авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Алексей ГУБАРЕВ

Космос начинается

на земле.

Эпизоды…

Москва

«Русский раритет»

2011

Kosmos_Gubarev.indd 1 17.03.11 18:34

Черная триадная краска

Автор выражает глубокую признательность за помощь в издании данной книги членам теннисного клуба в Солонцово Особая благодарность – лично Солонцову Владимиру Иосифовичу Kosmos_Gubarev.indd 2 17.03.11 18:34 Черная триадная краска Посвящается светлой памяти моей горячо любимой супруги Губаревой Надежды Алексеевны Kosmos_Gubarev.indd 3 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… ОТ РЕДАКТОРА В качестве предисловия В 2011 году наша страна отмечает 50-летний юбилей освое ния человеком Космоса. Эту дорогу нам проложил Ю.А.Гагарин.

Вслед за ним пошли и другие. В этом году исполняется 80 лет со дня рождения одного из последователей Ю.А.Гагарина, дважды Ге рою Советского Союза, Герою ЧССР, летчику-космонавту СССР, генерал-майору авиации в запасе Губареву Алексею Александро вичу. Гагарин был первым, Губарев А.А. стал 33-м советским и 74-м космонавтом мира. Долгих 14 лет отделяли его от полета Гагарина, и целых двенадцать лет он ждал момента преодоления земного притяжения в отряде космонавтов. И, несмотря на уже двузначную цифру «ожидания», он вышел на орбиту, причем не единожды, поставил несколько мировых рекордов.

Он тоже был «первым»: первый успешный длительный по лет на орбитальной станции (1975) «Салют-4», первый командир международного экипажа по программе «Интеркосмос» (1978).

Можно сказать, что он вложил неоценимый вклад в развитие современной космонавтики. Сейчас уже привычно и обыденно, что на орбите на МКС работают смешанные международные экипажи.

Но именно он был первым, и именно его опыт, знания и умения развили и преумножили современные космонавты и астронавты.

Биография А.А.Губарева в современном Интернете уклады вается в несколько строк. Но за этим стоит целая жизнь, полная борьбы, взлетов и падений, умения концентрироваться и прояв лять силу воли, быть несгибаемым и мужественно идти к намечен ной цели. Его жизнь может служить примером для современной молодежи.

Губарев А.А. является автором нескольких книг: «Притяже ние невесомости» (М., «Современник», 1982) и «Орбита жизни»

(М., «Молодая гвардия», 1990), а также соавтором книги В.Ремека «Породненные орбитой» (М., «Молодая гвардия», 1983).

Kosmos_Gubarev.indd 4 17.03.11 18: Черная триадная краска В качестве предисловия от редактора В эту книгу будут включены эпизоды, которые не входили ранее ни в одну из изданных, и, возможно, будут интересны чи тателям. Эпизоды о том, как простой деревенский мальчишка прорывался за пределы Вселенной, к звездам, преодолевая не только земное притяжение, но и земные невзгоды, которых на его жизненном пути было немало. Вы узнаете о некоторых его встречах с известными и интересными людьми. Эпизоды военно го детства, юности, службы в Вооруженных силах СССР и всту пления в отряд космонавтов, космической подготовки. Эпизоды, длиною в жизнь.

Мы не ставили себе целью в этой книге изложить биографию Губарева А.А., поэтому эпизоды будут расположены в свободном порядке, а хронологию событий, если возникнет такая необходи мость, читатель сможет установить сам по краткой биографии А.А.Губарева, представленой в приложении.

Kosmos_Gubarev.indd 5 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… «…КАКИМ ОН ПАРНЕМ БЫЛ…»

С Ю.А.Гагариным впервые встреча произошла здесь, в Центре подготовки космонавтов (ЦПК, которому впоследствии было при своено его имя), когда мы прибыли сюда в начале января 1963 го да. Но в принципе – не с этого надо начинать. Начну с заочного знакомства, когда я впервые услышал о Юрии Алексеевиче.

Я заканчивал Военно-воздушную академию в Монино, кото рой тоже впоследствии было присвоено имя Ю.А.Гагарина. И вдруг нам объявляют, что космонавт Юрий Алексеевич Гагарин призем лился. Это было утро 12 апреля 1961 года, и мы, слушатели ака демии, собрались в актовом зале, где был телевизор. В сообщении давали характеристику параметров первого космонавта планеты, в том числе вес, рост. Конечно, я испытал в восторг и восхищение от этого события, подвига Юрия Гагарина. Но вместе с тем где-то внутри появилось чувство, что и я бы мог быть вместе с ним в этой «организации». Правда, когда я услышал его данные, эта мысль как появилась, так и исчезла: я не подходил под них ни со своим весом более 85 кг, ни со своим ростом 176. Поэтому внутреннее желание пойти по его стопам отпало само собой. И в дальнейшем никаких мыслей, что я могу быть космонавтом, у меня нигде не отложилось и не зафиксировалось.

После окончания академии я был назначен на службу в Крым, в гарнизон, располагавшийся в городе Саки, в военно-морскую авиацию на должность комэска. И вот однажды в марте 1962 года я произвожу посадку, и мне по радио сообщают:

– 41-й, – (я был командиром 1-й эскадрильи), – зайдите на командный пункт, вас приглашает «Первый».

А «Первый» – это позывной командующего ВВС Черномор ского флота. У меня мгновенно мелькнула мысль, что, это воз можно, повышение по должности. Потом уже – другая: может, какие-то дисциплинарные вопросы? Но предположить, что коман Kosmos_Gubarev.indd 6 17.03.11 18: Черная триадная краска «…Каким он парнем был…»

дующий ВВС Черноморского флота Мироненко Александр Алек сеевич, генерал-полковник авиации, предложит мне быть космо навтом, я не мог даже и во сне.

Я и не думал даже, что мне поступит такое неординарное пред ложение – подать заявление о зачислении в отряд космонавтов, а полагал, что будет действительно повышение по службе, потому как у меня армейские дела складывались, не побоюсь этого слова, блестяще. Одной из лучших эскадрилий в авиации Черноморского флота была моя. Командующий Мироненко был мне знаком еще по Дальнему Востоку, когда я там служил. Мы, вместе с моим дру гом Соколовым Алексеем, были двумя воздушными разведчиками на весь Тихоокеанский флот, поэтому задание получали напрямую от командующего. А Мироненко Александр Алексеевич в то вре мя был его заместителем: Герой Советского Союза, командующий авиадивизии, авиакорпуса ПВО, в составе которого было 15 пол ков МиГ-15, МиГ-17, четыре из них приняли участие в Корейской войне 1950–1952 годов, а с мая 1956 года в течение 15 лет руково дил Военно-воздушными силами Черноморского флота. Поэтому мы были с ним давние друзья еще по Дальнему Востоку, и он как то по-отечески меня опекал и мне симпатизировал.

Александр Алексеевич пригласил меня в отдельную комнату, в те времена было очень все секретно, и только там уже предло жил мне написать рапорт о зачислении в отряд космонавтов. Это были далеко не сегодняшние дни, когда человек еще только соби рается в отряд, а уже дает интервью по телевизору. В те времена, времена «холодной войны», было все секретно, на уровне государ ственной тайны.

– Товарищ Губарев, мы хотим вас рекомендовать в космонав ты. Я предлагаю вам написать рапорт о зачислении в отряд, – ска зал как-то даже буднично командующий.

Я, конечно, немного растерялся от столь неожиданного пред ложения, поскольку уж этого не ожидал никак: «неподходящие»

параметры четко отложилось в подсознании. И я даже уже сжился с мыслью, что полеты в космос – не для меня из-за моих физи ческих габаритов, привык к своей авиационной жизни. Служба у меня хорошо шла, то есть «та самая» карьера, были перспективы в части, поэтому, немного подумав, спросил:

– Товарищ командующий! А если меня там медицина где-то «зацепит», меня «зарубят», и я не пройду, тогда как быть?

Kosmos_Gubarev.indd 7 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… А он мне совершенно определенно сказал:

– Не волнуйся, у тебя все будет хорошо. Если не пройдешь туда, то ты у меня уже стоишь в резерве на командира полка на ТУ-22.

В те годы эти самолеты только-только входили в строй – это было начало 1962 года. И это тоже был «карьерный рост». Тем не менее я все же попросил время на обдумывание данного пред ложения:

– Товарищ командующий, разрешите все-таки подумать пару минут.

Вышел из секретной комнаты на улицу и размышляю: «Про сто невероятно, что мне предложили пойти в космонавты. Я же сам сначала об этом мечтал, услышав о полете Ю.А.Гагарина, но почему-то и отмел эту идею сам. Теперь мне вот предлагают, а я еще о чем-то думаю. Это же шанс познать новое, неизведанное, быть среди первопроходцев. Мне предоставляется возможность не только встретиться с Юрием Алексеевичем Гагариным и Гер маном Степановичем Титовым, но если повезет со здоровьем, то и влиться в их ряды. Летчиков уже много, а космонавтов – только двое». И я дал согласие, так как всегда интересно быть одним из первых, изучать неизвестное и осваивать неизведанное. Вернулся через несколько минут и написал рапорт на имя командующего ВВС Черноморского флота, что желаю вступить в отряд космонавтов, что готов отдать жизнь, если это от меня потребуется. И дальше, после длительных медицинских испытаний, я был зачислен в январе 1963 года во 2-й отряд и прибыл по новому месту службы.

Конечно, я был очень горд и счастлив. Я познакомился со своими новыми друзьями по второму набору: летчиков нас было девять человек, а всего во второй отряд пришло пятнадцать чело век, и практически все с высшим образованием. Поясню: в 50-е годы летные училища выпускали летчиков со средним специаль ным образованием, а высшее образование давала только академия.

