авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Диалог и парадиалог как формы дискурсивного взаимодействия в политической практике коммуникативного общества

На правах рукописи

Поцелуев Сергей Петрович

ДИАЛОГ И ПАРАДИАЛОГ

КАК ФОРМЫ ДИСКУРСИВНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ

В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ

КОММУНИКАТИВНОГО ОБЩЕСТВА

Специальность 23.00.01 – теория и философия политики, история и

методология политической наук

и

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора политических наук Ростов-на-Дону – 2010

Работа выполнена на кафедре политической теории факультета со циологии и политологии Федерального государственного автономно го образовательного учреждения высшего профессионального обра зования «Южный федеральный университет»

Научный консультант: заслуженный деятель науки Российской Федерации, доктор политических на ук, доктор философских наук, профессор Макаренко Виктор Павлович

Официальные оппоненты: доктор политических наук, профессор Глебова Ирина Игоревна доктор философских наук, профессор Лубский Анатолий Владимирович доктор политических наук, профессор Попова Ольга Валентиновна

Ведущая организация: Московский государственный институт международных отношений (Университет) МИД России

Защита состоится «16» декабря 2010 г. в 13.00 на заседании диссер тационного совета Д 212. 208.31 при Южном федеральном университете по адресу: 344038, г. Ростов-на-Дону, проспект Нагибина, 13, ауд. 302.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Южно го федерального университета (г. Ростов-на-Дону, ул. Пушкинская, 148).

Автореферат разослан «…..» ноября 2010 г.

Отзывы на автореферат просим высылать по адресу: 344038, г. Рос тов-на-Дону, проспект Нагибина, 13, к. 311.

Ученый секретарь диссертационного совета Коротец И.Д.

I.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования. Диалог можно без преувеличения назвать одной из главных тем, проблем и метафор современности. Диалог становится ключевым понятием для осмысления процессов в самых разных сферах социальной жизни, включая политику. Возникло множество государственных, межгосу дарственных и неправительственных организаций с «диалогом» как ключевым словом в названии 1. В последние два-три десятилетия в науке наметился своеобразный «диалогический поворот», о котором заговорили не только философы и культурологи, но также социологи и политологи, и даже представители естественных наук 2. В политоло гии эти тенденции нашли отражение в различных моделях демо кратии, акцентирующих ее коммуникативный (дискурсивный, инфор мационный и т.п.) аспект. Объектом специального исследования ста новится и сам феномен политического диалога 3. По словам М.С. Ка гана, стихийно развернувшийся процесс универсальной категориза ции диалога «отражает некую фундаментальную, хотя до конца еще неосознанную со всей отчетливостью, потребность человечества в радикальном изменении той социокультурной ситуации, которая сложилась в первой половине ХХ века»4.

Существуют, по меньшей мере, две ближайшие причины для «диалогического поворота» в социальном и гуманитарном знании.

Приведем названия лишь некоторых организаций такого рода: The Institute for Global Dialogue, Centre for World Dialogue, East-West Contemplative Di alogue, Institute for Interreligious Dialogue, Institute of Interfaith Dialog, The Global Dialogue Institute, The International Society for Universal Dialogue и другие.

Пригожин И., Стенгерс И. Порядок из хаоса: Новый диалог человека с при родой: Пер. с англ./ Общ. ред. В.И. Аршинова, Ю.Л. Климонтовича и Ю.В.

Сачкова. – М.: Прогресс, 1986.

См. как пример: Political Dialogue: Theories and Practices. S.L. Esquith (eds.).

Amsterdam-Atlanta, GA: Rodopi, 1996.

Каган М.С. Проблема диалога в современной философской мысли // Про блемы общения в пространстве тотальной коммуникации. – СПб.: Эйдос, 1998. – С. 46.

Первая – это фрагментарность и бессвязность постмодернистского дискурса, делающая его зачастую непригодным для решения поз и тивных задач по интеграции сообществ. Радикальный плюрализм по стмодернистской установки, с одной стороны, фаворизировал диалог как способ познания и общения, давая голос тем, кто оставался без гласным в «демократии большинства». Однако, с другой стороны, своим резким противопоставлением диалога принципу объективной истины, постмодернизм существенно ограничил рациональные по тенции диалогического общения, очевидные для классики, а потому оказался недостаточно продуктивным в осмыслении громадной кул ь туры квази-, псевдо- и парафеноменов, возникшей в современных обществах.

Еще одна причина для поворота к диалогу проистекает из туп и ковости положения, которое С. Хантингтон выразил своим знамени тым понятием «столкновения цивилизаций». В предисловии С.П. Ка пицы к русскому изданию Доклада «Преодолевая барьеры. Диалог между цивилизациями» (2001), подготовленного интернациональным коллективом известных интеллектуалов и при поддержке Генераль ного секретаря ООН Кофи Аннана, отмечается, что данный Доклад появился как реакция на вызов, брошенный миру представлениями о XXI веке как эпохе религиозных войн. Коммунитарист А. Этциони также замечает, что вся его книга «От империи к сообществу: новый подход к международным отношениям» представляет собой «ответ на точку зрения Хантингтона и могла бы быть озаглавлена как “Диалог цивилизаций”»1.



Конечно, для политолога упомянутый «диалогический поворот»

объясняется не только указанными двумя причинами;

к диалогу то л кает глобальная трансформация властных отношений из иерархии в командное взаимодействие. За этим стоит резкое увеличение числа социальных и политических игроков в современном мире, а также их прогрессирующая взаимная зависимость. Как следствие, «как никогда Этциони А. От империи к сообществу: новый подход к международным отношениям / Пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. – М.: Ладомир, 2004.

– С. 22.

ранее в истории сильный и слабый совместно созидают свое общее будущее»1. С растущим потоком информационных (медийных) обме нов власть не только де-иерархизируется, но и децентрализуется, а это, в свою очередь, рождает потребность в прямых формах полит и ческого участия и ведет к сокращению посреднических (представ и тельских) функций. Старая парадигма властных отношений, постро енная на игре с нулевой суммой, оказывается в таких условиях все менее эффективной. Диалог в самых разных его формах и проявлени ях оказывается уже не какой-то эксклюзивной практикой, но «повсе дневной и всепроникающей реальностью» 2. Соответственно, овладе ние искусством диалога перестает быть абстрактным моральным при зывом, но становится «производственной необходимостью», прежде всего, в политической сфере.

В постсоветской России политический диалог осложняется с и туацией, когда демократические по названию институты зачастую наделены перевернутым или вывернутым наизнанку смыслом, и ко гда имеет место не просто дефицит гражданского общества, но «че р ный PR как институт гражданского общества» 3. Именно этот пара доксально-пародийный социальный фон способствует пышному рас цвету парадиалогического дискурса в российской публичной полит и ке. Между тем о необходимости гражданского диалога как средства единения общества говорят и представители высшего политического руководства 4, и конструктивная оппозиция. Российские политологи практически единодушны во мнении, что развертывание диалога власти с Преодолевая барьеры. Диалог между цивилизациями / Под ред. С.П. Капи цы. – М.: Логос, 2002. – С. 34.

Скворцов Л.В. Предисловие // Диалог культур. – М.: ИНИОН РАН, 2004. – С. 9.

Лукашев А.В., Пониделко А.В. Анатомия демократии, или Черный PR как институт гражданского общества. – СПб.: Бизнес-пресса, 2001.

Так, заместитель руководителя Администрации Президента В.Ю. Сурков, выступая на одном из круглых столов, определил демократию как «разго вор самостоятельных людей». См.: Сурков В. Это временно, это – штопка // Независимая газета. – 2006. – 31 августа.

обществом есть единственная альтернатива негативному сценарию развития страны 1.

Но хотя о диалоге как «модной» теме пишется и говорится нема ло, это сопровождается не столько приближением к систематическо му пониманию данного феномена, сколько, напротив, к размыванию его специфических отличий от других форм дискурсивного взаимо действия. В этой связи теоретическое осмысление диалога остается, как никогда, актуальной задачей в социальных и политических нау ках. Причем нужна не просто «новая идеология диалога» 2, но – как справедливо заметил А.С. Ахиезер, – «теория, которая могла бы ка ким-то образом „нащупать место диалога в обществе, … выявить связь многочисленных специфических форм диалога с перспективами их развития» 3.

Нужна и специальная теория политического диалога, которая могла бы критически проанализировать и синтезировать уже име ю щиеся концепты и теории, отражающие диалогические взаимодейс т вия в политической практике современного общества. Однако такой теории пока что нет даже в первом приближении. Поэтому особенно актуальной представляется теоретико-методологическая «рекогнос цировка» в этой области исследований: осмысление его парадигмаль ных основ, разработка адекватной методологической модели, уточн е ние и развитие релевантных концептов.

Степень научной разработанности темы. Проблема квази- и псевдовзаимодействия, характерная для современного (постиндус т риального, информационного, коммуникативного) общества, приоб ретает особое значение и размах в постсоветской России. В этой св я зи важной предпосылкой формулировки темы нашего исследования – роль не только диалогов, но также парадиалогов в политической Юрьев Д. Революции не будет // ИА REGNUM. 2005. 17 апреля. [Электрон ный ресурс]. – Режим доступа: http://www.archipelag.ru/geoculture/orange revolution/technology/not/ Толстых В.И. Будущее цивилизации в контексте диалога культур // Диалог культур в глобализирующемся мире: мировоззренческие аспекты. – М.:

Наука, 2005. – С. 165.

Ахиезер А.С. Возможен ли диалог цивилизаций? // Диалог культур и циви лизаций. – М.: Наука, 2006. – С. 39.

практике коммуникативного общества – стал анализ отечественными авторами различных форм квази-, пара- и псевдокоммуникации в ак туальной российской политике. Этой темы касаются в своих работах В.Я. Гельман, Л.Д. Гудков, Б.В. Дубин, Ю.А. Левада, Д.А. Левчик, И.Д. Коротец, В.П. Макаренко, А.В. Понеделков, Д.Е. Слизовский, А.М. Старостин, М.А. Чешков, В.Ю. Шпак и другие ученые.

Парадоксом современных социальных и гуманитарных наук яв ляется ситуация, когда очевидная актуальность и злободневность диалога как формы дискурсивного взаимодействия соседствует с большими лакунами в его теоретическом осмыслении. Хотя в лин гвофилософском ключе о диалоге написано немало в мировой и от е чественной науке, его общая природа как формы дискурсивного взаимодействия – в отношении к другим формам и в общем контексте социальной практики – изучены недостаточно 1. Исследователи обра щают внимание на дефицит солидных работ, посвященных, в особен ности, социальному (политическому) диалогу, концептуальному оп и санию его differentia specifica 2. В России парадоксальным образом к проблеме концептуализации политического диалога ближе всего под ходят не столько политологи, сколько их коллеги из смежных отраслей знания: философы, лингвисты, социологи, медиаведы.

Особое значение имеют для нас исследования, проведенные в новых и междисциплинарных по духу дисциплинах, таких как поли тическая лингвистика (филология, семиотика, дискурсология) 3, поли тическая коммуникативистика и медиаведение. Немалый опыт междис циплинарных исследований диалога имеется в западной науке 4, у нас Сайко Э.В. Введение // Социокультурное пространство диалога / ред. Э.В.

Сайко. – М.: Наука, 1999. – С. 4.

Прохоров Е.П. Журналистика в режиме диалога // Вестник Московского университета. Сер. 10. Журналистика. 1995. – № 1. – С. 3-5.

О дисциплинарном статусе этих направлений научных исследований см.:

Политическая наука – 3. Политический дискурс: история и современные исследования. – М.: ИНИОН РАН, 2002.

См.: Das Gesprch. Poetik und Hermeneutik. K. Stierle, R. Warning (Hrsg.).

Mnchen: Wilhelm Fink Verlag, 1984;

Dialogue: An Interdisciplinary App roach. Dascal M. (ed.). Amsterdam – Philadelphia: John Benjamins, 1985;

Con cepts of Dialogue: Considered from the Perspective of Different Disciplines.

Weigand E. (ed.) Tbingen: Niemeyer, 1994 и др.

же междисциплинарных сборников на эту тему появилось немного 1, хотя интерес к диалогу неуклонно расширяется за пределы лингви с тики и философии в сторону социологии 2 и политологии 3.

