авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Социология науки

© 1997 г.

А.Н. АВДУЛОВ

ФОНДЫ ПОДДЕРЖКИ НАУКИ КАК РЕГУЛЯТОРЫ

НАУЧНО-ТЕХНИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ

АВДУЛОВ Андрей Николаевич - доктор философских наук, главный научный сотрудник отдела

науковедения ИНИОН РАН.

Проходящие в стране реформы из-за их неподготовленности, непланомерности,

отсутствия в стране опыта подобных преобразований и многих других специфичных

для России причин поставили отечественную науку в очень сложное положение.

Однако, если мы отвлечемся от крайне неудачной практики реформирования, то общее направление перемен и их необходимость сомнения не вызывают. Поэтому на достаточно мрачном общем фоне можно видеть целый ряд позитивных сдвигов, уже приносящих весомые результаты и являющихся залогом перспектив нормализации ситуации и будущего подъема.

К такого рода изменениям с полным правом можно отнести появление в системе взаимодействия науки с обществом, и в первую очередь с государством, организаций нового для современной России типа - фондов поддержки научно-технической деятельности. Отечественные фонды созданы на федеральном уровне, появляются и на региональном, а кроме того контакты с российской наукой установили множество зарубежных фондов, как международных, так и национальных или частных, как давно созданных и функционирующих десятки лет, так и организованных специально для помощи нашей науке в трудный для нее переходный период.

Роль фондов в поддержке ученых России очень весома. По каналам отечественных федеральных фондов (Российский фонд фундаментальных исследований, Российский гуманитарный научный фонд, Фонд содействия развитию малых форм предприятий в научно-технической сфере) распределяется 5-7% всех средств, выделяемых государ ством на науку РФ. Если учитывать, что гранты фондов в основном свободны от расходов на содержание инфраструктуры науки, на оплату электроэнергии, тепла, воды и прочих коммунальных услуг, ставших ныне крайне дорогими и обремени тельными, "съедающими" почти все, что выделяет госбюджет научным организациям, то значение грантов непосредственно для исследователей и исследований трудно переоценить. Что же касается зарубежных фондов, то о масштабах их участия можно судить по двум показателям. Первый - это численность зарубежных фондов, доступ к которым в результате реформ открылся для российских ученых. Второй - объем зарубежной поддержки науки РФ, вернее, весомость такой поддержки. В 1995 г. в Москве Международным научным фондом (Фонд Сороса) издан справочник "Между народная поддержка российской науки и высшей школы", где перечислены и кратко охарактеризованы более 200 зарубежных фондов, эту помощь оказывающих [1]. А по оценке председателя Российского фонда фундаментальных исследований (РФФИ), Работа выполнена при финансовой поддержке Российского фонда фундаментальных исследований.

Проект №96-06-80389.

академика В.Е. Фортова, "...примерно на 50 процентов российская фундаментальная наука финансируется сейчас международными источниками: Фондом Сороса, Между народным нау чно-техническим центром, Между народной ассоциацией по содейст вию сотрудничеству с учеными независимых государств бывшего Советского Союза (ИНТАС) и др." [2. С. 5].

Исходя из этой оценки и у читывая роль самого РФФИ и других отечественных фондов, можно считать, что именно через фонды идет сегодня основной поток финан сирования исследовательской деятельности как таковой, по крайней мере, в области фундаментальных ИР. Не бу дем забывать также, что фонды финансируют не только исследовательские проекты, но и издательские, в том числе научную периодику, проведение симпозиумов, конференций и иных видов общения ученых, а также ряд направлений, связанных с развитием инфраструктуры ИР - создание центров коллек тивного пользования наиболее сложной и дорогостоящей аппарату рой, разработку информационных систем и баз данных, включение нау чно - и с с л е д о в а т е л ьс к и х организаций и вузов России в систему международной компьютерной связи "ИНТЕРНЕТ".

Короче говоря, отечественные и зарубежные, госу дарственные и частные фонды всего за несколько лет своей деятельности смогли стать одним из основных звеньев системы у правления российской нау кой, играющим важнейшую роль в решении ее судьбы в период коренных перемен, происходящих в обществе.

