценны, во-первых, характеристикой первых дней нацистской оккупации, описанием на практике политики нацистского оккупационного режима, во-вторых, что очень редко, это один из источников, который отражает сопротивление в Рижском гетто. Дело в том, что сам автор был участником этого сопротивления.

Тексты, с которыми мне приходилось работать, это наиболее хорошо известны – «Я пережила Румбулу» Фриды Михельсон, но эта книга более личного характера. Я хочу подчеркнуть и упомянуть воспоминания Эллы Медалье, всего 24 страницы текста, но потрясающе ёмкий и ценный исторический источник.

Мемуары, это записки современников о каких-то событиях, где автор описывает то, чему очевидцем он был и то, что ему известно со слов других. В этом существует проблема интерпретации, поскольку историк должен отсевать то, чему был свидетелем сам автор и то, что он знает с чужих слов. По моему опыту, это всегда не трудно в мемуарах проследить.

Что касается холокоста, мемуары это, я считаю, источник первостепенной важности. Я сегодня вообще бы не поднимал эту тему, если бы у нас в историографии Латвии в последние годы появилась очень тревожная тенденция со стороны некоторых авторов принизить мемуары, как исторический источник и отдать приоритет немецким документам. То, что можно выудить из немецких документов, конечно, точная информация, но эти документы не направлены на то, чтобы рассказать, а скорее наоборот, чтобы скрыть. Если мы будем довольствоваться только этими документами, у нас будет только кощунственное манипулирование цифрами, что очень часто происходит.

Нападки на мемуаристов дошли до того, что некоторые авторы утверждают, что воспоминания узников, переживших холокост, это новый жанр фольклора в 20-ом веке. Это мне напоминает те же нападки на материалы ЧГК. Материалы ЧГК тоже содержат целый ряд показаний очевидцев, а это своего рода тоже воспоминания. Эти материалы колоссально интересны и информативны.

Хочу сказать о ЧГК в Латвии. Достаточно сказать, что возглавлял ЧГК Латвии лично первый секретарь ЦК компартии Калнберзиншь. Это говорит о том, какое значение предавалось работе этой комиссии. В работу комиссии было вовлечено 50 тыс. человек. Среди материалов этой комиссии мы видим не принудительные, «выбитые» показания, а совершенно добровольные и искренние, предоставленные по воле людей свидетельства, которые нуждаются в изучении. Потому что эти материалы находились в ограниченном доступе и причина этого то, что в условиях сталинского режима эти материалы раскрывали очень неприятные картины и масштабы коллаборационизма местного населения с нацистским режимом. Поэтому они были положены под сукно вплоть до реформ Горбачева. Сейчас некоторые авторы пытаются представить, что эти материалы собирались только исключительно для Нюрнбергского трибунала и что они сфальсифицированы, что данные преувеличены. Возможно, цифры преувеличены и с точки зрения современных наших знаний это видно, но что касается фактов - мало, что можно подвергнуть сомнению.

Я вижу в этом попытки принизить авторитет Нюрнбергского трибунала в целом, в рамках проводимой некоторыми политическими кругами компании по пересмотру интерпретации итогов Второй мировой войны, потому что итоги Второй мировой войны пересмотреть нельзя, они таковы, каковы они есть.

Мемуары, безусловно, субъективный источник, они нуждаются в интерпретации. Я призываю всех исследователей их выявлять, комментировать и широко вводить в научный оборот. Это даст нам возможность расширить базу источников исследования холокоста и целого ряда сопутствующих проблем».

Михаэль Мицель, The American Jewish Joint Distribution Committee, гл.

архивист «Вторая мировая война и Холокост: неизвестные источники и современная историография. Изучение и использование материалов о Катастрофе европейского еврейства Нью Йоркского архива Джойнта»

«Сегодня в кулуарах корреспондент одной из редакций латвийского радио задал вполне легитимный вопрос, чем же отличается ваш архив, что там особенного? Я начал бы с того, что если мы возьмем для примера другие архивные собрания других американских еврейских организация, то это постоянно действующий ведомственный архив, который находится на хранении у той же организации. В большинстве случаев, те исторические организации, которые начали свою жизнедеятельность в тот же период, когда и Джойнт, я имею в виду начала прошлого столетия, или прекратили свое существование или передали документы на хранение в YIVO. Поэтому это постоянно действующий архив, со всеми обязанностями, т.е. это презервация документов, приглашение исследователей для работы. Одновременно архив является источником информации для нынешнего руководства Джойнта.

Джойнт был создан 96 лет назад, 14 ноября 1914 года в Нью-Йорке, тремя основными ветвями американской еврейской общины – деятеля реформистского, ортодоксального и рабочего движения. Все это дань истории. В настоящее время это самая серьезная американская еврейская организация, которая наиболее массово представлена на территории стран бывшего Советского Союза.

Наш архив поделен на несколько коллекций. Первая коллекция – это 1914-1918 годы, период зарождения Джойнта и его отклик на трагические события Первой мировой войны. Это информация о погромленных еврейских общинах на территории нынешней Польши, Украины, Беларуси. Следующая коллекция – 1919-1921 годы, тоже особая концентрация на страны Восточной Европы. Затем небольшая коллекция 1921-1922 год. И потом то, что начинает относиться к катастрофе, т.е.

коллекция 1933-1944 годов.

Я думаю, что коллеги, которые занимаются более предметно историей холокоста, подтвердят мое мнение, что те времена, когда исследования холокоста сосредотачивались исключительно на тематике экстерминации, уничтожения, уже давно позади, что вопросы истории холокоста следует рассматривать как историю нескольких декад, двух предвоенных декад, мы должны вытянуть как можно больше информации о существовании тех общин, которые были уничтожены, показать то, чего мы лишились.

Следующая коллекция 1944-1954 годов, в которой отражены вопросы посткатастрофы, т.е. это помощь беженцам, которые находились в лагерях перемещенных лиц.

Это хронология, а теперь тематика. Тематически коллекции разнообразны. Важным компонентом я бы назвал отчеты. Когда нам приходят студенты, и мы начинаем предварительный разговор, нужно ввести молодого человека в глубь этого процесса, я говорю, что представь себе мир, в котором не было сотовых телефонов, e-mail, факсов и основным источником информации был отчет. От того, как тщательно он был составлен представителями Джойнта на местах, зависело то, ради чего и создана организация, призвана к жизни – финансовая подпитка. Как правило, отчет заканчивался тем, что этой общине в Каменке на восстановление, скажем, бани требуется 50$. На самом деле, это своего рода сжатая информация, которую если расставить в алфавитном порядке, получится своего рода энциклопедия еврейских городов, местечек, населенных пунктов от А до Я на определенной территории Восточной Европы. Составители отчетов заполняли невидимые графы, скажем, количество еврейского населения до Первой мировой войны, от каких банд пострадали, сколько человек погибло, что сейчас существует в местечке, каковы требования и т.д.

