авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 |

Современное состояние и проблемы уголовного права сша

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Козочкин Иван Данилович СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ И ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНОГО ПРАВА США Специальность: 12.00.08 – «Уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право»

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора юридических наук

Москва – 2008

Работа выполнена на кафедре уголовного права и процесса Российского университета дружбы народов доктор юридических наук, профессор Научный консультант Игнатов Алексей Николаевич

Официальные оппоненты:

- доктор юридических наук, профессор Крылова Наталья Евгеньевна;

-доктор юридических наук, профессор Есаков Геннадий Алексеевич -доктор юридических наук, профессор Яни Павел Сергеевич;

Институт законодательства и сравнительного

Ведущая организация:

правоведения при Правительстве РФ

Защита диссертации состоится 5 июня 2009 г. в 14.00 час. на заседании диссертационного совета Д 212.203.24 при Российском университете дружбы народов по адресу: 117198 г. Москва, ул. Миклухо-Маклая, д. 6, ауд. 347.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Российского университета дружбы народов Автореферат разослан “” мая 2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат юридических наук Селезнева Н.А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Изучение уголовного права других стран, в данном случае США, необходимо не только в чисто познавательных целях, хотя и это немаловажно, т.к. является элементом правовой культуры.

Изучение уголовного права именно США, кроме того, представляет значительный интерес с точки зрения уяснения того, что собой представляет эта отрасль права в наиболее развитой в экономическом отношении стране современного мира и возможности использования американского опыта в отечественной юриспруденции.

Имея в виду совершенствование уголовного права США, один из видных представителей американской уголовно-правовой науки и группы разработчиков Примерного УК профессор Л. Шварц писал: «Образ Америки, который воздействует на наших друзей, врагов и нейтрально настроенных людей во всем мире – это не только отражение наших материальных ресурсов или военной мощи. Мир оценивает нашу цивилизацию также, а может быть в первую очередь, по результатам нашего интеллектуального творчества и по тому, каковы идеалы и практика нашего правосудия»1. Другой, уже более современный ученый профессор П. Робинсон, как бы продолжая сказанное Л.

Шварцем, говорит о том, что Соединенным Штатам принадлежит «мировое лидерство» в области реформирования уголовного права.

Подобные заявления могут создать впечатление, что США являются ведущей страной и в области развития уголовно-правовой мысли, а главное – в ее реализации в законодательстве и судебной практике. Так ли это на самом деле и насколько совершенным является действующее американское уголовное право? Ответы на эти вопросы можно получить, прочитав данную работу.

Вопрос о реформировании уголовного права стоит в повестке дня ряда стран семьи общего права – в Англии, Канаде, Австралии и, конечно, США, где «процесс пошел, но еще далек от завершения».

Современное состояние американского уголовного права (законодательства) вызывает двойственную оценку. С одной стороны, можно говорить об очевидных успехах, достигнутых в ходе реформирования уголовного законодательства штатов благодаря Примерному УК – о более или менее единообразной трактовке и регулировании ряда уголовно-правовых вопросов и институтов. С другой – следует констатировать, что в США продолжает оставаться нереформированным уголовное законодательство почти 1/3 всех штатов и федеральное. Но даже в тех штатах, где законодательство считается реформированным, сохраняются явно не соответствующие современным представлениям в области уголовного права понятия и институты, нередко весьма значительна роль общего права в регулировании уголовно-правовых отношений. «Реформаторы, – пишет Цит. по: Примерный уголовный кодекс. /Под ред. и с предисл. Б.С. Никифорова. М.: Изд-во «Прогресс», 1969, С.25.

профессор Дж. Самаха, – утверждали, что право, созданное судьями, является не только неупорядоченным и несовершенным, оно – антидемократично», т.к.

правотворчество – это прерогатива отражающих волю народа законодателей, а не «отрешенных, не имеющих связи с общественным мнением судей»1.

Профессор А.Н. Игнатов в одной из своих работ писал, что при подготовке действующего УК РФ учитывался апробированный положительный опыт стран Западной Европы, в частности Германии и Франции. Конечно, российскому уголовному праву уголовное право западноевропейских стран, кроме английского, ближе и «роднее», т.к. и то, и другое относятся к одной и той же правовой системе. Но, по-видимому, есть кое-что такое, что в плане борьбы с преступностью может быть заимствовано и из уголовного права США.

В странах Западной Европы вынашивается идея унификации уголовного права стран Европейского Союза. Как бы развивая эту идею, американский профессор Дж. Флетчер отмечает, что «между различными системами уголовного права на самом деле гораздо больше общего», чем обычно принято считать2. Конечно, идея унификации уголовного права во всемирном масштабе весьма привлекательна, т.к. ее воплощение способствовало бы более эффективной борьбе с преступностью. Но насколько она реальна – это большой вопрос. В этой связи профессор А.В. Наумов замечает, что сближение различных правовых систем «по ряду принимаемых позиций, по всей вероятности, будет продолжаться»3. Данная работа позволяет сделать вывод о том, происходит ли сближение американского уголовного права – крупнейшего представителя англо-саксонской системы права – с правом континентальным. Важнейший аспект такого возможного сближения – отказ от архаичных доктрин общего права, который, кроме того, позволяет говорить о том, насколько совершенным, отвечающим потребностям современного регулирования уголовно-правовых отношений, является действующее уголовное право США.



Вышеизложенное предопределяет актуальность темы данного диссертационного исследования.

Степень разработанности темы. В прошлом американское уголовное право в целом, а не отдельные его вопросы, было объектом значительного внимания в российской (советской) юридической литературе. Оно рассматривалось в трудах К.Ф. Гуценко, Б.С. Никифорова, А.С. Никифорова, Ф.М. Решетникова, С.В. Боботова, И.Ю. Жигачева, В.А. Ковалева и некоторых других ученых.

В них, изданных до 90-х годов прошлого века, по понятным причинам не могла быть дана адекватная трактовка тех или иных вопросов уголовного права США: при их оценке нередко превалировал идеологический подход.

Отдельные аспекты американского уголовного права рассматриваются в работах В.М. Николайчика, П.И. Гришаева, Ю.А. Воронина, Н.В. Лясс, А.В.

Samaha J. Criminal law. Belmont, Thomson /Wadsworth, 2005, P.13.

Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. М.: «Юристъ», 1998. С.8.

Там же, С.27.

Наумова, В.А. Квашиса, Г.А. Есакова, С.П. Кубанцева, А.Н. Игнатова, Н.Е.

Крыловой, А.А. Малиновского и некоторых других авторов. И в них содержится материал, либо явно устаревший, либо по довольно узким, хотя и важным уголовно-правовым вопросам, либо излишне политизированный.

Тем не менее, положения трудов этих и вышеназванных авторов в ряде случаев оказались весьма полезными при раскрытии темы диссертационного исследования. А многие, подчас довольно сложные вопросы и институты Общей и Особенной частей американского уголовного права (действие уголовных законов в пространстве, принцип законности, опасность неоднократного преследования за одно и то же преступление, некоторые обстоятельства, исключающие уголовную ответственность, меры безопасности, отдельные преступления против личности, против собственности и государства и др.) в российской (советской) юридической литературе не рассматривались вообще или рассматривались более 15-20 лет тому назад.

Комплексных исследований действующего уголовного права США и, тем более, под углом зрения проводимой там реформы с учетом современной американской уголовно-правовой мысли и судебной практики в отечественной юридической литературе обнаружить невозможно.

Цель и задачи диссертационного исследования. Основная цель исследования состоит в раскрытии содержания основных вопросов и институтов Общей и Особенной части действующего уголовного права США с учетом проводимой там реформы, т.е. в определении его современного состояния, выявление тенденций и основных черт его развития, а также существующих проблем.

Достижение указанной основной цели предопределило постановку и решение следующих задач:

- исследовать действующее американское уголовное законодательство – штатов и федеральное;

- проанализировать соответствующую судебную практику США и показать ее роль в регулировании уголовно-правовых отношений;

- изучить в аспекте исследования основные положения современной американской уголовно-правовой доктрины;

- выявить успехи и сохраняющиеся проблемы реформирования уголовного права на федеральном уровне и в штатах, в том числе обусловленные недостатками Примерного УК;

- показать в сравнительно-правовом аспекте решение отдельных вопросов по уголовному праву США и других развитых стран и выявить возможности использования американского опыта в РФ.

Объект и предмет исследования. Объект исследования – современное состояние и основные проблемы действующего американского уголовного права как в области Общей, так и Особенной части. А предметом исследования – соответствующая законодательная база, включающая в себя нормы конституционного законодательства, уголовных кодексов (штатов и федерального), судебная практика этих же уровней и подзаконные акты.

Методологической основой диссертационного исследования послужили теоретические положения диалектического материализма как общенаучного метода познания явлений и процессов. При написании работы использовался ряд частно-научных методов: историко-правовой, сравнительно-правовой, системно-структурный, технико-юридический и иные методы познания.

