авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ
Привет, посетитель из United States, Ashburn!

Международная научная конференция

Итоги Второй мировой войны: жертвы,

праведники, освободители и палачи

14 и 15 марта 2010

Стенограмма

15 марта 2010 года

Пленарное заседание

Илья Альтман, к.и.н., сопредседатель Центра «Холокост» (Россия)

«Холокост в контексте истории Второй мировой войны:

источниковедческие и историографические аспекты»

«Доброе утро, дорогие друзья! Для меня большая честь открыть пленарное заседание нашей конференции и выступить с темой, которая, с моей точки зрения, очень важна для того, чтобы мы определили то состояние, где находится современная наук

а сегодня, извещающая проблемы холокоста на постсоветском пространстве. Очень важно, что наша конференция вот уже второй раз носит междисциплинарный характер, как уже было сказано, собирая не только ученых и педагогов, как это было в Берлине, но уже и представителей других отраслей, знаний и деятельности. Мы сегодня, рассматривая ситуацию с изучением истории холокоста на территории СССР, конечно же, не можем не уделять внимание не только сугубо историческим исследованиям, но и тому месту, которое холокост занимает в общественном сознании.

Как справедливо было сказано вчера профессором Клецкиным то, что холокост сегодня не всегда воспринимается как общечеловеческая трагедия, что он очень часто воспринимается сугубо лишь как процесс уничтожения еврейского населения на советской территории, который имеет лишь минимально значение к той или иной национальной истории.

Это сегодня главная проблема.

Когда год назад в статье о цене победы в Комсомольской правде на кануне 9 мая сотрудник российского института истории, начиная эту статью, счел возможным употребить фразу, что история холокоста к России не имеет отношения, это для нас своего рода звонок о том, насколько наши многолетние усилия по открытию архивов, созданию научных работ, документальных фильмов, образовательных программ, влияет на историческое знание в целом, которое представляет, с одной стороны официальная историческая наука, с другой стороне – те государственные программы, которые призваны сохранять память о войне. Какое место в ней занимает холокост?

Не кажется ли нам сегодня, что существует две параллельных историографии? Одна историография, которая имеет свои тенденции, опираясь, в первую очередь, на западный опыт, те достижения исторической науки, которые есть на Западе и в Израиле, их публикации, вводимые в научный оборот документы, факты, в том числе призывы изучать историю коллаборационизма сквозь призму проблемы наказания нацистских преступников и их пособников, что сегодня продемонстрировал г-н Зурофф. Насколько это входит в оборот историографии государств бывшего СССР, а если не входит, то почему?

Мне кажется, что центральным пунктом нашего осмысления сегодня, в том числе на круглых столах, пленарных заседаниях, это вопрос о том, насколько важно взаимовлияние. С одной стороны, знание о холокосте на проблему нацистского оккупационного режима, жизнь людей на оккупированных территориях, позиции государств, в том числе советского правительства по отношению к судьбам людей, оказавшихся на оккупированных территориях, организаций партизанского движения, подпольной группе и т.д. сквозь призму помощи тем категориям населения, которые оказались на оккупированной территории и в этой помощи нуждались. И с другой стороны, на сколько важно знание о холокосте для понимания более глубинных процессов. Например, того, что во влечениях процессов уничтожения евреев под влиянием нацистской пропаганды, по меньшей мере, сотни тыс. людей, а если верить статистике, то 800 тыс. человек на постсоветском пространстве были привлечены в советский период к уголовной ответственности как коллаборационисты. Степень их коллаборации была разной, это не обязательно процесс уничтожения людей на оккупированной территории. Вероятно, не все приговоры были справедливы, некоторые их них были отменены. Но эти цифры заставляют нам задуматься о масштабах этого явления и причинах, в том числе и того, как люди, которые под влиянием нацистской пропаганды, будучи уверены, что они борются с коммунистическим режимом и т.д., затем были вовлечены в процесс уничтожения своих соседей, сограждан, людей других национальностей.

У нас в исторической науке на постсоветском пространстве очень опасная тенденция того, что за общей правильной позицией о том, что нацисты и их пособники уничтожили миллионы людей, кстати, вопрос, а сколько миллионов? Если говорить о самой загадочной цифре, которая при общей статистике жертв на советской территории практически выпадает из общих подсчетов, это вопрос об уничтоженных нацистами, не умерших, не погибших, а именно сознательно уничтоженных нацистами и их пособниками мирных граждан на территории советского союза. Это количество уничтоженных мирных граждан очень варьируется, в том числе и в постсоветской историографии. Цифры приводятся самые разные, казалось бы, имея один источник, чаще всего документы чрезвычайной государственной комиссии. Но тем неменее, на сколько я могу судить, в том числе и по официальным публикациям, общее число погибших советских людей на оккупированной территории нацистами и их пособниками около 7 млн. человек, оно не меняется в сторону увеличения. Здесь мы должны констатировать, это важно для понимания той ситуации, которая складывается в постсоветскую, в том числе российскую историографию, ни одна оккупированная страна не понесла таких значительных потерь среди мирного населения. Ни Польша, которая обычно упоминается в западной историографии, ни какая либо другая страна. Я сейчас не говорю о евреях, а в целом о мирных жителях.



О том противоречии историографий, которое есть у нас и на Западе.

Западные исследователи, когда говорят о жертвах Второй мировой войны, справедливо уделяя огромное внимание теме холокоста, как правило, через запятую перечисляют другие категории жертв, куда попадают советские военнопленные и то не всегда, польские иногда военнопленные, но там не упоминается мирное славянское население, как правило, в этих работах или упоминается не всегда. Таким образом, для нас очевидно, что в наших работах, когда мы придаем значение комплексному изучению нацистской политики, упоминание другой категории жертв чрезвычайно важно, без этого мы не только не будем поняты в наших странах, где люди прекрасно знают об этих жертвах, но и не поможем нашим коллегам на Западе понять обстоятельства, при которых начинался и проходил холокост, а самое главное, его универсальное значение.

Когда мы говорим об универсальном значении холокоста, мы говорим о других геноцидах, которые последовали с конца 20 века в разных странах мира, в Африке, бывшей Югославии и т.д. Универсальный характер холокоста проявился на советской территории, потому что то, что происходило с евреями, которые были первой категорией жертв, которую нацисты выделили для преследования, я подчеркиваю этот момент, не только уничтожения, но и преследования, действительно сделать их той категорией людей, на которых они опробовали свои методы, вовлекая в эти методы других. Уже в 1942-1943 годах, а иногда в некоторых республиках СССР уже в конце 1941 года, эти методы, параллельно с уничтожением евреев коснулись и других мирных граждан.

Холокост не случайно переводится, как «всесожжение». Не очень часто подчеркивается, что то, что было здесь в Риге, это вообще первый случай массового сожжения людей нацистами и их пособниками в оккупированной Европе. Такое же сожжение происходит в конце 1941 в начале 1942 года уже на территории Российской Федерации. И совсем скоро при отступлении нацистов сожжению подвергаются первые села, деревни на оккупированной советской территории с другими мирными гражданами. Т.е. эти методы, безусловно, привлекают другое население.

