авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


60 Социальная история отечественной науки и техники

Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ

НАУКА ВОРКУТЛАГА КАК ФЕНОМЕН ТОТАЛИТАРНОГО ГОСУДАРСТВА*

В последнее десятилетие у нас в

стране и за рубежом заметно усилился интерес

к истории отечественной науки эпохи сталинизма. Долгие годы находившиеся под

запретом материалы, касающиеся судеб отдельных ученых и научных направле-

ний, стали постепенно доходить до широкой научной общественности.

Известный американский исследователь по истории советской науки Л. Р. Грэ хэм в предисловии к своей книге пишет: «На протяжении XX столетия понятие сво боды научного поиска, научного исследования третировалось в Советском Союзе так, как ни в одной из стран с развитой наукой. В самом деле, трудно найти момент в истории, когда бы с ученым обращались таким образом, как это было в эпоху Сталина. В эпоху сталинизма все советские ученые испытывали на себе жесткий контроль. Многие из них оказались в тюрьме, некоторые умерли в трудовых лаге рях... Учитывая сказанное, кажется невероятным, что советские ученые и в этих ус ловиях смогли столько совершить» [1, с. 4].

Историко-научная литература за последние годы пополнилась работами, кото рые были посвящены судьбам репрессированных ученых, отдельным научным на правлениям и научным организациям, подвергшимся гонениям со стороны влас тей. Определенный пласт отечественной истории науки, освещенный в этих тру дах, получил название «репрессированная наука». Многие из этих материалов по пали в два сборника с одноименным названием «Репрессированная наука», вы шедших в 1991 и 1994 гг. [2;

3]. Их появление было ответом историков науки и ученых-естественников на запрос общественности, желавшей знать о судьбах от дельных ученых и целых научных направлений, загубленных тоталитарным режи мом во второй четверти XX в. в нашей стране. Большая заслуга в проведении этой работы принадлежит коллективу сотрудников ИИЕТ РАН и руководителю этой темы М. Г. Ярошевскому, чья концепция «репрессированной науки» легла в осно ву написания статей для этих сборников. Основной упор исследователей был сде лан на историю разгрома генетики.

К настоящему времени по истории генетики в СССР существует уже немалая ли тература. Надо отдать должное пионеру этого направления — Ж. Медведеву, чья работа еще в 1969 г. была опубликована на Западе [4]. Как только у нас в стране были сняты запреты на секретные архивные материалы, именно история генетики, первичный материал по которой был собран Медведевым, стала детально раз рабатываться многочисленными исследователями как у нас в стране, так и за рубежом.

В 90-е гг. вышли из печати отдельные труды, посвященные репрессиям в геоло гии, самолетостроении, в гуманитарных науках [5-7]. Наряду с исторической лите ратурой появились произведения мемуарного характера. Их предтечей можно считать такое полумемуарное, полухудожественное произведение, как «В круге первом» А. Солженицына. В научно-популярных журналах стали печататься вос поминания об ученых, работавших в заключении. Лидерами в этом мемуарном жанре стали рассказы о репрессированных самолетостроителях. Именно литера тура о технических КБ («шарашках») дает нам более яркое представление об усло виях работы ученых и инженеров в сталинское время.

* Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (код проекта № 96-01 - 00455).

ВИЕТ. 1998. № 3. С. 60-77. © Е. В. Маркова, А. Н. Родный Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ Заполярная тундра.

Фото бывшего узника Воркутлага А. И. Боровикова. Из личного архива А. Н. Родного «Шарашки» (коллективы заключенных, решающие определенные научно технические задачи) — это только часть организационной структуры тоталитар ной науки. Другая, и, возможно, даже большая, связана с работой заключенных на «стройках века» при промышленном освоении труднодоступных регионов Край него Севера и Сибири. Здесь на первых этапах все работы, в том числе и научно исследовательские, проводились силами заключенных. Затем, когда необжитые места осваивались, появлялись научно-производственные организации с «гибрид ными» коллективами, сотрудниками которых наряду с заключенными были воль нонаемные. История создания и развития этих организаций совершенно не изучена.

Данная работа призвана восполнить этот пробел в отечественной истории и впервые в историко-научной литературе показать функционирование региональ ной науки в условиях ГУЛАГа. Для этой цели нами выбран один из самых крупных лагерей того времени — Воркутлаг, располагавшийся на Крайнем Севере и специ ализировавшийся на добыче каменного угля. Освоение запасов каменного угля на чалось в голой тундре. Все, включая и науку, создавалось с нуля. Мы рассматрива ем процесс создания региональной науки Печорского угольного бассейна с цент ром в Воркуте и функционирование местных научных коллективов в условиях пос тоянного контроля со стороны органов НКВД.

В ходе исследования этой проблемы вышли в свет несколько публикаций авторов.

Так, первые годы научного освоения Печорского угольного бассейна (1929-1939), когда Воркута входила в Ухто-Печорские лагеря, описаны в [8;

9]. Развитию угле химии и геокриологии в Воркутлаге посвящены работы авторов [10-12]. Различ ные судьбы ученых, которые попали на Воркуту, рассмотрены в [9;

13;

14]. Наибо лее важная информация о создании северных лагерей получена из Российского центра хранения и изучения документов новейшей истории (РЦХИДНИ), Госу дарственного архива Российской Федерации (ГАРФ), Центрального историческо 62 Социальная история отечественной науки и техники го архива Москвы (ЦИАМ), Архива МВД Республики Коми, Архива Воркутин ского межрайонного краеведческого музея и других воркутинских архивов [9].



Наука Воркуты в 1930-1950-е гг. — это модель существования «несвободной науки» в отдельном регионе. Понятие «несвободной науки» следует отличать от понятия «репрессированной науки», в которое вкладывается однозначно отрица тельный смысл — ее разрушение. Мы будем понимать под «несвободной наукой»

тот пласт научных исследований, которые проводили репрессированные ученые (заключенные, ссыльные, спецконтингент и т. д.).

«Несвободная наука», лишенная многих возможностей демократической науки (хотя в условиях тоталитаризма она была в известной степени вся несвободна), дала образцы высокой и одновременно трагической научной деятельности. Эта наука сделала многое для развития таких направлений, как мерзлотоведение, гео логия и геохимия угля, а также горного дела в части разработки угольных место рождений в условиях вечной мерзлоты.

Ни одна страна в мире не использовала в таких масштабах подневольный труд ученых, как наша. Даже в фашистской Германии нацисты ограничивались эксплу атацией физического труда заключенных. «Шарашки» и «полушарашки» (зеки привлекаются к работе открытых организаций) — исключительно отечественное «изобретение». Итак, как же шло освоение районов Крайнего Севера руками и умом заключенных? Как создавалась наука в Воркутлаге?