Таким образом, практически весь 2-й отряд закончил академию, что давало нам все шансы на продвижение по службе и по летной работе, а некоторые, как я, уже пришли с командных должностей, не самых высоких, но ведь мы были еще достаточно молоды (в среднем около 30 лет). Это уже позже летные училища стали да вать высшее образование. Вместе со мной в отряд были зачисле ны Шаталов Владимир Александрович, Добровольский Георгий Kosmos_Gubarev.indd 8 17.03.11 18: Черная триадная краска «…Каким он парнем был…»

Тимофеевич, Филипченко Анатолий Васильевич, которые стали моими друзьями. Чуть позже, осенью этого же года, в наши друж ные ряды второго отряда влился Георгий Тимофеевич Береговой, участник Великой Отечественной войны, боевой летчик, Герой Советского Союза, а первым командиром нашего отряда стал Ни керясов Николай Федорович, позднее – замполит ЦПК, удивитель ной души и прекрасного характера человек, с юмором, который всегда мог поддержать в трудную минуту, подставить плечо.

Жизнь и работа нашего второго отряда, конечно, протекала совместно с первым. Подготовки, разумеется, были разными, по тому что за это время уже была проведена предварительная кос мическая подготовка, а мы только догоняли, наверстывали – два года шла «общая космическая подготовка». Потом нас, два набора космонавтов, объединили в один, и Ю.А.Гагарин стал командиром нашего объединенного отряда. Затем Юрий Алексеевич, что было вполне естественно, пошел на повышение, став заместителем на чальника Центра подготовки космонавтов.

Что касается моих личных отношений с Юрием Алексее вичем, то я не буду кривить душой и утверждать, что нередко приходится слышать в наше время, будто бы я был его лучшим другом, как говорится – не разлей вода. Но отношения были очень теплые и уважительные, и, несмотря на то, что я был чуть старше по возрасту, я к нему обращался только по имени отчеству – Юрий Алексеевич, а он ко мне – просто по имени – Алексей. Мне было даже очень приятно, что он меня так называет по-дружески, но со своей стороны, я всегда старался соблюдать и выдерживать эту нашу военную субординацию: не панибратство вал и никогда не позволял себе обратиться к нему фамильярно, по имени – он для меня всегда оставался моим командиром, стар шим по званию, примером, хотя Юрий Алексеевич, как и я, в свое время пришедший из морской авиации в космонавтику, очень теп ло и с симпатией ко мне относился. Однажды, когда я только что приехал на Чкаловский и еще был в военно-морской форме, Юрий Алексеевич меня весело и радостно поприветствовал: «Ага, при было нас, морячков!» У нас сложились, я бы сказал, родственно профессиональные отношения морского авиационного братства. Я его очень уважал, уважаю и не скрываю, что был горд и счастлив, что имел честь служить с ним вместе в Центре, в одном отряде, затем под его руководством.

Kosmos_Gubarev.indd 9 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… На протяжении всей нашей совместной службы – это чуть более 5 лет, я никогда не фотографировался вместе с ним, и не потому, что мне не хотелось бы иметь совместное фото, но в те времена сверхсекретности не дай бог было появиться, даже слу чайно, где-то на страницах газет или журналов в одном с ним ка дре – это означало поставить крест на своей службе в отряде кос монавтов, засветиться, выдать военную тайну, государственный секрет, заявить таким образом, что «я тоже космонавт», пусть пока и не слетавший. Но это, впрочем, совершенно не распростра нялось на мою супругу, Надежду Алексеевну, Надюшу, как к ней обращался Юрий Алексеевич. Моя жена возглавляла, как теперь принято говорить, «женское движение» в отряде. Она была пер вым председателем женсовета Звездного городка. Вместе с Юрием Алексеевичем входила в родительский комитет школы, а поэтому, в силу своей общественной работы, частенько занимала место в президиумах различных собраний рядом с Юрием Алексеевичем, была с ним на дружеской ноге, как говорится, на «ты», а я скромно наблюдал за ними из «партера».

Таким образом, то, что я служу «космонавтом», тщательно скрывалось не только от прессы, но и от родственников – от ма тери, от сестер. Свою жизнь в Звездном городке, в одном доме с космонавтами, для них я объяснял тем, что «работаю летчиком», помогаю готовить космонавтов к полетам – «вожу их на невесо мость». И вот однажды произошел такой случай.

Мы только-только переехали из Чкаловского (где жили до 1966 года) в Звездный, а 9 мая, в День Победы, как всегда, решили встретить с семьей и родственниками два праздника – день рожде ния сына Владимира, и День Победы: среди моих родственников было много участников войны. Эти две даты всегда очень любили в нашей семье и отмечали: сын родился в юбилейный год, в ночь с 9 на 10 мая, через десять лет после Победы. И я пригласил в гости на день рождения сына и на праздник Победы Юрия Алексеевича Гагарина. Когда Юрий Алексеевич зашел, моя мама очень обрадо валась, что она находится рядом с первым космонавтом Вселен ной. Она не знала, куда его усадить, чем его угостить, и только приговаривала с восторгом:

– Ах, Юрий Алексеевич! Кушайте, кушайте, угощайтесь!

Первый раз я сижу с космонавтом за одним столом, да еще с вами!

Kosmos_Gubarev.indd 10 17.03.11 18: Черная триадная краска «…Каким он парнем был…»

А Юрий Алексеевич, принимая угощения, со вкусом пробуя мамины знаменитые «блинцы», в беседе за столом как-то так не принужденно возьми да и скажи немного полушутливо:

– Ефимия Ивановна! Да что вы такое говорите! Что вы так за мной-то ухаживаете, у вас вон сын сидит, свой скоро будет кос монавт! – Проговорился невзначай, раскрыв мою так хорошо вы строенную «легенду», «подставил», так сказать, перед родными.

Родственники сначала сделали вид, что пропустили его фразу мимо ушей и не поняли, но потом все-таки мне пришлось оправдываться перед матерью, и я ее попытался убедить, что это Юрий Алексеевич так пошутил, чтобы ее порадовать. Думается, что мама все поняла, но больше с вопросами никто не приставал, все делали вид, что ве рят моим объяснениям и не знают правды, эдакий «секрет Полише неля» – все все знают и понимают, но это большой-большой секрет!

Этот эпизод, простой и бытовой, показал, что в жизни Гага рин был достаточно скромным человеком, не «выпячивался» на первый план, а даже чувствовал себя не совсем уютно от такого чрезмерного внимания окружающих, тем более, что он был в го стях у своего коллеги, и это Юрий Алексеевич и попытался под черкнуть своей фразой.

Тем не менее однажды мама все-таки вернулась к этой ре плике Гагарина, видимо, она глубоко запала в душу: космонавт я или нет? Справедливости ради, надо сказать, что не только Юрий Алексеевич проговаривался. Алексей Архипович Леонов тоже, как-то заглянув к нам «на огонек», маме намекнул, что у нее «свой космонавт на подходе». Она была женщиной умной и понимала, конечно, что дружбу с Юрием Алексеевичем и другими космонав тами – Леоновым А.А., Николаевым А.Г. – можно было объяснить моей работой. А вот дружбу с Шаталовым? Это случилось сразу после полета Владимира Александровича. Зная, что это мой друг, что мы общаемся семьями, вместе работаем, вместе отдыхаем, хо дим постоянно друг к другу в гости, делаем одно дело, и частенько встречая его у меня дома, мама вновь вернулась к этому вопросу:

– А вот Шаталов полетел! Он космонавт! Значит, ты тоже по летишь? Ведь вы вместе пришли сюда служить? Значит, и ты космо навт, – то ли утвердительно, то ли вопросительно проронила мама.

Я что-то ей объяснял. Но она уже сделала свои выводы, все поняла, догадалась обо всем сама и больше вопросов не задавала и к этой теме не возвращалась.

Kosmos_Gubarev.indd 11 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… Последняя моя встреча с Юрием Алексеевичем произо шла в печальный день его гибели, 27 марта 1968 года. Я не буду подробно описывать те факты, которые всем и так известны:

Юрий Алексеевич возвращался за пропуском, мы его ждали в автобусе. Космонавты в этот день ехали на утренние учебно тренировочные полеты, как обычно. Был рядовой полетный день.

Все космонавты-летчики проходят летную подготовку, обязаны налетать определенную сумму часов, чтобы не утратить навыков.

И Юрий Алексеевич с трудом, но добился того, чтобы он, как все, на общих основаниях, поддерживал свои летные навыки, т.к. он отвечал за летно-космическую подготовку в ЦПК. Руководство страны, хотя и с трудом, но вынуждено было согласиться. Мо жет быть, этот полет для самого Юрия Алексеевича даже был более значим, чем для остальных космонавтов, поскольку после его завершения он должен был бы летать не с инструктором, а самостоятельно. Гагарин после этих полетов уже самостоятель но должен был пилотировать МиГ-17, а не летать на учебно тренировочном МиГ-15. Я же в это время летал на транспортни ке Ил-14. Полетные задания у нас были, естественно, разные: в нашу задачу входила разведка и контроль погоды, и пока 625 (это позывной Юрия Алексеевича Гагарина) будет в «зоне», мы долж ны «кружить» рядом, не заходя в зону его полета, и следить за погодой. Погода же была в этот день не очень хорошая: мрачно, пасмурно, темно – то ли утро, то ли уже вечер, тучи свинцово налились, того и гляди пойдет снег;

несмотря на то, что это был уже конец марта, весной еще и не пахло.

Полеты начались штатно. Мы уже все летаем некоторое вре мя. Я слышу всю радиосвязь с Землей Юрия Алексеевича: как он взлетел, как он приступил к выполнению полетного задания, все его переговоры. Гагарин докладывает об окончании полета, и по следнее, что я услышал в эфире, как он сказал:

– 625-й – работу в зоне закончил. – Это был голос Юрия Алексеевича, а дальше продолжил: – Беру курс на аэродром.

И все, после этого замолк… Это последнее, что я услышал.

Последние слова Юрия Алексеевича… Сам я с ним в переговоры не вступал. Случилось все в начале одиннадцатого утра. ДЕСЯТЬ МИНУТ прошли – НИКАКИХ РАЗГОВОРОВ в эфире я не слы шу, ДВАДЦАТЬ МИНУТ – НЕ СЛЫШУ Юрия Алексеевича, ТРИДЦАТЬ МИНУТ – ТИХО. А я должен был слышать, как он Kosmos_Gubarev.indd 12 17.03.11 18: Черная триадная краска «…Каким он парнем был…»

заходит на посадку, запрашивает разрешение. И потом нам по ступает команда:

– Снизиться, занять эшелон 800 метров и внимательно осмо треть местность, не видно ли дыма или следов падения самолета.