У меня нет времени останавливаться на проблемах историографии в советский период. Здесь, благодаря Борису Шпигелю, участники конференции в Берлине и других городах имели возможность получить «Энциклопедию холокоста на территории СССР», где есть специальные статьи, как по историографии, так и по источникам. Но я хотел бы подчеркнуть, что иногда говориться о том, что в советский период эта тема тотально замалчивалась. В странах Балтии она как раз имела другое звучание. В одних из первых работ, которые как раз были посвящены проблеме оккупационного режима в советский период, не принято было выделять жертв. Когда готовилась «Черная книга», Илье Эренбургу сказали, вы пишите, если книга получится хорошей, мы ее издадим. Эренбург саркастически сказал, что это не тот роман, который может быть хорошим или плохим, потому что его пишем не мы, а немцы.

К сожалению, не только политики, но и историки на постсоветском пространстве не всегда отдают себе отчет, что это была целенаправленная политика нацистов по выделению и уничтожению еврейского населения. Очень часто очевидные документы, которые в последнее время стали представляться на выставках, они еще не доступны нашим политикам, педагогам и т.д. Потому что когда мы видим объявление в городе Ставрополе в 1942 году приказ №1 о регистрации евреев, приказ №2 – сдача огнестрельного оружия. Место регистрации и сдачи одно и тоже, это отделение Гестапо в городе Ставрополе. Здесь мы видим, что для нацистов значил еврейский вопрос. И не понимать, не видеть того, что именно с уничтожением мирного еврейского населения начался геноцид против других народов на территории СССР, это очень большая ошибка и мы очень многого не поймем.

В странах Балтии, в частности в Латвии появилась книга об оккупационном нацистском режиме в 1966 году на латышском языке, в 1970 году - на русском, там была достаточно обстоятельная статья об уничтожении евреев, это была одна из первых специальных работ.

Потому что «Черная книга» не была издана, а опубликованная работа тоже появилась в Латвии уже в 1945 году, интересно, что написана она была не историком, а писателем.

Тема холокоста продолжала существовать и очень часто использовалась в идеологических целях. Сегодня противники того, что мы называем объективными оценками в освещении истории, говорят о том, что в 60-е годы КГБ инициировало открытие архивов, которые свидетельствовали об участии коллаборационистов в странах Балтии в преследовании и уничтожении евреев. Это давалось на Запад, потому что много участников этих событий эмигрировало, и существовал этот допуск.

В советский период был парадокс. В целом замалчивалась тема холокоста. Историки тотально молчали до горбачевской перестройки. Я хотел обратить внимание на то, что эти публикации использовались именно тогда, когда нужно было в ходе судебных процессов наказывать нацистских преступников. Например, недавно американский исследователь Мартин Дино, опубликовавший работу о коллаборационистах, был поражен тем, насколько в советский период документировалась история нацистских преступлений, насколько полно сохранились досье в архивах на нацистских преступников.

Сегодня говорилось о том, что это использовалось исключительно в идеологических целях, в том числе и публикациях, которые были на английском языке. Таким образом, дескридитируется как бы сама попытка, что это историческая правда участия коллаборационистов в уничтожении евреев, потому что эти документы находятся в органах государственной безопасности.

Мне кажется, что для нас сегодня очень важно посмотреть те тенденции, которые происходят на постсоветском пространстве, что важно в осознании холокоста. Во-первых, коллективными усилиями российских историков, израильских коллег, историков других стран установлена цифра уничтоженных евреев на постсоветском пространстве – от 2 млн.

600 тыс. до 2 млн. 800 тыс. человек, это включая методы демографического анализа. Проблема цифр чрезвычайно важна для нашей темы. И здесь наверно надо говорить о минимальных цифрах, чем максимальных. Но, так или иначе, 40% всех мирных граждан, которые были уничтожены на советской оккупированной территории, были евреями. Важно подчеркнуть, что в первый год нацистской оккупации до 90% всех жертв. Это были евреи. То, что это происходило, в отличие от других государств, открыто, на глазах другого населения, перед людьми давало проблему выбора.

В постсоветской историографии, в том числе наши коллеги, которые создали научные центры во многих государствах бывшего СССР, сейчас существуют очень любопытные новые подходы в изучении темы холокоста, отличающиеся от того, что делает наш центр «Холокост», созданный в 1992 году. Мы комплексно изучаем проблему холокоста на территории СССР, потому что именно здесь началось массовое убийство, применялись одни и те же методы, использовалась одна и та же ситуация психологического воздействия на население этих государств, с учетом преступлений сталинского режима, который был и на присоединенных территориях и который люди испытали на себе в 30 е годы в пределах СССР. Здесь хочу подчеркнуть, поскольку западные коллеги не всегда это понимают, что здесь не столько использование пропаганды и ее воздействие, кстати, нацисты ее считали не вполне эффективной, когда анализировали причины своих неудач. Не то, что они вовлекли значительное число людей в уничтожение, где-то им удалось сделать, где-то нет, они очень сожалели, например, в Белоруссии и России у них это не получилось. Но почему люди проявляли пассивность. Надо понять, что люди, пережившие шок в 30-е годы от происходящего, когда врагами народа объявлялись люди, жившие рядом, этот психологический аспект мы не можем не учитывать, когда говорим, почему так мало людей приходило на помощь евреям.

Что происходит сегодня в тенденциях изучения этой темы? О холокосте очень часто говорится, например, на Украине, что это основная составная часть истории нашей страны, мы с этим совершенно согласны. Это составная часть холокоста в Европе, с этим мы тоже согласны. Но убирается очень важный аспект, что это составная часть холокоста на территории СССР, это нужно учитывать.

Наши западные коллеги дали ряд очень интересных примеров изучения целой группы источников. Например, документы чрезвычайной государственной комиссии, без которых не обходится ни одно исследование. На Западе появилось не мало работ, которые говорят о том, что это не достоверный источник, цифры завышены или искажены.

Но появляется диссертация датского ученого, который показывает, что эта комиссия имела достаточно научные методы фиксации источников, они проверялись и являются ценным источником.

Надо сказать, что в современной историографии были выделены такие темы, которые сейчас лишь начинают находить отражение в работах историков, хотя в кино или литературе они уже раньше заняли достойное место. Такая тема, как «Повседневная жизнь людей в годы холокоста на оккупированной территории», проблема гендерных исследований, т.е.

«Женщины и холокост», проблема коллаборационизма, о который мы говорили, проблема холокоста и церкви, которая еще нуждается в подробном исследовании, отдельная проблема публикации источников.





Созданные на постсоветском пространстве научные центры по изучению холокоста, проведенные конференции, появившиеся первые два научных журнала на Украине по проблематике холокоста, российская серия «Библиотека холокоста» – дают возможность для планомерных публикаций. Однако еще очень мало переводных работ. Выход заключается в том, что холокост самая документированная тема 20 века.

В чем должен быть исследовательский прорыв? Введение в научный оборот 50 тыс. видеосвидетельств фонда Спилберга, пятая часть которых касается территории бывшего СССР, я уверен, будет большим вкладом в изучение этой темы. Должны быть открыты архивы.

