авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Преддоговорная ответственность в гражданском праве (culpa in contrahendo)

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ГНИЦЕВИЧ КОНСТАНТИН ВИКТОРОВИЧ

ПРЕДДОГОВОРНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ

(CULPA IN CONTRAHENDO)

Специальность 12.00.03 — гражданское право;

предпринимательское право;

семейное право;

международное частное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Санкт-Петербург – 2009 2

Работа выполнена на кафедре гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского государственного университета.

кандидат юридических наук, доцент

Научный руководитель:

Аза Константиновна Губаева доктор юридических наук, профессор

Официальные оппоненты:

Валерий Абрамович Мусин кандидат юридических наук, профессор Паул Аугустович Варул Ярославский государственный университет

Ведущая организация:

им. П.Г. Демидова

Защита состоится «» 20 года в _ час. _ мин. на заседании диссертационного совета Д 212.232.04 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном универси тете по адресу: 199026, г. Санкт-Петербург, 22-я линия В.О., д. 7, зал заседаний Учёного совета.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. А.М. Горь кого Санкт-Петербургского государственного университета (199034, г.Санкт Петербург, Университетская набережная, д. 7/9).

Автореферат разослан «»_ 2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат юридических наук, доцент В.С. Иваненко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Доктринальное обоснование ответст венности за вину в преддоговорных отношениях (culpa in contrahendo — неосто рожность в переговорах, лат.), которая в странах романо-германской правовой системы сегодня является общепризнанной в доктрине, практике и законодатель стве, связывается с именем Р. Иеринга, который указывал, что единственным са мостоятельным последствием недействительности ничтожного контракта являет ся договорное притязание о возмещении виновной в недействительности сделки стороной убытков контрагента. Таким образом, на договорный характер ответст венности за ущерб, имевший место из-за того, что одна сторона в переговорах, предшествовавших заключению договора, ввела в заблуждение своего контраген та, не влияет то обстоятельство, что договор по вине стороны не состоялся.

Эта концепция оказала существенное воздействие на европейскую цивили стическую мысль XIX в. Ответственность за вину в переговорах, обусловившую недействительность договора, получила широкую поддержку в науке пандектного права. Эти идеи были приняты судебной практикой конца XIX в. и закреплены в Германском гражданском уложении 1896 г. (далее – BGB). Впоследствии доктри на и практика распространили такую ответственность на более широкий круг об щественных отношений путем расширительного толкования закрепленных в BGB правил. Вследствие этого к 1930-м гг. появился институт culpa in contrahendo, ох ватывающий все случаи независимо от действительности договора.

Обобщенная теория преддоговорной ответственности, основанная на идее защиты добросовестности, признана в доктрине и практике большинства госу дарств континентальной Европы. Нормативное закрепление преддоговорной от ветственности в законодательстве ХХ в. (ст. 197 и 198 ГК Греции 1940 г., ст. и 1338 ГК Италии 1942 г., ч. 2 § 311 BGB в редакции 2002 г.) стало итогом разви тия доктрины culpa in contrahendo в европейской цивилистической традиции.

Отечественное гражданское законодательство на протяжении ХХ в. оста валось словно бы исключенным из общеевропейского контекста. Действовавшие на территории России кодексы предусматривали лишь некоторые специальные случаи преддоговорной ответственности. Вместе с принципом генерального де ликта они могли удовлетворить потребности неразвитого оборота в условиях пла новой экономики. После перехода к рыночной экономике такая модель правового регулирования перестала соответствовать экономическим потребностям общест ва. Несмотря на закрепление преддоговорной ответственности рядом частных по ложений действующего законодательства, сегодня остается неясной допусти мость преддоговорной ответственности в ситуациях, не предусмотренных законо дателем expressis verbis, а также возможность ее доктринального обоснования.

C учетом реформы гражданского законодательства1 и возрастающего ин тереса к теме преддоговорной ответственности2 представляется важным и свое временным рассмотреть возможную конструкцию общего принципа преддого ворной ответственности, основывающегося на положениях действующего рос сийского права, предусматривающих такую ответственность в частных случаях.

Степень разработанности темы. Идеи о преддоговорной ответственности не остались незамеченными в отечественной цивилистике. Тема преддоговорной ответственности была актуальной и для дореволюционных (К.А. Митюков, Г.Ф.

Шершеневич, Л.И. Петражицкий, В.И. Синайский), и для советских теоретиков гражданского права (С.И. Вильнянский, И.Б. Новицкий, Ф.И. Гавзе). Однако со временные российские авторы уделяют недостаточно внимания теме преддого ворной ответственности. В большинстве случаев вопросы, связанные с возмеще нием преддоговорных убытков, рассматриваются в контексте обсуждения иных проблем (И.В. Бекленищева, В.В. Витрянский, С.Л. Дегтярев, И.В. Елисеев, В.А.



Кияшко, О.Н. Садиков, Д.О. Тузов). Немногие российские публикации, специаль но посвященные проблематике ответственности за culpa in contrahendo, показы вают недостаточное знакомство их авторов с историей вопроса и его сравнитель См.: О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации: Указ Президента РФ от 18.07.2008 г. № 1108 // СЗ РФ. 21.07.2008. № 29 (ч. 1). Ст. 3482.

См. выступление А.Л. Маковского на обсуждении Концепции реформирования гражданского законодательства: Стенограмма слушания, посвященного обсуждению Концепции реформирования гражданского законодательства, Санкт-Петербург, Здание Конституционного Суда РФ, 15.05.2009 г. [Электронный ресурс] С. // Виртуальный клуб юристов "Юр Клуб" URL: http://forum.yurclub.ru/index.php?act=Attach&type=post&id= (Дата обращения 16.08.2009).

но-правовой составляющей. Такие исследования ограничиваются, как правило, перечислением положений Гражданского кодекса РФ, предусматривающих обя занность контрагента возместить другому убытки, возникшие в связи с заключе нием договора или уклонением от его заключения (А.Н. Кучер, К.Д. Овчиннико ва). Систематизация случаев преддоговорной ответственности и поиск общего доктринального основания не проводятся. На вопрос о возможности привлечения к преддоговорной ответственности в сходных, но специально не предусмотрен ных в законе случаях российские авторы, как правило, дают отрицательный ответ.

