авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Трансформация власти в римской империи в iii в. н.э.

На правах рукописи

Лебедев Павел Николаевич ТРАНСФОРМАЦИЯ ВЛАСТИ В РИМСКОЙ ИМПЕРИИ В III В. Н.Э.

Специальность 07.00.03 – Всеобщая история

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Москва 2010 2

Работа выполнена на кафедре истории древнего мира Института восточных культур и античности ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет»

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор Уколова Виктория Ивановна

Официальные оппоненты: доктор исторических наук, профессор Буданова Вера Павловна доктор исторических наук, профессор Козловская Виктория Ивановна

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Московский городской педагогический университет»

Защита состоится «_10_» декабря 2010 года в _ часов _ минут на заседании Совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д.212.198.03 (исторические науки) при ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу: 125993, ГСП-3, Москва, Миусская площадь, д. 6.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу:

125993, ГСП-3, Москва, Миусская площадь, д. 6.

Автореферат разослан «_9_» ноября 2010 года

Ученый секретарь совета по защите докторских и кандидатских диссертаций кандидат исторических наук, доцент Е.В. Барышева I.

Общая характеристика работы

Научная актуальность темы исследования обусловлена возрастанием исследовательского интереса к изучению переходных периодов в жизни исторических обществ, роли кризисов как составляющей исторической динамики, особенностей имперской политической формы и идеологии. В современной науке расширяются представления о сущности политической власти, принципиальном значении для существования власти выбора стратегий коммуникации с обществом, образе власти и символическом отображении идей властвования и подчинения.

Римская империя в III в. н.э. оказалась в сложной внешне- и внутриполитической ситуации, которая получила устоявшееся в историографии название «кризис III века». В отечественном антиковедении данный период истории римского государства рассматривается преимущественно в узких рамках концепции перехода от «принципата» к «доминату». В зарубежной же историографии конца XX – начала XXI вв. возрастает внимание к исследованию многоаспектности трансформации государственной власти в Римской империи, а также дебатируется проблема континуитета в политической жизни средиземноморского сообщества во II-IV вв. Хотя фактологическая сторона римской истории в 193-284 гг. к настоящему времени тщательно изучена, относительно характера происходивших в империи за этот период процессов уже несколько веков ведутся оживлённые историографические дискуссии.

Объектом настоящего исследования выступает социально политическая история Римской империи в III в. н.э. Предметом же является многовекторный и многоаспектный процесс трансформации политической власти в Римской империи III в. н.э., затронувший различные уровни власти, включивший новые механизмы осуществления власти, изменивший соотношение причастных к власти элит и сопровождавшийся существенным изменением идеологии власти.

Хронологические рамки работы охватывают период 193- гг. н.э.: со времени принявшего форму гражданской войны политического кризиса конца II в. н.э. и правления вышедшей победителем в этой войне династии Северов (193-235) до начала «эры Диоклетиана», связанной с глубокими преобразованиями в государственном устройстве, которые произведёт ставший во главе империи гениальный выходец из солдатских рядов1. Однако исследование трансформации объекта предполагает внимательное рассмотрение исходного состояния видоизменяющейся структуры, так что настоящая работа открывается См. подробнее: Уколова В.И. Эра Диоклетиана // Европейский альманах. История.

Традиция. Культура. 1993. М., 1993. С. 154-156.

очерком, посвящённым общей характеристике политической системы ранней Империи.

Целью настоящей диссертационной работы является исследование процесса трансформации политической власти и системы коммуникации между властью и обществом в Римской империи в III в. н.э. Для достижения данной цели были решены следующие исследовательские задачи:

- изучены основные тенденции изменений политического устройства ранней Римской империи и охарактеризована её политическая система в период правления династии Северов;

- рассмотрены основные произошедшие в III в. н.э. изменения в организации государственного управления и структуре имперского административного аппарата;

- выделены и проанализированы общие направления антикризисной политики римских императоров 235-284 гг.;

- определён состав имперской политической элиты и объяснены изменения, произошедшие в её структуре за рассматриваемый период;

- исследован процесс видоизменения имперской идеологии в III в. н.э. и выявлены основные стратегии репрезентации власти, представлявшие собой способы распространения этой идеологии;

- изучена государственная религиозная политика и рассмотрена проблема взаимоотношений с римской властью религиозных течений указанного периода;

- проанализированы взаимоотношения центральной власти и городских обществ Римской империи в III в. н.э. и раскрыта роль городов империи в системе взаимодействия власти и общества;



- определены в рамках авторской концепции сущность и характер трансформации политической власти в Римской империи в III в. н.э.

Методология исследования. Для достижения вышеуказанных исследовательских задач был использован широкий комплекс научных методов. Анализ письменных текстов периода II-IV вв. производился на основе методик, разработанных в современных герменевтике и текстологии. При обработке полученных из источников сведений применялись сравнительно-исторический и историко-типологический методы. С помощью приёмов просопографии проводилось изучение административного аппарата империи и состава римской политической элиты.

В основу методологии исследования было положено представление о политической власти как особом типе асимметричных отношений в обществе, предполагающих наличие доминирующего центра (агентов влияния, «властвующих») и подчинённой периферии (объектов влияния, «подвластных»), основой которых является согласие «подвластных» подчиняться решениям «властвующих». Коммуникация «властвующих» и «подвластных» производится посредством использования комплекса символических форм, воплощающих и репрезентирующих идеи властвования и подчинения2. Универсальность признания набора символических форм, транслируемого имперской пропагандой и воспринимаемого населением Римской империи, была основой для конструирования имперской групповой идентичности и осознания конгломератом средиземноморских обществ политического единства.

Основным методологическим принципом исследования является системный подход к феноменам и процессам изучаемой эпохи. Эволюцию Римской империи представляется необходимым рассматривать как целостный и непрерывный процесс адаптации государственного устройства к новым геополитическим условиям. При рассмотрении в контексте общего эволюционного процесса отдельных государственных мероприятий, конкретных актов политических деятелей, общественных выступлений, поступков и мнений частных лиц обнаруживается их глубокая внутренняя взаимосвязь. Выявление и анализ последней позволяют исследовать общий характер трансформации власти и общества в период III в. н.э.

Настоящее исследование опирается на достаточно обширную источниковую базу, состоящую из следующих типов исторических источников: письменные (нарративные, юридические, эпиграфические), вещественные (археологические памятники), изобразительные (скульптурные и живописные изображения) и нумизматические.

