авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


№ 4 (24), 2012 Гуманитарные науки. Филология

УДК 820

Д. Н. Жаткин, Е. Л. Ионова

КНИГА ПЕРЕВОДОВ М. ЦЕТЛИНА И И. АСТРОВА

«ПОРТУГАЛЬСКИЕ СОНЕТЫ ЕЛИЗАВЕТЫ БАРРЭТ

БРАУНИНГ» (НЬЮ-ЙОРК, 1956) В ИСТОРИИ РУССКОГО

ВОСПРИЯТИЯ ТВОРЧЕСТВА АНГЛИЙСКОЙ ПОЭТЕССЫ1

Аннотация. В статье осуществлен анализ перевода сонетного цикла Элизабет

Баррет Браунинг «Sonnets from the Portuguese», выполненного поэтами Рус ского Зарубежья М. Цетлиным и И. Астровым и опубликованного в Нью Йорке в 1956 г. М. О. Цетлин и И. Астров впервые полностью интерпретиро вали для русского читателя поэтический цикл, являющийся одним из наивыс ших достижений английской литературы середины XIX в. Отмечается, что, хотя переводчики и допустили некоторые опущения, лишив оригинальный текст характерной для него глубины, и в ряде мест ушли от трактовки отдель ных художественных деталей, им удалось не только сохранить большинство значимых реалий сонетного цикла, но и точно воссоздать чувства лирической героини, образы, созданные Баррет Браунинг.

Ключевые слова: Элизабет Баррет Браунинг, русско-английские литературные связи, художественный перевод, поэзия, рецепция, компаративистика, меж культурная коммуникация.

Abstract. The article contains the analysis of interpretation of the sonnet cycle by Elizabeth Barrett Browning «Sonnets from the Portuguese» done by the Russian translators living abroad, M. Tsetlin and I. Astrov. It was published in New York in 1956. M. Tsetlin and I. Astrov were the first to interpret the whole poetic cycle be ing one of the greatest literary achievements of the English literature in the middle of the 19th century. It is noted that despite the fact that the translators omitted some details depriving the text of its characteristic depth, and in some parts failed to inter pret certain details they managed to retain most meaningful traits of the sonnet cycle as well as to convey the exact feelings and images created by Barrett Browning.

Key words: Elizabeth Barrett Browning, Russian-English literary relations, literary interpretation, poetry, reception, comparative study, intercultural communication.

Книга переводов М. О. Цетлина (Амари) – И. Астрова (Раппопорта Ястребцева) «Португальские сонеты Елизаветы Баррэт Браунинг», вышедшая в свет в нью-йоркском издательстве «Experiments» в 1956 г. [1], сразу стала значительнейшим событием в истории русского восприятия творчества ан глийской поэтессы. Если в прежние годы внимание русских переводчиков привлекали отдельные произведения Баррет Браунинг, то благодаря М. О.

Цетлину и И. Астрову впервые оказался интерпретированным целый поэти ческий цикл, к тому же традиционно воспринимаемый в качестве одного из наивысших достижений английской литературы середины XIX в.

Поэты и переводчики М. О. Цетлин и И. Астров, давшие русскому чи тателю первый полный перевод «Sonnets from the Portuguese», были людьми разных поколений (их разделяло более четверти века), однако их сближали Статья подготовлена в рамках реализации научно-исследовательского проек та по Федеральной целевой программе «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» (госконтракт 16.740.11.0760 от 31.10.2011).

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион чуткость, утонченность в восприятии художественной культуры, осознание литературных занятий в общем контексте увлеченности миром искусства с его проявлениями возвышенного и идеального. Цетлин в разное время дру жески общался с такими художниками, как П. Пикассо, Д. Ривера, Э.-А. Бур дель, В. А. Серов, Л. Н. Бакст, Маревна (М. Б. Воробьёва-Стебельская), но особенно сблизился с супружеской четой – Н. С. Гончаровой и М. Ф. Ларио новым, с которыми познакомился во Франции еще в дооктябрьские годы [2, с. 52–67]. Именно художникам-супругам Цетлин посвятил свои стихотво рения «Сезанн» и «Ван Гог», вошедшие в его авторский сборник «Прозрач ные тени. Образы» (М., 1920), проиллюстрированный Н. С. Гончаровой. По наблюдению В. Хазана, поэт тяготел не только к живописи, соединяя звуко вой образ экфрастичных стихов с образом пластическим, соприкасаясь «с живой материей искусства, сокровищницей великих мастеров», но и к музы ке, будучи ее «тонким знатоком и просвещенным любителем», – это особен но проявилось в созданном в конце его жизни собрании биографий компози торов «могучей кучки» «Пятеро и другие» (Нью-Йорк, 1944), представляю щем собой «не просто талантливый опыт исторической беллетристики, но и текст, написанный автором, имеющим добротную музыковедческую подго товку» [3, с. 290].