Что касается 20-х годов и Восточной Европы и Джойнта, это, конечно, восстановление еврейских общин, помощь в развитии кооперативного движения, беспроцентных касс, это опека о детях в разных формах, это и сироты, и летние лагеря, образовательные программы.

Джойнт работал в странах с совершенно разным режимом. С одной стороны, это были страны с квазинацистскими тенденциями, где идеология была близка к формируемой идеологии в нацистской Германии. С другой стороны, это был Советский Союз, где Джойнт успешно смог работать с 1924 по 1938 год в рамках программы Агро Джойнта, которая достаточно трагически закончилась.

В военном московском архиве находится коллекция парижского офиса Джойнта. Благодаря кооперации российских и американских архивистов, эти пленки уже становятся доступны исследователям. Это совершенно белое неизвестное пятно в истории Джойнта.

Что касается тематики катастрофы, то в период 30-40-х годов в структуры Джойнта, которые действовали в Европе, США, проявили все усилия для оказания помощи беженцам. Джойнт смог отправить определенное количество евреев в такие сравнительно безопасные далекие места, как Шанхай, Филиппины, Родезия.

После окончания Второй мировой войны центральный офис находился в Мюнхене и работал в американской оккупационной зоне. Тогда же был пик Джойнта в финансовом плане, за период 1945-1950 годов было потрачено и аккумулировано столько сумм, сколько за весь предыдущий период истории Джойнта.

Некоторые материалы есть в Интернете на сайте http://www.ancestry.com/. Там можно искать иммиграционные карты тех лиц, которые были в лагерях перемещенных лиц. 80 тыс. подобных карт.

Есть очень много материала для генеалогических исследований.

То, о чем я рассказал, это состояние сегодняшнего дня, наш архив вступает в эру цифровых технологий и я полагаю, что счет идет на несколько месяцев и скоро у нас будет свой портал».

Бен Дрор Ямини, публицист (Израиль) «Пост-модернизм на службе фашизма»

«Я занимаюсь исследованиями в области жизни, я провожу исследования того, как представлен Израиль в международных СМИ.

Есть две темы, которые очень тесно связаны между собой. Они связаны, потому что мы живем в эпоху исторических землетрясений.

Академический постмодернизм дал многим людям возможность представить свои мысли, свою правду. Нет единой правды, у каждого свое отношение, много разных точек зрений. Начало постмодернизма было довольно скромным, оно даже позволяло какую-то гибкость, эластичность. Продолжение же его были другим. История, которая ищет правду, предоставила нам рассказы, которые претендовали на то, чтобы быть новой правдой или истиной.

В истории много фактов, с которыми мы работаем и можно предположить, что многие из них правдивы. Для того чтобы исказить историю нам даже не нужно лгать, нам достаточно создать из базы, которая у нас, есть новый рассказ. Мы можем проигнорировать самые важные факты и создать новую риторику. Иногда новая риторика основывается на фактах.

В Германии в большой дискуссии историков Эрнст Нольте, позволю себе вам напомнить, не лгал в своих заявлениях. Он просто взял те факты, которые были удобны для него из большого арсенала фактов, и создал новый тезис. Он не отрицал холокост, он просто минимизировал его значение. Он заявил, что нет никакой уникальности в холокосте, что, глядя на историю Германии, холокост является исключением.

В наши дни происходят точно такие же дебаты, когда мы говорим о Турции и геноциде армян. Все выражают свои точку зрения. Работая над историей, мы видим, что каждый народ пытается обелить свою собственную историю. Это именно то, что делают турки.

Но постмодернизм перешел на новый этап. Сейчас мы говорим о переписи истории с игнорированием самых важных фактов. Это не началось с большой дискуссией в Германии. Искажения начались гораздо раньше. Одним из самых ведущих историков предыдущего столетия был Арнольд Тойнби, он был резким противником сионизма, и противником существования Израиля как такового. В этом нет ничего нового. Он был не один в своем роде. Но Тойнби как историк сделал один шаг вперед – он сравнил сионизм с нацизмом. Так что он был еще хуже Эрнста Нольте. К тому же Тойнби еще до того, как Эдуард Саид обвинил Запад во всех проблемах Востока, выделил исключения для Востока.

В наши дни постмодернизм позволил любую историю преподносить под любым углом зрения. Что произошло во время большой героической борьбы в Украине? Были ли эти люди ультранационалистами или же народом, который боролся за освобождение Украины? Точно такие же дискуссии происходят и во многих других странах. А смысл этих дискуссий в том, что постмодернизм очень часто легитимизирует фашизм.

Один из докладчиков сегодня призывал создать комитет по борьбе с искажением истории. Я бы сказал, что это довольно революционная мысль, потому что в наше время, когда у каждого своя риторика, можно вспомнить дискуссии, которые до сих пор происходят на Ближнем Востоке. Одним из ярых защитников Гитлера был Хусейни, он был борцом за освобождение Палестины. Мы знаем, что это такое. Поэтому я поддерживаю всеми силами учреждение такой комиссии, поскольку сейчас нам надо бороться за историческую правду. Постмодернизм – большой враг исторической правды. Спасибо».

Хавив Гур, публицист «Джерузалем пост» (Израиль) «Историография – сила ненависти»

«В своем выступлении расскажу о том, что, на мой взгляд, является самой широкой перспективой в еврейском мире по отношению к теме, которую мы сегодня обсуждаем на нашей конференции. Я не ученый, я журналист, это значит с профессиональной точки зрения я больше наблюдатель или человек, который работает с убеждениями людей, с их парадигмами, и в меньшей степени человек, который открывает новые факты.

С моей точки зрения, большая часть дискуссий, по поводу воспоминаний о холокосте, забывает о важном аспекте для понимания такого значительного события, как холокост – это проблемы и вопрос идентификации периода после холокоста. Я хотел бы предложить то, что нам поможет работать над этим вопросом, что позволит нам использовать конкретные инструменты для того, чтобы вести дискуссию с попыткой создать новую историографию – вопрос в идентификации, в котором и кроется несогласие насчет фактов.

По крайне мере, евреи, которые живут в Израиле у них есть точка зрения, которую не разделяют относительно холокоста, что это венец самого кровавого века в истории человечества, интеллектуально разработанное массовое убийство людей, которое когда-либо было. Но для евреев это не просто убийство, не просто 6 млн. мертвых евреев и других жертв нацизма.

