авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 |

Метаязыковая рефлексия в фольклорном и литературном тексте

-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

Шумарина Марина Робертовна МЕТАЯЗЫКОВАЯ РЕФЛЕКСИЯ В ФОЛЬКЛОРНОМ И ЛИТЕРАТУРНОМ ТЕКСТЕ специальность 10.02.01 – русский язык

Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Москва – 2011

Работа выполнена на кафедре русского языка филологического факультета ФГБОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет»

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Радбиль Тимур Беньюминович доктор филологических наук, профессор Судаков Гурий Васильевич доктор филологических наук, профессор Черняк Валентина Даниловна

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Кемеровский государственный университет»

Защита состоится 19 марта 2012 года в 14.00 на заседании диссертаци онного совета Д 212.154.07 при Московском педагогическом государствен ном университете по адресу: г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1, ауд. 304.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского педа гогического государственного университета по адресу: г. Москва, ул. Малая Пироговская, д. 1.

Автореферат разослан «_» г.

Ученый секретарь диссертационного совета Сарапас М. В.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая диссертация посвящена метаязыковой рефлексии в текстах фольклора и художественной прозы. В фольклорных и литературных текстах содержатся многочисленные суждения о языке и речи, которые рассматривают ся в работе как особый объект исследования и изучаются, во-первых, как пока затели метаязыковых представлений носителей языка (нелингвистов), а во-вто рых, – как элементы эстетически организованного текста.

Исходными для данного исследования являются понятия «метаязыковая рефлексия» (в специальной литературе используется в этом же значении термин «языковая рефлексия»), «метаязыковое сознание», «метаязыковая функция», «метаязыковое суждение», «метаязыковой контекст», «метаязыковой коммента рий», которые получают в современной лингвистике различную интерпретацию и потому нуждаются в специальном обсуждении.

В философии под рефлексией понимается «форма теоретической деятель ности человека, которая направлена на осмысление своих собственных действий, культуры и ее оснований;

деятельность самопознания» (А. П. Огурцов). К настоя щему времени сложилась традиция использовать слово рефлексия как обще научный термин в широком значении ‘осмысление чего-либо’. В терминологи ческом сочетании «метаязыковая (языковая) рефлексия» реализуется именно это широкое значение слова: метаязыковая рефлексия – это деятельность созна ния (индивидуального или коллективного), направленная на осмысление фактов языка / речи и не обязательно непосредственно связанная с собствен ной речевой деятельностью рефлектирующей личности.

В лингвистическом дискурсе термином «метаязыковая рефлексия» обозна чаются, как правило, не только ментальные метаязыковые операции, но и их вербализация в письменной и устной речи. Исследователи разграничивают имплицитно протекающий процесс размышлений над языком / речью, который всегда сопровождает порождение текста, и эксплицитную, то есть вербализован ную рефлексию, которая, хотя и факультативна в речи, но наиболее интересна для языковеда в силу ее непосредственной наблюдаемости. Поэтому в лингви стических работах вполне корректны выражения типа «метаязыковая рефлексия в … т е к с т а х » (Т. В. Булыгина, А. Д. Шмелёв), «метаязыковая рефлексия в … поэтической р е ч и » (Н. А. Николина) и т. п., поскольку речь идет не собственно о мыслительных операциях, а о текстах и фрагментах текстов, в которых содер жатся суждения о языке / речи (Здесь налицо метонимический перенос по схеме «действие результат», достаточно типичный для терминообразования).

Итак, под метаязыковой рефлексией в данной работе понимается:

1) операция метаязыкового сознания по интерпретации какого-либо факта языка или речи;

2) словесно оформленное отражение подобной операции. Непосред ственному наблюдению может быть подвергнута только рефлексия (2). Однако объектом анализа для лингвиста служит и рефлексия (1): в тех случаях, когда речь идет об объектах метаязыковой оценки, о содержании этой оценки, имеется в виду именно ментальная деятельность, но выявить эти объекты и оценки можно только через примеры вербализации мыслительного процесса. Таким образом, для исследователя метаязыковая рефлексия (2) служит средством для изучения метаязыковой рефлексии (1). Вместе с тем и сами контексты, в которых вербали зуются метаязыковые оценки, представляют интерес для лингвиста с точки зре ния их формальных, семантических и функциональных свойств.

В фокус внимания носителя языка могут попадать разнообразные явления языка и речи. В подавляющем большинстве исследований, посвященных ре флексии нелингвистов о языке, рассматриваются комментарии к отдельным сло вам и выражениям, однако говорящий может обращать внимание на явления грамматики и фонетики, стилистики и словообразования и т. п. Исследователи указывают на факты речевой рефлексии, которая «проявляется в постоянном внимании… к речевому поведению, к соблюдению норм общения, в том числе и этических» (Н. А. Николина). Среди разновидностей речевой рефлексии назы вают «риторическую и жанровую, объектом которых соответственно будут ри торические средства и жанры» (Т. В. Шмелёва). В рамках диссертации в каче стве фактов метаязыковой рефлексии рассматриваются все примеры интерпре тации явлений, соотносимых с объектами современной лингвистической науки (языковые единицы, языковые выражения, речевые произведения, закономерно сти речевого общения и т. д.).



Метаязыковая рефлексия в речевой деятельности выступает как функция метаязыкового сознания, которое, по представлению исследователей, входит как часть в языковое сознание, то есть в «практическое сознание, управляющее повсе дневной речемыслительной деятельностью» (Н. Д. Голев). Метаязыковое сознание выступает одновременно и как механизм деятельности, и как «хранилище» мета языковой информации. Как механизм, оно, прежде всего, осуществляет функ цию контроля над собственной коммуникативной деятельностью индивида, со относя используемые средства выражения с более или менее осознанными пред ставлениями говорящего о свойствах и функциональных возможностях языковых средств. Кроме того, метаязыковое сознание способно выполнять интерпретаци онную функцию (А. Н. Ростова) применительно к разнообразным фактам языка и речи – как в связи с текущим коммуникативным актом, так и вне связи с ним.

Как «хранилище» информации, метаязыковое сознание аккумулирует знания о фактах языка – и полученные из внешних источников, и выработанные в про цессе собственной метаязыковой деятельности. Метаязыковая рефлексия носите ля языка может, таким образом, заключаться и в актуализации имеющихся зна ний, и в выработке нового метаязыкового представления.

Метаязыковое сознание существует в различных формах: как индивиду альное и как коллективное (метаязыковое сознание группы, этноса, общества).

Соответственно и рефлексия о языке и речи может иметь разные уровни обоб щения – как оценка с позиции а) отдельной языковой личности, б) ограниченной социальной группы или в) всего языкового коллектива в целом.

Метаязыковое сознание имеет сложную организацию, обусловленную сложностью метаязыковой деятельности, разнообразием ее форм и отображае мую в лингвистических исследованиях в виде различных схем и моделей (этот вопрос более подробно обсуждается в § 1.3).

Деятельность метаязыкового сознания (метаязыковая рефлексия) вербали зуется в речи при помощи специальных языковых средств – так осуществляется метаязыковая функция языка, которая впервые была выделена и охарактери зована Р. О. Якобсоном и которая определяется в современной лингвистике как функция «самоописания» языка, то есть раскрытия «своих субстанциональных, структурных и прочих характеристик собственными средствами» (К. Я. Сигал).

С метаязыковой функцией соотносится уникальная способность языка – ре флективность, под которой понимается «возможность мысли и речи о языке с помощью его же лексико-грамматических средств» (Н. Б. Мечковская). Поэто му в структуре языка можно выделить метаязык (Р. О. Якобсон) – систему средств (единиц и конструкций), при помощи которых вербализуются метаязы ковые операции.

Метаязыковая операция (мысль / речь о языке) имеет вид метаязыкового суждения, сущность которого заключается в присвоении факту языка или речи какой-либо характеристики, оценки. Метаязыковое суждение – это содержание ментального действия, которое может быть передано в форме, применяемой обыч но для семантических записей (например, ‘слово N не имеет значения’ или ‘между словами N1 и N2 существует смысловая связь’ и т. п.).

Метаязыковое суждение эксплицируется в речи в виде метаязыкового контекста – высказывания или группы высказываний, в контексте кото рых факт языка / речи получает метаязыковую оценку. Метаязыковое су ждение является значением метаязыкового комментария и может носить как вербализованный (1), так и имплицитный (2) характер. Ср.:

(1) Особые деньги стояли на комоде в коробке из-под чая, так и назывались «чаевые» (И. Грекова);

(2) Фаддеев заметил, что качка ничего, а что есть на море такие места, где «крутит», и когда корабль в эдакую «кручу» попадает, так сейчас вверх килем повернется (И. Гончаров).

В примере (1) содержание метаязыковой характеристики (словообразова тельная связь между словами чаевые и чай) эксплицировано при помощи метаопе ратора так и назывались. В примере (2) аналогичные отношения между словами круча и крутить не обозначены вербально, метаязыковое суждение носит харак тер импликации и может быть реконструировано следующим образом: ‘Слово круча образовано от слова крутить и обозначает место, где крутит’.

Исследователи предлагали различные термины для обозначения метаязы ковых контекстов (они проанализированы в § 1.1). Каждый из этих терминов обозначает некоторую разновидность контекстов и не затрагивает других разно видностей. В диссертации используются как полные синонимы термины «мета языковой контекст» и «рефлексив» и как частичные синонимы – «метаязыковое высказывание», «метаязыковой комментарий», «оценка речи». Термин «метаязы ковое суждение» обозначает план содержания рефлексива.

