авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:     | 1 ||

Е идентич ности  в контексте социокультурной динамики  российских регионов 

-- [ Страница 2 ] --

Результатом  такого  рода  изменений  становится  прогрессирующая  «униформизация мира»  (П. Штомпка).  Подобного  рода  процессы  не  могут  не  найти  отражения  как  в  индивидуальном сознании человека, так и в поведении больших социальных  групп.  Однако  наряду  с  процессами  глобализации,  налицо  и  обратная  тенденция – тенденция к созданию локальных информационных пространств,  ограниченных  социальными  и/или  территориальными  факторами.  Усиливается  локальная  идентичность  и  локальность  в  целом.  При  этом  П.  Штомпка  делает  акцент  на  религиозных  и  конфессиональных  проявлениях  локальной  идентичности,  но,  вместе  с  тем,  в  условиях  современного  российского  социума  актуализируются  идентичности  именно  местного  характера.  Обе обозначенные тенденции нельзя считать ни взаимоисключающими,  ни  противоречащими  друг  другу.  Напротив,  их  сочетание  в  значительной  мере  обуславливает  современное  состояние  отечественного  коммуникативного  пространства.  Соединение  этих  тенденций  привело  к  возникновению  представлений  о  процессах  глокализации,  происходящих  в  социуме.  В  основе  глокализации  лежит  идея  децентрализованного  и  «справедливого» мира. Модели глокализации, как правило, разрабатываются  с  учетом  сетевых  форм  самоорганизации,  а  также  на  межкультурную  коммуникацию. В центре внимания исследователей процессов глокализации  находится  ускорение  мирового  развития  через  развитие  местностей  и  повышение внимания к локальным проблемам. Следовательно, рассмотрение  проблем  местной  идентичности  с  точки  зрения  глокализации  также  представляется перспективным. Термин этот используется в последнее время  весьма широко, в реферируемой работе он понимается в трактовке, близкой к  той,  что  представлена  в  исследовании  Е.М.  Травиной  «Этнокультурные  и  конфессиональные конфликты в современном мире».  Совокупность,  взаимодействие  и  трансформация  обозначенных  процессов  естественным  образом  выводят  на  первый  план  значимость  социальной  коммуникации  на  всех  ее  уровнях  и  в  различных  формах  проявления.  В  настоящее  время  существует  несколько  моделей  социальных  коммуникаций.  Они  различаются  разной  степенью  детализации  функций,  а  также ­ их приоритетами между собой или же иерархичностью.  В  условиях  «поздней  современности»  (Э.  Гидденс)  на  первый  план  выходят  именно  коммуникативные  проблемы,  в  значительной  мере  связанные  с  «новой  формой  доверия»,  необходимой  для  «ощущения  безопасности и стабильности повседневной жизни» (П. Штомпка). В связи с  этим  можно  говорить  о  том,  что  основные  проблемы,  возникающие  в  социокультурном пространстве локальных идентичностей, находятся прежде  всего  в  коммуникативной  плоскости.  И  от  правильно  выбранной коммуникационной стратегии зависит эффективность взаимодействия между  всеми акторами, участвующими в процессе.  Локальные  идентичности  в  социокультурном  пространстве  современного  российского  социума  часто  оказываются,  по  терминологии  М.М. Бахтина, «неуслышанными»: их проблемы словно бы ассимилируются,  растворяются  в  общей  массе  проблем  и  дискурсов  более  крупной  –  региональной  или  общегосударственной  –  идентичности.    Ментальные  же  традиции,  свойственные  определенной  местности,  в  данном  случае  также  воспринимаются как незначимые, а, следовательно, остаются неучтенными и  «неуслышанными».  При  этом  социально­интегративная  функция  коммуникации  становится  приоритетной  для  коммуникативных  процессов  различного  уровня,  происходящих в социокультурном пространстве локальных идентичностей.  В  параграфе  третьем  второй  главы  «Идентифик ационны й  ресурс  средств  массовой  к оммуникации  в  к онтексте  культуры   локальной  общности»  основное  внимание  уделяется  конструирующей  и  деконструирующей  роли  широкого  спектра  массово­коммуникационных  явлений.  К  последним  автор  относит,  прежде  всего,  средства  массовой  информации в узком понимании термина, а также интернет­коммуниккации,  рекламную продукцию, различные формы и результаты деятельности в сфере  Public  Relations.  А  потому  в  данном  контексте  уместно  говорить  о  коммуникативном пространстве как некоем социокультурном образовании со  своими, ему присущими, концептами, дискурсами и идеями.  Анализируя  конструирующую  и  деконструирующую  роль  СМК  применительно  к  социальному  пространству  локальных  идентичностей,  можно  отметить  их  двоякий  потенциал.  С  одной  стороны,  СМК,  обладая  возможностями  широкого  массового  охвата  аудитории  и  являясь  неотъемлемым  атрибутом  современного  социального  бытия,  имеют  почти  безграничный спектр средств и технологий для поддержания, консолидации  таких территориальных идентичностей. С другой стороны – они имеют все те  же  средства  и  технологии  и  для  деконструкции,  разобщения  на  социоментальном  уровне  этих  идентичностей,  для  ослабления  взаимосвязей  внутри  этих  территориальных  и  социокультурных  образований  –  как  на  административно­управленческом уровне, так и на межличностном.  На  современном  этапе  развития  социума  практически  любая  информация  приобретает  ряд  черт  массовости,  а  порой  сразу  же  становится  массовой  в  терминологическом  понимании  этого  слова.  (Под  массово­  информационными  подразумеваются явления, которые ориентируют людей  в  общесоциальных  вопросах,  отвечают  потребностям  и  интересам  как  отдельной  личности,  так  и  широких  социальных  групп,  а    также  соответствуют  ряду  принципиальных  требований:  массовость  охвата  аудитории,  периодичность  и  регулярность  выхода,  возможность  одновременного  получения  на  всей  территории  распространения,  удобный режим получения, доступность  подачи материала, открытость для участия в  работе всем желающим).  СМК  складываются  в  четкую,  особым  образом  упорядоченную  и  структурированную  систему,  являются  одним  из  современных  социальных  институтов.  Эта  система  имеет  главную  цель  –  формировать  единое  коммуникационное пространство той или иной местности.  Соответственно,  комплекс  СМК  по  своей  природе  способен  выполнять  как  конструирующую,  так  и  деконструирующую  роль  для  формирования  и  становления местной идентичности. Такая разнонаправленность, безусловно,  связана  с  глобальной  относительностью  пространства,  которая  разрушает  у  человека чувство и смысл места (Н.Е.  Покровский). Но – вместе с тем – мы  все  чаще  сталкиваемся  и  с  противоположной  тенденцией:  с  интересом  к  малой родине, истокам, родословной (в том  числе личной родословной)  как  таковой.  Более  того,  этот  интерес  в  настоящее  время  достаточно  активно  поддерживается  современными  СМК.  