В 1887 году в Базеле в Швейцарии состоялась встреча евреев, на которой обсуждали политическое движение названное сионизмом. Я бы хотел не упрощать это понятие, сионизм это не одно движение, это серия национальных движений, которые зачастую конфликтуют между собой, они могут быть и марксистами и ревизионистами, но одно их всех объединяло – это вклад Герцля – стратегическая перспектива и социологическая теория о современности и модернизации и стратегический ответ на нее. Согласно социологии сионизма, глубоко дестабилизирующие процессы индустриализации, урбанизации, развал старых идентификаций и сообщество в 19-20 веке создали новые структуры идентификации, новые формы принадлежности самоопределения, которые сегодня нам хорошо известны – это национализм. Но это глубокие новые структуры.

Самое главное во встрече сионистов в Базеле и дальнейшей дискуссии, в которой они участвовали, это убеждение в том, что новые формы национализма, новые самоопределения призывали к убийству и к жестокости.

90% всех евреев мира жили в Европе. Сейчас после преследований, судебных процессов, ссылок пустота заполняется. Самое большое еврейское сообщество сейчас живет в Израиле. Израиль был создан сионистами, но сионизм не был ответом на нацизм. Сионизм предвидел холокост и нацизм. Ужасным катастрофическим образом оказалось, что сионизм был прав, но он не мог предвидеть масштабов тех структур, которые были использованы для уничтожения меньшинств. Не так уж и утешает мысль, что сионисты были правы.

На протяжении тысячи лет Европа была колыбелью величайших цивилизаций мира, источником огромных достижений и во многом они происходили благодаря евреям. Евреев объединяет то, что все еврейские сообщества в исследованиях хотели бы видеть силу той ненависти, тех структур, которые до такой степени могут быть деструктивными. В отличие от коммунизма, у нацизма не было возмездия, нет никаких политических амбиций, которые лежали в основании проекта уничтожении евреев, не было никаких других целей кроме смерти евреев. Немцы сами придумали себе какую-то историю, и это был вопрос идентификации.

Выскажу еще несколько мыслей. Мы должны стремиться побуждать государства Европы признать уникальность, не уникальность еврейской нации, а уникальность ненависти в ее квинтэссенции - ненавидеть евреев без какого либо мотива. Мы не настаиваем на том, что холокост уникален, потому что нечто подобное может случиться и с другими. Но он был уникален по своей природе. Есть в природе человека нечто такое, что позволяет сказать, что может быть еще один холокост, например в Руандии произошел геноцид – сосед убивал соседа. Мы просто не признаем, что в природе человека есть нечто такое, что побуждает человека убивать не политическим мотивам, не за нефть, не за что-то еще, а по причине чей-то идентичности, принадлежности. Если мы будем игнорировать эту идею, представлять ее в расплывчатом виде, тем самым мы поставим человечество под угрозу. Я думаю, что этот вопрос нужно ставить на первый план в дискуссиях. Конечно, можно обсуждать исторические документы, но это надо преобразовывать в выводы, действовать исходя из того, что надо иметь очень четкое представление о своих оппонентах. Этот вопрос надо обсуждать не только по всему миру, но и внутри самого еврейского сообщества. Евреи способны сопротивляться, когда они чувствуют угрозу для своих собратьев. Без еврейского сообщества и без усилий других общин, которые так же чувствуют себя под угрозой, если не будет единства, то эта битва уже проиграна, победили наши оппоненты, враги. Это при том случаи, если мы не будем хорошо представлять себе истоки этих трагических событий и их причин. Необходимо выступать единым фронтом.

Я журналист, освещаю вопросы политики. Если вы зависите от определенных доноров, вы не можете полагаться на возможность длительной деятельности, и у вас не будет того уважения, которое заслуживает ваша работа.

О мощи ненависти. Сама ненависть не может быть основой рационального поведения человека. Достаточно только ненависти для того, чтобы уничтожить миллионы детей. К сожалению, среди этих преступников были образованные интеллектуальные люди с научной степенью».

Александр Дюков, историк, генеральный директор Фонда «Историческая память» (Россия) «Противники Сталина под нацистской оккупацией: между национал-романтизмом и практическим коллаборационизмом»

«Уважаемы коллеги, я, внимательно слушая доклады, увидел как постепенно от проблем источниковедения, обзора источников, мы переходим к более значимым на данный момент проблемам исторической памяти. В принципе это не случайно, поскольку мы все знаем, что завтра в Риге пройдет шествие легионеров Ваффен СС, и их молодые сторонники толи будут выстраивать аллею из национальных флагов, толи нет, в любом случае мы видим серьезнейшую проблему.

Мы видим, что образ прошлого у определенной части латвийского общества серьезным образом отличается от того образа прошлого, который привычен и понятен для русских, белорусов, украинцев и другой части латвийского общества. Вместе с тем мы понимаем, что проще всего говорить, что ваши убийцы подлецы, а наши убийцы молодцы. Но это не совсем правильно и с научной точки зрения мало продуктивно.

Действительно существует огромная проблема. Мы все знаем, что в 1940 году страны Балтии были присоединены к Советскому Союзу, и присоединение производилось достаточно брутально. Естественно, мы вполне можем понять, почему в нынешней Латвии люди, которые заявляли своей целью восстановление национальной независимости, могут или могли бы считаться национальными героями.

Однако тут возникает другой вопрос, крайне важный и принципиальный – где проходит та грань, за пределами которого благородный повстанец, борец за национальное освобождение, против не самого приятного в мире режима, превращается в убийцу, в человека, которого мы уже не можем оправдать какими бы то ни было соображениями, даже теми, которые нарисованы на его флаге.

На мой взгляд, ответ на этот вопрос мы можем найти исключительно в научных исследованиях. Я хотел бы обрисовать направление исследований, которые либо уже ведутся, либо работа в этих направлениях скоро интенсифицируется, направления, которые смогут нам дать ответ на этот вопрос.

Какие это направления? Прежде всего, мы все знаем, что те, кто воевал в подразделениях Ваффен СС, те, кто летом 1941 года поддерживал входящие на территорию Балтии, Зап. Украины, Зап. Белоруссии нацистские войска, принадлежали, как правило, к праворадикальным партиям. Идеология этих праворадикальных партий требует как можно более серьезного изучения.

Например, идеология украинских националистов при ближайшем рассмотрении показывает, что антисемитский элемент играл в этой идеологии крайне важное значение. И это было не случайно. То же самое мы видим в Литве, где в начале 1939 года руководители партии вольдемаристов обращались в МИД Германии с просьбой выделить значительное финансирование для проведения еврейских погромов.

Самое смешное, что из нацистской Германии пришел отказ, МИД Рейха сказало, что это нецелесообразно на данный момент, лучше способствовать вытеснению евреев из экономики, из страны, но пока не переходить к погромам. И на это были выделены деньги, однако меньше запрашиваемой суммы. Это показатель антисемитской идеологии, однако, только к антисемитской идеологии эти праворадикальные партии естественно не сводились. Мы должны смотреть их отношение к представителям других национальностей. Например, та же организация украинских националистов заранее готовила этнические чистки и насильственную ассимиляцию польского и русского населения на территории Украины. Эта идеология претерпевала изменения или упрочнялась влиянием контактов с нацистскими структурами, прежде всего с нацистскими спецслужбами.