Существует проблема доступа к архивам. Мы, ученые, обязательно должны говорить руководителям своих государств о том, что без введения в научный оборот ведомственных архивов спецслужб, министерства иностранных дел, партийных органов.

И последнее, это проблема международной интеграции. Тема холокоста по-своему переживает процесс глобализации. Создаются коллективные труды, в которых принимают ученые из разных стран. Интересная тенденция нашей энциклопедии, которая опередила израильскую энциклопедию. Американский музей холокоста сейчас готовит многотомное исследование о местах уничтожения на территории Европы. Немецкие коллеги с будущего года начинают издание одиннадцати томного сборника документов аутентичного периода. У нас огромные перспективы для сотрудничества. Мне кажется, что объединение русскоязычных исследователей и выходцев из СССР, наших научных школ, включая интеграцию с нашими коллегами в Латвии, это назревшая необходимость. Будущий успех научных работ, это, конечно, те работы, которые появятся методом такой интеграции».

Игорь Котлер, президент и исполнительный директор Музея прав человека, свободы и толерантности (США) «История Второй мировой войны и Холокоста в исследованиях и публикациях в США»

«Доброе утро, дамы и господа! На мне лежит задача рассказать, что делается в Америке, как развивались исследования о Второй мировой войне и об истории холокоста.

По поводу Второй мировой войны, эта тема очень интересует американских исследователей. Америка принимала огромное участие в войне против нацизма и японского милитаризма, что привело к большим жертвам среди американских военнослужащих, слава Богу, не гражданского населения, это был значительный удар для американцев.

Для американцев это стало поворотным пунктом в их истории.

Как же отразилась история Второй мировой войны в американской историографии? Одна из первых книг на эту тему была издана в году историком Флетчером Праттом, которая называлась «Война за мир – хроника наших вооруженных сил во Второй мировой войне». До этого было издание министерства обороны США «Мир на войне. 1939- год», изданное в 1945 году. Естественно было много изданий, посвященных войне. В принципе американская военная библиография довольно обширна. Это 30 тыс. книг по истории, 5 тыс. биографий и воспоминаний, 1300 книг справочного характера, т.е. мы говорим о десятках тысяч изданий и это число продолжает увеличиваться. Я не могу сказать, какое количество статей и публикаций в США, это уже сотни тысяч названий. Не существует такого специального подразделения изучения Второй мировой войны. Обычно история Второй мировой войны преподается в контексте европейской истории, мировой истории, естественно существует на более продвинутом уровне классы, курсы на тему Второй мировой войны.

Специфика, отличающая американскую историографию от советской или постсоветской – очень большой упор делается на войну в Тихом океане.

Для американцев война началась именно на том фронте, война против Японии, и естественно этому посвящено большое количество книг, публикаций и до сих пор появляются фильмы на эту тему. Для американцев война – это война сначала с Японией, потом с Германией.

В то время как с советской точки зрения это было наоборот и война в Японии не достаточно освящена в советской и постсоветской историографии, потому что она была маргинальной по сравнению с войной в Европе.

В США существуют музеи, посвященные Второй мировой войне.

Лидирующим музеем Второй мировой войны можно назвать музей в Новом Орлеане. Существуют центры по изучению Второй мировой войны. Существуют локальные музеи. Тема эта для американцев важна, значительна, они помнят об этом, помнят о жертвах.

По поводу холокоста. Я хочу рассказать историческую сцену американской действительности. Когда после 1945 года, пережившие холокост люди, стали приезжать в США, фокуса на этой теме не существовало. Во-первых, с их стороны, к сожалению, не было интереса ни с точки зрения американского населения, ни сточки зрения еврейской общины к тому, что происходило в Европе. О холокосте знали, об этом писали, но не было необходимой коммуникации между теми, кто прибыл из Европы, люди потеряли все и всех. С другой стороны, сами пережившие в чем-то хотели забыть, что они пережили, они хотели адаптироваться в новой стране, заново построить свои жизни, они хотели быть более патриотичными и отдать себя своей новой родине, которая их приняла.

В принципе историческая сцена изменилась. После 1947 года начинается Холодная война. Интерес перемещается с войны с Японией и Германией на интерес текущий – Холодная война с Советским Союзам и союзниками СССР. Появляется перестановка акцентов. Интерес к холокосту незначителен. И в принципе этот вопрос изучения холокоста остается чрезвычайно маргинальным среди американских историков.

Конечно, были события, которые вызывали всплеск интереса. В первую очередь суд над Адольфом Эйхманом в Иерусалиме в 1961-1962 годах.

Шестидневная война на Ближнем Востоке в 1967 году, когда американские евреи восприняли угрозу Израиля как угрозу нового холокоста на территории еврейского государства. Война Ян Кипура года, когда возникает вторая потенциальная угроза Израилю.

Однако более важным оказалось влияние СМИ, вернее кинематографа и документального фильма. В 1978 году по НБС выходит серия документальных фильмов «Холокост» и привлекает 100 млн. зрителей, огромное количество людей знакомятся с холокостом. Следующим поворотным пунктом был 1994 год, когда Стивен Спилберг показал свой фильм «Список Шиндлера», этот фильм произвел огромные впечатления на американскую публику. В принципе между концом 70-х и начала 90-х произошло осознание в американском обществе того, что холокост важен не только для евреев, но это почти равным образом важно и для не евреев. Это было связано с моральными неустоями американского общества, с высокой религиозностью. Для американцев пришло осознание двух вещей, что существует такое понятие, как невозможность избежать принадлежность к определенной группе и тотальность холокоста.

Теперь расскажу кратко о научной литературе о холокосте. Не смотря на открытость источников США, начало исследований истории холокоста нам мало известно. Само слово «холокост» начинает широко употребляться в 50-е годы. В 1959 году в США прошел семинар аспирантов по теме истории холокоста. События холокоста начинают упоминаться в учебниках где-то в середине 70-х годов, но пока это все равнее не центральная тема. В 1979 году в США появляется первая кафедра по изучению истории холокоста. И потом все начинает быстро развиваться. Уже в 80-е годы за одно десятилетие количество курсов растет со 140 до 700. Это исторические курсы, направленные не на еврейскую аудиторию и на еврейскую тоже. И на сегодняшний день большинство слушателей этих курсов не евреи. К 1995 году количество преподавателей на университетском уровне достигает 250, те, кто большую часть своей деятельности посвящают изучению истории холокоста. С тех пор прошло 15 лет. И сейчас 300-350 преподавателей профессионалов работают в этой тематике.

В отношении академических публикаций. В США вышло больше названий, посвященных истории холокоста. К этому надо добавить не менее 2700 опубликованных биографий и воспоминаний. Т.е. существует огромная литература, более 9 тыс. названий. В США существует большое количество центров холокоста и геноцида. Важно отметить, что в США находится примерно 20 музеев, посвященных холокосту.

Ведущий музей – это мемориальный музей в Вашингтоне, это учреждение федерального правительства, в котором работают человек, это сейчас главное учреждение по изучению истории холокоста.

За ним следует назвать еще два музея – музей еврейского наследия в Нью-Йорке и музей толерантности в Лос-Анджелесе. Сейчас музеев 20, но они продолжают открываться. В США уделяется этому большое внимание.