Мы  все  становимся  свидетелями  проведения  Дней  Города  (села,  района),  читателями  публикаций  краеведческих  исследований  в  массовой  прессе,  сталкиваемся  с  широким  использованием  местной  символики  в  названиях  торговых  марок  и  другими  поводами,  которые  позволяют  сформировать  самосознание  граждан  именно  как  жителей  региона/места/местности,  а  не  конкретного  дома  или  же  –  напротив – всей страны.  На сегодняшний день можно выделить ряд различных коммуникативных  стратегий  современных  медийных  структур,  связанные  с  их  пониманием  своей социальной роли. Многие из существующих стратегий рассматривают  деятельность  СМК  в  рамках  технократической,  парадигмы,  которая  базируется  на  тезисе  о  необходимости  и  целесообразности  использования  методов, так или иначе связанных с воздействием  (прямым или  косвенным)  на аудиторию.  В  результате  такого  подхода  медийным  институтам  отводится  не  столько  самостоятельная  коммуникативная  роль,  сколько  роль  посредническая.  В  то  же  время  еще  в  восьмидесятые­девяностые  годы  прошлого  столетия  годы  в  отечественной  науке  были  начаты  разработки  концептуального  аппарата  и  технологий  новой  модели  социального  управления  ­  модели  социально  ориент ированного  управления,  которая,  в  отличие  от  традиционной,  авторитарно­технократической,  включает  обратную связь в состав управленческого цикла. Оно основано на понимании  того, что его объект (город, предприятие, организация) мыслится не в отрыве  от людей, но именно как плод их самоорганизации.  Локальные  же  идентичности,  зачастую  «проблемные»  с  точки  зрения  организации  социальной  коммуникации,  обладают  высокой  потребностью  в  создании и практическом применении современных технологий диагностики социальных  влияний  ментальной  среды  на  различные  сферы  их  повседневной деятельности.  Именно  в  социокультурном  пространстве  местных  идентичностей  зачастую возникают различные коммуникативные неудачи, которые вызваны  противоречием  между  «официальной»  (в  данном  случае  региональной)  идентичностью,  закрепленной  на  формально­административном  уровне,  и  «низовой»,  местной  идентичностью,  обусловленной  исторически.  Это  противоречие  зачастую  приводит  к  ощущению  когнитивного  диссонанса  жителями той или иной местности.  Четвертый  параграф  второй  главы  «Современны е  технологии  социокультурного  проек тирования  в  ментальной  среде  лок альны х  идентичностей» посвящен рассмотрению ряда теоретических проблем.  Анализируя  технологии  социального  влияния  применительно  к  социокультурному  пространству  локальных  идентичностей,  автор  реферируемого диссертационного исследования останавливается на наиболее  распространенных  представлениях  о  формах,  методах  и  эффективности  такого  взаимодействия.  При  этом,  по  мнению  И.Г.  Яковенко,  общая  логика  процесса формирования и коррекции идентичности может быть представлена  как  диалог  элиты  (понимаемой  предельно  широко)  и  общества,  в  котором  элите  принадлежит  доминирующая  роль.  Общество,  таким  образом,  оказывается  скорее  пассивным  элементом.  В  результате  такого  «диалога»  зачастую  возникает  социальная  напряженность,  которая  приводит  к  различного  рода  конфликтам.  Особенно  остро  конфликтность  социальной  среды,  возникшая  в  результате  асимметричного  взаимодействия,  будет  ощущаться  на  территориях  локальных  идентичностей,  изначально  менее  стабильным с социально­коммуникативной точки зрения.  Не  дает  также  необходимого  уровня  социальной  комфортности  представителям  локальных  идентичностей  и  развитие  местного  самоуправления в тех формах, в каких оно присутствует в настоящее время.  Эта  мысль  отмечается,  в  том  числе,  политологами.  Так,  по  мнению  Р.Ф.  Туровского,  локализация  идентичности  сама  по  себе  еще  не  означает  преобладание  интереса  именно  к  местному  самоуправлению.  Перефразируя,  можно  отметить,  что  коммуникативные  средства  и  возможности,  применяемые  на  уровне  местного  самоуправления,  недостаточно  эффективны  на  территории  локальных  идентичностей.  Более  того,  ментальные  границы  локальной  идентичности  могут  не  совпадать  (и,  как  правило,  не  совпадают)  с  официальными  административными  границами  муниципальных образований. А потому органы местного самоуправления не  могут  решить  комплекс  социокультурных  и  коммуникативных  проблем  жителей данной местности.  Применительно  к  локальным  идентичностям,  представляет  интерес  теория  географического  районирования  Б.Б.  Родомана.  В  своей  работе  «Территориальные  ареалы  и  сети»  исследователь  выделяет  особые  типы образований  –  «узловые  районы»  ­  «объединенные  сходящимися  или  расходящимися  из  одного  места  линейными  потоками».  По  мнению  автора,  каждый  «узловой  район»  состоит  из  двух  функциональных  подрайонов  –  своеобразного ядра, где сходятся потоки, и периферийной зоны. Как правило,  эти  два  подрайона  находятся  в  симбиозе  и  дополняют  друг  друга  в  рамках  единой системы. Понятие «узловых районов», таким образом, перекликается  с понятием локальной идентичности.  Говоря  о  социальном  проектировании,  «социально­инженерном  моделировании»,  участники  «Угорского  проекта»,  характеризуют  видоизменения  инфраструктуры  местных  сообществ.  По  их  мнению,  главенствующую роль здесь приобретают информационные коммуникации и  физическая  мобильность.  В  целом  инфраструктура  начинает  модернизироваться,  не  сверху,  а  снизу  –  исходя  из  потребностей,  а  не  высшего  планирования.  Таким  образом,  технология  социального  проектирования,  представляющаяся  оптимальной  участникам  проекта,  является  по  сути  своей  диалогичной,  основанной  на  потребностях  и  интересах обеих сторон коммуникативного процесса.  В  российском  социуме  за  последние  десятилетия  не  раз  возникали  так  называемые  «травматогенные»  (терминология  П.  Штомпки)  ситуации.  И  прежде  всего  они  оказывали  влияние  на  жителей  именно  провинции.  На  территории  же  локальных  идентичностей,  жители  которых  в  большей  степени  ощущают  когнитивный  диссонанс  из­за  несоответствия  официальной  административной  «привязки»  к  определенному  региону,  «травматичность»  этих  ситуации  лишь  усиливается.  Удаленность  же  и  от  официального регионального центра (являющаяся одной из предпосылок для  формирования  местной  идентичности)  добавляет  социоментальный  дискомфорт в повседневное сознание.  Для  выхода  из  травматогенной  ситуации  существуют  индивидуальные,  массовые  и  групповые  стратегии  (П.  Штомпка).  С  точки  зрения  технологий  социального проектирования влияний социокультурной среды на локальные  идентичности  наибольший  интерес  представляют  групповые  стратегии,  заключающиеся  в  том,  что  люди  предпринимают  совместные,  организованные и целенаправленные действия, планируемые и руководимые  их  лидерами.  От  скоординированности  этих  действий,  от  грамотно  выбранной  стратегии,  а  также  от  теоретико­концептуальной  и  морально­  этической основы, на которой строится взаимодействие лидера и аудитории,  зависит успех данного взаимодействия.