В том же 1939 году перед началом Второй мировой войны руководство Абвера поставило задание украинским националистам организовать погромы евреев и польской интеллигенции в рамках восстания на украинских территориях Польши, этот проект не был реализован, однако, то, что такие задачи ставились, показывает уровень взаимодействия между идеологиями. То же самое происходило и в странах Балтии, где антисемитские идеологии, лозунги, например, литовского фронта активистов привели в последствии к страшным трагедиям.

Здесь мы переходим к следующему вопросу, который также необходимо исследовать как можно тщательней. Это практика. Это то, как воплощали праворадикалы свои планы летом 1941 года. Это массовые погромы на территории Зап. Украины, жестокие убийства евреев в Литве, Латвии, Эстонии, убийства, которые были обусловлены предыдущими идеологическими соображениями. И дальше – как исследуется дальнейший процесс эволюции практики этих организаций, к сожалению, это исследовано в недостаточной степени. Как от уничтожения евреев переходили к уничтожению русских, поляков, как представители латвийских полицейских батальонов, устраивавшие карательные операции на территории северо-западной Беларуси, на вопрос – зачем вы это делаете, отвечали, что хотели уничтожить как можно больше русских.

На мой взгляд, именно сосредоточившись на этих ключевых направлениях, мы сможем выйти за пределы узконационального субъективного взгляда на сложные проблемы коллаборационизма, сможем понять, как и в каких условиях, мы можем говорить о нынешних героях или псевдогероях ряда стран.

Наш фонд реализует ряд программ в этом направлении. Помимо издательской деятельности, не так давно у нас на эстонском языке вышла книга, посвященная деятельности латвийских полицейских батальонов в Белоруссии, мы начали реализацию большого Интернет проекта. Это проект, связанный с составлением поименных списков жертв националистического террора в западных регионах СССР.

Хронологически это проект уже относится к послевоенному времени.

Однако, преемственность по отношению к коллаборационистским формированиям, так называемых лесных братьев, несомненна. Этот проект поможет нам более аргументировано говорить о том, почему мы неприемлем героизацию нацистских пособников. Спасибо».

Вопросы из зала на тему доклада Илья Альтман: «Вы начали с того, что после рассмотрения проблем источников, вы переходите к более важным, с вашей точки зрения, темам. Как историк-архивист не могу не спросить в связи с этим, какими новыми архивными фондами, материалами пользовались вы и ваши коллеги в создании работ по теме холокоста?».

Александр Дюков: «Если говорить о нашем сборнике «Уничтожить как можно больше», значимое место в котором посвящено уничтожению евреев на территории Беларуси, которое производилось латвийскими формированиями, то основа этой книги документы, в большей части не вводившиеся в научный оборот на данный момент, это документы национального архива Республики Беларусь. По своему происхождению в большей части это документы коллаборационистских формирований.

Оригиналы документов хранятся в латвийском государственном архиве, копии - в белорусском архиве. Кроме того, в данной книге использованы документы из Центрального министерства обороны России и центрального архива ФСБ России, в последнем случае это протоколы допросов.

Наша электронная база данных основана на ежедневных сводках Главного управления по борьбе с бандитизмом МВД СССР. Эти сводки составлялись на основе ежедневной информации, приходившей в Москву, обобщавшихся и клавшихся на стол заместителю Наркома министра внутренних дел. Кроме того, привлекаются сборники документов, которые опубликованы нашими украинскими, белорусскими коллегами по этой тематике. Это очень большой массив».

Илья Альтман: «Мне показалось, что есть одно противоречие в названии вашего доклада. Могли бы вы привести данные о том, какое количество среди участников антиеврейских акций составляли члены праворадикальных партий на территории бывшей Польши и стран Балтии. Если судить по тому, что эти погромы захватили только в Зап.

Украине только около 300 населенных пунктов, также массово это было в Литве, Латвии и т.д. Если отталкиваться от вашей идеи, то эти праворадикальные партии были столь же массовыми, как «Единая Россия» на выбор. Между тем, по данным нашего коллеги Алексея Гончаренко, анализировавшего процессы над коллаборационистами на территории центральной Украины, лишь 12% осужденных за пособничество нацистам как-то пострадали от советской власти».

Александр Дюков: «Во-первых, я член праворадикальной партии, еще не означает, что он пострадавший от советской власти. Что касается главного вопроса, я приведу пример по Западной Украине. Большая часть погромов, которые проходили, организовывались и направлялись представителями местных ауновских ячеек, которые формировали украинскую милицию. Собственно, украинская милиция и была ударной силой погромом в Львове. Эти ячейки, они могли быть как бандеровского, так и мельнековского толка, так и вообще петлюровского, как было с Бульбой-Боровцом, собственно и начинали погромы, к которым впоследствии под влиянием пропаганды как националистической, так и нацистской, примыкали и другие местные жители. Дело не в том, что эти партии были массовыми. Дело в том, что они имели ячейки во всех значимых населенных пунктах и могли начать и мобилизовывать силы на решение этих задач. Точно также происходило и в Литве. Вам наверно известно два тома, которые посвящена, сначала антисемитской идеологии в Литве, а потом погромам 1941 года, которые года 4-5 назад издала Литовская международная комиссия по расследованию преступлений оккупационных режимов. Несмотря на несколько специфические цели этой комиссии, работы выполнены на крайне высоком научном уровне».

Вопрос из зала – «Я видел ваши книги в Москве, Эстонии и Латвии. В Латвии и Эстонии книги практически не скупаются, и их нет на местном языке. Соответственно, какую целевую аудиторию вы видите, издавая эти книги».

Александр Дюков: «Издания наши издаются сравнительно не большим тиражом, но для научной литературы даже не плохим – тысяча экземпляров, рассчитаны не столько на широкую аудиторию, сколько на экспертные круги, на историков, специалистов по данной тематике.

Вместе с тем, мы придерживаемся политики открытости, поэтому наша книга в полном объеме после издания через 2-3 месяца выкладывается на нашем сайте в ПДФ формате. Например, по ряду книг общая статистика по скачиванию превышает 10-15 тыс., что говорит об интересе к этой литературе. Наш сайт называется http://www.historyfoundation.ru/».

Олеся Орленко, руководитель международных программ фонда «Историческая память» (Россия) «Генеральное соглашение НКВД и Гестапо: фальсификация как форма отрицания Холокоста»

«В моем докладе пойдет речь об опасности отрицания холокоста и, на мой взгляд, еще более серьезной опасности, когда отрицание холокоста происходит искусственно.