Основными источниками сведений по теме исследования являются крупные исторические нарративы римских, греческих и византийских авторов: Кассия Диона, Геродиана, Евтропия, Секста Аврелия Виктора, Зосимы, сборник «Писатели истории Августов» (Scriptores Historiae Augustae), сохранившиеся фрагменты Дексиппа Афинского и ряд менее значительных трудов.

Особую ценность для исследования римской истории первой половины III в. имеют сочинения современников - римского государственного деятеля Кассия Диона «Римская история» (`Romaik» stor…a) и греческого историка Геродиана «История императорской власти после Марка» (Tj met¦ Mrkon basile…aj stor…a)». Если первый из указанных трудов служит источником сведений о политической жизни империи на самом высшем уровне (Кассий Дион принадлежал к сенаторской элите и занимал высшие государственные должности), то второй открывает доступ к устной традиции эпохи: свидетельствам рядовых современников событий и распространённым в первой половине III в. слухам и мнениям.

Одной из главных проблем для исследования Римской истории второй половины III в. н.э. является отсутствие созданных в данный Geertz C. Local Knowledge: Further Essays in Interpretive Anthropology. New York, 1983.

P. 124.

период исторических сочинений. Произведения современного указанному периоду греческого историка Дексиппа Афинского полностью не сохранились и известны лишь их фрагменты. Таким образом, о временах правления императоров от Гордиана III (238-244) до Карина (283-285) информацию можно почерпнуть в основном из сочинений авторов IV в. и более позднего времени.

Отдельную разновидность нарративных источников составляют исторические сочинения, трактаты и письма христианских деятелей (Тертуллиана, Киприана Карфагенского, Оригена Александрийского, Евсевия Кесарийского, Лактанция и т.д.). Через призму взглядов приверженцев ещё не закрепившегося в условиях Pax Romana вероучения римская история предстаёт в тенденциозном освещении. Однако внимательное изучение христианских источников позволяет изучить умонастроения в обществе, узнать подробности реализации отдельных направлений имперской идеологической политики, составить представление о взаимоотношениях государства и новой религии.

Эволюция собственно христианской концепции власти составляет важную часть настоящего исследования, так как именно на базе этой религии будет сформирована новая модель взаимоотношений власти и общества.

В настоящем диссертационном исследовании используются памятники римского права: законодательство, актовый материал, сочинения известных римских юристов (сочинение Домиция Ульпиана «Об обязанностях проконсула», «Сентенции» Юлия Павла, фрагменты юристов III в. в составе Дигест Юстиниана и т.д.). Документы юридического характера в строгой и точной форме представляют реалии конкретного периода. На их основе можно исследовать структуру государственного аппарата, эволюцию римского административного права, отдельные аспекты государственной политики в различных сферах общественной жизни и т.д. Однако при использовании данных источников следует учитывать, что в нормах права зачастую отражены идеальные, «желаемые» нормы поведения. Во многих случаях законы не имели строгой силы или же правоприменительная практика варьировалась по различным регионам империи. Эти аспекты данного вида источников также представляют большую ценность в контексте изучения взаимодействия власти и общества в III в. н.э.

Для реконструкции имперской идеологии важное значение также имеет анализ философской и риторической литературы эпохи: «Жизнь Плотина» Порфирия, религиозно-философский роман Флавия Филострата «Жизнь Аполлония Тианского», риторический трактат Менандра Ритора «О торжественном красноречии», сборник панегириков XII Panegyrici Latini (Двенадцать латинских панегириков) и т.д.

Источником сведений о самых различных аспектах жизни Римской империи в III в. являются эпиграфические памятники. Многочисленные латинские и древнегреческие надписи (посвятительные, почётные, надгробные, строительные и т.д.) являются источником просопографической и юридической информации, позволяют уточнять хронологию событий, содержат непосредственное отражение общественных представлений и т.д. На основании материалов эпиграфики можно получить сведения о процессах, происходивших в политической, социальной, экономической и духовной сферах общественной жизни Римской империи. При сопоставлении свидетельств исторических нарративов с эпиграфическими данными повышается достоверность информации о политической истории III в.

В настоящей работе используются материалы археологических раскопок в средиземноморском регионе: остатки архитектурных памятников (руины городов, дворцовые и храмовые здания, следы оборонительных сооружений), скульптурные изображения (в первую очередь, императорские бюсты и статуи) и различные предметы материальной культуры. Следует заметить, что при использовании произведений искусства (скульптурных или живописных изображений) как исторических источников существует большая опасность ошибочного приписывания смыслов в исследовательских интерпретациях. Обоснованным представляется лишь сравнивать произведения между собой синхронно и диахронно, но не наделять их произвольными смыслами в зависимости от трактовки тех или иных образов в соответствии с современными художественными представлениями.

Самостоятельным типом источников по теме настоящего диссертационного исследования является нумизматический материал.

В III в. увеличивалось количество монетных дворов, и возрастали объёмы выпуска монет. Чеканка находилась под контролем верховной власти (или претендентов на последнюю) и в целом следовала имперским запросам. Легенды монет, изображения, металл, место чеканки, территория обращения – всё это является источником важной исторической информации. Данные нумизматики позволяют глубже представить политическую жизнь империи, роль отдельных социальных групп, значение тех или иных концептов для императорской идеологии в отдельные периоды и т.д. О ряде узурпаторов III в. н.э. известно только из нумизматических источников.

Таким образом, диссертационное исследование опирается на данные широкого круга источников. Комплексный анализ содержащейся в различных типах и видах источников информации позволяет решить поставленные в настоящей работе исследовательские задачи.

Историография проблемы. В эпоху Ренессанса сформировалось представление об эталонности античной культуры и её упадке в период поздней античности. Во многом на основе этих идей сформировались концепции «упадка и разрушения» Римской империи с конца II в. н.э.

английского историка XVIII в. Э. Гиббона и «старения античной жизни и культуры» Я. Буркхардта. Отдельно же проблема политического развития римского государства в III веке стала изучаться лишь с конца XIX в.

В трудах немецких историков конца XIX – начала XX вв. Т. Моммзена и О. Шульца была оформлена концепция «перехода от принципата к доминату», согласно которой сложившаяся в период «принципата» (I-II вв.) система юридического двоевластия (диархии) императора и Сената была нарушена после убийства последнего императора в династии Северов в 235 г. Затем последовал период анархии и агонии данной системы власти, который закончился лишь в 280-е гг. в связи с установлением новой модели государственного устройства, в которой император с официальным титулом dominus (господин, владыка) стал основным источником легитимной власти в империи и сосредоточил в своих руках все ключевые государственные полномочия.