  А,  следовательно,  адекватная  коммуникация,  выстроенное  на  ее  основе  социальное  проектирование  особенно  важны  в  сложном  и  многоплановом  социокультурном пространстве локальных идентичностей.  Глава  третья  диссертационной  работы  «Культурно­исторические  и  социоментальны е  факторы   формирования  и  динамик и  локальной  идентичности  (на  примере  исследования  идентичности  Прихоперья)» строится, в основном, на материалах авторских эмпирических исследований,  проводившихся  с  2006  по  2010  годы  на  территории  бывшей  Балашовской  области (расформирована Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от  19 ноября 1957г.). Данная территория была выбрана в качестве примера ярко  выраженной  локальной  идентичности,  не  имеющей  в  настоящее  время  статуса  субъекта  федерации  и  не  являющейся  регионом  в  современном  терминологическом  понимании.  Административные  границы  Балашовской  области  максимально  совпадали  с  идентификационными  границами  локальной  идентичности  Прихоперья,  сформировавшейся  в  значительной  степени  путем  естественного  культурно­исторического,  социально­  политического и экономического развития края. Рассматриваемая территория  позволяет  проанализировать  характер  трансформационных  процессов  в  социокультурной  и  социоментальной  плоскости  на  микро­  и  кроссрегиональном уровнях.  Первый параграф третьей главы «Основны е условия формирования и  трансформации локальной идентичности» содержит в себе семь частей – в  соответствии с выделяемыми автором факторами.  При  анализе  социокультурных  процессов  локальных  идентичностей  фактор территории обращает на себя внимание одним из первых, поскольку  рассматривается  как  культурно­исторический  базис  формирования  местной  идентичности.  Именно  в  неких  территориальных  границах  происходит  первичная локализация пространства.  Прихоперье  как  географический  объект  представляет  собой  местность  на юго­востоке Европейской части Российской Федерации, расположенную в  бассейне  реки  Хопер  (левого  притока  Дона).  Условно  верхнюю  идентификационную  границу  Прихоперья  можно  провести  по  Ртищевскому  району  Саратовской  области,  нижнюю  –  по  Урюпинскому  району  Волгоградской  области.  При  этом  самое  верхнее  течение  реки  не  обладает  своей собственной местной социокультурной идентичностью, оно органично  вписано  в  социоментальный  контекст  Пензенской  области.  Аналогично  –  и  низовье,  устье  Хопра,  где  наблюдаются  все  характерологические  черты  Нижне­Донской  идентичности  (Все  географические  объекты  здесь  и  далее  будут  атрибутированы  в  соответствии  с  современной  региональной  принадлежностью – Е.Д.).  На  современном  этапе  есть  основания  говорить  о  формировании  Прихоперской  идентичности  на  территории  Саратовской,  Волгоградской  и  Воронежской  областей,  которые    формально  –  в  силу  расположения  областных  центров  –  относятся  к  Поволжью  или  к  Черноземью.  При  этом  «хоперские»  названия  на  административном  уровне  нигде  не  закреплены.  Именно  «официальная»  невыделенность  Хопра  как  идентификационнообразующего  центра  и  способствовала,  помимо  прочего,  формированию  на  рассматриваемой  территории  естественной,  «низовой» идентичности.  Этим  во  многом  объясняется  и  некоторая  уникальность  социокультурного прихоперского феномена.  Территориальная  удаленность  Прихоперья  от  столичных  и  –  в  первую  очередь  –  от  собственных  региональных  центров  привела  к  актуализации  в  данной местности концептуальных понятий «свой» – «чужой», «мы» и «они».  Эти  концепты  в  рассматриваемом  случае  приобретают  свое,  специфическое  наполнение.  Под  концептами  в  данном  исследовании  будет  пониматься  единица  мышления  со  своей,  определенным  образом  не  жестко  организованной  структурой,  которая  образована  когнитивными  классификаторами и объединяемыми ими когнитивными признаками, которые  различаются по степени яркости в сознании их  носителей (Д.Д. Попова,  И.А.  Стернин).  Концепты  в  частности  и  концептосфера  в  целом  являются  ментальными  сущностями.  Следовательно,  правомерно  говорить  о  наличии  различных  групповых  концептосфер:  профессиональных,  возрастных,  гендерных.  К  ним  же  примыкают  концептосферы  территориальные,  являющиеся  едиными  для  определенной  местности  и,  соответственно,  относящиеся  к  идентификационнообразующим факторам.  На  сам  факт  актуализации  концептной  оппозиции  «свой»  ­  «чужой»  применительно  к  рассматриваемой  в  работе  местной  идентичности  обратил  внимание  В.Л.  Каганский.  В  целом  же  понятия  «мы»  и  «они»  являются  во  многом  ключевыми  для  характеристики  и  других  местных  идентичностей  с  точки зрения их ментальной картины мира.  Анализируя  Прихоперье  с  этой  точки  зрения,  автор  диссетрационного  исследования обозначает несколько линий территориального противостояния.  На  верхнем,  в  определенном  смысле  универсальном  для  любого  государства  уровне  отчетливо  выделяется  противопоставление  «своих»/россиян,  –  и  «чужих»/  жителей  дальнего  зарубежья.  Корни  этой  оппозиции  находятся  в  историческом  (еще  досоветском)  прошлом  и  не  являются  уникальной  характеристикой местной идентичности.  Следующий  уровень  противопоставленности  проходит  по  линии  «свои»/коренное  население,  –  и  «чужие»/представители  ближнего  зарубежья.  Здесь  в  позиции  «чужой»  прежде  всего  оказываются  жители  Закавказья  и  Средней Азии. Этот факт также не является уникальным для рассматриваемой  местности,  в  той  или  иной степени подобные проявления можно  отметить на  всей  территории  современной  Российской  Федерации.  Более  того,  во  многих  регионах  Центральной,  прежде  всего  подмосковной  России  это  противостояние выражено значительно отчетливее.  Таким  образом,  есть  основания  предполагать,  что  сформулированные  выше  уровни  концептной  противопоставленности  характеризуют  картину  мира  россиян  вне  зависимости  от  территории  их  проживания  или  принадлежности/непринадлежности к той или иной местной идентичности.