Теоретическую основу диссертационного исследования составили как труды вышеназванных авторов, так и других специалистов в области теории и истории государства и права, в том числе по вопросам становления и развития американского уголовного права, государственного и других отраслей права, в частности О.А. Жидкова, Я.М. Бельсона, К.Е. Ливанцева, А.А. Мишина и др.

Из числа американских исследователей, труды которых послужили базисом или использовались при освещении вопросов темы, могут быть названы: Дж. Холл, Дж. Флетчер, Г. Пэккер, Л. Катц, Р. Перкинс, Р. Бойс, П.

Робинсон, Дж. Самаха, М. Бассиуни, У. Лафейв, О. Скотт, Дж. Дресслер, У.

Кларк, У. Маршалл, Д. Бишоп, Дж. Зиглер, Ч. Томас, Е. Браун, Л. Шварц, Г.

Векслер, П. Таппен, Дж. Дикс, С. Эммануэль, С. Кадиш.

При рассмотрении тех или иных, подчас очень сложных вопросов уголовного права, в том числе для уяснения их первоначальной трактовки по общему праву, автор обращался к работам таких английских авторов, как У.

Блэкстон, Дж. Стифен, Э. Коук, А. Гудхарт, К. Кенни, Р. Кард, П. Джоунс, Дж.

Смит, Б. Хоган, Р. Кросс и др.

Нормативно-эмпирическая база исследования – это соответствующие положения международного права, а также конституционного и уголовного законодательства США – федерального (разделы 18, 28, 42, 49 и др. Свода законов США) и штатов – Алабамы, Калифорнии, Нью-Йорка, Техаса, Пенсильвании, Кентукки, Миннесоты, Огайо, Висконсина, Аляски, Вирджинии, Колорадо, Арканзаса, Нью-Джерси и др. И – конечно, судебная практика тех же уровней, т.е. решения Верховного суда США, окружных и апелляционных судов страны, а также верховных и других судов штатов, Федеральные руководства по назначению наказаний. Соискателем изучено решений, вынесенных в основном американскими судами. В необходимых случаях автор обращался к уголовному законодательству и прецедентам других стран семьи общего права, прежде всего, Англии. В качестве эмпирической основы также использовались статистические данные по отдельным видам наказаний и преступлений против личности и собственности, материалы средств массовой информации, включая Интернет издания.

Научная новизна диссертации состоит в том, что она представляет собой новое за последние почти 20 лет комплексное монографическое исследование основных вопросов и институтов уголовного права США, некоторых из них – впервые в российской (советской) юридической литературе. Причем, анализ проведен под углом зрения того влияния, которое оказал Примерный УК на реформирование американского уголовного права, впервые показаны характер реформы, успехи и неудачи как на федеральном уровне, так и в различных штатах страны. Научная новизна работы состоит не только в том, что она дает более или менее полное представление о современном состоянии американского уголовного права и его проблемах, но и в том, что она содержит предложения, направленные на более эффективную борьбу с преступностью в РФ.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Утверждение американских ученых о том, что в США проведена реформа уголовного права и тем более о том, что им принадлежит мировое лидерство в этой области, соответствующими действительности признать нельзя. Во-первых, потому, что подлинная реформа в духе рекомендаций Примерного УК была проведена далеко не во всех штатах;

во многих ограничились «косметическими» мерами, а в некоторых, в частности, в крупнейшем штате Калифорния, уголовное законодательство реформой даже не затронуто, и там в большей степени продолжают действовать старые, в том числе средневековые, доктрины. Во-вторых, потому что по-прежнему в состоянии «хаоса» находится федеральное уголовное законодательство, а большинство институтов Общей части регулируется судебной практикой.

2. Действие американских законов в пространстве характеризуется чрезвычайной сложностью, обусловленной, прежде всего, особенностями американского федерализма, а также существенными дефектами в законодательном регулировании многих вопросов этого института.

Использованием доктрины «эффекта» («действительного эффекта») или теста «намерения» для выявления т.н. «желаемого эффекта» для определения места совершения преступления значительно расширяются возможности уголовной репрессии, а установлением «невыраженного» намерения законодателя относительно экстерриториального применения федерального статута нередко игнорируется принцип примата международного права.

«Пассивно-персональный» принцип – наиболее спорный, т.к. его реализация может представлять собой значительное посягательство на суверенитет другого государства. Тенденция к расширению пространственной юрисдикции проявляется на уровне штатов – преимущественно по территориальному принципу. Специфический аспект проблемы – действие уголовных законов на индейских территориях. Он отличается нечеткостью и даже запутанностью законодательного регулирования;

при определенных обстоятельствах там может осуществляться юрисдикция федеральная, какого-то штата или индейского племени. Индеец и неиндеец за сходные посягательства могут быть наказаны по-разному, а юрисдикция индейских племен, нередко в нарушение заключенных с ними договоров, в целом, весьма ограничена.

3. Принцип законности в американской доктрине понимается у же, нежели в российской, т.к. не включает ясно выраженного требования неукоснительного соблюдения уголовно-правовых норм всеми лицами и органами. Однако и в таком виде он весьма уязвим для критики по всем элементам, его составляющим. 1). Поскольку уголовная ответственность может быть возложена не только на основании закона, принцип «Nullum crimen...» в условиях США должен звучать так: «Нет преступления, нет наказания без указания в законе, нормах общего права и в подзаконных актах», при этом, имея в виду, что и многие вопросы общей части (на федеральном уровне – преимущественно) регулируются общим правом, а суды расширяют определения преступлений, включая в них новые признаки. 2).

Следствием изложения статутов языком нечетким, двусмысленным – является привлечение к ответственности лиц, которые не имели четкого представления о противоправности своего поведения. Использование правила «беспристрастного», а не «точного» толкования двусмысленных статутов, в целях упрочения правосудия и достижения целей уголовного закона, позволяет судам выйти за пределы того, что в них написано. Несмотря на конституционный запрет законов ex post facto и его четкую интерпретацию Верховным судом, ретроактивность, в том числе судебных решений – существенная черта американской правовой системы, в частности, в случаях совершения преступлений malum in se. Аналогия права (закона) в принципе не допустимая в современном уголовном праве, в США не является чем-то необычным. Во-первых: общее (прецедентное) право по своей сути предполагает аналогию, прежде всего, по вопросам, не урегулированным статутом. Во-вторых: аналогия допускается и законодательством (ст. 13 Фед.

УК, ст.5 УК Калифорнии).

4. Несмотря на конституционный запрет (поправка V) в США существует опасность неоднократного преследования за одно и то же или сходное посягательство в разных юрисдикциях. В аспекте соотношения компетенции федерации и штатов – федеральные власти почти всегда, когда посчитают нужным, могут осуществить преследование лица, которое уже подвергалось преследованию в штате;

при определенных условиях и штаты могут привлекать к ответственности лицо, которое уже подвергалось преследованию на федеральном уровне. В аспекте совпадающей юрисдикции двух или более штатов – преследование за одно и то же деяние не исключается, хотя под влиянием Примерного УК во многие УК включены существенные ограничения. Аспект юрисдикции индейских племен – самый сложный, запутанный. Но исходя из дела Уиллера (1978), индеец может быть подвергнут двойному преследованию (за посягательство, основанное на одном и том же поведении) – по закону (праву) племени и федеральному, если племя не лишено такого права, а исходя из дела Рамоса (1985), индейскому племени не возбраняется преследование после осуществленного преследования штатом.

5. Составляющие основания уголовной ответственности элементы actus reus, а особенно mens rea страдают неопределенностью значений. Однако, несмотря на заслуженную критику, прежде всего последнего, многими учеными США, они обнаруживают поразительную «живучесть» в доктрине и судебной практике. Относящееся к actus reus бездействие – понятие в американском праве более узкое, чем в странах континентальной системы права, например во Франции, где обязанность действовать имеет более широкое морально-нравственное основание.

Положения о причинной связи в Примерном УК излагаются весьма сложно, но, по-видимому, не настолько «неудачно», ибо его рекомендации в той или иной степени восприняты во многих штатах. Возложение ответственности по теории ближайшей (легальной) причинности – в зависимости от того, насколько отдаленным является результат или зависящим от поведения другого лица (чтобы оно могло считаться «справедливым») нередко зависит от интуиции судей, их желания принять во внимание подлинные «глубинные причины» совершения преступлений – социальное неравенство, дискриминацию, дурное влияние среды и др. В случае совершения преступления, подпадающего под действие доктрины (правила) «фелония – тяжкое убийство», строгой (абсолютной) ответственности или «одного года и одного дня», говорить о причинной связи подчас вообще трудно.