Предмет изучения истории холокоста стал предметом изучения в частных и государственных школах. В штате Нью-Джерси создана специальная комиссия по изучению холокоста, это штатная комиссия, которая работает с педагогами штата и в положении об образовании штата Нью-Джерси записано, что студенты, ученики обязаны изучать историю холокоста и геноцида.

Зачем это все делается и почему это настолько важно? Это делается в контексте американской ментальности изучения трагедии в американской истории. Одна из самых важных идей, почему в США изучают историю холокоста, это идея популяризации толерантности.

Слово толерантность стало ключевым в американской действительности. Изучение истории холокоста на данном этапе стало одним из краеугольных камней вместе с историей афроамериканцев, которые были насильно привезены в эту страну. В итоге не сегодняшний день существует музейная работа, научная работа, преподавательская работа и история холокоста стала интегральной частью, естественной частью американской образовательной системы. Тут происходит борьба против отрицания холокоста, для американцев невозможна никакая героизация нацистских преступников, воспитание подрастающего поколения на примере, молодежи объясняют то, к чему могут привести идеи не толерантности в цивилизованном обществе».

Довид Кац, профессор иудаики Вильнюсского университета, директор и основатель института идиш в Вильнюсе (Литва) «Новые попытки вычеркнуть Холокост из европейской истории или Вопросы без ответа и обвинения жертв: забвение Холокоста, Пражская декларация и новый антисемитизм»

«Добрый день, дамы и господа! Сегодня мы находимся в такой ситуации, когда Европейский Парламент пытается исключить холокост из европейской истории и заместить его идеей, которую принимают историки всего мира – новой парадигмой двух равносильных геноцидов, т.е. что СССР и Германия были равны, все страдали, что были потери с двух сторон и поэтому никакого холокоста не было. Глупо сравнивать, убийц в Освенциме и тех, кто пережил Освенцим. Это настолько глупо, что очень полезно использовать это заявление для того, чтобы продемонстрировать, насколько не состоятельна новая модель.

Нам нужно спросить самих себя, как такая идея может возникнуть в ЕС?

Одна из причин – миллионы евро вкладываются европейскими правительствами в разработку этого. Поэтому сегодня нам надо говорить не только о памяти холокоста, об изучении холокоста, документальных фильмах и научных работах о холокосте, но нам надо и бороться против этой идеи. Когда я приехал на конференцию, у меня была мысль организовать комиссию против искажения истории, которая объединит людей с запада и востока с разным мнением, но которые выступают против искажения истории. Вчера на неформальной встрече мы говорили о том, какие части советской истории составляют преступный режим, а какие нет. Это очень важный вопрос. Но если мы позволим этому вмешаться в нашу борьбу, мы не достигнем цели. Нам надо отложить в сторону все наши различия. Есть отдельный вопрос, мы не должны приравнивать эти два явления. Мы не должны использовать понятие двух геноцидов, в которое будет включен холокост.

Вчера г-н Зурофф упомянул Пражскую декларацию, которая была подписана в 2008 году. Эта декларация принята в духе движения, которое я бы назвал затмением холокоста. Это не отрицание холокоста, потому что крайние правые, которые выдают себя за центральных, пытаются «провести фокус», мол, мы не будем отрицать ни одну смерть, столько-то в Латвии, столько-то в Литве, Европе, без проблем, мы на все согласны, но в тоже время были два равных геноцида и поэтому холокоста не было. Комиссия, которую мы должны здесь организовать, могла бы проследить за тем, чтобы не принимались такие европейские законы.

Пражская декларация гласит, что коммунизм и нацизм – это общее наследие;

коммунизм надо осудить и это должны быть похожим на Нюренбергский трибунал;

в Европе будет выбран день памяти жертвам нацизма и коммунизма. Везде идет приравнивание. Это тоже часть искажения истории. Но самое возмутительное заявление в Пражской декларации с практической точки зрения, это, чтобы все учебники по истории в Европе были бы переписаны и все для того, чтобы поддерживать идею равенства преступлений нацизма и коммунизма.

Мы понимаем, что страны Европы, которые вышли из советского лагеря могут не соглашаться с нашей интерпретацией исторических событий. Я не согласен с людьми, подписавшими Пражскую декларацию, но это не значит, что они фашисты, это значит, что мы с ними не согласны и хотим получить мнение специалистов по поводу этого документа.

В январе 2008 года до Праги была конференция в Таллинне, где произошло практически «нападение» на жертв холокоста, там выступили со слоганом «Never again», чтоб это событие никогда больше не повторилось, что вызвало критику со стороны организаторов, которые высказали, что этот тезис должен был быть применен также и к жертвам коммунизма.

Приравнивание нацизма и коммунизма также происходит и в европейских структурах, так прошлым летом европейская организация по сотрудничеству и развитию поддержала Вильнюсскую декларацию (июль 2009 года), где призывалось признать геноцидом и преступления нацизма и преступления коммунизма и выделить один день в Европе для почтения памяти жертвам этих двух якобы равновиновных режимов. К сожалению, этот документ поддержала Великобритания и другие страны.

В любом случае нам необходимо рассматривать и обсуждать эти документы. Почему люди во время экономического кризиса, когда все должны быть настроены на прогресс, так много усилий вкладывают, чтобы поддержать эту теорию двойного геноцида, сделать ее легитимной.

Требуется определенная зрелость для того, чтобы каждая страна признала, что она не совершала исторических ошибок, не сделала ничего плохого в истории человечества. Конечно, есть националисты, которые всегда говорят, что не было ошибок, не было коллаборационизма, никто не участвовал в массовых уничтожениях. Для них проще все игнорировать и говорить, что они жертвы, а все остальные преступники и представляют злые силы.

Еще один вопрос - это антисемитизм, который тесно связан в этом мире с ксенофобией, гомофобией, расизмом и т.д. Надо бороться и с этим, необходимо получить второе заключение по поводу интерпретации. Это также и нацизм, который говорит на антирусском языке, против русских.

Программа Размус в Литве поддержала проект, где была воссоздана обстановка лагеря, где охранники говорили на русском языке. Никто не признал в Литве, что уничтожение евреев во время Второй мировой войны происходило силами местного населения. Кроме того, есть еще такой аргумент, как возмездие, месть русским, месть СССР и плюс еще использование модели двух равных геноцидов с геополитическими целями, т.е. в борьбе против России.

Конечно, мы поздравляем независимые государства с восстановлением независимости после СССР, мы можем поддержать их, понять их опасения, страх перед Россией, который набирает силы сейчас. Но при этом мы можем с ними не соглашаться с историческими резолюциями.

В заключении хочу поблагодарить Эфраима Зуроффа, моего друга и учителя, потому что когда 10,5 лет назад я приехал преподавать в Литву в университет, я не понимал глубинного контекста, я был просто ориентирован на иудаику, на академический аспект. Но сейчас я понимаю, что ведется борьба за историческую правду. В Литве лично ко мне все эти 10 лет было хорошее отношение со стороны моих коллег, друзей, однако литовское правительство тратит огромные средства для искажения исторической правды, чтобы юридическое определения слова «геноцид» включало в себя практически все. Сейчас создалась ситуация, когда вместо того, чтобы преследовать истинных виновников, которые доживают свои последние дни, преследуют не их, а их жертв, тех людей, которые находились в то время в лагерях, пытаясь доказать, что не было никаких преступлений.

