авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Санкт-Петербургский государственный университет

Филологический факультет

Кафедра общего языкознания

Особенности передачи литовского языка

кириллицей

в 1864–1904 гг.

Выпускная квалификационная работа

бакалавра филологии

Лидии Николаевны Пиянзиной

подпись

Научный руководитель доц. Ванда Пятровна Казанскене « » 2011 г.

подпись Санкт-Петербург, 2011 Содержание Содержание......................................................................................................... 1 Введение.............................................................................................................. Глава I. Общественно-политическое положение Литвы в 1864–1904 гг. и краткий обзор литовских текстов, написанных кириллицей........................ Глава II. История исследования вопроса передачи литовского языка кириллицей в период запрета печати 1864–1904 гг..................................... Глава III. Способы передачи литовских текстов кириллицей в 1864– гг. на примере конкретных текстов................................................................ С. Микуцкий, Л. Ивинский. Абецеле…(1864)..................................... [Л. Ивинский] Евангелiесъ антъ недлiос денунъ… (1865)............... [И. Кречинский] Трумпасъ катехизмасъ … (1865).............................. [И. Кречинский, Л. Ивинский] Сенасъ аукса алторюсъ… (1866)...... [И. Кречинский] Актасъ иръ потерей… (1867).................................... [И. Кречинский] Русишкай-летувишкасисъ календорюсъ …(1867).. [И. Кречинский] Моксласъ скайтима рашта… (1867)......................... Ишгульдимай швенту еванелiю… (1869)............................................. Ф. Ф. Фортунатов, В. Ф. Миллер. Литовскiе народные песни (1872) [И. Кречинский] Дiевишка лiтургijа…(1887)........................................ [И. Лютостанскис] Кауказа невальникасъ (1891)................................ Й. Грабаускас. Укишкасис календорюс 1902 метамс…(1902)........... Заключение....................................................................................................... Литература........................................................................................................ Приложения...................................................................................................... Приложение I. Таблица № 1.................................................................... Приложение II. Иллюстрации кириллических памятников литовского языка 1864–1904 гг................................................................................... Введение Данная работа посвящена выявлению особенностей передачи литовского языка кириллицей в 1864–1904 гг., когда на территории Литвы „гражданка“1.

была введена так называемая Работа носит исследовательский характер, так как она предполагает изучение орфографии кириллических памятников литовского языка в период с по 1904 гг. и сравнение выявленных способов и закономерностей передачи литовского языка кириллической азбукой разными авторами.

Объектом исследования являются литовские кириллические издания выше означенного периода.

После запрета печати литовских книг на латинице был организован их выпуск кириллическим гражданским шрифтом. В период с 1864 по 1904 год было выпущено 58 книг на „гражданке“, что составляло лишь 4 % от общего числа всей напечатанной в то время литературы на литовском языке [Zinkeviius 1990: 94]. В большинстве случаев это были азбуки, учебные пособия и книги религиозного содержания: катехизисы, евангелие. Однако напечатано было и несколько художественных произведений. Это были переводы трех книг Л. Н. Толстого и одной сказки А. С. Пушкина. Литовский народ эти нововведения не принял и стал бороться за возвращение печати латиницей. И, уже „1 мая 1904 года министр внутренних дел В. К. Плеве, получив предварительное одобрение от высочайшего имени и комитета министров, разослал циркуляр, которым аннулировались все предшествовавшие запрещения литовской письменности и разрешалось пользоваться латинским и прочими шрифтами“ [Владимировас 1985: 85].

Гражданский шрифт — шрифт, введенный в России Петром I в 1708 году.