В течение трех десятилетий (30-50-е гг.) в Большеземельной тундре, за Пол ярным кругом, существовал один из самых крупных советских концлагерей — Воркутлаг. За этот период в необжитой суровой тундре была создана северная топливная база. Здесь впервые в условиях вечной мерзлоты были сооружены шахты и заводы, проведены дороги, возведен город. Факт чудесного преобра зования Заполярья широко известен. Но по сей день не сказано правды о том, чьими руками, чьим умом и ценою скольких жизней было осуществлено это преобразование.

Большинство ученых и инженеров, внесших огромный вклад в освоение Севера, попали на Воркуту не по своей воле. Они составили своего рода безымянный ла герный «мозговой трест», их имена остались малоизвестными. Выделить вклад репрессированных ученых и инженеров в становление и развитие науки на Ворку те довольно сложно. В публикациях, посвященных Печорскому угольному бассей ну, ученые-заключенные не фигурируют. Вообще не упоминается тот факт, что весь Крайний Север, вся Коми республика в течение почти трех десятилетий была сплошь окутана колючей проволокой, как сплошной концлагерь.

В 30-40-е годы широкая общественность почти ничего не знала о Воркуте. Мест ная многотиражка «Заполярная кочегарка» выходила с примечанием: «Газета за пределы Воркутстроя НКВД СССР не распространяется». П. Негретов написал:

«Почтовый ящик № 223 — вот чем была Воркута для внешнего мира, и что твори лось в том «ящике», разглашению не подлежало» [15, с. 248].

Не только тогда, но и в последующие годы истинная картина не прояснялась.

Стоит только обратить внимание на названия некоторых работ, например: «Коми партийная организация в борьбе за освоение и развитие Печорского угольного бассейна в годы Великой Отечественной войны» (Сыктывкар, 1969 г., автор В. Г. Торопов). В изданном в 1984 г. сборнике документов и материалов «Уголь ная сокровищница Севера» нет ни слова о подневольном труде. И даже в 90-е гг., когда принят закон о реабилитации жертв политических репрессий, сохраняется нежелание касаться этой темы, а может быть, даже и страх.

Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ В 1993 г. Воркута праздновала свой 50-летний юбилей. На всех парадных засе даниях представители современной номенклатуры и номенклатуры прошлых лет, приглашенные в качестве гостей, славили героический труд строителей «Заполяр ной кочегарки». Строителями в их интерпретации были коммунисты и комсо мольцы. И только благодаря усилиям воркутинского «Мемориала» была отдана дань памяти узникам Воркутлага.

Некоторый прорыв в этой незыблемой стене лжи и молчания сделан рядом пуб ликаций. Исследование А. Н. Каневой относится к Ухтпечлагу в 30-е гг. Воркута в те годы входила в Ухтпечлаг как Усинское подразделение [16]. Н. Морозов опи сывает Воркутлаг среди других лагерей Коми республики, уделяя внимание лагер ной специфике военных и послевоенных лет [17]. П. Негретов рассмотрел вопросы эффективности функционирования Воркутлага как угледобывающего комплекса, основанного на подневольном труде заключенных. Его точка зрения состоит в том, что освоение Севера в нашей стране, несмотря на дешевый рабский труд, при вело к «бесполезной трате денег, материальных ценностей и труда», так как игно рировался ряд положений, и главное из них: строительству промышленных пред приятий должно предшествовать создание экономической инфраструктуры (транспорта, связи, энергетики, жилищного строительства) [15].

Имеются интересные работы, посвященные сопротивлению в Воркутлаге [18-20] и публикации мемуарного характера [21-23]. Эти публикации дают представление о «лагерном контексте», на фоне которого происходило становление и развитие науки Воркуты. Хотя непосредственно все эти работы нашу тему не затрагивают.

Ценные сведения о воркутинских геологах содержатся в книге «Репрессирован ные геологи» [5], а также в отдельных публикациях о судьбах ученых-воркутлаговцев, например: о Г. Л. Стадникове [24;

25], К. Г. Войновском-Кригере [26], А. В. Маке донове [27]. Трагедию первых воркутинских угледобытчиков и гибель П. И. По левого описал Л. Смоленцев [28]. Однако главная информация о науке Воркуты со держится в архивах и фондовых отчетах геологов, горняков, мерзлотоведов и уг лехимиков, работавших на Севере в те годы.

Власть отлично понимала, что без ученых невозможно открыть, исследовать и освоить природные богатства Севера. Характерен тот факт, что в Ухтинской эк спедиции ОГПУ 1929 г., с которой начинается родословная Воркутлага, около половины ее состава составляли «буржуазные спецы». И во всех последующих эта пах, которые гнали на Север, процент научно-технической интеллигенции был очень высок. М. Г. Ярошевский отмечает: «Страна в период развертывающегося грандиозного строительства нуждалась в научно-технических кадрах, и многие «вредители», несмотря на суровые приговоры, использовались как специалисты»

[29, с. 15].

Ухтинская экспедиция высадилась на берегу маленькой речки Чибью, притока Ухты, с целью освоения нефтеносной Ухты и угленосной Воркуты. В июле 1931 г.

Ухтинская экспедиция ОГПУ, усиленная новыми этапами, была преобразована в Ухтпечлаг, в который Воркута входила как Усинское подразделение с центром в Усть-Усе. Название «Воркута» в те годы относилось только к небольшой реке, притоку Усы — на месте будущего города была необжитая тундра, покрытая боло тами. Административный лагерный центр располагался гораздо южнее по берегу Усы, при ее впадении в Печору, в старинном коми-селе Усть-Усе. Здесь помеща лось также Печорское управление речного пароходства, склады, базы. Усть-Уса служила перевалочной базой для северных лагерей, через нее шли этапы на Ворку ту [16].

64 Социальная история отечественной науки и техники В октябре 1931 г. на месте будущего города Воркута была забурена первая гео логическая скважина, вскрывшая угольный пласт. Геологические работы прово дились под руководством П. И. Полевого, до ареста — заместителя директора Геол кома, одного из ведущих геологов-угольщиков страны. Детальную разведку Вор кутинского угольного месторождения и подсчет запасов угля проводил заключен ный геолог Н. Н. Инкин, общее руководство работами осуществлял известный геолог-нефтяник Н. Н.Тихонович, начальник геологического отдела Ухтпечлага.





До ареста он работал в Геолкоме вместе с П. И. Полевым, был заместителем ди ректора этого учреждения по прикладной геологии [30].