Предложенная Примерным УК новая (психологическая концепция mens rea с ее 4-членной классификацией форм виновности и «элементным анализом», пришедшая на смену старой с ее сущностью в виде моральной упречности – важнейшее достижение всей реформы уголовного права. Но она воспринята не во всех юрисдикциях, как не везде или не полностью отказались от архаичного деления намерения на общее (которое может презюмироваться) и специальное, а также на перемещаемое и конструктивное, что значительно усложняет проблему вины. Установление же неосторожности и небрежности с использованием традиционной англо-американской юридической фикции «разумного лица» зависит от усмотрения суда. Субъективизированный подход закреплен лишь в УК некоторых штатов, например, Огайо.

В отличие от российского, американское уголовное право, как и все англосаксонское, мотиву преступления, рассматриваемому только применительно к умышленным преступлениям, большого значения не придает, иногда занимает двойственную, противоречивую позицию.

Требование совпадения actus reus и mens rea по времени – важное условие уголовной ответственности – не всегда соблюдается на практике.

Сложнее с другим аспектом принципа «совпадения» - mens rea и результата:

он менее определенный и более ограниченный по сфере действия, а потому небесспорный.

6. Уголовная ответственность юридических лиц (корпораций) и других объединений – специфическое явление, т.к. по существу возлагается по правилам субститутивной и строгой ответственности, позволяющим обойти неразрешимую проблему установления mens rea. Их осуждением утрачивается одно из основных предназначений уголовного права – моральная порицаемость виновного, слабое выражение получает общепревентивный эффект наказания. Ответственность объединений является объективно ограниченной, но почему они не могут быть осуждены за «совершаемые» ими тяжкие убийства? Разумного объяснения вопрос не имеет.

7. Деление обстоятельств, исключающих уголовную ответственность на «оправдывающие» и «извинительные» - это скорее дань истории, нежели отражение современных реалий.

Отношение к ошибке в праве (в целом – негативное) и к ошибке в факте (в целом – позитивное) в законодательстве и судебной практике, думается, обусловлено соответственно разным отношением к ним общего права. Круг объектов защиты при необходимой обороне в США более узкий, чем в РФ. Он там включает в себя личность обороняющегося, других (в некоторых штатах – определенных) лиц и их имущество. Наиболее острый вопрос – о правомерности использования в соответствующих ситуациях смертоносной силы. Однозначный ответ затруднителен, но вряд ли можно признать целесообразным действующее в ряде штатов правило: лицо не может прибегнуть к смертоносной силе перед угрозой применения такой силы агрессором, если у него была возможность «отступить» (убежать). Однако в настоящее время считается «неразумным» использование смертоносной силы для предупреждения или пресечения нарушения просто права владения или кражи (хищения);

ранее это допускалось, например, в штате Нью-Йорк. В рамках института крайней необходимости также наиболее сложный вопрос касается лишения жизни – одного невиновного ради спасения жизни большего числа людей. Некоторые американские ученые склонны оправдывать такое убийство. Позиция небезупречна, во всяком случае, в морально-нравственном отношении. И в данном случае вряд ли применимо в принципе весьма важное правило «выбора наименьшего зла», которое, например, в УК Франции (ст.

122-7) не закреплено.

8. Перевод неоконченных посягательств из категории мисдиминоров в категорию фелоний повлек за собой усиление уголовной репрессии. Есть сторонники и противники сохранения института подстрекательства.

Аргументы последних представляются предпочтительнее. Во всяком случае, наказывать за подстрекательство так же как за основное преступление – несправедливо, и уж тем более – за покушение на него. Из всех посягательств этой группы особо выделяется сговор, т.к. предоставляет весьма широкие, дискреционные (в силу неопределенности дефиниций) возможности уголовного преследования на самом раннем этапе предварительной преступной деятельности – на стадии обнаружения умысла. Лицо может быть осуждено за соглашение, в том числе «одностороннее», совершить преступление (в некоторых юрисдикциях и что-то неприступное, в частности, аморальное), т.е. за одно лишь намерение, нередко никаким действием не подкрепленное. Сговор – опасное орудие, используемое в политических целях, в борьбе с профсоюзами, забастовщиками и правозащитниками. Обвинители, пытаясь наказать кого-то строже или, не имея достаточных доказательств для осуждения за основное преступление, прибегают к обвинению в сговоре.

Использование же для решения проблемы установления покушения критерия «существенного шага», представляющего собой, например, ожидание в засаде, розыск предполагаемой жертвы, либо владение определенными предметами или орудиями, позволяет значительно расширить понятие покушения за счет приготовительных действий. Применением других критериев нередко достигается такой же результат.

9. Отход или даже отказ от акцессорной (производной) теории соучастия в пользу персональной расширил пределы действия этого института. В ряде штатов даже не доведенная до сознания исполнителя помощь может рассматриваться как соучастие в преступлении. Проблемным является вопрос причинной связи, а также вины (виновности). Является ли цель (намерение) формой mens rea, необходимой для ответственности соучастника за оказание помощи исполнителю, либо помощи в совершении преступления или в обоих случаях? Вообще же соучастником может быть признан тот, кто оказывает помощь исполнителю с любой формой виновности, даже по небрежности.

Использование правила, при разрешении вопроса об эксцессе исполнителя, об ответственности за все «естественные и вероятные» последствия его поведения чревато серьезными последствиями для соблюдения «фундаментальных принципов» уголовного права, особенно в случае применения доктрины «фелония – тяжкое убийство».

10. Реформа в области наказания в штатах и на федеральном уровне была обусловлена следующими причинами: неэффективностью реабилитационной модели с ее системой неопределенных приговоров и чрезвычайно большими различиями в назначении наказаний за одинаковые или сходные преступления, но, прежде всего – ростом преступности. На первый план выдвигается концепция «справедливо заслуженного», по существу цель возмездия или кары, реализуемая введением новой системы определенных приговоров. Для устранения указанных различий на федеральном уровне, были введены обязательные для судей Руководства по назначению наказаний. Думается, что в целом положительный апробированный американский опыт в борьбе с преступностью, в назначении наказаний (имея в виду коррупционность судей в нашей стране) мог быть использован и у нас. А именно: 1) при вынесении приговоров суды должны исходить из того, что согласно ст. 43 УК РФ первоочередная цель наказания – восстановление социальной справедливости, содержащая значительный элемент кары;

2) необходимо продумать вопрос о возможности разработки обязательного для судей документа, подобного упомянутым Руководствам, с учетом их недостатков.

11. Применение наказания в виде смертной казни в США имеет специфические черты: несмотря на то, что законодательство о смертной казни было в основном упорядочено, подчас недостаточная четкость различий между тяжким убийством II-ой степени и I-ой, за которое смертный приговор может быть вынесен, - источник опасности назначения несправедливого наказания;

большой разрыв (10-15, а то и более лет) между вынесением смертного приговора и его приведением в исполнение ослабляет его общепредупредительное значение, делает это наказание чрезвычайно мучительным, жестоким, позволяющим ставить вопрос о конституционности его исполнения;

нередко, особенно в южных штатах, применение смертной казни имеет расово-дискриминационный характер;

США – мировые «рекордсмены» по вынесению смертных приговоров несовершеннолетним, а в целом, т.е. не только им и по приведению их в исполнение – среди всех развитых стран.

Лидируют США и в области применения мер безопасности – в отношении т.н. «сексуальных психопатов», т.е. лиц, «страдающих отсутствием контроля своих сексуальных импульсов или имеющих склонность к совершению половых преступлений». Это – помещение в специальный центр (до излечения, т.е. нередко пожизненно), а также кастрация – «химическая» и хирургическая. Последняя, как мера членовредительская, представляется недопустимой в современном цивилизованном обществе. Чрезвычайно репрессивной может быть мера, применяемая по принципу «третье преступление – последнее», т.к. представляет собой обязательное осуждение к пожизненному заключению за совершение, например, любых трех насильственных фелоний.

12. Отсутствие в США одной либо более или менее единообразной системы Особенной части (ОЧ) уголовного права обусловлено, прежде всего, особенностями американского федерализма. Бесспорное достижение реформы – отказ от алфавитного расположения материала ОЧ в штатах, но которое сохраняется в т.н. Федеральном УК. Предложенная Примерным УК схема не была воспроизведена ни в одном УК штатов, и там везде своя система ОЧ. Но представляется завышенной оценка системы ОЧ УК Калифорнии и, наоборот, заниженной УК Нью-Йорка, данная в работе «Проблемы уголовного и уголовно-процессуального законодательства», М., 1994 г.

13. Регулирование ответственности за тяжкое убийство (основной вид убийства) обнаруживает «живучесть» средневековых правовых категорий, использование которых в современных условиях – явный анахронизм.