Следующий  уровень  оппозиции  «свой»  –  «чужой»  ярко  представлен  в  провинции как таковой, без учета ее регионального членения. В данном случае  оказываются  противопоставленными  друг  другу  «свои»/жители  не­столицы  в  целом – и «чужие»/жители столицы. К жителям столицы отношение коренного  населения Прихоперья достаточно настороженное и  недоверчивое, но, вместе  с  тем,  содержащее  элемент  зависти.  Такое  отношение  также  не  является  показателем  местной  уникальности  –  оно  скорее  отражает  картину  мира  современной провинциальной России.  И,  наконец,  самый  важный,  по­видимому,  уровень  концептной  и  ментальной  оппозиции,  позволяющей  сделать  выводы  о  сформированнности  на  территории  Прихоперья  именно  местной  идентичности.  Это  оппозиция  «свои»/жители  Прихоперья  –  «чужие»/жители  региональных  центров  (Саратова,  Волгограда,  Воронежа  соответственно).  Для  балашовцев,  урюпинцев,  поворинцев  и  представителей  других  населенных  пунктов,  входящих  в  состав  Прихоперья,  региональные  центры  воспринимаются  как  некие  чуждые,  а  порой  и  однозначно  враждебные  силы.  Этим  силам  нет  никакого  дела  до  жизни  в  «глубинке»,  более  того  –  сама  «глубинка»  им  не  интересна и не понятна.  Следовательно,  по  мнению  автора,  территориальный  фактор  в  формировании  местной  идентичности  играет  основополагающую  роль.  Именно  он  является  одной  из  первичных  идентификационнообразующих  предпосылок.  Говоря  о  влиянии  административного  фактора  на  социокультурные  особенности  локальной  идентичности,  необходимо,  по  мнению  автора,  помнить, что в целом административная привязка региональной идентичности  велика.  Это  может  свидетельствовать  как  о  естественности  территориально­  государственного  устройства  России,  так  и  о  вторичности  региональной  идентичности  по  отношению  к  административным  структурам  в  условиях  относительной  долговременности  последних  и  большой  роли  государства  в  жизни общества.  Однако  при  анализе  феномена  местной,  над­  или  кроссрегиональной  идентичности  можно  обратить  внимание  на  амбивалентность  роли  административного фактора.  Прихоперье  представляет  собой  достаточно  специфическое  образование.  За  время  своего  существования  как  некоей  местности,  обладающей  собственной идентичностью, оно оказывалось  как  в положении когнитивного  диссонанса  (и  находится  в  таком  состоянии  в  настоящее  время),  так  и  в  положении  идентификационного  или  когнитивного  комфорта  (продолжавшегося весьма короткий в историческом масштабе период).  В  настоящее  время  территория  Прихоперья  разделена  по  нескольким  административным  основаниям.  Во­первых,  районы,  образующие  эту  местность,  входят  частично  в  состав  Саратовской,  частично  Волгоградской,  частично Воронежской областей. Такая разобщенность, как правило, приводит с течением времени к ослаблению ментальных связей. Во­вторых, в результате  образования  в  2000  году  федеральных  округов  Прихоперье  оказалось  разделенным  уже  не  только  по  разным  регионам,  но  и  по  разным  трем  округам:  районы  Саратовской  области  относятся  сейчас  к  Приволжскому  федеральному  округу,  районы  Волгоградской  области  –  к  Южному  федеральному  округу,  районы  Воронежской  области  –  к  Центральному  федеральному округу.  При этом данные эмпирического исследования показывают, что коренное  население  Прихоперья  не  воспринимает  себя  ни  как  Поволжье,  ни  как  «среднюю полосу России», т.е. Центр, и лишь с некоторыми оговорками – как  Юг России.  Вместе  с  тем,  административная  разделенность  единой  с  социоментальной  точки  зрения  территории  весьма  слабо  проявляется  на  уровне  «низовых»  хозяйственно­экономических  контактов.  Так,  например,  в  ходе  проведенного  исследования  автором  было  установлено,  что  директор  средней  школы  с.  Бобылевка  (Романовский  район  Саратовской  области)  предпочитал  приобретать  спортивный  инвентарь  для  своей  школы  в  г.  Урюпинске  частный  предприниматель  (п.г.т.  Рудня  Волгоградской  области)  пользуется, как правило, для оптовых закупок торговыми базами г. Балашова  другой  частный  предприниматель  (п.г.т.  Романовка  Саратовской  области)  чаще всего закупает товар в г. Борисоглебске.  В  истории  Прихоперья  можно  выделить  период  относительного  идентификационного  или  когнитивного  комфорта,  когда  формально­  административные  границы  не  только  не  шли  вразрез  с  местной  идентичностью,  а,  напротив,  всячески  способствовали  ее  закреплению  именно  на  официальном  уровне.  Речь  идет  о  существовании  Балашовской  области  как  административной  единицы  в  составе  СССР,  образованной  Указом  Президиума  Верховного  Совета  СССР  от  6  января  1954  г.  В  состав  области  были  включены:  из  Саратовской  области  –  города  Балашов,  Ртищево,  Аркадакский,  Балашовский,  Казачкинский,  Кистендейский,  Красавский,  Макаровский,  Ново­Покровский,  Родничковский,  Романовский,  Ртищевский,  Салтыковский,  Самойловский,  Турковский  районы  из  Волгоградской  (тогда  Сталинградской)  области  –  Бударинский,  Вязовский,  Добринский,  Еланский,  Киквидзенский,  Лемешкинский,  Мачешанский,  Нехаевский,  Ново­Николаевский,  Руднянский,  Урюпинский,  Хопёрский  районы  из  Воронежской  области  –  город  Борисоглебск,  Алешковский,  Байчуровский,  Верхне­Карачанский,  Грибановский,  Козловский,  Новохопёрский, Песковский, Поворинский, Полянский, Терновский районы  из Тамбовской области – Мучкапский и Шапкинский районы.  Таким  образом,  территория  Балашовской  области  практически  полностью  совпадает  с  территорией  Прихоперья  как  особой  местной  идентичности, в значительной степени  соответствует ее социокультурным  и  социоментальным границам.

Территория  современного  Прихоперья  с  точки  зрения  характера  ее  культурно­заселенческих  характеристик  также,  по  мнению  автора,  представляет  собой  достаточно  интересный  феномен.  Свидетельства  этому  можно  найти  в  данных  археологии,  диалектологии,  этнографии,  истории  колонизации этих земель, в различных краеведческих источниках.  Территория  Прихоперья  в  силу  своего  географического  положения  и  в  силу  развития  политических,  экономических  и  социокультурных  процессов  разных эпох оказалась в каком­то смысле «обреченной» на роль периферии в  рамках  любого  государственного  образования.  Но  эта  роль  не  может  трактоваться однозначно, в ней можно найти моменты как позитивного, так и  негативного характера.  Такая  своеобразная  историко­культурная  и  политическая  судьба  прихоперских  территорий  заложила  очень  прочные,  глубинные  основы  для  формирования  там  местной  идентичности.  Эти  основы  приводят  к  возникновению именно «низовой» идентичности, не всегда соотносящейся с  существующим в то или иное  время административным членением.  Именно  этот  вид  идентичности  чаще  всего  отражается  в  таких  массовых  социокультурных проявлениях, как праздники, традиции, обряды.  Своеобразным  «зеркалом»  локальной  идентичности,  наряду  с  данными  археологии  и  историографии,  можно  считать  исследования  в  области  диалектологии,  одного  из  разделов  социальной  лингвистики.  Диалектологи  выделяют  особую  подгруппу  хоперских    говоров  Р.И.  Кудряшова),  подчеркивая  их  специфичность  и  своеобразие.  Эти  говоры  по  целому  ряду  как  сугубо  грамматических,  так  и  номинативно­этнографических  показателей,  отображающих  бытовые  реалии,  стоят  явным  особняком  среди  других.  Миграционные процессы, проходившие на рассматриваемой территории  в  течение  ряда  лет,  привели  к  формированию  хоперского  казачества,  роль  которого  в  формировании  на  рассматриваемой  территории  особой  местной  идентичности чрезвычайно велика. По сути дела, хоперское казачество – это  единственная  социальная  группа,  содержащая  в  своем  названии  (и  что  особенно  важно  –  в  самоназвании)  указание  на  местную  идентичность,  позиционирующая  во  внешнюю  среду  территорию  Прихоперья  как  некое  единое,  целостное  образование.  Хоперское  казачество  –  это  та  социальная  группа,  которая  существовала  на  протяжении  ряда  лет,  вне  зависимости  от  общественно­политических  и  государственных  преобразований,  вне  зависимости  от  благожелательности  или  враждебности  со  стороны  официального «центра».  Не  случайно  именно  идеи  «реставрации»  казачества  находят  такой  отклик среди местного населения, а массовые казачьи праздники пользуются  большой  популярностью  и  широко  освещаются  местными  СМИ.  Не  менее  активно  «продвигаются»  и  элементы  казацкого  быта,  казацких  костюмов,  казачьей культуры в широком смысле этого слова.