Мы выполнили команду и, вместо запланированных 40 минут полета, на транспортнике ИЛ-14 почти два с половиной часа про сматривали и внимательно изучали местность. Пытались отыскать хоть что-нибудь. Но ничего в отведенной нам для поисков зоне не ви дели. Хотя нас и не поставили в известность, кого или что мы ищем, и так было все ясно: мы сами слышали, как прекратилась связь с Юрием Алексеевичем, поэтому сразу догадались, что с самолетом Юрия Алексеевича Гагарина что-то произошло. А потом, когда нам, наконец, дали команду на посадку, вернулись на аэродром Чкалов ский и стали вместе со всеми ждать информацию. Все полеты были запрещены, а где-то в районе 18 часов, до этого времени мы были на аэродроме, нам сообщили, что недалеко от деревни Новоселово Киржачского района Владимирской области обнаружены следы па дения самолета. Юрия Алексеевича Гагарина не стало. Так погиб Первый Космонавт Планеты Земля. Человек с большой буквы!

После гибели Юрия Алексеевича Гагарина наступил словно другой отсчет времени в истории космонавтики. Трудно было в это поверить, еще труднее примириться. Нас, кому он показал дорогу к звездам, уже почти 500 человек. Это не много, хотя и не мало. Но именно он стал Первым, любимцем всей Земли. И я хочу сказать, что он был лучшим среди нас всех. С высоты прожитых лет с пол ной ответственностью и уверенностью заявляю, что это был самый правильный выбор Первого Космонавта ЗЕМЛИ, потому что Юрия Алексеевича отличали от всех нас большая скромность, талантли вость, глубокий ум. Он очень уважительно относился к людям, я не припомню ни одного случая, чтобы он повысил голос или накричал хоть на кого-нибудь. Великий сын нашей планеты, он со всеми нахо дил общий язык: и со студентами, и с рабочими, и с учеными, и с ар тистами, несмотря на то, что популярность его просто зашкаливала.

Я искренне полагаю, что никто из нас, ни из тех, кто пришел вместе с ним, ни из тех, кто пришел позже, не мог бы и не может занять его места – оно только его. С.П.Королев сделал очень правильный вы бор, когда Юрию Алексеевичу Гагарину доверил представлять все Человечество за пределами Земли. Я искренне горжусь, что мне до велось знать лично Юрия Алексеевича Гагарина, работать с ним и даже жить в одно время.

Kosmos_Gubarev.indd 13 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… «СКВОЗЬ ТЕРНИИ К ЗВЕЗДАМ…»

«Правда хорошо, а счастье лучше»

В начале 70-х годов нашу космическую программу постиг ряд крупных неудач. Я входил в группу, которая готовилась к работе на ДОС «Салют». В ней было три экипажа: основной экипаж в со ставе Алексея Архиповича Леонова, Валерия Николаевича Куба сова и Петра Ивановича Колодина, дублирующий экипаж – Геор гий Тимофеевич Добровольский, Волков Владислав Николаевич и Пацаев Виктор Иванович. Третьим, запасным, был наш экипаж – я, в качестве командира экипажа, Севастьянов Виталий Ивано вич и Воронов Анатолий Федорович, в качестве бортинженера и космонавта-исследователя, соответственно.

В 1971 году на старте заболел Валера Кубасов, основной эки паж сняли и заменили дублирующим, и в июне ребята – Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев – отправились на ДОС «Салют-1», полет прошел успешно, в штатном режиме они взлетели, благополучно состыковались, выполнили всю программу на борту орбитального комплекса «Союз 11–Салют 1». Все идет удачно, скоро мы ждем их на земле, и нашему экипажу поступает команда от Генерального конструктора Мишина Василия Павлови ча, чтобы мы готовились к следующему полету, как только ребята приземлятся, мы сразу полетим вслед за ними на станцию. Есте ственно, мы с еще большим усердием включились в подготовку: и теоретические знания углубляли, и на тренажерах занимались. Но произошел несчастный случай: уже при самом приземлении разгер метизировался спускаемый аппарат, а так как космонавты были без скафандров, то все они, к несчастью, погибли.

И соответственно было принято решение, что полет, к ко торому мы готовились, не проводить, пока не будут разработаны скафандры. Этим вопросом занималось ведомство Г.И.Северина НПО «Звезда». Естественно, что это было поручено данному пред приятию, т. к. они готовили и разрабатывали скафандры для Га Kosmos_Gubarev.indd 14 17.03.11 18: Черная триадная краска «Сквозь тернии к звездам…»

гарина Ю.А. и для Леонова А.А., когда он выходил в открытый космос. Нам – Лазареву Василию Григорьевичу, Климуку Петру Ильичу и мне – доверили испытывать новые скафандры. Наша группа проводила наземные испытания и на воде.

И вот настал час «Х», пришла пора снова готовиться к по лету на ДОС. К этому времени уже поправился Валера Кубасов, они с Алексеем Леоновым должны были пойти «первым эшело ном», мы же с Жорой Гречко (нас с ним поставили в экипаж) были у них дублирующим составом, а после, в случае успешного завершения их миссии, готовились стать вторым за ними экипа жем на станцию.

Это был конец 1973 года, как сейчас помню. По тогдашней традиции экипажи перед полетом выезжали в Москву, где на со вещании Военно-промышленной комиссии при Совмине СССР все службы докладывали о готовности, затем посещали Музей квартиру В.И.Ленина в Кремле и потом отправлялись на Бай конур. Перед каждым стартом заседала Военно-промышленная комиссия, где все конструкторы, все разработчики, космонавты, инженеры отчитывались Председателю этой комиссии о своей го товности. Возглавлял ее на тот момент заместитель Председателя Совета Министров СССР Смирнов Леонид Васильевич. Конструк торы доложили о готовности ракетно-космического комплекса, Г.И.Северин также отчитался по разработке и годности к работе новых скафандров, о том, что они испытаны. Все службы доложи ли о готовности к полету: ракету практически вывезли на старт, мы, экипажи, тоже подтвердили свою.

А Леонид Васильевич, решив все-таки подробнее узнать, как же работается в скафандрах, так сказать, из первых уст, и говорит:

– Я все-таки хочу послушать командира дублирующего эки пажа, – и, обращаясь уже ко мне напрямую, задает вопрос: – Това рищ Губарев, скажите, как работается в скафандре?

Я прямо и без утайки отвечаю ему:

– Знаете, Леонид Васильевич, хороший скафандр, но есть особенности. Когда в нем находишься и скафандр «нерабочий», то все нормально, движения не скованы и не затруднены, все дей ствия космонавт может выполнять без каких-либо сложностей. Но если произойдет разгерметизация и скафандр «поддуется», придет в рабочее состояние, то можно только с помощью указки нажи мать на клавишу. В этом его неудобство и недоработка.

Kosmos_Gubarev.indd 15 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… – Как так?! А мне доложили, что в нем работать можно так же свободно, как и без него.

– Этого не может быть, – отвечаю я Леониду Васильевичу. – Там даже руку не поднимешь из-за большой нагрузки.

– Получается, что меня обманули? – он говорит. – Тогда от ставляю полет на трое суток.

Когда он это произнес, то все сразу, конечно, сникли: как это так, все подготовились, все замечательно. И лишь из-за мнения какого-то Губарева, «выскочки-правдоруба», скафандр, видите ли, ему недоработан, все откладывается – Надо дорабатывать, устранять недостатки, – продолжил Председатель комиссии и объявил перерыв.

Вышли мы все, огромная толпа народа, на перерыв. А ко мне уже стали подходить некоторые конструкторы и говорить, что я те перь… (понятно, какие следуют три буквы) вряд ли полечу. Неко торые мои коллеги говорили в таком ключе: «Тебе что, мол, больше всех надо? Ты понимаешь, что они тебя сожрут?» Но тут уж я стоял на своем: «Сами знаете, что недоработан скафандр, пусть не полечу я, зато вам будет проще работать в космосе, а я сказал как есть».

И именно в этот перерыв мы должны были пойти в кабинет В.И.Ленина. Я стою ни жив, ни мертв, а на душе кошки скребут.

Мне не то что идти «к Ленину», а хочется куда-нибудь убежать от себя и от других, спрятаться. Мысли путаются. «Ведь, по сути, я сейчас сам себя, своими руками уволил из отряда. Конечно, я сказал чистую правду, но кому от нее станет легче? Да, язык мой – враг мой, мне уже легче и лучше от доработки этого скафандра вряд ли будет». Правда, Шаталов, мой начальник, подошел и под держал меня: «Не волнуйся, все будет нормально». А он был уже опытным космонавтом, трижды побывавшим в космосе, и с июня 1971 года служил помощником Главкома ВВС по подготовке и обеспечению космических полетов (заместителем Главкома ВВС по космосу) и являлся членом Государственной комиссии по пило тируемым космическим полетам.

Наконец, закончился этот тягостный перерыв. И нас всех сно ва пригласили в зал для продолжения заседания Комиссии. Леонид Васильевич говорит:

– Я все-таки хочу понять и разобраться в этом вопросе, еще послушать мнения членов экипажей об этом скафандре. Вот, това рищ Кубасов, скажите, как в скафандре, можно работать?

Kosmos_Gubarev.indd 16 17.03.11 18: Черная триадная краска «Сквозь тернии к звездам…»

А Валера Кубасов и говорит:

– Леонид Васильевич, мне нечего добавить, Губарев все верно доложил, и я с ним полностью солидарен, могу повторить лишь то, что он сказал.

– А товарищ Макаров! Вы можете что-то сказать или доба вить?

Олег тоже полностью присоединился к нашему с Валерием мнению:

– Губарев верно высказал наши претензии к данному скафан дру, мне добавить нечего. Пока не в рабочем состоянии – все за мечательно, а в рабочем состоянии – работать-то и трудно.