В качестве м а т е р и а л о в для данного исследования были выбраны следующие тексты:

1. Азбука С. Микуцкого и Л. Ивинского „Абецеле жемайтишкай-лтувишка…“ (1864);

2. Тексты религиозного содержания: [Л. Ивинский] „Евангелiесъ антъ недлiос денунъ иръ китунъ швенчю..“ (1865), [Й. Кречинский] „Трумпасъ катехизмасъ…“ (1865), [Л. Ивинский, Й. Кречинский] „Сенасъ аукса алторюсъ…“ (1866), [Й. Кречинский] „Актасъ иръ потерей…“ (1867), „Ишгульдимай швенту евангелiю…“ (1869), [Й. Кречинский] „Дiевишка лiтургijа Швэнто Jо но Аксобурнiо“ (1887);

3. Календари: [Й. Кречинский] „Русишкай летувишкасисъ календорюсъ антъ 1868 (прибувимасъ) мту“ (1867), [Й. Грабаускас] „Укишкасис календорюс 1902 метамс“ (1902);

4. Художественное произведение: [И. Лютостанскис] „Кауказа невальникасъ“ (1891);

5. Учебник: [Й. Кречинский] „Моксласъ скайтима рашта летувишка дль мажу вайку“ (1867).

6. Песни: Ф. Ф. Фортунатов, В. Ф. Миллер „Литовскiя народныя песни собранныя Всев. Миллером и Ф. Фортунатовым“ (1873). Данное издание примечательно тем, что ранее оно не исследовалось. К тому же данные материалы — это уникальная возможность сравнить идентичные тексты, записанные кириллицей и латиницей одним и тем же лицом.

За предоставленные для написания соответствующего раздела данной работы материалы выражается благодарность Ванде Пятровне Казанскене.

Итого: 12 изданий периода с 1864 по 1902 год.

Для данного исследования из 58 известных кириллических изданий было выбрано несколько текстов разных жанров: религиозная литература, календари, учебные пособия (азбука и учебник), одно художественное произведение и песни Ф. Фортунатова и В. Миллера. Большинство изданий датировано 60-ми годами XIX века (восемь книг), один памятник относится к 70-м годам, один текст был написан и издан в 80-е годы, еще один — в 90-е годы, и, наконец, самое позднее анализируемое нами издание появилось в начале первого десятилетия XX века.

Формирование литовской литературы и печати осуществлялось в то время, когда Литва входила в состав Российской Империи. Восстание года послужило поводом для попытки русского правительства сделать обязательным для всех регионов страны кириллический шрифт, а потому, в 1864 году был введен запрет на печатание книг латинскими буквами.

Подробнее об этом и других средствах политики русификации русского правительства рассказывается в первой главе данной работы, где также сообщается об основных разработчиках гражданского шрифта для литовских изданий.

Разные аспекты последствий запрета литовской печати, а также меры и способы борьбы против указа о введении кириллического алфавита для литовских текстов в достаточной мере изучены литовскими историками. Однако до сих пор не существует фундаментальных филологических работ, посвященных изучению применения кириллического алфавита для литовского языка. Намеками на изучение кириллицы, которой переписывались литовские тексты в период запрета печати, с филологической точки зрения являются работы Й. Тумаса, В. Меркиса и П. Йоникаса [Subaius 2004: 139].

Однако именно интересующей нас теме, существовавшим особенностям передачи литовского языка кириллицей, посвящено не так много исследований. Прежде всего, это работы литовского ученого Г. Субачюса: его монография „Lietuvi kalbos ekspertai Rusijos Imperijos tarnyboje. D. Kairinas, Z. Liackis, A. Poidnas“, статья „Kazimiero Lelio ir Ipolito Liutostanskio lietuvikos kirilikos modeliai, 1887–1891“, где сравниваются кириллические модели литовского языка двух авторов периода 1887–1891 годов. Более подробно о существующих на данный момент исследованиях кириллического шрифта, использовавшегося для передачи литовского языка со второй половины XIX до начала XX века рассказывается во второй главе данного исследования.

Актуальность работы обусловлена тем, что в последнее время литовские исследователи все чаще стали обращаться к изучению периода запрета печати. Это является примечательным и немаловажным фактом, так как промежуток времени с 1864 по 1904 год предшествует периоду становления литературного языка в Литве, а, следовательно, представляет интерес для его более подробного изучения.

К тому же, к написанию данной работы были привлечены тексты, которые ранее исследователями не изучались. Например, это такие памятники, как: [Л. Ивинский, Й. Кречинский] „Сенасъ аукса алторюсъ…“ (1866), [Й. Кречинский] „Актасъ иръ потерей…“ (1867), „Ишгульдимай швенту евангелiю…“ (1869), [Й. Кречинский] „Дiевишка лiтургijа Швэнто Jо но Аксобурнiо“ (1887) и некоторые другие.