Следовательно,  специфика  заселения  территории  современного  Прихоперья  –  от  времен  неолита  до  событий  новой  и  новейшей  истории  –  изначально  дала  толчок  для  формирования  на  этой  территории  особого  социоментального  пространства.  Одной  из  характерных  особенностей  его  является  достаточно  высокая  степень  «монолитности»,  «спаянности»  изнутри,  подтвержденная  рядом  исторических  и  социолингвистических  фактов.  В  разделе,  посвященном  культурно­образовательной  составляющей  в  комплексе  идентификационнообразующих  факторов,  автор  диссертационного  исследования    рассматривает  роль  учебных  (в  первую  очередь  –  высших)  заведений.  Местные  вузы  Прихоперья,  как  отмечается  в  работе,    интересны  еще  и  тем,  что  они  могут  одновременно  выполнять  как  конструирующую, так и деконструирующую для местной идентичности роль.  Более  того,  они  могут  быть  «проводниками»  как  «официальной»,  так  и  «низовой»  идентичности  –  причем,  эти  их  роли  не  являются  постоянными,  они  трансформируются  во  времени  в  зависимости  от  целого  ряда  внешних  обстоятельств.  В  данном  контексте  представляется  весьма  значимым  открытие  Балашовского пединститута. Наличие разнопрофильного вуза не в областном  центре  (учительский  институт  был  открыт  в  1933  году,  преобразован  в  педагогический  в  1952  году  –  т.е.,  до  образования  Балашовской  области)  привело  к  созданию  достаточно  широкого  и  способного  к  «самовоспроизводству»  слоя  местной  интеллигенции.  Это  повысило  «конкурентоспособность» города по отношению к областному центру, что на  уровне  «низовой»  идентичности  и  семантических  примитивов  (А.  Вежбицкая)  проявлялось  в  позиции  «мы  не  хуже».  Соответственно,  деятельность пединститута находила регулярное отражение в местных СМИ,  где  рассказывалось  о  выпускниках  вуза,  научной  работе,  проводимых  спортивных соревнованиях, конкурсах и олимпиадах.  Таким  образом,  наличие  собственных  образовательных  центров  (как  вузов,  так и целого ряда средних специальных  учебных заведений,  ведущих  подготовку  в  области  медицины,  музыки,  сельского  хозяйства  и  других  отраслях) не могло не сыграть своей весьма важной роли  в  становлении  и  последующих трансформациях Прихоперской локальной идентичности.  Говоря  о  местной  идентичности  Прихоперья,  автор  реферируемого  диссертационного  исследования  затрагивает  ряд  моментов,  объединенных  культурно­к онтекстны ми  (и  –  соответственно  –  в  большинстве  случаев  идентификационнообразующими) функциями. В данном разделе речь идет о  театрах,  музеях  Прихоперья,  а  также  о  некоторых  показательных  моментах,  связанных  с  религией.  Религия  в  данном  исследовании  рассматривается  именно как составляющая культуры.

Важным  маркером  местной  идентичности  является  и  наличие  нескольких  самостоятельных  (не  филиалов)  театров  в  наиболее  крупных  городах Прихоперья.  Важным  идентификационнообразующим  фактором,  без  сомнения,  являются  местные  краеведческие  музеи.  Однако  если  осмотреть  основные  экспозиции  этих  музеев,  можно  отметить  две  тенденции  в  их  оформлении.  Одна  из  них  носит,  условно  говоря,  идентификационнообразующий,  конструктивирующий  для  всего  Прихоперья  характер  другая,  опять  же  –  условно говоря, направлена на деконструирование местной идентичности, на  «закрепление»  официальных  «привязок»  к  Воронежу,  Саратову,  Волгограду  – соответственно.  С  первой  тенденцией  связаны  те  фрагменты  экспозиций,  где  представлены  элементы  прихоперского  быта,  костюмы,  воспроизведены  типичные  жилые  дома  сельской/хуторской  местности  Прихоперья,  а  также  все  моменты,  касающиеся  хоперского  казачества.  Сопоставление  музейных  самопрезентаций  местности,  даже  на  уровне  поверхностного  наблюдения,  неоспоримо и наглядно свидетельствует о ее ментальном единстве. Причем,  единстве,  уходящем  в  глубь  веков  и  способствующем  формированию  «низовой» идентичности.  Со  второй  тенденцией  связаны  попытки,  порой  искусственные  и  неорганичные,  вписать  прихоперские  земли  в  социокультурный  контекст  областного центра, обозначить их как часть Поволжья или Черноземья.  Следующий  аспект,  являющийся  частью  широкого  «культурно­  образовательного» пласта прихоперской идентичности, связан с религией.  В  связи  с  этим  следует  отметить  один  из  фактов,  не  получивших  широкой  общественной  известности.  Речь  идет  о  православной  иконе  Урюпинской  Божьей  Матери.  Как  показали  данные  опроса,  согласно  представлениям  жителей  большинства  окрестных  районов  (вне  зависимости  от  их  современной  административной  принадлежности),  Урюпинскую  Божью  Матерь  многие  верующие  воспринимают  как  покровительницу  Хопра  и  прилегающих земель.  Если  обратиться  к  фактографической    (светской,  не  богословской)  стороне проблемы, то становятся очевидными несколько ее аспектов. Далеко  не каждый из крупных городов России имеет свою «местную» святыню, тем  более – такого масштаба и степени значимости. В частности, ни в Саратове,  ни  в  Волгограде,  ни  в  Воронеже  –  современных  региональных  центрах  для  прихоперских  районов  –  аналогов  нет.  Уже  один  этот  факт  является  серьезной  заявкой  на  формирование  некоего  самостоятельного  территориального образования.  Дата  возникновения  (говоря  церковным  языком,  явления)  этой  иконы  относится специалистами к двадцатым годам девятнадцатого века – периоду,  когда  уже  были  образованы  основные  города  Прихоперья.  Именно  к  этому  времени  прихоперские  территории  начинают  активно  развиваться  с хозяйственно­экономической  и  культурной  точек  зрения.  А  потому  «появление» здесь своей святыни вполне закономерно.  В  целом  же  –  на  современном  этапе  и  при  современном  уровне  общественного/коллективного  сознания  и  самосознания  –  наличие  местной  святыни  (причем,  именно  иконы  Божьей  Матери,  особо  почитаемой  в  русском  православии)  чрезвычайно  важно  для  когнитивного  комфорта  жителей  единой  с  ментальной  и  социокультурной  точек  зрения  территории,  но много лет разделенной административными границами.  Факторы,  связанные  с  самоидентификацией  коренного  населения,  пожалуй,  в  наибольшей  степени  являются  внутренними,  сиюминутными  маркерами  местной  идентичности.  На  территориях,  обладающих  рядом  сильных  идентификационнообразующих  факторов,  именно  местное  самосознание является одной из доминант общественного сознания в целом.  Если  же  местная  идентичность  находится  в  противоречии  с  административным  делением,  то  в  ситуации  возникшего  когнитивного  диссонанса  все  перечисленные  ранее  компоненты  актуализируются  и  усиливаются.  Показательные  результаты  в  связи  с  этим  дало  проведение  автором  диссертационного  исследования  фокус­группы  (место  проведения:  лагерь  археологов, исследующих многослойный памятник при  впадении р. Карай в  р.  Хопер.  Участники:  коренные  жители  Прихоперья  люди,  приехавшими  туда  во  взрослом  возрасте,  но  приобретшим  черты  местной  идентичности  люди,  связанные  с  Прихоперьем  достаточно  прочными  «родственно­  дружественными»  связями  с  высшим  образованием,  интересующиеся  профессионально  или  любительски  историей,  культурой,  обычаями  Прихоперья.  Цель  проведения:  выяснить,  насколько  профессиональные  краеведы осознают наличие местной идентичности Прихоперья).  В ходе проведения фокус­группы удалось выявить, что ее участники не  только ощущают свою принадлежность к местной идентичности, но и готовы  предпринимать  активные  шаги  –  в  силу  своей  профессиональной  компетенции – для ее развития и позиционирования на официальном уровне.  Более  того,  в  ходе  исследования  модератором  сознательно  был  употреблен  топоним «Прихоперье» в терминологическом значении.  Большинством  участников  этот  термин  был  воспринят  как  имеющий  ярко  выраженную  позитивную  коннотацию  и  как  «дающий  право  на  существование»  этой  местности  в  качестве  самостоятельного  территориального  образования,  отличного  от  Саратовской,  Волгоградской,  Воронежской  областей.  «Мы  –  хоперские!»  ­  несколько  раз  и  в  разных  контекстах с гордостью повторяли  участники  исследования. Таким образом,  предполагает  автор  реферируемого  диссертационного  исследования,  «узаконивание»  термина­топонима  «Прихоперье»  в  значительной  степени  помогло бы снятию когнитивного диссонанса у жителей этой местности.