Для прояснения общей специфики диалогического общения по лезно обратиться к отечественному языкознанию, видные представи тели которого отмечали базисный статус диалога по отношению к другим формам языковой практики (М.М. Бахтин, В.Н. Волошинов, Ю.М. Лотман, Л.В. Щерба, Л.П. Якубинский).

Однако традиционные структурно-лингвистические модели диа лога принципиально недостаточны для описания широкой социаль ной прагматики политического (пара-)диалога. Чисто семантический подход к анализу реального диалогического дискурса склонен пр е небрегать тем, что академик Л.В. Щерба называл «отрицательным языковым материалом» 4. Сюда относится анализ «коммуникативных неудач», «языковой демагогии», «коммуникативного саботажа», а также изучение языковых аномалий, связанных с различными языковыми иг рами. Анализ такого рода феноменов представлен в работах Н.Д. Ару тюновой, Т.В. Булыгиной, Е.А. Земской, О.Н. Ермаковой, Т.М. Ни колаевой, А.Д. Шмелева и других ученых.

Имеющийся в научной литературе опыт исследования аномаль ного диалогического дискурса акцентирует существенность для него противоречий, парадоксов и абсурдов. Важными в этой связи являют Здесь следует указать на серию сборников 2000-х годов, инспирированных, не в последнюю очередь, российской «школой диалога культур» и посвя щенных различным (в том числе политическим) аспектам межцивилизаци онного диалога: Диалог культур в глобализирующемся мире: мировоззре н ческие аспекты / ред. В.С. Степин, А.А. Гусейнов. – М.: Наука, 2005;

От диалога цивилизаций к сотрудничеству и интеграции. Наброски пробле м ного анализа / ред. С.С. Сулакшин. – М.: Научный эксперимент, 2006;

Диалог культур и цивилизаций / ред. А.О. Чубарьян. – М.: Наука, 2006.

См.: Социокультурное пространство диалога. – М.: Наука, 1999.

См.: Грачев М.Н. Политическая коммуникация: теоретические конце пции, модели, векторы развития. – М.: Прометей, 2004.

Щерба Л.В. О трояком аспекте языковых явлений и об эксперименте в яз ы кознании // Щерба Л.В. Языковая система и речевая деятельность. – Ле нинград: Наука, 1974. – С. 32-33.

ся работы Г. Бейтсона, П. Вацлавика, В. Изера и др. Для концептуали зации политического парадиалога востребован опыт осмысления нон сенса и абсурда в работах зарубежных (Ф. Жак, П. Ланг, С. Стюарт, В. Тиггес, А. Хансен-Лве) и отечественных (Т.В. Булыгина, О.Д. Бу ренина, Е.В. Клюев, Д.В. Майборода, Е.В. Падучева, И.И. Ревзин, О.Г. Ревзина, И.П. Смирнов, А.Д. Шмелев, М.Н. Эпштейн) лингвистов и литературоведов. Эти оценки художественных образцов аномального дискурса перекликаются с концептами диалога в постмодернистской философии (Ж. Бодрийяр, Ж.-Ф. Лиотар, Ж. Делез и Р. Рорти). Прин ципиальный недостаток упомянутых работ состоит в их опоре на и с кусственные (художественные) по преимуществу тексты.

В отличие от этого, в политическом дискурс-анализе 1 есть немало работ, в которых исследуется живое диалогическое взаимодейс твие в политике, в том числе, его конфликтные (полемические) формы.

Важными в этой связи мы считаем публикации А.Г. Алтуняна, В.Н.

Базылева, А.Н. Баранова, М.В. Гавриловой, В.З. Демьянкова, М.В. Ильи на, Т.Н. Колокольцевой, М.Л. Макарова, Н.М. Мухарямова, Л.М. М у харямовой, Ю.А. Пеленковой, Ю.А. Сорокина, Т.Н. Ушаковой, А.П.

Чудинова, Е.И. Шейгал и др. Из зарубежных авторов можно упомянуть Р.М. Блакара, Х. Бургера, К. Гергена, Т.А. ван Дейка, В. Дикмана, М.В. Йоргенсен, Т. Лукмана, Л.Дж. Филлипс, К. Франк и др. При всем значении данных работ, представленная в них картина диалогиче ского дискурса еще далека от полного и систематически развертывания. К тому же, чисто лингвистический анализ ограничен по методу, остав ляя без рассмотрения, к примеру, драматургические моменты комм у никации в смысле И. Гофмана.

Политический дискурс-анализ мы, вслед за М.В. Ильиным, рассматриваем как часть политической науки. См.: «Дискурс-анализ, концепт-анализ, ин тент-анализ, герменевтика и прочие способы семиотического познания п о литики являются лишь составными частями особой вполне политологич е ской дисциплины, которую можно было бы назвать политической семио тикой». Ильин М.В. Политический дискурс как предмет анализа // Полит и ческая наука – 3. Политический дискурс: история и современные исследо вания. – М.: ИНИОН РАН, 2002. – С. 15.

При всей важности лингвистического подхода к анализу полит и ческого дискурса, именно вопрос о сущности и роли диалогического общения выводит исследователя к проблематизации методологиче ского фундамента политической науки, а через него – и к вопросу о смене научных парадигм. Этот круг вопросов нашел отражение, пр е жде всего, в философских работах, многие из которых акцентируют роль диалогического элемента в парадигмальных основах европе й ской науки (И.П. Ильин, А.В. Лубский, И. Пригожин, И. Стенгерс, В.С. Степин, В.Г. Федотова, И.В. Черникова и др.).

Осмысление диалога в философии обнаруживает в качестве на и более значимых вопросов отличие диалога от полемики или просто разговора, беседы;

дискурсивные требования к субъекту диалогиче ской коммуникации;

единство в многообразии дискурсивных, исто рических и культурных форм диалога;

наконец, вопрос о псевдо - или парадиалогической коммуникации, крайне актуальный в современном медиализированном обществе. В этой связи особое значение для на шей работы имеют концепты диалога, развитые М.М. Бахтиным и Ю.М. Лотманом. Сверх того, существенный вклад в обсуждение уп о мянутых вопросов внесли общие теории диалога, предложенные та кими философами, как Дж.Г. Мид, М. Бубер, Х.-Г. Гадамер, Ю. Ха бермас, Р. Рорти.

В целом, в отечественных гуманитарных и социальных науках раз личные аспекты диалогической коммуникации становились предметом анализа в работах Т.А. Алексеевой, А.С. Ахиезера, В.С. Библера, Г.Я. Буша, И.И. Глебовой, М.Н. Грачева, А.А. Гусейнова, Д.В. Джохад зе, М.С. Кагана, Б.Г. Капустина, В.П. Макаренко, В.М. Межуева, Т.Ф. Плехановой, О.В. Поповой, А.И. Пригожина, Е.П. Прохорова, Э.В.

Сайко, В.М. Сергеева, В.И. Толстых, В.Г. Федотовой, И.Г. Яковенко и других авторов. Из зарубежных ученых, работы которых значимы под углом зрения нашей темы, следует упомянуть К. Лоренца, П. Лоренцена, Т. Лукмана, Д. Никулина, С. Тулмина, Г. Шайта, В. Хсле.

Для нас крайне важен имеющийся в современной социальной и гу манитарной литературе опыт осмысления квазидиалогического дискурса, что часто сопровождается использованием терминов псевдо-, пара- и антидиалог. Соответствующую концептуализацию диалог получает в работах Г.Я. Буша, М.Н. Грачева, Т.М. Дридзе и Т.З. Адамьянц, Е.П.

Прохорова. Близко по смыслу к упомянутым концептам стоят идеи других авторов, исследующих диалогические аномалии медийного дискурса. Среди них следует выделить П. Бурдье, П. Вирилио и Ж. Бодрийяра.

В изучение темы нашего исследования существенный вклад вн е сли работы зарубежных лингвистов и медиаведов, анализирующи х дискурс политических телевизионных ток-шоу, их специфический диалогизм, а также двусмысленность, фиктивность и парадоксал ь ность их содержания. (Х. Бургер, Э. Гесс-Люттих, В. Дикман, Й. Кляйн, П. Кюн, Х. Лффлер, В. Сеттекорн, В. Холли и др.). В этой связи важным для развертывания концепта политического парадиало га оказывается понятие инфотейнмента, представленное в западной (П. Бенте, К. Маст, Н. Постман, Б. Фромм и др.) и отечественной (А.С. Вартанов, В.В. Зверева, Н.Н. Зорков) науке.

Качество современной медийной коммуникации выводит к во просу о роли диалогического дискурса в осуществлении политиче ской власти вообще и демократии, в частности. Определенный опыт осмысления политического диалога уже имеется в классических теор и ях демократии (Аристотель, Дж.Г. Мид, А. де Токвиль, Дж.С. Милль, М. Вебер и др.), однако его недостаточно для концептуализации с о временных дискурсивных реалий. Систематический интерес полити ческой науки к диалогу начинается вместе с лингвистическим пово ротом в социогуманитарном знании и кардинальным усилением роли информации в «постиндустриальном» (коммуникативном) обществе.

В этой связи любопытна коммуникативная направленность концептов плюралистической, партиципаторной, сообщественной и т.п. дем о кратии, развитых в прошлом веке Р. Далем, Р. Патнэмом, А. Лейпха р том, М. Дюверже и другими видными теоретиками политики.

Развитие новейших коммуникативных технологий и становление того, что мы в этой работе, вслед за Р. Мюнхом 1, называем «комму никативным обществом», вызвало к жизни различные коммуникатив Mnch R. Dynamik der Kommunikationsgesellschaft. Frankfurt am Main: Suhr kamp, 1995.

ные модели демократии. В позитивистских вариантах этих теорий нам интересен опыт осмысления (не всегда, правда, реалист ический) возможностей новейших коммуникативных технологий для развития диалогического дискурса демократий. В нашей литературе такие м о дели анализируют, опираясь на классические работы М. Маклюэна и Э. Тоффлера, такие авторы, как М.С. Вершинин, М.Н. Грачев, С.Г. Туронок и другие.

Негативистско-коммуникативные концепции демократии внесли значительный вклад в концептуализацию пара-, псевдо- и квази образований политического языка, в том числе диалогического дис курса. К этому направлению относятся теории демократии как сим волического действия и спектакля (шоу, театра, перформанса). На Западе их развивали Т. Адорно, Ж. Бодрийяр, П. Бурдье, П. Вирилио, А. Дрнер, Г. Дебор, Т.Майер, Ф. Плассер, Н. Постман, У. Сарцине л ли, М. Хоркхаймер, Р.-Ж. Шварценберг, Х. Шиха, М. Эдельман и др.

Среди отечественных работ по этой теме выделяются публикации упомянутых выше медиасоциологов и медиакритиков.

Для более взвешенной оценки роли (пара-)диалогического дис курса в политической практике коммуникативного общества нами был востребован теоретико-методологический опыт комплексных теорий демократии. Среди этих теорий мы выделяем, прежде всего, «делиберативную модель» Ю. Хабермаса, ознаменовавшую собой целый этап в осмыслении публичного политического дискурса. Прав да, к недостаткам хабермасовской теории следует отнести нечеткое разведение концептов диалога и рационального обсуждения (delibera tion), а также недооценку квазидиалогического дискурса в политике.

Восполнение этого пробела предполагает, на наш взгляд, обязатель ный учет критического анализа публичного дискурса в работах У.

Липпмана, Й. Шумпетера, А. Пшеворского и других классиков со циологической и политологической мысли.

Важный вклад в развитие общего концепта политического диало га, причем посредством критического развития тезисов делибератив ной теории, внесли авторы коммунитаристской модели «отзывчивой»

или «сильной» демократии (Б. Барбер, А. Этциони) 1, в частности, своей идеей «электронных городских собраний» и «моральных диа логов» 2. Ценной предпосылкой исследования политического диалога являются также идеи Р. Даля о демократии как переговорной игре с не нулевой суммой и о «мини-народе» (minipopulus)3. Полезным в этой свя зи следует также считать анализ Б. Маненом 4 исторических типов пред ставительной демократии в аспекте диалогических практик (дебатов).