Подобная ситуация побуждает обратиться к зарубежным исследованиям.

Детальная разработка вопросов преддоговорной ответственности проведена не мецкими цивилистами в контексте проблематики гражданского права Германии.

Немецкую литературу вопроса можно классифицировать на следующие категории. Во-первых, в ходе исследования были использованы сочинения гер манских пандектистов (Г. Дернбурга, Ф. Моммзена, О. Бэра, Б. Виндшейда, К.А.

Вангерова и др.). Они демонстрируют потребность оборота в юридическом меха низме, обеспечивающем возмещение вреда, причиненного недобросовестным по ведением стороны при заключении договора. Даже несмотря на то, что, по мне нию большинства пандектистов, доктрина culpa in contrahendo была чуждой пра вопорядку Древнего Рима, она была признана пандектистикой в условиях субси диарного действия римского права в Германии, сохранявшегося до 1900 г. Благо даря германской пандектистике преддоговорная ответственность при заключении недействительного договора стала неотъемлемой частью системы частного права Германии. Однако сочинения пандектистов имеют сегодня не только историче ское значение. Они способны оказать помощь в установлении правовой природы преддоговорной ответственности и в выработке оптимальной конструкции для ее включения в действующее российское гражданское законодательство.

Во вторую группу входят исследования первой половины XX в., уже в пе риод действия BGB (Ф. Леонгард, Г. Зибер, А. Тур, П. Эртманн, Г. Штолль, Г. Га упт, Г. Дёлле, К. Баллерштедт, К. Ларенц и др.). Благодаря этим работам преддо говорная ответственность была признана во всех случаях преддоговорных нару шений независимо от действительности заключенного впоследствии договора и факта его заключения. Тогда же было выявлено общее основание такой ответст венности. Исследователю современного российского права эти сочинения инте ресны для выявления доступных способов трансплантации института преддого ворной ответственности в систему действующего права.

Наконец, современные исследования о culpa in contrahendo (Т. Гьяро, К.

Никель, М. Борер, В. Кюппер, Р. Нирк) показывают весь спектр типичных ситуа ций, при которых возмещение причиненного контрагенту вреда иными, чем иск из преддоговорной вины, способами оказывается невозможным либо существен ным образом затруднено.

Характеристика преддоговорной ответственности в иных правопорядках, кроме Германии, была бы неполной без привлечения необходимой литературы, изданной преимущественно на английском языке. Эта работа также проведена ав тором диссертационного исследования и нашла отражение в тексте диссертации.

Ответственность за culpa in contrahendo по российскому законодательству рассматривалась как отечественными, так и зарубежными авторами (преддого ворная ответственность по нормам ГК РСФСР 1922 г. исследована К. Гельдрихом, Э. Герцем, В. Гольцем). Следует учитывать, что иностранные ученые не отводили ведущей роли вопросам регламентации преддоговорной ответственности россий ским гражданским законодательством. Высказанные ими мнения интересны для определения места отечественной модели правового регулирования этих отноше ний в общем контексте европейской цивилистической традиции. Однако немно гочисленные работы российских юристов по данной проблеме, как правило, не отличаются достаточным вниманием к теоретико-догматической проработке под нимаемых в них вопросов. В связи с этим установление характеристик преддого ворной ответственности в российском гражданском праве, а также возможности генерализации отдельных правовых предписаний, содержащихся в действующем законодательстве и предусматривающих конкретные основания и размеры ответ ственности за culpa in contrahendo, в общий принцип ответственности за недобро совестное поведение на стадии переговоров осуществляется автором "с чистого листа" — на основе выводов, сделанных в рамках исследования преддоговорной ответственности в различных правопорядках стран Западной Европы.

В имеющейся литературе вопроса сущность и характеристики института преддоговорной ответственности исследовались, за редким исключением, в рам ках какого-то одного нормативного контекста, охватывающего, как правило, пра вопорядок конкретной страны, рассматриваемый в историческом развитии. Боль шинство публикаций западных авторов (помимо работ Р. Нирка3 и П. Гиликер4) не содержит компаративного анализа интересующей нас проблематики.

Таким образом, основными источниками данного исследования выступают иностранные работы, посвященные преддоговорной ответственности в европей ских правопорядках, и зарубежная судебная практика. При исследовании преддо говорной ответственности в правопорядках государств — представителей романо германской правовой системы использовались оригинальные тексты источников действующего права либо их переводы на немецкий или английский языки.

Анализ возможности включения института преддоговорной ответственно сти в систему отечественного гражданского права основывается на исследовании действующих и ранее действовавших в России нормативных правовых актов и выявлении особенностей российской цивилистической традиции применительно к изучаемой проблематике. Исследованная судебная практика показывает острую потребность оборота во введении правил о преддоговорной ответственности в систему гражданского права и невозможность соблюдения принципа добросове стности при разрешении споров, связанных с нарушением преддоговорных обя занностей, исключительно на основании действующего позитивного права.

Предмет и метод исследования. Диссертационное исследование посвя щено изучению правового регулирования преддоговорной ответственности в раз личных правопорядках. Временные рамки исследования определяются возникно вением соответствующей теории в пандектном праве Германии. В работе анали зируется история формирования института ответственности за culpa in Nirk R. Rechtsvergleichendes zur Haftung fr culpa in contrahendo // Zeitschrift fr auslndisches und internationales Privatrecht. Bd. 18. 1953. S. 310 – 355.

Giliker P. Pre-Contractual Liability in English and French Law. Hague, 2002.

contrahendo и его современное состояние в развитых правовых системах, оказы вающих влияние на российскую гражданско-правовую доктрину. Вместе с тем, с учетом того, что предметом исследования пандектистики выступали источники римского права, в работе исследуются положения римского права, использован ные Р. Иерингом для обоснования доктрины culpa in contrahendo.

Таким образом, объектом настоящей работы выступает не только граждан ское право современной России, но и римское (пандектное) право, и гражданское законодательство европейских государств, а также положения цивилистической доктрины этих стран. Ее предмет составляют правовые нормы, определяющие от ветственность стороны за возникновение убытков у ее контрагента вследствие ненадлежащего исполнения ею своих обязанностей на стадии переговоров, трансформация во времени указанных норм и их восприятие представителями ци вилистической мысли прошлого и настоящего, воплощение данных норм и теоре тических воззрений в зарубежной и российской правоприменительной практике.