При этом особенно хотелось бы подчеркну ть, что роль фондов в качестве управ ленческого и регуляторного звена упомянутой системы отнюдь не сводится к баналь ной дополнительной финансовой подпитке науки. Деятельность фондов существенно отличается от работы иных звеньев управления - министерств, ведомств и академий.

В чем состоит особенность того специфического воздействия, которое фонды могут оказывать, у же оказывают на сферу ИР и над совершенствованием методов и форм которого им необходимо активно работать?

Главное, на наш взгляд, состоит в том, что в отличие от перечисленных выше структур фонды взаимодействуют не с подчиненными или подопечными им научно исследовательскими организациями, а непосредственно с конкретными учеными, и даже не столько с ними, сколько с представленными ими проектами, поскольку последние на стадии экспертизы - важнейшем этапе всей работы - фигу риру ют анонимно (по крайней мере теоретически).

Между у правляющими звеньями, которые имеют в своем распоряжении или под "опекой" подчиненные организации, неизбежно возникает множество официальных и неофициальных связей. Те и другие являются частями некоего целого, за состояние которого они все ответственны, хотя формы и степень ответственности у руководя щих и руководимых структур различны. За результативность и качество работы кон кретного институ та его ру ководство отвечает перед определенным подразделением министерства, последнее за то же самое отвечает перед министром, а министр - перед более высокими инстанциями. Все в этой цепочке (а ее можно продолжить и вниз, на подразделения институ та) в определенной мере связаны, и ошибки или недостатки "низов" являются одновременно минусами "верхов", также как и успехи.



Наличие подобных связей, естественно, порождает своего рода общую защитную реакцию на внешние по отношению к данной целостности воздействия, а внутри нее стремление к взаимной финансовой, административной, политической и т.п. под держке, независимо от эффективности деятельности того или иного звена. Отсечь, ликвидировать любое из них - это как бы у ничтожить часть себя, а такое дается очень трудно.

Отсюда извечная вязкая инерционность бюрократических систем, их невосприим чивость к переменам, тяга к таким "реорганизациям" и "совершенствованиям", кото рые на деле ничего не реорганизуют и не совершенствуют, нежелание "выносить сор из избы", преобладание личных связей над деловыми и прочие негативные моменты, вплоть до коррупции.

У фондов, во всяком случае формально, никаких связей с организациями, пред ставляющими научную сферу, нет. Объективно нет и нужды в таких связях. Фонд заинтересован в первую очередь в том, чтобы финансируемые им проекты принесли ощутимый, видимый широкой общественности результат.

Отсюда доминирующим критерием отбора финансируемых проектов является их научная ценность. Дабы такой критерий выдержать, необходима тщательная про цедура оценки и отбора заявок. Организовать ее можно несколькими способами.

В практике американской системы государственного управления ИР используется три таких способа. Первый - это оценка штатными сотрудниками учреждения, распределяющего средства, в конечном счете - руководителями. Так работает, напри мер, Агентство перспективных исследований министерства обороны США (Avanced research projects agency - ARPA). Очевидно, что ключевую роль в данном случае играет компетентность персонала организации, его способность видеть перспективы развития той или иной отрасли ИР, способность верно оценить потенциальные возможности реализации предлагаемых идей. Надо признать, что Агентство хорошо зарекомендовало себя в качестве "ищейки", отыскивающей в научно исследовательских организациях страны талантливых ученых и инженеров, умеющей разглядеть зарождающиеся новинки, взять их под опеку и довести до полезного (с точки зрения военных) результата. В активе ARPA такие достижения, как разработки винтовки М-16, безоткатных орудий, создание первых суперкомпьютеров, компьютерных сетей и множество других столь же успешных и масштабных проектов.

Второй способ заключается в опоре на консультативные структуры, обрамляющие аппарат управляющего ведомства - различные советы, комитеты, группы поддержки.

Этим способом широко пользуется Национальное агентство по аэронавтике и иссле дованию космического пространства - НАСА, деятельность которого в комментариях не нуждается.