Давайте на нашей конференции попытаемся бороться с этим, сфокусируем внимание на Пражской декларации, как на юридический документ, который является в некотором смысле победой людей, которые пытаются исказить историю.

Приглашаю вас посетить мой сайт http://www.dovidkatz.net/ ! Спасибо».

Раввин Менахем Баркан, президент Еврейского религиозного общества «Шамир» в Латвии «Особенности внешкольного преподавания Холокоста в Латвии»

«Рад всех приветствовать! Перед тем, как представить свою тему, должен сказать, что на конференцию шел с двойственными ощущениями, не знал, что это будет. Я рад, что это настоящая научная конференция, на которой присутствуют очень многие слои латвийского общества, которые понимают важность этой темы.

К данной теме я пришел совершенно случайно. Прибыл в Ригу, чтобы закончить книгу моего отца «Синагоги Латвии 1918-1940 год». Мы начали подготовку материалов к книге и даже не задумывались, что каким то образом коснемся темы образования и преподавания холокоста в Латвии. После этой книги была издана книга о кладбищах, книга «Евреи в Латвии» на двух языках. Надо сказать, что концептуально мы все свои работы издаем на русском и латышском языке, потому что общество в Латвии толерантно, особенно молодежь и с ними можно разговаривать на эту тему. Книга «Евреи в Латвии» стала важным пособием по изучению темы евреев в Латвии. После этой книги мы сделали очень важную карту на четырех языках – русском, латышском, английском и немецком, эта карта Латвии, но в этой карте также отображено, сколько народу было уничтожено в разных городах и поселках Латвии, где были синагоги, кладбища, места уничтожения, как до них дойти.

Совершенно случайно в рамках издания книги мы обратились в несколько школ, 27 школ ответили на наши запросы и на основании их работ мы сделали альбом «Латвийские дети рисуют старые синагоги».

Таким образом, мы начали процесс преподавания. Понятно, что в Латвии ведется очень большая работа по этой теме, стараются соблюдать 2 или 4 часа по преподаванию холокоста в школах, к сожалению это не получается. Не получается по одной причине – нельзя в 4 часа осветить такую тяжелую тему, свидетелей которой нет в живых. И передать эту тему не еврейским детям тяжело. Еще причина в том, что не кому это передать, нет специалистов.

Поэтому мы создали очень дорогостоящую программу. По этой программе мы выбрали несколько школ, в соответствии с этим были выбраны 100 учеников и 10 учителей, они прослушали лекции по истории холокоста и истории евреев Латвии, мы специально привезли их в Ригу, они, посмотрели места уничтожения евреев, посетили музей, послушали лекции. После этого они вернулись домой, и там началась работа детей, они рисовали рисунки, писали эссе, были фильмы об их выражение холокоста. Лучшие работы мы несколько раз представили в Доме Черноголовых, одну из этих выставок открывал президент Латвии.

Так же когда дети возвращались домой после экскурсии, их задача была провести внутреннюю конференцию для остальных учащихся. Таким образом, 100 учеников передали знания остальным учащимся. И более 2000 учеников прошли практическое изучение холокоста в Латвии.

Параллельно с этим мы начали проводить семинары для учителей, в которых приняли участие более 200 учителей истории Латвии и те учителя, которые были заинтересованы в этой теме. Этот результат закончился тем, что мы смогли найти возможность 31 января этого года отправить группу учителей и профессоров университета в «Яд Вашем».

Понятно, что такие дорогие программы нам очень тяжело осуществлять, потому что трудно найти финансовую поддержку. Поэтому мы приняли решение создать Центр преподавания холокоста, который уже практически создан.

Расскажу несколько историй.

Когда нам привезли на семинар детей из профтехучилища из Даугавпилса, более стеклянных глаз я не видел. Это было что-то не понятное. После этого звонит нам завуч школы и говорит, что вы сделали с нашими детьми, они изменились. И они 27 апреля по собственной инициативе объединились с еще одной школой, и пошли убирать мемориал жертв холокоста в Даугавпилсе. Это большое достижение.

В Лиепае у нас тоже был семинар, где принимали участие десятки учителей. На каждый семинар мы приводим представителя посольства Израиля в Латвии, для того чтобы показать принцип «Народ Израиля живет». Семинар закончился, мы попросили написать каждого его мнение о семинаре, многие написали, что все понравилось, но одна сточка очень запомнилась – нам очень нравится изучать вашу историю.

Тогда я сказал, что это не наша история, это ваша история и в этом вся суть. Если мы можем сделать так, чтобы тысячи учеников узнали больше об истории евреев в Латвии и уничтожении евреев, то мы этого достигнем.

С одной стороны ясно, что учитель в классе за 4 часа успевает рассказать только историю нацизма Второй мировой войны с 1933 по 1945 год, на этом все заканчивается. Мы же даем специальную программу и будем продолжать ее реализовывать.

Теперь о том, что планируется сделать в этом году. Хочу поблагодарить Рижскую думу, нам выделяется огромное здание возле гетто для строительства музея «Гетто Рига».

В рамках нашей работы 4 июля мы планируем провести «Марш жизни», в котором примут участие студенты и ученики, это будет тихий марш по улицам гетто.

3 сентября будут зачитаны имена погибших детей в холокосте. В Латвии погибло около 18 тыс. еврейских детей, 500 цыганских детей, из них тыс. еврейских детей мы смогли найти и подготовили на специальном сайте. Большая проблема с цыганскими детьми, но кажется, мы нашли способ, как найти эти имена. И все эти имена будут зачитаны в начале учебного года в программе «Они могли бы быть с нами». Ради этого появился принцип, что инициатива это обязательство тех, кто является потомками людей, переживших холокост. Мы не должны ожидать, что правительство, государство, общественность, как толерантно оно бы не было, будет продвигать эту тему. Это обязанность лежит на нас.

Мы должны постоянно что-то делать, чтобы эта тема продолжалась.

Продолжение всегда должно быть. Я приобрел в Канкоеме две рощи.

Одна в память погибших детей, другая в память всех евреев, погибших в холокосте.

Понятно, что для того чтобы преподавать, проводить курсы, семинары нужна какая-то база. Люди не могут без знаний, без книг чему-то выучится и научить. Поэтому мы совместно с организацией «Лаукас библиотека» создали программу «Библиотека истории евреев Латвии, холокоста и толерантности» - во всех сельских библиотеках и школах появились книги. Я надеюсь, что это станет базой.

Очень много говорят про холокост как одно единое. Лично мое мнение, если мы говорим о Латвии, то в Латвии произошло три трагедии. Одна произошла 14 июня, когда было депортировано боле 15 тыс.