Понятие преддоговорной ответственности, или ответственности за culpa in contrahendo, используется в настоящей работе в традиционном для европейской цивилистической доктрины значении — как ответственности за виновное нару шение обязанностей по добросовестному ведению переговоров о заключении до говора (включая обязанность позитивного информирования контрагента об об стоятельствах, исключающих действительность или снижающих выгодность за ключаемого договора, и о своих сомнениях в твердости намерений заключить до говор), совершаемое неумышленно. Ответственность за умышленный обман на стадии переговоров, dolus in contrahendo, в рамках учения о преддоговорной от ветственности традиционно не рассматривается. Не входят в понятие ответствен ности за culpa in contrahendo и такие случаи, в которых защита потерпевшей сто роне предоставляется по иным, чем ненадлежащее ведение переговоров, мотивам.

Методология настоящей работы предопределяется ее предметом и включа ет в себя исторический, догматико-правовой и сравнительно-правовой методы, теоретической основой применения которых выступает системный подход, пред полагающий установление смысла предписаний правовых норм и положений тео ретических учений в общем нормативном контексте и в контексте конкретной эпохи их возникновения и дальнейшего применения. При исследовании историче ски обусловленных изменений в нормативном материале, а также в понимании и интерпретации определенных юридических текстов использованы методологиче ские разработки таких научно-исследовательских программ современности, как феноменология (имеется в виду феноменология жизненного мира, в основе кото рой лежит творчество позднего Э. Гуссерля, развитое впоследствии А. Шюцем, П.

Бергером и Т. Лукманом) и герменевтика (герменевтика права основана прежде всего на трудах М. Хайдеггера, Г. Гадамера и П. Рикера). Исследование текстов источников права предполагает следование принципам филологической критики и их исторического анализа, а также применение лингвистического анализа.

Научная новизна работы состоит в том, что она является первым иссле дованием преддоговорной ответственности по российскому гражданскому праву, в котором на материале, относящемся к истории возникновения и практике реали зации доктрины culpa in contrahendo в правопорядках стран Западной Европы, определяется теоретическая обоснованность и практическая необходимость нали чия в системе действующего права самостоятельного правового института, уста навливающего правовые последствия ненадлежащего поведения сторон при за ключении договора. Ориентация на достижения европейской цивилистической доктрины и практики, сопряженная с критической оценкой любых решений, вы работанных вне нормативного контекста России, позволяет избежать ряда опро метчивых суждений и необоснованных выводов, сделанных некоторыми предше ственниками. Диссертационное исследование является единственной работой, в которой анализу правового регулирования преддоговорной ответственности в российском праве и характеристикам института culpa in contrahendo в ведущих европейских правопорядках уделено равное внимание, и единственной работой на русском языке, в которой дана сравнительно-правовая характеристика применяе мых в Европе юридических конструкций, позволяющих обеспечить контрагенту возмещение вреда, возникшего у него вследствие недобросовестных действий его делового партнера при заключении договора.

Основные положения, выносимые на защиту 1. Основанием преддоговорной ответственности выступает нарушение возникающей при вступлении в переговоры обязанности добросовестного их ве дения. Такая обязанность ведения переговоров на началах добросовестности кон кретизируется в обязанности контрагента давать второй стороне разъяснения от носительно существенных свойств и качеств объекта, по поводу которого сторо ны планируют заключить договор, а также не утаивать известные ей обстоятель ства, которые могут предопределить недействительность заключаемого договора или его невыгодность для добросовестной стороны. В системах гражданского права, не знающих принципа генерального деликта (напр., в ФРГ), к таким пред договорным обязанностям относится также обязанность стороны проявлять забо ту о жизни, здоровье и сохранности имущества контрагента, вступившего в пере говоры о заключении договора.

2. На основании отдельных положений о преддоговорной ответственности, включенных в текст действующего ГК РФ, может быть сформулирован общий принцип ответственности за culpa in contrahendo, подлежащий применению на основании аналогии права. С учетом отдельных предписаний ГК РФ относительно частных случаев преддоговорной ответственности могут быть сделаны следую щие выводы относительно содержания этого принципа:

2.1. Вступление в переговоры относительно заключения договора вызыва ет к жизни особого рода преддоговорное правоотношение. Поскольку основной целью субъектов этого правоотношения является заключение договора на согла сованных ими условиях, то есть формирование юридического факта, способного породить в будущем обязательственное правоотношение, преддоговорное право отношение по своему характеру является организационным правоотношением.

2.2. Вступление в переговоры порождает обязанность участвовать в них в соответствии с принципом добросовестности.

2.3. Определение момента возникновения этого преддоговорного правоот ношения является вопросом факта, который подлежит установлению в ходе су дебного разбирательства на основании всей совокупности имеющихся по делу до казательств (включая протоколы переговоров, протоколы о намерениях, преддо говорную переписку сторон и т.д.).

2.4. Неисполнение обязанности добросовестного ведения переговоров яв ляется основанием преддоговорной ответственности.

2.5. Ответственность наступает только за виновное нарушение обязанно сти добросовестного поведения в переговорах, если иное не предусмотрено в за конодательстве. Условием преддоговорной ответственности выступает вина контрагента. С учетом специфики конкретных правоотношений законодатель для отдельных особых случаев может установить правило об ответственности только за такие нарушения преддоговорной обязанности, которые были совершены умышленно или по грубой неосторожности.

2.6. Реализация преддоговорной ответственности не зависит от того, за вершились ли переговоры заключением действительного или недействительного договора либо недобросовестное участие в них одного из контрагентов повлекло за собой незаключение договора между сторонами. Реализация ответственности за culpa in contrahendo является автономным способом защиты, и не может быть поставлена в зависимость от каких бы то ни было дополнительных условий, в том числе от заявления потерпевшим, которым был заключен нежелательный для него договор, требования о расторжении договора, отказа от его исполнения, возврата переданной ему по договору вещи и т.д.

