авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

И. П. БУТКЯВИЧЮС, Л. Н. ТЕРЕНТЬЕВА, Н. В. ШЛЫГИНА

КРЕСТЬЯНСКИЕ ПОСЕЛЕНИЯ ПРИБАЛТИКИ *

(История формирования, современное состояние, перспективы развития}]

Проблемы, связанные

с крестьянскими поселениями Литвы, Латвии

и Эстонии, до сих пор мало изучены. Правда, буржуазной наукой в

1920—1940-е гг. был накоплен известный материал. Так, крестьянски-

ми поселениями Эстонии, преимущественно феодальной эпохи, занимался

П. Йохансен. Связь форм эстонских поселений с ландшафтом освещена в работе И. Гране 1. В Латвии поселениям значительное место в своих работах по аграрной истории уделяли А. Швабе и X. Боссе 2. История развития поселений в Литве, главным образом деревень, освещалась географами Г. Мортенсоном и В. Вилямасом и историками Г. Ловмян ским и В. Бальчионсом, архитектором И. Гетнерисом3 и др. Отдельные сведения по поселениям встречаются и в справочниках по уездам 4.

Однако научная ценность большинства работ буржуазных ученых весьма ограничена из-за узости аспекта или неправильного методологи ческого подхода. Поселения изучались чаще всего вне связи с местными историческими и социально-экономическими условиями, нередко без учета форм землевладения и землепользования. В некоторых из них ярко выражена чисто националистическая тенденция рассматривать историю развития поселений своего края в отрыве от соседних народов и видеть в ней особый путь развития, проявление некоего вневременно го национального духа.

В наши дни исследование крестьянских поселений ведется в Прибал тике силами местных и общесоюзных научных учреждений. За годы Со ветской власти учеными различных отраслей науки накоплен обширный материал по поселениям и их развитию. В частности, для ранних этапов * В основу статьи положен доклад на аналогичную тему, подготовленный к VII Международному конгрессу антропологических и этнографических наук. В статье использованы материалы И. П. Буткявичюса по Литве, Л. Н. Терентьевой — по Латвии и Н. В. Шлыгиной — по Эстонии, P. J o h a n s e n, Siedlung und Agrarwesen der Esten im Mittelalter, «Verhandlun gen der Gelehrten Estnischen Gesellschaft», Bd. 23, Dorpat, 1922;

е г о же, Die Estlands liste des Liber Census Daniae, Kopenhagen — Reval, 1933;

J. G r a n 6, Eesti maastikulised uksused, «Loodus», 1922, № 2, 4, 5.

A. S v a b e, Pagasta, vesture, Riga, 1926;

е г о же, Grundriss der Agrargeschichte Lettlands, Riga, 1928;

H. В о s s e, Der livlandische Bauer am Ausgang der Ordenszeit (bis 1561), «Mitteilungen aus der livlandischen Geschichte», Bd. 24, H. 4, Riga, 1933.

H. M o r t e n s e n, Litauen, Grundzuge einer Landeskunde, Hamburg, 1926;

е г о же, Siedlungsgeographie des Samlandes. Forschungen zur deutschen Landes- und Volks kunde, Stuttgart, 1936;

H. L o w r n i a n s k i, Studja nad poczatkami spoleczeiistwa i panstwaJLitewskiego, I. Wilno, 1931;

V. V i 1 i a m a s, Lietuvos kaimu sodytos ir jvj prob lemos, «Zidinys», 1936, № 1;

V. В a 1 с i п n a s, Lietuvos kadmij ir zernis tvarnymas rlkio ir statistikos sizesvje, Kaunas, 1938.

«Eesti» (Maateaduslik, tulunduslik ja ajalooline kirjeldus) I—VIII, 1926 — 1938.

Крестьянские поселения Прибалтики много нового дали материалы археологии5. Важные и новые данные и выводы относительно судеб поселений в феодальный период содержатся в трудах советских медиевистов6. Историей поселений занимаются и этнографы, опубликовавшие уже некоторые специальные статьи и раз делы по поселениям в различных монографических исследованиях7. Изу чению поселений уделяют значительное внимание географы 8. Пока что большинство опубликованных работ касалось или ограниченной терри тории, или частных вопросов, между тем как проделанная работа позво ляет уже перейти к некоторым обобщениям и общий ход развития по селений в Прибалтике может быть представлен с достаточной степенью достоверности. Авторы настоящей статьи попытались в самом сжатом виде проследить основные этапы развития крестьянских поселений в Прибалтике. В статье не случайно обобщен материал по трем соседним народам — эстонцам, латышам и литовцам. Восточная Прибалтика представляет собою единую историко-культурную область 9. У народов Прибалтики много общего в исторических судьбах. В советских услови ях Литовская, Латвийская и Эстонская ССР являются единым эконо мическим районом. Обобщенное исследование позволяет лучше понять, и дать более правильное освещение тем или иным процессам историко культурного или этнического развития этих народов. Последнее отно сится и к поселениям.

В статье далеко не исчерпан круг вопросов, по которым проводятся исследования. В частности, почти совершенно не затронуты вопросы о том, как влияют на развитие поселения изменения в формах семьи, не отражены этнические факторы, роль которых нельзя не учитывать. Мно гие вопросы подлежат еще дальнейшему изучению. В первую очередь это касается более ранних этапов истории народов Прибалтики.

Не останавливаясь подробно на поселениях ранних этапов истории Прибалтики, напомним только, основываясь на работах археологов, что у народов Прибалтики с переходом к пашенному земледелию поселения начинают концентрироваться в местах с лучшими почвами. В условиях влажного климата и высокого уровня грунтовых вод они размещались преимущественно на водоразделах 10. Районы с малоплодородными, ка менистыми или заболоченными почвами заселялись медленнее и долго оставались редко заселенными.



P. K u l i k a u s k a s, Seniausi pastatai Lietuvoje, «Lietuvas TSR architekturos kiausimai», I, Kaunas, 1960, стр. 33—35;

R. Vo Ik ali t ё - Ku 1 i k a u s ki e n e, Minia tiuriniij piliakalniij Lietuvoje Klausimij, «Is lietuviu kulturos istorijos», II, Vilnius, 1959;

Э. Д. Ш н о р е, Асотское городище, «Материалы и исследования по археологии Латвий ской ССР», II, Рига, 1961;

Н. M o o r a, Pirmatnejas kopienas iekarta un agra feodala sabiedriba Latvijas RSR teritorija, Riga, 1962;

«Muistsed asuladja lirmused», Arheologi line kogumik, I, Tallinn, 1955, M. X. Ш м и д е х е л ь м, Археологические памятники периода разложения родового строя на северо-востоке Эстонии, Таллин, 1953;

Л. Н. Я н и т с, Поселения эпохи неолита и раннего металла в приустье р. Эмайыги (Эстонская ССР), Таллин, 1954.