Для  сознания  и  самосознания  жителей  Прихоперья  характерно  также  наличие  достаточно  устойчивой  оппозиции  «Хопер  –  Волга»,  причем  это  противостояние воспринимается не столько как географическое, сколько как  ментальное.  При  этом  характерно,  что  оппозиции  «Хопер  –  Дон»  на  ментальном уровне выявлено не было. В целом бытовая и народная культура  рассматриваемой  территории  явно  «хопероцентрична».  Хопер  является  своеобразной отправной точкой, мерилом, «единицей измерения». Примером  может служить  продукция ООО  «Урюпинский трикотаж»: футболки разных  размеров  с  надписью:  «Для  меня  моя  Россия  начинает ся  с  Хопра»  и  со  стилизованным  изображением  «карты»,  на  которой  обозначена  р.  Хопер  и  основные города: Балашов, Борисоглебск, Новохоперск, Урюпинск.  Применительно  к  рассматриваемой  территории  автором  диссертационного  исследования  также  было  зафиксировано  формирование  так называемой ност альгически­мифологической  местной идентичности, под  которой  понимается  достаточно  часто  встречаемое  стремление  приехать  в  эти  края  у  тех,  кто  побывал  там  в  детстве,  юности,  хорошо  знаком  с  этими  местами, но никогда не являлся коренным жителем той или иной местности  (в данном случае –  Прихоперья).  Для  представителей  этого  типа  идентичности  характерно  довольно  глубокое  знание  ментальных  особенностей,  понимание  идентификационных  обид  и  истоков  когнитивного  диссонанса,  а  также  вторичный,  образно  говоря,  гостевой  патриотизм.  Такого  рода  идентичность  можно  условно  обозначить  как  вт оричную,  или  гост евую.  С  этим  типом  идентичности  связано  стремление  многих  ее  представителей  побывать  уже  во  взрослом  возрасте  в знакомых с детства местах и даже закрепить с помощью  вещных  фактов свою к ней принадлежность.  Таким  образом,  говоря  о  самоидентификации  на  территории  Прихоперья,  можно  отметить  ее  отчетливое,  ярко  выраженное,  зачастую  вербально  сформулированное  осознание.  Это  осознание  проявляется  и  поддерживается прежде всего на «низовом», естественном уровне. На уровне  же «официальном» такая поддержка не столь очевидна.  Важная  роль  в  формировании  представлений  об  идентичности  местного, пространственного характера (как, впрочем, и о целом ряде других  социокультурных идентичностей)  принадлежит широкому спектру массово­  к оммуникационны х  явлений:  средствам  массовой  информации,  рекламе,  PR­коммуникациям. Проникая в наше повседневное сознание, становясь при  этом неотъемлемой частью межличностной коммуникации, СМК формируют  региональные  и  местные  идентификационные  потребности  отдельного  индивидуума.  Для  человека  становится  социально  престижным  идентифицировать себя с определенной местностью, ее культурой, историей,  социоментальными традициями.  При  этом  что  местные  (городские  и  районные)  СМИ  Прихоперья  чаще  всего  являются  именно  официальными  источниками  информации, транслирующими точку зрения местной/региональной власти. В то же время  рекламная  продукция,  выполненная,  прежде  всего,  в  коммерческих  целях,  зачастую играет интегрирующую роль и – тем самым – становится одним из  идентификационнообразующих  факторов.  То  же  самое  можно  сказать  и  применительно  к  различным  проводимым  на  территории  Прихоперья  массовым мероприятиям, праздникам и другим PR­акциям.  Особый  интерес  здесь  представляют  массовые  акции  общественных  организаций,  изначально  созданных  с  интегрирующей,  идентификационнообразующей  целью,  провозглашающих  в  качестве  своей  миссии/миссий  объединение  прихоперской  территории  на  ментальном  и  социокультурном  уровнях.  Это  объединения,  связанные  с  хоперским  казачеством,  организации,  занимающиеся  культурно­историческими  проблемами,  а  также  –  с  некоторой  долей  условности  –  политические  и  религиозные структуры.  На  современном  этапе  хоперское  казачество  играет  роль  не  столько  политическую  или  экономическую,  сколько  медийную,  информационно­  коммуникационную,  выступает  PR­явлением  в  широком  понимании  слова,  становясь, тем самым, одним из идентификационнообразующих факторов.