3. Преддоговорная ответственность не может быть отнесена в строгом смысле слова ни к договорной, ни к деликтной: договорная ответственность не может возникнуть в отсутствие заключенного сторонами действительного дого вора, а деликтное право, предполагающее иную последовательность событий (противоправное деяние – вред охраняемым законом интересам, подлежащий возмещению), оказывается непригодным для формулирования правил о преддого ворной ответственности. Однако в связи с тем, что формальным основанием ин ститута culpa in contrahendo являются нормы договорного права, а убытки, под лежащие возмещению потерпевшей от culpa in contrahendo стороне, связаны с ее расходами, понесенными в связи с подготовкой к заключению договора, которые в случае заключения недействительного либо невыгодного для потерпевшего до говора, а равно в случае незаключения договора становятся бесполезными, следу ет признать, что эта ответственность по своим характеристикам ближе к договор ной, то есть является квазидоговорной.

4. Подлежащие возмещению убытки потерпевшего должны определяться с учетом положений ст. 12 ГК РФ, т.е. в размере негативного договорного интере са, предполагающем восстановление положения, существовавшего до нарушения права. Убытки должны быть возмещены потерпевшей стороне в полном объеме.

Однако в случае, когда стороны вследствие culpa in contrahendo заключили не действительный договор, потерпевшему должен быть возмещен лишь причинен ный ему реальный ущерб, что объясняется наличием в тексте ГК РФ ограничи тельных положений ст. 178 и 179, предусматривающих возмещение реального ущерба потерпевшей стороне при заключении недействительного договора. Дан ное положение является специфической чертой исключительно российской кон струкции преддоговорной ответственности.

5. Институт culpa in contrahendo, встраиваемый в систему российского гражданского законодательства при помощи аналогии права, имеет лишь незна чительные отличия от своих западных образцов, которые состоят главным обра зом в ограничении размера убытков, причиненных в случае, если вследствие culpa in contrahendo был заключен недействительный договор, реальным ущербом.

Практическая значимость исследования состоит в том, что в нем, поми мо установления потребности российского оборота во введении института ответ ственности за culpa in contrahendo, предлагается конкретный способ восполнения выявленного законодательного пробела путем аналогии права. Полученный таким образом институт преддоговорной ответственности, сформированный на теорети ческой основе широко понимаемого принципа добросовестности с учетом совре менных достижений европейской цивилистической доктрины и положений дейст вующего российского гражданского законодательства, предусматривающих кон кретные основания и условия преддоговорной ответственности за отдельные ви ды преддоговорных нарушений, вполне вписывается в существующий норматив ный контекст. Данное решение, не требующее внесения изменений в текст дейст вующего ГК РФ, представляется принципиально важным, поскольку сделанные в работе выводы могут быть использованы на практике уже сегодня. Кроме того, в работе содержатся предложения по усовершенствованию законодательства, на правленные на устранение изъянов в выработанном институте преддоговорной ответственности, обнаружившихся при соотнесении догматической конструкции ответственности за culpa in contrahendo с положениями действующего граждан ского законодательства. Реализация этих предложений позволит удовлетворить потребность гражданского оборота в регулировании последствий преддоговорной вины и гармонизировать отечественное гражданское законодательство с вырабо танными европейской цивилистической доктриной и успешно применяемыми на практике правилами о последствиях недобросовестного поведения при заключе нии договора, что имеет особую значимость для укоренения данной доктрины, поскольку в силу особенностей российской правовой культуры суды несклонны применять на практике аналогию права даже там, где она вполне бесспорна.

Целью диссертационного исследования выступает выявление правил об ответственности за ненадлежащее поведение при заключении договора в граж данском праве современной России, определение необходимости введения в сис тему отечественного гражданского права института ответственности за culpa in contrahendo, а также выработка общих правил о преддоговорной ответственности применительно к российскому правопорядку и устранение пробелов и противоре чий отечественного гражданского законодательства в данном вопросе. Указанная цель конкретизируется в следующих задачах, которые ставит перед собой автор:

проследить историю возникновения и развития института преддоговорной ответственности, выявить его существенные характеристики;

определить способы преодоления пробелов и неполноты позитивного пра ва в части регулирования последствий преддоговорной вины, использовавшиеся и используемые в различных правопорядках;

определить оптимальные способы преодоления пробелов и неполноты действующего российского законодательства в установлении последствий нару шения принципа добросовестности в ходе переговоров о заключении договора;

выявить возможность и способы использования содержащихся в россий ском гражданском законодательстве правовых норм, предусматривающих ответ ственность за culpa in contrahendo в частных случаях ее проявления, при форми ровании общего принципа преддоговорной ответственности;

определить правовую природу преддоговорной ответственности по рос сийскому гражданскому праву.

Апробация работы. Диссертация обсуждалась на заседаниях кафедры гражданского права юридического факультета Санкт-Петербургского университе та. Результаты исследований докладывались в выступлениях на научных конфе ренциях и семинарах: на международной научной конференции "Римское част ное и публичное право: многовековой опыт развития европейского права" (24 — 30 июня 2006 г., Москва — Иваново), на научном Семинаре стипендиатов Гер манской службы академических обменов Seminar "Michail Lomonosov / Immanuel Kant" (2 — 4 ноября 2007 г., Бонн, ФРГ), на научном семинаре "Developing Russian Law II" (9 — 10 июня 2008 г., Хельсинки, Финляндия).

Структура работы. Работа состоит из введения, двух разделов, каждый из которых включает в себя по две главы, заключения и списка источников и ис пользованной литературы. Текст первых трех глав работы разделен на параграфы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновываются актуальность темы исследования, ее значи мость для науки и практики, характеризуется состояние научной разработанности проблемы, определяются цели, задачи, объект и предмет исследования, формиру ются научная новизна и практическая значимость работы.

Раздел I "Преддоговорная ответственность в цивилистической док трине, законодательстве и судебной практике государств Западной Европы" посвящен изучению преддоговорной ответственности в европейской цивилисти ческой традиции. Глава 1 "Зарождение и развитие доктрины culpa in contrahendo в учениях пандектистики" дает анализ исследования Р. Иеринга о преддоговорной ответственности (§ 1) и реакции на него в германской юриспру денции (§ 2), описывает развитие идеи ответственности за culpa in contrahendo в практике и законодательстве Германии до введения в действие BGB (§ 3).