К «аудиторной демократии» Манена непосредственно примыка ют различные варианты теории «медийной демократии». Для конце п туализации политического диалога и парадиалога важен проводимый в этих теориях анализ, с одной стороны, «медиаполитического сим биоза», ответственного за рост симулятивной (пара)диалогической коммуникации, а с другой – новых форм реального диалога, обуслов ленных развитием коммуникативного общества. На Западе это на правление исследований представлено, помимо упомянутых авторов, работами У. ф. Алемана, Д. Дэвиса, П. Куртца, Ш. Маршалла, Д. Мейровица, У. Сарцинелли, Д. Рускони, У. Саксера. Среди отеч е ственных исследователей, развивающих данную теорию в интересном для нас ключе, следует упомянуть В.В. Анашвили, С.С. Бодрунову, Я.Н. Засурского, С.А. Маркова и др.

Основная теоретическая проблема исследования состоит в следующем. Медийно опосредованный, публичный дискурс совр е менной политики обнаруживает постоянно растущее, внутренне ди ф ференцированное и парадоксальное многообразие форм, которое не вписывается в традиционное понятие диалога, в его отличие от моно лога, разговора, полемики и т.д. С другой стороны, глобальные тенден ции социального развития все настойчивее ставят вопрос о необходимости не просто общения, но именно диалога между разными субъектами Barber B.R. Three Scenarios for the Future of Technology and Strong Demo cra cy // Political Science Quarterly. 1998-1999. – Vol. 113. – № 4. – Р. 573-589.

Etzioni A. Moral Dialogues in Public Debates // The Public Perspective. 2000. – Vol. 11. – №.2 – Р. 27-30.

Даль Р. Демократия и ее критики. – М.: РОССПЭН, 2003. – С. 384, 517.

Манен Б. Принципы представительного правления. – СПб.: Изд-во Евро пейского ун-та, 2008.

(игроками) и даже (под-)системами современного общества, и такая постановка вопроса находит отражение не только в гуманитарных, но и естественных науках. Между тем специфика политических отнош е ний (властная асимметрия) делает традиционный концепт диалога в глазах многих исследователей теоретически неприемлемым для опи сания политической коммуникации. Очевидно тем самым, что сама политическая практика современного общества создает амбивален т ную ситуацию: с одной стороны, в ней возникает комплексная дис курсивная реальность, взрывающая классический концепт диалога;





с другой стороны, эта же самая практика требует именно диалогиче ских взаимодействий в отличие от других форм интерактивного о б щения. В этой связи концепт диалога как диалога оказывается серьез ной проблемой для современной политической теории. Таковой пр о блемой «политический диалог» является именно потому, что он в ы ступает не частной практической и/или теоретической инициативой, но отражает прогрессирующую трансформацию социальной и поли тической власти, которая затрагивает парадигмальные основы совр е менного научного знания.

Базовая гипотеза исследования. Исходные ориентиры для ос мысления основной проблемы исследования следует искать в не оклассической парадигме научного знания. Сущностным элементом этой парадигмы является возрождение и развитие концепта диалога, присущего классической науке. Основой этого диалогического ренес санса является характерное для коммуникативного общества развитие новых форм прямого политического участия, опосредованных, с од ной стороны, новыми коммуникативными технологиями, а с другой – общими (глобальными) проблемами, требующими решений по при н ципу игры с ненулевой (положительной) суммой. Однако по сравне нию с классическим концептом диалога, неоклассическое понимание политического диалога включает в себя аномальный (квазидиалог и ческий) дискурс как естественный и необходимый. Но и этот дискурс следует толковать в его амбивалентности: и как ресурс развития ре ального политического диалога, и как способ его симуляции в форме политических парадиалогов, представленных, прежде всего, в меди й ной сфере. Расцвет политических парадиалогов в условиях «шумпете рианской» демократии намекает на его политические функции: пар а диалог выступает эффективным средством мягкого отрицания (обес смысливания) демократического процесса при сохранении формал ь ных институтов демократии.

Цель исследования – в рамках неоклассической научной пара дигмы и на основе критического анализа соответствующего теорет и ко-методологического опыта поставить вопрос об общей теории по литического диалога как формы дискурсивного взаимодействия в по литике;

ответить на поставленный вопрос в той мере, в какой это по зволяет концептуализация диалога и парадиалога в политической практике современного коммуникативного общества.

Для достижения поставленной в работе цели потребовалось р е шить следующие задачи:

1. Критически проанализировать имеющиеся в научной литературе концепты, теории и методы, существенные для исследования ди а логического и парадиалогического дискурсивного взаимодействия в политике.

2. Определить суть «неоклассической» парадигмы в социогуманитар ном знании, включая политическую науку, а также сформулировать адекватную этой парадигме теоретико-методологическую модель исследования диалогического дискурса в политике.

3. Выработать базовые концепты «коммуникативного общества» и «политической коммуникации», адекватные методологической мо дели диссертационного исследования.

4. Проанализировать теоретико-методологические аспекты дискуссии о сути и специфике политического диалога и предложить авто р скую позицию по данному вопросу.

5. На основе критического анализа имеющегося в научной литературе опыта систематизации диалогических взаимодействий, предложить политически релевантную морфологию диалогического взаимодей ствия, а также дать определение парадиалога в системе типов кв а зидиалогического дискурса.

6. Рассмотреть теоретико-методологические проблемы концептуали зации парадиалога как аномального формообразования политиче ского языка. Предложить жанровую типологию парадиалогического дискурса, релевантную для политического дискурс-анализа.

7. Обосновать тезис о регрессивности парадиалога в контексте пол и тической культуры работающей демократии. С этой целью соотн е сти концепт аномального парадиалогического дискурса с понятия ми детского, психотического и постмодернистского диалогизма.

8. Развить понятие политического парадиалога с опорой на критические теории современного публичного дискурса, анализирующие анало гичные парадиалогу феномены коммуникативного пространства.

9. На основе критического анализа имеющихся в литературе подходов, определить методологический смысл концептов медиализированной политики и медийной демократии для анализа (пара-)диалогического дискурса демократий в эпоху коммуникативного общества.

10. Конкретизировать понятие политического парадиалога на основе обобщения отечественного и зарубежного опыта осмысления инфо тейнмента и конфронтейнмента как феноменов медиализированной политики.

11. Предложить комплексный концепт медиализированной демокра тии и на его основе развить политически конкретное и актуальное понимание места и роли диалогического и парадиалогического дис курса в политической практике современного коммуникативного общества.

12. Оценить возможности оптимизации современной медиализиро ванной демократии (и российской «медиакратии», в особенности) посредством диалогизации партийного менеджмента и публичного пространства в целом. Определить в этой связи соответствующие стратегии политического медиапросвещения.

Объект исследования – формы дискурсивного политического взаимодействия в их теоретическом осмыслении.

Предмет исследования – диалог и парадиалог как формы дис курсивного взаимодействия в политике;

виды и формы политическо го парадиалога в их теоретическом осмыслении.

Теоретико-методологической основой исследования является неоклассическая научная парадигма, в русле которой осуществляется критическое переосмысление методологии политического дискурс анализа с опорой, прежде всего, на традиции символического инте ракционизма Дж.Г. Мида и ключевые идеи русского «диалогизма»

как особого направления лингвофилософских (семиотических) иссл е дований. Среди последнего направления подразумевались, прежде всего, труды М.М. Бахтина и его учеников, а также идеи Ю.М. Лот мана и его коллег по Московско-Тартуской семиотической школе.

В осмыслении диалогических взаимодействий в политике нами был реализован рефлексивно-интеракционистский подход при конст руктивно-критической оценке системно-информационной и плюрали стско-паралогической моделей политической коммуникации.

В развертывании рефлексивно-интеракционистского метода была востребована не только классическая теория символической интера к ции, но также ее позднейшие версии. Среди них особенно важной для нас является теория символической политики (М. Эдельман и его ев ропейские ученики), а также драматургический подход И. Гофмана.

В сфере политической теории для нас методологически значимы критически переосмысленные концепты демократического диалога, развитые в традициях символического интеракционизма (Ю. Хабер мас, А. Этциони, Б. Манен).

В осмыслении аномальных форм диалогического дискурса мы опирались на методологию исследования отрицательного коммуник а тивного материала в отечественной лингвистике, а также на теорию политических концептов, представленную в разных версиях Моско в ской школой политического дискурс-анализа (М.С. Ильин) 1 и Ростов ской школой политической концептологии (В.П. Макаренко) 2.

Синтезируя эти подходы в русле традиций символического инте ракционизма, автор реализует своеобразный метод концептуализации диалогических взаимодействий в политике. В отношении к эмпир и ческому материалу этот подход близок гофмановскому анализу «нару См.: Ильин М.В. Слова и смыслы. Опыт описания ключевых политических понятий. – М.: РОССПЭН, 1997.

См.: Макаренко В.П. Политическая концептология: обзор повестки дня. – М., Праксис, 2005.

шения правил, которые тоже являются правилами» 1, а также методу аристотелевской «Политики», состоящему в «клиническом отборе конкретных образцов и выдвижении предположений о причинах их возникновения и возможных следствиях их существования, но без систематического тестирования тезисов» 2.

Источниковая база исследования представлена трудами клас сиков отечественной и мировой политической и философской мысли, работами современных российских и зарубежных политологов, фил о софов, лингвистов, социологов, культурологов, антропологов, меди а ведов, психологов, текстами писателей и публицистов, дис курсом телевизионных передач и стенографическими отчетами заседаний Государственной Думы РФ.

Научная новизна результатов исследования состоит в сле дующем:

1. Продемонстрированы возможности междисциплинарного подхода к изучению разных форм диалогических взаимодействий в полити ческой практике коммуникативного общества.

2. Предложено понятие неоклассической (относительно классической и неклассической) научной парадигмы с ее диалогической онтоло гией (эпистемологией) и рефлексивно-интеракционистским мето дом осмысления политической коммуникации.

3. Критически и в сравнительной перспективе проанализирован опыт изучения диалогического дискурса в философско-политических концепциях Дж. Г. Мида, Ю. Хабермаса, А. Этциони и Б. Манена.

4. На основе критического анализа имеющихся подходов и в междис циплинарной перспективе разработаны понятия политической ко м муникации и политического диалога, с учетом разнообразия их в и дов, типов и форм.

5. Развит оригинальный концепт политического парадиалога как типа квазидиалогического дискурса и как формы интерсубъективного Батыгин Г.С. Континуум фреймов: драматургический реализм Ирвинга Гофмана // Вестн. Рос. ун-та дружбы народов. Сер.: Социология. – 2001. – № 2. – С. 8.

Алмонд Г.А. Политическая наука: история дисциплины // Политическая наука: новые направления. – М.: Вече, 1999. – С. 74.

символического взаимодействия в политической практике комм у никативного общества.

6. В междисциплинарной перспективе политического дискурс анализа изучены особенности парадиалогического дискурса в ас пекте семантики и прагматики политического языка, концептуали зированы жанровые различия разговорного политического пар а диалога.

7. На основе обобщающего анализа критических теорий политическо го дискурса (теории символической политики, политического спе к такля, постмодернистской демократии и др.) показана роль пара диалогических взаимодействий в имитации демократической ко м муникации.

8. Доказана ключевая роль парадиалогического взаимодействия в те атрализации, абсурдизации и инфантилизации публичного дискурса как фактора ослабления демократической политической культуры.

9. Предложен теоретически фундированный концепт «медиализиро ванной политики» как методологического инструмента для анализа диалогического и парадиалогического дискурса в публичной пол и тической сфере.

10. Развито понятие инфотейнмента как принципа парадиалогическо го общения и параполитического участия в эпоху медиализирова н ной политики;

проанализирован дискурс политических ток-шоу (в особенности, в жанре конфронтейнмента) как вида парадиалогиче ского дискурса.

11. Предложен комплексный подход к исследованию (пара-)диалоги ческого дискурса медиализированной демократии, в связи с чем уточнены и/или развиты концепты «медийной демократии», «м е диакратии», «медиаполитического симбиоза».

12. В практической перспективе показана целесообразность диалоги зации партийного менеджмента в условиях медиализированной по литики, а также обоснована необходимость разработки отечестве н ной системы политического медиапросвещения, нацеленного на демократизацию российской «медиакратии» и диалогизацию пуб личной политики.