В итоге период III в. в истории Римской империи рассматривался как этап перехода от системы государственного устройства «принципата» к «доминату», который фактически не имел самостоятельного характера и завершался серией решительных преобразований императора Диоклетиана (284-305). При исследовании политической истории периода основное внимание сосредотачивалось лишь на «императорской чехарде» и изменениях на высшем уровне государственной власти, а система организации власти в целом и особенности видоизменения идеологической политики оказывались в тени. Данная ситуация сохранялась до 60-х гг. XX в., хотя на протяжении всего времени сохранялся активный интерес к изучению различных аспектов истории императорского Рима в рассматриваемый период.

Специально проблемами кризиса III в. как самостоятельного исторического периода в Римской империи в 60-80-е гг. XX в. активно занимались Г. Альфёльди и Р. МакМаллен. Работы данных авторов в области исследования социальной истории Римской империи, эволюции римских административных практик, роли армии в римской государственной системе и многих других проблем оказали существенное влияние на углубление и расширение представлений о сложности и многоаспектности изменений, происходивших в римском государстве в III в.

Для исследований зарубежных историков второй половины XX в.

характерной стала тенденция к акцентированию внимания не только (и не столько) на негативных явлениях в социально-политической истории империи периода III в. н.э., но и на качественных положительных изменениях в различных сферах жизни римского государства. Это привело к возникновению оживлённой дискуссии о характере римской истории в III в. н.э. и применимости для её описания понятия «кризис».

В ряде трудов немецких антиковедов 90-х гг. была прямо сформулирована концепция стабильности государственной системы империи в III в. н.э. Например, в монографии К. Штробеля отрицается возможность описания исторических событий и процессов эпохи даже как «ускоренных перемен», а признаётся только понятие «структурные изменения»3. В исследовании же К. Уитшела указывается на многообразие и неоднозначность происходивших в различных частях империи изменений, которые однако не затронули глубинных политических, социальных и экономических основ4.

Большинство зарубежных историков античности конца XX – начала XXI вв. отдают предпочтение терминам «трансформация» или «перемена» и с той или иной степенью категоричности отвергают представление о римской истории в III в. н.э. как кризисном периоде (что, по их мнению, привносит негативную оценочную окрашенность в описание событий и феноменов эпохи)5. Однако вместо концепции неизменной стабильности империи предлагается значительно более адекватная теория планомерной и долговременной эволюции, в ходе которой произошли глубокие перемены в государственном устройстве, обществе, культуре и религии, лишь часть из которых явилась непосредственной реакцией на внешне- и внутриполитические вызовы III в.

Альтернативная позиция была представлена на 7-ом заседании ежегодного семинара международного научного объединения «Impact of Empire» (Нидерланды, 2006), материалы которого были опубликованы под «говорящим» названием «Кризисы и Римская империя»6.

Аналогичного же мнения придерживается один из ведущих современных специалистов по истории Римской империи в III в. Л. де Блуа, согласно которому Римская империя претерпела серьёзный кризис в период 249 284 гг. По мнению данного автора, кризис пошатнул традиционные структуры, стал причиной фундаментальных перемен в затронутых Strobel K. Das Imperium Romanum im “3. Jahrhundert”: Modell einer historischen Krise?

Stuttgart, 1993. S. 346–347.

4 Witschel C. Krise, Rezession, Stagnation?: der Westen des rmischen Reiches im 3.

Jahrhundert n.Chr. Frankfurt am Main, 1999. S. 377.

5 Cameron A. The Perception of Crisis // Settimane di studio del centro italiano sul’ alto medioevo. 1998. Vol. 45. P. 10, 31;

Potter D.S. The Roman Empire at Bay A.D. 180–395.

London, 2004. P. XI-XIV;

Drinkwater J. Maximinus to Diocletian and the 'Crisis' // The Cambridge Ancient History. Vol. XII: The Crisis of Empire, A.D. 193–337 / Ed. by A. Bowman, P. Garnsey, A. Cameron. Cambridge, 2005. P. 64;

Johne K.-P., Gerhardt T., Hartmann U.

Einleitung // Deleto paene imperio Romano: Transformationsprozesse des Rmischen Reiches im 3. Jahrhundert und ihre Rezeption in der Neuzeit / Hrsg. von L.-P. Johne, T.

Gerhardt, U. Hartmann. Stuttgart, 2006. S. 7-8.

6 Crises and the Roman Empire (= Impact of Empire 7) / Ed. by O. Hekster, G. de Kleijn and D.

Slootjes. Leiden, Boston, 2007. Подробнее см.: Liebeschuetz W. Was There a Crisis of the Third Century? // Crises and the Roman Empire… P. 11-20.

военными действиями регионах и близких к ним территориях, а также сильно обострил социальную напряжённость в масштабах всей империи7.

Попытка подвести промежуточные итоги вышеуказанной дискуссии была предпринята голландской исследовательницей О. Хекстер в обобщающей работе хрестоматийного характера, вышедшей в 2008 году. По мнению указанного автора, в период 193-284 гг. в Римской империи сочетались тенденции к унификации (усиление единоличной императорской власти, установление всеобщности гражданства) и фрагментации (распространение новых религий, узурпации власти, обособление отдельных регионов империи), которые не всегда противоречили друг другу. Например, именно в «эру фрагментации» укрепляется и оформляется представление об общеримском единстве. О. Хекстер считает возможным описание событий в Римской империи III в. как серии кризисов (военных, политических, социально-экономических, религиозных) или даже как общеимперский кризис в 260-е гг.8.

В отечественной дореволюционной историографии проблема римской истории в III в. н.э. рассматривалась преимущественно в рамках работ по общей истории императорского Рима. Особо следует отметить исследование И.В. Нетушила, в котором преобразования императоров Диоклетиана и Константина называются лишь оформлением и обобщением изменений, происходивших на протяжении длительной эволюции государственного устройства в период I-III вв.9.

В 1926 году эмигрировавший из послереволюционной России историк М.И. Ростовцев выпустил на английском языке фундаментальный труд по социально-экономической истории Римской империи. Данный автор выступил против характеристики кризиса III века только как политического. Основным содержанием гражданских войн III века н.э. М.И. Ростовцев считал войну «крестьянской армии» с привилегированными сословиями (в первую очередь, сенаторами, выражавшим интересы «городской буржуазии»), которая стала выражением «антагонизма между городом и деревней». Результатом же периода «военной анархии» стала новая система власти, основой которой была «личность императора и новое милитаризованное чиновничество» при опоре на армию10.