Замысел перевода «Португальских сонетов» относится к последним го дам первой французско-швейцарской эмиграции Цетлина, который, состоя в партии эсеров, активно участвовал в революционных событиях 1905–1907 гг., был привлечен к дознанию как член редакционной комиссии книгоиздатель ства «Молодая Россия» и, скрываясь от полиции, бежал за границу, где про был до Февральской революции 1917 г. В период первой эмиграции жизнь Цетлина характеризовалась активным меценатством и благотворительностью, в его парижском салоне бывали многие видные деятели литературы, искус ства и культуры, а также отдельные политики. В 1915 г. Цетлин субсидиро вал создание в Москве издательства «Зерна», в котором публиковались книги людей, знакомых ему по парижскому салону, – М. А. Волошина («Anno mundi ardentis»), И. Г. Эренбурга («Стихи о канунах») и др. Именно в «Зер нах», по указанию В. Хазана, первоначально планировалось осуществить публикацию интерпретации сонетного цикла Баррет Браунинг [3, с. 276], ин терес к которому был заметно активизирован появлением блестящего фран цузского перевода Э.-М. Рильке. Впоследствии замысел трансформировался в «Антологию английской поэзии», о работе Цейтлина над которой сообщал в 1921 г. берлинский критико-библиографический журнал «Русская книга», ре дактировавшийся А. С. Ященко [4, с. 31];

однако и эта идея не получила во площения.

Цетлин не принадлежал к числу ведущих поэтов русской эмиграции, что было очевидно и для него самого, неоднократно апеллировавшего к из вестному стихотворению Е. А. Баратынского о своем малом, негромком даре («Мой дар убог и голос мой негромок»), который все же будет понят, вос принят проницательными потомками. И такая надежда не была напрасной, поскольку поэт принадлежал к тем историко-литературным и художествен ным феноменам, что легко включались в диалог эпох и поколений, став неотъемлемой частью литературы и искусства Серебряного века. В этой свя зи не случаен тот факт, что многие материалы о Цетлине, его сочинения по явились в печати годы спустя после смерти поэта, – среди этих материалов, № 4 (24), 2012 Гуманитарные науки. Филология позволивших под иным углом зрения рассматривать творчество Цетлина, был и перевод «Sonnets from the Portuguese».

Об Игоре Астрове, чье имя стоит вторым на обложке нью-йоркского издания, известно совсем немного, причем из открытых источников невоз можно установить даже его отчество. Он родился в 1909 г., с детства жил во Франции, именно на французском языке вышли его основные книги – сбор ники «Сонеты» (удостоен премии Французской Академии), «Перелетные птицы», серия драматических сцен «Наполеон»;

он также издал переводы на французский стихотворений А. С. Пушкина и сонетов Шекспира. В рукопис ном архиве Астрова сохранились и были изданы вскоре после его кончины (1976 г.) переводы из А. А. Блока, В. Я. Брюсова, Н. С. Гумилева, А. А. Ахма товой и др. Известно, что Астрову пришлось жить в разных странах, препо давать иностранные языки в Болонском университете в Италии, работать с 1946 г. на протяжении двадцати лет синхронным переводчиком в Органи зации Объединенных Наций в Нью-Йорке. Оригинальное и переводное рус скоязычное творчество Астрова носило фрагментарный характер, авторской книги на русском он так и не выпустил, более того, «Португальские сонеты Елизаветы Баррэт Браунинг» остались его единственной книгой на языке предков.

Особой гранью индивидуальности Астрова, в прошлом – ученика С. С. Прокофьева, было музыкальное, композиторское творчество. Пожалуй, музыка являлась тем наиболее существенным началом, что могло при жизни сблизить Цетлина, работавшего над своей последней книгой о «могучей куч ке», напечатанной незадолго до конца Второй мировой войны, и Астрова, го товившегося сочетать композиторские интересы со службой в ООН. Однако создание ООН, устав которой вступил в силу 24 октября 1945 г., фактически совпало со смертью Цетлина, последовавшей в Нью-Йорке 10 ноября 1945 г.;

к тому же Астров, как отмечалось выше, перебрался в Нью-Йорк только в 1946 г. Исходя из сказанного, а также с учетом того обстоятельства, что меж ду смертью Цетлина и публикацией «Португальских сонетов Елизаветы Баррэт Браунинг» прошло более десяти лет, можно предположить, что Цет лин и Астров вряд ли совместно работали над осуществлением творческого замысла. Скорее всего рукопись перевода сонетов уже после кончины поэта была передана его вдовой Марией Самойловной Цетлин молодому сотрудни ку ООН Игорю Астрову, который, так или иначе внеся свою лепту, опубли ковал книгу с указанием имен двух переводчиков. И именно здесь «внутрен няя» музыка с ее характерным осознанием плавности и гармонии, столь зна чимым и для Цетлина, и для Астрова, позволила сделать неразличимым их индивидуальное участие в подготовке перевода, представить результат со творчества, отличающийся особым внутренним единством, сохранением всех перепадов настроения и образов, переходящих из сонета в сонет.