Несколько слов о термине «отрицание холокоста», о том, как это понимаю я, как это понимается в историографии. Хотелось бы сослаться на издание энциклопедии «Холокост на территории СССР», которая вышла в прошлом году. Там есть статья с названием «Отрицание холокоста», автор которой предлагает различать понятия «отрицание холокоста» и «ревизионизм». Собственно «ревизионизм» определяется в энциклопедии, как «пересмотр и уточнение фактов, в данном случае Второй мировой войны, на основе новых исторических данных либо доказательных оценок, являющихся результатом поиска истины».

«Отрицание холокоста» из этой же статьи, по мнению ее автора, состоит из нескольких пунктов: прямое отрицание холокоста как факта;

сомнения в одном или нескольких фактов холокоста;

умаление масштабов трагедии;

фальсификация событий и фактов в истории холокоста;

переиначивание понятий;

оправдание холокоста.

В западной историографии, я в основном опираюсь на французскую, термин «ревизионизм» используется как в историографии, так и в публикациях, СМИ и на законодательном уровне. В историографии, как правило «ревизионизмом» называют утверждение, ставящее под сомнение массовое уничтожение евреев нацистами. Не только это, но в основном.

Сущность «ревизионизма» определяется законами. Приведу французский пример. В 1990 году 13 июля во Франции был принят закон, который подразумевает заключение в тюрьму или очень большой денежный штраф за публичное оспаривание истинности преступления против человечества или когда публично подвергают сомнениям решения Нюрнбергского процесса.

Так же на мировом уровне существует законодательство, которое определяет понятие «ревизионизм холокоста». Например, резолюция ООН, которая была принята 23 января 2007 года, где понятие «ревизионизм холокоста» определено, как полное или частичное отрицание холокоста, сюда же включены все действия, которые способствуют этому отрицанию.

«Ревизионизм холокоста» в западной историографии очень часто является синонимичным понятию «отрицание холокоста», они используются вместе, раздельно, иногда заменяют друг друга.

Возвращаясь к тем вышеперечисленным пунктам, из которых состоит понятие «отрицание холокоста» - фальсификация событий или фактов истории, и относится тот документ, о котором я хотела бы сегодня говорить - Генеральное соглашение НКВД и Гестапо.

Этот документ появился впервые на страницах газеты «Память» в году, которая является одной из патриотических изданий уже новой России и носит ярко выраженную антисемитскую направленность. Это соглашение якобы подписано 11 ноября 1938 года. Суть соглашения заключается в том, что НКВД и Гестапо договариваются о совместных действиях для борьбы против еврейской угрозы. Этот документ вызвал большой интерес в кругах историков, публицистов. Через какое-то время этот документ был использован писателем Владимиром Карповым в написанной им биографии Сталина, изданной в 2002 году. С тех пор документ перепечатывается во многих Интернет – сайтах.

То, что этот документ – подделка, было доказано. Критика в адрес документа была сразу после первой публикации. Критиковали и историки и СМИ. Например, в одной из книги Александра Дюкова приведен подробный разбор этого документа. Приведу основные пункты, по которым критикуется этот документ. В первую очередь это архивная легенда, которая указана на этом документе, она просто не соответствует действительности. В архивной легенде указано, что документ содержится в фонде №13 архива социально-политической истории, но фонд №13 этого архива содержит документы Политбюро ЦККПСС по РСФСР за 1956-1966 года. Второй пункт, то, что соглашение было подписано главой ведомства, которого не существовало на момент его подписания, т.е. это Гестапо 4 управление – главное управление безопасности национал-социалистической рабочей партии Германии, оно появилось только в 19389 году в сентябре. Третий пункт – с немецкой стороны подписавший его Мюллер был обозначен, как бригаденфюррер СС в документе, но на тот момент он был штандартенфюрером и не мог находиться в Москве, а был в Берлине. И последнее - с советской стороны секретарь НКВД СССР, который заверил перевод доверенности, на основании которой действовал Мюллер, тоже не занимал этой должности, которая была указана в документе.

После такой критики текст документа изменился и в следующих публикациях вышел уже в отредактированном виде. В документе также появились личные пометки Берии, которых не существовало в старой версии. Однако многие журналисты приняли этот документ за настоящий и использовали его в своих передачах, публикациях. Так, например, можно сказать о фильме Сергея Канаева «НКВД и Гестапо – брак по расчету», который и построен на этом документе. Самый нашумевший фильм, в котором использовался этот документ и говорил о его подлинности – фильм Эдвина Шноре «The Soviet Story». Фильм ориентирован на западноевропейского зрителя. Главным спонсором фильма явилась группа «For Europe of the Nations». Фильм, использовавший фальшивый документ, не выдерживает научной критики, о его ненаучном характере высказывались многие ученые, общественные деятели. Однако важность этого фильма для правительства Латвии доказывает тот факт, что в 2008 году режиссер был награжден высшей государственной наградой Латвии – Орденом трех звезд. А в 2009 году правительство Эстонии также отметило его деятельность и вручило ему Орден креста земли Марии четвертой степени, этой наградой удостоены иностранцы, которые имеют заслуги перед Эстонской Республикой.

Хотелось бы сделать акцент на то, что текст соглашения в фильме используется для доказательства роли и вины СССР в разжигании холокоста. Эта идея звучит как один из базовых постулатов ревизионистского направления, которое появилось на Западе очень давно, практически сразу после окончания Второй мировой войны.

Начиналось это направление тоже с этой идеи – желая снять вину с виновников преступления, представители течения ревизионистов пытались обвинить своего противника в сотрудничестве с преступниками. Пример Франции – один из основателей направления ревизионистов во Франции Марис Бардеш в 1948-1950 годах напечатал ряд своих работ о Нюрнбергском процессе, в этих работах он доказывал вину самих евреев за произошедшую с ними трагедию. Намного позже эта идея проникла и в СССР, несмотря на железный занавес, я имею в виду борьбу с сионизмом 60-70-х годах. Идея переросла в мысль, что сионисты и нацисты вместе участвовали в деле уничтожения евреев.

Т.е. нападками стали сами пострадавшие.

На западе ревизионистские взгляды, которые были очень популярны в 70-80-х годах, встречают резкое суждение. Это регулируется на законодательном уровне и терпит большую общественную критику.

Правительства европейских стран издают антиревизионистские законы.

Очень важно понимать опасность ревизионизма, подобного рода высказываний. Хотелось бы, чтобы общество и правительство европейских стран и не только обратили внимание на эту опасность и пытались бы это тоже регулировать, чтобы не возникло повторения подобной трагедии».

Вопросы из зала на тему доклада Грета Йонкис, профессор (Германия) «Вам известна книга австрийского историка Ханса Шафранека «НКВД и Гестапо – брак по расчету», которая вышла в конце 80-х годов задолго о сообщении в «Памяти» и фильма, о котором вы говорили?».