Наконец, третий вариант - это так называемое "peer review", в прямом переводе "рассмотрение коллегами"*. В этом случае оценка производится независимыми экспертами, в качестве которых анонимно привлекаются наиболее известные и авторитетные специалисты в той области, к которой относится рассматриваемый проект. Эта процедура является основной ступенью конкурса по какой-либо программе. Чем большее число экспертов оценивает проект, тем лучше, оценка будет объективнее. На основе полученных рецензий руководство организации либо самостоятельно, либо с участием экспертного консультативного совета принимает окончательное решение. По такой методике (в ней есть целый ряд вариантов, применяемых в зависимости от характера оцениваемого предложения) работает Национальный научный фонд США — государственное учреждение, ответственное в первую очередь за развитие фундаментальной науки страны. Вообще, именно фондам система "peer review" обязана своим появлением на свет.





Аналогичная процедура принята и ведущими российскими государственными фон дами, РФФИ и РГНФ. Заявки, поступающие в фонд на конкурс, рассматриваются сначала двумя независимыми экспертами, причем их качественные оценки формали зуются в виде ответов на вопросы, содержащиеся в обстоятельной экспертной анкете.

Наличие анкеты весьма существенно, поскольку она "вынуждает" эксперта охватить весь спектр интересующих фонд оценочных критериев, что отнюдь не гарантируется в том случае, если результатом экспертизы является просто написанная в произ вольной форме рецензия.

После получения отзывов-анкет индивидуальных экспертов (по каждой из семи программ РФФИ привлекается в общей сложности до 300 человек) эти отзывы и сами *Этот перевод принят в отечественной науковедческой литературе, но любопытно отметить, что слово "peer" используется не только как существительное (равный, коллега), но и как глагол (тщательно вгля дываться, пялиться).

заявки рассматриваются секцией Экспертного совета, соответствующей направлен ности проекта. Секция, если она не удовлетворена результатами проведенной экспер тизы, может организовать дополнительную оценку другими специалистами, не анну лируя, однако, первоначальные отзывы. Далее, мнение экспертов и секции доклады ваются на пленарном заседании Экспертного совета (50-40 человек), и им прини мается решение о финансировании и его объеме. Но окончательное слово принадле жит не Экспертному совету, а Совету фонда, который является "...высшим органом управления РФФИ, единственно полномочным решать все ключевые вопросы научной и финансовой политики и текущей деятельности..." [3. С. 5].

Хотя аппарат фонда, так же как и аппарат других подобных организаций, может в какой-то мере влиять на судьбу поступающих на конкурс заявок, все же в подав ляющем большинстве случаев решение определяется мнением самих ученых экспертов и членов Экспертного совета. В ряде фондов, особенно международных, в качестве экспертов выступают уже специалисты, представляющие не нацио нальный, а мировой научный потенциал. В любом случае это ученые, непосредственно работающие в данной области науки, знакомые с последними достижениями и способные объективно оценить достоинства и недостатки поступившего на конкурс проекта.

В общем, лучшего, более близкого к оптимальному варианту, способа на сегодня предложить невозможно, хотя и он, конечно, не является идеальным, полностью застрахованным от необъективности. (Сложности, связанные с методом peer review подробно в [4. Р. 146-148].) И тем не менее, именно высокая (выше, чем у других управляющих структур) вероятность верной с точки зрения современного состояния науки оценки конкури рующих направлений, идей и предложений является первой из основных особенностей фондов поддержки, позволяющих им играть важную роль в системе регуляторов научно-технического развития. Отбор необходим по той простой причине, что современная наука любого, даже самого богатого государства может с пользой, эффективно потребить значительно больше средств, чем государство в состоянии на ее развитие выделить. На современном этапе передовые промышленные страны, обладающие крупным научно-техническим потенциалом, расходуют на науку примерно 2-3% своего ВНП. Этот показатель никак не регламентируется, да это и невозможно в условиях развитой экономики с наличием различных форм собственности, однако он отражает разумный баланс затрат общества на различные сферы его жизнедеятельности.

Селекция, о которой мы говорим, для каждой финансирующей науку структуры, в том числе и для фондов, должна происходить на нескольких иерархических уровнях и как бы в нескольких плоскостях. Под иерархическими уровнями мы имеем в виду распределение средств между крупными отраслями науки, затем - между дисципли нами внутри этих отраслей, далее - между программами внутри дисциплин и, наконец, между проектами внутри каждой программы. Называть ступени такой иерархии можно по-разному, в разных системах или странах число уровней может не совпадать, но суть от этого не меняется: проблема многоуровневого распределения во всех случаях присутствует.