Лирическая героиня «Sonnets from the Portuguese», уже подготовившая ся к смерти, но неожиданно познавшая влюбленность, в первых произведени ях цикла пытается оправдать свою нерешительность в развитии отношений тем обстоятельством, что Бог якобы наложил запрет на ее чувство. Цетлин и Астров, упростив сложную условную конструкцию II сонета, раскрывавшую смысл вышнего запрета, при помощи эпитета «карающе-суров» сместили ак цент на образ самого Бога, ср.: «…and replied / One of us … that was God,... and laid the curse / So darkly on my eyelids, as to amerce / My sight from Известия высших учебных заведений. Поволжский регион seeing thee, – that if I had died, / The deathweights, placed there, would have signi fied / Less absolute exclusion» [5, p. 26] […и ответил / Один из нас … то был Бог, … и наложил запрет / Так зловеще на мои веки, чтобы отвратить / Ме ня от вида твоего, – что, если бы я умерла, / Груз смерти, наложенный на них, значил бы / Менее абсолютное отлучение] – «…Карающе-суров, / Один из нас – то был Господь – ответил. / Исчез видений мир, что был так светел.

И образ твой окутал тьмы покров» [6, с. 221].

В том же сонете Баррет Браунинг использовала излюбленный ею па раллелизм с отрицанием «nor» («ни»): «Men could not part us with their worldly jars, / Nor the seas change us, nor the tempests bend» [5, p. 26] [Люди не могли бы разлучить нас своим суетным раздором, / Ни моря не изменят нас, ни бу ри не согнут];

в русском переводе эта особенность оригинала оказалась утра ченной, что привело к некоторому эмоциональному опрощению, ослаблению характерной пафосности: «Людские были б не страшны угрозы! / Моря ведь не зальют любви, и грозы / Ее не сломят…» [6, с. 221]. Нагнетание отрицаний характеризовало и XXXIX сонет Баррет Браунинг, в котором признавалась неспособность могущественных сил, изначально противостоявших человеку, сдержать напор его чувств и эмоций: «…because nor sin nor woe, / Nor God’s infliction, nor death’s neighbourhood, / Nor all which others viewing, turn to go, / Nor all which makes me tired of all, self-viewed, – / Nothing repels thee, … dearest, teach me so / To pour out gratitude, as thou dost good!» [5, p. 63] […так как ни грех, ни горе, / Ни Божья кара, ни близость смерти, / Ни все, что дру гие, видя, отворачиваются, / Ни все, что утомляет меня, при размышлении, – / Ничто не сдерживает тебя, … дорогой, научи меня так / Изливать благо дарность, как у тебя получается!];

синонимический ряд противопоставлений, в основном сохраненный Цетлиным – Астровым, был, однако, значительно ими сокращен, что снизило экспрессивность звучания переводного произве дения, но никоим образом не воспрепятствовало раскрытию его оригинально го замысла: «И раз тебя не могут оттолкнуть / Ни Божий гнев, ни близкой смерти жуть, / Ни все, что осуждали лицемерно / Другие, от чего устала я, / Хочу, чтобы признательность моя / Была, как доброта твоя, бесценна»

[6, с. 240].

В XXXVII и XXXIX сонетах обращает на себя внимание привнесенное русскими переводчиками сравнение героини с татью (вором), не соотносимое ни с духом, ни с содержанием оригинальных текстов: «Лик ангела презрев шего стихии / И небеса стяжавшего, как тать» (сонет XXXVII) [6, с. 240];

«В мир красоты вошла я словно тать, / Не отрешась житейского уродства»

(сонет XXXIX) [6, с. 239]. Также в XXXVII сонете отказ интерпретаторов от буквальности трактовки способствовал облагораживанию художественного образа – морская свинья, млекопитающее отряда китообразных, «porpoise»

была названа дельфином: «As if a shipwrecked Pagan, safe in port, / His guardian sea-god to commemorate, / Should set a sculptured porpoise, gills a-snort / And vi brant tail, within the temple-gate» [5, p. 61] [Как потерпевший кораблекрушение язычник, в безопасности в порту, / Чтобы почтить своего морского бога хранителя, / Установил бы скульптуру морской свиньи, жабры дышащие / И трепещущий хвост, в храме] – «Так, кораблекрушенье потерпев, / Но вы брошен на берег, скиф-язычник / Благословлял заступников привычных / И бормотал им гимны нараспев. / И резал в камне неуклюжей лапищей / № 4 (24), 2012 Гуманитарные науки. Филология Дельфина в честь морского бога в капище» [6, с. 239]. К тому же, как видим, фрагмент расширен Цетлиным – Астровым с четырех до шести стихов за счет привнесения деталей, призванных подчеркнуть косноязычие героини, ее не способность выразить словами восхищение своим возлюбленным, – тем са мым основная идея сонета раскрыта в несколько ином ракурсе.

Привнесение Цетлиным – Астровым дополнительной детали в VIII со нете – сравнения жизни героини со старой циновкой – усиливает унизитель но-презрительное отношение к земному бытию в его бледной пустоте, ни чтожности, ненужности и горькой беспросветности, ср.: «…For frequent tears have run / The colours from my life, and left so dead / And pale a stuff, it were not fitly done / To give the same as pillow to thy head» [5, p. 32] […Ибо частые сле зы обесцветили / Мою жизнь и сделали ее такой мертвой / И бледной ненуж ной вещью, она совсем не подходит, / Чтобы положить ее как подушку тебе в изголовье] – «…но до того / Бедна вся жизнь моя и так бледна… / От слез бессчетных выцвела она. / И в изголовье положить неловко / Ее тебе, как старую циновку» [6, с. 224].