 В  связи  с  этим  автору  реферируемого  диссертационного  исследования  представляется  весьма  справедливым  утверждение  Н.  Б.  Кирилловой  о  том,  что  в  структуре  менталитета  непременно  будет  содержаться  информационный  компонент,  обеспечивающий  удовлетворение  базовой  потребности  индивида  в  общении,  нормальном  функционировании  всей  информационной системы человека.  Таким  образом,  как  отмечает  автор,  информирование  о  деятельности  казачества  стало  привычным  атрибутом  современного  менталитета  жителей  Прихоперья.  При  этом  местные  СМИ  выполняют  скорее  конструирующую  роль, объединяя на социокультурном уровне административно разрозненное,  но  ментально  целостное  образование.  Несомненно,  позитивную  роль  играет  внимание  властных  структур  к  проблемам  хоперского  казачества.  Так,  в  частности,  Министерство  культуры  Саратовской  области  организовало  достаточно масштабную, проходившую в несколько этапов, информационно­  коммуникационную  кампанию  (2010  год),  посвященную  участию  казаков  в  Великой  Отечественной  войне.  Однако  административная  разобщенность  ментально  целостной  территории  Прихоперья  приводит  к  тому,  что  аналогичные кампании проходят в  каждом из «заинтересованных»  регионов  в  изоляции  от  «соседей»,  дублируя  мероприятия,  а  информация  в  СМИ  является недостаточно полной. Это может привести (и зачастую приводит) к  восполнению  информационных  лакун  «низовым»,  стихийным  способом,  без  учета  возможностей  и  современных  технологий  социального  проектирования.  Во  втором  параграфе  третьей  главы  «Перспективы   развития  лок альны х  идентичностей»  отмечается,  что  локальные  идентичности, подобные  рассмотренной  идентичности  Прихоперья,  обладают  серьезным  социокультурным  потенциалом для своего развития. Это своего  рода малые  бренды  (далеко  не  всегда  широко  известные,  или,  если  продолжить  эту  же  аналогию,  «раскрученные»)  российской  глубинки,  которые  делают  социокультурный  «ландшафт»  современной  России  уникальным  и  неповторимым.  Их  развитие  и  трансформации  могут  происходить  в  разных  направлениях. Такое развитие может быть, с одной стороны, стихийным, не  контролируемым  целенаправленно.  Тогда  изменения,  происходящие  в  социокультурном  пространстве  локальных  идентичностей,  оказываются  в  значительной  мере  спонтанными,  порой  трудно  прогнозируемыми  и  управляемыми.  С  другой  стороны,  возможно  и  зачастую  востребовано  социальное  проектирование  социокультурной  среды  локальных  идентичностей.  В  таком  случае  можно  говорить  об  осознанном  конструировании  социокультурного  пространства, комплексном подходе к нему.  Весьма перспективным и очевидным направлением развития локальных  идентичностей  является  развитие  местного  туризма.  По  мнению  В.Л.  Каганского,  «путешествие  –  это  процесс  достижения,  преодоления  и  постижения  границ,  поскольку  именно  границы  порождают  и  выражают  разнообразие  пространства  как  в  качестве  его  дифференцирующих  линий,  так и в качестве символических дискретизаций многообразия пространства».  Туристические  маршруты  по  территории  той  или  иной  местности,  не  захватывающие  общеизвестные  культурно­исторические  или  природные  памятники,  будут  стабильно  востребованы  местным  населением  и  представителями так называемой вт оричной, гост евой идентичности. Но эти  –  весьма  очевидные  –  моменты  зачастую  практически  не  используются,  не  разрабатываются  как  на  теоретическом  уровне,  так  и  на  уровне  конкретной  деятельности туристических фирм или властных структур.  В  то  же  время,  ни  в  коей  мере  не  отрицая  важность  и  перспективность  туристического  направления развития локальных идентичностей, не следует  ограничиваться  лишь  этим  подходом.  Только  комплексное  развитие,  учет  сложившихся социоментальных традиций, диалогические контакты позволят  грамотно  выстраивать  проектирование  социокультурной  среды.  Безусловно,  важнейшая  роль  здесь  принадлежит  местным  СМК,  особенно  –  распространяющимся  с  учетом  не  только  административных  границ,  но  и  ментальной реальности.  Таким  образом,  уникальность  рассмотренной  местной  идентичности  Прихоперья («малого бренда»)  и – в то же время – ее типичность для общего  социокультурного  контекста  современной  России,  по  мнению  автора,  не  вызывает  сомнений.  Поэтому  представленный  в  работе  анализ  можно  считать  определенного  рода  моделью  для  дальнейшего  исследования  локальных  идентичностей  в  социокультурном  пространстве  современных  российских регионов.

В  заключении  подводятся  итоги  диссертационной  работы,  формулируются  выводы,  определяются  основные  направления  для  дальнейшей разработки проблемы.  Основны е  положения  и  вы воды   диссертационного  исследования  изложены  в следующих публикациях:  Монографии  1.  Дзякович,  Е.В.  Локальные  идентичности.  Динамика  и  трансформации  /  Е.В.  Дзякович.  –  Saarbrucken:  LAP  LAMBERT  Academic  Publishing. –  2011. – 288 с.  2.  Дзякович,  Е.В.  Трансформации  локальных  идентичностей  в  социокультурном  пространстве  современных  российских  регионов  /  Е.В.  Дзякович.  М.: Лабиринт, 2010. – 204 с.  3.  Дзякович,  Е.В.  Бренды  российской  глубинки.  Прихоперье:  метаморфозы  местной  идентичности  /  Е.В.  Дзякович,  Е.И.  Стрелкова.  М.,  Лабиринт, 2009 – 122 с. – Авторство не разделено.  Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ  4.  Дзякович,  Е.В.  Особенности  массово­информационного  пространства  региона  /  Е.В.  Дзякович  //  Регионология.  Научно­  публицистический журнал. – Саранск, 2006.  №2. – С. 198 – 207.  5.  Дзякович,  Е.В.  Коммуникативные  пространства  российских  регионов:  состояние  и  тенденции  развития  /  Е.В.  Дзякович  //  Теория  и  практика общественного развития. – Краснодар, 2010.  №2. – С. 151 – 156.  6.  Дзякович,  Е.В.  Формирование  местной  идентичности:  территориальные факторы и их социокультурное значение / Е.В. Дзякович //  Вестник  Поволжской академии государственной службы. – Саратов. 2010.   №2. – С. 218 – 225.  7.  Дзякович,  Е.В.  Роль  образовательных  учреждений  в  формировании  локальных  идентичностей  (на  примере  высших  учебных  заведений  Прихоперья  /  Е.В.  Дзякович  //Теория  и  практика  общественного  развития.  Краснодар, 2010.  № 3. – С. 68 – 72.  8.  Дзякович,  Е.В.  Идентичность,  идентификация,  инсценировка  в  развитии  глобальных  и  локальных  социокультурных  процессов  современности / Е.В. Дзякович // Обсерватория культуры.  М., 2010.  №4. –  С. 10 – 14.  9.  Дзякович,  Е.В.  Подходы  к  исследованию  провинции  как  социокультурного,  ментального  и  кроссрегионального  феномена  /  Е.В.  Дзякович // Теория и практика общественного развития.  Краснодар, 2010.   № 4. – С. 47 – 50.  10.  Дзякович,  Е.В.  Локальная  идентичность  как  социокультурный  феномен  современной  российской  провинции  /  Е.