Так, в РФФИ принято деление на семь крупных направлений, которые часто назы вают также программами: математика, механика и информатика;

затем физика и астрономия;

далее химия, потом биология и медицина, науки о Земле, а последнее (не по значению, в перечне) - гуманитарные и общественные науки;

как отдельное направление рассматривается также разработка информационных систем и баз дан ных.

Совершенно очевидно, что внутри каждого направления - целый ряд дисциплин, и сразу же возникает вопрос: почему взято только семь направлений;

верно ли дис циплины сгруппированы, следует ли смешивать традиционный дисциплинарный подход (математика, физика и т.д.) и укрупненно-предметный (науки о Земле)? Мы не 5 Социологические исследования, № 8 собираемся критиковать принятую схему и предлагать какие-то поправки и иные варианты, мы просто хотим продемонстрировать сложность и неоднозначность решений уже на верхнем для данной иерархии уровне. Но главное - как распределять между ними выделяемые фондом ассигнования?

В РФФИ принята очень простая методика решения данной задачи. Она четко сформулирована в одной из статей академика В.Е. Фортова: "Средства между науч ными направлениями мы распределяем пропорционально числу поступивших заявок" [2. С. 4]. Однако простота решения в данном случае не означает его оптимальность, а определяемая такой методикой позиция является по сути дела пассивной в плане воздействия на существующую сегодня структуру национального научно технического потенциала.

В то же время эта структура, сформированная в советский период под очень сильным влиянием политических факторов, далеких от объективных потребностей страны, а отчасти и под влиянием чисто волюнтаристских решений партийного руко водства, отнюдь не является гармонично сбалансированной. Для нее характерны бес прецедентная в истории степень милитаризации со всеми вытекающими отсюда дис пропорциями и ущербностью отраслей, определяющих мирную жизнь населения, его благосостояние, здоровье, культурный уровень.

На военные цели даже в 1992 г., когда уже давно шла разрядка, РФ тратила две трети всех выделявшихся на науку средств (США меньше трети, Франция - менее четверти, Великобритания - менее пятой части, а Япония, ФРГ, Италия и Канада практически ничего) [5. С. 106;

6. Р. 376].

Доминирующее положение у нас занимала отрасль, фигурирующая в статистике под названием "технические науки". Здесь было сосредоточено 60% всех работавших в сфере ИР. Доля докторов и кандидатов наук, приходившаяся на эту отрасль, не сколько меньше, чем доля специалистов в целом, но тоже очень весома: на техни ческие науки приходилось 24,3% всех занятых в ИР докторов наук и 38,7% кандидатов [5. С. 86]. Ни одна из прочих отраслей к таким показателям и близко не подходила.

В зарубежной, в том числе американской, статистике отрасли "технические науки" нет. Если мы попытаемся выделить среди всей совокупности научных работников США те профессиональные группы, которые у нас относятся к техническому про филю, и подсчитать их удельный вес в общем числе ученых и инженеров страны (не только в сфере ИР), то мы получим цифру порядка 40%. В то же время при анализе научного персонала США обращает на себя внимание большой удельный вес профессий, объединяемых понятием "науки о жизни", то есть биологов и медиков разных специальностей. До середины 80-х годов эта группа была наибольшей по численности, а к концу десятилетия переместилась на второе место, уступив первенст во специалистам в области компьютерных наук. Если же присоединить к ученым и инженерам, занимающимся науками о жизни, психологов, экологов, обществоведов, то есть всех тех, чья деятельность наиболее четко и непосредственно работает "на че ловека", то общая численность такой группы составит примерно половину всех спе циалистов, занятых в науке [6. Р. 240]. Аналогичный подсчет для занятых в сфере ИР российских специалистов дает только 15,6%, а для "наук о жизни" - лишь 6,5%.