Основные положения диссертации, выносимые на защиту:

1. В политологии и социологии, философии и языкознании, ко м муникативистике и медиаведении растет интерес к интерактивно диалогическим, конфликтным и аномальным формам общения, кото рые квалифицируются в терминах анти-, псевдо-, пара- и квазивзаи модействия (-диалога). Данный интерес отражает реалии общества, в котором коммуникативные процессы играют ключевую роль, а фор мы интерсубъективного взаимодействия получают невиданную досе ле слож(-ен)ность и амбивалентность. В философских и политич е ских науках (в особенности, в коммуникативных теориях демокр а тии) все более актуальным становится концептуализация принцип и ального отличия собственно диалога от «информационного обмена», «беседы-разговора», «полемики-дискуссии», «рационального обсуж дения (deliberation)» и пр. Соответственно, на передний план выходят дискурсивные требования к субъекту диалогической коммуникации, а также сущностное единство разнообразных социальных, историче ских и культурных форм диалога. Осмысление этих тем в политиче ской науке ведет к формулировке следующих ключевых вопросов:

политический диалог в контексте других форм диалогических вза и модействий;

отношение диалогического и парадиалогического ди с курса как форм коммуникативной власти в ее отношении к власти политической;

роль диалога в эволюции демократических порядков в условиях коммуникативного (информационного) общества. В этой связи представляется необходимым ставить вопрос о разработке о б щей и внутренне дифференцированной теории политического диало га, отвечающей общей парадигме современного научного знания и методологически адекватной плюралистическому единству диалог и ческих форм, в том числе «аномальных».

2. Диалог как реальная практика и как научное понятие является релевантным для всех основных парадигм европейской науки. Созер цательная эпистемология классической научной парадигмы предпо лагает не только феномен философского диалога с его диалектикой, но также общий диалогизм культурной и политической жизни полиса как обозримого в пространстве и времени собрания равных политич е ских воль. Отражением этого типа коммуникации стал этико -полити ческий принцип «взаимного воздаяния» (Аристотель). Для конст руктивистской эпистемологии неклассической парадигмы характерна противоречивая практика «экспериментального диалога», чему соо т ветствует опыт дебатов и дискуссий в представительных демократиях модерна, а также в новых формах прямой демократии, обусловленной революцией в информационных технологиях. Специфика неклассиче ской парадигмы выражается в понимании публичного дискурса как коллективного конструирования общего интереса. В центре неоклас сической эпистемологии стоит понятие универсального диалога, ко торый означает не только «новый диалог с природой» (И. Пригожин, И. Стенгерс), но и диалогическую онтологию общества, предпола гающую глубокую трансформацию властно-политических отноше ний. Неоклассический концепт диалога означает и социально об у словленное возвращение к классической «диалогичности высшего порядка» (А.И. Пригожин), и беспрецедентное расширение диалог и ческого дискурса по его субъекту, предмету и форме. Способом ос мысления политических диалогов, адекватным неоклассической п а радигме, является рефлексивно-интеракционистский метод в отли чие от системно-информационного (кибернетического) и плюралист ско-парало-гического (постмодернистского) подходов, которые по разным причинам упускают специфику политического диалога. Ре ф лексивно-интеракционистскому подходу соответствует специфиче ская концептуализация форм диалогического взаимодействия, кото рая рассматривает диалогические аномалии и как ограничения, и как ресурс политической коммуникации.

3. Неоклассической парадигме научного знания отвечает концепт коммуникативного общества, отражающий качественно новый ста тус коммуникации в странах, развивающихся по типу полиархий в условиях прогресса коммуникационных технологий. Главной особе н ностью этого общества является определяющая роль коммуникатив ного измерения социальной практики, что выражается в текучести границ между разными формами символического взаимодействия, а также в прогрессирующем уплотнении, усложнении и взаимозависимо сти коммуникативных связей. Концепт коммуникативного общества означает ключевую и принудительную роль публично-дискурсивной сферы, а также неэффективность и/или невозможность управленч е ских решений, принимаемых исключительно в закрытом режиме, по средством иерархии и монолога. Концепт политической коммуника ции в системе коммуникативного общества обнаруживает структур ную аналогию между нормальными и аномальными дискурсивными взаимодействиями, с одной стороны, и инфляционными и дефляц и онными процессами в экономической сфере, с другой. Однако спец и фика собственно политической коммуникации выражается не в этой аналогии, а в символическом обмене, осуществляемом носителями властных интересов. Но если в неклассической научной парадигме политическая коммуникация понимается как символический обмен по принципу игры с нулевой суммой, то в неоклассической парадиг ме, напротив, политика рассматривается как стоящая перед вызовом кардинальной диалогической трансформации в сторону игры с нен у левым результатом. Тем самым в политической сфере коммуникати в ного общества воспроизводится (в исторически модифицир ованной форме) классический идеал единства слова и дела в публичной по лисной практике. Этот идеал не может быть реализован чисто техн и ческим способом, но требует диалога.

4. Для неоклассического концепта политического диалога остае т ся существенным отличие диалектики от эристического (полемич е ского) и софистического (рекламно-коммерческого) дискурса, однако специфика политической «диалогики» тем самым только проблемат и зируется, но не концептуализируется. Теоретическая спорность пон я тия «политический диалог» относится к противоречию между власт ной асимметрией партнеров политической коммуникации и специф и кой диалога как коммуникативной игры с ненулевой (положительной) суммой. Это служит основанием для многих теоретиков, чтобы отка заться от концепта «политического диалога» как contradictio in subjec to и заменить его либо полемическими формами общения, либо иде альными конструкциями (моральными регулятивами) такого о бще ния. С опорой на Дж.Г. Мида, мы считаем, что социальным простран ством, в котором упомянутое противоречие находит фактические формы своего разрешения, является политическая практика самоор ганизующихся сообществ. В этих сообществах диалогическая ситуа ция является не исключением, а нормой при принятии обяз ывающих решений. Данная ситуация принимает вид культурно-полити-ческой традиции, формирующей личность с диалогическим типом идентич ности. Гражданско-политический диалог выступает здесь формой дискурсивно-символического обмена, обусловленного игрой интере сов политического поля и реализующегося на основе взаимного пер е нимания ролей, в ходе которого имеет место трансформация позиций (интересов, идентичностей) политических субъектов по мере их пе рехода от иерархических отношений господства-подчинения к функ циональной власти по принципу командного сотрудничества.

5. Для систематизации диалогических взаимодействий в политике целесообразно использовать рабочий конструкт (тип) «реального»

(нормального) диалога. От этого конструкта следует, с одной стороны, отличать реальные виды и формы диалога, а с другой – квазидиалоги, образующиеся в результате невыполнения хотя бы одного из общих признаков «реального» диалога. В качестве политически релевантных форм диалога мы выделяем «благожелательное размежевание», «режим кооперации» и «слияние позиций». К основным подтипам квазидиалога мы относим криптодиалоги, парадиалоги, псевдодиалоги и фиктивные диалоги, а в псевдодиалогическом дискурсе различаем эгоцентрический диалог, исповедальный псевдодиалог и рекламно-пропагандистское об ращение. Парадиалог есть подтип квазидиалога, образующийся в ре зультате невыполнения диалектического признака реального диалога.

Это характеризуется симуляцией и пародированием рефлексивной ло гики развертывания предметной программы коммуникации и заменой ее набором логических и прагматических нелепиц. Из всех подтипов квазидиалогов парадиалоги суть наиболее важный для политического дискурс-анализа феномен, поскольку он напрямую затрагивает со держательный аспект диалогического дискурса, выступая способом несилового отрицания демократического дискурса в рамках и при сохранении формальных институтов демократии. Парадиалог служит также «мягким» (но радикальным) средством неформальной полити ческой цензуры, в какой мере он блокирует доступ в публичное пр о странство рациональным суждениям о политике.

6. Парадиалог тяготеет к разговорной и визуальной форме, что обусловлено известной толерантностью неписьменного дискурса к языковым аномалиям. С формально-лингвистической точки зрения разговорному парадиалогу присущи несогласие (конфликт) устано вок, рваная структура дискурса с эгоцентрической позиций участни ков и низким уровнем их коммуникативной консолидации. Однако политический парадиалог есть не диалог конфликтного типа, но с и муляция конфликта языковыми средствами. Суть разговорного пол и тического парадиалога состоит в том, что рефлексивная диалектика ролевого обмена, акцентируемая (нео-)классическим концептом диа лога, систематически подменяется, причем в пародийно-симулятив ной форме, квазиартистическими, имитационно-квазиконъюнктив ными практиками, характерными для постмодернистского стиля мышления. Разговорный политический парадиалог есть воплощенная в реальном дискурсе пародия-пастиш на постмодернистское овещест вление классического (нормального) диалога: «эхокамера голосов»

vs. личности в диалоге;

паралогия vs. диалогика;

разногласие vs. со гласие;

делезовские смыслы vs. платоновские идеи и т.п. Для успеш ной концептуализации этой пародийности следует, во-первых, разводить семантическую и прагматическую бессмысленность парадиалогического дискурса;

во-вторых, отличать коммуникативный абсурд от коммуника тивного нонсенса. В зависимости от интенций участников разговор ных парадиалогов, а также от статуса коммуникативной ситуации, следует различать абсурдистские, нонсенсные и парадоксалистские диалоги как жанры парадиалогического дискурса. Масштабы и вли я ние парадиалогического дискурса в современных обществах показы вают, что постмодернистская «легализация» паралогии оборачивается в политическом парадиалоге не потенциалом гражданского развития, а формой языковой демагогии со стратегическими властными целями, которые саму форму интерсубъективности делают инструментом «вербально-силовой» политики.

7. Регрессивность парадиалогического дискурса есть следствие производимой им подмены предметно-логического осмысления поли тики ее игровыми (несерьезными) симуляциями. В формально дискурсивном аспекте, регрессивность парадиалога представлена как «игра в игру» – как пастишное пародирование симуляций диалога, представленных, прежде всего, в художественном, детском и психо тическом дискурсе. При пародировании художественной диалог ично сти парадиалог продуцирует политическую театральность, которая не признает своего фиктивно-игрового статуса, а потому выступает дез ориентирующей и манипулятивной формой дискурса. В случае па радиалогической симуляции психотической игры в диалог диалекти ка «я» и «другого» редуцируется к семантическому ядру «систематиз и рованного бреда», а характерное для диалога пошаговое семантиче ское движение – к серии мифоконцептов «фабулирующего мышле ния». Парадиалогическая пародия на детскую игру переносит мотив действия с результата на игровой процесс, что освобождает дискурс от от ветственности взрослого поведения. Политические аспекты парадиало гической регрессивности нашли выражение в концептах «парано и дальной» (или «постмодернистской») демократии, акцентирующих парадиалогическую инверсию механизма взаимного признания (рол е вого рефлексивного обмена) в механизм взаимного непризнания, в «иллюзию встречи» с «фиктивными собеседниками» (Г. Дебор). По литическим коррелятом этой ситуации выступают «рассогласова н ность политической семантики» и «распад политической риторики»

(Т. Майер). Все попытки задействовать в этой ситуации критическую способность суждения выглядят комично-бессмысленным моноло гизмом постмодернистского варианта тоталитарной «самокритики».

Через разнообразные медиа (среди которых телевидение – важней ший), такая «критика» априорно адресуется инфантилизированной публике, жаждущей развлечений.

8. По сравнению с концептом параноидальной (постмодернис т ской) демократии, теория символической политики стоит ближе зад а чам политического анализа. Эта теория акцентирует различие между реальной политической общественностью и псевдо-общественностью, которая конструируется посредством символических суррогатов по литического. Синтезируя концепты «общества спектакля» (Г. Дебор), «государства-спектакля» (Р.-Ж. Шварценберг), «политического спек такля» (М. Эдельман), теория символического инсценирования пол и тики выступает базовым элементом для методологии изучения пол и тических парадиалогов. Будучи симбиозом политической и символ и ческой (в том числе, медийной) практики, символическая политика направлена на производство эмоционального консенсуса с наличной властью. Данный консенсус зачастую выступает эрзацем баланса и н тересов на основе диалога. Ключевую роль в этом процессе играет система политических звезд, образующих ядро демократии как пол и тического спектакля. Распыление публичного внимания на «звездные истории» способствует парадиалогизации публичного пространства, где должно происходить взаимопонимание граждан относительно их общих дел. Это пространство колонизируется образами (имиджами), которые незаметно блокируют доступ к этому пространству критич е ским аргументам. Развитием данного тезиса служит концепт не диспутантов (non-discussants) как типичных фигур социальной сре ды, ориентированной на телевидение, а также понятие politics without policy, обозначающее поток политических знаков и сообщений без внутренней смысловой связи и политическую практику не-решений (non-decisions). Уязвимым моментом теории символической политики выступает присущая ей недооценка несимволических и непубличных аспектов политического процесса, ведущая к излишне драматичным выводам относительно последствий парадиалогического дискурса для будущего демократии и политической практики в целом.