Таким образом, объектом данного исследования являются м е т а я з ы к о в ы е к о н т е к с т ы ( р е ф л е к с и в ы ), содержащиеся в текстах фолькло ра и художественной прозы, а предметом изучения становятся с о д е р ж а тельные, семантические, структурные и функциональ н ы е свойства рефлексивов. Описание этих свойств связано с двумя аспектами изучения метаязыковых контекстов. С одной стороны, в фольклоре и художе ственной литературе реализованы метаязыковые представления рядовых носи телей языка (нелингвистов), и обобщение значительного по объему материала позволяет выявить ряд особенностей так называемой обыденной лингвистики (естественной, наивной, народной, бытовой, профанной), под которой понима ется совокупность обыденных (непрофессиональных) метаязыковых представ лений носителей языка. С другой стороны, в рассматриваемых текстах рефлек сив выступает как элемент эстетически организованного целого, что позволя ет говорить о способах эстетического переосмысления метаязыковой информа ции и о приемах стилистического использования рефлексивов.

Актуальность исследования обусловлена, прежде всего, вниманием совре менной лингвистики к вопросам содержания и функционирования обыденного метаязыкового сознания, которое, с одной стороны, традиционно противопо ставляется научному лингвистическому знанию как «бытовая философия языка» (В. Б. Кашкин), а с другой, – выступает как часть общественного сознания. Сего дня в рамках лингвистики целесообразно искать ответы на следующие вопросы:

а) каковы возможные источники данных о содержании обыденного метаязыкового сознания;

б) какие методы исследования адекватны специфике «наивного» лингви стического знания;

в) как выглядит модель языка (как фрагмент языковой картины мира) в сознании неспециалиста (инвариант этой модели и параметры варьирова ния);

г) о каких особенностях метаязыковой деятельности рядового носителя языка свидетельствуют метаязыковые заблуждения и др. Исследование обыденных представлений о языке, их источников, факторов развития и устойчивости таких «наивных» представлений имеет не только теоретическое, но и прикладное зна чение в связи с задачами развития образования, осуществления языковой поли тики и языкового строительства.

Требует также дальнейшего рассмотрения вопрос о средствах реализации метаязыковой функции языка. Регулярность этой функции приводит к фор мированию в языке метаязыка – системы специальных средств, при помощи ко торых вербализуются метаязыковые суждения. В разных видах текстов, в разных условиях коммуникации эти средства варьируются;

безусловно, актуальным яв ляется описание показателей метаязыковой функции, используемых в фольклор ных и художественных текстах.

Актуальность темы связана также с интересом современной науки к ли тературе и фольклору как формам общественного сознания. В частности, когнитивная лингвистика рассматривает тексты литературы и фольклора как способы репрезентации картины мира (частью которой являются и представле ния о языке / речи). И фольклор, и литература не только отражают основные со держательные и оценочные элементы общественного сознания, но и влияют на его развитие.

Кроме того, заявленная тема актуальна и в контексте современных тен денций лингвопоэтики, которая рассматривает метаязыковую рефлексию в ху дожественном тексте как инструмент экспрессии, область художественного экс перимента.

Наконец, метаязыковые комментарии в художественных текстах могут служить ценным источником собственно лингвистической информации. Спе циалисты справедливо указывали на очевидную важность филологических наблю дений русских писателей (как общелингвистических и лингвофилософских сужде ний, так и комментариев о происхождении, развитии, семантике, прагматике и функционировании языковых единиц). Учитывая интерес общества к метаязы ковым воззрениям писателей, исследователи неоднократно предпринимали изда ние различных хрестоматий и сборников поэтических и прозаических текстов, в которых приводятся суждения авторов о языке;

дальнейшее изучение проблемы даст новый интересный материал для подобных изданий.

Цель диссертации – исследовать метаязыковые контексты в произведени ях русского фольклора и художественной прозы как средства экспликации обы денных метаязыковых представлений и как компоненты эстетически организо ванных текстов.

Достижение цели обеспечивается последовательным выполнением ряда частных задач: а) охарактеризовать основные направления и итоги изучения ме таязыковой рефлексии в отечественном языкознании, определить понятий но-терминологическую базу исследования;

б) разработать функциональную мо дель метаязыкового сознания, определив место в этой модели различных форм и способов метаязыковой деятельности;

в) описать семантическую структуру рефлексива как его интегральное свойство, обусловленное функцией метаязыко вого комментирования;

г) разработать типологию метапоказателей – эксплика тов (сигналов) метаязыковой рефлексии в фольклорном и литературном тексте;

д) осуществить реконструкцию ряда обыденных представлений о языке и речи, отразившихся в фольклорных и художественных текстах;

е) выявить особенно сти содержания и деятельности обыденного метаязыкового сознания;

ж) обосно вать выделение в качестве особого предмета лингвистики способов эстетиче ской интерпретации сведений о языке / речи в художественных произведениях;

з) изучить рефлексивы в текстах художественной прозы с точки зрения их сти листического потенциала, конструктивных и эстетических свойств;

и) сформу лировать принципы лексикографического описания метаязыковых комментари ев и разработать проект соответствующего словаря.

Материалом исследования послужили: 1) тексты традиционного и совре менного фольклора: сказки, былины, исторические песни, легенды, фольклорные пародии, пословицы, поговорки, загадки, частушки, анекдоты, тексты детского фольклора, интернет-фольклор;

2) произведения художественной прозы XIX, XX и первого десятилетия XXI вв. (указатель процитированных текстов приводится в приложении): классическая проза, драматургия, детская литература, приключен ческий и детективный роман, фантастика, любовный роман, юмористическая и са тирическая проза, а также произведения синкретичных жанров (эссе, литератур ные письма, литературные очерки, литературные дневники, воспоминания и т. п.).

При изучении отдельных вопросов использовались выборки примеров из Наци онального корпуса русского языка (URL: http://www. ruscorpora. ru/).

Выбор методов исследования обусловлен спецификой предмета и постав ленными задачами. Так, на I этапе выявлялись метаязыковые контексты в фольк лорных и литературных текстах иосуществлялась их первичная тематическая классификация. II этап потребовал комплексной описательно-аналитической мето дики, которая включала: а) интерпретацию, сопоставление и систематизацию мета языковых контекстов;

б) структурно-семантический типологический анализ реф лексивов;

в) реконструкцию метаязыковых представлений рядовых носителей язы ка;

г) классификацию выявленных приемов и способов метаязыковой рефлексии;

д) построение уровневой модели метаязыкового сознания. На III этапе произво дился функциональный анализ метаязыковых контекстов, что обусловило об ращение к методам лингвистического и комплексного филологического анализа художественного текста. IV этап заключался в реализации прикладного аспекта исследования, в связи с чем был использован метод лексикографического опи сания метаязыковых комментариев.

Теоретической базой исследования явились работы, посвященные анали зу метаязыковых аспектов языка (Р. О. Якобсон, А. Вежбицкая, Н. Д. Арутю но-ва, Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелёв, Н. Б. Мечковская и др.), а также метаязы ковой рефлексии в художественном тексте (В. П. Григорьев, Я. И. Гин, Л. В. Зубо ва, К. Э. Штайн, Н. А. Николина, Н. А. Кожевникова, М. В. Ляпон, Т. В. Цивьян и др.) и в произведениях фольклора (Ю. В. Рождественский, А. Д. и Е. Я. Шмелё вы, Н. Д. Голев и др.). Принципиально важными для решения ряда задач пред ставляются идеи отечественных филологов, касающиеся различных аспектов язы ковой личности и метаязыковой деятельности (И. А. Бодуэн де Куртенэ, А. А. По тебня, Л. П. Якубинский, Л. В. Щерба, В. В. Виноградов, Г. О. Винокур, Ю. Н. Ка раулов, Т. В. Шмелёва, И. А. Стернин, Л. Г. Зубкова, Б. М. Гаспаров, Н. К. Рябце ва и др.), в том числе научные труды, посвященные метаязыковой деятельности рядового носителя языка (Б. С. Шварцкопф, А. Н. Ростова, О. И. Блинова, Н. Д. Голев, Н. Б. Лебедева, В. Д. Черняк, М. Ю. Сидорова, З. И. Резанова, В. Б. Кашкин, К. Я. Сигал, И. Т. Вепрева и др.).

Новизна исследования заключается в том, что в нем впервые предпринято монографическое исследование метаязыковой рефлексии на материале фольклор ных и художественных текстов разных жанров и разного времени создания.

В диссертации описана типовая семантическая структура рефлексива как его интегральное свойство, обусловленное функцией метаязыкового комменти рования;

предложена оригинальная типология метапоказателей (средств экспли кации метаязыковой рефлексии), разработанная с учетом комплекса признаков и представленная в виде структуры с ядром и периферией.

В работе доказано, что метаязыковые контексты в произведениях фольклора и литературы различными способами эксплицируют обыденные представления о языке и могут служить основанием для реконструкции этих представлений и анализа их своеобразия. Выявлены и описаны особенности обыденных лингви стических технологий в целом и специфика отдельных «наивных» представлений о языке. Автором определены перспективные направления изучения обыденной метаязыковой рефлексии;





внесены предложения по упорядочению терминологии в сфере изучения «наивной лингвистики».