Кроме того, целый ряд дисциплин во времена партийного диктата подвергся совершенно необоснованному остракизму, были в прямом смысле слова обескровлены (генетика) или изначально заклеймены как "буржуазные" выдумки (кибернетика), и в результате мы далеко отстали на этих участках от передовых стран и научных школ. Во многом из-за отсталости нашей экономической науки, социологии, политологии реформы оказались совершенно неподготовленными и идут с таким трудом и столь извилистыми путями.

Все эти структурные неурядицы научного потенциала РФ, унаследованные от советских времен, необходимо корректировать. Этот процесс очень сложен, тесно сплетается с проблемой конверсии и неизбежно будет достаточно длительным. Фонды поддержки науки могут в немалой степени способствовать решению данной задачи, но для этого принцип распределения средств по направлениям только на основе распре деления количества поданных заявок не годится. Коль скоро невозможно удовлет ворить все толковые заявки, следовало бы вводить поправочные коэффициенты, которые бы учитывали удельный вес побочных на данный момент в нашем нацио нальном научном потенциале составляющих. Сделать это легче не на уровне укруп ненных направлений, а на более конкретном дисциплинарном уровне. Стало быть целесообразно либо увеличить число направлений на верхнем уровне, либо учитывать наличие невольно ставших непопулярными дисциплин в составе того или иного направления при распределении средств между последними, причем учитывать, так сказать, целевым назначением, как это иногда делается в государственных бюджетах, когда какая-нибудь проблема выделяется "отдельной строкой".

Вычислить такого рода поправочные коэффициенты математически вряд ли воз можно, процедура может получиться очень громоздкой и уподобиться "горе, которая родила мышь". Достаточно определить их волевым порядком на базе мнений экспер тов и варьировать в зависимости от общих объемов поступающих в фонд средств и иных факторов, не поддающихся предварительному учету. В конечном счете это зависит от квалификации и объективности сотрудников аппарата фонда. Важно лишь, чтобы данная проблема была осознана и перед ними поставлена.

Определенную помощь в решении задачи коррекции структуры российского научно-технического потенциала может оказать принятый недавно правительством РФ перечень приоритетных направлений развития науки. Он уже успел получить условное наименование "Один плюс семь". Под выделенным из остального ряда направлением ("один") имеется в виду фундаментальная наука как таковая, расцениваемая как база прогресса во всех других отраслях. Остальные приоритеты обозначены следующим образом: информационные технологии и электроника;

производственные технологии;

новые материалы и химические продукты;

технологии биологических и живых систем;

транспорт;

топливо и энергетика;

экология и рациональное природопользование.

Надо сказать, что проблемой выбора приоритетов последние примерно 20 лет занимаются все развитые страны, имеющие в большей или меньшей степени универ сальный научный потенциал, включающий все или большинство существующих ныне дисциплин. Все признают, что их ресурсы недостаточны для того, чтобы одинаково успешно продвигать весь фронт современной науки, и что необходимо нечто вроде национальной специализации, концентрации усилий на ограниченном числе направле ний, официально, на государственном уровне, признаваемых приоритетными.

Перечни таких приоритетов известны. Есть тут, однако, по крайней мере три "но".

Во-первых, ни одна из ведущих стран не отказывается от включения в число приоритетов таких направлений, которые сегодня развиваются наиболее активно, содействуют быстрому прогрессу определенных видов продукции и успешному продвижению ее на мировой рынок. Во-вторых, в число приоритетов обязательно попадают и те направления, которые обеспечивают безопасность страны, ее обороноспособность. По этим причинам перечни у всех получаются по сути дела одинаковыми и реального международного разделения труда в науке пока не складывается. Гораздо реальнее и действеннее выглядит иное направление интернационализация крупных проектов, особенно на фундаментальном уровне и в тех областях, где национальные интересы конкретных стран не ущемляются исследование Антарктиды, глобальных изменений климата, крупные космические невоенные проекты вроде орбитальной станции или полета на Марс и т.п.