9. В коммуникативном обществе непосредственным контекстом символической политики выступает медиализированная политика.

Этот концепт акцентирует проблематичность медиа, понятых как ин ститут политической коммуникации. Медиализация политической сферы сопровождается ее коммерциализацией, автономизацией и профессионализацией, в результате чего взаимодействие субъектов политики понимается не как диалог по политическим вопросам, но как рекламно-пропагандистское предложение политических «имид жей». В тенденции это ведет к трансформации демократических функций медиа: из инструмента публичного контроля над властью они превращаются в бизнес, успешность которого определяет рынок, а не признание гражданского общества. Вместе с тем, взвешенный концепт медиализированной политики подчеркивает, что и для совре менной политической коммуникации не менее важным, чем медийная система, фактором остается политическая культура данного общес т ва. Как следствие, ставится под сомнение обоснованность вывода о том, что медиализация политики рождает новую форм у демократии – медиакратию, идущую на смену представительной «демократии пар тий». В связи с этим, для концептуализации (пара-)диалогического дискурса в медиализированной политике коммуникативного общес т ва целесообразно учитывать две дистинкции: 1) между медиализиро ванной демократией (как медийно обусловленной модификацией представительной «демократии партий») и медиакратией (как новым типом демократии);

2) между этимологической трактовкой медиакра тии (признающей за медиа способность властвовать) и ее маркетин говой трактовкой (отрицающей за ними такую способность).

10. Одним из ключевых концептов критической теории медиа кратии является инфотейнмент. Как принцип презентации медийно го материала, стирающий грани между информированием и развлече нием медийной публики, инфотейнмент сказывается не только на способе подачи политической информации, но также на ее структуре и содержании. Инфотейнмент склонен к вытеснению собственно диа логического дискурса новыми формами его симуляции. В условиях коммуникативной асимметрии между источниками и реципиентами медийной информации (дефицит интерактивного элемента) данный стиль оказывается эгоцентрическим диалогом медиа с самими собой как разновидностью псевдодиалогической коммуникации. Сверх того, инфотейнмент, представленный субжанром политических ток-шоу, культивирует признаки разговорного парадиалога. Этому способству ет общая ориентация ток-шоу на выбор сенсационно-развлекательных тем и участников, а также характерная для шоу-разговоров множествен ность адресата и автоперформативность кода. Наиболее ярко эти черты выражаются в конфронтейнменте с характерной для него псев докооперацией и псевдополемикой участников. «Коммуникативные круги» (Э. Гесс-Люттих) телевизионного ток-шоу обнаруживают структурную аналогию с «кругами причастности» (М. Дюверже) к политической партии. Это объясняется тем, что политические тел е шоу выступают одновременно и теледискурсивной моделью предста вительной демократии, и ее медийным суррогатом, и одним из видов парасоциального и параполитического участия.

11. Комплексный концепт медиализированной демократии оттал кивается от объективных противоречий демократической коммун и кации, вызванных медийными факторами. К ним относится, прежде всего, персонализация власти, когда для политиков все более пред почтительным становится прямое обращение к электорату посредс т вом медиа, в обход промежуточных (партийно-парламентских) струк тур. Этому способствует, с одной стороны, эрозия долговременных социальных расколов как основы стабильного электората (и стабиль ных партийных идентичностей), а с другой – политическая нейтраль ность (автономность) медиа. Основным фактором, поощряющим в этой ситуации парадиалогический дискурс, является тенденция в ы страивать не только имидж политики, но и саму политику согласно медийной логике. Это ведет к подмене сложного процесса парла ментского принятия решений популистской логикой «круглого сто ла», аффективного и тематического менеджмента. Данный тип пол и тической коммуникации предполагает не столько монолог, сколько симуляцию диалога. Типичным выражением этого является «медиа политический комплекс» как самая продвинутая форма медиаполит и ческого симбиоза, в которой медиа обретают парадоксальный статус «аффилированного посредника», упраздняющего свое посредничест во, а журналисты превращаются в специалистов по симуляции клас сической миссии журналистов – быть публичными контролерами власти. Вместе с этими негативными тенденциями, комплексный концепт медиализированной демократии видит и новые возможности для развития публичного политического диалога в условиях комму никативного общества. Это относится к новой функции партийных лидеров как медиаэкспертов и конструкторов электората, который реагирует не на идеологии, а на конкретные проблемы, обнаруживает «растущее желание участвовать в разговоре, но без обязательной принадлежности к корпорации» (У. Сарцинелли), использует полит и ческие партии как коммуникационные каналы для диалога с властью.

12. Симбиоз медиа и политических партий, образующийся в пр о межуточной (посреднической) сфере общества, не угрожает демокра тии партий, но есть ее новый стиль, адекватный медиализированной политике. Медиакратические тенденции, наблюдаемые в некоторых современных обществах, поддерживаются не столько автономной логикой медиа, сколько политической прибылью, которую извлекают из медиакратии правящие элиты. Как для нейтрализации указанных тенденций, так и для коммуникативной модернизации традиционных партий, комплексная модель медиализированной демократии предла гает диалогические стратегии. Эти стратегии рассматривают общение партий с электоратом как взаимовыгодный символический обмен.

Отказываясь от роли политических попечителей, партии позицион и руют себя как форумы для публичных гражданских дискуссий. Да н ная стратегия представляется особенно актуальной в условиях рос сийской «медиакратии» с характерным для нее пародированием де мократических практик посредством граждански бесконтрольных медиа. Диалогические стратегии должны быть включены в систему политического медиапросвещения. Эта система предполагает, что различие демократических, недемократических и антидемократиче ских типов медиаобразования касается не только их «контентов», но также способов, какими они осуществляются. Медиапросвещение, в отличие от иных форм медиаобразования, делает ставку на рацио нальный дискурс (слово, текст, аргумент, диалог). Главной и ауте н тичной задачей политического медиапросвещения является формир о вание у граждан критической способности суждения о политических процессах. Это включает знание основных медийных кодов и спосо бов их применения, а также систематическое обращение к печатным медиа как когнитивно-информационной альтернативе растущей ви зуализации медийного пространства. В центре практической работы по политическому медиапросвещению стоит не только информирова ние граждан относительно того, как политика в медиа изображается, но и то, как она посредством медиа делается.

Теоретическая и практическая значимость работы.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что она носит проблемный характер, предлагает ответы на такие вопросы политиче ской теории, по которым среди ученых нет однозначного мнения. Это касается, прежде всего, парадигмально-методологических основ дис сертационного исследования. Далее, ряд сюжетов и концептов дис сертации (парадиалог, инфотейнмент, конфронтейнмент, параполити ческое взаимодействие и др.) еще не были предметом специальных исследований в отечественной политологии. Теоретическая значи мость работы состоит также в обосновании:

– нового направления научных исследований в рамках политиче ской дискурсологии – анализа диалогических взаимодействий (во всем разнообразии его видов, типов и форм) как существенного элемента политической коммуникации вообще и демократическо го процесса, в особенности;

– необходимости включения в методологический инструментарий политической науки «политического диалога» как базового пон я тия, отражающего специфику политической коммуникации в эпо ху коммуникативного общества и отвечающего неоклассической научной парадигме;

– комплексного, внутренне дифференцированного характера кон цепта «политический диалог», неотъемлемым элементом которо го выступают парадиалогические дискурсивные взаимодействия;

– решающей роли диалогических стратегий для реформирования и совершенствования медийной сферы современных демократий.

В практическом плане выводы и результаты исследования могут быть использованы:

– для эффективной организации медийного (прежде всего, телев и зионного) пространства как важнейшего элемента публичной сферы работающей демократии;

– для разработки эффективных стратегий гражданского (общест венно-правового) контроля над деятельностью средств массовой информации;

– для оптимизации партийного менеджмента, отвечающего запро сам и тенденциям современного медиализированного общества;

– для формулировки стратегий современного политического меди апросвещения, нацеленного на формирование и/или укрепление демократической политической культуры в условиях медиализ и рованной политики.

Сверх того, отдельные выводы и тезисы диссертационного ис следования позволяют себя использовать в преподавании политиче ских наук, а также других социальных и гуманитарных дисциплин.

Это может быть сделано в рамках общих и/или специальных курсов, имеющих отношение к проблемам публичного дискурса современных обществ, формам политической коммуникации, вопросам партийного и демократического строительства, политически релевантным аспе к там функционирования медийной системы.

Соответствие диссертации паспорту научной специальности.

Настоящее диссертационное исследование относится к теории и фи лософии политики, а также методологии политической науки, в ос о бенности, политической дискурсологии и теории демократии. Объект и предмет диссертационной работы представляют явления, характе ризующие основные свойства и качества политической жизни, пре ж де всего, ее коммуникативной составляющей. Свое исследование ди с сертант сопровождал критическим анализом понятий диалогической коммуникации, представленных в истории европейской философско политической мысли. Сверх того, в работе творчески интерпретир у ются парадигмы, теории, концепты, методологические модели и ко г нитивные конструкции, отражающие генеральные тенденции разв и тия современной политической науки и политической коммуникации, а также характеризующие (в аспекте темы исследования) взаимоде й ствие политологического знания с социогуманитарной и естественно научной мыслью. Результаты диссертационного исследования ставят вопрос о необходимости обновления понятийно-категориального ап парата политологии, в частности, таких базисных концептов, как по литическая власть, политическая коммуникация, демократия, полити ческая партия, политическая культура.

Апробация и реализация результатов исследования.

Основное содержание диссертации нашло отражение в двух ав торских монографиях общим объемом 53,7 п.л., девяти статьях в ве дущих научных журналах (согласно перечню ВАК Минобрнауки РФ) общим объемом 10 п.л., а также в других статьях и тезисах научных докладов. Совокупный объем публикаций по теме диссертации со ставляет около 70 п.л. Сверх того, на основе диссертационного иссле дования были разработаны учебные курсы «Язык политики» и «П о литический дискурс-анализ».

Некоторые положения диссертационного исследования доклады вались в рамках участия автора в проблемной группе «Социально психологические и этнические процессы на постсоветском простран стве» (рук. – проф. Т.Г. Стефаненко), работавшей в рамках проекта «Молодые преподаватели в России: междисциплинарная перспект и ва» (Москва, 2000-2001), а также на зарубежных семинарах: «Симво лическая политика» (кафедра политических наук Дортмундского университета, г. Дортмунд, Германия, 2000, рук. – д-р Х. Шиха);

«Утопические концепты в русской культуре» (Лотман-Институт рус ской и советской культуры Рурского университета, г. Бохум, Герм а ния, 2004, рук. д-р А. Хартман);

«Философские автобиографии» (де партамент русского и немецкого языка и литературы, университет Нотр-Дам, США, 2007, рук. проф. В. Хсле).

Концепция политического парадиалога, представленная автором, стала предметом специального обсуждения на одном из заседаний методологического семинара «Политическая концептология: теоре тико-методологические проблемы» (Ростов-на-Дону, 2007, рук. – проф. В.П. Макаренко) Основные положения и выводы диссертационного исследования были обсуждены на совместном заседании кафедры политической теории и кафедры политических институтов и процессов факультета социологии и политологии ЮФУ в июне 2009, а также на заседании кафедры политической теории того же факультета в июне 2010.

Структура диссертационного исследования подчинена его це лям и задачам. Работа состоит из введения, четырех глав, разделен ных на двенадцать параграфов, заключения и библиографического списка, насчитывающего 457 источников.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во «ВВЕДЕНИИ» обосновывается актуальность диссертацион ной темы, характеризуется степень ее научной разработанности, оп ределяются объект и предмет, цель и задачи, основная проблема и базовая гипотеза исследования, указываются его теоретические и м е тодологические основы. Сверх того, формулируется новизна, теор е тическая и практическая значимость работы, излагаются положения, выносимые на защиту, оценивается апробация исследования, его со ответствие паспорту научной специальности, а также кратко характе ризуется структура диссертации.