В. П а ш у т о, Помезания, М., 1955;

Ю. М. Ю р г и н и с, Сельская община литов цев (доклад на VII МКАЭН), М., 1964;

J. Z u t i s, Vidzemes un Kurzemes zemniekn likumi XIX gadsimta sakuma (1804—1819), Riga, 19E4;

см. также «История Латвийской ССР», т. I, Рига, 1952;

В. Д о р о ш е н к о, Очерки аграрной истории Латвии в XVI в., Рига, 1960;

Э. Т а р в е л, Фольварк, пан и подданный, Таллин, 1964;

Н. L i g i, Eesti talurahva olukord ja klassivoitlus Liivi soja algul (1558—1561), Tallinn, 1961;

е г о ж е, Pollumajanduslik maakasutus Eestis XVI—XVII sajandil, Tallinn, 1963.

Ссылки на них даются в статье по ходу изложения материала.

С. А- К о в а л е в, Сельское расселение, М., 1963;

Е. V а г е р, С. G. Riickeri Liivi maa spetsiaalkaardist 1839, aastal, Tallinn, 1957 и др.

X. А. и А. X. M о о р а, К вопросу об историко-культурных подобластях и районах Прибалтики, «Сов. этнография», I960, № 3, стр. 21—51.

Там же, стр. 27.

-32 И. П. Буткявичюс, Л. Н. Терентьева, Н. В. Шлыгина Другой, уже чисто географический фактор — рельеф местности также влиял на формы поселений. На равнинных территориях возникали от носительно крупные, как правило, кучевые деревни. Пересеченный в ме ридиональном направлении моренами ландшафт определял возникнове ние однорядных поселений. Вдоль реки или по берегу озера деревни ча сто вытягивались цепочкой. В районах отложения конечных морен, где местность была пересечена небольшими холмами, возникали поселения рассеянного типа, дворы которых группировались по два — по три на вершинах или склонах холмов п.

Важную роль в формировании типа поселения играл и социальный фактор. Расселение деревнями обусловливалось существованием на том этапе территориальной общины. Надо признать, что вопрос о сельской общине в Прибалтике изучен недостаточно и здесь придется остановить ся на нем несколько подробнее. То, что эстонцы и литовцы на опре деленном историческом этапе жили общинами, признавали еще буржу азные авторы. Но буржуазные ученые Латвии в большинстве своем отрицали существование когда бы то ни было общины у латышей. Наибо лее яркое выражение эта точка зрения получила в работах П. Шмита и А. Швабе, ее придерживались также X. Боссе и X. Лаакманн 12. Эта точ ка зрения находит и до сих пор поддержку некоторых зарубежных ученых13. Несостоятельность подобных утверждений опровергнута со ветскими исследователями и.

Следует отметить, что в начале XIII в. в общине народов Прибалтики намечались уже некоторые элементы распада. Так, в частности, старо пахотные поля находились в подворном владении и не подвергались переделам. Тем не менее бушланды, представлявшие собой резерв по севных площадей, оставались в общинном владении. Владелец любого двора имел право огородить на них участок и обрабатывать его путем пожога. Утративший плодородие участок разгораживался и снова вли вался в общинное владение, использовавшееся преимущественно как вы гон. Точно также и все остальные угодья — за исключением ближайших к деревне сенокосов, которые были иногда поделены — находились в общинном пользовании 15. Хотя древнейшие источники мало и скупо го ворят о поселениях, даже то немногое, что можно из них почерпнуть, дает почву для определенных выводов. Первое упоминание о литовском поселении (точнее южно-литовском, ятвяжском) и именно о деревне на ходим под 1255 г. в Ипатиевской летописи 16. Для Латвии и Эстонии, а в Для Эстонии этот вопрос хорошо освещен И. Гране, см. J. G г а п б, Указ. раб.

P. S m i t s, Seno latviesu dzimta «Ethnografiski rakstu krajums», III, Riga, 1923;

е г о же, Par dzimtas attlstlbas terminologiju, «Vesturiski un etnografiski raksti», Riga, 1937;

A. 5 v a b e, Latviesu kulturas vesture, Riga, 1921;

е г о же, Pagasta, Vesture;

е г о же, Grundriss der Agrargeschichte Lettlands;

H. В о s s e, Указ. раб.;

Н. L a a k m a n n, Estland und Livland in friihgeschichtlicher Zeit, «Baltische Lander», Bd. 1 — «Ostbaltische Friihzeit», Leipzig, 1939, стр. 204—262.

M. H e 1 1 m a n n, Das Lettenland im Mittelalter. Beitrage zur Geschichte Osteuro pas, Bd. I, Munster — Koln, 1954, стр. 104 и др.

. Кроме названных выше работ советских археологов и историков Латвии см.

I. L e i n a s a r e, Divu uzskatu cina pirmatnejas sabiedribas attistibas javtajuma, «Изв.

АН Латв. ССР», 1965, № 2, стр. 30—38;

e e ж е, К вопросу о видах поселений в Латвии в XIII—XIV вв., «Сов. этнография», 1966, № 1;

см. также рец.: В. Д о р о ш е н к о, Феодализм в Латгалии и восточной Видземе в освещении западногерманского исто рика, «Изв. АН Латв. ССР», 1956, № 9, стр. 147—155.

См., например, Н. L i g i, Eesti talurahva olukord ja klassivoitlus Liivi soja algnl, стр. 35, 247, е г о же, Poliumajanduslik maakasutus, стр. 85—86, 109;

Ю. Ю р г и н и с, Указ. раб., стр. 4—5.

«.Полное собрание русских летописей», СПб., 1843, т. 2, стр. 193.

Крестьянские поселения Прибалтики известной мере и для Литвы очень важны данные Генриха Латвийского.

Для обозначения местных поселений он применяет два термина — villa и villula. Первый термин, перевод которого, бесспорно, «деревня», отно сится к частности к поселениям разных районов Эстонии 17. По Генриху эстонские деревни были нередко крупного размера.