Г. В. Адамович, высоко оценивший переводы Цетлина – Астрова из «Баррет Браунинг», в своем предисловии к изданию 1956 г. обращал внима ние на допущенные вольности и приходил к выводу, что «за дословной вер ностью тексту переводчики … вообще не гнались, не останавливаясь перед отступлениями» [7, с. 7]. По его мнению, отход от буквализма был, с одной стороны, вынужденной данью несовместимости законов и феноменов ан глийского и русского языков, а с другой – выражал совершенно сознательную волю интерпретаторов. М. Форштетер в 1958 г. на страницах «Русской мысли» отзывался о предисловии Г. В. Адамовича как о «прекрасном», но отмечал при этом точность и бережность переводчиков [8, с. 5]. Согласно Ю. К. Терапиано, стремясь «главным образом сохранить самое важное, т.е. дух каждого сонета, общую его эмоциональную атмосферу, смысл глав нейших образов», переводчики пожертвовали тем, что было, на их взгляд, менее важным, прежде всего «абсолютной близостью к подлиннику, как в смысле размера, так и в отношении дословности перевода», позволили себе «ряд отступлений, пропусков или, наоборот, добавление каких-нибудь слов с целью яснее передать своеобразный, сложный, порой даже прихотливый, насыщенный религиозными отвлечениями и восторженностью текст подлин ника» [9, с. 133]. Как видим, вольности Цетлина – Астрова в восприятии кри тиков русского зарубежья представлялись во многом оправданными и зако номерными, преимущественно обусловленными спецификой языковых воз можностей. Вместе с тем сама потребность в сопоставительном анализе во многом возникала благодаря билингвальности книги «Португальские сонеты Елизаветы Баррэт Браунинг», в которой «издательство поместило против каждого русского перевода английский текст, предоставив тем самым воз можность сличить каждую русскую строчку с оригиналом» [9, с. 133].

Примеры использования Цетлиным – Астровым «свободных» эквива лентов, а также привнесения переводчиками дополнительных художествен ных деталей в описания достаточно многочисленны, однако даже в тех случа ях, когда отклонения меняют смысл того или иного фрагмента, не всегда можно говорить об интерпретационных ошибках и заблуждениях. Например, в VII сонете с помощью антонимичных понятий показано преображение все го окружающего мира вместе с появлением возлюбленного в жизни героини:

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион «…Дальние брега / Близки, лишь ступит там твоя нога. / И станет край чу жой страною нашей» [5, p. 224]. В XII сонете переводчики использовали оригинальный образ «иного края», чужбины [об использовании этого образа в русской литературе см.: 10, с. 5–6], помогавший достаточно образно и ла конично сказать о неведомом прежде любовном переживании, избежав при этом трактовки крайне сложного для интерпретации экспрессивного описа ния чувств в подлиннике Баррет Браунинг, ср.: «I should not love withal, unless that thou / Hadst set me an example, shown me how, / When first thine earnest eyes with mine were crossed, / And love called love…» [5, p. 36] [Я бы не любила тем не менее, пока ты / Не подал мне пример, не показал мне как, / Когда впервые твои искренние глаза с моими встретились, / И любовь вызвала любовь…] – «Мне б это чувство в душу не вошло, / Когда бы взор твой не открыл светло / Мне край иной, казавшийся чужбиной» [6, с. 226].

Сознавая необходимость более отчетливой прорисовки отдельных де талей, Цетлин – Астров нередко дополняли описания контрастными образа ми, насыщали их изобразительными и выразительными эпитетами, что, например, можно видеть в XXVII сонете, где в рассказе о чудесных измене ниях в судьбе героини использовался контраст лужайки, на которой растут асфодели, и леса, причем в первом случае употреблялся эпитет «златоокий», а во втором – «темный», что подчеркивало авторские симпатии: «Как тот, кто проникает в мир чудес, / С лужайки златооких асфоделей / Оглядывается на темный лес / Земных страстей в покинутом пределе» [6, с. 234];

в ориги нальном тексте преобладали скорее спонтанно-эмоциональные, нежели про думанные, выверенные детали, что придавало мыслям лирической героини определенную сумбурность, оправданную в силу ее психологического состо яния: «As one who stands in dewless asphodel / Looks backward on the tedious time he had / In the upper life…» [5, p. 51] [Как тот, кто стоит среди асфоделей, сухих без росы, / Оглядывается на утомительные времена, которые были у него / В прежней жизни…].

При переводе первых строк XXV сонета, ассоциирующих горести ге роини с украшением – «нитью жемчужин» («A heavy heart, Belovd, have I borne / From year to year until I saw thy face, / And sorrow after sorrow took the place / Of all those natural joys as lightly worn / As the stringed pearls, each lifted in its turn / By a beating heart at dance-time…» [5, p. 49] [Тяжелое сердце, Лю бимый, несла я / Из года в год, пока я не увидела твоего лица, / И печаль за печалью занимала место / Всех тех естественных радостей, что легко носятся / Как нить жемчужин, каждая из которых в свою очередь поднимается / Бие нием сердца во время танца…]), Цетлин – Астров считают необходимым сде лать более отчетливым едва намеченное в подлиннике противопоставление героини и окружающих ее людей, в результате чего возникает контекстуаль ная антонимия образов ожерелья скорби и нити алмазов веселья: «Я сердце, как тяжелый груз, несла. / Со скорбью скорбь сплеталась в ожерелье. / Так у других, чья жизнь не тяжела, / На нить алмазы нижутся веселья, / И эта нить вздымается, светла, / От сердца легкого биенья…» [6, с. 233].