В-третьих, перечни приоритетных направлений поневоле носят весьма общий характер - настолько, что в принципе под одно из них при желании можно подвести любую традиционно развивающуюся в стране дисциплину и почти любой конкретный соответствующим образом поданный проект. Во всяком случае, не приходилось пока слышать о том, что та или иная развитая страна действительно прекратила исследо вания какого-то ранее существовавшего в дисциплинарном спектре ее научного 5* потенциала направления просто для того, чтобы усилить финансовую подпитку других, более близких к приоритетам дисциплин. Все в основном двигаются "от достигнутого", под влиянием исторически накопленной инерции, избегая резких хирургических вмешательств в столь сложную и уязвимую структуру, как наука. Она, разумеется, меняет свой облик, и достаточно быстро, но не столько под влиянием прямых внешних давлений, сколько путем саморазвития, косвенно определяемого внешними факторами.

Внешние воздействия призваны не кромсать и кроить по собственному разумению (отечественный опыт показал, к сколь плачевным результатам это приводит), а создавать благоприятные условия для нормального роста науки, свободного обмена информацией, свободы мнений, дискуссий, в общем - свободы научного творчества, подкрепленного приемлемым уровнем материального обеспечения исследований и самих ученых. Когда мы выше говорили не только об уровнях, но и о разных плоскостях задачи оптимального распределения средств на науку, в том числе средств фондов поддержки, то под плоскостями мы имели в виду подходы, вытекающие из неравномерности распределения научного потенциала по территории страны — коли чественной и качественной.

Во всех современных развитых государствах такого рода неравномерность присут ствует. Повсюду и всегда были районы более развитые и районы отсталые, админи стративные единицы, где имелись крупные научно-исследовательские центры, и такие, где вообще не было даже вузов. Лет 20-30 назад в Японии около трех четвертей ее научно-технического потенциала было сосредоточено на небольшом "пятачке" в мегаполисе Токио - Осака на юге острова Хонсю. В США был десяток полтора ведущих университетов, научный потенциал которых многократно превосходил уровень сотен других вузов с таким же названием. Аналогичная картина наблюдалась во Франции, Великобритании, Германии. Причины такого "неравенства" связаны и с различиями природных условий, климата, распределения полезных ископаемых, истории, традиций и т.д.

До недавнего времени неравномерность распределения научно-технического потен циала по различным районам страны никого особенно не беспокоила. Однако в последние десятилетия, когда экономика передовых стран начала энергично пере страиваться, ориентируясь на развитие наукоемких отраслей хозяйства, этот фактор выдвинулся в качестве одной из основных проблем государственной (центральной и региональной) научно-технической политики. Отсюда — мощный "бум" региональных программ научно-технического развития в 80-е годы, быстрый рост числа научных, технологических парков и технополисов.

А перед государственными органами, занимающимися финансированием науки, постоянно возникает непростая дилемма. С одной стороны, деньги следовало бы направлять туда, где от них будет наибольшая отдача, то есть в уже давно хорошо зарекомендовавшие себя исследовательские центры, где качественный уровень работ гарантирован. С другой стороны, если все или львиную долю отдавать ведущим, то ведомые так никогда и не подтянутся к передовым, а развитие страны требует активного наращивания научно-технической базы, в том числе за счет расширения ее географии. Приходится искать "золотую середину", и находят ее не на основе мате матических формул, а на основе здравого смысла.

При этом центральные власти стремятся не только и даже не столько напрямую поддержать исследовательскую деятельность в пока еще не являющихся престиж ными и сильными в научном плане вузах или иных центрах, сколько как можно шире вовлечь в эту работу местные органы управления и частный бизнес - промыш ленность, банки, страховые компании, частные региональные и местные фонды. От сюда всевозможные формы долевого, часто паритетного финансирования, выделение так называемых "посевных" денег и иные активные формы привлечения негосударст венных средств к решению задач научно-технического прогресса регионов.

В России региональная неравномерность распределения научно-технического потенциала выражена чрезвычайно резко. Около половины всех специалистов с высшим образованием, занятых исследованиями и разработками, несколько более половины всех кандидатов наук и более 60% докторов сосредоточено в одном из экономических районов РФ, а именно в Центральном, то есть по существу в Москве и ближнем Подмосковье. За ним с большим отрывом (по 15% специалистов в целом, кандидатов и докторов наук) идет Северо-Западный район, то есть в основном Санкт Петербург, а затем, опять-таки с большим отрывом, следует группа из трех районов Уральского, Поволжского и Западно-Сибирского. На каждый из них приходится около 7-8% всех занятых в сфере ИР российских специалистов. По 4% этой же категории работают в Волго-Вятском и Северо-Кавказском районах, а в остальных по 2% и менее [5. С. 75-84].