Конструкция «злобного предумышления» (важнейший элемент этого преступления) позволяет наказывать не только за умышленное убийство, но и неосторожное. Некоторые архаичные доктрины, которые в самой Англии (где они появились) отменены, в США действуют. Это – и правило 1 года и 1 дня, иногда несколько видоизмененное, и доктрина «фелония – тяжкое убийство», позволяющая инкриминировать даже случайное убийство, совершенное в связи с совершением фелонии, когда она по существу представляет собой строгую ответственность, т.е. объективное вменение. Поэтому вопрос о причинной связи – подчас весьма проблематичный. Здесь следует иметь в виду, что тяжкое убийство или тяжкое убийство I степени в большинстве юрисдикций карается смертной казнью. Может показаться странным, но иногда добровольное опьянение может быть защитой от обвинения в таком убийстве.

Многие вопросы провокации – основной общий признак простого умышленного убийства – исследуются при помощи категории «разумного» человека, характеристика которого может существенно отличаться от данных конкретного человека. Различия в санкциях и наказуемости за это преступление в разных штатах столь значительны, что могут побудить кого-то совершить, например, эвтаназию не в штате, где она карается 15 годами заключения, а в штате Орегон, где она легализована.

Небрежность, являющаяся формой вины (виновности) простого неумышленного убийства – понятие весьма запутанное. Определение небрежности – «вещь неуловимая» (Кларк и Маршалл), это – «нечто большее, чем обычная небрежность» (Лафейв и Скотт), а ее установление «зависит от интуиции присяжных» (Робинсон).

14. Установление «согласия» потерпевшего при изнасиловании – нередко довольно сложная проблема, решение которой отдается на откуп судьям. Использование объективного стандарта позволяет им наказывать и за изнасилование по небрежности, и в силу фактической ошибки, что вряд ли всегда является оправданным. «Статутное» изнасилование (вводящий в заблуждение термин, т.к. любое изнасилование – преступление статутное, в Англии он не используется), которое карается без учета ссылок на ошибку в возрасте – по существу преступление строгой ответственности. Но, думается, было бы правильным, как в США, установить и у нас более высокие пределы санкций за половое сношение с несовершеннолетними, причем, как, например, в штате Кентукки, дифференцированные – в зависимости от возраста правонарушителя и потерпевшего.

15. Развитие законодательства об ответственности за имущественные преступления характеризуется следующими чертами. Во-первых, все большим отходом от традиционного, предусмотренного общим правом, регулирования.

Во-вторых, тенденцией к более единообразному, четкому и простому регулированию ответственности, проявившейся в «консолидации» соответствующего законодательства, предложенной Примерным УК, но лишь частично реализованной в нем. В-третьих, тенденцией к расширению и усилению уголовной репрессии, что наиболее ярко проявилось в регулировании ответственности за такое специфическое преступление англо саксонского права как берглэри. Вместо упразднения этого архаичного института (по существу позволяющего наказывать покушение как оконченное преступление), к чему призывают многие американские ученые, современное уголовное право, наоборот, настолько расширило понятие берглэри, что оно «имеет мало общего со своим предком по общему праву», которое в некоторых штатах карается заключением на срок до 99 лет или пожизненным (Алабама, Техас). Аргументы, выдвигаемые в пользу сохранения этого института, представляются неубедительными.

16. Отсутствие сколько-нибудь четкой классификации государственных преступлений – следствие слабой теоретической разработанности этого института, их отсутствия в Примерном УК (там есть лишь название титула – «Посягательства на существование и безопасность государства»), хаотичного расположения в федеральном законодательстве. Отсутствие в законодательстве определения «преступления политического характера» (словосочетание, которое там встречается), в отличие, например, от УК Италии (ст.8), позволяет судам решать этот важный вопрос по своему усмотрению.

В области борьбы с государственными преступлениями, прежде всего шпионажем и терроризмом, значительно расширяются возможности уголовного преследования использованием «усеченных составов», таких неопределенных понятий как «основание полагать», «информация, которая может быть полезной для врага», «предоставление материальной поддержки», «деятельность, которая представляется направленной на...», а также применением конструкции сговора, даже не подтвержденного «явным действием», мер по прослушиванию и электронному наблюдению, причем нередко без соблюдения формальностей, требуемых в других случаях, деятельностью специального тайного суда. А многолетнее содержание в тюрьме без суда лиц, подозреваемых в терроризме на военной базе Гуантанамо (Куба), а по некоторым сведениям – в некоторых странах Европы, применение к ним пыток – явное нарушение норм международного права.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования определяется тем, что оно представляет собой комплексное научное произведение, посвященное уголовному праву страны, имеющей самую сложную правовую систему в мире. В работе рассмотрены основные вопросы и институты Общей и Особенной части, их анализ позволяет сделать вывод о том, насколько совершенным и соответствующим современным представлениям является уголовное право наиболее развитой в экономическом отношении страны, и действительно ли Соединенные Штаты являются мировым лидером в реформировании уголовного права. Диссертационное исследование восполняет существующий пробел в части знаний о современном состоянии уголовного права этой страны, имеющихся там проблемах.

Материал диссертации, содержащиеся в ней выводы могут быть использованы в учебном процессе – при чтении лекций, специальных курсов и проведении семинарских занятий по уголовному праву зарубежных стран и России (в сравнительном аспекте) в юридических вузах или на юридических факультетах вузов, а также в научно-исследовательской работе. Он может оказаться полезным для практических работников, сталкивающихся в своей деятельности с зарубежным уголовным правом.

Апробация результатов исследования. Основные положения и теоретические выводы диссертационного исследования докладывались и получили положительную оценку на заседании кафедры уголовного права и процесса Российского университета дружбы народов (РУДН), где происходило его обсуждение и рецензирование.

По теме диссертации опубликовано 40 работ, общим объемом около п.л., в том числе монография «Уголовное право США: успехи и проблемы реформирования». (СПб: «Юридический центр Пресс», 2007. – 478 с.), а в соавторстве – еще три.

Материалы диссертации использовались автором и другими преподавателями РУДН в учебном процессе: в лекциях и на семинарских занятиях по уголовному праву РФ, а в еще большей степени – по дисциплинам «Уголовное право зарубежных стран» и «Современные проблемы уголовного права», при чтении спецкурсов, а также – при осуществлении научного руководства написанием студентами и аспирантами работ по зарубежной и сравнительно-правовой тематике (было защищено 18 кандидатских диссертаций).

Автор диссертации принимал участие в работе конференций, в том числе всероссийских и международных, по актуальным проблемам уголовного права, которые проводились в РУДН и других вузах: «70 лет советскому уголовному праву» (1989 г.), «Новое политическое мышление и социально экономические проблемы развивающихся стран» (1991 г.), «Пути и методы социальных и экономических преобразований в России и за рубежом» ( г.), «Право и политическая стабильность» (1996 г.), «Актуальные проблемы государства и права на рубеже веков» (2000 г.), «Современные проблемы уголовного права» (2007 г.) и др. Выступал с лекциями по приглашению зарубежных вузов, например, Северокентуккского (США, 2002 г.) и Шаньдунского (КНР, 2007 г.) университетов.

Структура диссертации предопределяется целями и задачами исследования. Работа состоит из введения, двух разделов, включающих в себя шесть глав и 31 параграф, а также заключения и библиографического списка.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, показана степень ее научной разработанности в доктрине, определены цели, задачи, объект и предмет исследования, методологическая и теоретическая основа, нормативная и эмпирическая база, излагаются основные положения, выносимые на защиту, отмечается их теоретическая и практическая значимость, содержится информация об апробации результатов исследования и структуре диссертации.

Раздел первый «Некоторые основные вопросы и институты Общей части» состоит из трех глав.

Глава первая «Об источниках уголовного права и их применении;

принцип законности» включает в себя четыре параграфа.

В первом параграфе «Общая характеристика реформы уголовного права и его источников» показано дореформенное состояние уголовного права США и роль Примерного УК в его реформировании. Отмечается, что не все принятые в большинстве штатов новые УК – результат коренного пересмотра уголовного права в духе рекомендаций Примерного, а в некоторых штатах попытки проведения реформы по тем или иным причинная оказались безуспешными. Так, до настоящего времени в крупнейшем штате страны – Калифорнии продолжает действовать УК 1872 г., а в отдельных (немногих) штатах кодексов вообще нет.

Начиная с 1966 г. предпринимались попытки реформирования и федерального уголовного законодательства. Но ни один из многочисленных проектов федерального УК не был принят Конгрессом, хотя шансы для этого у проекта – 1437 были неплохие: в 1978 г. он прошел через Сенат, но был заблокирован в Палате представителей. Причины неудач многочисленны и разноплановы: от организационно-технических – до политических, при этом, имея в виду противодействие реформе определенных государственных структур (судебной власти, полиции и атторнейской службы).

Убедившись в невозможности проведения полной реформы уголовного законодательства, правительство, хитростью проведя через Конгресс в 1984 г.

Комплексный закон о контроле над преступностью, смогло осуществить реформу в области наказания.