Судьба первых воркутинских угледобытчиков трагична: эти этапы почти пол ностью погибли от голода и мороза. П. И. Полевого уничтожили в 1938 г. во время кашкетинских расправ над политзеками (Кашкетин — лейтенант госбезо пасности, возглавлявший расстрелы политзаключенных) [28].

В 1932 г. на правом берегу р. Воркуты заложили разведочную шахту, которую сдали в эксплуатацию через два года с большими недоделками. Первым начальни ком проектной конторы был заключенный, горный инженер из Донбасса, А. Э. Штединг, который затем в течение четверти века принимал участие в проек тировании шахт в условиях вечной мерзлоты [31]. В 1933 г. поселок Рудник состоял из двух бараков, трех штолен с деревянными копрами и небольшого терриконика.

В 1933-1934 гг. строилась узкоколейка, связавшая Рудник с пристанью Воркута Вом при впадении р. Воркуты в р. Усу. На этом строительстве в голой тундре рабо тали 2000 заключенных. Узкоколейка была построена на их костях [15].

Шахтостроительство в условиях вечной мерзлоты имеет свои особенности, ко торые в первые годы совершенно не учитывались. Работали по лагерному прин ципу: «Давай, давай». Только в 1936 г. Комитетом по изучению вечной мерзлоты АН СССР на Руднике была основана Воркутинская научно-исследовательская мерзлотная станция (ВНИМС). Так на Воркуте появилось первое научно-исследо вательское учреждение. На левом берегу реки начали закладку капитальной шахты производительностью три четверти миллиона тонн угля в год. Строительство города Воркуты на том же берегу началось летом 1937 г. с зоны и палаточного городка [15].

«Рабсила» на Воркуту поставлялась по северным рекам и Ледовитому океану.

Тысячи заключенных накапливались на пересылке в Котласе. Летом их переправ ляли на Воркуту сложным путем: их везли в трюмах барж вниз по Северной Двине, далее через Ледовитый океан к устью Печоры, затем по Печоре до Усть-Усы. В трюмах барж заключенные размещались на четырехэтажных нарах с просветом в полметра. Без воздуха, без мало-мальски достаточного питания заключенные про делывали этот «крестный» путь в нечеловеческих условиях. По Усе шли шнягами до Воркуты-Вом, затем — пешие и лодочные перегоны до Воркутлага [17, с. 6].

Полуживых людей доставляли на тяжелые шахтные работы. Многие из них не могли выбраться из состояния «доходяг», так как в лагере приходилось работать по 11 часов в день. Кто не мог работать, получал только 200 граммов хлеба, а это означало неминуемую смерть.

На Воркуту был путь и через Архангельск, по Белому морю и Ледовитому океа ну к устью Печоры;

затем — уже описанным маршрутом или через Салехард. Про довольствие и стройматериалы в основном шли по Печоре. В Усть-Усе был ворку тинский лагерь «Лесорейд», куда поступал лес для строительства в виде плотов.

Там плоты распаковывали, лес грузили на баржи и поднимали до Воркуты-Вом, а затем по узкоколейке до Рудника [18].

В октябре 1937 г. Совнарком СССР принял постановление о строительстве же лезной дороги от Коноши до Воркуты. Она называлась Северо-Печорской желез Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ ной дорогой. От Котласа до Коноши железнодорожная ветка уже существовала.

За три предвоенных года построили около 1000 км пути. Самую трудную часть до роги, Кожва—Воркута, прокладывали по непроходимым болотам и вечной мерз лоте уже в военное время. В конце декабря 1941 г. из Воркуты ушел первый эшелон угля, сквозное движение Котлас—Воркута было открыто. В 1943 г. уголь стали вы возить только железнодорожным путем [9].

Из воспоминаний А. Куусинен:«... Каждый заключенный на вечерней проверке с ужасом ждал, что бригадир зачитает его фамилию в списке тех, кто пойдет на строительство железной дороги... Мало кто из них возвращался в лагерь. Кормили плохо, больными никто не занимался, упавших не поднимали, оставляли замер зать. Трупы укладывали вместо шпал — древесины не хватало, в тех широтах лесов нет...» [28, с. 350].

Эта дорога на человеческих костях явилась поворотным пунктом не только в ис тории Воркутлага, но и в истории Коми АССР, определив ее экономическое разви тие. Можно с уверенностью сказать, что она сыграла большую роль в истории нашей страны, в особенности в военные годы. По ней на Воркуту шла эвакуация оборудования и специалистов с Донбасса, что позволило в короткие сроки ввести в эксплуатацию новые шахты за Полярным кругом.

Роль Воркутлага во время войны сильно возросла. Донбасс и Подмосковный угольный бассейн были оккупированы фашистскими захватчиками, а шахты взор ваны отступающей Красной Армией. После освобождения оккупированных угле добывающих районов потребовалось их длительное восстановление. Воркута стала «угольной житницей» (по терминологии того времени), снабжавшей пред приятия коксующимся углем. Воркута обеспечила поставку твердого топлива всему северо-западу нашей страны. С 1943 г. Ленинград на 70% обеспечивался углем Печорского бассейна, а добыча угля за годы войны в бассейне возросла в 11 раз [9].

До сегодняшнего дня в официальных (государственных) источниках не гово рится о том, кто же составлял основу «горняков Печорского бассейна»! Под зем лей на самых тяжелых работах трудились каторжане. Их рабочий день длился 12 часов, работы в основном проводились вручную, техника безопасности отсут ствовала, в шахтах часто происходили взрывы (большинство воркутинских шахт взрывоопасны), люди были обессилены, истощены и морально подавлены. Еже дневно происходили аварии, ежедневно по той или иной причине были жертвы.

При невыполнении плана каторжанам приписывали саботаж и наказывали без суда и следствия вплоть до расстрелов. Под землей на тяжелых работах трудились не только мужчины, но и женщины-каторжанки [32].

Несмотря на нечеловеческие условия существования, воркутлаговцы за годы войны совершили «заполярное чудо»: построили и сдали в эксплуатацию 10 шахт, теплоэлектроцентраль, железнодорожные коммуникации между шахтами и завер шили строительство Северо-Печорской железной дороги, превратив ее из «вре мянки» в нормально действующую магистраль [15].

Сам концлагерь за эти годы несколько раз преобразовывался. До 1938 г. он вхо дил в Ухтпечлаг, затем выделился в самостоятельную гулаговскую единицу под названием Воркутпечлаг. В угледобывающий Воркутпечлаг кроме Воркуты вхо дила Инта. В 1940 г. Воркуту из Архангельской области передали в Коми АССР. В 1941 г. Инта выделилась в самостоятельный Инталаг. В 1942 г. Воркутпечлаг пере именовался в Воркутлаг, а в 1944 г. его второе «вольное» название — Воркут строй — изменился на комбинат Воркутуголь, несколько позже — на комбинат Воркутауголь [15].