В работе рассмотрены важнейшие признаки лингвистического мифа как формы существования «наивных» представлений о языке;

предложена классифи кация лингвистических мифов;

впервые подвергнут детальному анализу один из мифов как феномен русской национальной лингвокультуры (миф о русском мате);

описаны регулярные мотивы данного мифа и способы их эстетической ин терпретации в фольклорном и художественном тексте.

Впервые подверглись систематическому описанию метаязыковые пред ставления фольклорного социума, выявлена специфика метаязыковой рефлексии в различных жанрах традиционного и современного фольклора. Продемонстри рованы черты сходства и различия метаязыковой рефлексии, воплотившейся в фольклоре и в художественной прозе;

сделаны выводы о влиянии книжной культуры на метаязыковую рефлексию в современном фольклоре.

Доказано, что метаязыковая рефлексия в художественных текстах может быть рассмотрена как особая разновидность знания о языке, которая характери зуется специфическим составом объектов, собственными принципами интерпре тации этих лингвистических объектов и особым метаязыком.

В работе предложена комплексная методика анализа рефлексивов как компонента художественного текста;

выявлен ряд типичных мотивов метаязыко вого дискурса;

описаны специфические художественные приемы, реализующие стилистический потенциал метаязыковых высказываний;

продемонстрированы конструктивные и эстетические функции рефлексивов в художественном тексте.

Автором сформулированы принципы лексикографического описания мета языковых комментариев и разработан проект словаря нового типа («Литератур ный портрет слова»), который включает примеры метаязыковых комментариев из произведений различных жанров художественной прозы XIX – начала XXI вв.

Теоретическая значимость диссертации состоит в том, что она предлага ет решение ряда актуальных лингвистических проблем и открывает новые пер спективы исследования метаязыковой рефлексии. Так, предложенное в работе описание семантических и формальных признаков рефлексивов расширяет представление современной науки о «естественном метаязыке» как системе средств экспликации метаязыковых суждений.

Кроме того, работа вносит вклад в разработку теории обыденной лингви стики: вводит в научный оборот обширный эмпирический материал;

уточняет сведения о содержании обыденных представлений о языке / речи и специфике «наивных» лингвистических технологий;

предлагает методики реконструкции и интерпретации метаязыковых знаний, представлений, оценок.

Описанные в диссертации особенности метаязыковой рефлексии в художе ственном тексте (мотивы метаязыкового дискурса, приемы эстетической интер претации метаязыковой информации, конструктивные и художественные функции рефлексивов) обогащают лингвистическое знание о свойствах эстетически орга низованной речи и позволяют выделить в изучении художественного текста осо бое направление, связанное с анализом образов языка / речи.

Практическая значимость исследования связана с возможностью ис пользования его результатов в лексикографической практике, а также в препо давании курсов «Теория языка», «Социолингвистика», «Лексикология», «Линг вокультурология», «Филологический анализ текста» в вузе. Содержащиеся в ра боте положения и выводы, иллюстративный материал и примеры анализа тек стов могут быть использованы при разработке специальных курсов и семинаров для студентов, элективных курсов для учащихся общеобразовательных школ.

Наиболее значимые результаты исследования сформулированы в виде по ложений, выносимых на защиту:

1. В произведениях фольклора и литературы регулярны метаязыковые контексты (рефлексивы), в которых различными способами эксплицируются пред ставления языкового коллектива и личности о языке и речи. Рефлексивы в фольк лорных и литературных текстах могут служить основанием для реконструкции обыденных метаязыковых представлений и изучения их своеобразия.

2. Факты «народной лингвистики» репрезентируются в художественных и фольклорных текстах различными способами: а) в прямых высказываниях о языке и речи, б) как подразумеваемая база высказывания (пресуппозиции), в) при помощи имитации и пародирования речевых стандартов и г) в форме сти листических приемов, эксплуатирующих представления о свойствах языковых единиц и конструкций. Метаязыковая функция языка в фольклорных и художе ственных текстах реализуется при помощи системы средств (метапоказателей), которую можно представить в виде поля. Ядром этого поля служат прямые сиг налы метаязыковой рефлексии – единицы, которые наиболее явно и однозначно выражают метаязыковое содержание (собственно м е т а о п е р а т о р ы ). Перифе рию поля «метаязыковости» составляют косвенные сигналы рефлексии – еди ницы и конструкции, для которых метаязыковая функция не является первичной (а н а л о г и метаоператоров и н у л е в ы е метаоператоры).

3. Метаязыковая рефлексия в фольклорных и литературных текстах де монстрирует как черты различия, так и черты сходства. Представления о языке и речи, воплотившиеся в фольклорных текстах, являются непосредственными и достоверными показателями метаязыкового сознания этноса;

в художествен ных текстах коллективное метаязыковое сознание отражено опосредованно – че рез призму индивидуального авторского восприятия. Для произведений традици онного и современного фольклора в большей мере характерна речевая рефлексия (внимание к нормам и стандартам речевого поведения, к коммуникативным воз можностям языка, к актуальной дискурсивной практике);

в произведениях худо жественной литературы регулярны как языковая, так и речевая рефлексия (при заметном преобладании комментариев к словам и выражениям). При этом в фо кус внимания носителя языка (коллективного и индивидуального) попадают яв ления, наиболее значимые в к о м м у н и к а т и в н о м, а к с и о л о г и ч е с к о м и э с т е т и ч е с к о м отношении.

4. Метаязыковая рефлексия в современном фольклоре испытывает значи тельное влияние книжной культуры: в поле зрения фольклорного социума по падают явления письменной речи, факты школьной грамматики;

трансформиру ется представление фольклороносителя о языковой норме, которая осмыслива ется в аспекте ее логической мотивированности, научной обоснованности.

5. Содержательные элементы обыденного метаязыкового сознания пред ставляют собой некие обобщенные «образы» фактов и явлений языка;

ядром этих «образов», как правило, являются функциональные возможности соответ ствующих единиц. При этом содержание усвоенных в период обучения лингви стических терминов и понятий трансформируется в метаязыковом сознании но сителя языка с учетом его коммуникативной практики. Неточности в метаязы ковых суждениях «естественных лингвистов» могут служить для исследователя источником сведений о «логике» обыденного метаязыкового сознания.

6. Важнейшим свойством обыденных метаязыковых представлений являет ся их мифологичность. Лингвистический миф обладает рядом признаков: упро щенность, схематизированность, стереотипность, абсолютизация отдельных аспек тов явления («селективность» и «центростремительность» мифа). Лингвистиче ский миф характеризуется «культурными последствиями» (он поддерживается, по пуляризируется и достраивается социумом, служит аргументом в дискуссиях о языке) и обладает свойством прецедентности (более или менее широко известен в социуме, поддерживается его членами, цитируется, передается как факт).

7. Метаязыковая рефлексия в художественных текстах может рассматри ваться как особая разновидность знания о языке, которая а) характеризуется специфическим составом объектов (пересекающихся, но не совпадающих с перечнем объектов научной и «наивной» лингвистики), б) выдвигает собствен ные принципы интерпретации этих лингвистических объектов, в) располагает целым арсеналом особых лингвистических технологий и г) оперирует особым метаязыком. Для метаязыковых контекстов в художественной речи важной ока зывается не столько научная корректность лингвистического комментария, сколько его эстетическая мотивированность.

8. Рефлексивы в художественном тексте всегда эстетически отмечены, что находит отражение в их конструктивной роли (они участвуют в формировании эстетической доминанты и эстетических оппозиций, нередко занимают сильные позиции текста, всегда актуализированы в семантической структуре текста) и ху дожественных функциях (рефлексивы используются для изображения, харак теристики объекта и для выражения авторской оценки изображаемого).

Апробация работы. Положения и выводы диссертации обсуждались на 28 конференциях различного уровня, в том числе на 16 международных конфе ренциях, симпозиумах, конгрессах.

Структура работы соответствует поставленным задачам и соотносится с избранными аспектами исследования. Работа состоит из введения, трех частей, восьми глав, заключения, списка цитируемой литературы и приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы;

комментируются базо вые понятия и термины, используемые в работе;

определяются объект и предмет исследования;

характеризуется материал и методы его изучения;

аргументиру ется научная новизна, теоретическая и практическая значимость полученных ре зультатов;

формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая часть работы («Метаязыковая рефлексия как объект лингви стического изучения») включает две главы и посвящена рассмотрению теоре тических оснований исследования.

Глава 1 называется «Метаязыковая рефлексия: история и теория во проса». В § 1.1 «Из истории изучения метаязыковой рефлексии» говорится о том, что для современных исследований по проблемам метаязыковой деятель ности рядового носителя языка имеют методологическое значение идеи, выска занные классиками отечественной лингвистики (И. А. Бодуэн де Куртенэ, А. А. Потебня, Л. П. Якубинский, В. Н. Волошинов, Е. Д. Поливанов, Л. В. Щерба, А. М. Пешковский, Г. О. Винокур, В. В. Виноградов).

Возникновение интереса к метаязыковым аспектам лингвистики связыва ют с именем Р. О. Якобсона, который в работе «Лингвистика и поэтика» (1960) выделяет и характеризует в общих чертах метаязыковую функцию языка, го ворит о существовании метаязыка (то есть языка, «на котором говорят о язы ке») и указывает на координирующую роль метаязыковых высказываний.