Одним из первых разработчиков кириллического шрифта для литовского языка в XIX веке был С. П. Микуцкий. Именно его вариант кириллического алфавита для литовского языка был одобрен и принят попечителем Виленского округа И. П. Корниловым. На базе этой азбуки в 1864 году был отпечатан литовский букварь „Абецеле жемайтишкай лтувишка“.

Однако проект С. Микуцкого не был единственным. Уже в следующем после выхода Абецеле, 1865, году появляются две новые кириллические системы: Л. Ивинского и Й. Кречинского. В последующие годы также выходят издания с новыми примененными к ним алфавитами.

В связи с этим, главными з а д а ч а м и данной работы становятся анализ и сопоставление орфографии литовских кириллических изданий разных годов и разных авторов. Этот материал составляет основную, третью, главу данного проекта, которая разбита на подразделы, каждый из которых посвящен анализу отдельного кириллического памятника литовского языка.

В ходе решения поставленных в работе задач были использованы следующие м е т о д ы исследования: во-первых, это анализ имеющихся текстов, который заключался в выявлении всех возможных функций, которые выполняла та или иная кириллическая графема, а именно, какие литовские звуки она могла передавать;

во-вторых, это сравнение и обобщение выявленных кириллических систем между собой.

Глава I. Общественно-политическое положение Литвы в 1864–1904 гг. и краткий обзор литовских текстов, написанных кириллицей Вскоре после подавления восстания 1863 года царское правительство берет курс на русификацию литовского населения и ассимиляцию Литвы. Основными направлениями этого курса стали перевод школьного обучения с польского языка на русский, укрепление положения Русской Православной Церкви и запрет на издание литовских текстов латиницей.

Запрет печати 1864–1904 годов в Литве — период борьбы литовского народа против введения кириллицы в качестве основного шрифта для печатных изданий, а также против всех нововведений правительства, целью которых была ассимиляция Северо-Западного края.

С одной стороны, царские власти всеми силами и средствами старались ввести кириллическую азбуку в литовскую письменность и в то же время пресекали на корню употребление традиционной для литовского языка латиницы. С другой же стороны, литовский народ резко отвергал нововведенный алфавит. Население отказывалось покупать и читать книги, напечатанные кириллицей — тайно выпускались и распространялись книги на запрещенной латинице.

Замысел данной реформы существовал и раньше, однако, воплотить в жизнь его удалось лишь в 1863 году по инициативе виленского, ковенского, минского и гродненского генерал-губернатора М. Н. Муравьева. Разъяснялось, что данная мера была необходима для ограничения литовского народа от польского влияния. По всей видимости, М. Н. Муравьев „как и Екатерина II придерживался мнения, будто Литва — «изначально русский край», только долгое время она находилась под польским влиянием. Поэтому нужно всеми средствами снова ее «обрусить»“ [Zinkeviius 1990: 87]. М. Н. Муравьев полагал, что, ослабив мощь литовских дворян, Литва „сама по себе обрусеет“ [Zinkeviius 1990: 87]. Но он не остановился на уничтожении дворянства.

Во всех школах Литвы преподавание отныне должно было вестись только на русском языке. С этой целью на работу в учебные заведения было приглашено большое число молодых сторонников реформы, поскольку „старые учителя для этого (для преподавания на русском языке — прим.

Л. Н. Пиянзиной) не годились“ [Zinkeviius 1990: 87]. М. Н. Муравьев старался внедрить русский язык и в церковь, что едва удалось сделать, поскольку литовские священнослужители игнорировали это нововведение.

„Обрусение литовских школ напугало крестьян, и они перестали водить туда своих детей, предпочитая обучать их самостоятельно дома либо организовывая тайные школы, которые распространялись достаточно быстро“ [Zinkeviius 1990: 89]. Таким образом литовское крестьянство выражало свой протест царской власти против новой реформы.