Только для поселений юго-восточной Эстонии Генрих Латвийский пользуется словом villula, который обычно переводится как «деревень ка» (у немецких переводчиков Dorf). Термин villula употребляется хро нистом и для некоторых районов Латвии (Восточной Видземе). Это впол не соответствует реальным фактам, так как именно в названных в хро нике районах было издавна много малодворных поселений. Для осталь ной территории Латвии и для Литвы применяется термин villa 18. Одна ко в литературе термин villula находит и другое толкование. Так, по П. Йохансену термин villula обозначает однодворное поселение19. Он разделяет, таким образом, взгляды некоторых латышских исследовате лей, прежде всего А. Швабе. Последний, основываясь на весьма субъек тивном толковании отдельных мест «Хроники Ливонии» и «Рифмованной хроники»20, пропагандировал «теорию» исконности хуторского расселе ния латышей (латгалов) и объявлял это их национальной спецификой.





Взгляды Швабе, отвечавшие националистическому курсу буржуазного правительства, имели широкое хождение в Латвии. Их повторяли неко торые другие авторы работ по аграрной истории Прибалтики, например Боссе, Лаакманн и др. 2 1. В настоящей статье мы не будем останавли ваться на критике взглядов Швабе, так как позиция советских этногра фов по этому вопросу уже отражена в литературе 2 2.

Хотя деревни, несомненно, являются основным и исконным типом по селения в Прибалтике, мы придерживаемся мнения, что параллельно с ними существовали и однодверные поселения. Время и причины их воз никновения были различны. Помимо рельефа это было связано, как и во всей лесной полосе Европейской части СССР, с формами первоначаль ного освоения земель, с системой подсечного земледелия и т. п. Однако нет никакого основания рассматривать эти поселения как этническую специфику отдельных племен и единственную исконную форму рассе ления (А. Швабе). При этом необходимо иметь в виду, что одиночные дворы в то время отнюдь не были обособленными единицами типа ху торов, как это считает, например М. Хельман 23, непомерно модернизи руя это архаичное явление. Они обычно входили в состав той или иной общины и были объединены между собой совместной собственностью на неразделенные земли (сенокосы, пастбища, леса) бытовыми, культовы ми узами, наконец потребностями обороны, поддержания общественно го порядка и т. д. Известное число однодверных поселений возникало и в ходе естественного процесса разложения сельских общин, как спра ведливо отмечает для Литвы Ю. Юргинис 24. Аналогично процесс этот протекал в Латвии и Эстонии.

Г е н р и х Л а т в и й с к и й, Хроника Ливонии, М., 1938, ср. XV, 7;

XX, 2, XII, 6;

XXIII, 7.

Там же, XXI, 5.

P. J о h a n s e n, Siedlung und Agrarwesen der Esten im Mittelalter, гтр. 48.

Livlandische Reimchronik, herausgegeben von L. Meyer, Paderborn, 1876.

H. В о s s e, Указ. раб.;

H. I. a a k m a n n, Указ. раб.

Обстоятельный критический разбор взглядов А. Швабе и его последователей см.

И. Л е й н а с а р е, К вопросу о видах поселений в Латвии в XIII—XIV вв., «Сов. этно графия», 1966, № 1, стр. 52—58;

см. также Л. Н. Т е р е н т ь е в а, К вопросу о переходе от хуторского расселения к колхозным поселкам в Латвийской ССР, «Сов. этнография», Ш, № 1.

С м. М. Н е 1 1 ш а п п, У к а з. раб., стр. 52.

и Ю. Ю р г и н и с, Указ. раб., стр. 3.

3 Советская этнография, № 34 И. П. Буткявичюс, Л. Н. Терентьева, Н. В. Шлыгина Некоторые ранние источники, в частности «Эстляндский список Дат ской поземельной книги» (XIII в.) 25, позволяют судить и о размерах де ревень. Так, в кадастре упоминается всего 7 эстонских поселений в один гак—т. е., возможно, однодворных, хотя немало дворов в это время имели уже меньшие размеры. Остальные 485 поселений, занесенные в кадастр,— большего размера, самое большое (Торма) — в 70 гаков, т. е., вероятно, насчитывало никак не менее 70 дворов 26, скорее больше. Дан ные источников о размерах латышских деревень сообщаются в статье И. Лейнасаре, публикуемой ниже.

В течение длительного периода феодализма сельские поселения пре терпевали значительные изменения, определявшиеся разными фактора ми. Следует помнить, что для Латвии и Эстонии с XIII века естествен ный ход общественного развития был нарушен вторжением иноземных немецких и датских захватчиков. Основывая свои поместья, немецкие и датские феодалы начали сгонять крестьян с удобных земель и захваты вать общественные угодья. Согнанным крестьянам приходилось селить ся на пустошах и в лесах. Большие площади удобных для освоения зе мель найти было нелегко, так что дворы поневоле приходилось распола гать далеко друг от друга. Это ускоряло распад сельской общины. Вы сказывалось также, видимо, не лишенное оснований положение, что фе одалы при этом преследовали не только экономические, но и политиче ские цели: разобщение деревенского коллектива, для ослабления его со противления эксплуататорам Г1. В период развитого феодализма начи нают действовать и другие факторы — в частности различные правовые нормы, создававшиеся господствующим классом в своих интересах. С за крепощением крестьян экономическая политика феодалов, в частности система податного обложения, стала отражаться и на землепользовании крестьян, а в итоге и на типах поселений. Особенности исторических су деб отдельных районов Прибалтики, обусловившие своеобразие земель ных отношений, привели к тому, что развитие поселений в разных ее ча стях пошло различными путями.

Так, в Литве поселения претерпели очень существенные изменения в XVI в. в связи с волочной реформой.

При ее проведении крестьянские поселения — в подавляющем боль шинстве деревни кучевого типа — сводились административным поряд ком в деревни правильной уличной планировки. С этого времени улич ные деревни стали преобладать в Литве;

кучевые встречаются как ред кое исключение, это преимущественно поселения мелкой шляхты и свободных крестьян (в наибольшей мере в Западной Литве — Жемай тии), землевладение которых волочная реформа не затронула. В резуль тате реформы возникло и некоторое число однодворных поселений — хуторов, так называемые «застенки» (uzusienis);

это означало дворы, вы несенные за пределы деревенских полей. Право уйти в «застенок» рас пространялось прежде всего на свободных крестьян.

В Латвии и Эстонии судьбы крестьянских поселений находились в прямой зависимости от экономической политики местных феодалов. Раз витие хозяйства здесь шло в общем по барщинному пути. Помеш,ики стремились всемерно увеличить барскую запашку и отработочную ренту.