Отечественными учеными явление метаязыковой рефлексии исследовалось на различном речевом материале и с различными целями: при изучении вопросов диалектологии, культуры речи, активных процессов в лексике и словообразова нии, фактов грамматики, психолингвистики и психосемантики, социолингвисти ки, различных аспектов языковой личности, лингвистики детской речи. В рамках масштабного проекта «Русский язык и советское общество» (1958–1968) иссле довались и метаязыковые суждения рядовых носителей языка.

Важной вехой в изучении метаязыкового аспекта языка и речи стала статья А. Вежбицкой «Метатекст в тексте», которая вновь актуализировала намеченную Р. Якобсоном проблему изучения метаязыка – системы формальных средств мета языковой функции. Метатекст – «высказывания о самом высказывании» – интер претируется сегодня целым рядом исследователей как проявление особого рода метаязыковой рефлексии, направленной на собственное произведение говорящего.

В языкознании второй половины ХХ века стало популярным понятие «на ивная лингвистика», под которой понимаются «спонтанные представления о языке и речевой деятельности, сложившиеся в обыденном сознании человека» (Н. Д. Арутюнова). «Наивную» лингвистику составляют а) неосознаваемые ме таязыковые представления говорящих, закрепленные в семантике метаязыковых терминов типа речь, слово, сказать и под. («нерефлектирующая рефлексия», по выражению Н. Д. Арутюновой), и б) осознаваемые, вербализуемые в дискурсе метаязыковые знания, мнения, оценки и т. п. (собственно рефлексия).

В конце ХХ века интерес к «наивной» лингвистике активизируется, что вы звано как антропоцентрическим поворотом в лингвистике, так и богатством эм пирического материала, к которому языковеды получили доступ в новых услови ях (тексты СМИ, интернет-коммуникации, политического и юридического дискур са, обращения в различные справочные службы, личная переписка и т. д.). Про должается исследование метаязыковой рефлексии в художественных текстах (Н. А. Кожевникова, Н. А. Николина, Л. В. Зубова, М. В. Ляпон, В. Д. Черняк, З. С. Санджи-Гаряева, Г. В. Судаков, Н. А. Батюкова и др.) и в фольклоре (Ю. В. Рождественский, Е. Я. Шмелёва, А. Д. Шмелёв, К. Ф. Седов и некот. др.).

Новый этап в изучении метаязыковой рефлексии связан с оформлением особого научного направления, в центре внимания которого находится обыден ное метаязыковое сознание как самостоятельный объект. Рядом ученых (А. Н. Ростова, Н. Д. Голев и др.) были предприняты действия по объединению и координации усилий языковедов, изучающих различные аспекты языкового и обыденного метаязыкового сознания;

в результате этих усилий изданы сборник статей «Обыденное метаязыковое сознание и наивная лингвистика» и коллек тивная монография «Обыденное метаязыковое сознание: онтологические и гносе ологические аспекты» (в 3-х ч.). Материалы сборника и монографии обобщают разрозненные до этого момента представления учёных о феномене обыденного ме таязыкового сознания, подводят итоги его изучения и намечают дальнейшие пер спективы исследования. В настоящее время можно говорить о формирующейся (и сложившейся в общих чертах) отрасли лингвистической науки, внимание ко торой направлено на метаязыковую деятельность рядового носителя языка.

В § 1.2 «Основные направления изучения метаязыковой рефлексии в современной лингвистике» выяснено, что в исследованиях, посвященных раз личным аспектам метаязыковой деятельности, как правило, обсуждаются следую щие вопросы.

1. Определяя сущность метаязыковой рефлексии, причины ее возникно вения и условия протекания, ученые обращают внимание прежде всего на фак ты метаязыкового поведения, непосредственно связанного с текущей коммуни кацией. Большинство исследователей полагает, что в норме метаязыковая ре флексия постоянно сопровождает речевую деятельность (М. М. Бахтин, Л. О. Чернейко, Б. М. Гаспаров, К. Я. Сигал и мн. др.). При этом рефлексия вы зывается переживаемой или возможной коммуникативной неудачей. В соответ ствии с этим специалисты описывают некоторые частные условия и виды обще ния, стимулирующие метаязыковую деятельность (А. Н. Ростова, Н. Д. Голев, В. Б. Кашкин, И. Т. Вепрева и др.).

Ставший популярным в работах последних лет тезис о зависимости мета языковой активности от степени личной и общественной свободы (В. Хлебда, И. Т. Вепрева, А. А. Пихурова, Н. А. Батюкова и др.) не выглядит бесспорным.

Наблюдения над текстами разных авторов показывают, что метаязыковая ре флексия свойственна как либералам, так и консерваторам, как свободной мыс лящей личности, так и индивиду, скованному социальными условностями. Бо лее обоснованными представляются выводы о качественно-количественном ва рьировании рефлексивной деятельности, обусловленном индивидуальными осо бенностями личности (М. В. Ляпон, А. Н. Ростова, Б. М. Гаспаров).

Языковое сознание способно к различным видам контроля: полностью со знательному, который может выражаться в вербальных формах, и к подсозна тельному. О протекании рефлексии на бессознательном уровне пишет целый ряд исследователей (Р. О. Якобсон, Г. О. Винокур, В. Б. Кашкин, Х. Дуфва, М. Ляхте энмяки, Н. К. Рябцева, Н. Д. Голев, А. Д. Шмелёв, И. Е. Ким и др.).

2. Выявляя и систематизируя объекты метаязыковой оценки, исследова тели отмечают, что в фокус внимания «естественного лингвиста» попадают отдельные слова и выражения, грамматические формы и конструкции, целые тексты (как собственные, так и чужие), закономерности речевого поведения.

Многообразие объектов позволяет говорить о разновидностях метаязыковой ре флексии: собственно языковая, речевая, жанровая, риторическая и т. д. Особым объектом речевой рефлексии выступает специфика художественной речи и осо бенности творческой речевой деятельности писателей и поэтов (В. П. Григорьев, Т. В. Цивьян, Я. И. Гин, К. Э. Штайн, А. Н. Черняков, и др.).

Объекты обыденной метаязыковой рефлексии получают разнообразные оценки и характеристики: «от простейших суждений о том, какое употребле ние является "правильным" и "неправильным"…, до сколь угодно сложных кон цептуальных построений» (Б. М. Гаспаров). Разработка содержательной типоло гии метаязыковых контекстов составляет одну из центральных задач изучения языкового сознания «наивного лингвиста». Различные классификации метаязы ковых оценок, во-первых, зависят от специфики оцениваемых языковых объек тов, а во-вторых, отвечают конкретным исследовательским задачам.

При анализе рефлексивов определенную трудность составляет разграниче ние комментариев к языковым единицам и суждений о внеязыковой действитель ности. Исследователи предлагают критерии разграничения подобных высказыва ний, но отмечают (Т. В. Булыгина и А. Д. Шмелёв), что четкое разграничение су ждений «о языке» и суждений «о мире» не только не всегда возможно, но и не нужно в тех случаях, когда «речь идет о культурно и общественно значимых словах и концептах». Кроме того, случаи, когда «обсуждение… наименования переплетается с описанием денотата», могут носить характер художественного приема и намеренно акцентироваться в литературном произведении. В рефериру емой диссертации подтверждается справедливость этих положений.

3. Лингвисты стремятся описать способы речевого воплощения мета языковых суждений, представляющие собой «скорее систему возможных пред почтений, чем строгих предписаний» (А. Н. Ростова). Система средств метаязы ка впервые были рассмотрена в рамках одного исследования А. Вежбицкой, ко торая объединила на основе метатекстовой функции разнородные маркеры ме татекста – метаоператоры, или метаорганизаторы высказывания (вводные конструкции;

слова с семантикой «отмежевания» и «примечания»: вроде бы, по чти, довольно;

кстати, между прочим и т. п.;

конструкции с выделенной те мой;

анафорические местоимения и артикли;

некоторые союзы, которые могут указывать на отношения между импликациями;

перформативы;

графические вы деления, интонация и мимика). В современных работах активно исследуются метаорганизаторы устной и письменной речи (Т. Н. Скат, В. А. Шаймиев, И. Т. Вепрева, Ф. Р. Одекова, Н. А. Батюкова и др.), обращается внимание на то, что метаязыковые оценки могут быть как эксплицитными, так и имплицитны ми (Т. Н. Скат, Л. О. Чернейко, Н. К. Рябцева, З. И. Резанова, Н. Д. Голев, О. Ю. Крючкова и др.), противопоставляются факты непосредственного ком ментирования и примеры использования языковых единиц, в котором актуа лизируются представления говорящих о свойствах этих единиц («прямая» и «косвенная» рефлексия – в терминологии Т. В. Шмелёвой).

4. В специальной литературе описываются функции метаязыковой ре флексии, которые можно условно разделить на три группы: а) текстовые (роль метаязыковых высказываний в организации текста), б) дискурсивные (соотнесение речи с конкретной коммуникативной ситуацией и регулирование процесса обще ния) и в) социальные (влияние метаязыковой деятельности на социальное взаимо действие людей и на развитие языка как средства коммуникации).

5. Еще один аспект изучения метаязыковой рефлексии – диахрониче ский. Среди немногочисленных работ данного направления заслуживает особо го внимания статья Г. В. Судакова «Гиляровский как знаток русской речи», ко торая иллюстрирует основные принципы изучения метаязыковой личности с по зиций историзма: а) рассмотрение материала в контексте общественно-истори ческих явлений и тенденций языкового развития, б) описание языковой рефлек сии как многофакторного процесса и одного из аспектов развития личности, в) систематизация результатов метаязыковой деятельности по исторически зна чимым параметрам. Методологическое значение для исследования метаязыко вого сознания в исторической динамике имеют положения ряда работ Л. Г. Зуб ковой, в которых развитие метаязыкового сознания (как обыденного, так и науч ного) связывается с развитием человеческого самосознания вообще.