66 Социальная история отечественной науки и техники Списочный состав комбината Воркутауголь на 17.01.45 г. был следующий: за ключенных — 29953, каторжан — 9036, мобилизованных немцев — 6631, вольно наемных — 10229, всего — 55843 человека [33]. Вольнонаемные состояли в основ ном из бывших заключенных, которые после освобождения закреплялись за Вор кутой в виде ссыльных или высланных, а также различного «спецконтингента».

Каторжане, заключенные и некоторые разновидности «спецконтингента» жили в зонах, а вольнонаемные — в поселках при шахтах, самым старым из которых был Рудник. В 1943 г. центральный поселок Воркута приобрел статус города.

За десятилетия существования Воркутлага режим в его лагпунктах не оставался постоянным, он менялся в зависимости от событий, происходящих в стране, а также от внутренних, воркутлаговских событий, таких, как забастовки и восста ния заключенных. Ужесточение режима пагубно сказывалось на людях, проводив ших научные изыскания.

В день начала войны, 22 июня 1941 г., вышел приказ НКВД и Прокурора СССР № 00221 об ужесточении режима в лагерях. Расконвоированные заключенные за гонялись в зоны, многих политзеков сняли с ответственных должностей и с работы по специальности;

отбывших срок не освобождали, а оставляли в зоне «до оконча ния войны», участились повторные аресты. Был введен 11-часовой день на тяже лых работах и 12-часовой — на остальных. В зонах усилилась охрана, начальники лагерей и оперуполномоченные получили право неограниченных действий. В ла герях ухудшились питание, санитарное состояние и медобслуживание.

Ужесточение режима коснулось прежде всего политических заключенных. Во время войны расслоение заключенных на «друзей народа» (уголовников) и «вра гов народа» (политических), которое было и прежде и всячески поощрялось гула говским начальством, приобрело еще более четкие границы. Если раньше всех по литических было принято называть «троцкистами», то теперь они стали «фашис тами». На таком фоне любой уголовник смотрелся как свой, советский человек. В патриотическом порыве заключенные рвались на фронт. Уголовников охотно брали в армию, политических — в редких случаях [9].

В лагерях стали распространяться тревожные слухи о готовящихся массовых расстрелах политзеков. Слухи не казались фантастическими — жива была память о злодеяниях Кашкетина в 1938 г., когда в Печорских лагерях расстреляли около трех тысяч заключенных, осужденных по 58-й статье. На что же могли рассчиты вать заключенные теперь, при быстром продвижении немцев в глубь страны? [34].

Гулаговской новинкой военных лет стало введение каторги. В 1943 г. вышел указ Президиума Верховного Совета СССР от 22 апреля «О мерах наказания из менникам Родины и предателям, о введении для этих лиц, как меры наказания, ка торжных работ». Согласно этому указу, на Воркуте были организованы каторж ные отделения с установлением особо строгого режима: полная изоляция осужден ных на каторжные работы от остального лагконтингента, содержание каторжан в отдельных зонах усиленного режима, использование каторжан на тяжелых рабо тах в угольных шахтах, удлиненный рабочий день. Каторжане не имели права но сить «вольную» одежду (и даже иметь ее при себе в бараках), им выдавали спец одежду: телогрейку, бушлат, ватные брюки, шапку-ушанку, чуни с калошами.

Такая форма подходила для работы под землей независимо от времени года. На одежде в трех местах (на спине, на брюках выше колена и на шапке-ушанке) при шивались номера. Каторжанам давали два вида срока — 15 или 20 лет. Среди ка торжан не было расконвоированных, свободный выход из зоны был строго запре щен, на работу выводили колоннами с усиленной охраной, вооруженной автома Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ Памятник литовским узникам, погибшим на шахте № 29 во время забастовки 1953 г.

в Воркутлаге. Памятник поставлен в 1991 г. Фото из личного архива Е. В. Марковой тами и в сопровождении овчарок. Каторжане жили в бараках с решетками на окнах, двери запирались на запор, внутри бараков помещались параши, как в тюрьмах. Зоны каторжан были отделены от зон других заключенных, но на рабо те, в шахтах и на строительстве дорог заключенные разного статуса соединялись;

при этом «начальниками» над каторжанами были, как правило, уголовники. Ка торжанам запрещалось работать по специальности, исключение составляли толь ко медицинские работники [32].

В силу этих причин вклад каторжан в науку Воркутлага был минимальным. Для того чтобы работать в геолого-разведочных партиях или в лабораториях, нужно было иметь разрешение на свободный выход из зоны. Каторжане такой возмож ности не могли иметь по определению. Их удел — тяжелые (общие ) работы. А между тем среди каторжан была высокая доля интеллигенции. Их знания в системе Воркутлага оказались неиспользованными. Произошла «утечка интеллекта в тун дру» [13].

Трудно было выжить в воркутинских лагерях. Людей поддерживала надежда:

во время войны — на освобождение по случаю победы, затем — на освобождение по случаю 30-летней годовщины Октября, в 1947 г. Однако все эти надежды не сбы лись. Наоборот, страну захлестнула новая волна репрессий, а в Воркутлаге уси лился режим. Из местных факторов этому способствовало восстание заключен ных, строивших железную дорогу от Сейды до Лабытнанги летом 1948 г. [19].

На сей раз не просто усилился режим, а началось преобразование концлагерей.

В Коми АССР в период 1948-1950 гг. были созданы два особых лагеря: Речной — 68 Социальная история отечественной науки и техники на Воркуте (Речлаг) и Минеральный — в Инте (Минлаг). В этих лагерях сосредото чили «наиболее опасных преступников», осужденных по 58-й статье, — политзе ков и каторжан. В 1948 г. указ от 22 апреля 1943 г. о введении каторги был отменен.

Каторгу уже не присуждали, но тем, кто ее получил до 1948 г., приходилось отбы вать срок. Новизна заключалась в том, что в Речлаге объединили каторжан и за ключенных, осужденных по 58-й, по условиям содержания (близким к каторж ным). Однако строгого запрета на работы по специальности не было. На 1 января 1952 г. на Воркуте содержались 41667 заключенных и каторжан, в том числе муж чин 38438, женщин 3239. Они размещались в 29 лагерных отделениях [35].