Blois L. de. The Crisis of the Third Century A.D. in the Roman Empire: A Modern Myth? // The Transformation of Economic Life under the Roman Empire (= Impact of Empire 2) / Ed.

by L. De Blois, J. Rich. Amsterdam, 2002. P. 217;

Idem. The Onset of Crisis in the First Half of the Third Century A.D. // Deleto paene imperio Romano… S. 26, 33.

8 Hekster O. Rome and Its Empire, AD 193-284. Debates and Documents in Ancient History.

Edinburgh, 2008. P. 83-86.

9 Нетушил И.В. Очерк римских государственных древностей. Харьков, 1894. С. 39.

10 Ростовцев М.И. Общество и хозяйство в Римской империи: В 2 тт. / Пер. с нем. И.С.

Алексеевой, Г.В. Снежинской. СПб., 2001. Т. 2. С. 173, 200-205.

Другая теоретическая модель кризиса Римской империи в III в. н.э.

была предложена советской историографией с позиций формационного подхода. Советские историки (А.И. Тюменев, С.И. Ковалев, Н.А. Машкин и др.) рассматривали события III в. н.э. как второй (после кризиса Римской республики) этап социальной революции, которая привела к смене рабовладельческой формации феодальной. Указанный период характеризовался как «политическая анархия» и «время правления солдатских императоров», а переход от «принципата» к «доминату» при Диоклетиане описывался как юридическое оформление абсолютной монархии при отбрасывании устаревших республиканских пережитков.

Наиболее полная и целостная концепция всеобщего кризиса Римской империи в III в. как проявления кризиса рабовладельческого способа производства была сформулирована в работах Е.М. Штаерман.

Согласно данному историку, в период 193-284 гг. в римском обществе шла борьба между муниципальными земле- и рабовладельцами и крупными землевладельцами, уже не связанными со старым способом производства. Победа же последних привела к смене режима принципата в конце III в. режимом домината, социальной опорой которого было не связанное с городом землевладельческое сенаторское сословие11. Данный подход, в котором роль абсолютных детерминантов играли социально экономические факторы, существенно ограничивал возможности изучения планомерной и постепенной эволюции политического устройства и идеологии римского государства на протяжении III в. н.э.

В отечественной историографии начиная с конца 70-х гг. XX в.

происходит пересмотр излишне схематизированных моделей развития Римской империи в поздней античности. Начало им открыла статья М.Я. Сюзюмова и Н.Н. Беловой, в которой авторы утверждали, что кризис империи в III в. н.э. был обусловлен противоречием между новым положением римского государства и продолжением традиционной полисной политики управления, которая была нацелена на концентрацию богатств в самом Риме12.

Оригинальную концепцию характера кризиса III века и его места в истории римского государства предложил А.В. Коптев. По мнению указанного исследователя, формальным началом эпохи поздней античности можно считать время эдикта Каракаллы (212 г. н.э.), когда римское гражданство было распространено на всё свободное население империи. А.В. Коптев считает, что во время вызванного этой переменой в социальных отношениях социально-политического кризиса произошло закономерное изменение положения императора по отношению к Штаерман Е.М. Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи. М., 1957. С. 509;

Она же. Кризис III века в Римской империи // Вопросы истории. 1977. № 5. С. 142-156.

12 Белова Н.Н., Сюзюмов М.Я. К вопросу о кризисе в Римской империи в III в. // Античная древность и средние века. Свердловск, 1978. Вып. 15. С. 15-17.

обществу. При этом резкого разрыва в эволюции общественного строя ранней и поздней империи не произошло, так как римская гражданская община в своём развитии постепенно эволюционировала от одного типа политической организации к другому13.

Отдельно следует отметить исследования А.Л. Смышляева, посвящённые формированию имперской бюрократии, развитию административного права и эволюции провинциального управления в первой трети III в. Проведённый данным исследователем тщательный анализ эволюции римского административного аппарата стал основанием для отказа от тезиса о милитаризации государства при династии Северов в пользу идеи бюрократизации государственного управления14.

В рамках настоящей работы огромное значение имеют также исследование трансформации империи в поздней античности В.И. Уколовой, проблем соотношения империи и полиса во II - III в. н.э.

И.С. Свенцицкой, эволюции провинциальной городской идеологии и культуры Ю.К. Колосовской, римской имперской идеологии Г.С. Кнабе и фундаментальное исследование трансформации образа власти в поздней античности П.П. Шкаренкова. Следует также отметить, что в отечественной историографии последних лет в целом наблюдается возрастание интереса к исследованию различных аспектов римской истории конца II – начала III вв. (исследования А.Д. Пантелеева в области истории взаимоотношений христианства и империи, К.В. Маркова концепции идеальной монархии у Кассия Диона, Д.А. Федченкова – изменений в системе принципата при переходе от Антонинов к Северам).

Специально исследованием кризиса III века в Римской империи занимается украинский историк И.П. Сергеев, посвятивший данному сюжету монографию и докторскую диссертацию. По мнению данного автора, претензии армии как важнейшего структурообразующего элемента политической системы Римской империи на непредусмотренную для неё роль стали причиной политического по своему характеру кризиса15. Главным же результатом преодоления кризиса III века была замена в Римской империи «системы Принципата Коптев А.В. От прав гражданства к праву колоната. Формирование крепостного права в поздней Римской империи. Вологда, 1995. С. 11, 18, 29;

Он же. Princeps et dominus: к вопросу об эволюции принципата в начале позднеантичной эпохи // Древнее право. Ivs antiqvvm. 1996. № 1. С. 182-190.

14 Смышляев А.Л. Имперская бюрократия при первых Северах: автореф. дисс. … канд.

ист. наук. М., 1977. С. 19.

15 Сергеев И.П. Римская империя в III веке н.э.: проблемы социально-политической истории. Харьков, 1999. С. 175, 184-187. Хотя в своей более ранней работе данный автор склонялся к оценке кризиса как всеобщего: не только в политической сфере, но и в области экономики, идеологии и социального строя империи (Сергеев И.П. О кризисе III века в Римской империи и его продолжительности: К постановке вопроса // Вестник Харьковского университета. 1989. № 343. С. 64).

системой Домината»16. Отметим также, что в исследовании И.П. Сергеева внимание преимущественно сконцентрировано на изучении эволюции конкретных властных институтов – императорской власти, Сената и армии, и в меньшей степени затрагивается проблема имперской власти как комплексной и многогранной системы. В работах указанного историка также были поставлены и определённым образом решены различные теоретические проблемы, связанные с определением сущности понятия «кризис» в философии и антиковедении, анализом предпосылок и характера кризиса III века, хронологическими рамками этого кризиса, его местом в истории Римской империи.