Действующее уголовное право США – это 53 самостоятельные правовые системы – 50 штатов, Федерального округа Колумбия и «свободно присоединившегося государства Пуэрто-Рико». Основными источниками уголовного права являются общее (прецедентное) право и статутное, т.е.

законодательство. Но в штатах и на федеральном уровне (в определении преступлений) превалирует последнее.

Источники федерального уголовного законодательства – это Конституция страны, акты Конгресса, включенные в Свод законов (СЗ) США, подзаконные акты, а также нормы международного уголовного права. Среди них естественно выделяется федеральный УК (ч.1 разд. 18 СЗ). Но кодексом его можно назвать весьма условно, т.к. он не имеет, в нашем понимании, Общей части, а материал Особенной части расположен в алфавитном порядке.

Многие нормы находятся в ч.2 разд. 18 и почти во всех остальных 49 разделах СЗ. Не будучи реформированным федеральное законодательство сохраняет такие черты как пробельность (неурегулированность большинства вопросов и институтов Общей части), казуистичность, описательный характер норм, архаичность, отсутствие терминологического единообразия, неупорядоченность и др.

Основными источниками уголовного законодательства штатов являются:

Конституция США и конституции штатов, уголовные законы, прежде всего УК и подзаконные акты.

Примерный УК, который является неформальным источником уголовного права, имеет как большие достоинства, так и недостатки, но он дал юристам страны общий язык и единое понимание уголовно-правовых вопросов. Он оказал разное влияние на законодательство штатов. Наибольшее испытали УК таких штатов как Нью-Йорк, Пенсильвания, Нью-Джерси и Орегон. УК Нью-Йорка, наряду с Примерным УК, оказался хорошим подспорьем при решении подчас довольно сложных вопросов уголовного права в штатах.

В США нет единого общего права: на территории каждого штата силу обязательного судебного прецедента имеют решения федеральных судов высших инстанций, прежде всего Верховного суда страны, и верховного суда этого штата;

решения судебных органов других штатов имеют лишь силу «убеждающего прецедента». По сравнению с английским американское общее право имеет ряд особенностей. Важнейшая из них связана с деятельностью Верховного суда США, который путем толкования любого нормативного акта, включая Конституцию страны, может признать то или иное положение неконституционным или, восполняя пробелы, устраняя неточности или неясности, дать свою собственную или уточненную трактовку.

Несмотря на то, что в большинстве штатов (как, впрочем, и на федеральном уровне) наказывать за деяния, не предусмотренные законодательством, запрещено, в силу содержащихся в УК разного рода оговорок, отсутствия определений конкретных преступлений и по другим причинам, в частности, исходя из закрепленных в УК ряда штатов положений о толковании, можно сделать вывод о том, что в целом там роль общего права по-прежнему значительна.

В весьма ограниченных пределах источником уголовного права в США является право индейских племен.

Во втором параграфе «Действие уголовных законов в пространстве» рассматриваются вопросы применения законов федеральных, штатных и права индейских племен. Их решение нередко представляет собой довольно сложную проблему, обусловленную, прежде всего, особенностями американского федерализма, а также нечеткостью и даже запутанностью (если, например, иметь в виду действие законов на индейских территориях) его статутного регулирования.

Вопрос разграничения компетенции федерации и штатов в общем плане затронут в Конституции (Х поправка), но удовлетворительного решения там не получил. Поэтому многое в этой области зависит от судебной практики.

Основной принцип действия федеральных законов – территориальный.

Он имеет несколько аспектов. Первый, самый значительный, касается полномочия федеральных властей применять уголовные законы на территории всей страны. В целом более узкое, по сравнению с полномочиями штатов, они применяются: 1) для борьбы с преступлениями, затрагивающими интересы федеральной власти: измена, шпионаж, терроризм, подкуп и убийство федеральных должностных лиц и др.;

2) для борьбы с посягательствами «местного значения, с которыми штатам трудно справиться»: похищение автомобилей, людей в одном штате и их перемещение в другой, использование почтовой связи в преступных целях, наркопреступления и др.;

3) для борьбы с так называемыми «административными преступлениями».

Второй аспект касается применения законов в так называемых «федеральных анклавах» (федеральные власти владеют 23% сухопутной территории США): округ Колумбия, где находится столица страны, военные базы или учебные заведения, доки, национальные парки и другие объекты.

Однако, если деяние не наказуемо по федеральному закону, но было бы наказуемо в штате, где находится анклав, лицо, его совершившее признается виновным в сходном посягательстве и подлежит сходному наказанию (ст. разд. 18 СЗ).

Третий аспект указанного принципа, во-первых, означает, что федеральные власти имеют право применять уголовные законы в пределах «специальной морской и территориальной» или «адмиралтейской и морской юрисдикции» для преследования за деяния, в частности, совершаемые на американских судах в водах или портах зарубежных государств, с их согласия.

А, во-вторых, что США могут осуществлять уголовное преследование за деяния, совершаемые на судах любой национальной принадлежности в их территориальных водах.

Имеющий большое значение вопрос о том, когда должен быть применен американский федеральный закон, а когда какой-то другой, нередко оказывается непростым. Тогда в одних случаях он решается на основании правил общего права, в других – опираясь на доктрину «эффекта» или «желаемого эффекта», когда такой эффект в США, а не действительный, доказан.

В работе также рассматриваются экстерриториальные принципы действия американских федеральных законов, именуемые в доктрине и практике как национальный, «защитительный», пассивно-персональный и универсальный (космополитический).

Основным, а за небольшими исключениями, единственным принципом действия уголовных законов штатов в пространстве является территориальный. В отличие от федерации компетенция каждого из 50 штатов в области применения уголовных законов на своей территории более широкая.

«Территория» определяется в законодательстве штатов, хотя и по-разному, но иногда суды расширяют это понятие. Например, во Флориде суд признал правомерным привлечение к уголовной ответственности за деяние, совершенное в море за пределами трехмильной зоны.

Как и на федеральном уровне, решение вопроса об установлении места совершения преступления и, следовательно, юрисдикции того или иного штата не всегда оказывается простым и однозначным. В одних штатах оно основывается на законоположениях, сходных или идентичных с предусмотренными в Примерном УК (ст.1.03), в других – на положениях, отличающихся от них, в третьих – на правилах общего права. Но в работе отмечается, что рекомендация Примерного УК относительно установления юрисдикции в случае совершения убийства, имеющего межштатный характер, без каких-либо изменений или с небольшими уточнениями или сформулированная несколько иначе была закреплена в законодательстве многих штатов.

Подобно тому, как федерация осуществляет свою юрисдикцию на основе национального принципа, штаты делают это на основе принципа гражданства, но, конечно, в более ограниченных пределах. Что же касается так называемого «защитительного принципа», когда ни само деяние, ни результат не имели места на территории соответствующего штата, то в одних случаях этот штат признавал за собой право на его применение, в других – нет. Иногда суды решают этот вопрос, опираясь на упомянутую выше «доктрину эффекта».

На индейских территориях при соответствующих обстоятельствах может осуществляться юрисдикция федеральная, определенного штата или индейского племени. Первая – самая широкая (см., например, ст. 1152 разд. СЗ). Юрисдикция одних штатов – незначительная, других (на основании федерального закона №280) – почти неограниченная. Юрисдикция индейских племен может осуществляться в весьма узких пределах;

ее регулирование представляется весьма запутанным.

В третьем параграфе «Принцип законности в американском показано, что, несмотря на провозглашаемую уголовном праве» американскими учеными и судами приверженность этому принципу, его действительное состояние оставляет желать много лучшего. Он не выдерживается по всем основным его элементам, прежде всего, по максиме «Нет преступления, нет наказания без указания в законе». Во-первых: в ряде штатов суды могут возлагать уголовную ответственность по нормам общего права, а в некоторых из них – даже определять или расширять понятие того или иного преступления. Во-вторых: в необходимых случаях для уяснения понятия преступления, лишь названного в статуте, они вынуждены обращаться к общему праву. Здесь также следует отметить, что поскольку во многих штатах некоторые, а на федеральном уровне – почти все институты Общей части законодательно не урегулированы, пробелы восполняются судебной практикой. В-третьих: уголовная ответственность в США может наступить не только по закону или нормам общего права, но и на основании подзаконных актов федерального значения и в штатах, актов местных органов власти.

Второй элемент связан с требованием о том, чтобы нормативные акты излагались четким, достаточно понятным для всех языком, не допускающим их произвольное применение. Однако акты, не отвечающие этому требованию – не редкость. И хотя суды высших инстанций как правило признают их «ничтожными по причине неясности» на основании конституционной клаузулы о «надлежащей правовой процедуре», не все они попадают в их поле зрения. Не способствуют реализации принципа законности закрепленные в УК ряда штатов положения о неприменимости правила строгого толкования норм УК.