Смерть Сталина вновь вселила надежду на амнистию, а так как она не последо вала, в лагерях возникло сопротивление — вплоть до забастовок и бунтов. В июле 1953 г. началась массовая забастовка на воркутинских шахтах. В ней наиболее ак тивную роль играли участники Отечественной войны. Пика забастовка достигла на шахте № 29. 1 августа на переговоры с бастующими прибыл Генеральный про курор СССР Руденко, после чего начался расстрел безоружных людей из пулеме тов. Во время этой расправы погибли сотни заключенных. Затем развернулись массовые аресты [34].

В 1954 г. началось преобразование воркутинских лагерей. 26 мая 1954 г. вышел приказ министра внутренних дел № 00445 (совершенно секретно) «Об объедине нии Особого лагеря № 6 и Воркутинского ИТЛ МВД в целях сокращения расходов на содержание административно-управленческого аппарата» [36]. Аппараты уп равлений Особого лагеря и Воркутинского ИТЛ МВД (лагеря обычного режима) объединились в единое Управление Воркутинского ИТЛ. Казалось бы, после этого Речлаг как особый лагерь строгого режима должен был перестать существо вать. Но нет, в одном из пунктов этого приказа значится, что «заключенных особо го контингента содержать в отдельных лагерных подразделениях и использовать на работах изолированно от заключенных общего режима».

Несмотря на все препятствия, чинимые МВД, процесс массовых освобождений стал набирать силу. Освобождали не только заключенных общего режима, но и уз ников лагерей особого режима, и даже каторжан. В 1953 г. комбинат Воркутауголь был передан в ведение Министерства угольной промышленности. 26 августа 1955 г. Совет министров СССР принял постановление о переводе шахт комбината на вольнонаемную рабочую силу. Этот перевод был закончен в 1960 г. Так закон чилась история Воркутлага.

Сегодня, несмотря на различные процессы, негативно отражающиеся на разви тии научно-технического и экономического потенциала Крайнего Севера, Ворку та все же играет значительную роль в жизни нашей страны. И это во многом связа но с тем духовным и материальным потенциалом, который был создан в первые десятилетия ее существования.

ГУЛАГ, уголь и вечная мерзлота — три основных понятия, с которыми была связана деятельность людей на Воркуте с 30-х по 50-е годы нашего столетия. «Лед и пламень» — вот тот образ, который передает условия битвы людей за уголь на Крайнем Севере. Люди гибли в шахтах, мерзли в тундре, умирали от истощения, их расстреливали при попытке к сопротивлению. Лишь у небольшой группы специа листов в этом аду была альтернатива — научная работа в сравнительно сносных условиях.

Сперва заключенные, позже к ним присоединились и вольнонаемные, занима лись научными изысканиями, связанными с поиском, добычей и использованием угля в условиях вечной мерзлоты. Все работы, начиная с геологической разведки и Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ кончая анализом добытого угля, находились под непосредственным контролем НКВД;

планы работы подразделений комбината Воркутауголь определялись в ка бинетах этого ведомства. Те же научно-технические проблемы, находящиеся в ве дении других наркоматов, государственных комитетов угольного и геологическо го профиля, а также АН СССР, в структуре которой развивалась мерзлотная тема тика, согласовывались с ответственными чинами НКВД.

В 30-50-е гг. наука Воркуты прошла путь от первых геологических экспедиций О Г П У до стационарных учрежде ний, ведущих исследова ния по широкому кругу проблем. Самым круп ным из них являлся Пе чорНИУИ, созданный на базе углехимической л а б о р а т о р и и, а затем Центральной научно исследовательской базы к о м б и н а т а Воркута уголь. Геологическая те матика разрабатывалась различными организа циями, и в конце 50-х гг.

она сосредоточилась в тресте «Печоруглегеоло гия». Научная работа те оретического и приклад ного характера проводи лась на Воркутинской научно-исследовательской станции Института мер злотоведения АН СССР.

Кроме того, научные ра боты выполнялись также различными научно техническими службами к о м б и н а т а Воркута Вольнонаемные сотрудницы углехимической лаборатории уголь.

комбината Воркутауголь. Конец 40-х гг. Слева - Г. Родная.

К сожалению, боль шинство попавших на Воркуту ученых и инженеров не были задействованы как специалисты. Многие из них навечно остались в северной земле. Бесконечен мар тиролог ученых, которые погибли в северных лагерях. Геолог М. И. Липовский погиб в пути во время следования Ухтинской экспедиции ОГПУ из Соловков на Ухту. Геодезист И. Н. Акулов, преподаватель военной академии, расстрелян в 1938 г. Археолог, историк античного искусства Г. И. Боровко расстрелян в 1942 г.

В том же году, после повторного ареста и лагерного суда, расстрелян физик А. Э. Гейцельман. В лагерном стационаре для «доходяг» в Абези скончались в 1952 г. философ, историк, выдающийся русский мыслитель XX в. Л. П. Карсавин и 70 Социальная история отечественной науки и техники Бывшие узники ГУЛАГа со своими женами-«декабристками». Начало 50-х гг. Второй слева — геолог К. Г. Войновский-Кригер, на переднем плане справа — физик Н. Н. Коровин.

Фото из личного архива А. Н. Родного ученый-металловед, профессор горной академии в Кракове, украинский полити ческий деятель И. А. Фещенко-Чаповский. В 1944 г. оборвалась жизнь известного ученого, одного из создателей физики жидких кристаллов, В. К. Фредерикса. Он умер в тюрьме г. Горького, куда его этапировали из Печорских лагерей. После от бытия 15-летнего срока скончалась на Воркуте Г. К. Дерман, создатель первого библиотечного вуза в нашей стране и первый его директор. Член-корреспондент АН СССР, минералог, директор Всесоюзного института минерального сырья Н. М. Федоровский также отбыл в северных лагерях 15 лет и скончался в Москве после реабилитации. Это только малая толика трагических судеб репрессирован ных ученых Воркуты.

Часть же ученых прошла лагерь, общие работы и сумела возвратиться в науку.

В том и другом случае ущерб для страны и для отечественной науки очевиден. Те же, кто работал на Воркуте в качестве специалистов, внесли определенный вклад в развитие отечественной науки, главным образом ее прикладных аспектов. Но и эти люди, вынужденные заниматься по обязательной тематике, связанной с произ водственной необходимостью, вырванные из нормального социального контекс та, могли сделать в других условиях совершенно «другую науку». А главное — не пережили бы той трагедии, что обрушилась на них и их близких. Многие попали на Воркуту в молодые годы, делали там свои первые шаги, а возвратившись к свобод ной жизни, продолжали научную деятельность. Несмотря на трудные условия на Воркуте, интеллектуальная жизнь там была весьма насыщенной. Большое коли чество неординарных, ярких, одаренных людей волею судьбы были сконцентри рованы на небольшом пространстве северной тундры. Воркута стала плавильным Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ Сотрудники углехимической лаборатории комбината Воркутауголь. Начало 50-х гг.