Потом еще какие-то вопросы обсуждались, но я уже сидел как на иголках, с одной мыслью: «Подписал себе смертный при говор». И наконец, подводя итоги данному заседанию Комиссии, Леонид Васильевич в заключениие сказал открытым текстом:

– Если после этого откровенного высказывания Губарева на него будут гонения, травля, то разговор и дело будете иметь со мной лично.

Этим своим высказыванием он полностью снял тяжкий груз с моих плеч, и я, как говорится, воспрянул. Леонид Васильевич был не только хорошим специалистом, но и прекрасным психо логом: отлично понимал, что «монстры» и «тяжеловесы» от кос монавтики в лице главных конструкторов могут меня не просто сожрать, а стереть в порошок, он прекрасно представлял, какое психологическое давление на меня будет оказано. Вот так вся моя космическая карьера и подготовка чуть было не закончились, едва успев начаться.

«Таких не берут в космонавты…»

После этого эпизода, после защиты Леонида Васильевича, я продолжил свою работу в отряде и приступил к подготовке к полету на ДОС «Салют». «Салют -1» уже не функционировала, должны были быть запущены другие. Но в это время случилась череда неудачных запусков станций «Салют-2» (1972) и «Са лют-3» (1974). В это же время была запущена новая космическая программа – совместный советско-американский полет «Союз – Аполлон», и экипаж Леонова – Кубасова перешел на эту про грамму. А в связи с этим мы с Георгием Михайловичем Гречко стали основным экипажем на долгосрочный полет. В 1974 году Kosmos_Gubarev.indd 17 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… была запущена станция «Салют-4», куда в январе 1975 года мы с ним и полетели на 30 суток.

Но не так прост и гладок был мой путь в космос. В промежу ток с 1971 по 1973 год подвело здоровье. В одну из тренировок на центрифуге в 1973 году у меня после нагрузок врачи нашли в моче кровь и сразу же стали обследовать. На рентгене обнаружили ка мень в почке, размером приблизительно со спичечную головку, а раз его увидели, то сразу же отстранили от подготовки. И вообще, надо было готовиться к отчислению из отряда. Много летчиков было списано из-за мочекаменной болезни. На тот момент с таким диагнозом в космос лететь тем более было нельзя.

Мне пришлось в срочном порядке заняться своим здоровьем.

Помимо наших врачей, я обращался практически ко всем светилам, которые были у нас в урологии на тот период. С их точки зрения, на это не надо было обращать внимания. Но они все-таки имели дело с обычными людьми, а у нас, летчиков и космонавтов, были другие критерии здоровья и другие нагрузки, поэтому военные врачи никак не могли меня допустить к подготовке с этим заболеванием. Граж данские врачи, правда, предложили один рецепт, который бы спо собствовал тому, чтобы «выгнать» камень из почки: каждый день натощак пить состав из коньяка, яиц и растительного масла, а затем прыгать, прыгать и прыгать… Прыгать до изнеможения на одной ноге по лестнице, пока камень не «сдастся» и не сдвинется.

И вот в 1973 году я отправился в ЦВНИАГ (Центральный во енный научно-исследовательский авиационный госпиталь), прак тически на списание. И мне повезло в очередной раз на хороше го человека, высокого профессионала в своем деле. Я пришел на прием к главному урологу ВВС Голубчикову Владимиру Алексан дровичу. Мы с ним долго разговаривали «за жизнь», затем он по смотрел снимки, почитал заключения гражданских светил и пред ложил мне попробовать кресло-вибростенд и местную маленькую «вибромашинку», которая ударяла по почке. Терять мне было не чего. И я приступил к ежедневным изнуряющим процедурам: голо дал, заправлялся «микстурой» из масла, яиц и коньяка, затем шел на вибростенд, принимая большую водную нагрузку – выпивал 1,5–2 литра воды за один прием, а потом прыгал по лестнице. Тут я себя не щадил. Так продолжалось недели полторы-две, у меня еже дневно брали анализы, пока Голубчиков мне не сообщил «радост ную новость», что у меня в моче обнаружили кровь. Это означало, Kosmos_Gubarev.indd 18 17.03.11 18: Черная триадная краска «Сквозь тернии к звездам…»

что камень пришел в движение – «процесс пошел». Мне назначили очередное рентгеновское обследование почек, но перед этим сде лали определенную очищающую кишечник процедуру. После этой процедуры у меня и «двинулся» камень. Медсестра по телефону приглашает меня на рентген, а я сижу и думаю: « Не до космоса мне уже, хоть бы живым остаться». Если кто не знает, то боли при почечной колике просто нечеловеческие: душа с телом расстается.

Но все, слава богу, закончилось, камень удачно вышел из почки и я отправился на рентген.

Рентгенолог уже ничего там не обнаружил, а потом камень и совсем покинул мой организм. Чуть позже я пришел к Владимиру Александровичу Голубчикову и принес свой «трофей», он какое то время за мной еще понаблюдал, а затем вызвал к себе и сказал:

– Я, видимо, Алексей, диагноз поставлю тебе совсем другой.

Этим он практически меня спас от списания из отряда и спас мою карьеру космонавта, написав свое очень важное для меня за ключение: «Здоров и годен к летной службе». Но не зря я страдал, не только свою карьеру я спасал этим случаем, после этого были изменены и сами летные правила, были внесены разъяснения, что после выхода камня летчика больше не списывать с работы, ну соответственно и космонавта. Таким образом, своим примером я проложил дорогу другим летчикам – они тоже теперь могли про должать службу.

Итак, после выхода из госпиталя, благодаря Голубчикову В.А.

и его «здоров», меня снова включили в экипаж и я продолжил под готовку.

Но не только почечные камни встречались на моем пути, были и другие, «подводные», целые «рифы», которые могли из менить ход «космического времени» для меня.

Следующим препятствием на моей дороге в космос оказалась вирусная инфекция, грипп, прямо незадолго до отъезда на старт.

Это случилось в конце ноября, когда нам с Георгием Гречко остава лось пройти последнюю медкомиссию. В середине декабря 1974 го да нужно было уже уезжать на стартовую площадку на Байконур, а я попадаю в госпиталь. Но все, слава богу, обошлось и в этот раз, я вскоре поправился, и мы, как и было запланировано, улетели на Байконур. На этом, к сожалению, мои приключения, а со мной и Георгия, как члена экипажа, а вернее бы их назвать злоключения, не закончились.

Kosmos_Gubarev.indd 19 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… Мой первый длительный полет в 1975 году с Георгием Гречко был под вопросом несмотря на то, что мы уже с ним были на старте.

Новый 1975 год мы встретили на Байконуре. До 4 января 1975 го да, пока Юрий Павлович Семенов, Генеральный конструктор, не принял окончательного решения, мы с Жорой не знали точно, по летим ли мы или наши дублеры – на тот момент уже слетавшие Василий Лазарев и Олег Макаров.

Это было обусловлено различного рода нюансами. Во-первых, до нашего старта состоялся еще один полет в космос – с 26 по 28 ав густа 1974 года Геннадия Сарафанова в качестве командира косми ческого корабля «Союз-15» вместе с Львом Деминым. В результате нештатной ситуации в работе системы сближения предусмотренная программой полета стыковка с орбитальной станцией «Салют-3»

не произошла, и экипаж «Союза-15» досрочно вернулся на Землю, совершив первую в мире ночную посадку. Во-вторых, намечался совместный полет «Союз – Аполлон». Генеральный конструктор Ю.П.Семенов на фоне этих двух событий, да еще и под давлением американцев, что «у нас не все в порядке со стыковками», а как из вестно, должна была состояться стыковка советского «Союза» с американским «Аполлоном», испытывал определенные сомнения.

Нужно было определиться: отправить ли после неудавшейся сты ковки снова неопытных космонавтов или уже обстрелянных Ла зарева и Макарова. Только 4 января 1975 года Генеральный нас с Жорой Гречко вызвал к себе и окончательно сообщил, что на стан цию «Салют-4» пойдем мы. Мы состыковались со станцией, причем стыковку мне пришлось осуществлять в ручном режиме, и отрабо тали 30 суток, выполнив всю программу поставленных перед нами задач и экспериментов. Много кандидатских и докторских было за щищено на наших материалах, некоторые специалисты даже полу чили Государственные премии СССР.

Потом, уже после полета, Юрий Павлович Семенов не фор мально, так сказать, по-соседски, на даче, мне рассказал, что его убедили В.А.Шаталов и А.С.Елисеев в том, что наш экипаж под готовлен отлично и экипаж очень сильный, что мы не подведем ни его, ни страну, что будет все нормально. Вот так он и принял решение, и как он мне потом сказал – никогда не пожалел о своем выборе. А я, в свою очередь, хочу еще раз сказать, что «друзья познаются в беде», и поблагодарить Владимира Александровича Шаталова и Алексея Станиславовича Елисеева, его «космическо го напарника», что они вместе тогда отстояли перед Генеральным мою кандидатуру как командира экипажа.

Kosmos_Gubarev.indd 20 17.03.11 18: Черная триадная краска Космические будни КОСМИЧЕСКИЕ БУДНИ О психологической совместимости Нам, космонавтам, очень часто задают вопросы о совмести мости. Я вам поясню, что такое совместимость, на нескольких примерах. Начну издалека. Когда я пришел в отряд, вместе со мною прибыл и Лев Васильевич Воробьев, тоже летчик.

Мы с ним подружились, у него была прекрасная спокойная, тихая, интеллигентная супруга – Нина Александровна, которая преподавала в нашей школе в Звездном городке русский язык и ли тературу. Лев Васильевич же был достаточно «занозистым» чело веком, немного сварливым, заносчивым, себялюбивым, с большим гонором, в отличие от его супруги. Но, несмотря на эти «характе ристики», наша семья с ними дружила. Своих детей у них не было, поэтому мои сын и дочь приходили в гости к Нине Александровне:

поговорить о литературе, пообщаться, взять какую-нибудь инте ресную книгу, которой у нас не было. В семье Льва Васильевича очень любили книги и много читали.