В целом можно заключить, что дискуссионность проблем политической истории Римской империи в III в. и разнообразие исследовательских интерпретаций требуют внимательной систематизации точек зрения и расширения методологического горизонта для разрешения принципиальных вопросов истории позднеантичного государства.

Научная новизна. Представленная диссертационная работа является первым в отечественном антиковедении специальным исследованием механизмов трансформации римского государственного устройства и идеологии в условиях кризиса III века н.э., преодолевающим границы концепции «перехода от принципата к доминату».

Вместо применения для анализа римского государственного устройства вышеуказанной интерпретационной модели в настоящем исследовании основное внимание было сосредоточено на изучении процесса формирования и закрепления собственно имперской формы политической организации в истории Римской империи. Соответственно политическая история I-III вв. представлена как переход от республиканско-полисной модели осуществления власти к имперской, становление которой предполагало комплексное сочетание централизации властной ответственности и механизмов эффективного распределения властных полномочий для обеспечения унифицированного политического контроля за расширившейся подвластной территорией.

Данный подход позволил установить причинно-следственные связи между существовавшими в политической жизни империи тенденциями (укрепление императорской власти, формирование бюрократической системы управления, конструирование модели общеимперской групповой идентичности и т.д.) и процессом адаптации римского государства к изменяющейся геополитической ситуации и происходившим переменам в составе римского общества.

Сергєєв І.П. Соціально-політичний розвиток Римської імперії в ІІІ столітті н.е.:

автореф. дисс. … д.i.н. Харькiв, 2004. С. 23, 25.

В диссертационном исследовании сформулирована авторская концепция кризиса III века, согласно которой данный кризис представлял собой естественную стадию резкой интенсификации процессов в непрерывно протекавшей трансформации римского государства и общества. В рамках предложенной концепции удалось соединить представления о сложной природе и многоаспектном характере кризиса Римской империи с идеей континуитета в процессе трансформации имперской власти.

На основе целостного рассмотрения истории римского государства в период правления Северов (193-235) и период 235-284 гг. в настоящей работе выявлено наличие существенной преемственности в сфере политики и идеологии в период перехода от Ранней к Поздней империи.

Теоретическая и практическая значимость диссертации состоит в том, что результаты настоящей работы – описание различных аспектов функционирования римской политической системы в условиях кризиса III века и анализ трансформации власти в римском государстве имперского периода как долговременного эволюционного процесса, позволяют расширить и углубить представления о политической эволюции Римской империи во II-IV вв. н.э. Многие затронутые в диссертации проблемы требуют дальнейшей разработки на основе привлечения дополнительного фактического материала как отдельные темы для исследования. Материалы диссертации могут быть использованы в общем лекционном курсе по истории древнего Рима, а также для подготовки спецкурса по проблемам римской истории позднеимперского периода.

Апробация работы. Ряд выводов и положений исследования был представлен в виде докладов на региональных студенческих конференциях (Вологда, ВГПУ, 2005, 2006, 2007;

Ярославль, ЯрГУ им.

П.Г. Демидова, 2005, 2006), VI межвузовской конференции молодых учёных памяти профессора В.Ф. Семёнова (Москва, МПГУ, 2006), всероссийской конференции «Границы в пространстве прошлого:

социальные, культурные, идейные аспекты» (Тверь, ТвГУ, 2006), международных конференциях «Ломоносов-2009» (Москва, МГУ, 2009) и «Город в античности и средневековье: общеевропейский контекст» (Ярославль, ЯрГУ им. П.Г. Демидова, 2009). Промежуточные результаты исследования отражены в семи научных статьях и тезисах конференций (общим объёмом 2,5 а.л.). Текст диссертации обсуждался на заседаниях кафедры истории древнего мира ИВКА РГГУ.

Структура диссертации определяется очередностью поставленных исследовательских задача и состоит из введения, трёх глав, заключения, списка сокращений и библиографии.

II. Основное содержание работы

Во Введении обоснована научная актуальность темы диссертационного исследования, определены объект, предмет, цель, задачи и хронологические рамки работы, охарактеризована методология исследования и источниковая база, представлен обзор отечественной и зарубежной историографии, обоснована научная новизна и практическая значимость исследования.

Первая глава – «Имперская власть и основные тенденции её эволюции до 235 г. н.э.» - посвящена изучению процесса постоянной и непрерывной эволюции политического устройства Римской империи со времён Октавиана Августа до конца первой трети III в. н.э., в котором правление династии Северов (193-235) составляет закономерную стадию развития. Также в данной главе предпринимается анализ сложившейся к началу III в. системы взаимоотношений между имперской властью и подвластным ей обществом.

В первом параграфе - «Политическая система ранней Римской империи» - рассматривается в общих чертах историографическая дискуссия вокруг проблемы характеристики римской политической системы I-II вв. Также в данном разделе работы представлен обзор основных направлений развития политического устройства римского государства, на основе которого представлена динамика положения и взаимодействия различных субъектов власти.

Указанная динамика определялась необходимостью приспособить традиционную систему организации власти к новым условиям существования римского государства. Если прежде следовало управлять относительно обозримым гражданским коллективом, сосредоточенным на сравнительно компактной территории, то к концу периода Республики перед Римом встала метазадача обеспечить эффективное управление жизнью огромного политического образования, раскинувшегося по всем берегам Средиземного моря. Римское государство прошло путь от реализации «власти-как-завоевания», в которой не было единого «римского империализма» (но была серия отдельных актов «империализма» со своей манифестацией), до «власти как-обладания»17. В изменившихся условиях формировалась империя как комплексная система, инкорпорировавшая различные географические зоны, этнические группы и политические образования.

На протяжении периода I-II вв. наблюдаются следующие долгосрочные тенденции в социально-политической сфере: повышается мобильность имперской элиты (в состав которой активно включаются представители провинциальной аристократии), возрастает политическое Richardson J. The Language of Empire: Rome and the Idea of Empire from the Third Century BC to the Second Century AD. Cambridge, 2008. P. 192-193.

влияние всаднического сословия, наблюдается смещение центра политической жизни из Рима и Италии (и постепенное падение политического влияния столичных сил и италийских аристократических родов), возрастает значение армейских кругов в политической жизни империи. Процесс складывания и конституирования общеимперской элиты сопровождался провинциализацией состава сената и формированием общеимперской идеологии. Представляется возможным говорить о наличии устойчивой тенденции к сакрализации власти принцепса, а также постепенном росте значения дивинальной легитимации власти.