Глава первая «ДИАЛОГ И ПАРАДИАЛОГ КАК ФОРМЫ ДИС КУРСИВНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ПОЛИТИКЕ: ТЕОРЕТИКО МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВА НИЯ» имеет критическую и конструктивистскую составляющие.

Первая выражена в критическом анализе проблемных моментов и узловых точек теоретического осмысления диалога, обнар уживаемых в политологии и смежных с нею научных дисциплинах. Конструкт и вистская часть главы нацелена на построение конкретной методоло гической модели, адекватной задачам диссертационного исследова ния.

В параграфе 1.1. «Диалог и парадиалог как формы пол итиче ского дискурса: теоретические проблемы исследования в совре менной научной литературе» дана экспозиция теоретико методологических вопросов в изучении политически релевантных диалогических практик. Для прояснения вопроса о сущности и спе цифике диалогического общения вообще и политического диалога, в частности, автор вначале обращается к отечественной лингвистике. В этой связи акцентируется базисный статус диалога по отношению к другим формам языкового общения, а также присущие разговорному диалогу многочисленные отступления от речевой нормы. Ввиду этих качеств диалогического общения отмечается уязвимость чисто семан тического (когнитивного) подхода к политическому языку, необходи мость учета властного потенциала диалогического взаимодействия, а также анализа отрицательного (аномального) речевого материала, релевантного для парадиалогического дискурса. Здесь автор акцент и рует – как методологически важные для диссертационного исследо вания – понятия «коммуникативного саботажа», «коммуникативных неудач» и «языковой демагогии».

Далее отмечается, что для успешной концептуализации полити ческого диалога и парадиалога лингвистический подход должен, во первых, получить междисциплинарную перспективу;

во-вторых, кон кретизировать – сообразно специфике политической сферы – фило софские концепты диалога;

в-третьих, сфокусировать внимание на специфике политического диалога посредством адекватного полит и ческой практике метода.

В этой связи автор оценивает вклад зарубежных и отечественных философов в осмысление специфики диалогической коммуникации.

При этом анализируются – в междисциплинарной перспективе – кон кретные проблемы концептуализации диалога в научной литературе.

Среди них называется отличие диалога от просто разговора и пол е мики, особенности диалектической логики диалога, а также соотно шение разных социальных, культурных и исторических форм диало гического взаимодействия.

Особая проблема теории диалога касается его субъектности. Я в ляется ли равенство субъектов общения непременным условием ди а лога (в том числе, политического диалога)? Для политической теории и практики этот вопрос имеет принципиальное значение, так как он затрагивает специфику политического поля и требует конкретизации лингвистических и философских понятий, используемых при описа нии и анализе вербальных (семиотических) практик. Приемлемым для автора является понимание отношения диалога и полемики, ориентиро ванное на традиции символического интеракционизма Дж.Г. Мида.

Важными для диссертации проблемными сюжетами, предста в ленными в современной социальной и гуманитарной литературе по диалогу, является, во-первых, специфика и перспективы диалога ме жду разными культурами (цивилизациями) и системами ценностей (религиями, этиками, идеологиями и т.д.);

во-вторых, концептуализа ция квази-, псевдо- анти- и парадиалогического дискурса;

в-третьих, роль новых (интерактивных) коммуникационных технологий в разв и тии современной демократии.

Параграф 1.2. «Парадигмально-методологические основы изучения диалога и парадиалога как форм дискурсивного вза и модействия в политике» начинается с проблематизации популярной в российской научной литературе схемы типов научной рационально сти (научных парадигм) – классической, неклассической и постне классической. Критикуя эту схему за недооценку социогуманитарной составляющей научного знания и сужение роли античной науки, ав тор предлагает оригинальный концепт исторически сменяющих друг друга, но диалогически между собой связанных, трех научных пара дигм – классической, неклассической и неоклассической.

Затем автор переходит к более подробной характеристике специ фических эпистемологий, присущих данным парадигмам. Подчерк и вая релевантность диалога для всех парадигмальных эпистемологий, автор вместе с тем указывает на их специфические отличия. В рамках каждой из парадигм проводятся параллели между диалогическим элементом научного познания, специфическим диалогизмом общес т венно-политической практики и соответствующими концептами ф и лософско-политической мысли.

Особое внимание в параграфе уделяется понятию неоклассической научной парадигмы. Опираясь на идеи Дж.Г. Мида, И. Пригожина, И. Стенгерс, М.М. Бахтина, Ю.М. Лотмана, В.С. Степина, А.В. Лубского и других ученых, автор выдвигает тезис об универсальном диалоге как ключевом концепте неоклассической рациональности, а также рассматривает его политические и политологические экспликации.

Подчеркивается, что принципиальную новизну неоклассическому пониманию политического диалога придает диалогическая онтология современного (постиндустриального, информационного, коммуник а тивного) общества, делающая необходимым дифференцированное и плюралистическое понимание его субъектов, предметов и форм.

Прояснив парадигмальную основу своего исследования, автор предлагает его методологический конструкт, отвечающий неокласс и ческой научной парадигме. Этот конструкт мыслится как альтернати ва двум крайним (в рамках неклассической парадигмы) подходам к диалогическому дискурсу. Первый (системно-информационный) под ход сводит содержание политического общения к процессам передачи информации и строит настолько абстрактную модель диалогической коммуникации, что она упускает из виду специфику социально политических отношений. Другой подход в духе «постмодернистской ситуации» заменяет диалектическую рациональность диалога парало гическим многообразием разговоров.

Далее, автор останавливается на методологическом приеме кон цептуализации, отличая его от классификации и типологизации и уточняя по ходу дела само понятие концепта. Концептуализация на целена на теоретическое описание форм (а не только видов и типов) дискурса и предполагает его специфический диалогизм. С учетом этого момента, автор эксплицирует в заключение параграфа композ и ционную логику своего диссертационного исследования.

Глава вторая «ПРОБЛЕМЫ КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИИ ДИАЛО ГА И ПАРАДИАЛОГА КАК ФОРМ ДИСКУРСИВНОГО ВЗАИМО ДЕЙСТВИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ КОММУНИКАТИВ НОГО ОБЩЕСТВА» нацелена на то, чтобы, во-первых, критически проанализировать методологические основы существующих понятий и теорий диалогической коммуникации в политике;

во -вторых, выра ботать в этой связи концепты политического диалога и парадиалога, отвечающие неоклассической научной парадигме.

В параграфе 2.1. «Концепты “коммуникативного общества” и “политической коммуникации” как предпосылка анализа диал о гических форм политического дискурса» автор объясняет свой вы бор термина «коммуникативное общество» в ряду конкурирующих терминов, прежде всего, стремлением указать главную черту совре менного этапа общественного развития, не ограничиваясь «post-» образной терминологией. Утверждается, что концепт коммуникати в ного общества отражает факт существенного изменения роли и каче ства коммуникации в протекании всех общественных процессов, включая политику. Автор подробно анализирует понятия коммуник а ции и коммуникативного общества, представленные немецким пол и тологом Р. Мюнхом. При этом акцентируются понятия, релевантные для развития концепта политического диалога и парадиалога.

В этой связи отмечается, что понимание Мюнхом коммуникации как совокупности социальных интеракций, в которых задействованы такие коммуникативные средства, как деньги, язык, влияние и поли тическая власть, во многом отвечает понятию «политического поля»

П. Бурдье. Политика становится все более «коммуникативной» не столько из-за увеличения ее «маркетингового» элемента, сколько из за конкуренции в дискурсивной сфере по поводу наименования и по становки в повестку дня определенных тем и проблем. Но и эта ко н куренция не исчерпывает смысла и специфики политической комм у никации, поскольку та вынуждена (из-за прогрессирующего услож нения коммуникационных связей) строиться в форме публичного диалога как игры с ненулевой суммой.

Автор развивает тезис Р. Мюнха о том, что политическая комм у никация воспроизводит характерную для рынка противоречивость:

она и дает шансы на взаимопонимание, и таит в себе опасность отч у ждения. Политическая борьба за «власть наречения» рождает в дис курсе инфляционные и дефляционные процессы, которые в совр е менной коммуникативистике и медиаведении квалифицируются как квази- и псевдовзаимодействие (М.Н. Грачев) или как псевдо- и ква зикоммуникация (Т.М. Дридзе и Т.З. Адамьянц).

Отмечая полезность концептов коммуникативного общества, коммуникации и политической коммуникации, как они развиты у Р. Мюнха и П. Бурдье, автор вместе с тем отмечает, что структурная аналогия между рынком и политикой оставляет открытым вопрос о специфике собственно политической коммуникации. Чтобы обсуж дать этот вопрос в рамках неоклассической научной парадигмы, надо в известной мере вернуться к античному пониманию политической (полисной) практики () с ее «принципом взаимного воздаяния»

(Аристотель). Автор подчеркивает, что как раз в этом направлении меняются властные отношения в современном (коммуникативном) обществе.

Параграф 2.2. «“Политический диалог” как теоретическая проблема» нацелен на разработку понятия политического диалога, отвечающего духу неоклассической научной парадигмы.

Для начала автор сравнивает между собой две концептуальные триады: «диалог – дискуссия – полемика» (А.И. Пригожин) и «незаин тересованная дискуссия – дискуссия – препирательство» (Б. Манен) и выясняет, почему политолог Б. Манен избегает использования ко н цепта «политический диалог». Далее рассматривается, почему в ко м муникативной модели демократии, развитой Хабермасом, катег ория политического диалога в собственном смысле оказывается маловос требованной, из-за чего выпадает и проблема квази- и парадиалоги ческого взаимодействия.

В этой связи автор подчеркивает, что в политической коммуни кации есть потребность не просто в дискуссиях и обсуждениях, но в «диалогичности высшего порядка» (А.И. Пригожин), противополож ной эристике (полемике). В неоклассической парадигме такая диало гичность предполагает «принуждение лучшего аргумента» (Ю. Ха бермас), в противоположность постмодернистскому тезису, будто всякое логическое принуждение и связанная с ним критика ведут не к диалогу, а к отчуждению (К. Герген). С другой стороны, в политиче ском диалоге, в отличие от философской беседы, обмениваются не про сто идеями, но символически представленными интересами. В подкреп ление этого положения автор ссылается на развиваемый П. Бурдье тезис о релятивистской структуре «политического поля» с его «полемикой под видом полисемии» и «самореализующимися пророчествами».

В связи с этим автор формулирует дилемму политического диа лога. Он не может начинаться без известного равенства сторон (в от личие от коммуникативного насилия). Но при равенстве сторон диа логический дискурс рискует оказаться далеким от политики, коль скоро политические отношения мыслятся как принципиально нера в ные, асимметричные (господство – подчинение). Решение упомяну той дилеммы автор видит в реальной практике политического само управления, где осуществляется переход от вертикальных отношений господства-подчинения к горизонтальному взаимодействию в режиме team work с его сменой ролей властвующих и подвластных.

В целом, анализ политического диалога со стороны его специф и ческой дискурсивной формы связывается автором с методологич е ской традицией символического интеракционизма, в особенности, с Мидовскими концептами «разговора-диалога» (conversation) и «дис курсивного универсума». Развивая, со ссылкой на лотмановское по нятие «диалогической ситуации», эти концепты в духе неоклассич е ской парадигмы, автор замечает, что равноправие партнеров не в ы ступает неотъемлемым условием политического диалога. Скорее, оно является результатом взаимной корректировки взглядов, интенсивно го взаимного обучения, подвижек в самой идентичности субъектов диалога, в модификации их интересов.

В заключение параграфа автор останавливается на различии м е жду диалогом как политической стратегией и политическими страте гиями в отношении диалога.

В параграфе 2.3. «Диалог, квазидиалог, парадиалог: типологи зация дискурсивного взаимодействия как задача политического дискурс-анализа», с одной стороны, исследуется теоретико-методо логический аспект представленных в политическом дискурс-анализе классификаций, типологий и морфологий дискурсивных взаимоде й ствий. С другой стороны, автор предлагает оригинальную типологию квазидиалогов, значимую для политической коммуникации.