Весной 1973 года был определен основной экипаж для подго товки по программе «Союз-13», в том числе для работы с телеско пом «Орион», разработанным астрономами Еревана в составе ко мандира экипажа Воробьева Л.В. и бортинженера В.А.Яздовского.

Меня пригласил к себе на разговор В.А.Шаталов и предложил нам с Георгием Гречко их продублировать, но я честно сказал, что этот экипаж я дублировать отказываюсь по ряду причин. Во-первых, мы уже дублировали Лазарева с Макаровым и вроде как была наша очередь лететь, во-вторых, если командование приняло решение отправлять этот экипаж, пусть так и будет. Во-вторых, Лев Васи льевич – мой друг, я не хочу с ним конкурировать. И нас с Георгием Гречко заменили экипажем Петра Климука и Валентина Лебеде ва. Пока шла подготовка к этому полету, Петр Климук постоянно просил меня о том, чтобы я заменил их экипаж и продублировал Kosmos_Gubarev.indd 21 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… Воробьева – Яздовского, т. к. уж очень «тяжелый» и заносчивый был Воробьев. Он постоянно цеплял Петра Ильича Климука, поль зуясь тем, что тот значительно моложе по возрасту и позже влил ся в ряды космонавтов. Но я оставался непреклонен. И вот они – Воробьев и Яздовский – в декабре 1973 года отправились на кос модром. Но их полету не суждено было состояться. Их, этих двух «Атлантов» (позывные), практически в корабле Государственная комиссия решила заменить дублирующим экипажем П.Климука и В.Лебедева, который успешно стартовал в декабре 1973 года. Как говорится, «не было бы счастья, да несчастье помогло». Такое в истории отечественной космонавтики было впервые, что экипаж сняли прямо со старта не по здоровью, а с формулировкой: «Эки паж Л.В.Воробьева отстранен от полета в космос из-за излишней принципиальности командира и прямолинейности бортинженера», что на простом, бытовом языке означает, что они начали ругаться уже на старте, выясняя, кто из них главнее и умнее. А экипаж – это одно целое, где каждый дополняет и помогает друг другу, но при этом соблюдает субординацию. Вот какая бывает совместимость.

Виталий Иванович Севастьянов, мой друг, с которым я имел честь работать, выбрал меня сам в качестве командира. А дело было так. С января по май 1970 года он проходил подготовку в качестве бортинженера основного экипажа космического кора бля «Союз» по программе автономного длительного полета вме сте с А.Николаевым и совершил свой первый полет. После этого полета, который был отмечен очень тяжелой реадаптацией кос монавтов, инструктор-космонавт-испытатель (с июля 1970 года) В.И.Севастьянов продолжил тренировки в отряде. С сентября 1970 по март 1971 года он проходил подготовку в качестве борт инженера четвертого (резервного), а с мая 1971 по июнь 1971 года третьего (резервного) экипажа для полета на орбитальную стан цию «Салют». Он уже был опытным космонавтом. И Главный конструктор, в тот период – Мишин Василий Петрович, разрешил ему выбрать, с кем бы он хотел тренироваться. Он выбрал меня – и с февраля 1971 года у нас сложился экипаж: Губарев – Севастья нов – Воронов. С 6 по 30 июня 1971 года мы вместе с Виталием проходили подготовку, он еще дополнительно готовился и в каче стве бортинженера второго экипажа корабля «Союз-11» по про грамме второй экспедиции на орбитальную станцию «Салют-1».

В августе 1971 года наш экипаж расформировали по причине пре Kosmos_Gubarev.indd 22 17.03.11 18: Черная триадная краска Космические будни кращения эксплуатации станции «Салют» после гибели экипажа корабля «Союз-11». Но наши дружеские отношения мы сохранили навсегда. Виталий Иванович Севастьянов и Андриян Григорьевич Николаев пригласили меня в свою «дачную» компанию, где мы ча стенько общались, захаживая друг к другу в гости по-приятельски.

После расформирования этого экипажа меня поставили в экипаж с Георгием Гречко. Можно много рассуждать на тему со вместимости, но тот факт, что мы проработали в связке с Георги ем четыре года, говорит уже сам за себя. И то, что психологи нас соединили, означает, что они хорошо все просчитали. У Георгия очень покладистый, мягкий и доброжелательный характер. А это большой плюс в дополнение к его высоким профессиональным ка чествам инженера. Мы также сохранили друг к другу очень ува жительное отношение по настоящее время. Даже во второй мой полет, когда мы с Володей Ремеком открывали программу «Интер космос» в марте 1978 года, мы прилетели «в гости» к Юрию Ро маненко и Георгию Гречко, что, согласитесь, весьма символично.

Можно сказать, что наши отношения и наша совместимость про верены не только четырьмя годами подготовки, но и двумя нашими совместными полетами, самой жизнью.

Не подумайте, что все было гладко. Невесомость – такая шту ка, к которой надо привыкать, поэтому, когда мы с Георгием ока зались на станции «Салют-4» один на один, все-таки происходили определенные изменения в наших отношениях. Если хотите, то речь идет о своеобразном «перерождении» человека в космосе… Это в некотором роде необычное явление, и нельзя сказать, что очень приятное. Условия работы космонавта весьма нелегки, осо бенно первое время, когда идет адаптация к невесомости. Так вот, первые трое суток на орбите наши взаимоотношения были прак тически такими же, как и на Земле: деловые, доброжелательные, дружеские, какие и нужны для нормальной деятельности в этих условиях. Спустя еще несколько дней стала проявляться нервоз ность, иногда даже различия в оценке одного и того же события, у нас даже частично поменялись вкусовые пристрастия. Ситуация складывалась нелучшим образом. Но мы оба старались побороть новое состояние. Приходилось как-то сглаживать острые углы, прощать, мириться с отклонениями в поведении партнера. А иначе и нельзя. И надо сказать, что мы с этим успешно справились, вы полнив всю программу от «а» до «я».

Kosmos_Gubarev.indd 23 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… Эксперименты на орбите Практически все свое время, находясь на орбите, мы с Геор гием посвящали проведению экспериментов, за исключением, естественно, времени, отведенного для спорта, что составляло не менее двух часов, для сна и приема пищи.

Мы проводили апробацию беговой дорожки, которую до нас испытывал на «Салюте-1» экипаж «Союза-11» Добровольский – Волков – Пацаев, экспедиция которого на ДОС, к сожалению, за кончилась трагически. Поэтому мы заново стали проводить экспе римент. Мы проверяли работу беговой дорожки, постоянно отсылая показатели на землю, испытывали на себе действие нагрузочных скафандров «Чибис». Все это делалось для того, чтобы уменьшить действие невесомости и снизить ее пагубные последствия на орга низм уже после приземления, чтобы космонавт мог быстрее вос становиться. В невесомости, как известно, нет мышечной нагруз ки, если мы не будем создавать ее искусственно. И чтобы избежать атрофии мышц, космонавты должны минимум два часа заниматься спортом – давать нагрузки организму, который «ленится» в невесо мости: ходить не нужно – можно только летать или «плавать», а еда сама «идет» тебе в рот.

Даже несмотря на упорные тренировки, в зависимо сти от индивидуальных особенностей, на адаптацию к зем ной жизни после долгосрочного полета уходит не менее 4– дней. Тяжело ходить, мышцы истощены, вестибулярный ап парат расстроен, дает о себе знать общая слабость организма.

А после – все уже более или менее приходит в норму. Наши космические медики разработали довольно успешную про грамму восстановления и реабилитации космонавтов: это и водные процедуры, и массаж, и физические упражнения – целый комплекс. Но о реальном и окончательном восстановле нии можно говорить месяцев через 4–6, т. к. клетки, кровь, весь организм были подвержены воздействию невесомости. Через полгода космонавт уже может вполне восстановиться и вклю чаться в работу, готовиться к новым полетам. У нас был первый длительный месячный полет, на нас апробировали систему реа билитации и восстановления космонавта после длительного пре бывания в невесомости. После нас на орбиту уже отправились Виталий Севастьянов с Петром Климуком на два месяца, и так постепенно срок пребывания и работы все увеличивался и увели Kosmos_Gubarev.indd 24 17.03.11 18: Черная триадная краска Космические будни чивался. После нас молодые космонавты ставили уже новые ре корды пребывания на орбите – более года – и сами же их «били».

Возвращаясь к научным экспериментам, которые мы прово дили на орбите, то еще раз повторюсь, что их было много. У нас был свой «огородик» водоросли хлореллы, за которым мы ухажи вали и проводили наблюдения, как она себя ведет в невесомости, живет, развивается, и даже «зоопарк» из мушки-дрозофилы.

Очень важным направлением нашей работы представлялось на блюдение за звездами при помощи прибора-телескопа «Орион». К сожалению, так случилось, что прибор был в нерабочем состоянии, что-то произошло с гироскопом и еще были кое-какие неполадки. Мы оказались перед выбором: проводить исследование, попытавшись его как-то наладить, или целый пласт экспериментов оставить невыпол ненным? И надо отдать должное профессиональным качествам Геор гия Гречко как инженера, а также его упорству. Он несколько дней корпел над этим «Орионом», все свое свободное время тратил на его ремонт, хотя уже казалось, что не удастся его наладить, но все-таки Жора нашел отказ, более того, сумел устранить поломку, несмотря на то, что не так много подручных средств было на станции для ре монта. Он потом с огромным удовольствием проводил положенный по программе эксперимент – наблюдал за звездами.

Нашим же основным, можно сказать, базовым, эксперимен том была апробация системы СРВК: система регенерации воды из конденсата. Это так говорится, что из конденсата, а точнее в переработку, то есть очистку и восстановление, направлялась вся жидкость, в том числе и продукты жизнедеятельности человека, такие как пот и даже моча. Иными словами, есть круговорот воды в природе, а у нас был круговорот воды на станции. Почему это был очень важный эксперимент? Да потому, во-первых, что, как поется в моей любимой песне из еще с детства любимого фильма:

«А без воды – и не туды, и не сюды». Вода это основа нашей жиз ни, без воды человек не проживет и более 3-х суток. Таким обра зом, нужно было наладить ее регенерацию на станции.