Третий элемент принципа нашел отражение в конституционном запрете на издание и применение законов ex post facto. Это требование не всегда соблюдается на практике, а позиция Верховного суда страны по данному вопросу непоследовательна, противоречива, хотя в принципе он декларирует свою приверженность запрету обратной силы уголовного закона.

Ретроактивность же судебных решений не является чем-то необычным. Так, давая толкование статута, определяющего преступление неясным, нечетким языком, уточняя его, суды нередко ухудшают положение обвиняемого, т.к. он заранее не знает, что его поведение является преступным, т.е. подпадает под его действие.

Четвертый элемент – запрет аналогии закона (права) – не соблюдается по двум позициям. Во-первых, потому что аналогия права – важнейшая, неотъемлемая черта общего или прецедентного права, а, во-вторых, потому что применение аналогии допускается как федеральным законодательством (ст. 13 разд. 18 СЗ), так и законодательством отдельных штатов (см., например, ст. 5 УК Калифорнии).

Трактовка принципа законности в американской доктрине не включает требование точного и неукоснительного соблюдения нормы уголовного права (закона) всеми лицами, включая правоприменителей и законодателей.

В четвертом параграфе «Опасность неоднократного преследования за одно и то же уголовно наказуемое посягательство» рассматриваются различные аспекты существующей проблемы.

Первый касается юрисдикции федерации и штатов. Он имеет две стороны. С одной стороны – может ли обвиняемый, подвергавшийся преследованию в каком-либо штате, быть преследуем за то же деяние на федеральном уровне? По общему правилу – да;

из этого правила в разд. 18 СЗ есть исключения, но их – немного. При этом следует иметь в виду, что Руководства для федеральных атторнеев предусматривают широкие возможности для повторного преследования. С другой стороны – может ли обвиняемый, подвергавшийся преследованию федеральным судом, быть преследуем за совершенное им деяние в каком-то штате? Верховный суд своим решением по делу Барткуса (1959) признал повторное преследование правомерным. И лишь в законодательства менее половины штатов под влиянием Примерного УК (ст.1.10) включены положения, содержащие значительные ограничения для такого преследования.

Второй аспект включает в себя вопросы преследования за совершенное деяние двумя или более штатами. Поскольку ситуации могут быть самые разные, то и практика различна. Но по общему правилу, подтвержденному Верховным судом (1985), каждый штат имеет право осуществлять уголовное преследование, поскольку оно «вытекает из отдельных и независимых источников власти и правомочий». Другими словами, двойное преследование не исключается, и если оно в каких-то случаях не осуществляется, то не потому, что оно невозможно, а потому, что «это было бы не совсем справедливо».

Третий аспект – это вопросы преследования индейцев за преступления, совершенные на индейских территориях (резервациях). Он – еще более сложный, поскольку, как было показано в предыдущем параграфе, юрисдикция на этих территориях определяется весьма нечетко и может быть федеральной, какого-то штата или племени. На основании доктрины «двойного суверенитета» и решения Верховного суда по делу Уиллера (1978), где он на нее ссылается, двойное преследование (в данном случае федерации и племени) является правомерным. Но если племя осуществляет преследование своего соплеменника в силу делегированных ему федерацией полномочий, оно фактически представляет собой второе федеральное преследование, т.е. не допустимо. Опасность двойного преследования существует и на уровне штатов.

Делаются два общих вывода. Во-первых: законодательное и судебное регулирование рассмотренного вопроса является чрезвычайно казуистичным, путанным, лишено какого-либо единообразного подхода. Во-вторых: несмотря на конституционное ограничение (поправка V) в США не исключена возможность неоднократного преследования за одно и то же или сходное преступление – федерацией, штатом или индейским племенем.

Глава вторая «Об уголовно наказуемом посягательстве». Она состоит из пяти параграфов.

В первом параграфе рассматриваются два вопроса: понятие посягательства и классификация посягательств.

По первому вопросу законодательство характеризуется большим разнообразием: в федеральном и некоторых штатах вообще нет определения понятия преступления, в УК большинства штатов закреплены различные варианты формального определения. В доктрине существуют различные подходы. Одни авторы являются сторонниками формального определения, другие – предпринимают попытки его «материализации», третьи – предлагают различные варианты смешанных концепций.

Наиболее распространенная законодательная классификация – деление преступлений на фелонии и мисдиминоры. Как правило, первые – это деяния, караемые лишением свободы на срок более 1 года, мисдиминоры, соответственно, до 1 года включительно. Посягательства включают в себя также нарушения.

В значительной степени под влиянием Примерного УК (ст.1.04) во многих юрисдикциях классификация была упорядочена или вообще введена новая. Но там она обычно более детализированная, как, например, в федеральном УК (ст.3559 разд. 18 СЗ), где посягательства подразделяются на фелонии 5-ти, а мисдиминоры 3-х категорий (классов) и нарушение. Но во многих даже реформированных УК нередко встречаются большие различия как в классификации посягательств, так и в применяемых критериях их разграничения (см., например, ст.12.04 и 12.32 УК Техаса, ст.532.010 и 532. УК Кентукки).

Из числа доктринальных классификаций рассматриваются следующие.

Прежде всего, деление по так называемому «моральному» признаку – на преступления «mala in se» и «mala prohibita». А также – на «преступления результата» и «преступления поведения», посягательства виновной ответственности и посягательства так называемой «строгой ответственности», преступления общего права и статутные. Отмечается, что в американской доктрине, в отличие от доктрин стран континентальной системы права, слабо разработано деление преступлений на общеуголовные и политические, понятие последних.

Во втором параграфе «Основания уголовной ответственности» анализируются два конститутивных элемента преступления – actus reus и mens rea.

Хаос, царивший в области этих двух элементов преступления, был в значительной степени преодолен благодаря Примерному УК: его авторы предложили в целом хорошо разработанную схему характеристики деяния, его объективной и субъективной стороны.

Actus reus по Примерному УК включает в себя поведение, а также сопутствующие обстоятельства и результат, если они указаны в определении посягательства. И, хотя поведение означает действие или бездействие и сопровождающее его психическое состояние, из ст.2.01 (п.1) следует, что основной объективный или материальный элемент преступления – это деяние.

Большое внимание уделяется рассмотрению понятия «бездействие», различным основаниям, порождающим правовую обязанность действовать, в отличие от моральной, неисполнение которой, например, в отличие от французского права, не влечет уголовной ответственности.

Одна из труднейших проблем – причинная связь, которую некоторые авторы (Дресслер) считают составной частью mens rea. Вопрос о причинной связи в Примерном УК (ст.2.03) изложен сложно и путано, но некоторыми штатами его рекомендация была воспринята.

Доктрина выработала несколько теорий причинной связи. Выделяются две: теория фактической причинности (but for – sine qua non) и теория ближайшей или легальной причинности. Обе – нашли отражение в УК ряда штатов. В практике встречаются трудности в применении этих доктрин, особенно второй;

решение вопроса нередко зависит от «интуиции» судей (Робинсон), или, по рекомендации Примерного УК, – должно быть «справедливым»!

В работе исследуется аспект проблемы причинной связи в случаях, когда деяние: 1) подпадает под действие доктрины «фелония – тяжкое убийство (мисдиминор – простое убийство)» или 2) правила одного года и одного дня (или его разновидности) либо 3) является посягательством строгой ответственности, когда mens rea не устанавливается. В этих случаях причинная связь либо может вообще отсутствовать, либо она, что называется «притягивается за уши».

Что же касается mens rea, то существовавшее положение в области этого элемента можно охарактеризовать словом «неразбериха». В большинстве штатов оно кардинально изменилось под влиянием Примерного УК. Он предложил четыре формы виновности (с целью (во многих штатах – намеренно, осознанно (заведомо), неосторожно и небрежно), которые определяются применительно к «материальным» элементам преступления – к поведению, сопутствующим обстоятельствам и результату, но не обязательно ко всем трем. «Элементный анализ» по праву считается одним из важнейших достижений авторов Примерного УК и всей реформы уголовного права.

Однако, многие штаты, воспринявшие это новшество, не пошли по пути его копирования. В некоторых же штатах сохраняются старые представления о вине и ее формах. Не везде в США отказались от старого деления намерения на общее и специальное, различия между которыми недостаточно четкие.

Общее намерение не подлежит специальному доказыванию: оно может быть выведено из факта осуществления запрещенного поведения. Существует также намерение перемещаемое и конструктивное. Возникают трудности в разграничении уголовно-наказуемой и гражданско-правовой небрежности.

При характеристике mens rea в работе не обойден вниманием мотив преступления. Отмечается, что уголовное право США и других стран англо саксонской правовой семьи большого значения мотиву не придает. Суды к мотиву относятся по-разному: иногда учитывают при назначении наказания, а иногда – нет.