К политически релевантным видовым отличиям диалогических взаимодействий автор относит различие разговорных и неразгово р ных диалогов, диалогов-унисонов и диалогов-диссонансов, публич ных и непубличных, формальных и неформальных, медийных и не медийных диалогов.

Обращаясь к типологиям диалогического взаимодействия, автор акцентирует различие диалога с равными и неравными партнерами, а также различие кооперативного и конфликтного типов диалога. По д черкивается, что типологическое различение деловых, художестве н ных и повседневных диалогов скрывает в себе существенное для кон цептуализации парадиалогического дискурса различие предметных и беспредметных разговоров. В этой связи отмечается значимость для политической коммуникации разговорных диалогов в неформальной, повседневной обстановке. В целом, для политического дискурс анализа автор считает релевантным типологическое различение таких «сценических площадок» публичных политических диалогов, как не формальные ситуации, социальные институты (учреждения), меди й ное пространство. Отмечается существенность для политического дискурс-анализа типологизации диалогических практик с учетом ин тенций их участников.

Морфологию политических диалогов автор выстраивает с опорой на М.М. Бахтина, по степени рефлексивного взаимодействия сторон.

В качестве вспомогательного средства концептуализации парадиало га как формы дискурсивного взаимодействия автор конструирует тип реального (нормального) диалога, отличая от него квазидиалогиче ские дискурсы. Последние конструируются в зависимости от нев ы полнения какого-либо из главных признаков нормального диалога.

Автор подробно останавливается на типологии псевдодиалога как подтипа квазидиалогического дискурса, широко представленного в медиапространстве коммуникативного общества. Однако из всех ква зидиалогических типов особенно важным для политического дис курс-анализа автор считает парадиалог, который в симулятивной форме отрицает диалектический признак нормального диалога.

Глава третья «ПОЛИТИЧЕСКИЙ ПАРАДИАЛОГ КАК ДИС КУРСИВНЫЙ ФЕНОМЕН КОММУНИКАТИВНОГО ОБЩЕСТВА:

ПРОБЛЕМНЫЕ МОМЕНТЫ ТЕОРИИ» посвящена теоретико методологическим проблемам концептуализации политического пара диалога в аспекте его дискурсивных особенностей. В этой связи автор анализирует лингвофилософские аспекты парадиалога как формы дис курсивного взаимодействия в политической практике коммуникативного общества. Далее, предметом анализа выступает широкий прагматиче ский контекст парадиалогического взаимодействия, в котором акценти руется его регрессивные, игровые и симулятивные аспекты.

В параграфе 3.1. «Разговорный парадиалог в аспекте семан тики и прагматики политического языка» автор анализирует дис курс разговорного парадиалога как типичного вида парадиалогов.

Оценивая заслуги «интент-анализ» разговорных политических диало гов для концептуализации политического диалога, автор замечает, что данный анализ не раскрывает вполне специфики разговорного политического парадиалога. Внешне парадиалогический дискурс об наруживает сходство с постмодернистской литературой. В этой связи автор сталкивает концепты М. Бахтина и Ж. Делеза, показывая, что последние более уместны в качестве средства описания феноменоло гической картины парадиалогического взаимодействия.

И как следует из этого описания, парадиалог есть не открытое уничтожение, а систематическая подмена рефлексивно-диалектичес кого принципа интерсубъективности, присущего настоящему диало гу, эстетическим принципом подражания. Причем эта подмена ос у ществляется в симулятивно-пародийной форме, которая обнаружива ет специфические черты постмодернисткого «пастиша» и «кваз и конъюнктивного синтеза». Автор указывает в этой связи, что постм о дернистский тезис о «растворении социального субъекта» в результ а те «рассеяния языковых игр», образующих «необходимый для сущ е ствования общества минимум связи» (Ж.-Ф. Лиотар) приобретает в политическом парадиалоге контрпродуктивный смысл, ведущий к мистификации реальной логики политического процесса.

Далее автор детально анализирует дискурс разговорного пар а диалога в аспекте его семантики и прагматики.

В семантическом аспекте акцентируется бессмысленность (бес связность) парадиалога. Анализируются конкретные дискурсивные формы, в которых это выражается. Замечается, что дискурс полит и ческого парадиалога обнаруживает существенное сходство с литера турой нонсенса и абсурда, причем не только своей семантической абсурдностью, но также своим специфическим диалогизмом и яз ы ковой паразитарностью. Далее, в параграфе констатируется специфи ческая прагматическая абсурдность парадиалога. Чтобы это показать, автор вначале уточняет условия прагматической связности нормально го диалога, нарушение которых ведет к диалогически аномальным дис курсам. Своей семантической и прагматической абсурдностью пара диалог симулирует коммуникацию, фактически нарушая лежащий в ее основе принцип кооперации.

Резюмируя, автор замечает, что в анализе парадиалогического дискурса методологически важно, во-первых, отличать его семанти ческую бессмысленность от бессмысленности прагматической;

во вторых, отличать коммуникативный абсурд от коммуникативного нонсенса. В зависимости от интенций участников общения (предмет ная или беспредметная установка), а также от онтологического стат у са коммуникативной ситуации (диалогическая, недиалогическая, псевдодиалогическая), автор различает три жанра парадиалога: а б сурдистский, нонсенсный и парадоксалистский.

Если хотя бы один из участников парадиалога настроен на пре д метный разговор, имеет место абсурдистский диалог, в котором эта предметная интенция сводится к абсурду. Как правило, это предпола гает реальную диалогическую ситуацию. Главной отличительной чертой нонсенсного диалога выступает беспредметность дискурса всех участников общения, что, как правило, предполагает наличие псевдодиалогической ситуации. Парадоксалистский диалог имеет место в случае парадоксального коммуникативного поведения хотя бы одного из участников общения, что, как правило, разыгрывается в парадоксально-коммуникативных рамках диалогической ситуации.

Типичным случаем парадоксалистского диалога является общение в рамках «коммуникативных ловушек» (double bind).

В параграфе 3.2. «Регрессивность парадиалогического дис курса как проблема теории демократии» анализируется регрессив ность парадиалога с точки зрения способности рационально судить о политике. Анализ ведется в ключевых терминах симуляции, имита ции и пародии. Стремясь определить регрессивность парадиалога со стороны его дискурсивной формы, автор выдвигает тезис о том, что эта регрессивность заключена в статусе парадиалога как формы игр о вой, несерьезной деятельности, подменяющей собой серьезную. При этом распад социальной иерархии как эффект ролевого обмена участ ников несерьезной деятельности выступает в парадиалоге субстит у том выравнивания позиций, характерного для рефлексивной диале к тики настоящего диалога. Следующий тезис: парадиалог есть не пр о сто игра в диалог, а «игра в игру в диалог», а именно, в форме паро дирования реальных видов и жанров игровой деятельности. В этой пародийной форме парадиалогическая псевдоигра производит рад и кальное смешение всех видов игры, превращая их из самоцелей в и н струмент политических стратегий.

Далее в параграфе рассматриваются средства и способы конце п туализации того, каким образом в парадиалоге пародируются разли ч ные формы «игры в диалог». Вначале анализируется момент подр а жания художественной игре. Здесь упоминается специфическая фо р ма дискурса – политическая театральность, которая склонна не при знавать свой игровой статус. Затем проводятся параллели между па радиалогом и параноидными (бредовыми) расстройствами психики.

Здесь фиксируется специфический вид парадиалогического «сист е матизированного бреда» и «мифомании». Автор подчеркивает, что театральность и бред присутствуют в парадиалоге именно в пароди й но-симулятивной форме, а не фактически. Еще одним предметом т а кой пародии выступает инфантильное поведение. В этой связи автор проводит сравнение парадиалогического взаимодействия с детскими дошкольными играми.

Вслед за Й. Хйзинга, автор квалифицирует парадиалогический дискурс как «псевдоигру», представляющую собой «контаминацию игры и серьезного», с целью утаивания истинных политических на мерений. Этот, сугубо политический, аспект регрессивности паради а логического дискурса автор развивает с опорой на теорию «парано и дальной» или «постмодернистской» демократии. Вслед за традицией «культурной критики» капитализма, параноидальная демократия оп и сывается автором в контексте разнообразных форм регрессивного дискурсивного взаимодействия, характерных для «постмодернис т ской культуры». При этом автор опирается на деборовский концепт «общества спектакля», на анализ Н. Постманом и П. Вирилио ирра ционализирующих и инфантилизирующих тенденций телевидения, а также на феномен массово-принудительной и монологической по су ти «радикальной критики» как элемента «постмодернистской дем о кратии» (И. Джохадзе).

Параграф 3.3. «Политический парадиалог в контексте “сим волической политики” и “политического театра”: теоретический опыт осмысления проблемы» посвящен теоретико-методологическим аспектам понимания парадиалогического дискурса в контексте крити ческих теорий современного политического дискурса, к которым а в тор, прежде всего, относит теорию «символической политики».

Вначале анализируются исходные тезисы этой теории, как она представлена в работах американского политолога М. Эдельмана.

Политика изображается в его модели как символическая мега конструкция, воздействующая на граждан по схеме «стимул реакция», а не через диалог, гражданский диалог. В этом смысле символическая политика представляет собой плацебо-политику, стра тегическое производство «парада символов» (М. Эдельман).

В таком же критическом ключе развивают концепт символиче ской политики многие европейские авторы. Для немецкого политоло га Т. Майера символическая политика несовместима с диалогом, в лучшем случае, она может быть попыткой принуждения к нему по средством акций гражданского неповиновения. В отличие от такой «символической политики снизу», символическая политика властей предлагает гражданам не аргументы, но символические суррогаты.

Причем эти суррогаты не просто предлагаются, но квазитеатраль ным способом проигрываются перед «аудиторией» граждан. Разви ваемый теорией символической политики концепт «политического спектакля» сравнивается автором с деборовским «обществом спе к такля», где политическая театральность также оказывается формой симулятивного отрицания гражданского диалога. Одновременно в параграфе анализируются оппонирующие этому тезису теории. К та ковым относится, прежде всего, маклюэновский концепт демократ и ческой коммуникации. Далее, в параграфе оценивается радикальный тезис о том, что символическое инсценирование политики означает ее деполитизацию и де-демократизацию. По мнению автора, данный тезис не стоит понимать буквально, к чему толкает идеализированное представление об античной и/или современной демократии, разд е ляемое многим авторами и сторонниками теории символической по литики.

В главе четвертой «ДИАЛОГ И ПАРАДИАЛОГ В МЕДИАЛИ ЗИРОВАННОЙ ПОЛИТИКЕ КОММУНИКАТИВНОГО ОБЩЕСТ ВА» концепты политического диалога и парадиалога получают раз витие в рамках теоретической модели медиализированной политики и демократии. Автор стремится реализовать комплексный (взвешенный) подход к амбивалентному процессу медиализации демократической коммуникации, рождающему новые виды диалогического и парадиа логического дискурса. В заключение автор обращается к практиче скому аспекту темы своего исследования, имеющему прямое отноше ние к специфике публичной (медийной) сферы российской политики.

В параграфе 4.1. «Концепт “медиализированной политики” как предпосылка анализа диалога и парадиалога в политической практике коммуникативного общества» автор обосновывает теоре тическую состоятельность концепта «медиализированного общества»

ссылкой на превращение медиа в особый социальный институт (игр о ка-посредника) коммуникативного общества. В этой связи отмечается проблематичность данного статуса коммуникативных средств из -за их тесной связи с рекламой и индустрией развлечений в «промежу точной [intermedial] системе» общества.

В параграфе анализируются существенные изменения, происхо дящие в политической коммуникации в условиях медиализированно го общества. Среди этих изменений в качестве наиболее важных на зываются тенденции медиализации, коммерциализации, автономиза ции и профессионализации политической коммуникации. Далее, ав тор обсуждает противоречивые эффекты указанных тенденций с то ч ки зрения демократического участия.

В целом, относительно роли и значения медиа в политической практике современного общества у политологов нет единого мнения.

Очевидно, что медийная коммуникация обнаруживает немалую силу при формировании политических установок, но лишь отчасти. В сфе ре же принятия ключевых политических решений ее роль вряд ли стоит считать определяющей.