М. Н. Муравьев и его сторонники любым возможным образом стремились увеличить число русских на территории Литвы. Доходило до того, что жителей русских глубинок насильственно переселяли в литовские деревни и города. Но и этого Муравьеву казалось недостаточным, и он постанавливает „не только в государственных учреждениях, в школах, но и в повседневной жизни (на собраниях, в театрах, даже на улице в более или менее большой компании) говорить только по-русски“ [Zinkeviius 1990: 91].

Спустя какое-то время М. Н. Муравьев решается на изменение литовского алфавита, „чтобы и в молитвенниках «обрусивать» народ“ [Zinkeviius 1990: 92]. Новый алфавит, составленный на основе кириллических символов, максимально напоминал русский, что позволило бы, по замыслу М. Н. Муравьева, оградить литовский язык от влияния польской латиницы.

Вопрос о применении русского алфавита к литовскому книгоиздательству был согласован главным начальником Северо западного края, виленским, гродненским, ковенским и минским генерал губернатором, а также командующим войсками Виленского военного округа, М. Н. Муравьевым со статс-секретарем по делам Польши Н. А. Милютиным, так как введение преподавания на русском языке должно было касаться как литовских губерний Северо-Западного края, так губернии1.

и Августовской В качестве научных консультантов М. Н. Муравьева и Н. А. Милютина были приглашены член-корреспондент Академии наук, славянофил А. Ф. Гильфердинг, а также доцент Варшавского университета С. П. Микуцкий. Полагаясь на мнения этих людей, М. Н. Муравьев и Н. А. Милютин незамедлительно предприняли соответствующие административные меры.

Для приспособления русской азбуки к фонетическим особенностям литовского языка и издания литовских букварей и других книг были нужны люди, владеющие литовским языком. На эту должность и был приглашен С. П. Микуцкий. Он ознакомил И. П. Корнилова со своими соображениями по поводу нового алфавита, созданного на основе „гражданского шрифта“ [Владимировас 1985: 76]. Его взгляды были полностью поддержаны и одобрены.

Станислав Павлович Микуцкий родился 26 ноября 1814 года в Польше в семье мелких дворян. В 1842 году попадает на филологический факультет Московского университета. Во время учебы в университете подружился с неким Виткаускасом, который научил его неплохо говорить по-литовски. Это позволило ему „играть роль русского ученого в сфере литовского языка, так как в то время русские лингвисты практически вовсе не имели представления о литовском языке“ [Birika 1990: 236]. После окончания университета ему была присуждена стипендия на два года: с Августовская губерния — административная единица Царства Польского, существовавшая в 1837–1866 годах с центром в г. Сувалки. Была упразднена в году.

1853 по 1854, для изучения литовского языка в Литве и Белоруссии и для написания сравнительного словаря литовского и славянских языков.

В 1864 году Микуцкий, рекомендованный Милютиным Муравьеву, прибыл в Вильнюс для принятия участия в составлении русского шрифта для литовской азбуки. В это же время он подготовил первый литовский проект, который был напечатан русскими буквами. Главной своей задачей Микуцкий считал „духовное и литературное сближение и объединение славянского мира“ [Микуцкий С. П. Записка о составлении славянского корнеслова: л. 2]. Именно с этой целью он и пытался применить русскую азбуку к литовскому, латышскому и польскому языкам.

В сентябре 1873 года Микуцкий был приглашен в качестве преподавателя сравнительной грамматики славянских языков в Варшавский университет, где в 1881 году стал доцентом кафедры сравнительного языкознания. В 1888 году подал в отставку и до конца своей жизни (до 1890 года) проработал помощником в библиотеке университета.

Станислав Микуцкий умер 25 августа 1890 года в Варшаве.

Однако проект С. П. Микуцкого не был единственным. Известно, что в составлении первой литовской азбуки, изданной кириллицей, участвовал Л. Ивинский: „Тем не менее, С. Микуцкий, видимо, из-за слишком плохого знания литовского языка, не решался в одиночку браться за создание букваря“ [Merkys 1978: 40]. Поэтому ему на помощь был приглашен учитель начальной школы городка Йонишкелис Лаврин Ивинский (Laurynas Ivinskis).