Безусловно, мы брали с собой определенный запас, и потом, когда стали осуществляться «подлеты» к ДОСам, в том числе и пристыковывались транспортные корабли с грузом, безусловно, запас воды пополнялся. Но стоит помнить и о том, что доставка 1 кг веса в космос – удовольствие не из дешевых, стоит прибли зительно 1500 долл., а ученые до сих пор бьются над задачей ее Kosmos_Gubarev.indd 25 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… снижения. Во-вторых, могли возникнуть и некоторые непред виденные обстоятельства: например, транспортник или корабль экспедиции посещения по каким-либо причинам мог не состыко ваться. В-третьих – нужно доставлять не только запасы воды, но и дополнительное питание для космонавтов, которые идут «в го сти» или на смену экипажу, оборудование для экспериментов, т. к.

перед каждой космической экспедицией ставятся свои самостоя тельные задачи. Таким образом, именно этот эксперимент в нашей программе полета был наиглавнейшим.

Мы подключили оборудование СРВК, все наладили, пропу стили «водичку» и на выходе получили «чистый продукт». И тут встал вопрос: кто же у нас выступит первым экспериментатором, я или Георгий? Здесь мы решили проявить «джентльментство» и пытались пальму первенства в дегустации воды передать друг дру гу. Жора мотивировал это тем, что я командир, что я должен быть первым, я же, в свою очередь, говорил, что он – бортинженер, а это оборудование, и он должен принять первый удар на себя. Страш новато же все-таки было, а вдруг что-то в системе не сработало и пить придется не чистую воду? Но как-то мы достигли консенсуса и распробовали воду.

Дальше и совсем вошли «во вкус». «Водичка» была с подо гревом, поэтому мы даже «разогревали» себе еду, например, паке ты с пюре разбавляли этой водой. Таким образом, мы дали добро и наивысшую оценку этой разработке наших ученых. С тех пор СРВК эксплуатируется более 35 лет. Как штатное оборудование оно стояло на всех наших советских «Салютах», на станции «Мир»

и, естественно, функционирует на МКС.

О конкуренции за «место под солнцем»

Хочу вспомнить один нелицеприятный эпизод, который слу чился со мной как раз из-за этой СРВК, но уже не в космосе, а на земле, позже, когда я слетал в космос уже дважды. Речь идет о недобросовестной «конкуренции», вернее «против кого дружить будем», и о том, что если не удается победить в честной борьбе, то в ход иногда идут запрещенные приемы.

Конкурентная борьба шла всегда, и не только между русскими и американцами, которые на тот момент были двумя единственны ми лидерами в пилотируемой космонавтике, но и среди космонав Kosmos_Gubarev.indd 26 17.03.11 18: Черная триадная краска Космические будни тов. Она присутствовала и в негласном соревновании ЦПК и НПО «Энергия», как сейчас эта структура называется, а раньше ОКБ-1, то есть между «военными» и «гражданскими». Естественно, мы де лали одно общее дело, и, как вы помните, первые наборы космонав тов в основном состояли из военных, а первостепенные задачи, кото рые обеспечивало исследование космоса, были связаны с военными направлениями. Так традиционно сложилось, что командиром эки пажа был обычно военный, а гражданские космонавты уже позже стали вливаться в отряд, ну кроме Егорова Б.Б. и Феоктистова К.П.

(1964), так сказать в «группу гражданских специалистов».

К концу 70-х годов «соревнование» между тяжеловесами от мировой космонавтики, СССР и США, уже несколько поостыло:

американцы готовились к запуску новой программы «Шаттл», чел нокам, мы же в это время пошли по другому пути – ДОС «Салют», а американцы тогда уже отказались от своих ДОС «Скайлэбов». Тре бовалась какая-то новая и свежая струя в советской космонавтике, да и в мировой тоже. Поэтому, в большей степени на тот момент ру ководствуясь скорее политическими амбициями, нежели производ ственной необходимостью, на самом верху было принято решение отправлять в космос смешанные экипажи стран социалистического содружества, и после этого были отобраны космонавты из ЧССР, ГДР, ПНР, затем ВНР, НРБ, Республики Куба, СРВ, МНР, СРР, а далее этот список расширился и дополнился космонавтами из Си рии, Афганистана, Индии и уже даже Франции.

Этот проект получил название «Программа «Интеркосмос», где вместе, в одном экипаже, должны были в тесной связке работать космонавты из разных стран. Состоявшийся в 1975 году совмест ный полет «Союз – Аполлон» стоял особняком, и к этой программе непосредственного отношения не имел, это был такой акт демон страции дружеских намерений по отношению друг к другу между СССР и США. Корабли состыковались, был осуществлен переход из одного корабля в другой, но экипажи были советским и амери канским. Если проводить параллель, то полет «Союз – Аполлон»

был аналогичен встрече на Эльбе союзнических войск, а программа «Интеркосмос» подразумевала нечто сродни участия в ВОВ эска дрильи «Нормандия – Неман», которая входила в состав 303 авиа дивизии 1-й воздушной армии. Иными словами – полноправное уча стие и общая работа. Надо отметить, что проект, запущенный как политический, оказался очень перспективным, живет и процветает Kosmos_Gubarev.indd 27 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… по сей день, в частности, уже давно все экипажи летают на МКС и работают в рамках программы «Интеркосмос», начало которой, первый полет, выпала честь осуществить мне совместно с чехос ловацким космонавтом Владимиром Ремеком. Мы с ним оказались «первенцами» этой программы, и с нашей легкой руки она работает уже более 30 лет. За время нашей подготовки был наработан боль шой опыт в тренировке и обучении иностранных специалистов со вместной работе в экипаже и полетам на нашей технике.

В декабре 1976 года я в качестве командира приступил со вместно с Владимиром Ремеком (ЧССР) в качестве космонавта исследователя к тренировкам по данной программе. Нас было два экипажа, второй экипаж состоял из командира корабля Николая Рукавишникова и Олдриха Пелчака (ЧССР), где Н.Н.Рукавишников был заявлен впервые в качестве командира корабля от ОКБ-1. Мы тренировались совместно – два экипажа в равных условиях, и из начально не было определено, кто из нас основной, а кто – дубли рующий. На тот момент даже еще не было ясно, космонавт какой страны – Чехословакии, ГДР или Польши – полетит первым. Но ру ководство нашего государства все-таки приняло решение, что пер вым открывать программу «Интеркосмос» будет чешский предста витель. И опять-таки политические соображения здесь тоже играли немаловажную роль: в 1978 году исполнялось 10 лет со дня «Праж ской весны 1968 года», и полет был запланирован на март 1978 года.

Таким образом, наши два экипажа готовились к полету, а кто из нас «вырвется вперед», должны были определить экзаме ны. Никаких преференций в ходе подготовки ни у одного из нас не было. Но у Владимира Ремека, как оказалось, были небольшие «преимущества». Во-первых, на тот момент Владимир не был же нат, соответственно у него оставалось больше свободного време ни, во-вторых, он достаточно хорошо, намного лучше,чем Олдрих Пелчак, владел русским языком, в-третьих, что тоже немаловаж но, он пришелся «ко двору» в нашей семье. Моя жена взяла его под свою «материнскую» опеку, практически все свободное время, которого оставалось и так немного, он проводил с нами, с моими детьми, что позволяло Владимиру Ремеку еще больше, так ска зать в среде, совершенствовать свой русский язык. Все свободные часы, как только у нас была такая возможность, мы с Ремеком «готовили уроки», я даже тренировал ему вестибулярный аппарат дополнительно на своем личном тренажере: у меня была деревян Kosmos_Gubarev.indd 28 17.03.11 18: Черная триадная краска Космические будни ная табуретка, на нее ставилась фанерка с роликами, и тренируе мого крутили в одну сторону, а он свою голову – в другую. Это уже сработало при моей подготовке к первому полету, когда «кру тильщицей» работала моя дочь, помогало нам и сейчас. Мы даже на прогулки ходили совместно и там еще дополнительно повторя ли «пройденный материал». Надо сказать, что Владимир был пре красно подготовлен как летчик, он закончил Военно-воздушную академию им. Ю.А.Гагарина в Монино, был технически очень гра мотным специалистом, схватывал именно все на лету.

Поэтому, когда настала экзаменационная пора, мы сдали все экзамены, включая теорию и практику, на «отлично» и с первого раза. По каким-то причинам представители ОКБ остались недо вольны, и мы с Ремеком повторно прошли всю экзаменационную чехарду на тренажере, и с тем же отличным результатом. Поэто му, когда экипажи представляли в ЦК КПСС для того, чтобы они утвердили основной и дублирующий, там поинтересовались лишь одним: кто лучше подготовлен, на что получили ответ, что наш экипаж, несомненно. Поэтому и руководство ЦК приняло решение в нашу пользу.

Мы с Владимиром Ремеком стартовали 2 марта на «Союз 28», прибыли на станцию «Салют-6», где в это время работали Ю. Романенко и Г.Гречко, а приземлились 10 марта 1978 года, вы полнив всю запланированную программу нашего полета, проведя ряд совместных технологических и медико-биологических экспе риментов, разработанных советскими и чехословацкими учеными.

Владимир Ремек стал первым в мире космонавтом, не представ лявшим ни одну из сверхдержав. Мы тогда еще посмеивались над его другими рекордами: «Владимир Ремек добился выдающегося результата – Чехословакия заняла первое место в мире по коли честву космонавтов, приходящихся на один квадратный километр!

Кроме того, Владимир – самый молодой холостяк, побывавший в космосе. За ним европейский рекорд и мировой!»