Во втором параграфе - «Политический кризис конца II в. и устройство империи при Северах» - показано, что комплекс различных факторов (политический дуализм, отсутствие устойчивого механизма передачи высшей власти, плачевное в правовом и имущественном отношении положение легионеров и младшего командного состава римской армии на фоне возрастания опасности на границах и т.д.) препятствовал адаптации системы государственного управления к имперским условиям.

Гражданская война 193-197 гг. и приход к власти династии Северов были следствием изменения баланса сил в империи и свидетельством кризиса старых моделей властвования. Политический кризис конца II в.

обозначил структурные слабости раннеимперского государственного устройства и предопределил ряд направлений деятельности последующих императоров. При внимательном изучении мероприятий династии Северов (193-235) представляется возможным заключить, что политика сменявших друг друга на рубеже II-III вв. императоров не была направлена на сознательный разрыв с предшествующей эволюцией политической системы Ранней империи.

В период правления Северов получают юридическое оформление произошедшие существенные изменения в статусе римского гражданина и преобразуется само понятие гражданского коллектива империи, более чётко реализуются уже наметившиеся тенденции к бюрократизации государственного управления, ослабевают позиции старой сенаторской элиты и усиливается влияние провинциальных кругов, а также возрастает значение армии как основного гаранта стабильности положения принцепса.

Обстоятельства прихода к власти и особенности геополитической ситуации обусловили жёсткие и авторитарные методы государственного управления при Северах, идеологический вектор на сакрализацию власти, использование армии как социально-политической опоры режима. Все отмеченные выше тенденции являются логическим продолжением процессов, набиравших силу во второй половине II в. при династии Антонинов, и могут быть в целом охарактеризованы как способы решения стоявших перед римской властью задач по трансформации принципов и инструментария государственного управления для обеспечения контроля над средиземноморской империей.

Третий параграф - «Власть и общество: система коммуникации» посвящён анализу системы взаимоотношений между имперской властью и римским обществом. В рамках изучения данной проблемы рассмотрена эволюция гражданского коллектива империи, определена роль его основных групп или слоёв во взаимодействии с государственными структурами, представлена характеристика состава политической элиты.

В политическом режиме Ранней империи происходило усиление авторитарного начала, которое проявлялось преимущественно в изменении стиля отношений власти и общества. Однако в течение длительного времени данная тенденция компенсировалась сохранением элементов республиканско-полисной социальной структуры и идеологии. Например, сохранялись и развивались традиционные патронатные отношения, которые продолжали играть роль унифицирующих и стабилизирующих факторов в жизни римского общества. Также консолидирующую функцию для конгломерата подвластных Риму сообществ реализовывала имперская идеология: роль императора как патрона для всего гражданского коллектива империи, всеобщность исполнения императорского культа, унифицированные государственные празднества и иные церемонии религиозно политического характера. Подобным образом в сознание провинциалов последовательно внедрялись образы императора и империи, позволяя населению последней ощущать себя частью масштабного сообщества, единство которого обновлялось посредством унифицированных процедур18.

Юридическим отражением изменений в идеологии стало самое известное административное мероприятие времён династии Северов – принятый в 212 г. н.э. эдикт императора Каракаллы (Constitutio Antoniniana). Мысль о ликвидации юридического разграничения граждан и не-граждан, как подданных единого государства, была обусловлена логикой эволюции империи, так что Каракалла лишь завершил официальным актом процесс, протекавший в течение столетий. Римское гражданство постепенно теряло свой смысл и ценность, так что к 212 г.

оно уже не определяло принадлежность к элите общества. Постепенно складывалась новая общеимперская элита, а на место деления на римлян и провинциалов (т.е. граждан и не-граждан) пришло различие между классами honestiores (к которым обычно принадлежали сенаторы, всадники, ветераны, декурионы) и humiliores (более низкие социальные слои).

Ando C. Imperial Ideology and Provincial Loyalty in the Roman Empire. Berkeley, 2000. P.

408.

Во второй главе – «Управление дестабилизированной империей (235 284 гг. н. э.)» - предпринимается попытка проанализировать эффективность функционирования римского административного аппарата, оценить профессионализм и компетентность чиновников, определить источники и способ набора управленческих кадров, а также охарактеризовать работоспособность механизмов принятия решений и контроля за их исполнением. Также в данном разделе работы выделены общие направления в политике римских императоров периода 235- гг., которые в конечном итоге станут предпосылкой и истоком для реформ конца III – начала IV вв.

Первый параграф - «Изменения в организации государственного управления» - освещает структуру и особенности устройства римского государственного аппарата в III в. н.э., а также раскрывает основные тенденции эволюции административных практик в данный период.

Вызовы III в. повлекли за собой коллапс государственной структуры, не приспособленной для высокого уровня налогообложения, не имеющей существенных ресурсных резервов, а также предполагающей сравнительно небольшой административный аппарат. Успех политики ряда императоров в период 235-284 гг. был результатом интенсивных попыток обеспечить более тщательный контроль над провинциями империи и их экономическими ресурсами.

Однако полного подавлении центральной властью провинциального и местного уровней управления не произошло. В имперском управлении в III в. сохраняли силу тенденции, связанные с континуитетом в организации и методах работы государственного аппарата. Сохранялся общий принцип сотрудничества с местными элитами, большинство императоров стремились поддерживать преемственность в исполнении важных для жизни империи государственных постов, а изменения в административном аппарате сглаживались сохраняющими своё значение патронатными отношениями и традициональной стратегией репрезентации власти (пропаганда идеи Saeculum Aureum, использование республиканских коннотаций, образов возвращения к стандартам и нормам прошлого и т.д.).

В эволюции имперского государственного управления в период 235-284 гг. выделяются следующие тенденции: переход от преимущественно пассивно-реагирующей деятельности императоров к активно-инновационной;

общая централизация управления, выраженная в создании более крупных административных единиц и сфер должностных компетенций, а также в общем возрастании числа имперских чиновников в провинциальном управлении и центральных канцеляриях;

постепенное нивелирование социальных различий в рамках правящей элиты на основе повышения значимости критерия профессиональной компетентности при занятии государственных постов, что в итоге приведёт к созданию более однородного слоя имперской бюрократии на месте прежних различий между сенаторским и всадническим сословием.