По общему правилу для возложения ответственности за содеянное должно быть совпадение actus reus и mens rea (по времени), а также mens rea и результата. Но принцип «совпадения» нельзя считать абсолютным, а иногда суды его попросту игнорируют.

В третьем параграфе «Субъект преступления» рассматриваются два основных признака, его характеризующие. В штатах вопросы возраста уголовной ответственности, как правило, регулируются законодательством. Но если в одних штатах она наступает с 10 лет (Колорадо, Индиана), то в других с 15 (Техас) или даже с 16 лет (Нью-Йорк). Однако, например, в последнем в случае совершения некоторых опасных преступлений ответственность может наступить с 13, 14 или 15 лет. В отдельных штатах под влиянием общего права считается, что ребенок до 14 лет «не способен» совершить преступление, если не доказано обратное (Калифорния). Как правило, преступления, совершенные подростками, рассматриваются в судах по делам несовершеннолетних.

До сих пор в большинстве штатов и на федеральном уровне невменяемость определяется на основе архаичных правил Макнатена, появившихся в Англии в 1843 г. Серьезные недостатки этих правил обусловили появление других концепций – доктрины «непреодолимого импульса», правил Дурхэма, концепции «уменьшенной ответственности».

Формула невменяемости, предложенная Примерным УК (ст.4.01), сейчас менее популярна, хотя и является более совершенной по сравнению с правилами Макнатена.

В США субъектами преступления могут быть и юридические лица – корпорации и другие объединения. Но они не могут совершать «чисто человеческие преступления» - бигамия, изнасилование, лжесвидетельство или тяжкое убийство. Невозможность привлечения к уголовной ответственности за последнее в работе ставится под сомнение. Юридические лица, как правило, наказываются штрафом или конфискацией имущества, но возможны и другие санкции, например, ликвидация юридического лица. В работе приводятся аргументы против корпоративной (уголовной) ответственности.

В четвертом параграфе «Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность» рассматриваются некоторые основные, наиболее часто встречающиеся на практике обстоятельства без их встречающегося в доктрине деления на оправдывающие и извинительные. Ошибка. Общее право к ошибке в праве традиционно относится отрицательно, аргументируя это, во-первых, тем, что «незнание закона не является оправданием», а, во-вторых, тем, что право является «определенным и познаваемым», что, конечно же, не всегда соответствует действительности. И, несмотря на то, что по Примерному УК (ст.2.04) незнание или ошибка в факте или праве является основанием для защиты, если она исключает соответствующую форму виновности, в законодательстве большинства штатов и федеральном ничего не говорится об ошибке в праве. В заключении делается вывод: по общему правилу ошибка в праве не исключает уголовной ответственности. Из него есть исключения, весьма немногочисленные, прежде всего, когда лицо, осуществляя поведение, полагается на официальное мнение или толкование закона (ст.8.03 УК Техаса, ст.15.20 УК Нью-Йорка).

Отношение общего права к ошибке в факте более «благосклонное». Она, в принципе, может быть обстоятельством, исключающим ответственность.

Исключения из общего правила, прежде всего, касаются возраста потерпевшего: такая ошибка во многих штатах не принимается во внимание.

Необходимая оборона – одно из наиболее распространенных обстоятельств в правоприменительной практике США. Рассматриваются следующие ее виды: самооборона, защита другого лица и защита имущества.

В связи с реализацией права на самооборону поднимается ряд конкретных вопросов. 1-ый – какая сила может быть использована в случае нападения? 2 ой связан с уяснением понятия «разумной» уверенности или убеждения в необходимости применения силы. 3-й вопрос – о наличности и реальности посягательства. 4-ый – имеет ли агрессор право на самооборону? 5-ый – о необходимости применения силы, тем более смертоносной, если этого можно избежать. 6-ой – об ответственности за причинение вреда третьему лицу.

Последний – о сопротивлении незаконному аресту (задержанию). На эти вопросы даются ответы, основанные на законодательстве и материалах судебной практики.

Защита другого лица: по общему правилу является оправданным применение разумной силы для защиты другого, даже постороннего, если деятель разумно полагает, что такому лицу угрожает неминуемая опасность незаконного причинения телесного вреда. По этому правилу делается несколько уточнений, в частности, в отношении круга лиц, которых в некоторых штатах можно защищать от грозящей им опасности.

Защита имущества: лицо, правомерному владению имуществом которого угрожают незаконным посягательством и которое не имеет возможности (времени) прибегнуть к закону для его защиты, может принять разумные меры, в том числе применить силу, чтобы «предупредить или пресечь» такое посягательство. Довольно сложной является проблема защиты жилища и другой недвижимости. И здесь основной вопрос – когда, в каких случаях можно применить смертоносную силу? Однозначный ответ затруднителен. Один из подходов, который нашел отражение во многих реформированных УК состоит в том, что такую силу можно применить для предупреждения или пресечения определенных фелоний, чаще всего поджога, берглэри или ограбления.

Крайняя необходимость, как обстоятельство, исключающее уголовную ответственность, было законодательно признано почти в половине штатов под влиянием Примерного УК. Из всех условий правомерности крайней необходимости здесь можно отметить два. Первое – чтобы деятель действовал, исходя из требований, предъявляемых к среднему разумному человеку, хотя в некоторых штатах используется субъективный критерий (Кентукки, Пенсильвания). Второе – чтобы причиняемый вред, который может быть любого характера, вплоть до убийства, был меньше вреда предотвращаемого, имея в виду, что ценность человеческой жизни перевешивает стоимость любого имущества. В связи с этим следует отметить, что некоторые американские ученые считают оправданным, при определенных обстоятельствах, лишение жизни одного человека ради спасения других.

«Неоконченные В пятом параграфе посягательства» рассматриваются такие преступления как подстрекательство, сговор и покушение, которые относятся к предварительной преступной деятельности, не связанной со стадиями развития преступления: такой институт англо саксонскому праву не известен. Во многих случаях эти преступления – фелонии (по общему праву – мисдиминоры), что является одним из проявлений усиления уголовной репрессии в США.

Подстрекательство по Примерному УК (ст.5.02) – это когда лицо «приказывает другому лицу, поощряет или просит его осуществить определенное поведение», которое составило бы соответствующее преступление... УК штатов содержат сходные или несколько отличающиеся, а иногда – более развернутые дефиниции подстрекательства (Теннесси). А УК некоторых штатов, вместо общего определения, предусматривают ответственность за подстрекательство к конкретным преступлениям (Калифорния), либо подстрекательство подразделяется на степени, например, в УК Нью-Йорка – на пять. Как и по Примерному УК, по УК некоторых штатов предусматривается ответственность за покушение на подстрекательство. В одних штатах оно карается на одну ступень ниже, чем подстрекаемое преступление, в других – так же.

Сговор – чрезвычайно специфический и явно реакционный институт англосаксонского права. Он нередко использовался в политических целях для борьбы с рабочим (профсоюзным) и коммунистическим движением, является весьма опасным легальным инструментом в штатах и на федеральном уровне.

Сговор – это соглашение или объединение двух или более лиц или одностороннее согласие лица совершить преступление, а по УК некоторых штатов – гражданское правонарушение, сделать что-то «аморальное» или «неправильное» либо способом, который сам по себе является преступным.

Требование «явного» или любого действия (которое может быть ненаказуемым и незначительным), совершенного в продвижение сговора, в какой-то степени ограничивающее возможности уголовного преследования за него, предусматривается в законодательстве только половины штатов;

в других, так же как по общему праву, ответственность наступает за одно лишь «соглашение». Сказанное является еще одним подтверждением уязвимости для критики принципа законности в США. При этом следует иметь в виду, что иногда сговор наказывается строже, чем основное преступление и что, как показывает практика, возможно наказание и за сговор, и за это преступление.

Покушение, сформулированное недостаточно четко, широко в Примерном УК (ст. 5.01), в УК многих штатов определяется иначе. Но под его влиянием там закреплено требование «существенного шага», призванное оказать помощь в разграничении покушения и приготовления. В УК других штатов (Огайо) либо вообще не указан никакой критерий, либо, если указан, представляется весьма неопределенным (Нью-Йорк). Для решения проблемы суды используют различные теории: «последнего ближайшего шага», «физической близости», обязательного элемента», «возможного отказа», «Res ipso loquitur» и др. Однако многие из этих доктрин позволяют наказывать за приготовление к преступлению, а иногда и раньше. Отсутствие четких и единых критериев нередко приводит к тому, что одно и то же деяние судами оценивается по-разному. Например, ожидание в засаде (по Примерному УК – это покушение) в одном случае было признано покушением на ограбление, в другом – нет. Покушение нередко наказывается мягче, чем оконченное преступление, а иногда – так же. В работе затрагиваются вопросы фактической и юридической невозможности совершения преступления и добровольного отказа.