Олеся Орленко: «Я знаю этого автора, но о книге я ничего не слышала.

Полагаю, что она не переведена на русский язык».

Виктор Гущин, Балтийский центр исторических и социально политических исследований, директор (Латвия) «Из истории Холокоста в Елгаве»

«Говорить на тему холокоста в Елгаве чрезвычайно сложно по двум причинам. Первая причина – огромные людские потери, которые Елгава понесла в период нацистской оккупации. Если исходить из того, что на января 1941 года население Елгавы составляло 34 тыс. 100 человек. То возвратные и безвозвратные потери населения города на середину октября 1944 года составляли от 25 тыс. до 30 тыс. таким образом, потери населения города были колоссальными. Вторая причина – город пережил трагедию в период боев за освобождение Елгавы. Бои продолжались 2,5 месяца, с 28 июля 1944 года до 14 октября 1944 года.

А если следовать дневнику боевых действий 18-ой немецкой армии, то даже до конца октября 1944 года. Елгава в ходе этих боев была разрушена. Огромное историческое наследие, которое хранилось в городе, сгорело. Эти две причины крайне затрудняют написание истории Елгавы в период нацистской оккупации, включая тему холокоста.

Хотел бы отметить, что после 1991 года, когда была образована вторая ЛР, городские власти сделали многое для того, чтобы оставить город без исторической памяти. Не в пример другим городам ЛР, в Елгаве были уничтожены многие памятники советской эпохи, включая памятники, которые были установлены в честь советской Латвии 1919 года или период 1940-1941 годов. К сожалению, также очень пострадала и экспозиция елгавского городского музея им. Гедерта Элиаса. Она была сориентирована в основном на историю живописи, представленную, главным образом, работами известного латвийского живописца Гедерта Элиаса, но историческая экспозиция претерпела серьезные потери.

Если отвечать на вопрос нашей сегодняшней конференции, то можно на него ответить следующим образом. Одним из итогов Второй мировой войны для Елгавы стало забвение того, что случилось в период нацистской оккупации. В первую очередь я имею в виду не историческое сообщество, а городское население, которое об истории города знает очень мало. По вышеперечисленным причинам, а именно огромным потерям в период нацистской оккупации, сегодняшнее население Елгавы главным образом, это население, которое не связано с довоенным населением, оно сформировалось в результате внутрилатвийской и внутрисоюзной миграции.

Если говорить об исторических источниках, которые позволяют обратиться к теме Второй мировой войны и теме холокоста, то этих источников на сегодняшний день очень мало. Елгавский городской архив сгорел в пожаре 1944 года. Если обращаться к документальной базе, то определенная документальная база сохранилась в государственном историческом архиве, определенная документальная база есть в российском архиве социально-политической истории. Пожалуй, и все.

Есть определенная документальная база в немецких архивах, но, тем не менее, работ, посвященных Елгаве периода нацистской оккупации, практически нет. Если зайти в книжные магазины Риги, можно увидеть книги по истории практически всех городов Латвии, за исключением только Елгавы.

После такого вступительного слова хотел бы перейти к теме своего сообщения. В рамках этого сообщения я затрону две темы – тему «Палачи» и тему «Жертвы».

18 немецкая армия вступила на территорию Елгавы 29 июня 1941 года.

Здесь говорилось о том, что 4 июля в Риге на ул. Гоголя была сожжена синагога, и это был первый случай сожжения синагоги на территории Латвии. Не совсем так. Первый случай сожжения синагоги был именно в Елгаве, там погибли прихожане во главе с раввином Леви Овчинским, произошло это 3 июля. Если говорить об уничтожении еврейского населения в Елгаве, то здесь была сформирована специальная расстрельная команда под командованием Мартиньша Вагуланса в составе 300 человек, в основном представленных латышами. Эта команда вместе с айнзатцгруппой под командованием Вальтера Шталекера, в Елгаве присутствовали два подразделения этой айнзатцгруппы – ЕК1 и ЕК2, участвовали в расстрелах еврейского населения.

Известны две даты расстрела евреев в Елгаве – 16 и 23 июля. 16 июля было расстреляно тысяча человек, а 23 июля было расстреляно человек и 800 человек было арестовано. К концу августа 1941 года вся еврейская община Елгавы была уничтожена. На въездных путях в Елгаву была установлена табличка «Елгава свободна от евреев».

Кто еще, помимо команды Вагуланса, принимал участие в расстрельных действиях. Тема «Палачей». В государственном историческом архиве Латвии и РГАСПИ имеются списки лиц, причастных к преступлениям против мирного населения в период нацистской оккупации. Помимо лиц, относящихся к немецкой военной администрации, здесь приведены фамилии лиц из местного населения, обращают на себя внимание фамилии Карла Шкеле, Эдуарда Репше, Яниса Бругиса и некоторых других лиц. В архивных документах приводятся их рассказы, как они уничтожали мирное население города, хвастаясь после расстрельных акций. Бругис в частности говорил о том, что он брал маленьких детей за ноги и бил их головой о ствол дерева, после чего естественно ребенок погибал.

На сегодняшний день известны фамилии преступников, но в исторической экспозиции Елгавского музея этих фамилий нет.

Я хотел бы затронуть тему количества еврейского населения, которое погибло во время холокоста на территории города. Я уже сказал об общих цифрах потерь городского населения, теперь в частности о еврейском населении.

По данным статистики в 1935 году на территории Елгавы проживали 039 евреев. 20 июня 1945 года председатель Елгавского Горисполкома Рудольф Клекерс подписывает документ, в котором значится другая цифра общего количества евреев, проживавших в городе на начало июня 1941 года, там приводится цифра 5 953 человека. Каким образом родилась эта цифра, обосновать документально не представляется возможным. Но я хотел бы обратить внимание на следующий факт.

Общеизвестно, что по приказу рейхсминистра Германии Гиммлера весной 1943 года на территорию Осланда были посланы специальные экспедиции, основной задачей которых было выкапывание из ям трупов, расстрелянных в ходе карательных акций, и их сожжение. На территории Елгавы, как и на территории Латвии, расстреливали не только местное население, но и население, привезенное их стран Европы. В частности Андриевс Эзергайлис упоминает в своем большом исследовании по теме холокоста, что на территории Елгавы могли быть расстреляны примерно от 500 до 800 евреев, привезенных из Европы.

Таким образом, вопрос об общей численности еврейского населения, погибшего на территории Елгавы в период нацистской оккупации, остается на сегодняшний день открытым.

Такая практика замалчивания трагических страниц в истории города способствует фальсификации того, что происходило на самом деле».

Вопросы из зала на тему доклада Илья Альтман: «Выходили ли периодические издания в период оккупации и использовали ли вы их в своей работе?».