До сих пор мы сохранили очень теплые отношения: дружим семьями, и при каждом удобном случае Владимир приезжает к нам в гости, когда по делам бывает в России. Сейчас он уже (с года) – депутат Европейского парламента от Коммунистической партии Чехии и Моравии, член фракции европейских левых и се вероевропейских зеленых левых и один из 23 делегатов от Чеш ской Республики. В Европарламенте В.Ремек работает в комиссии Kosmos_Gubarev.indd 29 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… по вопросам промышленности и энергетики, а также в Комитете по сотрудничеству ЕС с Российской Федерацией. Естественно, он давно женат, у него уже две взрослые дочери.

После полетов нас, космонавтов, очень часто приглашали на разные мероприятия и встречи с людьми, в том числе с молодежью.

Мы в этом плане несли общественную нагрузку в полном объеме, помогали в воспитании подрастающего поколения, рассказывая на своем примере, что если у человека есть мечта, то он должен стре миться к ее воплощению в жизнь, но для этого надо очень хорошо учиться и трудиться не покладая рук. На встречах и публичных вы ступлениях нас часто просят рассказать о разных эпизодах нашей «космической Одиссеи». И однажды, я даже уже не помню где, после второго полета, я рассказал о том, как мы с Георгием Гречко прово дили апробацию СРВК, «водички». Вот так, как я описал здесь. На встрече присутствовало много людей, в том числе и представителей ОКБ-1. Через некоторое время я был в составе нашей делегации на ХI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Гаване, который проходил в 1978 году. Вместе со мной на Кубе был и Владимир Алек сандрович Шаталов. Он мне, в самый разгар торжеств, и говорит:

– Леша! По приезде в Москву нас с тобой вызывают в ЦК.

Я спросил:

– А что случилось?

– В ЦК КПСС вызывают, мне сейчас сообщили, как приедем – сразу туда. Ты якобы плохо отзывался о нашей технике где-то на выступлении. Речь идет о СРВК. Больше ничего не знаю.

– Ты же меня знаешь, Владимир, что этого не могло быть ни когда в жизни, тем более, с какой стати я буду говорить об уста новке, которая прекрасно себя зарекомендовала, пашет и поит уже четвертый год?

Он меня успокоил и сказал, что, видимо, произошло недо разумение, но на беседу придется сходить. По прилете в Москву мы с Владимиром Александровичем отправились в ЦК партии к нашему куратору, звали его Леонид Михайлович, фамилию уже, к сожалению, запамятовал. Он нас встречает и задает мне вопрос:

– Алексей Александрович! Как это так? Вы публично вы ступаете и даете отрицательные характеристики нашему оборудо ванию, разве это хорошо? К нам поступил сигнал, что вы нели цеприятно отзывались о нашей технике, в частности разгромили систему регенерации воды из конденсата.

Kosmos_Gubarev.indd 30 17.03.11 18: Черная триадная краска Космические будни Я, конечно, был крайне удивлен и отвечаю:

– Леонид Михайлович! А что, у вас есть конкретная запись моего выступления? Где это было? Давайте послушаем вместе и разберемся. Когда я это вообще мог сказать?

– Да нет, никаких записей нет, это нам доложили в устной форме некоторые товарищи.

А я тут не выдержал, у меня даже слезы навернулись на глаза от такого навета и такой несправедливости, и говорю:

– Знаете, Леонид Михайлович! Я вырос без отца, меня наше советское государство выучило, это была моя цель в жизни – вы учиться и служить на благо нашей советской Родины, я летчиком был, летал на разведку к японским берегам, жизнь готов отдать за свою страну! Я бесконечно предан интересам своей Родины, и этого никогда не могло быть, чтобы я хоть слово плохое сказал публично о технике, на которой я работал. Это просто ложь и ого вор! Скажите, кто вам такое про меня доложил? Я хочу с ним по говорить и посмотреть прямо в глаза!

Он меня отпустил со словами:

– Идите, Алексей Александрович, работайте, мне все ясно.

Но он, естественно, мне не назвал х фамилий. Хотя потом я узнал, кто это был и для чего это было сделано. Это была такая ма ленькая, но пакостная месть за то, что наш экипаж с Володей Ре меком оказался на голову выше другого, что мы победили в чест ной конкурентной борьбе и нам была предоставлена честь открыть программу «Интеркосмос». Просто маленькая гадость в отместку, вдогонку, как говорится, которая могла перерасти в большие не приятности, если бы это были другие времена и другие люди кури ровали космос в ЦК КПСС.

Я потом хотел подойти и поговорить с «товарищами», но мои друзья и коллеги сказали: «Не марайся, они сами себя замарали!

И об этом почти все знают. В нашем небольшом космическом со обществе – шила в мешке не утаишь. Я так и сделал. Пусть живут и дальше с этим грузом на своей совести. Главное – чтобы моя со весть осталась чистой.

Я успешно прослужил в отряде еще три года, а затем перешел на должность заместителя начальника ГКНИИ ВВС с 1 сентября 1981 года, где мне было присвоено звание генерал-майора.

Kosmos_Gubarev.indd 31 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… НЕМНОГО О ВСТРЕЧАХ С ИНТЕРЕСНЫМИ ЛЮДЬМИ «Свой свояка видит издалека…»

Хочу рассказать об одном интересном эпизоде – о моей встре че с американским астронавтом Уильямом Поугом. Это произо шло летом 1975 года на авиасалоне в «Ле Бурже» во Франции.

Я тогда представлял Советский Союз на этом мировом аэрокосми ческом салоне и прибыл туда вместе с нашей делегацией.

Естественно, что представители стран-участниц ходили друг к другу в гости с ознакомительными визитами. И вот в один из дней в наш павильон пожаловала американская делегация. Есте ственно, у нас был друг к другу взаимный интерес, только что со стоялся совместный полет «Союз – Аполлон», вроде бы в наших политических советско-американских отношениях тоже намети лось некоторое потепление.

И в составе делегации был американский астронавт Уильям Поуг. Нас представили друг другу, ему рассказали, что я советский космонавт, что в этом году совершил свой длительный, 30-суточ ный полет на станции «Салют-4». Мне рассказали, что астронавт Поуг тоже рекордсмен по длительному пребыванию в невесомости – 84 дня. Он пробыл в невесомости с 16 ноября 1973 по 8 февра ля 1974 совместно с Дж. Карром и Э.Гибсоном, совершив полет в космос в качестве члена 3-го экипажа орбитальной станции «Скайлэб».

И вот тут, что называется, «свой свояка видит издалека».

У нас завязалась беседа, несмотря на то, что был языковой барьер:

он не говорил по-русски, а я – по-английски. Нам помогал пере водчик, но иногда жесты и знаки, которыми мы обменивались с Уилльямом Поугом, были нам даже понятнее перевода.

В частности, мы, естественно, обсуждали тему невесомости:

как проходило привыкание, какие были сложности, как после по Kosmos_Gubarev.indd 32 17.03.11 18: Черная триадная краска Немного о встречах с интересными людьми лета проходила адаптация к земному тяготению. Нам, ровесникам, двум летчикам, двум космонавтам, было о чем поговорить.

Мы установили, что те ощущения, которые мы испытывали в невесомости, и те ощущения, что мы испытывали после призем ления, совершенно одинаковы, а для невесомости нет разницы, от куда космонавт – из Америки или из Советского Союза. Мы люди одной планеты Земля, мы два профессионала, мы делаем практи чески одно дело – осваиваем околоземное пространство и космос.

Ну, естественно, как водится, мы выпили по рюмочке стаканчику за советско-американскую дружбу. Уильям сделал вид, что сейчас «отпустит» стакан в мою строну, а я приготовился его также «в шутку» ловить. Эти жесты были понятны только нам, т.к. в невесомости мы, космонавты, так и переправляем друг другу вещи, придав им небольшое ускорение. Первое время и на Земле очень хочется не поставить на стол, например, чашку, а отпустить ее в «свободное плавание», что поначалу чревато битьем посуды, пока вновь не привыкнешь к силе тяжести на Земле.

Мы с ним пришли к одному мнению, что на Земле космонав ты все-таки скучают по свободному полету в невесомости, но это может представлять и некоторую опасность для здоровья.

Я выразил свое огромное восхищение длительностью его пре бывания на «Скайлэбе», а он – тем, как я мужественно отработал на «Салюте-4», нашей станции, макет которой мы представляли в Бурже. Наша станция компактнее и по объему была меньше аме риканской, соответственно – меньше жизненного пространства, но при этом у нас там все было для экспериментов, занятий спортом и отдыха.

Мы обменялись крепкими рукопожатиями и фотографиями с автографами на память, я пошел его проводить, а Уильям, стоя на верхней ступеньке лестницы, сделал вид, что он хочет оттолкнуть ся и парить, а не спускаться. Мы снова рассмеялись, без перевод чика поняли друг друга и распрощались. Этой своей шуткой он еще раз напомнил, что на Земле, когда идет привыкание к силе тяжести, иногда хочется вот так, стоя на верху, просто плыть, а не спускаться, делая усилия ногами.

Вообще, заочно я уже встречался с американцами. Это было во время моей службы на Дальнем Востоке. Мы регулярно совер шали вылеты на разведку к японским берегам. В середине 50-х го дов отношения с Америкой были напряженные. Мы фактически Kosmos_Gubarev.indd 33 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… вели разведку не только японских берегов, но и наблюдали за пере мещением американских авианосцев. В нейтральных водах летали американцы и мы. Так, с некоторыми американскими летчиками мы уже друг друга узнавали и приветствовали: помашем крылья ми, посмотрим и расходимся.

Профессионалы, в независимости от их государственной при надлежности, уважают друг друга, даже своего противника, пото му что они знают, что это нелегкий труд, по какую сторону барье ра ты бы ни находился.

Очевидное – невероятное Вольф Мессинг – человек необычной судьбы, телепат, как его называют, известность которого перешагнула пределы на шей страны. Я не только был на концерте Вольфа Григорьевича Мессинга, но и совместно с Анатолием Васильевичем Филип ченко принял самое непосредственное участие в его экспери ментах.

Дело было где-то в конце 60-годов или самом начале 70-х.

К нам в Звездный городок со своими «фокусами» приехал Вольф Мессинг. Интерес к этому необычному человеку был так велик, что в Доме космонавтов в зале яблоку негде было упасть. Мы, космонавты, с семьями в полном составе также от правились на это представление. Сидели мы с Анатолием Васи льевичем где-то в середине зала, ближе уже к галерке, словом, не в первых рядах.