В центре — главный инженер Н. И. Родный, крайний справа в первом ряду — Г. Э. Бонвеч, третий справа в верхнем ряду — О. Т. Дидун. Фото из личного архива А. Н. Родного котлом, где формировалась интеллектуальная жизнь и определилась дальнейшая судьба молодых людей, впоследствии связавших себя с наукой.

Было бы упрощением считать, что наука на Воркуте делалась силами одних только заключенных. Часть занятых в науке были вольнонаемными, — особенно заметен был их процент на руководящих должностях. Так, бывший заключенный К. Г. Кригер-Войновский более 20 лет возглавлял геологическую службу Воркут лага, а его коллега В. В. Погоревич после освобождения руководил палеонтологи ческими исследованиями. Химик Н. И. Родный после освобождения, в 1946 г., стал главным инженером Центральной углехимической лаборатории комбината Вор кутауголь. И таких примеров много.

В 1948 г. на комбинате Воркутауголь (КВУ) был создан технический совет, ко торый должен был стимулировать досрочное выполнение плана 4-й сталинской пятилетки. Значительная часть состава этого совета принадлежала бывшим за ключенным, которые после освобождения занимали руководящие должности. На пример, в совет входили: начальник отделения учета и анализа планового отдела КВУ П. В. Ромм;

зам. начальника сельхозуправления КВУ А. М. Погарский;

на чальник производственно-технического отдела ГЭУ В. И. Нетушил;

начальник технического отдела УКСа В. М. Сергеев;

зам. начальника ОТС П. В. Шапиро;

главный архитектор проектного отдела КВУ В. Н. Лунев;

начальник научно исследовательского отделения ГРУ К. Г. Войновский-Кригер;

начальник электро измерительной лаборатории ТЭЦ Н. И. Коровин;

главный инженер Центральной углехимической лаборатории Н. И. Родный. Все они работали уже по вольному найму, но Воркуту смогли покинуть только после реабилитации во второй по ловине 50-х годов [41].

72 Социальная история отечественной науки и техники Следует отметить, что у вольнонаемных был разный социальный статус. Были «проверенные коммунисты», направленные партией и комсомолом на Север. Од нако их было немного. Большинство же попадало туда за какие-то провинности, реальные или вымышленные. Например, когда в 1949 г. началась кампания по борьбе с космополитизмом, на Воркуте оказалось много молодых специалистов из лучших учебных заведений страны, которые нигде не могли найти работу и вы нуждены были приехать на Север.

На Воркуте, в том числе и в науке, оказались члены семей репрессированных, приехавшие за своими мужьями и женами. К вольным условно можно причислить и бывших зеков, получивших освобождение, но оставшихся на Севере.

Изучение истории науки ГУЛАГа в 30-50-е гг. показывает, что наука выполня ла многочисленные функции, позволяющие выжить стране в определенных социально-экономических условиях. Ученые были в рабском подчинении, выпол няя волю правящего класса, но в то же время в своей повседневной деятельности они формировали духовную оппозицию тоталитарному режиму, подготавливая его историческое поражение. Эту мысль точно подметил известный ученый Г. И. Абелев, говоря о всей советской науке на протяжении более 70 лет: «Альтер нативное (научное. — Авт.) сообщество было невидимым колледжем, его объеди няли общая система ценностей и общность судьбы его участников. Человек прихо дил в это сообщество в силу неких, часто неосознаваемых духовных начал — чув ства долга, совести, достоинства, в их как бы вечном и индивидуальном существо вании. Отсюда сближение с религиозным отношением к миру и месту человека в нем, причем у людей, выросших в обстановке безусловного атеизма и прагматиз ма» [37, с. 5].

Во всем обществе, и особенно в условиях ГУЛАГа, было противостояние уче ных, которые считали работу на власть «работой на дьявола», и тех, кто эту рабо ту считал необходимой для общества. Последние, в том числе и Абелев, придержи вались взгляда, что эта работа — «органическая», формирующая вокруг себя людей «здравого смысла, неискаженных критериев, способных отличать белое от черного и в науке, и в жизни» [37, с. 5]. Конечно, существовала (и, по-видимому, не малая) категория ученых, осознанно не задававших себе вопрос о выборе, прини мавших условия жизни как неизбежность. Тем более что занятия наукой в условиях ГУЛАГа, да и, пожалуй, в условиях всей страны были далеко не самым худшим средством выживания.

Как это ни покажется парадоксальным, но в те годы, несмотря на «гегемонию рабочего класса и трудового крестьянства», отношение к интеллигенции в обще стве было в целом хорошим. Наука пользовалась престижем, а ученые — уважени ем. Эту мысль высказал поэт Н. Коржавин, будучи сам репрессированным: «Как у ссыльного, мое положение было лучше, чем положение рядового колхозника. Ин теллигенцию притесняли, убивали, но все-таки относились как к людям. А к про стым людям относились как к замазке» [38].

Примерно то же пишет в своих воспоминаниях ученый-экономист, проведший не один год в Печорских лагерях, В. В. Зубчанинов, когда он касается отношения начальства к железнодорожным рабочим и к нему, представителю интеллигент ной профессии в лагере (счетоводу-нарядчику ): «Ведь у меня нет преимуществ перед ними;

ем я ту же ячменную сечку, при этом не могу ловить куропаток;

по лучаю 15 руб., тогда как им начисляют в среднем по 30, я не сижу без дела, работаю по 12 часов, как не каждый из них... Да. Но им тыкают, а мне говорят "Вы";

их сче том гонят куда придется, это "серая порция", быдло, черное рабочее сословие. Раз Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ ница между мною и ими не материальная, а сословная. Именно это вызывает не приязнь или угодливую зависть» [39, с. 78]. Человеческое отношение к интеллиген ции немало способствовало тому, что люди, прошедшие ГУЛАГ, не были растоп таны, не прекратили занятия наукой и на воле, а главное, не озлобились.

Что касается темы «интеллигенция и ла герь», то имеются и другие примеры. Вот слова об умирающем Л. П. Карсавине его «коллеги» по лагерю, доктора искусствове дения Ю. К. Гераси мова: «...это было тя желое время и место.

Между людьми были очень сложные отно шения. Что касается рассказов бывших за ключенных о Карса вине, то их будет не много: лежал и уми рал старик, каких было много. Прежние ценности — культура, образование, искусст во — волновали очень немногих...» [42, с. 78].

И это сказано о фило софе с мировым име нем: «лежал и умирал старик, каких было много...».