Виктор Гущин: «Да, конечно. Я упоминал фамилию Мартиньша Вагуланса, это человек равный по значимости в истории Латвии фигуре Виктора Арайса. Вагуланс сформировал расстрельную команду, которая по составу равнялась команде Арайса, а по жестокости даже превосходила. Но отличительная особенность у этого человека было то, что он был одновременно с начала июля 1941 года редактором елгавской городской газеты «Nacionla Zemgale». В должности редактора газеты 5 июля 1941 года он опубликовал приказы, на основании которых евреи должны были покинуть места своего проживания и переселиться в гетто. Кстати, интересна судьба Вагуланса. Он пережил войну. Какое-то время жил в США, а жизнь свою закончил в Австралии в психоневрологической больнице в 1982 году».

Рита Богданова, представитель Еврейского религиозного общества «Шамир» в Латвии «Мы в Латвийском Университете примерно уже десять лет работаем над проектом по восстановлению имен погибших евреев на территории Латвии. На данный момент мы имеем список из 90 тыс. евреев, которые проживали в Латвии до войны, примерно у половины мы установили судьбу, основываясь на различных документах. Но поскольку сегодня мы говорим об архивных документах, хочу сказать немного о документах ЧГК. Как бы там ни было, это один из самых основных источников, который у нас есть. Но насколько он достоверный, судить сложно.

Потому что в процессе работы очень часто мы натыкались на то, что, скажем, люди значились в списках погибших, а, проводя более детальное исследование, мы находили подлинные документы, что эти люди были сосланы 14 июня 1941 года или же они были в эвакуации в совершенно разных местах, в частности в Ташкенте. Поскольку музей холокоста в Вашингтоне выставил в Интернете эти списки, у нас была возможность сравнить их.

Если мы говорим о Елгаве, как бы там ни было, в 1935 году там жило тыс. с чем-то евреев, даже беря во внимание большой демографический взрыв с 1935 по 1941 год, до 5 тыс. евреев это все равно никак не могло дойти. Здесь однозначно допущена ошибка. Но если мы говорим о евреях, погибших на территории Латвии, то мы тоже приближаемся к цифре 2 тыс. Если нам когда-то удастся выяснить, почему такое расхождение в цифрах – хорошо. Но в принципе мы придерживаемся наших цифр – 1935 год плюс/минус демография, умершие, родившиеся и уехавшие до 1941 года».

Заключительные ремарки первой части Круглого стола Илья Альтман: «Уважаемые коллеги, мне кажется, что мы прослушали с вами очень интересный комплекс докладов, который разбивается на три блока. Первый блок касался анализа архивных источников, о которых даже на представительных международных конференциях не очень принято было говорить. Я имею в виду источники по теме холокоста, хранящиеся в архивах общественных организаций.

Здесь мы услышали сообщения о музеях и центрах России и Латвии;

двух очень интересных институтах - Джойнт и YIVO, о которых достаточно мало знают на постсоветском пространстве. Я для себя вынес очень важную информацию о коллекции периодических изданий, которые печатались в лагерях для перемещенных лиц в 1945- годах. Именно тогда, когда создавалась за пределами СССР, где этим занимался еврейский антифашистский комитет или Польши, где занималась историческая комиссия, на территории Германии формировались исторические комиссии, которые фиксировали сведения о холокосте. Это как раз, что называется из первых уст и близко по времени событий. Безусловно, в этой периодической печати такая информация должна быть.

Мне очень интересен был доклад по архиву Джойнта. Мне 18 лет назад довелось там побывать, я видел, как замечательно там хранятся эти материалы. В докладе Михаэля не прозвучала информация, но крайне интересна информация, которая есть в архиве Джойнта о деятельности в связи с визитом еврейского антифашистского комитета.

Несколько слов об очень интересном докладе Олеси Орленко. Доклад затрагивает очень важные терминологические аспекты. Как говорят историки – о терминах не спорят, о терминах договариваются.

Разумеется, что во французской литературе и законодательстве не может быть каких-то терминов, заимствованных из английского языка.

«Холокост» и «отрицатели холокоста» это американизмы, которые вошли в аналогичную литературу и понятно, что во Франции термин «холокост» вы не встретите, только Шоа. Здесь очень важно понимать, о чем договорились исследователи на рубеже 80-90-х годов, в первую очередь в США, те люди, которые отрицали холокост, как сам факт этого события, используя всю дальнейшую аргументацию. Они как раз и приписывали себя к ревизионистской школе, которая в тот период времени была популярна. Из них не было почти никогда профессиональных историков, они стремились занять свою нишу под этим течением. В резолюции ООН речь идет об отрицателях холокоста по названию этой декларации, а не ревизионистов. Кстати, на русском языке появляются работы, лет 10 назад Вячеслав Лихачев свою книгу об отрицателях холокоста, назвал ревизионистами. Важно понимать, о чем идет речь, тогда можно пользоваться любой терминологией.

Мы не относим к отрицателям холокоста людей, которые признают факт уничтожение евреев как результат политики нацистов. В этом и есть очень важный нюанс. В российской современной историографии есть не мало работ, которые возлагают вину на евреев. Конечно, возложение вины на евреев после войны или возложение вины на СССР – немного разные вещи. Т.е. в антисионистской пропаганде, которая была в 60- годы речь шла о сионистах. На СССР или на советских евреях возложение вины это немного иная ситуация. Поэтому я хотел бы отметить, что фальсификация каких-то отдельных документов, на которые приписывают сам факт холокоста – отрицанием холокоста не является.

По поводу последнего доклада. Мне кажется очень важным конкретные исследования по конкретным населенным пунктам. Это одна из тенденций современной историографии. Не случайно такой корифей изучений, философского осмысления холокоста Иуда Бауэр, его последние статьи, опубликованные в «Яд Вашем», и есть по конкретным населенным пунктам Украины. Т.е. сегодня, как только мы сталкиваемся с историей какого-то населенного пункта, мы видим те самые расхождения в цифрах и недостаток источников, что показал нам последний доклад. Мне кажется, что эти направления исследования чрезвычайно перспективны. Спасибо!».

Круглый стол на тему: «Вторая мировая война и Холокост:

неизвестные исторические источники и современная историография» (Продолжение) Грета Йонкис, профессор (Германия) «О соучастниках и совиновниках Холокоста»

«Уважаемые дамы и господа! Мое сообщение может служить дополнением к выступлению г-на Зуроффа, которое мы заслушали на пленарном заседании.

Последние 15 лет, будучи в Германии я занималась темой «Евреи и немцы в контексте истории и культуры». По этой теме мною в Петербурге выпущена книга под таким же названием. Она вышла в году. Второе издание книги появилось летом 2009 года.