Р. Иеринг связывает преддоговорную ответственность с несообщением контрагенту об обстоятельствах, препятствующих действительности договора и известных недобросовестной стороне на момент его заключения. На основании скрупулезного исследования современных автору законодательных положений и исходя из текста отдельных положений Свода Юстиниана он заключает, что такая преддоговорная ответственность — ответственность за недействительность сдел ки — известна римскому праву и правопорядкам европейских государств XIX в.

В соответствии с его главной идеей, лицо, знавшее о недействительности догово ра, но не предупредившее об этом контрагента в момент его заключения, обязано возместить его убытки в размере негативного интереса5.

Оценивая обоснованность выводов Иеринга, нужно исходить не только из дословного текста соответствующих комментариев римских юристов, включен ных в Corpus Iuris Civilis. Основным вопросом является пригодность текстов ис точников римского права для обоснования общей преддоговорной ответственно сти хотя бы в ограничительном понимании Иеринга. Грамматический, системати ческий и лексикологический анализ закрепленных в кодификации Юстиниана правовых норм и высказываний римских юристов показывают, что римскому пра ву классической эпохи конструкция ответственности за culpa in contrahendo оста валась неизвестной. Для возмещения вреда, причиненного введением контрагента в заблуждение, использовался деликтный иск об умысле (actio doli). Однако его инфамирующее действие побудило составителей Corpus Iuris Civilis почти повсе Германская цивилистическая доктрина, воспринявшая "теорию интересов", понимает возмещение вреда как восстановление того имущественного состояния, которое существовало бы к настоящему моменту, если бы правонарушение не имело места. В соответствии с этим, убытки, подлежащие возмещению стороне по договору, при заключении которого была нарушена преддоговорная обязанность, могут определяться исходя из представления, что при надлежащем поведении сторон переговоры не привели бы к заключению договора (размер убытков, возмещаемых в этом случае, именуется негативным или отрицательным договорным интересом стороны), либо из юридической действительности договора, который в этом случае мог быть заключен (убытки назвыаются позитивным или положительным договорным интересом). При этом и негативный, и позитивный интерес потерпевшего может включать в себя как реальный ущерб, так и упущенную выгоду.

местно заменить его исками из договоров либо исками, основанными на фактиче ском составе. С учетом изложенного следует согласиться с западноевропейскими исследователями, утверждающими, что доктрина Иеринга была в первую очередь ориентирована на восполнение пробела в правовом регулировании и удовлетво рение потребностей гражданского оборота. Действительный смысл положений римского права, служивших формальным основанием его концепции, не имел для исследователя приоритетного значения. В этой связи в европейской научной ли тературе принято говорить о тенденциозности выводов Р. Иеринга, относящихся к наличию института преддоговорной ответственности в Своде Юстиниана.

Вследствие острой потребности интенсифицирующегося гражданского оборота в установлении такой ответственности идеи Иеринга были приняты со временниками, которые вносили некоторые коррективы в догматическое основа ние преддоговорной ответственности, но не отказывались от данного средства восполнения пробела в позитивном праве. Вследствие этого до введения в дейст вие BGB ответственность за culpa in contrahendo была признана практикой в слу чае недействительности заключенного впоследствии договора. Доктриной и прак тикой была выработана система исков о возмещении убытков, имевших между собой нечто общее — недействительность заключенного сторонами договора, и покоившихся на представлениях о материальной справедливости. В таком виде — как ответственность за недействительность договора — идея culpa in contrahendo была включена в Германское гражданское уложение.

Глава 2 "Доктрина culpa in contrahendo в XX — XXI в." открывается исследованием формирования концепции ответственности за culpa in contrahendo в Германии в период действия BGB (§ 1) и в иных европейских государствах (§ 2).

Сначала судебная практика признавала преддоговорную ответственность только в прямо названных в законе случаях, но стремилась обеспечить защиту потерпев шего и там, где его права были иным образом нарушены в ходе переговоров. Для этого в случае заключения действительного, но невыгодного для него договора германские суды использовали вспомогательные конструкции — расширительно понимаемые иски из заключенного договора, фингированные договоры о гаран тиях, предварительные договоры и пр. В 1910 г. благодаря Ф. Леонгарду была создана теория преддоговорной ответственности за невыгодность договора. Такая ответственность состояла в обязанности возмещения вреда в размере позитивного интереса потерпевшего, т.е. в восстановлении того состояния, как если бы между сторонами был заключен действительный и выгодный для добросовестного лица договор. Эта теория получила признание судебной практики и доктрины, а к 1920-м гг. стала считаться проявлением общей идеи culpa in contrahendo.

Причинение вреда жизни, здоровью или имуществу контрагента в ходе пе реговоров во второй декаде XX в. было также признано основанием преддоговор ной ответственности благодаря творческой роли германской правоприменитель ной практики. Явно избыточный в цивилистических системах, основанных на принципе генерального деликта, такой вид преддоговорной ответственности был с успехом принят в Германии, где и после введения в действие BGB сохранилось представление о том, что деликтная ответственность во всех случаях наступает лишь за умышленное причинение вреда, а причинение вреда по неосторожности вызывает деликтную ответственность лишь в случаях, прямо названных в законе.

Возникновение этих трех вариаций преддоговорной ответственности обу словило поиск общего для них доктринального основания. Вследствие теоретиче ских обобщений Г. Гаупта, Г. Дёлле, К. Баллерштедта и К. Ларенца, а также твор ческого подхода судов из разрозненных норм BGB к 1930-м гг. немецкая цивили стика создала догматически стройное учение о преддоговорной ответственности, согласно которому переговоры реализуются в ходе особого преддоговорного пра воотношения, к правам и обязанностям участников которого применяются нормы договорного права. Участники этого правоотношения должны проявлять к инте ресам друг друга разумную заботу и внимание. Нарушение этой обязанности вы зывает преддоговорную ответственность. Такое общее учение о culpa in contrahendo было распространено на все случаи нарушения преддоговорных обя занностей независимо от действительности заключенного впоследствии договора.