Родился Л. Ивинский 15 августа 1810 года в деревне Бамбалай, ныне Кельмеский район. Был приходским учителем в Поневежском уезде и домашним учителем. Известен своими календарями, которые издавал с 1847 года по 1864 год и затем в 1877 году;

19 из них на литовском языке латинским шрифтом, три — кириллицей. Календари Л. Ивинского представляли собой своего рода альманахи, в которых, помимо сведений о церковных праздниках и ярмарках, давались статьи и заметки по сельскому и домашнему хозяйству, по медицине и ветеринарии, а с году был введён литературный отдел. Календари Л. Ивинского печатались в Вильне (совр. Вильнюс — примечание Л. Н. Пиянзиной) в типографии известных виленских издателей и книготорговцев Завадских. Для истории просвещения Литвы его календари имеют первостепенное значение;

они заменяли литовскую прессу, которая возникла только в год его смерти. Он также перевёл с немецкого на литовский язык и издал в 1858 историю о Геновеве („Genawejte“) австрийского писателя К. Шмида. Сделал сокращённый перевод „Робинзона Крузо“ Д. Дефо. Оставил целый ряд ненапечатанных рукописей: „Польско-литовский словарь“, переводы Дж. Мильтона, Ф. Юнга и других авторов. Умер Л. Ивинский 17 августа 1881, в деревне Милвидай, ныне Шяуляйский район [Ауксорюте 2005: 63– 72].

Уже через год после выхода в свет букваря С. Микуцкого и Л. Ивинского выходит второй букварь „Абецеле летувишкай-русишка“ (1865), который перевел с русского Т. Ф. Жилинскас1.

Томас Фердинантас Жилинскас родился в 19 января 1840 года в деревне Домейки Мариямпольского уезда, который находится на юго востоке Литвы. Окончив гимназию для мальчиков в городе Сувалки, Т. Жилинскас в течение 37 лет работал в школе города Вейвярей, преподавая там литовский язык, математику, естествознание, географию, основы садоводства и пчеловодства. В 1864 году он переписал кириллическим шрифтом „Аукщеусес указас апе лементоришкас мокслинийчес Каралистее Ленку“, а в 1864 ему было поручено перевести сначала на литовский язык, а затем записать полученный перевод кириллицей „Букваръ для русскаго, польскаго и литовскаго населенiя“.

В статье Г. Субачюса „Lietuvika ir rusika lietuvik spaudini kirilika 1864– metais“ он именуется как Т. Ф. Жилинскис, что неправильно, потому как гимназия, которая носит имя Т. Жилинского, называется „Veiveri Tomo ilinsko gimnazija“.

Следовательно, правильное написание фамилии — не ilinskis, как у Г. Субачюса, а ilinskas.

Т. Жилинскас перевел ту часть, которая предназначалась для литовцев, а затем переписал перевод кириллическими символами [Subaius 2004: 150].

В честь него позднее была названа средняя школа, где он работал. Умер Т. Ф. Жилинскас в 1925 году.

Еще один букварь „Букварсъ жемайтишкай-русишкасисъ“, переведенный Й. Кречинским, вышел в 1865 году. Й. Кречинский принимал участие в создании и переводе около 30 кириллических изданий.

Биографических сведений о Й. Кречинском сохранилось совсем немного.

Родился он около 1820 года. Был обрусевшим литовским татарином, хорошо знавшим литовский язык. В. Биржишка предполагает, что, „скорее всего, родом он был из Сувалкии“ [Birika 1990: 299]. В году, являясь учителем Таурагской церковно-приходской школы, подготовил учебник по русскому языку для литовцев, начинающих изучать данный предмет.

Как только Й. Кречинский узнал о замысле русского правительства ввести кириллическое письмо для литовского языка, он, „как единственный хорошо владеющий литовским языком «русский», был тот час же привлечен к работе и больше, чем десять лет подготавливал такого рода «литературу»“ [Birika 1990: 299].

В 1866 году Й. Кречинский стал надзирателем Виленской реальной гимназии. Около 1883 года он получил место помощника классного наставника в Мариямпольской гимназии. А после того, как в 1883 году из этой школы был уволен П. Арминас, Й. Кречинский какое-то время, приблизительно до 1884 года, занимал его пост и работал учителем литовского языка в начальных классах.