В.  Дзякович  // Обсерватория культуры.  М., 2010.  №5. – С. 24 – 29.  11.  Дзякович,  Е.В.  Культурные  центры  как  фактор  формирования  местной идентичности (на примере социокультурного феномена Прихоперья)  /  Е.В.  Дзякович  //  Вестник  Воронежского  государственного  университета.    Воронеж, 2010.  №2. – С. 79 – 83.  12.  Дзякович,  Е.В.  Характер  заселения  как  фактор  формирования  локальной  идентичности  (на  примере  территории  Прихоперья)  /  Е.В.  Дзякович  //  Научные  проблемы  гуманитарных  исследований.    Пятигорск,  2010.  №6. – С. 200 – 207.  Публикации в других изданиях  13.  Дзякович,  Е.В.  Местные  идентичности  в  социокультурном  пространстве  современных  российских  регионов  /  Е.В.  Дзякович  //  Настоящее  и  будущее  социальных  технологий:  материалы  VII  международной  научно­практической  конференции.    СПб.:  Изд­во  СЗАГС,  2010. – С. 65 – 73.  14.  Дзякович,  Е.В.  Идентификация  местных  брендов  как  фактор  туристической  привлекательности  региона  (на  материале  исследования  Прихопёрья)  /  Е.В.  Дзякович,  Е.И.  Стрелкова  //  Имидж  регионов  России  в  отечественном и зарубежном контексте: в преддверии 1000­летия Ярославля:  материалы  Международной  научно­практической  конференции.  Ярославль,  21­22 апреля 2009 г. / под ред. Л.С. Леонтьевой, В.Н.Степанова.  Ярославль:  РИЦ МУБиНТ, 2009. – С. 133 – 137.  15.  Дзякович,  Е.В.  Метаморфозы  местных  идентичностей:  Прихоперье  в  контексте    социокультурного  пространства  современного  российского  региона  /  Е.В.  Дзякович,  Е.И.  Стрелкова  //  Прихоперье  и  сератовский край в панораме веков: Материалы XIX историко­краеведческой  конференции / отв. ред. В.В. Назаров.  Балашов: Николаев, 2010. – С. 202 –  207.  16.  Дзякович,  Е.В.  Хоперское  казачество  как  социокультурный  фактор  локальной  идентичности  /  Е.В.  Дзякович,  Е.И.  Стрелкова  //  Казачество  в  социокультурном  пространстве  России:  исторический  опыт  и  перспективы  развития:  Тезисы  Всероссийской  научной  конференции  /  отв.  ред.  акад.  Г.Г.  Матишов.    Ростов­на­Дону:  Изд­во  ЮНЦ  РАН,  2010.  –  С.  293–296.  17.  Дзякович,  Е.В.  Практическая  подготовка  PR­специалистов:  креативная  интеграция  образовательных  технологий  /  Е.В.  Дзякович,  Е.В.  Полякова  //  ХII  Всероссийская  конференция  заведующих  кафедрами  рекламы,  связей  с  общественность  и  смежных  специальностей.    М.:  МАБиУ, 2010. – С. 233 – 241 – Авторство не разделено.  18.  Дзякович,  Е.В.  Специфика  массово­коммуникационного  пространства  современного  российского  региона  /  Е.В.  Дзякович  //  Материалы  Третьего  Всероссийского  социологического  конгресса.    М., 2008. – С. 103 – 106.  19.  Дзякович,  Е.В.  Местные  бренды  российской  глубинки  и  роль  СМК в формировании региональной идентичности (на примере Прихоперья)/  Е.В.  Дзякович  //  Материалы  международного  научно­практического  симпозиума. – СПб., 2009. – URL: http://www.statebrand.ru/part15/49­gr4.html  20.  Дзякович,  Е.В.  Роль  СМК  в  формировании  местных  иднтичностей  /  Е.В.  Дзякович  //  PR,  бизнес,  СМИ  –  партнерство  и  конкуренция:  Тезисы  международной  научно­практической  конференции.    СПб.:  Санкт­Петербургский  государственный  инженерно­экономический  университет, 2008. . – С. 65 – 67.  21.  Дзякович,  Е.В.  Практическая  подготовка  PR­специалистов:  интеграция  образовательных  методов  и  технологий  //  Связи  с  общественностью  и  реклама:  теория  и  практика:  Материалы  VII  Международного  конгресса  /  Е.В.  Дзякович,  Е.В.  Полякова.    Челябинск,  2008. . –  С. 108 – 122 – Авторство не разделено.  22.  Дзякович,  Е.В.  Пунктуация  в  свете  проблем  культуры  общения  (глава  в  коллективной  монографии)  /  Е.В.  Дзякович  //  Хорошая  речь  /  под  ред. М.А. Кормилицыной, О.Б. Сиротининой.  М.: Издательство ЛКИ, 2007.  – 2007. – С. 36 – 48.  23.  Дзякович,  Е.В.  Специфика  массово­коммуникационного  пространства  современного  российского  региона  /  Е.В.  Дзякович  //  Глобализация  и  социальные  изменения  в  современной  России:  Тезисы  докладов и выступлений Всероссийского социологического конгресса.  М.,  2006. . – С. 43 – 46.  24.  Дзякович,  Е.В.  Массово­коммуникативные  особенности  современного  российского  региона  /  Е.В.  Дзякович  //  Социокультурные  проблемы  языка  и  коммуникации:  сборник  научных  трудов.  –  Саратов:  Поволжская академия гос. службы им.П.А. Столыпина, 2006. – С. 29–34.  25.  Дзякович,  Е.В.  Тексты  массовых  коммуникаций  в  социокультурном  пространстве  города  /  Е.В.  Дзякович  //  Город:  глобальные  перспективы и местные контексты: межвуз. сб. науч. статей.  Саратов, 2005.  – С. 116 – 122.  26.  Дзякович,  Е.В.  Власть  графического  знака  в  СМИ  и  рекламе  /  Е.В. Дзякович // Проблемы речевой коммуникации.  Саратов, 2004. – С. 218  – 226.  27.  Дзякович,  Е.В.  Особенности  массово­информационной  и  PR­  деятельности  в  сфере  региональных  НКО  /  Е.В.  Дзякович  //  Материалы  международного семинара по проблемам работы НКО.  Ставрополь, 2004. .  – С. 64– 69.  28.  Дзякович,  Е.В.  Власть  графического  знака  в  текстах  СМИ  и  рекламы  /  Е.В.  Дзякович  //  Стратегии  и  практики  коммуникации  в  современном обществе.  Саратов: СГТУ, 2004. – С. 235 – 239.  29.  Дзякович,  Е.В.  Массово­информационная  и  PR­деятельность  в области  профилактики  ВИЧ/СПИДа    в  регионе  (статья)  /  Е.В.  Дзякович  //  Профилактические  программы  в  области  профилактики  ВИЧ/СПИДа:  Материалы международного семинара.  Самара, 2003. – С. 121 – 125.  30.  Дзякович,  Е.В.  Особенности  современной  печатной  рекламы  /  Е.В.  Дзякович  //  Русский  язык:  исторические  судьбы  и  современность:  материалы  междунар.  конгресса.    М.:  Изд­во  МГУ  им.  М.В.  Ломоносова,  2001. – С. 252 – 254.  31.  Дзякович,  Е.В.  Печатная  реклама  и  риторика  письменной  речи  (статья)  /  Е.В.  Дзякович  //  Профессиональная  риторика:  проблемы  и  перспективы.  Воронеж: Изд­во Ворон. ун­та, 2001. – С. 121 – 128  32.  Дзякович,  Е.В.  Особенности  использования  средств  параграфемики в современной печатной рекламе / Е.В. Дзякович // Вопросы  стилистики.  Саратов: Изд­во Сарат. ун­та, 1998.  Вып. 27. – С. 140 – 145.  33.  Дзякович,  Е.В.  Параграфемный  аспект  феномена  современной  печатной рекламы (статья) / Е.В. Дзякович // Философия. Метафизика. Язык.   Саратов: Изд­во Сарат. тех. ун­та, 1998. – 1998. – С. 27 – 34.  34.  Дзякович,  Е.В.  Воздействующие  средства  параграфемики  в  современной  печатной  рекламе  (статья)  /  Е.В.  Дзякович  //  Бюллетень  международной академии психологических наук.  Саратов­Ярославль, 1998.   Вып.6. – С. 97 – 101.  35.  Дзякович,  Е.В.  Городская  реклама:  метаграфемный  аспект  /  Е.В.  Дзякович // Диалог культур: 21 век.  Балашов, 1996. С.78 – 81.



Pages:     | 1 ||
 

Похожие работы:


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.