В шестом параграфе «Соучастие» вначале рассматриваются отдельные виды соучастников по общему праву (исполнитель I и II степени, пособник до и после факта совершения преступления), т.к. эта классификация, хотя и упразднена (полностью или частично) в большинстве штатов и на федеральном уровне, имеет важное значение для характеристики института соучастия, ибо по-прежнему используется в доктрине и судебной практике.

Анализ «производной» и «персональной» теорий соучастия и законодательства позволяет автору сделать вывод, что во многих штатах наблюдается отход или даже отказ от акцессорности соучастия, характерного для континентальной системы права.

Примерный УК предложил считать соучастником преступления лицо за любую попытку оказать помощь исполнителю, в том числе не доведенную до его сознания. И поскольку эта новация была воспринята УК ряда штатов, что значительно расширяет пределы действия института соучастия и, соответственно, уголовной репрессии, возникает вопрос об ее обоснованности с точки зрения причинной связи. Весьма сложным и запутанным является вопрос субъективной стороны – при наличии какой формы виновности лицо может быть признано соучастником преступления. В УК встречаются различные варианты, включая случаи, когда она не указывается вообще (УК Калифорнии, Федеральный УК).

Ответственность за «эксцесс исполнителя» определяется на основании правила «разумного предвидения» вероятных последствий совершения или попытки совершения задуманного преступления (УК штата Канзас) или более распространенного правила ответственности за все «естественные и вероятные последствия» поведения исполнителя (УК Висконсина). Оба правила позволяют наказывать как «полноценного» соучастника лицо, которое допустило лишь небрежность в отношении совершения исполнителем другого преступления. Отмечается, что применение же второго правила может иметь весьма негативные, с точки зрения соблюдения «фундаментальных принципов» уголовного права последствия, особенно когда возможно применение доктрины «фелония – тяжкое убийство» В работе рассматриваются другие вопросы института соучастия, в том числе добровольный отказ, проблема разграничения ответственности за соучастие и сговор и прочие.

Глава третья – «О наказании и мерах безопасности» - состоит из трех параграфов и приложения к п. А) §2.

В первом параграфе «Понятие наказания;

его цели и особенности назначения» прежде всего, отмечается, что уголовное законодательство (федеральное и штатов) не содержит определения наказания, редко его можно обнаружить и в доктрине. В юридическом словаре сказано, что наказание – это «любая боль, страдание, кара, ограничение, налагаемое на лицо...». Больше внимания, в том числе и в законодательстве, уделяется вопросу о целях наказания. В трудах ученых выделяются следующие основные цели: кара (воздаяние), в настоящее время обычно обозначаемая как «справедливо заслуженное», общая превенция, специальная превенция, аспектом которой является «лишение возможности совершать преступления» и реабилитация (исправление). Последняя тесно связана с системой неопределенных приговоров, в свое время широко распространенной в США. Разочарование в этой системе и, естественно, в реабилитационной модели вообще, вызвало к жизни концепцию «справедливо заслуженного», а по существу – выдвижение на первый план цели возмездия или кары. Это с конца 1970-х гг. повлекло за собой введение «новой» системы определенных приговоров или санкций с узкими пределами, значительно ограничивающими судейское усмотрение, а также отказ или минимизацию условно-досрочного освобождения. К настоящему времени большинство штатов отказались от системы неопределенных приговоров. Сравнительно недавно в США стали все громче говорить о концепции «избирательного» лишения возможности совершения преступлений, которая, по мнению Ф. Решетникова, представляет собой «подновленный вариант ломброзианской идеи выявления «потенциального преступника».

Достоинство реформированного законодательства штатов, а также федерального (ст.3553 УК) состоит в том, что оно содержит положения о целях наказания, включенные туда под влиянием Примерного УК (ст. 1.02).

Вызванная рядом причин, прежде всего, чрезвычайно большими различиями в назначении наказаний за одинаковые или сходные преступления, в США в этой области была проведена реформа. На федеральном уровне – Законом о реформе системы назначения наказания, который был частью Комплексного закона о контроле над преступностью 1984 г. Созданная на основании его специальная комиссия разработала «Федеральные руководства по назначению наказаний», которые периодически переиздаются и которыми обязаны руководствоваться федеральные судьи. Они предусматривают довольно сложный порядок определения наказания. Отношение многих судей, как, впрочем, и некоторых ученых к «Руководствам» негативное, но мотивация – разная.

Имея в виду особенности уголовного права США, о системе наказаний там можно говорить весьма условно. Это понятие и в доктрине не разработано.

В работе указаны основные и дополнительные наказания.

Во втором параграфе «Отдельные виды наказаний» основное внимание уделяется рассмотрению таких наказаний как смертная казнь (п. А)) и лишение свободы (п. Б)).

Смертная казнь не только предусматривается законодательством (федеральным и большинства штатов), но и широко применяется на практике.

Проблема смертной казни в США – многогранна, ее решение по тем или иным аспектам в значительной степени зависит от позиции Верховного суда страны.

В 1972 г., рассмотрев дело Фурмана, он признал смертную казнь противоречащей Конституции (VIII и XIV поправки). Это решение послужило серьезным толчком для реформирования законодательства в области смертной казни: в течение 4 лет после его вынесения в 35 штатах были приняты новые законы. В 1976 г. Верховный суд вернулся к этому вопросу: по делу Грегга он вынес прямо противоположное решение. Осуществляя «выбраковку» дефективного законодательства штатов, в частности, предусматривающего «неоправданно узкий круг смягчающих обстоятельств», корректируя решения судов штатов до и после 1976 г., Верховный суд проделал большую и, в целом, небесполезную работу по упорядочению применения смертной казни в стране. Начиная с 1977 г., когда был прекращен продолжавшийся почти 10 лет неофициальный мораторий на исполнение смертных приговоров, казни возобновились. Большинство казненных – афро-американцы, хотя они составляют 12–13% населения страны;

в южных штатах – подавляющее большинство казненных. Вообще же лидером по казням является Техас, где с 1977 по 2005 гг. было казнено 355 осужденных из почти тысячи казненных в стране.

Уже в XXI в. Верховный суд вынес два очень важных решения о неконституционности смертной казни: первое (2002 г.) касается умственно недоразвитых, второе (2005 г.) – несовершеннолетних, т.е. лиц, не достигших 18-летнего возраста. До этого США были мировым лидером в области казни несовершеннолетних.

В штатах смертная казнь в основном грозит за убийство – тяжкое или осуществленное в ходе, или как результат совершения другого опасного преступления. На федеральном уровне принятым в 1994 г. Законом о борьбе с насильственной преступностью число преступлений, караемых смертной казнью доведено до 63 (см. указ. приложение).

Смертные приговоры могут приводиться в исполнение различными способами. В 37 штатах из 38, где предусматривается смертная казнь – это в основном смертельная инъекция. Другими способами являются:

электрический стул, газовая камера, расстрел и повешение. Последние два применяются за преступления, совершенные в Вооруженных силах.

Лишение свободы, чаще всего понимаемое как тюремное заключение, – одно из наиболее распространенных наказаний. Оно характеризуется значительным своеобразием, прежде всего, длительностью законодательных сроков – до 30, 40, или даже 50 лет и сроков, назначаемых судами – 200, лет или несколько пожизненных сроков. Неопределенные приговоры, которые еще выносятся в некоторых штатах, могут быть различных видов, например, в Нью-Йорке – с указанием минимального и максимального сроков, а в Кентукки – только максимального. Определенные приговоры также могут быть разными: в одних штатах (Калифорния) их сроки точно установлены в законе (2, 3 или 4 года – за вымогательство), в других – они выносятся в пределах минимальных и максимальных сроков (Иллинойс), в третьих – судьи ограничены лишь предусмотренным в законе максимумом.

Применение руководств по назначению наказаний показало, что произошло повышение удельного веса наказаний в виде лишение свободы.

Наказание, как правило, отбывается в тюрьмах – федеральных или штатов, причем, например, последние могут быть разных видов – городские, окружные, тюрьмы штата.

Из числа имущественных наказаний рассматривается штраф, который может применяться за любое посягательство, может быть как основным, так и дополнительным наказанием. Размеры штрафов, предусмотренные УК штатов за посягательства одной и той же категории нередко очень разнятся. Штраф – весьма распространенное наказание, и законодательства как бы побуждают судей к применению, прежде всего, штрафных санкций.

Как правило, штрафы для юридических лиц в два раза выше, чем для физических, например, за федеральные преступления – до 500 тыс. долл.;

за наркопреступления – до 20 млн. долл., а для физических лиц – до 8 млн. долл.

Неуплата штрафа без уважительной причины влечет за собой тюремное заключение.

Другой имущественной санкцией является конфискация. Если имущество, в том числе недвижимость, было приобретено на средства, полученные преступным путем, суд может постановить о его конфискации (ст.

982 Фед.УК). В работе также рассматривается реституция.



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.