Второй параграф - «Имперская бюрократия» - посвящён исследованию кадрового состава имперского управленческого аппарата, оценке профессиональной компетентности римских чиновников и работоспособности механизма принятия управленческих решений.

В первой главе было отмечено, что при Северах происходила бюрократизация государственного управления. Однако более обоснованным представляется говорить не столько о процессе разветвления и усложнения административного аппарата, сколько о процессе создания собственно имперской системы управления и формирования имперской бюрократии, которая бы позволила организовать сравнительно унифицированное и достаточно эффективное регулирование жизни средиземноморского государства На протяжении III в. наблюдается возрастание количества должностных лиц и появление достаточно большого количества новых государственных должностей, складывается система бюрократической иерархии, усложняется финансовая отчётность, появляется чувство отстранённости от управляемых и ощущение корпоративной солидарности «правящей элиты»19. При этом в кадровой политике сохранялись традиционные черты римской административной машины:

предпочтение при занятии должностей детям чиновников, большее число возможностей для карьерного роста у протеже высокопоставленных магистратов, огромная коррупция на всех уровнях власти и т.д.

Отдельно следует сказать о возрастании в связи с активными военными действиями в III в. значения армейских кругов в управлении империей. В данной сфере не произошло резкого разрыва с традициями прошлого, но использовались традиционные для римской административной практики способы. Нельзя говорить и о значительной или тотальной милитаризации в период III в., так как процесс в действительности был достаточно планомерным на протяжении римской истории. В эпоху потребности в упорядоченном и эффективном административном аппарате для удержания контроля над империей римская армия оказалась готовой оптимальной моделью для имперской бюрократии: чёткая иерархическая система постов, развитые отношения подчинения и соподчинения, корпоративный дух и т.д.20. Косвенным Jones A.H.M. The Later Roman Empire, 284-602: A Social, Economic, and Administrative Survey. In 3 vols. Oxford, 1964. Vol. I. P. 406;

Kelly C. Ruling the Later Roman Empire.

Cambridge (Mass.), 2004. P. 111.

20 Смышляев А.Л. Имперская бюрократия… С. 19.

следствием в итоге стало также распространение военной терминологии и военных рангов в административной сфере.

В третьем параграфе - «Направления антикризисной политики» определяются основные способы достижения общей для императоров 235-284 гг. задачи обеспечить эффективное управление империей.

Последними представляется возможным считать: укрепление вертикали власти (за счёт лавирования между группами влияния, усиления контроля над провинциями из центра, акцентирования власти самого императора посредством активного использования различных стратегий легитимации), совершенствование организации и работы бюрократического аппарата, налаживание гибкой системы обороны границ (в которой новые мобильные части служили опорой власти против возможных узурпаций в обычных военных подразделениях), эксперименты с разделением власти.

Политика многих императоров в период серьёзных трудностей в жизни империи определялась стремлением повысить эффективность управления военными и государственными делами посредством умножения и распределения центров принятия решений по различными частям империи. Ярким примером можно считать практику назначения командующими наиболее крупными провинциальными армиями представителей императорской семьи. Стремление почти всех провозглашённых в III в. императоров с максимально возможной скоростью произвести своих сыновей в ранг Цезаря или Августа можно рассматривать не только как попытку гарантировать династическое преемство власти, но и как легитимный способ разделения обязанностей, полномочий и пространства реализации власти, что должно было иметь целью совершенствование механизмов управления империей.

Как своего рода естественный эксперимент в области управления империей можно рассматривать сложившуюся при Галлиене ситуацию с образованием полунезависимого от Рима Пальмирского царства на Востоке и полностью автономной Imperium Gallorum на Западе.

Правитель Пальмиры Оденат обеспечил для империи безопасность на востоке, а император «Галльской империи» Постум смог удержать западные границы, не составляя при этом непосредственной угрозы Галлиену в Риме. Представляется возможным заключить, что восстановление централизованной империи при Аврелиане (270-275) было отдалённым следствием десятилетия её эффективного разделения в критических с внешнеполитической точки зрения условиях, когда возникли различные формы сосуществования между соперничающими силами.

Третья глава – «Власть и общество: взаимоотношения в эпоху нестабильности» - включает в себя исследование изменений в имперской идеологии в период 235-284 гг., анализ религиозной политики римского государства и специфики отношения к власти в религиозных течениях этого периода, а также характеристику взаимоотношений центральной власти и городов империи в III в.

Первый параграф - «Стратегии репрезентации власти» - посвящён исследованию средств символического выражения и способов распространения имперской идеологии.

Под репрезентацией власти понимается символическое выражение в текстах или изображениях социально-политических отношений, идеалов, стандартов и ценностей. Адекватная общественным ожиданиям репрезентация власти была необходима для сохранения её легитимности. В рамках настоящего исследования предлагается использовать для описания стратегий репрезентации императорской власти следующие категории: военная, дивинальная, династическая, харизматическая и традициональная.

В беспокойный и насыщенный военными действиями период ведущее место в императорской пропаганде занимала военная стратегия репрезентации власти. Согласно данным нумизматических исследований, наибольшее количество (22.5 %) монетных типов 193-284 гг. носит военный характер, а императоры в целом начинают всё чаще изображаться в броне21. Второй по удельной доле типов монетной чеканки (21.8 %) представлена дивинальная стратегия репрезентации.

Представляется возможным рассматривать особое внимание к связи императорской власти с божественными силами как отражение процесса перехода к монархическим принципам в управлении империей, так как сакрализация высшей имперской власти позволяла последней отстраниться от гражданского коллектива и возвыситься над ним.

Следует особо отметить, что дивинальную стратегию репрезентации власти некорректно рассматривать как искусственный идеологический конструкт, так как она является закономерным выражением характерной для архаических обществ глубокой взаимосвязи между религиозным и политическим дискурсами.

Напряжённая политическая борьба III в. н.э. с частой сменой правителей империи и многочисленными узурпациями вела к ретушированию уникальности отдельных правителей. Достаточно частые акты дамнации памяти императоров в период 193-284 гг. (не менее 14 против 3 за I-II вв.) также способствовали подрыву авторитета высшей власти. Система коммуникации между обществом и властью посредством символических форм успешно работала, но передаваемые по ней сообщения способствовали потере доверия к конкретным носителям власти и формированию абстрактного совокупного образа высшей власти.

Manders E. Mapping the Representation of Roman Imperial Power in Times of Crisis // Crises and the Roman Empire… P. 284;

Hekster O. Op. cit. P. 59.