В результате реформы обязательственного права ФРГ 2001 г. институт преддого ворной ответственности получил нормативное закрепление, чем и ознаменовалось окончание развития данной доктрины в германской цивилистике6.

В § 2 Главы 2 показана реакция европейских правопорядков на герман ское учение о преддоговорной ответственности. Аналаз законодательства и док трины стран германской (Австрия, Швейцария, Греция) и романской (Франция, Италия) правовых семей показывает, что восприятие идеи преддоговорной ответ ственности явилось общим направлением развития права в Европе в XX в. В ряде стран идеи преддоговорной ответственности были реципированы действующим законодательством (Греция, Италия), тогда как в других государствах отсутствие соответствующих предписаний позитивного права с успехом восполняется циви листической доктриной и судебной практикой (Австрия, Швейцария, Франция).

Скандинавское право (Швеция, Дания, Финляндия) предоставляет потер певшему значительно большие гарантии, распространяя на случаи culpa in contrahendo правило о толковании договора в пользу добросовестной стороны.

Это исключает введение самостоятельного института преддоговорной ответст венности. Напротив, англо-саксонское право основано на принципе caveat emptor (будь осторожен, покупатель!), так что немногие случаи признания ответствен ности за culpa in contrahendo выступают здесь исключением из общего правила.

Таким образом, в странах континентальной Европы, цивилистическая док трина которых ориентирована не только на защиту добросовестности, но и на обеспечение баланса интересов сторон, преддоговорная ответственность стала полноправным элементом системы гражданского права. Убытки потерпевшего возмещаются в полном объеме независимо от характеристик заключенного сто ронами договора. Применяемые в Германии определение объема ответственности согласно критерию негативного либо позитивного интереса и возмещение в рам ках учения о culpa in contrahendo вреда, причиненного непосредственно жизни, здоровью или имуществу контрагента, являются региональными отклонениями от генеральной линии развития данного правового института и объясняются соот ветственно восприятием германской цивилистикой теории интересов и слабо Основным положением об ответственности за culpa in contrahendo в нынешнем тексте BGB является § 311, в соответствии с которым вступление в переговоры или "аналогичные сделочные контакты" сторон признаны юридическим фактом, порождающим обязательственные отношения сторон, выстроенные по модели договорных.

стью деликтного права ФРГ, не признающего принцип генерального деликта.

Раздел II "Ответственность за culpa in contrahendo в российском гра жданском праве" посвящен исследованию данной проблематики в отечествен ном законодательстве. Глава 3 "Ответственность за вину при заключении до говора в системе отечественного гражданского законодательства: история и современность" предлагает исследование преддоговорной ответственности в отечественном праве в исторической перспективе. Пандектная доктрина culpa in contrahendo не оставила безучастными российских юристов. Поначалу российская цивилистика была несклонна придавать юридическое значение переговорам, и неумышленное введение в заблуждение до заключения договора не считалось правонарушением (К.А. Митюков, Г.Ф. Шершеневич, Л.И. Петражицкий). Однако уже в дореволюционный период появились работы, авторы которых ратовали за перенесение идей о преддоговорной ответственности на российскую почву (И.А.

Покровский, В.А. Синайский). Вследствие этого доктрина culpa in contrahendo нашла свое казуистическое воплощение в Проекте Гражданского уложения.

Culpa in contrahendo в советском гражданском праве (§ 1 главы 3) связыва лась с ответственностью за разрыв переговоров или отказ от заключения договора (И.Б. Новицкий, С.И. Вильнянский, Ф.И. Гавзе). Это абсолютизировало лишь од ну из сторон преддоговорной ответственности. Ее основание не было закреплено в законе и дедуцировалось учеными из общих принципов права. Однако отдель ные положения советских гражданских кодексов могли быть истолкованы как проявления идеи преддоговорной ответственности в казуистическом выражении.

Подобная ситуация сохраняется в течение всего социалистического периода.

В российском гражданском праве (§ 2 главы 3) в ответ на возрастающие запросы оборота внимание законодателя к вопросам преддоговорной ответствен ности возрастает. В действующем нормативном массиве появляются нормы, уста навливающие обязанность добросовестного поведения на стадии переговоров и ответственность за ее нарушение в общем виде (напр., ч. 1 ст. 12 Закона РФ "О защите прав потребителей" закрепляет ответственность за уклонение от заключе ния договора с потребителем и за заключение договора, убыточного для потреби теля ввиду отсутствия у него полной информации о товаре, работе или услуге).

Однако действующий ГК РФ не содержит общей нормы о последствиях нарушения преддоговорной обязанности позитивного информирования. Как и в советских кодексах, в ряде статей ГК РФ можно встретить отголоски идеи culpa in contrahendo и последствия нарушения принципа добросовестности на стадии пе реговоров об условиях договора конкретного вида — розничной купли-продажи (п. 4 ст. 495), поставки (ст. 507), дарения (ст. 580), аренды (ст. 612 и 613), ссуды (ст. 693 и 694), хранения (ст. 894) и доверительного управления имуществом (п. ст. 1019). Кроме того, к проявлениям преддоговорной ответственности относятся последствия совершения сделки, недействительной вследствие заблуждения доб росовестной стороны (абз. 2 п. 2 ст. 178), необоснованного отказа стороны от со блюдения нотариальной формы сделки или требования о ее государственной ре гистрации (п. 4 ст. 165), совершения сделки неуполномоченным лицом (ст. 183).

Вопреки взглядам ряда отечественных юристов, не являются вариацией преддоговорной ответственности положения ГК РФ об обязанности возместить реальный ущерб лицу, не обладавшему на момент совершения сделки полной дееспособностью либо находившемуся в состоянии, когда оно не было способно понимать значение своих действий или руководить ими. В европейской цивили стике преддоговорная ответственность наступает за ненадлежащее исполнение преддоговорных обязанностей позитивного информирования контрагента об об стоятельствах, исключающих действительность либо снижающих выгодность за ключаемого договора. Очевидно, что это не имеет отношения к основаниям от ветственности, предусмотренным п. 1 ст. 171 ГК РФ и аналогичными нормами.