При сравнении героини, которой трудно поверить в реальность своего счастья, с церковным служкой, потерявшим сознание во время совершения обряда, Цетлин – Астров в XXX сонете предложили ряд дополнительных ню ансов, позволивших скорректировать нарочитую прерывистость и спутан ность описания Баррет Браунинг, придать ему большую отчетливость по № 4 (24), 2012 Гуманитарные науки. Филология средством выпуклого противопоставления света («светлый хор») и мрака («мрак неведомых пустынь»), вступивших в борьбу за человеческую душу, ср.: «…The acolyte / Amid the chanted joy and thankful rite / May so fall flat, with pale insensate brow / On the altar-stair. I hear thy voice and vow, / Perplexed, un certain, since thou art out of sight, / As he, in his swooning ears, the choir’s amen»

[5, p. 54] […Служащий / Среди радостных песнопений и обрядов благодарно сти / Может так упасть с бледным бесчувственным челом / На ступени алта ря. Я слышу твой голос и клятву, / Спутанные, неясные, так как ты невиден, / Как он, в обмороке, аминь хора] – «Как будто светлый хор поет, пророча / Блаженство в храме, озаряя тьму / Молящихся, но в ладанном дыму / Вдруг служка оземь грохнется, точь-в-точь я. / Еще звучит торжественно аминь. / Но всюду мрак неведомых пустынь, / Хоть в отдаленье голосу я внемлю»

[6, с. 235].

Подобным же образом отмеченная в XIII сонете неготовность героини к стремительному развитию отношений с возлюбленным («…I stand unwon, however wooed, / And rend the garment of my life, in brief, / By a most dauntless, voiceless fortitude» [5, p. 37] […Я стою незавоеванная, однако оказавшая рас положение, / И срываю облачение моей жизни, грубо, / С самой бесстрашной, безгласной стойкостью]) усиливается в переводе благодаря мотиву преддве рья, который позволяет, несмотря на утрату экспрессии подлинника, вырази тельно и вместе с тем емко, лаконично передать основную мысль: «Еще стою я робко у преддверья, / Проникнуть в новый мир не пробил час» [6, с. 227].

Впоследствии (в XXXVI сонете) русскими переводчиками используется еще один образ, во многом близкий «преддверью» в новый, чудесный мир, – это образ окна, обращенного в расцветший весенний сад;

и вновь героиня боится двинуться навстречу судьбе, растворить окно: «Но свет небесный был еще так нов, / Что я боялась растворить окно / В весенний сад, внезапно весь рас цветший» [6, с. 238];

в английском оригинале мысль передана при помощи образа «позолоченной светом бегущей вперед тропы» («light that seemed to gild the onward path»), более буквально соотносимого с пронизывающим со нет мотивом жизненного пути: «…I rather thrilled, / Distrusting every light that seemed to gild / The onward path, and feared to overlean / A finger even…»

[5, p. 60] […Я была скорее объята трепетом, / Не доверяя свету, который, ка залось, золотил / Тропу впереди, и боялась согнуть / Палец даже…].

Идея отказа от прошлого в стремлении к другому, совершенно новому будущему, выраженная Баррет Браунинг в XLII сонете («”My future will not copy fair my past» [5, p. 66] [«Мое будущее не повторит точно моего про шлого»]), раскрывается Цетлиным – Астровым посредством обширного тол кования, в которое введены оригинальный мотив пророчества и две пары контекстуально антонимичных понятий («творчество» – «разруха», «красота» – «безобразье»): «”Меж будущим и прошлым нету связи” / … / … и в этой фразе / Пророчество для нас звучало двух: / Рожденье творчества среди разрух, / Виденье красоты средь безобразья» [6, с. 241]. Восходящий к Биб лии образ посоха, на котором появляются зеленые листья (в русском перево де – «побеги весны»), усыпанные жемчужинами росы, символично показыва ет перемены в душе и в жизни лирической героини Баррет Браунинг. Вырази тельность эпизода усилена в переводе введением двух контрастных эпитетов – «тернистый» (в синтагме «тернистый путь») и «пыльный» (в синтагме «пыльный посох»), призванных акцентировать всю невзрачность окружаю Известия высших учебных заведений. Поволжский регион щего мира и тем самым еще сильнее раскрыть авторское восприятие цветения посоха как большого светлого чуда: «И я, пройдя тернистый путь земли, / Узрела, как расцвел мой пыльный посох / Побегами весны в жемчужных ро сах» [6, с. 241];

для английского оригинала значима обыденность ситуации, предварявшей чудо, в связи с чем используются упоминание «привычных проблем» («natural ills»)) и соотнесение образа героя и пилигрима («pilgrim»):

«…Then I, long tried / By natural ills, received the comfort fast, / While budding, at thy sight, my pilgrim’s staff / Gave out green leaves with morning dews im pearled» [5, p. 66] […Потом я, долго испытываемая / Привычными проблема ми, быстро получила успокоение, / Тогда как, набухая при виде тебя, мой по сох пилигрима / Дал зеленые листья в жемчужинах утреней росы].