Несколько слов об обстоятельствах, ко торые побудили Ге расимова произнести эти слова. В конце 1980-х гг. начались.,*»

поиски могилы Кар савина. Имелись Лагерный врач В. Шимкунас у могилы Л. П. Карсавина.

шансы найти его мо- Фото из книги «Родники Пармы» (Сыктывкар, 1990) гилу: когда он скон чался, 20.07.52, лагерный врач В. Шимкунас во время вскрытия поместил в тело покойного капсулу с эпитафией «Лев Платонович Карсавин, историк и религиоз ный мыслитель». Эту эпитафию написал молодой друг Карсавина А. А. Ванеев, автор первой книги о лагерных днях Карсавина «Два года в Абези». На могиле Л. П. была бирка с номером «П-11». С годами друзья Карсавина ушли из жизни, могила затерялась. Усилиями энтузиастов она была найдена [42, с. 78]. Во время поисков опрашивались бывшие узники лагеря в Абези — те немногие, которые ос 74 Социальная история отечественной науки и техники тались в живых и которых удалось найти. Среди них и оказался Ю. К. Герасимов.

Он вспомнил некоторые приметы могилы, а в ответ на просьбу рассказать о Кар савине произнес слова, которые мы процитировали.

Существует два полюса во взглядах на опыт лагеря. Один, условно говоря, ша ламовский, что лагерь — это только отрицательный опыт жизни, и другой, кото рого придерживаются некоторые из тех, кто прошел лагеря и тюрьмы: лагерь мно гому научил, закалил характер и позволил начать новую жизнь на воле. Точка зре ния, как бы вбирающая в себя эти две противоположности, принадлежит бывшему заключенному ухтинских лагерей, крупному химику Л. С. Полаку: «...В искажен ном мире за "колючей проволокой" самая "житейская" проблема может быть сде лана чудовищной, губящей и искажающей не только тело, но и душу человека, и в то же самое время ад "архипелага ГУЛАГ" может раскрыть в человеке много тако го хорошего, о чем он, оставшись дома, никогда не узнал бы, но это происходит только в борьбе — внутренней и внешней — со всей мерзостью этого самого ГУЛАГа, да и цена несоизмерима высока» [40, с. 106].

Л. С. Полак поставил важную нравственную проблему. Люди, прошедшие лаге ря и не озлобившиеся, — это благо? А может, если б озлобились, не было бы всех этих безобразий? Ответить на эти вопросы чрезвычайно трудно. Мы думаем, что большинство выживших и могло выжить только потому, что не озлобилось. Дру гие же или были уничтожены режимом при попытке к сопротивлению или, озло бившись, потеряли человеческий образ, что сделало их жизнь лишенной всякого смысла. Осмысленного сопротивления как такового в среде ученых не было. По крайней мере, мы не располагаем материалами, позволяющими сделать подобный вывод. Другое дело, что были люди, опустившиеся в условиях лагеря, но после ос вобождения сумевшие возродиться как духовно, так и физически.

Цена человеческой жизни в сталинское время была чрезвычайно низка, что уж говорить о заключенных. Главное — была идея и конкретные задачи, воплощаю щие эту идею. Люди приобретали значение, только выполняя определенные функ ции. Здесь они рассматривались как товар. Поэтому так низко ценилась простая рабочая сила, которую в неограниченных количествах могли согнать на общие ра боты. Ее цена повышалась в определенные периоды, когда ставилась новая мас штабная задача или по каким-то причинам случались перебои в поставке людей в ГУЛАГ. К специалистам отношение было несколько иным. Их стоимость была выше. Но ценились только высококвалифицированные специалисты, да и те, кто не имел «страшных» статей. Система поступалась принципами в редчайших случа ях, позволяя «сильно провинившимся» работать на себя.

Большинство специалистов, попавших на Север, не находило применения. Час тично из-за масштабности репрессивных мероприятий, когда возникал переизбы ток людского ресурса, а частично из-за неумения энкавэдешного начальства ис пользовать специалистов по профилю их работы. Правда, надо признать, что среди репрессированных и оказавшихся в лагерях было немало и тех, кто формаль но имел образование, занимал на воле руководящие должности, но, будучи чинов никами и политическими деятелями, потеряли свою квалификацию как специа листы в конкретных областях науки, техники и экономики.

Если государство, НКВД и местное начальство оценивали людей в контексте освоения северной топливной базы, то существовала и «внутрилагерная», а можно сказать, культурная оценка, когда люди воспринимали друг друга по широ кому спектру человеческих качеств, включая и духовный потенциал, и способ ность этим духовным потенциалом делиться. В условиях Севера и ГУЛАГа люди оценивались по «гамбургскому счету». Здесь более важным было не то, что ты зна Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ ешь и что умеешь, а то, как ты можешь делиться с дру гими своими знаниями и умениями. Важен не чело век сам по себе, а человек во взаимодействии с другими.

Поэтому даже хорошие специалисты, не найдя свое го места в лагерном сооб ществе, часто могли ока заться оторванными от со общества и в конечном итоге не способными вы полнять работу, требую щую совместных усилий.

Если на воле такая обособ ленность не приводила к профессиональной непри годности, то в условиях ла геря это было нередким яв лением.

В научной работе в усло виях Заполярья важно было умение общаться, делиться своим научным багажом и использовать знания и уме ния других. Вот одна из при чин, почему ученые Вор куты и Ухты были органи зованы в сплоченные груп пы. Однако эти группы не образовывались по узко профессиональному крите рию деятельности. Боль Первое фото одного из авторов статьи Е. В. Марковой шим уважением пользова после освобождения из лагеря. Воркута, 1953 г.

лись люди с энциклопеди Фото из личного архива Е. В. Марковой ческими познаниями, так как специальной литературы остро не хватало, почти все хранилось в памяти.

Люди нуждались в духовной пище, чтобы выжить в условиях информационного голода. Связь с культурной жизнью «Большой земли» была очень слаба, в довоен ные годы здесь не было библиотек, театров, все новости поступали от вновь при бывших. Интеллигенты тянулись друг к другу, появлялись лидеры, вокруг кото рых концентрировались люди. Интеллигентские сообщества определяли духов ную жизнь городов — Воркуты и Ухты. Все знали друг друга и кто чего стоит. В этих компаниях были вместе ученые, инженеры, артисты, писатели, художники, музыканты и люди других гуманитарных профессий. Заключенные, бывшие за ключенные и члены их семей, как правило, мало контактировали с вольными, осо бенно из высокого начальства. Эти контакты усилились после войны, когда в го родах появилось значительное количество вольных, когда разрослась инфра структура этих городов.