коммунистами в Сибирь, из них было 12% евреев. Затем произошла другая трагедия - 4 июля была Хрустальная ночь в Латвии, сжигание людей, синагог. Эти трагедии различаются тем, что у депортированных в Сибирь был шанс выжить, хотя из них 25% погибло в Сибири, это трагедия. Был и есть профессор Розенталь в Риге. Его отец дожил до лет и каждый год в день рождения Сталина он поднимал стаканчик водки и говорил, за здоровье, было плохо, но я смог остаться живым. У тех, кто остался здесь, не было ни одного шанса остаться в живых. Потом началась советская оккупация и это тоже была трагедия, как на нее смотреть, это другой вопрос. Если мы подчеркнем, что мы не отрицаем то, что каждая из национальностей эта прошла и пережила, а подчеркиваем, что мы выделяем эти трагедии, мы сможем лучше передать эту тему, и возможно будет меньше противников такой конференции, как сегодня.

Хочу поблагодарить представителей латвийского истеблишмента, которые находятся сегодня в зале за решение Рижской думы, что одна из улиц Риги Маза Лачплеша будет названа именем моего покойного отца главного раввина Риги и Латвии Натана Баркана, он сделал очень много для этой общины, для памяти.

Пару слов о том, что нужно делать. Такие большие международные организации, которые объединяют миллионы евреев, как ВКРЕ, как другие конгрессы, возможно, они должны поддержать идеи, которые могут укрепить направление их деятельности».

Владимир Молчанов, тележурналист, кинорежиссер (Россия) «Past Imperfect – Прошедшее и незаконченное время»

«Добрый день, дамы и господа, уважаемые коллеги. Я очень рад, что услышал от Раввина Менахема Баркана как воспитываются здесь дети в Латвии. Мне вчера сказали, что когда я выступал перед показом моего фильма «Мелодии рижского гетто», многие сидевшие в зале люди, обиделись на мои слова, когда я сказал, что в зале практически нет молодых людей, а находятся лишь люди преклонного возраста. Меня действительно взволновало, что в зале нет молодежи. И видимо мои слова возымели действие, и я сразу был приглашен в 10-ую рижскую школу, где будет показан мой фильм для старшеклассников и я буду вести дискуссию с рижскими школьниками о холокосте.

Я не ученый, я журналист, поэтому то, что я буду вам говорить, на мой взгляд, совершенно не связано с кинодокументалистикой. Я просто хочу рассказать о том, как холокост вошел в мою жизнь, как я проходил все эти университеты. Ведь когда я рос в СССР слово холокост было практически не известно, это было известно лишь людям, чьи родные погибли в этой трагедии. Мы же в советских школах об этом не читали, нам об этом не рассказывали. Тем не менее, холокост вошел в мою жизнь очень рано.

«Past Imperfect», так я назвал свое выступление, это «Прошедшее, но не законченное время», которое употребляется во многих европейских языках. «Past Imperfect» это то, что, увы, сопровождает большинство людей, живущих на планете Земля.

Я родился в абсолютно русской семье, ром и воспитывался в музыкально-артистической среде. Моя мама была актрисой, папа известным композитором. И лет до 12-13 я совершенно не задавался вопросом, кто такие евреи и разве чем-то отличаются от меня мои ближайшие друзья и соседи по фамилии Фельдсман, Фраткин, Кац, Шнеерсон, Коган и т.д. Мое просвещение началось именно в 12 тилетнем возрасте на кухне полушепотом, хотя уже шла Хрущевская перестройка. Родители тихо мне рассказали трагическую историю, жившей в нашем подъезде семьи, убиенного Соломона Михоэлса, с внучкой которого я очень дружил.

Урок не прошел даром. Спустя 30 лет, будучи журналистом, в одной из телевизионных программ я назвал фамилия организаторов убийства этого выдающегося еврейского актера. Один из них генерал-лейтенант КГБ госбезопасности тогда еще был жив и подал на меня в суд.

Состоялось 12 заседаний суда, после чего был вынесен первый в советской истории совершенно уникальный вердикт, который звучал следующим образом, я только не называю вам фамилию этого генерала, потому что по решению суда я не имею право этого делать: «Убийство Соломона Михоэлса было организовано тогдашним политическим руководством СССР, руководством АМБГ СССР и отдельными сотрудниками второго главного управления МГБ СССР, которыми в тот момент руководил названный мною генерал, но не сам генерал лично».

В связи с чем я публично принес генералу свои извинения через телевидение на колоссальную аудиторию, но я имел право тогда называть его фамилию и я это сделал. После чего я получил десятки тыс. благодарностей от людей, живших в СССР, Израиле и в других странах и от очень многих потомков жертв советского еврейского антифашистского комитета, которые были этим человеком уничтожены.

Но я несколько забежал вперед. В 1964 году, когда мне было 13-14 лет, здесь в Риге я подружился с еврейской девочкой, которую звали Марика.

Мы гуляли по Юрмале, по Риге, наверно были немного влюблены друг в друга. Но не это главное. Марика рассказала мне, что ее бабушка и дедушка были расстреляны во время войны в Рижском гетто. На мой детский и совершенно глупый вопрос «За что?», Марика тихо ответила «За то, что мы евреи». Так это и стало моим соприкосновением с холокостом, о котором я не знал совершенно ничего. Именно тогда эта страшнейшая трагедия навсегда вошла в мою жизнь и стало для меня «Past Imperfect» - временем прошедшим, но не законченным.

В 1976 я уже как журналист стоял на месте эксгумаций двух могил в Западных украинских селах. Я был молод и никогда не был на эксгумациях и тут я на протяжении нескольких дней наблюдал, как достают простреленные черепа, истлевшие детские туфельки, бутылочки с сосками, в которых даже сохранилась какая-то жидкость.

Произошло это после того, как в газете «Комсомольская правда» я опубликовал свое журналистское расследование о голландском мультимиллионере Питере Ментене, который в годы войны в эсесовской форме руководил расстрелами около 300 неугодных ему евреев и украинцев в тех самых селах на Западной Украине, а потом во Львове крал бесценные художественные коллекции 39 выдающихся евреев ученых, расстрелянных в ночь с 3 на 4 июля 1941 года. Кстати, он крал эти коллекции как раз в тот день, когда здесь в Риге на улице Гоголя была сожжена синагога вместе с людьми. Питеру Ментену после моей публикации и расследования, которое провели голландские и советские прокуроры и следователи дали 15 лет тюрьмы, потом заменили на 10 тилетнее заключение в связи с его старческим возрастом.

С этого момента я ушел на 6-7 лет в журналистский розыск нацистских преступлений. Итогом стали многочисленные публикации в советских и западных газетах и два издания книги «Возмездие должно свершиться».

Эти книги вышли не мысленным тиражом для сегодняшнего времени – 250 тыс. экземпляров. В этих книгах я назвал имена десятков фашистских палачей, находившихся тогда на свободе. Кого-то как Ментена арестовали, против кого-то был совершен акт возмездия, одного из моих антигероев взорвали, я абсолютный противник подобных методов, но это произошло. Другие антигерои моих повествований так и дожили на свободе до конца своих дней или быть может, будучи уже древними жалкими маргиналами передвигают ногами на очень редких ныне в мире сборищах этой публики.