Столь резкие различия объясняются не только перечисленными выше и одина ковыми в большинстве стран факторами, но и специфичными особенностями царившей в РФ в течение семидесяти лет "социалистической" системы хозяйства, при которой только столица и несколько крупных городов снабжались продовольствием на мало-мальски приемлемом, хотя и нищем по зарубежным меркам, уровне. Все остальные, за исключением немногих так называемых "закрытых" наукоградов сугубо военного назначения, вынесенных в провинцию по оборонным соображениям и снабжавшихся по столичным нормам, жили в прямом смысле на голодном пайке.

Поэтому все, кто хоть как-то мог преодолеть барьер режима прописки, стремились перебраться в Москву и закрепиться там.

В первые годы реформ с их обвальным сокращением государственного финанси рования исследований, оттоком кадров в иные сферы деятельности, эмиграцией уче ных и прочими бедами российской науки диспропорция распределения научно-техни ческого потенциала по регионам страны усилилась [7. С. 25]. Там, где этот потенциал был слабее, он легче подвергался разрушению. Особенно досадно, что серьезно ока зались затронуты такие геополитически важные для России регионы, как Дальне восточный, Северо-Кавказский, Калининградская область. Например, в Дальневосточном регионе и финансирование науки и численность кадров к 1994 г.

сократились на 65%, тогда как среднее сокращение кадров в регионах с максимальной концентрацией научного потенциала составляло 15% [7. С. 25].

Естественно, что региональное распределение грантов РФФИ [8. С. 11-14] и других фондов поддержки науки четко отражает сложившиеся в предыдущие годы пропорции, хотя в целом география охватываемых грантами городов довольно широка. Грант РФФИ в 1993-94 гг. получили ученые из 79 городов, среди названий которых встречаются и несколько неожиданные (например, Кызыл или Сочи). Но на Москву пришлось свыше половины общего числа субсидий, 5 и более грантов полу чили еще 12 городов, а все остальные - не более 4, причем подавляющее большинство по 1 или 2 гранта [8. С. 12-14]. Среди последних такие центры, как Томск, Саратов, Пущино, Омск и т.д.

Очевидно, что фонды в силу своей специфики не могут быть главными инстру ментами подъема научно-технического потенциала отстающих регионов. Тут дело в первую очередь за федеральными и региональными государственными органами, а также местным частным капиталом, коль скоро он обретет достаточный вес и циви лизованные формы. Однако определенную лепту в "подтягивание" отстающих в научно-техническом плане, но чрезвычайно важных для страны окраинных районов они (фонды) могли бы внести.

Все это - и проблема исправления дисциплинарной структуры научного потенциала, и содействие выравниванию регионов - означает, что фондам поддержки науки помимо решения основной их задачи, состоящей в финансировании наиболее интересных и перспективных проектов, поступающих на конкурс, необходимо решать и задачи несколько иного плана, которые можно объединить понятием научно-техни ческая политика. Каждому фонду, а государственным крупным фондам в первую очередь, необходимо такую политику разрабатывать и осуществлять. Она не обяза тельно должна полностью совпадать с научно-технической политикой государст венных административных ведомств, у нее неизбежна специфика, отражающая особенности статуса и возможностей фондов, но в системе общенациональной научной политики ей должно принадлежать свое важное место.

Выше мы назвали высокую вероятность объективной оценки предлагаемых науч ным сообществом идей первой из основных особенностей фондов поддержки науки.

Второй их особенностью, из тех же корней происходящей (прямой контакт с учеными, а не с организациями), является гибкость, способность немедленно, без бюрократи ческих проволочек и минуя препятствия в виде устоявшихся традиционных научных школ, концепций, авторитетов реагировать на появление принципиально новой стоя щей идеи. В большинстве фондов принят годичный цикл приема, экспертизы и финансирования проектов, а есть и такие, где проекты оцениваются, а решения принимаются в любое время, по мере поступления. Во всех случаях любой ученый, выступивший с новым, пусть даже совершенно несоответствующим сложившимся представлениям, но перспективным, стоящим хотя бы основательной проверки, пред ложением может практически немедленно, в течение нескольких месяцев, получить возможность разрабатывать свою идею и либо доказать ее ценность, либо... нега тивные результаты нередко ценятся в науке почти столь же высоко, как и пози тивные.