6. Перед исследователем встает также вопрос о выборе методов а) сбора эмпирического материала и б) обработки этого материала. При сборе свиде тельств о деятельности метаязыкового сознания ученые обращаются как к тради ционному наблюдению над письменной и устной речью, так и к методам, стиму лирующим метаязыковую деятельность носителей языка в специально созданных условиях (эксперимент, анкетирование, интервьюирование и опросы, метод субъ ективных дефиниций). В исследовательской практике используются следующие методы описания метаязыкового материала: а) интерпретационный анализ;

б) статистическая обработка эмпирических данных;

в) семантический и семанти ко-когнитивный анализ метаязыковых контекстов;

г) реконструкция невербализо ванных метаязыковых представлений;

д) лексикографическое описание метапо казателей и метаязыковых комментариев;

е) теоретико-лингвистический и лин гвофилософский анализ метаязыковых аспектов языка, речи, личности.

7. Исследователи обращают внимание на теоретическую и практиче скую значимость изучения обыденной метаязыковой рефлексии. Наблюдения ря довых носителей языка могут оказаться интересными для лексикографов, специа листов в области семантики, социолингвистики, стилистики, культуры речи, лин гводидактики. В то же время ученые предостерегают от абсолютизации данных, полученных при изучении рефлексии «наивного лингвиста».

В современных работах обобщающего характера формулируются наиболее актуальные задачи исследования метаязыковой рефлексии «наивных» говоря щих (А. Н. Ростова, В. Б. Кашкин, Н. Д. Голев). Из этого круга вопросов можно выделить те, которые имеют отношение к проблематике реферируемой диссерта ции: а) моделирование обыденного представления о языке-объекте;

б) выявление особенностей «наивных лингвистических технологий» и факторов, влияющих на их формирование;

в) описание средств обыденного метаязыка;

г) упорядочение терминологии, связанной с изучением «наивной» рефлексии о языке и некот. др.

§ 1.3 «Метаязыковое сознание и формы метаязыковой рефлексии» посвящен описанию уровневой модели метаязыкового сознания. Здесь же полу чают характеристику формы метаязыковой рефлексии, которые соотносятся с компонентами данной модели.

Метаязыковое сознание – это «область рационально-логического, рефлек сирующего языкового сознания, направленная на отражение языка как элемента действительного мира» (А. Н. Ростова). Метаязыковое сознание может быть рассмотрено и как «база данных», включающая сумму представлений о языке, и как операциональная сфера, в которой хранится «программное обеспечение» метаязыковых операций – лингвистические технологии. Своеобразие «данных» и «программ обработки» определяет специфику различных форм метаязыковой деятельности – «от чувственно-интуитивной рефлексии рядового носителя язы ка… до глубинной рефлексии профессионала-лингвиста» (Н. Д. Голев).

Модель метаязыкового сознания, представленная в диссертации, имеет двухмерный характер (см. схему).

Структура метаязыкового сознания и формы метаязыковой рефлексии Эстетическое Мифо осмысление Наука о языке творчество, языка Языковая (деятельность (фольклор и Собственно рефлексия игра исследователя) литература) «Светлое поле» сознания III (творческий) уровень Обыденная лингвистика языкознание Научное Обыденные метаязыковые Научно представления лингвистическое знание II уровень Предсознание «Нерефлектирующая рефлексия» Неосознанное знание языка и о языке (речевой выбор и самоконтроль) I уровень «Вертикальная» структура метаязыкового сознания обусловлена возмож ностью метаязыковых операций различной степени осознанности (см. замечания в работах Н. Д. Голева, Н. Б. Лебедевой, К. Я. Сигала, В. Б. Кашкина и др.).

С I уровнем метаязыкового сознания (предсознанием) соотносится авто матизированный выбор речевых средств и текущий самоконтроль, который не требует от говорящего специальных усилий («нерефлектирующая рефлек сия») и обеспечивается знанием семантики языковых единиц и правил их ис пользования. Показателями работы метаязыкового сознания на этом уровне яв ляется выбор речевых средств (предполагающий их имплицитную оценку как адекватных замыслу), в том числе выбор используемых в речи метаязыковых тер минов, описание своей и чужой речи при помощи воспроизводимых, стандарт ных речевых формул, использование перформативов и др.

Метаязыковая деятельность II уровня осуществляется в «светлом поле» сознания (собственно рефлексия). Речевой самоконтроль на этом уровне застав ляет говорящего исправлять допущенные ошибки или предвидеть возможный ком муникативный сбой и предупреждать его, в том числе оправдывая использование конкретного выражения, или давать оценку употребляемым речевым средствам.

Рефлексия II уровня является осознанной, но демонстрирует значительную стандартизованность. Эта деятельность часто спонтанна;

метаязыковые коммента рии носят характер импровизаций и функционально привязаны к конкретной ком муникативной ситуации, в рамках которой порождаются. Высказываемые мета языковые оценки опираются на собственный речевой опыт говорящего и на инте риоризированный коллективный опыт, воспроизводят этот опыт, и потому форму лирование суждений представляет собой решение задач известного типа.

На II уровне субъектом рефлексии выступает, как правило, обыденное ме таязыковое сознание, хотя метаязыковая деятельность может осуществляться с опорой на научное знание (напр., полученное в период обучения). Рефлексия II уровня осуществляется и в рамках научного дискурса (как воспроизведение «го тового» знания – напр., в репродуктивных жанрах учебно-научной речи).

В соответствии с задачами работы выделен III уровень метаязыкового со знания, который отличается творческим характером метаязыковой деятельности:

объект не просто выводится в «светлое поле» сознания, но и подвергается твор ческому переосмыслению (примеры нестандартного комментирования фактов языка / речи – в том числе в произведениях фольклора и литературы;

явления языковой игры в различных жанрах и стилях речи;

лингвистическое мифотвор чество;

научно-лингвистическое творчество). Если на II уровне осознания выяв ляются объективные свойства материала (семантика, структура, особенности функционирования), то рефлексия III уровня в процессе творческой перера ботки создает определенного рода приращения, обогащает содержание объекта и расширяет возможности его использования и интерпретации.

«Горизонтальная» структура метаязыкового сознания определяется су ществованием разнотипных лингвистических технологий. На II уровне выделя ются две формы метаязыковой рефлексии: обыденная и научная;

на III уровне – три: научная, обыденная и поэтическая, каждая из которых характеризуется соб ственными предпосылками, целями, технологиями и ценностными ориентирами.

Научная рефлексия опирается на теоретическое знание и стремится к поиску объективных закономерностей в сфере языка / речи;

для научной лингвистиче ской рефлексии важны такие ориентиры, как достоверность, обоснованность, до казательность, верифицируемость, парадигмальность. Обыденная рефлексия опирается на «наивное», в значительной степени мифологизированное представ ление о языке и на речевой опыт личности и коллектива. Она стремится к поиску и осмыслению доступных коммуникативных средств. Для обыденной рефлексии важны такие ориентиры, как практичность, объяснительность, мифологичность и некот. др. Поэтическая метаязыковая рефлексия наблюдается в первую оче редь в фольклоре и художественной литературе. Она опирается на весь комплекс доступных представлений о языке (и обыденное знание, и научное) и стремится к их эстетическому использованию. «Критерием истины» для такой рефлексии выступает не достоверность интерпретации языковых фактов, а эстетическая мотивированность этой интерпретации.

Метаязыковое сознание и метаязыковая рефлексия соотносятся как «устройство» и его функция. Метаязыковая рефлексия – это ментальное дей ствие, которое эксплицируется в вербальной форме в виде рефлексива.

Представленная схема отражает особенности как индивидуального, так и коллективного (общественного) метаязыкового сознания. Однако, подобно всем другим способам представления не наблюдаемого непосредственно феномена, она имеет условный и упрощенный характер и не отражает всей сложности взаимоот ношений между разными формами метаязыкового сознания. В связи с этим в рабо те делается ряд примечаний к схеме, сущность которых сводится к следующему.

1. Не существует четкой границы между бессознательной рефлексией и осознанной (собственно рефлексией).

2. Научное знание и обыденные представления можно (и следует) разде лять в плане гносеологическом, но не всегда возможно разграничить эти сферы в плане онтологическом. С одной стороны, рядовой носитель языка может пользо ваться метаязыком науки, опираться на знания, полученные в процессе обучения.

С другой, – в роли носителя «наивного» представления может выступать и лин гвист, поскольку для личности ученого характерна «конкуренция» профессио нального и обыденного сознания, отмеченная многими специалистами (Б. А. Ус пенский, Л. П. Крысин, А. Д. Шмелёв, М. А. Кронгауз и др.).

3. Современное представление о соотношении обыденного лингвистиче ского знания и науки не может исчерпываться положением о простой иерархии этих форм: каждый из этих вариантов должен признаваться социально ценным;

в структуре общественного сознания они дополняют друг друга;

установление ошибочности обыденных представлений не является главной целью изучения «наивной» картины языка.