Уже в 21 веке вместе со своей женой и постоянным соавтором журналисткой Консуэло Сегурой мы написали сценарий, собрали видео, фото и письменные документы для вечера памяти жертв «Бабьего Яра», который проходил в киевском оперном театре, и был посвящен годовщине той чудовищной акции, когда за два дня было уничтожено более 33 тыс. евреев. Тексты, которые мы написали, звучали со сцены на русском, идиш, украинском, немецком языках. Их произносили выдающиеся актеры – Богдан Ступка, Ада Роговцева, два актера из Израиля и молодой известный актер из Германии. Дед этого актера сражался против русских под Москвой, внук стал антифашистом и должен был со сцены произносить текст от имени нацистского палача, одного из тех, кто решал еврейский вопрос. Я тоже был на сцене и наблюдал, как этот талантливый парень готовился к выходу, в каких муках он ходил за кулисами и в полном одиночестве не общаясь ни с кем, повторял текст приказа об уничтожении евреев. Когда закончилось это довольно продолжительное действо, он долго не мог общаться снами.

Тогда в зале киевского оперного театра сидело множество потомков людей, которые были расстреляны в «Бабьем Яру», политики, президент Израиля, многие президенты европейских стран и среди них человек, который тогда руководил Украиной. Он стоял вместе с нам, опустив голову, тем самым, чтя память убиенных евреев. А спустя пару лет перед своей неизбежной отставкой он же совершил позорный акт посмертного присуждения звания героя Украины Степану Бандере, известному своими чудовищными преступлениями против человечности и повинному во многих преступлениях против евреев. Это стало для меня еще одним свидетельством «Past Imperfect».

И наконец, наш фильм «Мелодии Рижского гетто», который мы сняли с женой. Это одна из самых тяжелых в нашей жизни журналистских работ, психологически тяжелая и само повествование тяжелое. Мы не видели этот фильм три года и вчера его заново посмотрели, смотрели с болью, потому что уже из пяти узников Рижского гетто, которые участвовали в фильме, двое за эти три года скончались. Это фильм не о палачах, это фильм – память. Память, которая должна обязательно жить и будет жить, потому что иначе нельзя, потому что любое забвение холокоста, любая ложь о холокосте, это и есть настоящее сегодняшнее преступление. Преступление, которое может происходить в год, когда все мы, весь цивилизованный мир отмечаем 65-летие победы над фашизмом. Мы не имеем права забывать о фашизме, потому что духовная и социальная база для его возрождения абсолютно не исчезла.

Она есть и вы знаете места, где она процветает.

И еще. Я родился и всю жизнь живу в стране, где мой дед – морской офицер, не задолго до Второй мировой войны после десятка арестов был расстрелян как враг народа. Моя бабушка была отправлена на лет в ссылку, как жена врага народа. А моя мать, студентка Щепкинского театрального училища в Москве были исключена из училища, как дочь врага народа. А моя прабабушка умерла в Ленинграде, получая 120 гр.

хлеба в день, когда вокруг Ленинграда была фашистская блокада. А еще моя жена Консуэло Сегура, она из басков, что живут в Сан-Себастьяне, из тех басков, которых ненавидел фашист Франко. Так что я бы сказал, что у нас очень серьезная и крепкая генетика. Плюс мы журналисты, которые всегда следовали завету убиенного великого Мандельштама – власть омерзительна, как руки брадобрея. Поэтому для меня между главными преступниками 20 века – Гитлером и Сталиным, стоит абсолютный и вечный знак равенства. Я уверен, что в Германии, когда мы будем праздновать 65-летие разгрома фашизма, не будет портретов Гитлера и водометами разнесут всех, кто посмеет выйти и почтить его память. Но я знаю, что в Москве, в городе, где я родился, где живу всю жизнь, кто-то из местечковой городской власти собирается развесить портреты Сталина в эти дни победы. Мне очень стыдно, очень горько, если это произойдет, потому что будут развешаны портреты человека, уничтожившего миллионы ни в чем не повинных граждан нашей некогда общей страны и положившего на алтарь победы почти 30 млн. жизней простых солдат и офицеров. Думаю, что зараженные микробами фашизма и сталинизма непременно подлежат очень серьезному наблюдению. Спасибо».

Борис Мафцир, кинодокументалист и журналист (Израиль) «Отражение темы Холокоста в документальном кино: проблемы реконструкции исторической памяти»

«Здравствуйте! Я после каждого выступления менял черновик того, о чем хотел бы сказать. Потому что то, что мне представляется исторической памятью после того, что я выслушал здесь, это раскололось на личную память. Я не хочу быть псевдо философом и говорить о том есть ли вообще историческая память. Очевидно, каждый из нас приносит что-то от себя и рассказывает то, как это ему представляется.

Когда три недели назад мы с моим другом Ильей Альтманом сидели в Иерусалиме и говорили об идеях как показать фильмы, Илья высказал своего рода скептицизм, что, мол, мы якобы реконструируем, воссоздаем, то, что, как нам представляется, было в прошлом. Но мы же наше прошлое тоже воссоздаем заново таким, как мы его фильтруем.

Сегодня утром перед началом конференции я прогулялся вокруг гостиницы Латвия, и в трех кварталах отсюда находится дом, в котором я родился на углу улиц Лачплеша и Валдемара. Моя память, которую я высказал на презентации энциклопедии Ильи Альтмана в Израиле, была связана с Румбулой, куда я попал впервые в 17 лет. От этой Румбулы остались документальные съемки покойного Биби Цайтлина, когда из-за того, что он был инвалидом войны, КГБ не осмеливалось забирать у него эти 8-метровые пленки и он их привез в Иерусалим.

Вторая моя память связана с 1990 годом, когда я возвращался в Ригу, после 19 лет проживания в Израиле. Была еще советская Рига, я снимал фильм о евреях Риги. И когда я вчера смотрел фильм «Мелодии Рижского гетто», на экране были те же лица, Александр Берман, Маргер Вестерман и с тех пор люди не изменились. Беда в том, что только они и остались, только через них мы можем восстановить, что было.

Третий раз я столкнулся с этой темой после многих фильмов о холокосте, но именно этот эпизод я хочу подчеркнуть, потому что он стал и исключительным и общеизвестным. Я полагаю, что многие из вас были в музее «Яд Вашем» в Иерусалиме. Если кто не был, хочу описать, что при входе первый экспонат, который вы видите - треугольная экранизация на стене «Мир, который исчез». Идея заключалась в том, что когда планировали музей, нужно было отразить каким-то образом, что же было. Был стандартный подход. Мы поставим в этом зале 30-40 50 мониторов и в каждом будет голландская свадьба, счастливые дети, немецкие евреи, в общем, сегодняшний мир. Я был тогда приглашен как супервайзер по фильмам, в «Яд Вашем» в музей, который планировался. Я предложил совершенно сумасшедшую идею сделать кинофреску. Нет такого понятия, что такое кинофреска, есть фреска.