Процесс сгона крестьян с земли, начавшийся вскоре после завоевания Прибалтики, принимал в отдельные периоды особенно интенсивный ха рактер. В XVI—XVII вв., как и ранее, нередко сносились целые деревни, не говоря уже об отдельных дворах. В этой связи представляет несом См. P. J o h a n s e n, Die Estlandsliste des Liber Census Daniae.

P. J o h a n s e n, Siediung und Agrarwesen der Esten im Mittelalter, стр. 47.

« И с т о р и я Л а т в и й с к о й С С Р », т. 1, стр. 26—27.

Крестьянские поселения Прибалтики ненный интерес исследования Дз. Лиепини, детально изучившей сель ский округ (патримониал) Риги с X I I I — по XVIII вв. 2 8. Анализируя источники, автор последовательно прослеживает, как в ходе укрепления господства иноземных феодалов проходил захват крестьянских земель.

Это приводило, как показала автор, к коренным изменениям в характе ре расселения и формах землепользования крестьян.

К концу XVII в., как видно по карте, опубликованной в работе Лие пини (1962 г.), лишь на окраинах этого округа на неудобных, часто вовсе непригодных для сельского хозяйства землях, например на песчаных морских дюнах, сохранялись деревни (дер. Гаатциемс, Шагарциемс, Шпунгециемс, Страупециемс и др.). Все остальное пространство округа было покрыто густой сетью имений (мыз), окруженных беспорядочно разбросанными крестьянскими дворами. Дз. Лиепиня убедительно дока зывает, что при возникновении имений во многих случаях в целых воло стях сплошь исчезали деревни. Их существование в прошлом удается восстановить лишь по косвенным данным (например, по документам о земельных спорах крестьян), а также по топонимике29.

Большую научную ценность для изучения крестьянских типов посе лений представляют материалы шведских кадастров, привлекавшихся для этой цели пока еще в очень малой степени 0.

Развитие капиталистических отношений в недрах феодального строя вело к различным аграрным реформам, проводившимся в интересах по мещиков, перестраивавших свои хозяйства на новый лад. Реформы ка сались и казенных крестьян. В Латвии в 1830-х — 40-х гг. в этом направ лении действовала специальная регуляционная комиссия (Лифляндская и Курляндская межевая регуляционная комиссия). Ознакомление с ма териалами 31 свидетельствует, что в ее задачи входило в первую очередь упорядочение мызных земель: ликвидация чересполосицы между имени ями и внутри них между мызными и крестьянскими землями. Комиссия занималась также и крестьянским землепользованием, принимала меры к ликвидации чересполосицы, разделу угодий, находившихся в общем пользовании и т. д. Начиная с 1860-х гг. работы по размежеванию мыз ных и крестьянских земель в частных и казенных имениях Латвии при обрели еще больший размах. В ходе размежеваний, как свидетельству ют документы, незаконно захватывалась известная часть крестьянских земель, что приводило к переселению крестьян на новые неосвоенные участки. Новые наделы нарезались уже как хуторские, едиными участ ками.

В Литве в это время в некоторых районах крестьянское землеполь зование уже приобретало чисто хуторской характер. Так, Занеманье, входившее в административном отношении в состав Царства Польского, в 1835 г. подпало под действие закона об управлении государственными имениями частными лицами 3 3. Согласно ему крестьяне переводились на Dz. L i e p i n a, Agraras attiecibas Rigas lauku novada 17—18 gs., Riga, 1962;

ее же, Par Rigas markas muizam tin to attistibu lids XVII gs. sakumam, «Vestures proble raas», II, Riga, 1958, стр 52—90.

Dz. L i e p i n a, Par Rigas markas muizam un to attistibu lids XVIII gs. sakumam, стр. 84. Названия множества мыз XV—XX вв., как показал В. В. Дорошенко, выдают свое происхождение от поселений деревенского типа. Часть деревень продолжала суще ствовать наряду с мызой под тем же названием, см.: В. Д о р о ш е н к о, Очерки аграр ной истории Латвии в XVI в., стр. 146.

Первая часть шведского кадастра относится к 1681 —1684 гг., вторая (ревизия гаков) к 1688 г. и третья (вторые межевые работы) с 1687 по 1700 г., см. Е. D u n s d о г f, Grosse Schwedische Kataster in Livland, Stokholm, 1950.

ЦГА Латв. ССР, ф. 186, on. 2, 3;

ф. 559, on. 2, 3, 5, 8.

Ц Г А Л а т в. С С Р, ф. 183, оп. 162, 178;

Ц Г И А, г. Л е н и н г р а д, ф. 1290, оп 6, д 3 1 0 — 314 и д р.

- Сборник Узаконений и п р а в и т е л ь с т в е н н ы х р а с п о р я ж е н и й по к р е с т ь я н с к о м у д е л у в губ. Ц а р с т в а Польского, ч. II, СПб., 1874, стр. 29.

36 И. П. Буткявичюс, Л. И. Терентьева, Н. В. Шлыгина чинш, причем весь надел крестьянина отмежевывался ему единым участком, на который и переносилась усадьба. Таким образом, деревни Занеманья были разбиты на хутора, и до конца XIX в. там исчезло 65% деревень. В середине XIX в. разбивку деревень на хутора стали прово дить и некоторые земельные магнаты Литвы. Так, например, крупный помещик Огинский в своих именьях (Западная Литва) перевел всех своих крестьян на хутора еще до 1861 г. По его примеру были разбиты на хутора деревни и в некоторых других поместьях западной и централь ной Литвы.

Накануне крестьянских реформ середины XIX в. поселения в При балтике были разных типов (рис. 1). В Эстонии деревни были характер ны для всей территории, хотя повсеместно встречались однодворки, ко торых заметно больше было на юго-востоке. В Латвии деревни господ ствовали в Латгалии, на побережье Балтийского моря и в районах, по граничных с Эстонией и Литвой. В остальных районах параллельно су ществовали два типа поселений — деревни и хутора с преобладанием в одних районах одного, в других другого типа поселения. В Литве, как и в Эстонии, на большей части территории господствовали деревни, ис ключение представляли Занеманье и некоторые районы западной Литвы, где наряду с деревнями имели уже широкое распространение хутора.

Размеры деревень были различны — в северной и центральной Эсто нии, как правило, они были более многодворными, в Центральной Лат вии и южной Эстонии имели меньшее число дворов. В восточных уездах Латвии (Латгалия) деревни обычно были крупнее, чем в западных или центральных, что было связано с различиями в формах наследования.