Таким образом, идея преддоговорной ответственности воплощена в ряде положений действующего российского гражданского законодательства. Принцип преддоговорной ответственности признан в ситуациях, подпадающих под все из вестные западной цивилистической доктрине категории случаев ответственности за culpa in contrahendo: 1) ответственность за нарушение доверия к действитель ности заключенного договора, 2) ответственность за нарушение доверия к благо приятному завершению переговоров и 3) ответственность за нарушение доверия к выгодности заключенного сторонами юридически действительного договора.

Недостаточность существующего правового регулирования для удовле творения потребностей оборота (§ 3 главы 3) связана с тем, что казуистика culpa in contrahendo в действующем законодательстве показывает крайнюю непоследо вательность законодателя в вопросах преддоговорной ответственности. Нормы действующего права о частных случаях преддоговорной ответственности внут ренне противоречивы, не согласуются друг с другом и не охватывают всех воз можных ситуаций, когда возмещение убытков добросовестному контрагенту со ответствует нуждам оборота. Для защиты добросовестной стороны, в том числе с учетом возможности их применения по аналогии (аналогия закона), то есть без конструирования общего принципа преддоговорной ответственности, они явно недостаточны. Допустимость аналогии закона требует: 1) сходства отношения, урегулированного нормой закона, и отношения, нуждающегося в правовом регу лировании;

2) соответствия применяемого по аналогии правила существу подле жащего урегулированию отношения;

3) безальтернативности аналогии, то есть отсутствия конфликта (разночтений, коллизий, конкуренции норм) в правовом ре гулировании общественных отношений, принимаемом при аналогии закона за об разец. Ввиду принципиальной неоднородности законодательных решений, уста новленных для конкретных случаев нарушения преддоговорных обязанностей, отсутствия четко прослеживаемого в законодательстве правила о размере ответ ственности и условиях ее наступления возникают серьезные сомнения в том, что поиски универсального положения о преддоговорной ответственности среди фрагментарных предписаний действующего законодательства будут иметь успех.

В главе 4 "Принцип ответственности за culpa in contrahendo в россий ском гражданском праве" формулируется общий принцип преддоговорной от ветственности с привязкой к действующему законодательству. Обеспечить над лежащую защиту добросовестному контрагенту можно лишь путем формирова ния, доктринального признания и нормативного закрепления общего принципа ответственности за culpa in contrahendo, т.е. правила о действии принципа добро совестности при заключении договора и последствиях его нарушения.

Допустимость формирования общего правила о преддоговорной ответст венности уже затрагивалась в отечественной литературе. Многие предшествую щие ученые объединяли под понятием преддоговорной ответственности различ ные явления, в связи с чем отвергали такую возможность. Однако закрепление последствий некоторых преддоговорных нарушений заставляет задуматься над тем, с каким юридическим фактом связано возникновение преддоговорных обя занностей и в рамках какого правоотношения они могут быть реализованы. По скольку субъективная обязанность реализуется только в рамках правоотношения, вступление в переговоры порождает преддоговорное правоотношение по крайней мере в тех случаях, когда за их неисполнение установлена ответственность.

Однако принципиально невозможно, чтобы вопрос о признании перегово ров правоотношением решался post factum в зависимости от того, договор какого именно вида будет заключен сторонами либо насколько существенным окажется заблуждение добросовестной стороны в предмете сделки. Значит, всякое вступ ление в переговоры о заключении любого договора является юридическим фактом, порождающим права и обязанности сторон на стадии переговоров.

Такой вывод соответствует концепции действующего ГК, поскольку перечень юридических фактов, закрепленный в п. 1 ст. 8, является неисчерпывающим.

Вступление в переговоры о заключении договора может быть отнесено к иным действиям граждан и юридических лиц. По своей юридической природе такое правоотношение, подобно отношению из предварительного договора, является организационным. Определение момента возникновения преддоговорного право отношения является вопросом факта. Составление протокола о намерениях или иной способ фиксации отдельных элементов содержания будущего договора (т.н.

пунктация, не являющаяся предварительным договором) является лишь одним из способов доказательства факта вступления в переговоры.

Следовательно, в действующем законодательстве отсутствуют по ложения, препятствующие включению института culpa in contrahendo в систему российского гражданского права. Практическая потребность в дан ном правовом институте несомненна;

его доктринальная необходимость диктуется наличием общего принципа добросовестности, дедуцируемого из положений п. 2 ст. 6 и п. 3 ст. 10 ГК РФ, и подкрепляется законодательным закреплением правил об ответственности за вину в переговорах, охватываю щих частные случаи. Основанием такой ответственности является преддоговор ное правонарушение — ненадлежащее исполнение преддоговорных обязанностей.

Условием ответственности является вина стороны. Ответственность наступает за виновное нарушение обязанности добросовестного поведения в переговорах, если иное не предусмотрено законом. С учетом специфики конкретных правоотноше ний законодатель для отдельных случаев может установить правило об ответст венности за нарушения преддоговорной обязанности, совершенные лишь умыш ленно или по грубой неосторожности, что может быть связано с безвозмездным характером формируемого сторонами обязательства (напр., договора ссуды).

Как и в странах Западной Европы, реализация преддоговорной ответствен ности в России не может быть обусловлена ни действительностью договора, ни использованием потерпевшим иных средств правовой защиты, включая требова ние о расторжении договора или признании его недействительным. Потерпевше му возмещаются убытки в размере негативного интереса в полном объеме, если закон не предписывает меньший размер возмещения. Так, при заключении недей ствительного договора потерпевшему не могут возмещаться убытки в большем объеме, чем он определен в ст. 178 и 179 ГК РФ, предусматривающих возмещение реального ущерба стороне, действовавшей под влиянием заблуждения или обма на: иначе предоставление добросовестному контрагенту права требовать полного возмещения убытков поставило бы его в лучшее положение, чем потерпевшего от более серьезного преддоговорного правонарушения — умышленного обмана.

Поскольку заявление потерпевшим требования о возмещении преддого ворных убытков означает его неготовность мириться с существующим положени ем дел, и с учетом освобождения от исполнения обязательства в натуре в случае полного возмещения убытков (п. 1 ст. 396 ГК РФ) возмещение преддоговорных убытков прекращает обязательства сторон. Однако случаях, когда того требуют разумность, добросовестность и справедливость, суд должен быть наделен правом сохранить или изменить существующий между сторонами договор.