Идея пошла от того, что я знал, что есть стена и на этой стене будет проекция, не будет ничего нарисовано. Я сказал, что в этом мире все смешалось то, что я себе представляю – нет верха, нет низа, нет права, нет лева, есть все вместе. После трех месяцев дискуссий в «Яд Вашем»

приняли эту концепцию и сказали, пусть Мафцир проиграется. Сделав своего рода конкурс, одна из самых известных видео-художников в мире взялась за эту работу. Это моя идея, но работа полностью ее. В этой кинофреске есть два исключения. Первый, в музее должны быть экспонаты один к одному. Это не экспонат, это уже интерпретация экспонатов. Второе – это еврейский мир, который исчез, но это мир пасторальный, это мир улыбающийся, это стерильный мир. Там нет горя, нет смерти, дискуссий, противоречий. Другими словами, даже в этой ситуации историческая правда была восстановлена в той интерпретации, какова была подобрана для идеологии музея. И это работает.

В конце музея есть еще одна работа, которая была разработана по этой же концепции. В последнем зале, напротив зала имен есть уголок, где на стене проецируется страницы из писем и дневников, которые оставили или погибшие или выжившие в катастрофе. Был один мотив рассказа этого уголка – Помните нас. Другими словами, это была не просьба о месте, о сожалении, просто помните нас.

В Израиле произошла очень интересная трансформация. Память о холокосте, рассказ о холокосте практически начал рассказываться только в 80-е годы. Когда я слушал Игоря Котлера, это очень похоже и очень параллельно тому, что по времени боле менее было и в Америке.

Это не случайно. Поколение выживших в холокосте боялось, стеснялось, стыдилось рассказать о том, как они выжили. Может быть не случайно, что по настоящему эта тема начала «прорезаться» уже в 90-е годы. Две самые значимые киноработы на кинопространстве – фильм Шпильберга 1994 года и фильм Романа Полански «Пианист» 2002 года.

На чем все это базируется? Это базируется на личном рассказе, когда в документальном кино второе поколение начинает рассказывать о том, что произошло с их родителями. Другими словами, это уже не только личная история, не только реконструкция, это воссоздание второрядной памяти, которая не знает, что же было на самом деле. И какая память восстанавливается? Восстанавливается уже память на основании той первичной, которая прошла фильтрацию. Это понятие - реконструкция прошлого. В этом прошлом все, что является стыдливым, негожим, неудобным, неуютным, отметается.

К чему это приводит? Это приводит к тому, что в документальном кино почти вся историческая версия становится настолько личной, что когда Ландсман делает свою тотальную документальную серию, он снимает вообще только сегодняшний слой, там вообще нет документального холокоста.

Когда г-н Альтман говорил об аутентичных материалах, я имею в виду хронику и документы периода войны, документальное кино фактически не располагает этими материалами. То, что есть, это обрывочный материалы, тут я хочу вернуться к проблематике воссоздания, уже фильтруются совершенно иначе.

Я вам приведу два классических примера, которые даже вчера в документальных фильмах вы наблюдали. Ужасы Варшавского гетто, ребенок, который танцует и прочее, это пропагандистский немецкий фильм, который был снят с целью, показать, что евреи не люди, что они находятся на уровне животных. На последнем Берлинском кинофестивале был представлен фильм, который рассказывает историю, как снимались эти материала, о целях и т.д. Кстати документальный фильм снят 60 лет спустя.

И второй пример, кадры, где евреи - дети женщины что-то делают, не важно что, это другой пропагандистский немецкий фильм с целью показать, насколько евреям хорошо в этих условиях заповедника живется.

Из этого вытекает совершенно другая транскрипция. Приведу еще один пример, который известен многим, кто жил в СССР – обыкновенный фашизм, немецкая пропагандистская хроника, если кто хочет, может проверить в немецких журналах, как эти кадры комментировал Ромм и как комментировали их немцы.

Другими словами, дорогие друзья, когда мы говорим о том, что мы вообще воссоздаем, мы говорим о том, как мы комментируем материал, мы говорим о том, что на самом деле материала нет, и тут я хочу произнести страшную фразу – самого холокоста нет, есть до. По этой причине, кстати, фильм «Еврейские дети», который вы видели вчера, завершается тем, когда увозят, но самого холокоста нет. Есть считанные кадры, которые используются всеми – мужчина, расстрелянный в затылок, ров, женщины, которые там стоят…это все, что есть. Т.е. о том, что будет, мы должны догадываться.

Тем не менее, есть слово «на Западе». Эта крупичная личная история в итоге превращается в массу, которая досоздает этот имидж. Имидж Освенцима и Треблинки за те 30 лет, пока эта тема муссируется, уже создан. В Израиле, естественно, это гораздо подробней и понятней, потому что в Йом ха-Шоа в день холокоста показывается по разным каналам 2-3 фильма, кроме того, показывают и в течение года кино, т.е.

эта тема муссируется и проявляется все время.

Когда мы говорим о холокосте, Освенциме и Треблинки, это уже превратилось в общепринятое понятие. Однако, и это тема нашей сегодняшней дискуссии, образ холокоста западнее реки Одра. Хочу произнести безответственную фразу, которую я могу произнести только потому, что кроме документалистики я уже энное время занимаюсь проектом имен, погибших в холокосте на территории СССР – Холокост СССР в документальном кино и не только, как имидж, как образ, как понятие находится в самом осколочном состоянии. Понятие, что 2 млн.

700 тыс. евреев погибло в СССР из 6 млн., что 95% евреев, которые остались под оккупацией, погибли, оно абсолютном отсутствует. И те немногие фильмы, которые сделаны на тему холокоста в СССР, повествуют первичный, зачаточный рассказ, в котором есть проблематика – реконструкция на базе второго и третьего поколения истории, без материала, со свидетелями, которые очищают то, что было, с рассказчиками, которые приносят сюда свою внутреннюю идеологию.

Мне кажется, что главная проблематика, которая стоит перед нами, это то, что время уже настолько ушло, настолько упущено, что в будущем году, когда исполняется 70 лет с начала массового уничтожения евреев в СССР, это может быть последняя круглая дата, когда еще что-то с кем то можно сделать. Потому что на 80-летие печально даты уже вряд ли останутся свидетели, которые смогут что-то рассказать. Но об этом и о том, как можно решить эту проблему мы должны поговорить за круглым столом».

Дина Либстер, пресс-секретарь ВКРЕ (Израиль) «Я хотела бы сказать пару слов по поводу выступления очень уважаемого мной Владимира Малчанова. Я выросла в Израиле и представляю более молодое поколение людей, которые родились в России и в других странах СНГ и увезли с собой в Израиль весь багаж обид, о котором говорил г-н Молчанов. Моя семья тоже пострадала в 1937 году и весь этот период. Но как израильтянка, не как историк, не как ученый, а как просто еврейка, я бы хотела сказать следующее.

Диктаторов, терроризирующих свои народы и народы других стран, в кровавой истории 20 века было не мало, но никто и никогда не додумывался уничтожать нацию только за то, что она является определенной нацией. Поэтому между Гитлером, Сталиным, Франко и любыми другими диктаторами нельзя ставить знак равенства. Такой чудовищной идеологической базы, которую придумал Гитлер, в мире никогда не было до него и надеюсь, что больше никогда не будет.

Спасибо».



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.