В процессе работы я столкнулась с очень интересными материалами и вышла на книгу доктора Уильяма Перла «Заговор холокоста, международная политика геноцида». Эта книга вышла в 1989 году за три года до смерти ее автора. Она заслуживает всяческого внимания, поскольку она содержит ряд известных, но массу новых материалов.

Книга позволяет сделать вывод, что не простое бездействие и равнодушие главных мировых держав сделали холокост и окончательное решение еврейского вопроса столь эффективными.

Целый ряд стран – США, Великобритания, Канада, СССР, страны Латинской Америки, Швейцария, Ватикан – осознанно способствовали этому и поэтому могут считаться активными пособниками, совиновниками и соучастниками в решении германской проблемы геноцида.

Помимо привходящих экономических и политических причин, которыми эти станы руководствовались и мотивировали свой отказ помочь гибнущим европейским евреем, существовала главная причина антисемитизм. Многие знают, что в июле 1938 года в Эвиане по приглашению президента США состоялась международная конференция для решения проблемы обездоленных жертв нацистов. На конференцию прибыли делегации из 32 стран, журналисты из разных стран, в том числе и из нацистской Германии, приглашены были и представители еврейских организаций.

С чем связывали обреченные евреи свои надежды? Во-первых, Европа считала США эталоном свободы. Во-вторых, сам Рузвельт слыл демократом и гуманистом. Но главное, существовало ежегодно оговоренные законом квоты на эмиграцию. После прихода Гитлера к власти британцы и ирландцы заморозили эти квоты, их не использовали почти. Поэтому 106 тыс. евреев, беженцев из Германии и Австрии, могли бы найти законное спасение для себя. Но узники не знали о том, что антисемитизм в США чрезвычайно вырос. В июле 1938 года один журнал провел опрос, согласно которому лишь 5% населения поддержало идею увеличения квот. Даже в 1942 году, когда США находились в состоянии войны с Японией и Германией, на вопрос социологов, кто главный враг Америки, кто представляет главную угрозу для нее, на первом месте оказались евреи, их было названо в три раза больше, чем японцев и в раза больше, чем немцев.

А потому не удивительно, что, выступивши на Эвианской конференции, представитель США Тейлор в резкой форме заявил, что США не будут изменять свое эмиграционное законодательство, и не ожидают, что другие страны тоже это сделают. Из всех Латиноамериканских стран лишь Доминиканская Республика готова была принять 100 тыс. евреев.

Но после консультации с американцами и это предложение было снято.

Второй удар нанесла Великобритания. Руководитель британской делегации лорд Винтертон ни словом не обмолвился о подмандатной Палестине, где евреи могли бы найти законное убежище, посетовал на то, что британские острова перенаселены, а о колониях вообще не упомянул, хотя там была масса свободных территорий. Хайму Вейцману, президенту еврейского агентства вообще не предоставили слово, с ним не захотели говорить американцы ни до, ни после конференции.

Большие надежды возлагались на Бразилию, Аргентину, поскольку они обладали огромными незаселенными территориями и остро нуждались в рабочей силе. Но и они в ущерб собственным интересам отказались принять евреев.

Таким образом, Эвианская конференция не только потерпела фиаско, но еще более осложнило положение европейских евреев.

Присутствовавшие там нацистские журналисты тут же приняли сигнал и уже газеты во всю твердили: «Никто, никто не хочет принять эти человеческие отбросы Европы – евреев». Более того, конференция показала одобрение германской политики против еврейства. Крах цивилизованного мышления, произошедшего во время холокоста, виден, прежде всего, в этих запертых на замок границах.

Правда, как ее не скрывали, всплывает. История лайнера «Сент-Луис», который под немецким флагом со свастикой пришвартовался в порту Гаваны, многим известна. На борту находилось 936 евреев переживших Хрустальную ночь. Все потеряв, продав остатки своего имущества, они приобрели сертификаты для въезда на Кубу, где они надеялись переждать некоторое время, чтобы попасть в США. Но их развернули назад, признав сертификаты недействительными. И корабль ушел в Гамбург, т.е. их увезли на верную смерть.

Еще больше впечатляет история «Струмы», когда 767 румынских евреев на старом суденышке сумели добраться до Стамбула с тем, чтобы дальше двигаться в Палестину, их тут же задержали, турки не разрешили сойти пассажирам на берег, а англичане отказались впускать их в Палестину. Судьба их была ужасна. «Струму» отвели в открытое море, где на следующий день она затонула, лишь один человек смог спастись, доплыв 8 км до берега.

Сегодня часто задается вопрос, почему не бомбили Освенцим.

Концлагерь был освобожден совершенно случайно советскими войсками, никакого приказа на этот счет не издавалось.

Можно множить примеры, но даже эти факты наводят на мысль о существовании тщательно скрываемого сговора в лагере союзников антигитлеровской коалиции, которые помогать евреем не собирались.

В предисловии книги «Заговор холокоста» сенатор Пелл пишет: «С моей точки зрения почти каждый убитый еврей мог спастись, если бы правительство союзников вовремя предоставили убежище этим европейским евреям, которые жили в странах, оккупированных войсками Гитлера. Их нежелание сделать это все чаще сегодня называется заговором молчания».

Особое внимание заслуживает роль арабов в холокосте, она практически не изучалась. История скрывает множество фактов сотрудничества их с нацистами и значительную роль Египта и Сирии в сокрытии нацистских преступников после разгрома гитлеризма. В нынешней ситуации эти материалы нужно извлекать на свет божий и использовать в борьбе с теми, кто старается поставить знак равенства между Израилем и фашизмом.

Что побуждает сегодня ворошить старое - удивительное сходство нынешней ситуации в Европе с тем, что произошло более 70 лет тому назад. И сегодня мир и, прежде всего, высокий миротворческий квартет – США, ООН, ЕС и Россия – делают вид, что ничего не видят и не слышат.

Поэтому нужно бить в барабан памяти».

Дмитрий Стратиевский, доктор истории (Германия) «Советские военнопленные - «забытые» жертвы нацизма»

«Тема моего выступления «Советские военнопленные - «забытые»

жертвы нацизма». Почему «советские военнопленные». Я в своем выступлении не буду произносить слово холокост, но, тем не менее, трагедия советских солдат и офицеров, которые погибли в нацистском плену, неразрывно связано с холокостом. Во-первых, определенное количество военнопленных были евреями. Во-вторых, сознательное систематическое массовое уничтожение советских военнопленных в немецких лагерях носит характер геноцида.

Час назад Александра Дюков говорил, что мы в ходе нашей конференции начинаем уделять много внимания исторической памяти.

Как раз об этом я и хочу говорить. Я хочу обозначить, почему советские военнопленные долгое время не являлись составным элементом исторической памяти в Германии. Если дословно перевести с немецкого языка, то культуры памяти. Это больше подходит для немецкого общества.



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.