4. С представлением об обыденном метаязыковом сознании связано поня тие «рядовой носитель языка», которое приобретает различное содержание в трактовке разных исследователей. В реферируемой диссертации определения обыденный, наивный и научный лишены оценочности и функционируют как от носительные прилагательные, а определение рядовой не свидетельствует о низ ком качестве метаязыковой способности. Содержание обыденного метаязыкового сознания интерпретируется в работе не как искаженное, неточное знание о языке, вызванное недостаточной специальной подготовкой, а как сумма специфиче ских представлений, обусловленных в первую очередь позицией «пользова теля», воспринимающего язык как «часть себя»: своей личности, своей жизни.

Писатель, являясь рядовым носителем языка (поскольку его взгляд на язык, вы разившийся в художественных текстах, – это взгляд через призму обыденного ме таязыкового сознания), занимает в социуме особое место, его мнение влияет на формирование «языкового вкуса эпохи».

5. Оппозиция сознательного и бессознательного в метаязыковой деятель ности не равна оппозиции вербализованного и невербализованного.

6. Рефлексия I уровня (подсознательная) и II (сознательная) может экспли цировать различные, иногда противоречащие друг другу метаязыковые представ ления и установки – так проявляется противоречие между бытийным и рефлек сивным уровнями коммуникативного сознания. Контроль на уровне подсозна тельного выбора допускает использование речевых средств, которые на уровне сознательного контроля признаются сомнительными или недопустимыми, так как на втором уровне рефлексии включаются «ограничители», связанные с тре бованиями внешней культуры, с общественными запретами и предпочтениями.

Отсюда следует, что а) данные, полученные при изучении метаязыковой ре флексии одного уровня не могут служить надежным средством верификации ре зультатов изучения рефлексии другого уровня;

б) если неосознанная рефлексия свидетельствует о личном выборе говорящего, то рефлексия второго уровня – это выбор и оценки, в значительной мере испытавшие влияние социальных «ограничителей» и свидетельствующие об особенностях коллективного мета языкового сознания;

в) изучение неосознанной и осознанной метаязыковой ре флексии требует разных методов.

7. «Лингвистики» третьего – творческого уровня – демонстрируют черты сходства и различия;

они могут взаимодействовать и влиять друг на друга.

В § 1.4 «Некоторые замечания по поводу терминологии» отмечается, что интенсивному развитию соответствующей области знания, изучению мета языковой деятельности в рамках различных научных школ и концепций сопут ствовало стихийное формирование терминологии, которая сегодня нуждается в упорядочении. Некоторые термины выглядят неудачными в силу различных причин (напр., «обыденная металингвистика»);

в то же время существует ряд объективных сложностей терминообразования, связанных с необходимостью противопоставить объект и изучающую его науку, разграничить уровни языка и метаязыка, метаязыка и металингвистики и др.

Автор диссертации считает, что было бы логично закрепить: а) за объек том изучения – обозначения «наивная лингвистика», «бытовая лингвистика», «стихийная лингвистика», «народная лингвистика», «естественная лингвистика», «обыденная лингвистика», а также (несколько отличающийся по значению и свя занный с изменением угла зрения на объект) термин «обыденное метаязыковое со знание»;

б) за изучающей этот объект наукой – термины «лингвистика метаязы кового сознания», «гносеология обыденной лингвистики» (Н. Д. Голев) или «тео рия обыденной лингвистики», «теория обыденного метаязыкового сознания».

Далее рассматриваются основные термины, служащие для номинации «еди ниц метаязыкового функционирования языка» (Н. Д. Голев). Обозначения «мета языковые высказывания» (Т. В. Булыгина, А. Д. Шмелёв), «оценки речи» (Б. С. Шварцкопф), «суждения о языке» (Б. М. Гаспаров) описывают контексты, в которых метаязыковое суждение максимально эксплицировано – в их круг не включаются контексты с вербально не выраженной оценкой. Термины «по казания языкового сознания» (А. Н. Ростова, О. И. Блинова и др.) и «маркеры ре флектирующего сознания» (О. Ю. Крючкова) переводят «семантический фокус» на связь высказываний о языке / речи с деятельностью сознания. При этом в кругу обозначенных явлений рассматриваются не только развернутые вербаль ные комментарии, но и «скрытые показания метаязыкового сознания». Эти терми ны соответствуют задачам описания разнообразных средств экспликации метаязы ковой рефлексии, однако не вполне удобны из-за своей «неоднословности». Широ ко распространенный термин «метатекст» характеризуется многозначностью даже в текстах, посвященных непосредственно метаязыковой деятельности: им обозна чают а) функционально-семантическую категорию текста, «высказывание о вы сказывании» (А. Вежбицка, Ю. М. Лотман, Ю. Д. Апресян, Е. В. Падучева, Н. К. Рябцева и мн. др.) и б) любой текст о языке ( метаязыковой текст), мета речь (И. С. Куликова и Д. В. Салмина, А. Н. Ростова, Н. Д. Голев и мн. др.).

Предложенный И. Т. Вепревой термин «рефлексив» привлекателен не только своей лаконичностью – он позволяет зафиксировать в качестве специ фического объекта изучения особый тип высказываний (по признаку содержания) и подвергнуть этот тип собственно лингвистическому анализу с точки зрения се мантики, структуры и функции. В диссертации термин «рефлексив» понимается достаточно широко – как всякий метаязыковой контекст, реализующий (экспли цитно или имплицитно) метаязыковое суждение о любом факте языка / речи. Тер минами «метаязыковое высказывание» и «метаязыковой комментарий» обознача ются разновидности рефлексивов;

термины «метаязыковое суждение», «метаязы ковая оценка (характеристика)» указывают на план содержания рефлексива.

Во второй главе («Рефлексив – единица метаязыкового функциониро вания») анализируются семантические и формальные свойства метаязыковых контекстов. Эта глава предваряет собственно анализ метаязыковых контекстов и призвана ответить на вопрос, по каким признакам тот или иной отрезок речи опознается именно как метаязыковое высказывание.

В § 2.1 «Семантика и структура рефлексива» говорится о том, что ре флексив может представлять собой самостоятельный текст / дискурс или входить в состав дискурса как особый речевой акт – отдельный шаг на пути к достиже нию коммуникативной цели. Рефлексив выделяется исследователем из речевого потока на основании его интегрального признака – метаязыковой функции;

этой функции соответствует и типовая семантическая структура рефлексива, кото рую образуют обязательные компоненты: а) объект рефлексии (единица языка, факт речи, которые подвергаются комментированию), б) статусный квалифи катор (обозначение, которое указывает на лингвистический статус объекта:

слово, падеж, подлежащее, жанр и т. д.), в) субъект метаязыковой оценки и г) собственно метаязыковая характеристика. Ср.:

Антагонизм – ад кромешный (слово это перевел содержатель табачной лавочки, человек ученый, так как служил вахтером в кадетском корпусе) (Н. Лейкин).

Здесь объект рефлексии – это лексическая единица антагонизм, статус ный квалификатор – метаоператор слово, субъект метаязыковой оценки – содер жатель табачной лавочки, собственно метаязыковая характеристика – это при сваиваемое слову значение ‘ад кромешный’.

Семантика субъекта метаязыкового суждения реализуется в рефлексиве:

а) при помощи лексических показателей, б) в виде пресуппозиций, формируе мых предыдущей частью текста или в) отсутствием каких-либо показателей субъ екта (нулевая форма выражения, указывающая на обобщенного субъекта мета языковой оценки – «все, всякий»).

Помимо обязательных, в структуру рефлексива могут включаться факульта тивные компоненты: это квалификаторы, называющие условия проявления при знака или причины оценки. Так, в следующем примере выделенные компоненты указывают на условия истинности метаязыковой оценки – время и место:

В 1924 году, говорят, из Владикавказа в Тифлис можно было проехать просто: на нять автомобиль во Владикавказе … Но в 1921 году самое слово «нанять» звучало во Владикавказе как слово иностранное (М. Булгаков).

Компоненты семантической структуры могут быть представлены вер бально, а могут представлять собой импликации.

Выявление семантической организации рефлексива принципиально важно:

именно наличие у отрезка речи соответствующих семантических признаков слу жит основанием для установления его метаязыкового статуса даже при отсут ствии формальных показателей. Кроме того, представленная модель может слу жить инструментом систематизации рефлексивов.

Далее рассматриваются формальные признаки рефлексивов. По призна ку структурно-семантической и функциональной самостоятельности выделяют ся а) рефлексивы-тексты (напр., стихотворение в прозе И. Тургенева «Русский язык», рассказ Н. Тэффи «Реклама» и т. п.;

пословицы, загадки о языке и речи, анекдоты-толкования и т. п.) и б) рефлексивы-субтексты (фрагменты текста), которые подразделяются на внутритекстовые и маргинальные (авторские при мечания, авторские пояснения и ремарки в пьесах, предисловия).

§ 2.2 «Метапоказатели в фольклорных и художественных текстах» посвящен описанию формальных признаков метаязыковых контекстов (средств метаязыка). Система метапоказателей представлена в виде структуры с центром и периферией. Ядром этого своеобразного поля служат прямые сигналы мета языковой рефлексии – единицы и конструкции, которые наиболее явно и одно значно выражают метаязыковое содержание (собственно метаоператоры: мета языковые термины слово, обозначать и т. п., вводные конструкции типа фигу рально выражаясь, как говорят в Одессе и т. п., модальные слова и частицы дескать, якобы, так называемый и др., прилагательные и наречия с семантикой квалификации речи русский, по-английски и т. п., конструкции, оформляющие чу жую речь, графические выделения, знак ударения, кавычки, многоточие, тире).