В Латгалии недвижимое имущество отца делилось поровну между всеми сыновьями. Это приводило к возникновению новых дворов. В остальных уездах господствовало единонаследие. В Литве размеры деревень коле бались от 10 до 45 дворов;

обычный размер деревни был 20—30 дворов.

Деревни в Эстонии чаще всего встречались кучевой формы, причем наиболее тесную застройку они сохранили на островах. Разновидностью их были так называемые «ядерные» деревни, где часть тесно стоявших дворов образовывала «ядро», а остальные были расположены от него на значительном расстоянии. Немало было и рядовых деревень. По восточ ной границе Эстонии, в местах русских поселений и у сету, деревни были уличного типа 3 4 (см. рис. 2, 3).

В Латвии деревни уличного типа были характерны для Латгалии, на остальной территории встречались преимущественно кучевые, реже — рядовые деревни (рис. 4).

В Литве преобладали уличные деревни, кучевые сохранялись кое где в юго-восточной и западной Литве (рис. 5).

В землепользовании крестьян Латвии, Литвы и Эстонии в середине XIX в. сохранялись остатки общинных форм. Старопахотные поля и ближние к деревне сенокосы находились в подворном пользовании. Бо лее отдаленные луга, пастбища и леса оставались в общинном пользо вании деревни, а иногда и нескольких деревень. Почти повсеместно со хранялось деление деревенских пахотных земель на три поля, соответ ственно издавна установившейся трехпольной системе. Поля обычно были разделены еще и по качеству почв на отдельные участки и в каж дом участке каждый двор имел свою полосу, пропорциональную общему размеру двора. Там, где сохранялись общие сенокосы, существовали Освещение этого вопроса см. А. X. М о о р а, Об историко-этнографических обла стях Эстонии, «Вопросы этнической истории эстонского народа», Таллин, 1956, стр. 271—278.

Крестьянские поселения Прибалтики Рис. 1. Карта-схема типов крестьянских поселений в Прибалтике (середина XIX в.);

1—деревни, 2 — хутора различные способы их раздела перед началом покоса: чаще всего жере бьевка. Более ранней формой коллективного пользования сенокосами, сохранившейся кое-где и в XIX в., была совместная косьба с последую щим дележом сена в копнах. Весьма характерно земплепользование де ревень Смекорстаны (Латвия) и Тоомья (Эстония) (см. рис. 6 и 7).

Особо следует остановиться на еще мало изученном типе латышских поселений, обозначенных нами на карте как хутора. В различных доку ментах середины XIX в. (например, проектах регулирования казенных имений) эти поселения в отличие от деревень названы дворами (двор, Hof). Фактически, как показал анализ архивных документов и их сопо ставление с картографическими и полевыми материалами, в понятие двор, Hof включены неоднородные поселения. Часть их представляла со ISIV ждк % Ш'" ''^А Щ,ф • Ш • Рис. 3. Кучевая деревня Сууркюла, о-в Пакри, Эстония (из фондов Юс. этнографического музея Эст. ССР, № 711 : 18) Рис. 4. План кучевой деревни Вевери, Вецпиебалгской вол.;

1 — жилые дома 2 — хп зяиственные постройки, 3 - огороды. Из фондов Прибалтийской экспедиции Института этнографии АН СССР 40 И. П. Буткявачюс, Л. Н. Терентьева, Н. В. Шлыгина Рис. 5. Уличная леревня Милкунай, Эйшишкский р-н, Литва (Из научн. архива Института истории АН Лит. ССР, № 5826) бою действительно хутора — однодворки с собственным названием, еди ным участком земли, находившемся в пользовании одной крестьянской семьи. Но немалое число таких поселений состояло из двух-четырех дво ров, в отдельных случаях из 7—8 и даже 15 дворов. Тем не менее доку менты рассматривают их как двор. Каждая такая группа дворов имела одно общее название и кроме того каждый двор имел еще и второе — собственное. Например, известен двор Гибен, в состав которого входили дворы Кална Гибен (Верхний Гибен), Видус Гибен (Средний Гибен) и Леяс Гибен (Нижний Гибен) 35. Нередко в каждом таком дворе жило по две семьи. В данном случае в трех дворах жило пять семей. Иногда дворы имели общее название и различались в документах лишь по но мерам и фамилиям владельцев.

Пашни в таких поселениях были обычно поделены чересполосно, но иногда оставались в общем пользовании, обрабатывались совместно, а затем урожай делился. Прочими угодьями пользовались сообща, в од них случаях — дворы одного малодворного поселения, в других — не сколько малодворных поселений. Чаще такие группы дворов состояли из семей родственников по отцовской линии, но нередко в них жили и неродственные семьи.

Таким образом, в числе этих малодворных поселений имеются раз личные образования: патронимии;

дворы крестьян-долыцикоз, раз росшиеся, по-видимому, с течением времени из однодворок в малодвор ные поселения, так сказать, вторичного характера. Среди таких поселе ний были и остатки деревень, снесенных в прошлом, а в отдельных случаях и целые деревни. Официально они утратили наименование дере вень и значились в документах как «двор», «Hof».

Мы полагаем, что такие поселения, связанные на том этапе общим землепользованием и имевшие обычно кучевую планировку, должны Имение Эшенгоф Виндавского уезда, Лифляндской губ., ЦГА, Латв. ССР, ф. 183, оп. 162, д. 237.

Крестьянские поселения Прибалтики 19,30,21,22,23, ОБЩИЙ ВЫГОН Рис. 6. Землепользование д. Смекорстаны Зельбургской вол. Фридрихштадтского уезда, Латвия, 1870, ВГА Латв. ССР, ф. рассматриваться не как хутора, а как малодворные деревни. При даль нейшем изучении этих поселений, мы сможем уточнить нашу карту.

В поселениях Прибалтики нашли яркое отражение и такие явления, как социальное расслоение крестьянства, которое там было очень дав ним и глубоким. Еще в период прикрепления крестьян к земле в доку ментах значатся безземельные, часто свободные крестьяне. Часть из них селилась вокруг деревень, на худших землях (рис. 8). С течением време 42 И. П. Буткявичюс, Л. Н. Терентьева, Н. В. Щлыгина Hi QfJ !' Рис. 7. Землепользование д. Тоомья, приход Юру, Эстония, 1860 г.