Испытывая боязнь и сомнения в своей неожиданной любви, пытаясь доказать невозможность искренних отношений, лирическая героиня пред ставляла образы, разводившие ее с возлюбленным по разным полюсам, – «a guest for queens to social pageantries» («гость королев на светских церемони ях»), «chief musician» («главный музыкант») и «a poor, tired, wandering singer»

(«бедный, уставший, скитающийся певец»), «lattice-lights» («светлый плен») и «the dark» («тьма»). В IV сонете статусные различия показаны через противо поставление дворца («palace») возлюбленного и собственного убогого жили ща девушки: «Look up and see the casement broken in, / The bats and owlets builders in the roof! / My cricket chirps against thy mandolin» [5, p. 28] (подоб ную параллель см.: [11, с. 205]) [Взгляни и увидишь, оконная створка слома на, / Летучие мыши и совы обустроились под крышей! / Мой сверчок верещит на фоне твоей мандолины]. Цетлин – Астров сократили фрагмент за счет пропуска отдельных деталей, таких как сломанная оконная створка, пение сверчка, а также заменили мандолину – реальный музыкальный инструмент – на «звонкую лиру» как символ и атрибут поэтов: «Здесь гнезда сов. Летучие здесь мыши / Кружатся под навесом ветхой крыши. / К чему тут лира звон кая?..» [6, с. 222]. Вместе с тем контраст в переводном тексте усилен характе ристикой дома девушки – «жилища мрачного, приюта скуки» [6, с. 222], тогда как в оригинале говорится лишь о бедности щеколды на входной двери («this house’s latch too poor» [5, p. 28] [«щеколда этого дома слишком бедна»]).

В XX сонете, в котором лирическая героиня соглашается оставить свои мысли о духовной идеальной жизни и задержаться на земле, чтобы любить, высказывается предположение о возможности сосуществования возлюблен ных не только на небесах («…In mounting higher, / The angels would press on us and aspire / To drop some golden orb of perfect song / Into our deep, dear silence…» [5, p. 46] […При подъеме выше, / Ангелы торопили бы нас и устремляли бы / Бросать золотой шар совершенной песни / В нашу глубокую, милую тишину…]), но и в земной реальности, где искренность чистых душ обязательно окажется сильнее всех пагубных людских прихотей и пороков:

«…Let us stay / Rather on earth, Belovd, – where the unfit / Contrarious moods of men recoil away / And isolate pure spirits, and permit / A place to stand and love in for a day» [5, p. 46] […Давай останемся / Лучше на земле, любимый, – где не годные / Пагубные людские прихоти отступают / И выделяют чистые души и уступают / Место, чтобы остаться и любить днем]. Цетлин – Астров, изна чально обозначая две возможные сферы существования душ – «край доль № 4 (24), 2012 Гуманитарные науки. Филология ний» и «горний край» («Из края дольнего, любимый, не спеши / Проникнуть в горний край, что брезжит вслед могилы» [6, с. 231]), подробно характери зуют земной предел, причем посредством перечисления, вполне соответ ствующего желанию героини остаться, нарочито затягивают действие («Мне любо здесь пока побыть в земной глуши, / Вне звездных совершенств, ценя уют наш милый. / Уйдем в молчание, в бескрылие, в застой» [6, с. 231]) и да лее, посредством пафосной концовки, характеризующейся нагромождением метафор («гром … торжественных созвучий», «шар песни золотой», «во допад гармонии певучей») воссоздают идеальный мир: «Пред тем как в гром войти торжественных созвучий, / Где сонмы ангелов шар песни золотой / Бросают в водопад гармонии певучей» [6, с. 231].

Признавая лирическую героиню побежденной в любовной схватке, Баррет Браунинг обращается в XVI сонете к военной теме, наполняя лириче ское произведение лексемами и синтагмами соответствующего тематического ряда, такими как «crushing low» («разящий удар»), «vanquished soldier» («по бежденный солдат»), «sword» («меч»), «bloody earth» («окровавленная зем ля»), и акцентируя внимание на мотивах борьбы и завоевания: «…conquering / May prove as lordly and complete a thing / In lifting upward, as in crushing low! / And as a vanquished soldier yields his sword / To one who lifts him from the bloody earth, – / Even so, Belovd, I at last record, / Here ends my strife» [5, p. 40] […завоевание / Может оказаться благородным и совершенным / В подъеме, так же как и в разящем ударе! / И как побежденный солдат отдает свой меч / Тому, кто поднимает его с окровавленной земли, – / Даже так, возлюбленный, я, наконец, пишу, / Здесь заканчивается моя борьба]. Русские переводчики следуют английскому автору, однако несколько нарушают логику событий, утверждая, что поражение героини, уступающей возлюбленному, приводит к обретению любви, которая облагораживает, спасает, поднимает ее дух, тогда как дух побежденного солдата в любой другой ситуации вряд ли мог быть на высоте: «…Победы нет светлей, / Чем милость к побежденным. Пожалей / И ты меня, чей дух тобою поднят. / Как к ратнику во прахе и в крови, / Склонись великодушно, и тебе я / Отдам свой гордый меч» [6, с. 228].