Социальная история отечественной науки и техники Один из авторов статьи А. Н. Родный на руках бывшей заключенной, начальницы аналитической лаборатории Центральной научно-исследовательской базы комбината Воркуmayголь. Воркута, 1953 г.

Итак, в данной статье показано, что освоение природных богатств Севера, на чавшееся в годы первых пятилеток под лозунгом индустриализации всей страны, проводилось способом, характерным для нашей тоталитарной системы, — созда нием концлагерей, которые поставляли дешевую подневольную рабочую силу, бесплатную мысль и знания ученых и инженеров.

До сих пор не раскрыт вклад репрессированного интеллекта. На примере Вор кутлага авторы пытались показать, что главные научные направления, необходимые для освоения угольных богатств Печорского бассейна (геология, углехимия, мерзло товедение, горное дело), разрабатывались силами репрессированных ученых и инже неров. Они дали образцы высокой научной деятельности не благодаря, а вопреки то талитарному режиму, так как были специалистами, людьми, преданными науке, ви дящими в ней смысл своего существования. «Покорение» Севера было осуществлено ценою бесчисленных человеческих жизней и многих искалеченных судеб.

Литература 1. Грэхэм Л. Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Совет ском Союзе. М., 1990.

2. Репрессированная наука. Л., 1991.

3. Репрессированная наука. Вып. 2. СПб., 1994.

4. Medvedev Zh. A. The Rise and Fall of Т. D. Lysenko. N.Y.-L., 1969.

5. Репрессированные геологи. Биографические материалы. М.-СПб., 1995.

6. Бондаревский С. Так было... Мемуары. М., 1995.

7. Перченок Ф. Ф. «Дело Академии наук» и «великий перелом» в советской науке // Траги ческие судьбы: репрессированные ученые Академии наук СССР. М., 1995. С. 201-235.

Е. В. МАРКОВА, А. Н. РОДНЫЙ 8. Маркова Е. В. Безымянный мозговой трест (Из истории Печорских лагерей) // Alma Mater (Вестник высшей школы). 1997. № 6. С. 26-30.

9. Маркова Е. В., Волков В. А., Родный А. Н., Ясный В. К. Ученые — узники Печорских лагерей ГУЛАГа // Новая и новейшая история. 1998. № 1.

10. Маркова Е. В., Родный А. Н. Наука за колючей проволокой: Воркутлаг в 1930-1950 гг. // Институт истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова. Годичная научная конференция. Ч. 1. М., 1997. С. 83-91.

11. Маркова Е. В., Родный А. Н. Химики Воркутлага // Институт истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова. Годичная научная конференция. Ч. 2. М., 1997. С. 114-118.

12. Родный А. Н. Организация исследований по изучению вечной мерзлоты на Воркуте в 1930-1950-е гг. // Институт истории естествознания и техники им. С. И. Вавилова.

Годичная научная конференция. М., 1997. С. 240-244.

13. Маркова Е. В. О судьбах ученых в заполярном Воркутлаге// Вестник Международного славянского университета. Вып. 2. М., 1997. С. 32-37.

14. Маркова Е. В. Кто «делал» науку в Воркутлаге// Посев. 1997. № 4. С. 40-42.

15. Негретое П. Почтовый ящик № 223 // Печальная пристань. Сыктывкар, 1991. С. 331-357.

16. Канева А. Н. УхтПечлаг. 1928-1938 // Звенья. Вып. 1. М., 1991. С. 331-357.

17. Морозов Н. ГУЛАГ в Коми крае: взгляд историка // Печальная пристань. Сыктывкар, 1991. С. 5-18.

18. Рогачев М. Усинская трагедия. Январь 1942 г. //Российский независимый историче ский и правозащитный журнал «Карта». Вып. 12. Рязань, 1992. С. 28-39.

19. Морозов Н. Сопротивление в особых лагерях Коми АССР (1953-1955 гг.) // Российский независимый исторический и правозащитный журнал «Карта». Вып. 12. Рязань, 1992.

С. 26-27.

20. Осипова И. Отряд особого назначения // Сопротивление в ГУЛАГе. М., 1993. С. 133-141.

21. Войтоловская А. Л. По следам судьбы моего поколения. Сыктывкар, 1991.

22. Байтальский М. Тетради для внуков // Печальная пристань. Сыктывкар, 1991. С. 327-345.

23. Волков Н. П. На Воркуте//Родники Пармы. Сыктывкар, 1990. С. 132-142.

24. Станцо В. НИФХИ: люди, годы, жизни//Химия и жизнь. 1993. № 12. С. 19-26.

25. Беляев Л. Н. Воркутинские дни профессора Г. Л. Стадникова // Природа. 1995. № 1. С. 24-28.

26. Елисеев А. И., Герасимов Н. Н., Дембовский Б. Я. Константин Генрихович Войновский Кригер. Сыктывкар, 1994.

27. Ясный В. К. Та дружба числилась виной // Газета «58я : жертвы и палачи». № 11 (22).

Ноябрь 1994. С. 3;

№ 12 (23). Декабрь 1994. С. 7.

28. Смоленцев Л. Н. Голгофа России. Сыктывкар, 1993.

29. Ярошевский М. Г. Сталинизм и судьбы науки //Репрессированная наука. Л., 1991. С. 9-33.

30. Архив Воркутинского геологического музея. Инв. № 10716.

31. Маркова Е. В., Волков В. А., Ясный В. К. Из истории научных исследований на Ворку те//Уголь. 1997. № 7 - 8. С. 30-31;

1997. № 10. С. 57-59.

32. Маркова Е. В. Дорога, которую я не выбирала // Рукопись. Фонд Солженицыных. Д. 88.

33. Архив комбината «Воркутауголь». Бух. отчет 1944. Л. 11.

34. Полещиков В. М. За семью печатями. Из архива КГБ. Сыктывкар, 1995.

35. Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ).Ф. 9414. Оп. 1. Д. 443. Л. 162-164.

36. ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 526. Л. 165-166.

37. Абелев Г. И. Альтернативная наука //Химия и жизнь. 1992. № 8. С. 4-11.

38. Общая газета. 1997. 13-19 марта.

39. Зубчанинов В. В. Увиденное и пережитое. М., 1995.

40. Полак Л. С. Было так // ВИЕТ. 1992. № 1. С. 106-117.

41. Архив Воркутинского межрайонного краеведческого музея. Приказы по Воркутлагу.

Приказ № 327 от 26 апреля 1948 г.

42. Румянцева С. Ю., Шаронов В. И. «Он всегда был русским...» // Родники Пармы. Сык тывкар, 1990. С. 66-78.



 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.