При этом автору нужно только толково и обстоятельно, соблюдая все формальные требования к заявкам, изложить свой проект. Ему не надо убеждать своего началь ника (отношения с которым могут быть не самыми дружескими), начальнику не нужно включать соответствующую тему в план и доказывать целесообразность такого шага директору, директору — "пробивать" новое дело в министерстве, получать на него деньги или выкраивать их из уже ведущихся тем...

Возможность быстрого реагирования на изменения, на нестандартные сигналы важнейшее положительное свойство любого регулирующего механизма, и фонды поддержки обладают этим свойством в наибольшей возможной сегодня мере.

Наконец, еще один аспект деятельности фондов, имеющий прямое отношение к регулированию научно-технического потенциала страны и формированию националь ной научно-технической политики. Мы имеем в виду информативность тех данных, которыми располагает каждый конкретный фонд и все они в совокупности. Трудно представить себе лучший набор материалов, позволяющих судить о состоянии науки в стране в целом, состоянии отдельных направлений и отраслей, а также о том, "кто есть в ней кто" на любом уровне - регионов, ведомств, организаций и подраз делений, вплоть до конкретных ученых.

Все фонды сегодня компьютеризированы. Заявки, оценки их, окончательные ре шения - все это вводится в компьютеры и создает в полном смысле слова драго ценную базу данных. Степень ее использования зависит от совершенства програм много обеспечения, но в принципе можно получать самые разнообразные "срезы" и сопоставления любых планов, вплоть, допустим, до демографических характеристик наиболее активной части научного сообщества страны. Возможны, разумеется, и международные сравнения различных характеристик научных потенциалов.

Чтобы эти информационные возможности использовались как можно лучше, не обходима тесная координация баз данных отдельных фондов, методологии их форми рования, обеспечение совместимости, взаимного доступа к информационным массивам. Целесообразна компьютерная сеть, объединяющая Фонды поддержки науки, либо самостоятельная, либо как часть более широкой и универсальной компьютерной сети типа INTERNET.

Опора на информационные возможности фондов в сочетании с другими источника ми позволили бы государственным органам управления наукой принимать надежно обоснованные, базирующиеся на фактическом положении дел решения, что безуслов но способствовало бы преодолению существующих кризисных явлений и позитивным сдвигам в сфере ИР.

Российские фонды поддержки науки еще очень молоды и по существу находятся в стадии становления. Да и зарубежные или международные фонды впервые вплотную сталкиваются с постсоветской действительностью. Исходя из того, что в обозримом будущем возврат к архитоталитарной системе в России маловероятен, можно с уверенностью утверждать, что роль самых разных типов фондов поддержки науки в системе управления национальным научно-техническим потенциалом и регулиро вании его развития будет возрастать. Следовательно, необходима кропотливая и постоянная работа по обобщению опыта их деятельности, совершенствованию мето дологии и проводимой ими научно-технической политики.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ 1. Международная поддержка российской науки и высшей школы: Справочник / Международный научный фонд. М.: Наука, 1995.

2. Фортов В.Е. Российский фонд фундаментальных исследований в 1995 году // Вестник РФФИ. 1995. № 1, июнь. С. 3—5.

3. Минин В.А. Представляем РФФИ // Вестник РФФИ. 1994. № 1, ноябрь. С. 2-10.

4. Federally funded research: decisions for a decade // Office of technology assesment. - Government printing office, Wash., May 1991.

5. Наука России: 1994. M.: ИИСН, 1995.

6. Science and Engineering Indicators. 1989 // National Science Board, U.S. government printing office, Wash., 1989.

7. Дежина И.Г. Финансирование науки в регионах: новые источники и подходы // Вестник РФФИ. 1995.

№ 3, октябрь. С. 24-30.

8. Павлов В.П. Конкурс 1994 г.: анализ научного потенциала//Вестник РФФИ. 1994. № 1, ноябрь. С. 4-16.

© 1997 г.



 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.