С другой стороны, не стоит и недооценивать роли медиа в пол и тическом процессе. В медиализированных обществах они трансфор мируют политический язык и политическую культуру, существенно влияют на политическую повестку дня и кадровую политику. Далее в параграфе развертывается критический анализ различных концептов «медийной демократии», встречающихся в зарубежной и отечестве н ной научной литературе. Для более точного определения медийной демократии автор отличает этот концепт от понятия медиакратии.

В параграфе 4.2. «Инфотейнмент как принцип парадиалоги ческого дискурса в эпоху медиализированной политики» автор развивает понимание политического парадиалога с опорой на «инф о тейнмент» как один из ключевых концептов современного медиаве дения. Обсуждаются различные трактовки термина «инфотейнмент», обобщается опыт исследования данного феномена в отечественной и зарубежной литературе, сталкиваются позиции pro и contra инфо тейнмент, акцентируется его парадиалогический аспект.

Автор усматривает проблематичность инфотейнмента в том, что «информация к развлечению» подменяется в нем «информацией к размышлению». В этом смысле инфотейнмент оказывается не реал и зацией, а симуляций приписываемых ему творческо просветительских и даже критических потенций, что соответствует признакам парадиалогического дискурса.

Этот тезис развивается и обосновывается автором посредством анализа специфического диалогизма телевизионных ток-шоу. При этом акцентируются такие качества шоу-разговоров, которые в науч ной литературе описываются в терминах автоперформативность, псевдообщение, псевдокооперация, псевдополемика, парасоциальное (параполитическое) взаимодействие и т.п. Данные качества указыва ют на парадиалогический потенциал телевизионного шоу-дискурса.

Наиболее ярко это выражено в «конфронтейнменте» как субжанре теле визионных ток-шоу. Автор показывает культурно-антропологический фон конфронтейнмента как разновидности «вербальных дуэлей».

Помимо этого, в параграфе обосновывается закономерность ана логии между коммуникативной структурой телевизионного ток-шоу (в особенности, с участием политических «звезд») и структурой по литической коммуникации в условиях партийной представительной демократии.

В параграфе 4.3. «(Пара-)диалогический дискурс медиализи рованной демократии: проблема комплексного метода исследов а ния», прежде всего, фиксируются очевидные факты изменений, вы званных в демократической коммуникации революцией в новых и новейших медиа. Среди таких фактов автор рассматривает персона лизацию власти, эрозию долговременных социальных расколов и как следствие – утрату политическими партиями стабильной идентично сти и превращение политической повестки дня в структурирующий принцип электорального поведения.

Но решающим для развития демократических порядков в услови ях медиализированного общества автор считает образование медиа политического симбиоза. В работе анализируются основные вариан ты этого симбиоза, с акцентировкой их проблемных моментов.

Далее, автор исследует обоснованность тезиса о функциональном изменении институтов представительной демократии и о структурной модификации демократической политической культуры в условиях «медийной демократии». Отвергая тезис о смене демократии партий демократией медиа, автор, однако, признает существенность транс формации демократического представительства и политической культуры в эпоху медиализированной политики.

Сверх того, в параграфе анализируются факторы, способствую щие развитию парадиалогического дискурса в условиях медиализ и рованной демократии. В этой связи автор критически оценивает алармистские концепты «live-демократии», «демократии условного рефлекса» и т.д. и с опорой на теорию «аудиторной демократии» Б.

Манена анализирует перспективы развития реального диалога в ме диализированной политике коммуникативного общества.

В параграфе 4.4. «“Диалогизация” как стратегия партийного менеджмента и как принцип политического медиапросвещения: к методу осмысления российского опыта в контексте общих тре н дов» подчеркивается, что медиакратия как эрзац народовластия фак тически означает не прямую политическую власть медийной систе мы, но ее использование в качестве властного инструмента политич е ских элит. Это хорошо видно в медиакратических системах псевдо демократических режимов.

Но, – как подчеркивает автор, – медиализация демократии есть процесс, который допускает коррекцию и оптимизацию со стороны власти и гражданского общества. В работе анализируются различные проекты такой оптимизации, но в особенности те их них, которые ориентированы на превращение политических партий в организато ров и модераторов широкой сети гражданских диалогов. Причем ди а логизация как стратегия усиления народовластия касается не только партийного строительства, но и всей коммуникативной системы м е диализированных демократий.

Для «медиакратии» постсоветской России это, как никогда, акт у ально. В работе критически обобщаются существующие в отечес т венной литературе мнения по данному вопросу.

Далее, определяются концепты медиапросвещения и медиаобра зования, указывается на релевантность их различия в странах с при знаками медиакратии. Обсуждаются методологические основы пол и тического медиапросвещения, а также основные проблемы и задачи, на которые оно нацелено. В этой связи определяется смысл полит и ческой медиакомпетентности как существенного элемента современ ной гражданской компетентности.

В «ЗАКЛЮЧЕНИИ» формулируются основные итоги исследова ния, а также указываются возможные направления дальнейшей рабо ты над темой.

III. ОСНОВНЫЕ ПУБЛИКАЦИИ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ Основные положения диссертационного исследования изло жены в следующих работах:

Монографии 1. Поцелуев С.П. Политические парадиалоги / отв. ред. В.П. Мак а ренко. – Ростов-на-Дону: изд-во ЮФУ, 2008. – 392 с. – 22,7 п.л.

2. Поцелуев С.П. Диалог и квазидиалог в коммуникативных теориях демократии / отв. ред. А.В. Понеделков. – Ростов-на-Дону: Изд-во СКАГС, 2010. – 496 с. – 31 п.л.

Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах (согласно перечню ВАК):

Поцелуев С.П. Символическая политика: констелляция понятий 1.

для подхода к проблеме // Политические исследования. – 1999. – № 5. – 1,37 п.л.

Поцелуев С.П. Ритуализация конфликта (По материалам «рельсо 2.

вой войны» 1998 г.). // Политические исследования. – 2004. – № 3.

– 1,15 п.л.

Поцелуев С.П. Политический парадиалог // Политические иссле до 3.

вания. – 2007. – № 1. – 2,2 п.л.

Поцелуев С.П. Double binds, или двойные ловушки политической ком 4.

муникации // Политические исследования. – 2008. – № 1. – 2,05 п.л.

Поцелуев С.П. Вербальное насилие в разговорном политическом 5.

диалоге // Философия права. – 2008. – № 5. – 0,55 п.л.

Поцелуев С.П. Диалог о терроризме: инверсия смыслов и дуал ьная 6.

структура // Юристъ-Правоведъ. – 2008. – № 5. – 0,55 п.л.

Поцелуев С.П. Политическая аргументация в пределах только и не 7.

только разума (К «дискурсивной этике» Ю. Хабермаса) // Филосо фия права. – 2008. – № 6. – 0, 55 п.л.

Поцелуев С.П. Диалог как властная стратегия // Философия пр ава.

8.

– 2009. – № 2. – 0,47 п.л.

Поцелуев С.П. Власть как диалог или диалог без власти? К акту 9.

альным аспектам политической философии Дж.Г. Мида // Полити ческие исследования. – 2010. – № 1. – 1,1 п.л.

Прочие публикации по теме диссертации:

Учебники и учебные пособия 1. Поцелуев С.П. Культ политический. Ритуал политический. Симв о лическая политика. Театральность политическая. Язык политики // Политология. Краткий словарь. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2001. – 0,42 п.л.

2. Поцелуев С.П. Гольдман Люсьен. Лукач Дьердь. Овеществление.

Отчуждение // Современная западная философия. Энциклопедич е ский словарь. Институт философии РАН. М.: Культурная револю ция, 2009. – 0,3 п.л.

Научные статьи и разделы монографий 1. Potseluev S. Zwischen Kosmopolitismus und Nationalpatriotismus:

rulndische Studenten ber ihr nationales Bewutsein. Zur Analyse einer Umfrage // Jung, dynamisch, erfolgreich?! Studentischer Alltag in Russland / K.Eimermacher, K.La (Hrsg.) Bochum: Lotman-Institut fr russische und sowjetische Kultur, 2000. – 0,8 п.л.

2. Поцелуев С.П. Символические средства политической идентично сти. К анализу постсоветских случаев // Трансформация идентиф и кационных структур в современной России / под ред. Т.Г. Стефа ненко. – Москва: Московский общественный научный фонд, 2001.

– 2,2 п.л.

3. Поцелуев С.П. Бессмыслица в аспекте семантики (очерк истории идей) // Логос. – 2006. – № 6. – 3 п.л.

4. Поцелуев С.П. Диалог как вербальное сновидение (о некоторых особенностях парадиалогического дискурса в аспекте теории эг о центрической речи) // Политическая концептология. – 2009. – № 1.

[Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://politconcept.sfedu.

ru/2009.1/14.pdf – 0,4 п.л.

5. Поцелуев С.П. Диалог исторических времен в конструктах граж данской нации // Политическая концептология: журнал метадисц и плинарных исследований. – 2010. – № 1. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://politconcept.sfedu.ru/2010.1/09.pdf – 1,1 п.л.

Публикации в сборниках научных конференций 1. Поцелуев С.П. Террористический акт как «театр насилия» и нрав ственная ответственность СМИ // Актуальные проблемы борьбы с терроризмом в Южном регионе России. Материалы окружной на учно-практической конференции. Ростов-на-Дону, 29-30 ноября 2000г. – Ростов-на-Дону: РЮИ МВД России, 2000. – 0,15 п.л.

2. Поцелуев С.П. Сравнительный анализ в исследовании символиче ских аспектов политики // Преподавание сравнительной политоло гии и мировой политики в вузах России. Материалы всероссийской научной конференции. Новороссийск, 20 – 24 сентября 2000 г. – Ростов-на-Дону: Изд-во РГУ, 2000. – 0,1 п.л.

3. Поцелуев С.П. Диалектика как «парадокс» и «абсурд» (Э.В. Илье н ков о проблеме вербально-логического выражения диалектических отношений) // Ильенков и Гегель. Материалы IX Международной научной конференции. Ростов-на-Дону, 26-27 апреля 2007. Ростов на-Дону: СКНЦ ВШ, 2007. – 0,05 п.л.

4. Поцелуев С.П. «Нормальные абсурды» политического дискурса // Дискурсология: методология, теория, практика. Материалы ме ж дународной научно-практической конференции. Екатеринбург, 15 16 декабря 2006 г. Екатеринбург, 2007. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://discourse-pm.ur.ru/avtor6/poceluev.php. – 0, п.л.

5. Поцелуев С.П. Политический диалог между «infotainment» и «confrontainment»: коммуникативная норма или аномалия? // Мате риалы III Всероссийского социологического конгресса. М.: Инст и тут социологии РАН, Российское общество социологов, 2008.

[Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.isras.ru/abst ract_bank/1208507190.pdf. – 0,1 п.л.

6. Поцелуев С.П. Нация как „воображаемый диалог: к теории гра ж данского нациостроительства // Политическая наука на Юге Рос сии: итоги двадцатилетнего развития. Сборник материалов межд у народной научно-практической конференции. Ростов-на-Дону, 11 12 марта 2009. Ростов-на-Дону: Изд-во СКАГС, 2009. – 0,12 п.л.

Федеральное государственное автономное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Южный федеральный университет»

Поцелуев Сергей Петрович АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание учной степени доктора политических наук ДИАЛОГ И ПАРАДИАЛОГ КАК ФОРМЫ ДИСКУРСИВНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ПРАКТИКЕ КОММУНИКАТИВНОГО ОБЩЕСТВА Специальность 23.00.01 – теория и философия политики, история и методология политической науки Научный консультант:

заслуженный деятель науки РФ, доктор политических наук, доктор философских наук, профессор В.П. Макаренко Текст автореферата размещен на сайтах:

ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации – www.vak.ed.gov.ru;

Южного федерального университета – http://dbs.sfedu.ru/pls/rsu2/rsu$elements$.news_diss Подписано в печать 27.09.2010. Формат 60х84 1/16. Бумага офсетная. Ризография.

Усл. печ. л. 2,5 Тираж 100 экз. Зак. № 211.

Редакционно-издательский центр ГОУ ДПО «Ростовский областной институт повышения квалификации и переподготовки работников образования (РО ИПК и ПРО)».

Отпечатано в УОП ГОУ ДПО РО ИПК и ПРО.

344011, Ростов-на-Дону, пер. Гвардейский, 2 / 51 пер. Доломановский.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.