Периферию поля «метаязыковости» составляют косвенные сигналы ре флексии – единицы и конструкции, для которых метаязыковая функция не яв ляется первичной (они «приспособлены» для её выполнения). Косвенные сигна лы, обладающие регулярной материальной формой, названы аналогами мета операторов, к ним отнесены: а) некоторые синтаксические структуры (конструкции с семантикой тождества, пояснения, уточнения, градации, проти вопоставления;

вставки;

вопросно-ответные единства;

диалогическая цитация;

способы визуального «квантования» информации);

б) отдельные лексические средства (частицы, местоимения, наречия типа что ли, как его там, как-то, всякие там и т. п.), в) нестандартная графика и орфография. Материально не вы раженные средства метаязыка представлены нулевыми метаоператорами;

под этим термином понимаются случаи отсутствия непосредственных метапоказа телей при наличии имплицитных метаязыковых суждений: а) пространственное соположение единиц со сходным планом выражения (Так, в приведенном на с. примере № 2 семантическая связь между словами крутить и круча понятна ад ресату речи, хотя и не прокомментирована автором);

б) намеренное нарушение языкового стандарта, в том числе языковая игра;

в) воспроизведение стандартов оформления речи (имитация, стилизация, пародирование).

В четырех главах второй части диссертации («Обыденное метаязыко вое сознание по данным фольклора и художественной прозы») рефлексивы рассматриваются как экспликаторы «наивных» метаязыковых представлений.

В главе 3 «Коллективное метаязыковое сознание в зеркале русского фольклора» анализируются фольклорные тексты. Произведение устного народ ного творчества в процессе функционирования подвергается множественным «редактированиям», причем вектор изменений всегда направлен в сторону смысла, который осознается как наиболее значимый для коллектива носителей.

Поэтому данные фольклора можно считать достоверными показателями мета языкового сознания этноса.

Поскольку метаязыковая рефлексия в русском фольклоре не становилась ранее предметом монографического исследования, в диссертации предпринят анализ материала по жанрам (сказки, былины, исторические песни, легенды, фольклорные пародии, пословицы, поговорки, загадки, частушки, анекдоты, тексты детского фольклора, интернет-фольклор) с последующей систематизаци ей рефлексивов по тематическому признаку.

В § 3.1 «Метаязыковая рефлексия в традиционном и современном фольклоре» дается обзор метаязыковых представлений фольклорного социума, воплотившихся в фольклорных текстах. В произведениях практически всех жан ров устного народного творчества встречаются многочисленные примеры соб ственно языковой и речевой рефлексии. Для произведений традиционного фольк лора характерна преимущественно речевая рефлексия (даже в тех случаях, когда используется лексема язык), что объясняется практическим характером обыденно го сознания, опорой этого сознания на повседневный коммуникативный опыт. Ви димо, можно вести речь о том, что в фольклорных метаязыковых контекстах фено мены языка / речи / речевого поведения представлены нерасчлененно – как единая онтологическая сущность, репрезентируемая в действительности в виде процесса пользования языком. Речевая рефлексия в традиционном фольклоре носит от чётливо дидактический характер: в метаязыковых суждениях обобщается комму никативный опыт народа и утверждаются нормы речевого поведения.

К наиболее «метаязыковым» жанрам можно отнести паремии, которые демонстрируют следующие особенности: 1) пословицы и поговорки обобщают знания о повседневной коммуникативной деятельности (в которую включен кол лективный автор), выражая одновременно и разноаспектную оценку моделей ре чевого поведения;

2) реконструируемые на основе изучения паремий метаязы ковые представления не только эксплицированы в виде пословичных суждений, но и присутствуют в коллективном сознании фольклороносителей в виде праг матических пресуппозиций, невысказанных мнений, реакциями на которые слу жат пословицы и поговорки;

3) в семантике пословицы содержится в свернутом виде целая парадигма субъективно-модальных значений, которые выборочно реализуются в речи в соответствии с иллокутивными намерениями говорящего (напр., как положительная или отрицательная оценка, как сентенция или инструк ция и т. п.);

4) модальной константой всякой пословицы является ее безусловная истинность, которая подтверждается авторитетом выраженного в ней общего мнения. Паремии метаязыковой тематики позволяют выявить значимые для фольклорного социума семиотические оппозиции, связанные с коммуникатив ной деятельностью: 1) оппозиция «слово – дело» (На словах что на гуслях, а на деле что на балалайке;

Горлом изба не рубится);

2) оппозиция: «речь – мол чание» (Доброе слово – серебро, а молчание – золото;

Кто меньше толкует, тот меньше тоскует).

Особая зона обыденного метаязыкового сознания, которая имеет свою проекцию в фольклорных текстах, – это вера в магическую силу слова. В тек стах устного народного творчества эта вера проявляется в различных волшеб ных словах и заклинаниях, способных приводить в действие тайные механизмы бытия (Так, в былинах о Добрыне Никитиче словесной магией владеет мать главного героя;

персонажи сказок обращаются к разнообразным «волшебным словам»;

на магические возможности речи обращают внимание и паремии: Ма теринская молитва со дна моря вынимает;

Не поминай черта к ночи). Наибо лее ярко представление о магии речи воплотилось в жанрах заговора и заклич ки, онтологическую природу которых определяет вера в возможность изменять положение дел в реальном мире, воздействуя словом на мир нематериальных сущностей. В подобных текстах актуализируются не только магические, но и эстетические свойства речи: эстетическое оформление речи усиливает ее суггестивность и удовлетворяет глубинную потребность человека в красоте.

Регулярны в традиционном фольклоре тексты, связанные с осмыслением различных случаев отступления от языкового стандарта в речи носителей других языков (или других диалектов): дразнилки, прозвища, анекдоты, паре мии, загадки, песни и предания. В подобных текстах реализуется одна из констант обыденного метаязыкового сознания: критика «чужого» как средство идентификации «своего».

Яркий пример метаязыковой рефлексии в фольклоре – топонимические легенды и предания (самостоятельные тексты соответствующего жанра или мотивы в различного рода исторических преданиях). Технология создания топо нимических легенд – «наивное» этимологизирование, включающее две метаязы ковые операции: 1) подбор «мотиватора» на основе ассоциаций по сходству пла на выражения, 2) «изобретение» сюжета, который обеспечил бы семантическую мотивированность топонима. Такой сюжет формируется на основе характерного для конкретного сообщества (этнического, регионального) информационного те зауруса, поэтому в топонимических легендах непременно присутствуют отсылки к значимым для сообщества «местам памяти». Напр., регулярный мотив таких легенд – пребывание в регионе крупных исторических деятелей и случавшиеся с ними происшествия (Так, топоним Люберцы народная легенда связывает с при ятным впечатлением Екатерины II от случившейся там ночевки и т. п.). Топони мические легенды предупреждают когнитивный диссонанс фольклороносителя, связанный с немотивированностью топонима, способствуют созданию опреде ленного социально-исторического имиджа конкретного социума, служат удовле творению эстетической потребности. Мотивировки географических имен в топо нимических легендах всегда носят «народно-этимологический» характер, и на блюдение над ними позволяет не столько устанавливать реальное происхождение имен, сколько делать выводы об особенностях мотивационной рефлексии носи телей языка.

На паронимическом сближении и «наивной» этимологизации основаны тек сты ряда народных примет (В апреле земля преет;

На Феклу копай свеклу и др.).

Показателем метаязыковой рефлексии в фольклоре служат различные виды языковой игры;

она часто встречается в загадках и некоторых сказках и свиде тельствует о внимании носителя языка к свойствам языковых единиц. Загадка по своей жанровой природе является метаязыковым текстом, поскольку представ ляет собой «толкование наоборот». Кроме того, в загадках используются различ ные способы «усложнения задачи» – языковая игра, основанная а) на различных видах омонимии (Ср.: От чего гусь плавает? – От берега);

б) на референциаль ной двусмысленности, при которой эксплуатируется отсутствие маркеров авто нимности в устной речи (Что стоит между стеной и дверью? – Буква «И»).

Жанровая рефлексия получает отражение, например, в докучных сказках, которые, с одной стороны, воспроизводят узнаваемые черты сказки (зачин: Жи ли-были…;

Поехал мужик на базар… и т. п.;

метатекстовый ввод: Не расска зать ли тебе сказку? и др.), а с другой – нарушает жанровую норму (обманывает ожидание адресата, основанное на представлении о жанровой норме). Характер ные черты жанров воспроизводятся также в фольклорной пародии.

Современное устное народное творчество характеризуется активной ме таязыковой рефлексией. К наиболее показательным в этом отношении жанрам можно отнести детский фольклор, частушки, современный городской анекдот, интернет-фольклор и некоторые другие. Так, в детском фольклоре (считалки, дразнилки, ответы на дразнилки, приговорки, всевозможные «ловушки» и «об манки», переделки, перевертыши, абсурдные стихи, «школьный словарь» и т. п.) речевая рефлексия реализуется в виде суждений, в которых утверждаются нормы речевого общения и высказывается негативная оценка осуждаемых в детском кол лективе моделей поведения (Рыба, рыба, рыба-кит, / Рыба правду говорит, / Если рыба будет врать, / Ее надо наказать;

Кто хвалится – в уборную прова лится и др.). Детский фольклор – это сфера словесного творчества;

здесь и реа лизуется, и обогащается метаязыковая способность ребёнка. Напр., различные приемы языковой игры обнаруживают представления фольклороносителей о свойствах языковых единиц и конструкций (– Скажи «газета». / – Газета. / – Ты начальник туалета;

Знаешь, как расшифровывается слово «КОЛЯ»? / – Нет. / – Корова Отелилась Летом. / – А я? / – А ты зимой и т. п.).