Сохранив большинство значимых реалий сонетного цикла, переводчи ки вместе с тем допустили и отдельные опущения, лишившие оригинальный текст характерной для него глубины. Так, Баррет Браунинг напоминает об Аорне – естественном укреплении на скале, взятие которого было необычай но трудной, но необходимой задачей во время военного похода Александра Македонского в Индию, начатого в 327 г. до н.э.;

овладение скалой стало од ним из подвигов Александра, согласно преданию превзошедшего самого Ге ракла, вынужденного в свое время отступить: «This weary minstrel-life that once was girt / To climb Aornus, and can scarce avail / To pipe now ‘gainst the valley nightingale / A melancholy music…» [5, p. 35] [Эта изнуряющая жизнь менестреля, который однажды был наделен божественной силой / Покорить Аорн, и может вряд ли помочь / Теперь соловью в долине, играя на свирели / Унылую музыку…]. Как видим, Аорн упомянут в сонете в переносном значе нии при характеристике постижения чего-либо непреодолимого посредством обретения божественной силы. Этот аспект описания полностью утрачен Цетлиным – Астровым, отметившими лишь усталость менестреля от блужда ний, от бесконечных поисков в жизни: «…Не на предельном рубеже ли / Известия высших учебных заведений. Поволжский регион Стою, блуждающий, усталый менестрель? / Трель соловьиная глушит мою свирель» [6, с. 226].

В концовке XI сонета Баррет Браунинг интерпретирует дарованную свыше благодать, милость («grace»), используя для этого параллельные кон струкции, характеризующиеся внутренним противопоставлением: «To live on still in love, and yet in vain, – / To bless thee, yet renounce thee to thy face»

[5, p. 35] [Продолжать жить все еще в любви, и все же напрасно, – / Благо словлять тебя, все же отвергать тебя в лицо]. В переводе Цетлина – Астрова своеобразие синтаксической структуры оригинала не сохранено, однако, бла годаря нагнетанию глаголов, подчеркивавших действия героини во имя люб ви к поэту, описание не только передало характерный психологизм, но и ста ло более напряженным, эмоционально насыщенным: «Любить тебя и жить, хотя бы и напрасно, / Благословлять тебя, молиться за тебя, / Но отрицать в глаза любовь мою, любя» [6, с. 222].

Уход от интерпретации отдельных реалий приводил Цетлина – Астрова не только к опрощениям в трактовке оригинальных произведений, но и к вольностям, которые вряд ли можно считать допустимыми. Так, в XL сонете упомянуты очевидные проявления жестокости, такие как безжалостность му сульман и гяуров, прикрывающих улыбку платком, и соскальзывающий с ореха «белый зуб Полифема» – персонажа древнегреческой мифологии, же стокого киклопа, сына Посейдона и нимфы Фоосы, влюбленного в Галатею, но, согласно Феокриту, отвергнутого ею: «…Mussulmans and Giaours / Throw kerchiefs at a smile, and have no ruth / For any weeping. Polypheme’s white tooth / Slips on the nut if, after frequent showers, / The shell is over-smooth…» [5, p. 64] […Мусульмане и гяуры / Прикрываются платком при улыбке и не испыты вают жалости / К плачу. Белый зуб Полифема / Соскальзывает с ореха, если, после обильной слюны, / Скорлупа слишком гладкая…]. Эта цепочка образов необходима Баррет Браунинг для противопоставления жестокости мира еще более страшному – жестокости внутренней сущности человека, способной «превратить то, что называют любовью, в то, что ненавидят или предают за бвению» («will turn the thing called love, aside to hate or else to oblivion»

[5, p. 64]). Русские переводчики не только опустили цепочку значимых обра зов, но и коренным образом переакцентировали описание, сделав основопо лагающей мысль о необходимости самопожертвования в любви и использо вав новые мотивы – пылания и пепла, тягот оков и страха перед будущим:

«Но если в ней в любви самопожертвованья нет, / Пылание страстей сулит лишь пепла груду. / Пусть горе и болезнь тяготами оков / Страшат дрожащего перед судьбою грозной» [6, с. 222].

Заключительный текст выглядит необычайно эффектно в русском пере воде и в силу того, что на фоне канонической формы других произведений цикла содержит нарочитое отступление, характеризующееся намеренным приданием ему дополнительного объема (15 стихов вместо 14), приводящего к созданию так называемого сонета с кодой (или «хвостатого» сонета).

«Французская» манера рифмовки сонета, заключающаяся в обилии опорных согласных в женских рифмах, не свойственна ни переводам, ни оригинально му творчеству Цетлина и выдает преобладание манеры французского поэта, в данном случае – Астрова, большая часть произведений которого написана по-французски.