Когда начался спектакль, Вольф Григорьевич «разогревал»

публику, как бы угадывая отдельные мысли, мы с Филипченко наблюдали за этим с определенной долей скептицизма. По сцене двигался пожилой, убеленный сединами человек, несколько не рвически закатывал глаза, иногда покрикивая на публику, чтобы она вела себя тише, пока он работает с «индуктором». Индуктор в его понимании – это человек, который ему транслирует мысли, желания. По словам самого В.Мессинга, он эту свою способность объяснял так: «…Это не чтение мыслей, а, если так можно выра зиться, «чтение мускулов»… Когда человек напряженно думает о чем-либо, клетки головного мозга передают импульсы всем мыш цам организма. Их движения, незаметные простому глазу, мною легко воспринимаются. …Я часто выполняю мысленные задания без непосредственного контакта с индуктором. Здесь указателем Kosmos_Gubarev.indd 34 17.03.11 18: Черная триадная краска Немного о встречах с интересными людьми мне может служить частота дыхания индуктора, биение его пуль са, тембр голоса, характер походки и т. д.».

Мы, будучи еще сравнительно молодыми людьми, нам было около сорока лет, с большим недоверием смотрели на все эти «фо кусы», как Мессинг угадывает мысли публики, и, естественно, по лагали, что у него в первых рядах партера сидят подставные. И у нас с Анатолием Васильевичем возникло желание лично прове рить способности телепата, и мы разработали, как нам тогда по казалось, очень сложное задание. Оно заключалось в следующем:

мы в записке написали задание для Мессинга. Он должен был с по мощью индуктора, роль которого впоследствии выполнял Анато лий, отыскать меня среди полного зала зрителей, поднять с места, вывести на сцену, в одном из внутренних карманов пиджака найти расческу, расчесаться ею, угадать, сколько денег лежит в моем портмоне, затем достать саму записку и громко ее прочитать. Все это мы тщательно описали в «письме», посчитали деньги, записали сумму, вложили бумажку с описанием эксперимента в мой бумаж ник, и Анатолий, когда Вольф Мессинг в очередной раз пригласил из зала добровольца, отправился на сцену.

Мессинг взял его за руку и, настойчиво требуя, чтобы он сосредоточился и думал, безошибочно спустился в проход в зри тельном зале. Он постоянно просил индуктора думать о задании и не отвлекаться на зал. Все, затаив дыхание, следили за его движе нием. Он совершенно определенно двигался в моем направлении, приблизившись, наконец, к месту, где я сидел, попросил подняться тех, кто со мною рядом, подошел ко мне, но при этом не выпуская из своей руки руку Толи Филипченко, пригласил меня следовать за ними на сцену. Когда мы поднялись, он некоторое время еще держал Анатолия Филипченко за руку, потом, с комментариями, что ему нужно забрать у меня бумажник и расческу из кармана, подошел ко мне, вытащил сначала расческу, провел ею по своим волосам. Затем достал мой бумажник, оттуда – купюры, я не пом ню, но где-то рублей триста или четыреста по сто рублей (в те годы это были очень приличные карманные деньги), помахал ими перед публикой и прокомментировал это так: «Теперь жена зна ет, какая у вас заначка». После чего, наконец, вытащил записку и пригласил кого-то из зала, ее прочитать. Зал гудел от восторга Мессинг буквально слово в слово выполнил все наше с Анатолием «полетное» задание.

Kosmos_Gubarev.indd 35 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… Но я все-таки тоже проводил дополнительно свой экспери мент. Во время этого сеанса индукции или телепатии я пытался иногда шепотом окликнуть Анатолия, однако Мессинг это сра зу пресекал, требуя тишины. Анатолий же никак не реагиро вал на мои обращения, он словно их не слышал. И только стоя на сцене, когда уже Мессинг отпустил его из непосредственного контакта, я вновь шепотом позвал Филипченко, и он, наконец, отозвался. Я его спросил, слышал ли он меня до того, как я его звал, на что Толя сказал, что нет. У меня было ощущение, что в самый разгар сеанса индуктор все-таки находится в легком трансе. И мне показалось, что Вольф Григорьевич Мессинг об ладал не только способностью угадывать, а вернее считывать мысли, но и каким-то образом мог подавлять волю индуктора, возможно даже, вводя его в легкий гипноз определенными действиями.

Как мне кажется, «детектор лжи» тоже построен на этом принципе, и у Мессинга были способности, чтобы чувствовать все эти мельчайшие изменения пульса, сердцебиения и других показателей индуктора, ведь на все его вопросы, которые он за давал индуктору, тот тоже должен был отвечать только «да» или «нет». Таким образом, знаменитый телепат был своеобразным «детектором лжи», но, так сказать, в человеческом облике.

Вот так мы с Анатолием Васильевичем Филипченко прове ли свои собственный эксперимент во время сеанса В.Г.Мессинга и пришли к выводу, что какими-то сверхчувствительными возмож ностями этот человек все-таки обладает, что он, может быть, не фокусник, но артист – точно. С публикой он работал виртуозно, постоянно держал ее в напряжении и не давал скучать.

Kosmos_Gubarev.indd 36 17.03.11 18: Черная триадная краска Из разряда курьезов ИЗ РАЗРЯДА КУРЬЕЗОВ И смех, и грех Всех всегда интересует такой вопрос: а выпивают ли космо навты на орбите? Расскажу курьезный случай, который с нами произошел. Перед самым стартом «Союза-17» сотрудники, ко торые комплектуют корабль и станцию, нам с Георгием Михай ловичем предложили запрятать за обшивку коньяк. Естественно, они нам пообещали, что они его перельют в пластик, спрячут за какую-нибудь панель на станции, а стрелочками нам укажут, где он находится. Мы передали им коньяк. Тем не менее все-таки с взяли собой несколько бутылочек со спиртовой настойкой элеу терококка, для поддержания тонуса. Когда мы прибыли на стан цию, то быстро обнаружили панель, к которой вели стрелочки.

Но едва взглянув, какое количество шурупов и болтов нам надо было бы открутить, а затем еще и закрутить, чтобы было все в порядке, мы решили – пусть так и летает этот коньяк, своими за пасами обойдемся.

Когда полет закончился, и мы вернулись, к нам подошли ребята, немного сконфуженные, и сказали, что они все-таки по боялись отсылать коньяк на станцию, стрелочки-то нарисовали, а коньяк положить испугались и выпили его за наше здоровье. Мы с Жорой Гречко очень долго веселились от мысли: а если бы мы пошли «раскручивать станцию», то какое бы нас ждало разочаро вание после столь трудоемкой работы.

Еще был замечательный и веселый эпизод, тоже со спиртным, но уже на земле, на Байконуре. Мы с Владимиром Ремеком закончи ли в марте 1978 года свой полет и ожидали в гостинице «Космонавт», когда вернутся на землю Юрий Викторович Романенко и Георгий Михайлович Гречко, к которым мы летали «в гости» на станцию «Салют-6» как экипаж посещения по программе «Интеркосмос».

Мы ждали их возвращения, а 29 марта у меня был день рождения.

Моя супруга, с оказией, передала мне подарок – огромный хрусталь Kosmos_Gubarev.indd 37 17.03.11 18: Черная триадная краска Алексей ГУБАРЕВ. Космос начинается на земле. Эпизоды… ный штоф с каким-то спиртным, по виду и запаху – с джином. Я гордо его достал, и мы с Володей, будучи в полной уверенности, что Надежда нам прислала бутылку джина в подарок, отпраздновали мой день рождения. Через некоторое время, когда ребята уже вер нулись на землю, ко мне и к Юре Романенко приехали жены. И вот приходит супруга ко мне в номер, а у меня на подоконнике стоит пустой графин от джина, как я искренне полагал, берет эту бутылку в руки и спрашивает: «А куда же делась туалетная вода? Там же был почти литр?» – И в шутку продолжает: – «Не выпил же ее?»

А мы с Ремеком молчим как партизаны. Переглядываемся! Тут моя супруга все поняла и хохотала до слез. А я лишь обиженно сказал:

«Нашла что прислать, я же всегда считал тебя практичной и догад ливой женщиной и не ждал от тебя таких подвохов». Видимо, напи ток был качественный, с нами ничего плохого не случилось, только вкус нам показался странным. Но мы жили в Советском Союзе и не часто пили джин, хотя и знали, что пить его надо с тоником, а пах нет он хвоей и можжевельником, а значит – одеколоном. Вот такой забавный случай приключился с нами от незнакомства со вкусом иностранных напитков.

И, чтобы уже закончить «алкогольную» тему, расскажу эпизод из своего военного детства. Нас, мальчишек 10–11 лет, объединили в бригады, и мы ездили по колхозам – вспахивали в 1942–1943 го дах поля. Мы выполняли тяжелую мужскую работу наравне с теми немногими мужчинами, которые вернулись с фронта. И, как водит ся, после посевной председатели колхозов нам накрывали стол и кормили. И вот однажды нам не только накрыли стол, но и к столу на каждого мальчишку выдали по четвертинке водки. Мужикам – «поллитра», а нам – «четвертинку». Мы, пацаны, почувствовав себя взрослыми, выпили водки, как большие, и, можно сказать, упали замертво. Мама нашла меня еле живого в поле. Естественно, что детский организм отравился такой дозой, и, откачав меня, отпоив, она взяла слово, что, пока я не встану на ноги и мне не исполнится 18 лет, эту гадость я в рот не возьму. Я маму очень любил и дал ей слово, и что самое главное – сдержал его. Мама же отправилась ругаться к председателю колхоза, чтобы тот, взрослый человек, со ображал, что хотя мальчишки и выполняют мужскую работу, но они еще совсем дети. И нечего их травить и спаивать. И если потом мне за работу случалось получать оплату в нашей «национальной валюте», то я ее отдавал маме, а она уже меняла на продукты.



Pages:   || 2 |
 














 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.