Примеры метаязыковой рефлексии в частушках связаны с комическим от ражением диалектной фонетики («Милый мой, цасы у вас,/ Погляди, который цас» / – «Да какие там цасы, / Одна цепоцка для красы») и с интерпретацией ак туальной лексики и актуальной дискурсивной практики.

Особой формой вербализации метаязыковой рефлексии являются репли ки-коррективы – высказывания, построенные по похожим семантическим схе мам и использующиеся для «исправления» речи собеседника, содержащей неже лательное слово (Кто последний? – Последняя у попа жена, а я крайняя;

реакция на обращение по фамилии: Не фамильярничай, не в ЗАГСе и т. п.). Негативные реакции на слово могут быть вызваны представлением о его ненормативности или магических свойствах (ср.: Когда-то он свято верил, что расспросы – ги бель для задуманного дела: «Закудакали – добра не будет». И. Бунин). Коррек тирующие реплики могут быть возражением на содержание реплики-стимула (ин тенцию собеседника):– Мне стыдно! – Стыдно у кого видно…;

– Я сам… – Поса мее тебя в клеве сидят! (Ответные реплики, являющиеся реакцией на обсцен ные выражения и / или содержащие обсценизмы, внешне похожи на репли ки-коррективы, но выполняют либо функцию апотропаического действия –яв ляются своеобразным оберегом, – либо игровую, эстетическую). Распространён ность и повторяемость реплик-корректив, устойчивость их лексико-грамматиче ского состава сближает их с паремиями.

В одном ряду с фольклорными жанрами в диссертации рассматриваются крылатые слова о языке и речи, которые роднит с паремиями не только вос производимость, но и «обработанность» в соответствии с коллективными пред ставлениями: в процессе функционирования крылатые слова могут изменять лек сический состав, корректируют прагматический смысл, приобретают ту семанти ку, которая более актуальна для коллективного сознания носителей языка. Напри мер, известная цитата из стихотворения в прозе «Русский язык» И. С. Тургенева великий, могучий, правдивый и свободный в современной речи, как правило, под вергается редукции, «теряет» эпитеты правдивый и свободный. В то же время вы ражение великий и могучий превратилось в своеобразное перифрастическое на именование русского языка и характеризуется высокой частотностью. Причиной подобной трансформации, видимо, является не только стремление к экономии ре чевых усилий, но и «семантический отбор»: носитель языка «отсекает» второсте пенные определения и оставляет те характеристики, которые кажутся ему наибо лее актуальными. Анализ каждой такой трансформации, как и выявление их типо логии, может стать способом изучения коллективного метаязыкового сознания.

В диссертации анализируются особенности метаязыковой рефлексии в интернет-фольклоре, в рамках которого возникают особые разновидности текстов. Так, в аспекте метаязыковой рефлексии интересны анекдоты и шутки, которые используют графические сигналы рефлексии, например, графодерива цию (Крупной фирме требуется программист. Знание компьютера ПРЕВЕД ствуется), не читаемые в данном контексте знаки (Доктор, помогите! Я не вы говариваю букву @), а также сетевую орфографию латиницей (– Почему у прави тельства Норвегии нет своего сайта? / – Потому что его официальный адрес был бы www. gov. no).

Для сетевого фольклора характерны пародии и стилизации, техника комизма которых основана на совмещении двух реальностей: с одной стороны, виртуальной, а с другой, – фольклорной, религиозно-мифологической, книж но-литературной и т. п. Ср. анекдот, в котором воспроизводится сказочный зачин и завязка, но логика развития сюжета принадлежит миру компьютерной игры:

Прибежала курочка к кузнецу: «Кузнец, кузнец, дай скорее хозяину хорошую косу.

Хозяин даст коровушке травы, коровушка даст молока, хозяюшка даст мне маслица, я смажу петушку горлышко: подавился петушок бобовым зёрнышком». – «Косу я, конечно, дать могу. Но почему бы тебе просто не взять у меня масла?» – «Да-а?! И запороть такой отличный квест?!» Отдельный параграф (§ 3.2 «Лингвистический анекдот») посвящен ана лизу анекдотов, в которых в эксплицитной или имплицитной форме реализуются метаязыковые знания, представления, суждения, оценки. Основные когнитивные стратегии метаязыковой деятельности автора анекдота, – это а) сопоставление «своего» и «чужого» в речи;

б) актуализация и оценка «нового», в) утрирование «типичного», г) собственно метаязыковое комментирование, когда свойства язы ковых выражений являются не средством, а предметом изображения.

В анекдотах, сопоставляющих «свое» и «чужое» в языке, фольклороноси тель фиксирует характерные черты «чужого» и тем самым осмысливает особенно сти «своего». Поэтому подобные тексты служат формой презентации националь ной и / или культурной идентичности коллективного автора. Для анекдотов, сопо ставляющих «свое» и «чужое» в языке, характерен ряд типовых сюжетов: а) обсу ждение самобытности и непостижимости русского языка, которая проявляется в орфографии, в грамматике, в существовании идиом;

б) моделирование ситуации так называемого лингвистического шока и / или коммуникативной неудачи в усло виях межкультурного контакта (при столкновении различных языковых кодов).

«Свое» и «чужое» в языке, в речевом поведении противопоставлено в анекдотах как «правильное» и «неправильное», «стандартное» и «маркированное», «обыч ное» и «смешное» (что в целом характерно для фольклорного сознания).

Регулярным объектом метаязыковой рефлексии в анекдоте становятся но вые явления языка / речи: лексические инновации, актуальные речевые жанры и дискурсивные практики. Так, носитель фольклора обыгрывает новые и «мод ные» слова и выражения;

в таких анекдотах предлагаются толкования, комически интерпретирующие означаемое (1), обыгрываются омонимия и паронимия (2), подвергаются неконвенциональной расшифровке аббревиатуры (3) и псевдоаб бревиатуры (4), актуализируется внутренняя форма актуальных названий (5), устанавливаются ложные словообразовательные связи или трансформируется словообразовательное значение (6) и т. д.

(1) Что такое гласность? / – Это правда, только правда и ни-че-го кроме правды;

(2) – Здесь в Народный фронт записывают? – Да, дедуля. – А винтовку дадут? – А вам зачем?

– Полицаев отстреливать;

(3) Как расшифровывается ЛДПР? – Люблю за Деньги Потре паться о России;

(4) Слово «Горбачев» означает: Готов Осуществить Решения Брежнева, Андропова, Черненко, Если Выживете;

(5) Основная интрига выборов: какой будет Россия?

Единой, но не справедливой или справедливой, но не единой?;

(6) У армянского радио спрашивают: «Что такое медвежья услуга?» – «А мы на политические вопросы не отвечаем».

Типичное для устного народного творчества направление в интерпрета ции актуальной лексики – это снижение образа, профанация «высокого» и се рьезного, что осуществляется в том числе и при помощи метаязыковых опера ций (ср. аналогичные приемы в скоморошьих песнях, фольклорных пародиях, частушках и т. п.).

Анекдоты, в которых утрируются типичные речевые явления, представ ляют собой комические шаржи, воссоздающие а) особенности русской речи ино фонов и иноязычной речи;

б) речевые характеристики лингвокультурных типа жей (анекдоты о новых русских, о блондинках, о прапорщиках, одесситах и т. п.);

в) узнаваемые черты известной личности (неразборчивая речь Л. И. Брежнева, картавость и характерные словечки В. И. Ленина, нчать, прнять, углбить в анекдотах о Горбачеве и т. п.);

г) модели фольклорных, литературных и рече вых жанров;

д) черты прецедентных текстов, е) типичное речевое поведение в стандартных коммуникативных ситуациях. Примеры речевой рефлексии пока зывают, что в представлении носителя языка речевые явления (жанры, ситуации, речевые портреты, дискурсивные практики) представлены как полевая структу ра, в центре которой – наиболее яркие признаки, легко узнаваемые при пародиро вании. Именно «центральные» признаки актуализируются в анекдотах.

Наконец, последняя группа лингвистических анекдотов – это тексты, кото рые носят подчеркнуто метаязыковой характер: в них актуализируются (и не редко комментируются) свойства языковых единиц и выражений. Носитель язы ка обращает внимание на возможность выбора используемого кода коммуни кации, выражает экспрессивное отношение к самой возможности перекодирова ния речи и к ее функциональным возможностям (ср. известный анекдот о том, как название диссертации «Как решетом воду носить» было исправлено на фор мулировку «Анализ проблем транспортировки вещества в жидком агрегатном со стоянии в сосудах с перфорированным дном»).

В составе анекдотов немало текстов, которые представляют собой толкова ния и имеют форму дефиниции (1) или диалога (2). Однако толкования в анекдо тах только стилизованы под дефиниции, их задача состоит не в объяснении непо нятного слова, а в том, чтобы дать оценку внеязыковому объекту или же предло жить такое толкование, которое приведет адресата к неверному пониманию (3):



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.