При конструировании преддоговорной ответственности использованы многие положения договорного права. В германском правопорядке ответствен ность за culpa in contrahendo вследствие этого рассматривается как договорная.

Однако такой подход вряд ли приемлем для отечественного гражданского права, отождествляющего договорную ответственность и ответственность из конкретно го заключенного сторонами действительного договора. Деликтное право предпо лагает иную последовательность событий (противоправное деяние – вред охра няемым законом интересам) и непригодно для формулирования правил о преддо говорной ответственности, т.к. преддоговорные убытки зачастую представляют собой расходы добросовестного лица, понесенные в связи с подготовкой к заклю чению и (или) исполнению договора и ставшие бесполезными ввиду состоявше гося преддоговорного нарушения. Формальным основанием инс титута culpa in contrahendo являются нормы договорного права, а убытки, подлежащие возмеще нию потерпевшей от culpa in contrahendo стороне, связаны с ее расходами в связи с заключением договора, поэтому преддоговорная ответственность по своим ха рактеристикам ближе к договорной, то есть является квазидоговорной.

Полученный институт преддоговорной ответственности, встраиваемый в систему российского гражданского законодательства при помощи аналогии права, имеет лишь незначительные отличия от своих западных образцов, которые состо ят главным образом в ограничении реальным ущербом размера возмещаемых убытков в случае, если вследствие culpa in contrahendo был заключен недействи тельный договор. Для окончательной унификации данных положений с подходом европейской науки необходимо законодательное закрепление правила о преддо говорной ответственности при одновременном изменении положений ст. 178 и 179 ГК РФ, предопределивших указанное ограничение. Общее правило о преддо говорной ответственности может быть сформулировано следующим образом:

Статья 4321. Обязанности сторон при заключении договора 1. В ходе переговоров о заключении договора каждая из его сторон обяза на, действуя в соответствии с принципом добросовестности, обеспечивать соблю дение интересов другой стороны.

2. Лицо, не сообщившее другой стороне об обстоятельствах, могущих по служить основанием для признания договора недействительным, а равно об иных имеющих значение для другой стороны обстоятельствах, о которых оно знало или должно было знать, либо иным образом нарушившее установленную пунктом настоящей статьи обязанность, должно возместить другой стороне понесенные ею убытки (статья 15), если иной размер возмещения вреда не установлен законом, даже если сторонами не был заключен действительный договор.

Сторона, ненадлежащим образом исполнившая обязанность, установлен ную пунктом 1 настоящей статьи, освобождается от ответственности, если дока жет, что нарушение данной обязанности возникло не по ее вине.

С учетом специфики и характера обязательств отдельного вида законом может быть предусмотрено ограничение ответственности, предусмотренной на стоящим пунктом, случаями совершенного умышленно или по грубой неосто рожности нарушения обязанностей при заключении договора.

3. Удовлетворение требования о возмещении убытков, предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи, освобождает стороны от исполнения обязанностей по договору, если при рассмотрения дела не будет установлено, что надлежащее исполнение стороной обязанностей, установленных пунктом 1 настоящей статьи, не повлияло бы на решение другой стороны заключить договор на таких же усло виях либо повлекло бы за собой заключение договора на иных условиях. В по следнем случае суд по требованию заинтересованной стороны вправе принять решение об изменении договора.

В заключении приведены основные выводы и результаты исследования.

Основные положения работы отражены в следующих публикациях:

Статьи по теме диссертации, опубликованные в изданиях, рецензируемых ВАК:

1. Доктрина culpa in contrahendo в немецкой цивилистике второй поло вины XIX века // Закон. 2007. № 1 (Январь). С. 130-140 (1,18 п.л.).

2. Доктрина culpa in contrahendo в судебной практике Германии начала ХХ века: Статья 1 // Ленинградский юридический журнал. 2008. № 4 (14). С. 123 136 (1 п.л.);

Статья 2 // Ленинградский юридический журнал. 2009. № 3 (17). С.

148-162 (1 п.л.).

3. Преддоговорная ответственность в российском гражданском праве (culpa in contrahendo) // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Феде рации. 2009. № 3 (март). С. 18-43 (2 п.л.).

Ответственность за culpa in contrahendo в цивилистической доктрине 4.

и судебной практике ФРГ // Закон. 2009. № 4 (Апрель). С. 219-229 (1,25 п.л.).

Статьи по теме диссертации, опубликованные в других изданиях:

1. Взгляды Рудольфа фон Иеринга на происхождение права: критика ис торической школы // Герценовские чтения 2005. Актуальные проблемы юриспру денции: Материалы Всероссийской научно-практической конференции 12-15 ап реля 2005 г. / Под ред. Сморгуновой В.Ю. Сост. Васецкая Т.А. СПб.: Лань, 2006.

С. 29-34 (0,45 п.л.).

2. Die Lehre von Culpa in contrahendo in deutscher Zivilistik der 2. Hlfte des 19. Jahrhunderts [Электронный ресурс] // Diritto @ Storia. 2006. № 5. URL:

http://www.dirittoestoria.it/5/Memorie/Gnitsevich-Culpa-in-contrahendo-in-deutscher Zivilistik.htm (0,65 п.л.). С переводом на русский: Учение о Culpa in contrahendo в немецкой цивилистике второй половины XIX века [Электронный ресурс] // Diritto @ Storia. 2006. № 5. URL: http://www.dirittoestoria.it/5/Memorie/Gnitsevich-Culpa in-contrahendo-rus.htm (0,85 п.л.).

3. Учение о culpa in contrahendo в немецкой юридической науке второй половины XIX века // Римское частное и публичное право: многовековой опыт развития европейского права: Материалы заседаний IV Международной конфе ренции (Москва — Иваново — Суздаль, 25-30 июня 2006 г.) / Под ред. Д.И. По лывянного и др. Иваново, 2006. С. 105-111 (0,38 п.л.).

Вина в преддоговорных отношениях (culpa in contrahendo) в доктрине 4.

Рудольфа фон Иеринга // Ius Antiquum. Древнее право. 2007. № 20. С. 175- (1,17 п.л.).



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.