Штриховкой выделены земли трех дворов. ЦГАОР Эст. ССР, ф. 62, оп. 6, д.

ни в Прибалтике практически повсеместно возникали особые поселения бобылей, отставных солдат и других категорий безземельных. Особенно много возникало их на землях казенных имений, где им отводились на делы, обычно на неосвоенных землях (лесные, заболоченные участки).

Наделы бобылей были ничтожны, Пахотная земля, если она вообще на резалась, не превышала обычно 1 —1,5 дес. Угодий также недоставало, они отводились в плохих местах и бобыли часто не имели своего сена или вынуждены были пасти свой скот на обочинах дорог. Землепользо вание обычно по формам не отличалось от землепользования крестьян дворохозяев. В Латвии и Эстонии бобыльские деревни часто существо вали под насмешливо пренебрежительными названиями: «Кирбукюла»

(эст. Блошиный город), «Гружу силе» (лат. Мусорный бор), «Лупатини»

(лат. Заплатки) и т. д. Названия других указывают на худшие земли:

«Колли» (эст. выгок),«Лийва» (эст. песчаная), «Целмени» (лат. пни), «Пурвени» (лат. болота). В Литве поселения бобылей обычно примыкали к деревне креетьян-дворохозяев или даже -входили в ее состав. Бобыль ская деревня или конец носили уменьшительное название, например, в деревне Мейронишкес — Мейронишкеляй (Кедайняйский р-н).

Во второй половине XIX в. в Эстонии и Латвии начинаются сущест венные изменения в поселениях, связанные с выкупом крестьянских на Крестьянские поселения Прибалтики Рис. 8. План двух соседних деревень: А — д. Люганусе, крестьян-дворохозяев, Б — д. Копли — бобыльская. Приход Люганусе, Эстония (вторая половина XIX в.), ЦГАОР Эст. ССР, ф. 62, оп. 6, д. делов в собственность. Выкуп сочетался с повсеместным межеванием земель. Несмотря на подворное землепользование и обложение и про водившееся ранее регулирование земель, почти повсеместно в пахотных землях, особенно в Эстонии, на крестьянских землях сохранялась че респолосица, другие угодья были часто в общинном пользовании. При межевании земли каждого двора нарезались по возможности едиными участками. Это приводило к разрушению старых поселений и переносу части дворов на выкупленные земли. Таким образом, в землепользова нии утверждалась хуторская система, а поселения приобретали рассеян ную форму (рис. 9). В разных местах рассматриваемой нами террито рии этот процесс рассредоточивания поселений шел в разное время и с разной степенью интенсивности. В Эстонии южные (лифляндские) рай оны переживали этот процесс преимущественно в 70—80 гг., а северные (эстляндские) — в 80—90-х гг. Такая разница во времени обусловлена в первую очередь экономическими причинами: южные районы Эстонии были более богаты и экономически развиты благодаря относительно вы гб Исключение составляла восточная часть Латвии, входившая в Витебскую губер нию, на которую реформы Остзейских провинций не распространялись.

И. П. Буткявичюс, Л. Н. Терентьева, Н. В. Шлыгина Рис. 9. Землепользование д. Тоомья после размежевания земли. 1876 г.

Штриховкой выделены земли трех дворов (ср. с рис. 7) сокому плодородию почв 3 7. В некоторых местах, где в порядке исклю чения дольше сохранялись пережитки общины,— крестьяне покупали землю всей деревней, а потом делили ее между собой 3 8.

Выкуп земли и связанные с этим административные меры по ликви дации остатков общинного землепользования, чересполосицы, обяза тельного севооборота, представляли собой прогрессивное явление, спо собствовавшее развитию капитализма в деревне и подъему сельского хозяйства. Эти реформы имели ярко выраженный классовый характер и заметно ускорили классовую дифференциацию крестьянства. Естествен но, что зажиточные крестьяне выкупали наделы раньше, чем середняц кая прослойка и беднота, которые оставались на положении арендаторов или не расплатились с долгами вплоть до Октябрьской революции. Мно го маломощных дворов разорялось, не говоря о том, что безземельное крестьянство в значительной мере вообще было вытеснено из деревни.

Во многих местах при межевании многочисленные деревенские припу щенники были выселены на окраинные худшие земли. В то же время Н. S е р р, Louna-Eesti pollumajanduse arengu suund 1880-ndais aastais, «Eesti Teaduste Akadeemia Aastaraamat», № 1, Tartu, 1940.

A. Mo or a, Peipsimaa etnilisest ajaloost, Tallinn, 1964, стр. 117.

Крестьянские поселения Прибалтики помещики создавали на менее ценных участках поселения батраков, да вая им наделы в 1—2 га. Это привело к возникновению новых бобыль ских деревень 39.

В восточной Латвии и литовских уездах, подпадавших под законода тельство внутренних губерний России (Ковенская, Виленская, часть Витебской), заметный рост хуторов наблюдается после столыпинской реформы. Так, например, в Литве в этот период было разбито на хутора 15% всех деревень Литвы 4 0. Процесс преобразования форм землеполь зования и расселения по хуторам, протекавший в эти годы довольно ин тенсивно, был прерван первой мировой войной.

В годы буржуазной диктатуры в Прибалтике продолжался процесс образования хуторских поселений, что было связано с аграрными рефор мами буржуазных правительств.

Те помещичьи земли, которые буржуазным законодательством были отчуждены за выкуп и предназначены к разделу, межевались только едиными участками. Таким образом, новые хозяйства увеличили по всей Прибалтике число однодверных поселений.

В Латвии и Литве, в тех уездах, где сохранились еще старые формы землепользования и поселения деревнями (рис. 10), с большой поспеш ностью вводилось хуторское землеустройство и однодверное расселение.

Так, в ЕОСТОЧНОЙ Латвии было ликвидировано 4,5 тысячи деревень и соз дано свыше 70 тыс. хуторов 41. Разбивка деревень шла и в других уездах республики — в Бауском, Елгавском, Илукстском, Валкском, преиму щественно в волостях, граничащих с Литвой и Эстонией. Однако это не имело массового характера, поскольку там хуторские поселения к этому времени уже преобладали 42. Малодворные поселения, значившиеся под названием «двор» (см. выше), были также в эти годы размежеваны как хутора, многим из них были присвоены новые собственные названия, и некоторые состоятельные владельцы перенесли усадьбы на свои участки.