Во втором параграфе - «Религия и власть в III в. н.э.» - выявляются особенности религиозной жизни империи, роль императорского культа и характер политики римского государства в сфере религии.

В условиях дискредитации гражданского статуса (который фактически был отменён учредившим всеобщее гражданство эдиктом Каракаллы) и потери своего прежнего статуса Италией и Римом коллектив римских граждан больше не мог исполнять функцию высшей инстанции этического регулирования. Римский политеизм был отражением полисной системы, в которой чёткой была связь богов с конкретными местами и населявшими их людьми. Постепенное же поглощение полисных общин имперским государством в условиях системного кризиса общества вело к развитию монотеистических идей и универсальных синкретических религиозных учений.

Необходимость адаптации к имперским условиям требовала поиска религии не- и внеполисной природы, которая способствовала бы формированию у населения всеимперской групповой идентичности. В итоге в III в. можно увидеть многочисленные следы поиска единого верховного божества для объединяющей население ойкумены империи, которое было бы источником моральных норм и гарантом стабильности миропорядка.

Претерпевшее на протяжении I-III вв. значительные идеологические метаморфозы христианство, превратившееся из религии радикального духа в более адекватную существующим условиям Pax Romana религию (с ослаблением акцента на эсхатологии, лояльным отношением к власти и теорией её богоустановленности), оказалось оптимальным ответом на потребности средиземноморской империи в универсальном вероучении.

Третий параграф - «Города в империи: взаимодействие власти и общества» - охватывает вопросы манифестации власти в городах, восприятия городским обществом имперских проблем и изменений в политической жизни на провинциальном уровне имперского общества в III в.

Парадигмальный характер представлений о городском образе жизни в античной цивилизации определял ключевое значение городов в системе управления Римской империей. Представляется возможной характеристика роли городов как места взаимодействия власти и общества в Римской империи. В частности, именно в городах происходила манифестация власти, что являлось необходимым основанием для признания её обществом.

Имперское общество существовало на уровне провинциальных городских элит, которые объединяла фундаментальная база элитарной культуры - римские духовные ценности и общественные идеалы22.

Необходимо отметить, что именно в период активных оборонительных войн на границах империи в III в. усиливается ощущение имперской групповой идентичности, нашедшее отражение в посвящениях частных лиц «за сохранение империи» (pro salute imperii).

В Заключении обобщаются основные выводы исследования и подводятся итоги работы. Несмотря на системный кризис и активные эксперименты в области государственного управления в рассматриваемый период не наблюдалось революционных перемен. Все отмеченные тенденции эволюции государственной власти и идеологии имели глубокие предпосылки в истории Ранней империи. Кризис III в.

представляется возможным рассматривать как естественную стадию резкой интенсификации процессов в непрерывно протекавшей трансформации власти в римском обществе. Основы публично-правовой власти, успешно выполнявшей свои задачи в условиях территориально ограниченного пределами Италии государства, трансформировались для решения новых проблем, связанных со значительным расширением подвластной территории при большом разнообразии существующих в разных частях единой империи хозяйственных укладов, административных режимов и традиций властвования.

Как известно, в новых условиях формировалась модель централизованной системы власти, во главе которой стоял единоличный глава государства, опиравшийся на иерархически организованный бюрократический аппарат. Однако, как было показано в настоящем исследовании, полная концентрация основных полномочий по управлению империей в руках императора оказалась также неадекватна потребностям эффективного управления обширным государством в кризисных условиях. Это обусловило многочисленные узурпации периода (при отсутствии сепаратистских настроений) и активное экспериментирование императоров по разделению и распределению власти среди своих родственников, в чём можно увидеть предвестие политико-организационной формы тетрархии.

Произошедшая в III в. н.э. интенсификация процесса адаптации римского государственного устройства к имперским условиям предопределила основные направления и общий характер преобразований императоров Диоклетиана и Константина, оформивших строй поздней Римской империи на новых началах.

Колосовская Ю.К. Римский провинциальный город, его идеология и культура // Культура древнего Рима. В 2 тт. / Под ред. Е.С. Голубцовой. М.: Наука, 1985. Т. 2. С. 237 238.

Основные положения настоящего исследования отражены в следующих публикациях автора:

1) Статьи в изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией Министерства образования и науки Российской Федерации:

1. Христианство и Империя: позиции в апологетической литературе конца II - первой половины III вв. н.э. // Вестник РГГУ. Серия «История / Studia classica et medievalia». 2008. № 12. С. 49-57. (0,3 а.л.) 2) Статьи в других научных изданиях, материалы и тезисы конференций:

2. Императорская власть в христианских апологетических текстах II века н.э. // Вестник Научного студенческого общества. Серия «Гуманитарные науки» / Под ред. М.А. Безнина. Вып. 3. Вологда, 2005.

С. 52-57. (0,3 а.л.) 3. Идея богоустановленности власти в сочинениях христианских апологетов II века н.э. // Интеллектуальное будущее Вологодского края:

Тезисы межвузовской научной студенческой конференции. Вологда, 2006. С. 32-33. (0,1 а.л.) 4. Пределы принятия императорской власти в христианской апологетике II века нашей эры // Границы в пространстве прошлого:

социальные, культурные, идейные аспекты: Сборник статей участников Всероссийской (с международным участием) научной конференции молодых исследователей, посвященной 35-летию Тверского государственного университета. В 3 тт. / Под ред. А.В. Винника, Т.И. Любиной. Тверь, 2007. Т. 2. С. 159-165. (0,4 а.л.) 5. Представления апологетов II века о борьбе с демонами // Вестник Научного студенческого общества. Серия «Гуманитарные науки» / Под ред. М.А. Безнина. Вып. 5. Вологда, 2007. С. 44-49. (0,3 а.л.) 6. Учение о демонах в христианской апологии II в. н.э. // Христианство в истории европейских цивилизаций: Межвузовский сборник научных статей, посвященный памяти доктора исторических наук, профессора Ю.К. Некрасова / Под ред. А.В. Камкина, М.В. Васильевой.

Вологда: Древности Севера, 2008. С. 30-51. (1 а.л.) 7. Восточные города как факторы дестабилизации Pax Romana (в изображении Геродиана и Scriptores Historiae Augustae) // Материалы докладов XVI Международной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов» (2009) / Отв. ред. И.А. Алешковский, П.Н.

Костылев, А.И. Андреев. [Электронный ресурс]. Режим доступа: http:// www.lomonosov msu.ru/archive/Lomonosov_2009/htm/02_ANTIQUITY.pdf.htm (0,1 а.л.)

 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.