№ 4 (24), 2012 Гуманитарные науки. Филология Отмечая заслугу Цетлина и Астрова, ставших «авторами первого пере вода на русский язык одного из выдающихся произведений английской поэ зии девятнадцатого века», Ю. К. Терапиано признавал, что результат их рабо ты не совершенен – «кое-что сдвинуто, кое-что сокращено и пропущено», но при этом «основная нота, чувство и основные образы сохранены и, … в главном, переданы верно» [9, с. 134]. Не менее высокой оказалась и конеч ная оценка Г. В. Адамовича, отметившего вклад Цетлина и Астрова в разви тие русского поэтического перевода: «… перевод стихов именно стихами – русская литературная традиция, установленная еще Жуковским, и, переложив на русский язык один из памятников английской поэзии прошлого века, Ми хаил Цетлин и Игорь Астров оказались этой традиции верны и заслужили особую благодарность всех тех, кому в подлиннике сонеты Елизаветы Баррэт Браунинг недоступны» [7, с. 7]. Подобные отклики свидетельствовали о том, что появление «Португальских сонетов Елизаветы Баррэт Браунинг» стало значимым событием в литературе русского зарубежья конца 1950-х гг. К со жалению, долгое время первый русский перевод «Sonnets from the Portuguese» оставался известен лишь в эмигрантской среде;

его публикация в России состоялась только в 2011 г. [6, с. 219–243].

Список литературы 1. Португальские сонеты Елизаветы Баррэт Браунинг / пер. М. Цетлина, И. Астрова ;

предисл. Г. Адамовича. – Нью-Йорк : Experiments, 1956. – 96 с.

2. В и н о к у р, Н. «Всю нежность не тебе ли я несу…»: Альбом Марии Самойловны Цетлиной / Н. Винокур // Наше наследие. – 2004. – № 4 (72). – С. 52–67.

3. Х а з а н, В. «От книги глаз не подыму» (О личности и творчестве Михаила Цет лина) / В. Хазан // Цетлин (Амари) М. О. Цельное чувство: Собрание стихотворе ний / общ. ред., сост., подгот. текста и ком. В. Хазана. – М. : Водолей, 2011. – С. 262–303.

4. О подготовке М. О. Цетлиным к печати поэмы «Декабристы» и «Антологии ан глийской поэзии» // Русская книга. – Берлин, 1921. – № 2. – С. 31.

5. Sonnets from the Portuguese by Elizabeth Barrett Browning. – L. : George Bell, 1898. – 72 р.

6. Ц е тл и н ( А м а р и ), М. О. Цельное чувство: Собрание стихотворений / М. О. Цетлин (Амари) ;

общ. ред., сост., подгот. текста и ком. В. Хазана. – М. :

Водолей, 2011. – 400 c.

7. А да м о в и ч, Г. В. Предисловие / Г. В. Адамович // Португальские сонеты Ели заветы Баррэт Браунинг / пер. М. Цетлина, И. Астрова. – Нью-Йорк : Experiments, 1956. – С. 5–8.

8. Фо р ш те те р, М. Морис Сандоз: (Имитация «Португальских сонетов» Елизаве ты Баррет Броунинг) / М. Форштетер // Русская мысль. – Париж, 1958. – 18 февр.

(№ 1175). – С. 5.

9. Т е р а п и а н о, Ю. К. Рец. на кн.: Баррэтт-Браунинг, Е. Португальские сонеты / пер. Михаила Цетлина и Игоря Астрова ;

предисл. Георгия Адамовича. – Нью Йорк, 1956 г. – 96 с. / Ю. К. Терапиано // Опыты : литературный журнал / под ред.

Ю. П. Иваска. – Нью-Йорк, 1957. – Кн. 8. – С. 133–134.

10. Ж а т к и н, Д. Н. Ода сельскому уединению / Д. Н. Жаткин // Русская речь. – 2009. – № 5. – С. 3–11.

11. Ж а т к и н, Д. Н. Традиции творчества Дж.-Г. Байрона и байронические мотивы в лирике И. И. Козлова / Д. Н. Жаткин, С. В. Бобылева // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – 2010. – № 4. – С. 203–206.

Известия высших учебных заведений. Поволжский регион Жаткин Дмитрий Николаевич Zhatkin Dmitry Nikolaevich доктор филологических наук, профессор, Doctor of philological sciences, professor, заведующий кафедрой перевода head of sub-department of interpretation и переводоведения, Пензенская and translation science, Penza State государственная технологическая Technological Academy, fellow академия, академик Международной of the International Academy of sciences академии наук педагогического of pedagogical education, Russian образования, член Союза писателей Writers’ Union member, Russian России, член Союза журналистов России Journalists’ Union member E-mail: ivb40@yandex.ru Ионова Елена Леонидовна Ionova Elena Leonidovna старший преподаватель, кафедра Senior lecturer, sub-department of foreign иностранных языков, Пензенский languages, Penza State University государственный университет of Architecture and Construction.

архитектуры и строительства E-mail: ivb40@yandex.ru УДК Жаткин, Д. Н.

Книга переводов М. Цетлина и И. Астрова «Португальские сонеты Елизаветы Баррэт Браунинг» (Нью-Йорк, 1956) в истории русского вос приятия творчества английской поэтессы / Д. Н. Жаткин, Е. Л. Ионова // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. – 2012. – № 4 (24). – С. 77–88.



 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.