В Литве из 7 тыс. деревень (около 80% всех деревень Литвы) было образовано 160 тыс. хуторов 43. Деревни сохранялись только в юго-во сточных уездах Литвы, находившихся под властью буржуазной Польши.

Надо заметить, что при буржуазном строе этому процессу помимо социально-экономического значения придавалась определенная идеоло гическая направленность (он был предназначен служить целям укрепле ния частнособственнической психологии и индивидуализма крестьян).

В некоторых районах Латвии даже там, где практически деревня сохра нялась, ее название в официальных документах и на картах упраздня лось и всем дворам в административном порядке присваивались собст венные названия (которых они до этого не имели).

В Эстонии в годы буржуазной республики подобных администра тивных мер для ликвидации деревень не проводилось. Но межевание хуторских участков шло как в тех местах, где оно было не закончено в годы царской власти, так и в широких масштабах для разбивки по мещичьих земель для новопоселенцев. Дворы новопоселенцев пред ставляли собой чисто хуторские поселения, в то время как старые деревни, хотя и приобрели с течением времени рассеянную планировку, G. Т г о s k a, Moningaid andmeid saunikute eluascmeist Pohja-Eestis, «Изв. АН Эст. ССР», т. VII, Таллин, 1958, № 4;

G. Т г о s к а, N. S 1 б g i n a, Kehvikute asulatest ja elamutest Eesti mandriosas XIX s. teisel poolel ja XX sajandi alguses, EMA, XIX, Tal linn, 1964.

«Отчетные сведения о д е я т е л ь н о с т и з е м л е у с т р о и т е л ь н о й комиссии на 1 я н в а р я 1915 г.», Пг., 1915, с т р. 3.

С. А. Уд а ч и н, Земельная реформа в Советской Латвии, Рига.

Ц Г А Л а т в. С С Р, ф. 1679, оп. 172, 198.

«Lietuvos statistikas metrasciai», Kaunas, 1932—1939 гг.

40 И. П. Бцткявичюс, Л. И. Терентьева, И. В. Шлыгина ^"™*''°*«Г Г J, * * 4* РйС. JO. Землевладения д. Бекши Озолмунжской волости Резекненского уезда, Латвия, 1921 г. 49 хозяйств деревни имели 4876 полос земли, т. е. в среднем до 100 полос на каждое хозяйство. ЦГА, Лат. ССР, ф. 1679, оп. 172, д. нередко сохраняли все же в центре ядро из нескольких компактно рас положенных дворов (рис. 11, 7). При этом сами крестьяне, как и кресть яне в Латгалии, продолжали считать себя жителями деревни, помнили число и названия дворов, входивших в ее состав. Только в отдельных местах, в частности на юге, в Мульгимаа, деревни исчезли окончательно.

Несмотря на утверждение обособленного хуторского землевладения и рассеянного типа поселений, в Эстонии почти везде, в Латвии и Литве в определенных районах в наименовании поселений наряду с названиями дворов сохранились названия деревень.

К моменту восстановления в Прибалтике Советской власти кресть янские поселения там не были однородными. Несомненно, преобладали хутора и поселения рассеянного типа. И хутор, и двор в деревне в этот период представляли собою обособленную хозяйственную единицу с хуторским землевладением. Расстояния между усадьбами колебались от 100—150 м до 1—3 км. Тем не менее в некоторых местах Латвии, Литвы и Эстонии сохранились деревни с компактным расположением дворов и следы общинного землепользования (деревни кучевого типа' в юго-восточной Литве, в Клайпедском крае, в северной Латвии и вдоль 48 И. П. Буткявичюс, Л. Н. Терентьева, Н. В. Шлыгина Курземского морского побережья, в северо-западной Эстонии и на ост ровах;

рядовые деревни —в центральной Эстонии;

деревни уличной пла нировки на побережье Чудского озера и у сету, остатки их в восточной Латвии). Аграрные реформы буржуазных правительств, носившие ярко выраженный классовый характер, не ликвидировали безземелья и мало земелья крестьян;

среди хуторов крестьян-владельцев сохранились старые батрацкие поселки, а также возникли новые поселки или Ж Л.

'Я*'\.

Рис. 12. Поселок колхоза им. В И. Ленина Шакяйского р-на Лит. ССР, 1962, ф. И. П. Буткявичюса обособленные усадьбы так называемых ремесленников с земельными участками в 1,5—2 га, представлявшие собою фактически резервуары наиболее дешевой рабочей силы. ' Коренные изменения форм поселений, их типов и облика произошли в послевоенный период, в связи с началом коллективизации сельского хозяйства и созданием совхозов. С переходом к социалистическим фор мам сельского хозяйства рассеянный тип поселений стал тормозом в развитии сельского хозяйства. Разбросанность крестьянских дворов создавала большие неудобства в землеустройстве, затрудняла мелио рацию, которая в Прибалтике играет огромную роль, осложняла приме нение новой сельскохозяйственной техники, мешала правильной органи зации труда, упорядочению и улучшению культурно-бытовых условий сельских жителей;

затрудняла электрификацию селений, организацию общественного питания, нормализацию школьного обучения, обслужи вание детей яслями, детскими садами и т. д. Все это выдвинуло перед колхозами и совхозами Эстонской, Латвийской и Литовской ССР необхо димость перехода от существовавших типов крестьянских поселений — хуторов и малодвор-ных деревень рассеянной планировки —к крупным компактно расположенным селениям.

Началу строительства новых лсселков предшествовала большая под готовительная работа по их проектированию. Помимо государственных организаций в ней принимали значительное участие сами колхозы. При этом колхозники, естественно, исходили из насущных потребностей дня.

Крестьянские поселения Прибалтики В первую очередь их волновали вопросы ликвидации межей, так как без объединения земли в большие массивы невозможно было обеспечить нормальное развитие общественного хозяйства, прежде всего внедрение машин. Вторым острым вопросом было создание производственных цент ров колхозов, в первую очередь помещений для скота. При хуторском расселении и малой величине крестьянских построек скот в колхозах вначале приходилось размещать в 15—20 и более пунктах. Поэтому в первые годы существования колхозов и совхозов в Прибалтике сельское ?

жш •lit Рис. 13. Улица в поселке колхоза «Адажи» Рижского р-на Лат. ССР, 1965, ф. Л ТА, № строительство шло преимущественно в производственных зонах. Жи лищное строительство осуществлялось главным образом там, где жилой фонд особенно пострадал во время войны. Так, в некоторых районах Литвы и Латвии уже в 1950—51 гг. возникли первые колхозные поселки.

В последующие годы их число заметно увеличилось, однако в силу ряда причин до 1957—58 гг. застройка жилых кварталов протекала еще до вольно медленно. Каждый поселок планировался как основной населен ный пункт данного колхоза или совхоза. И так как сами сельскохозяй ственные артели были в то время еще сравнительно небольшими, то и поселки проектировались в среднем только на 100—150 семей. Они име ли уличную планировку и были рассчитаны преимущественно на инди видуальную застройку. Тем, кто желал построиться, выдавалась долго срочная государственная денежная ссуда и оказывались различные виды материальной помощи со стороны государственных органов и колхозов 4 4.

В Прибалтике в жилом фонде бывших единоличников преобладали деревянные постройки, в отдельных районах встречались глинобитные См. Л. Н. Т е р е н т ь е в а, К вопросу о переходе от хуторского расселения к колхозным поселкам в Латвийской С С Р ;

А. К. К р а с т ы н я, О строительстве жилых домов колхозников в Латвийской ССР, «Сов. этнография», 1960, № 3;

U. B u t k e v i c i u s, Gyvenvietes ir sodybos. Lietuviij etnografijos bruozai, Vilnius, 1964.

4 Советская этнография, № 50 И. П. Буткявичюс, Л. Н. Терентьева. Н. В. Шлыгина жилые дома и дома из дикого камня. В колхозных поселках повсеместно часть жилых домов сооружалась из кирпича или из других новых стро ительных материалов. По своему внешнему виду, пропорциям и плани ровке они приближались к городскому типу одноквартирных домов.

Рис. 14. Жилые дома в пос. совхоза Винни Раквереско-го р-на Эст. ССР, ф. Парка-му зея Эст. ССР, № 95: Начавшееся сселение с хуторов в колхозные и совхозные поселки и строительство новых селений пока еще мало изменили общий характер сельских поселений Прибалтики. Латвийская, Эстонская и Литов ская ССР представляют собою единственный крупный район в Совет ском Союзе, где и сейчас преобладает хуторской тип поселения. Так, по данным 1961 г. в Латвии, Эстонии и Литве около 60% сельского насе ления жило еще на хуторах 45.

Прибалтийские Советские республики характеризуются в связи с этим наибольшей густотой сельских населенных пунктов. В Латвии и Эстонии в 1961 г. приходилось от 180 до 250 поселений на 100 кв. км, в Литве от 25 до 40. Средняя величина (людность) селений колеблется от 5—8 чел. на одно поселение (в Эстонии и Латвии) и до 66 чел. в Литве.

В ходе дальнейшего развития социалистических форм сельского хо зяйства — укрупнения и организационно-хозяйственного роста колхозов, увеличения числа и экономической мощности совхозов — стало интенси фицироваться новое сельское строительство и выявилось преимущество создания значительно более крупных поселков, чем намечалось ранее.

В разработке новых проектов прежде всего предусматривается соз дать для сельского населения такие же бытовые условия как для город ского населения. Единственной возможностью для этого при экономном использовании средств является создание поселений городского типа: :

Известную часть новых поселений намечается создать на базе исто рически сложившихся сельских населенных пунктов: бывших волостных С. А. К о в а л е в, Указ. раб., стр. 139;

«Вестник статистики», 1962, № 7.

Там же.

Крестьянские поселения Прибалтики центров, местечек, рабочих поселков, небольших городов и начавшихся строиться колхозных селений. Некоторые селения будут строиться и на ранее мало или вовсе не обжитых местах, но отвечающих современным требованиям к расположению населенных пунктов. Поселки городского типа проектируются на 1200—5000 жителей. Некоторые из них будут объединять жителей двух-трех колхозов или совхозов. В поселках преду смотрены дома различного типа: секционные дома на 8—24 квартиры и 2—3 этажа, дома, в которых каждая квартира будет расположена по вертикали в 2—3 этажа, и индивидуальные дома, которые составят при мерно 15% всего жилого фонда. Несомненным прогрессом является и то, что работники Сельхозпроекта отказались от исключительно уличной планировки.

Внутри поселков дома будут располагаться свободно, что позволяет варьировать ориентировку строений и планировку усадеб. Размер при усадебных участков предполагается до 300 м- для каждой семьи.

В черте поселков и их производственных зонах проектируется сооружение водопроводов;

завершаются уже значительно продвинув шиеся работы по электрификации. Некоторые поселки газифицированы..

Большое внимание уделяется озеленению, созданию зон для отдыха и занятий спортом (стадионов, спортивных площадок, водных бассейнов и т. д.). Разработаны меры, обеспечивающие ускорение и удешевление строительства, созданы межколхозные строительные организации, вне дряются современные индустриальные методы застройки, воспринятые от градостроительства.

Жилые дома и общественные здания проектируются в стиле совре менной архитектуры с применением разнообразных строительных мате риалов.

Таким образом, сельские поселения Прибалтики находятся сейчас в стадии коренных преобразований и недалеко то время, когда полностью исчезнут существовавшие в прошлом резкие различия в условиях быта городского и сельского населения при общем подъеме культуры, быта городов и селений Литовской, Латвийской и Эстонской ССР.

SUMMARY The problems, connected with rural settlements in the Baltic area, have not been so far adequately studied. The authors of this article have made an attempt to trace briefly the main siages of development of rural settlements in Latvia, Lithuania and Estonia, basing on their own field material, archive sources, and works of soviet archaeologists and historians. The article embraces the chronological period from 13. century till recent days. The authors drow a conclusion of an existence in the Baltic area of villages as a primary form of settlement, corresponding in the early historic stages to the communal forms of land property. Tracing the further ways of settlement development, the authors stress a close dependence of changes in the types of settlements from historic and socio economic conditions of life of the Baltic peoples, especially from the changes in the forms of peasant land property, land tenure and exploitation, in the forms of the feudal taxation, i;

i the peculiarities of the capitalist development in the agriculture of this region etc. Ana lyzing specific materials the authors examine how the natural process of the development of rural settlements was influenced by various compulsory measures of the feudal ruling strata of the society or administration of tzarist Russia, and later, in the twenties and thirties, of the bourgeois governments of Baltic Republics. All this resulted in a prevalen ce on the territory of the Baltic area of farmstead types of settlements and villages of a dispersed structure.

A special paragraph is devoted in the article to the basic reforms in the types of ru ral settlements under the conditions of socialism, to the creation of comfortable rural set tlements of an urbanized type.

4*

 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.