О дальнейшей жизни и деятельности Й. Кречинского почти ничего неизвестно. Можно лишь предположить, что „вскоре после этого (после момента, когда он был уволен с должности учителя литовского языка в начальных классах Мариямпольской школы — прим. Л. Н. Пиянзиной) он умер, так как, когда он прибыл в Мариямполь, ему было уже много лет“ [Birika 1990: 299].

Особое место занимают работы К. Лялиса и И. Лютостанскиса. Они „пришли как настоящие новаторы, со своими мыслями и кириллчиескими моделями“ [Subaius 2006: 279]. К. Лялис выпустил лишь одну единственную книгу — „Лтувосъ кряучмъ драпану сукирпима моксласъ, скиримъ делъ патьмокимаси“ (1887). „За все 40 лет использования кириллицы это единственная публикация, созданная по замыслу самого автора-переводчика и изданная за его личные средства“ [Subaius 2006:

279].

И. Лютостанскис подготовил переводы трех текстов Л. Н. Толстого:

„Ишлайденсъ угни, не бе ужгясинси“, „Кауказа невальникасъ“ и „Куръ мяйле, тенъ иръ девасъ“. Все три книги были собственноручно переведены И. Лютостанскисом на литовский язык, а затем переписаны кириллическим шрифтом. Таким образом, мы видим, что К. Лялис и И. Лютостанскис отличились тем, что подготовили одними из первых кириллические издания не религиозного или политического содержания (первыми были Ф. Ф. Фортунатов и В. Ф. Миллер и их сборник литовских народных песен, опубликованный впервые в 1872 году), так как „традиционно до этого момента кириллица служила для перевода букварей, религиозных книг, календарей и царских указов“ [Subaius 2006:

280].

И. Лютостанскис был учителем. Известно, что он преподавал литовский язык в гимназии для мальчиков города Сувалки. Кроме переводов Л. Н. Толстого подготовил литовскую хрестоматию для учеников старших классов, которая, однако, осталась ненапечатанной [LTSR b-ja kn. 1 1985: 731].

К. Лялис был портным. Родился он в 1865 году в деревне недалеко от города Паневежис. В 1871–1875 годах учился в начальной школе, затем у деревенских портных. С 1884 года жил в Елгаве и занимался портновским ремеслом. В 1885 году написал руководство для литовских портных латинскими буквами, но не получив разрешения цензоров, вынужден был переписать его кириллицей. Умер К. Лялис в 1892 году в Елгаве [LTSR b-ja kn. 1 1985: 675].

Приспособлением кириллического шрифта к литовскому языку занимались также: учитель русского языка Д. Каширин, З. Ляцкий, учитель Паневежской семинарии, и А. Поиденас, преемник З. Ляцкого на посту учителя Паневежской семинарии. Их жизни и деятельности посвящена монография Г. Субачюса „Lietuvi kalbos ekspertai Rusijos Imperijos tarnyboje. D. Kairinas, Z. Liackis, A. Poidnas“.

Д. Каширин известен тем, что подготовил и перевел на кириллицу текст „Моксласъ дель ишмокима руссишко-летувишкосъ громятосъ и артыметыкосъ“ (1868).

З. Ляцкий являлся редактором и рецензором издания „Русишкасъ моксласъ дэль летувнику“ (1875). Также известно, что совместно с Э. Вольтером и А. Поиденасом он был одним из редакторов текста „Дiевишка лiтургijа Швэнто Jо но Аксобурнiо“ (1887). Еще одна совместная с А. Поиденасом корректура — это три перевода Л. Н. Толстого, которые подготовил упомянутый нами ранее И. Лютостанскис.

Еще одним учителем, занимавшимся приспособлением кириллицы к литовскому языку был Й. Грабаускас. Он родился в 1873 году в деревне Плутишкей Мариямпольского уезда. В 1891 году окончил учебную семинарию города Вейвярей. Затем преподавал в разных учебных заведениях. В 1920 году он вернулся в Литву и поселился в Вильнюсе, где работал редактором газеты „Nasza ziemia“. Во время периода запрета печати сотрудничал с литовскими газетами города Тильже. В 1902 году подготовил и издал на кириллице „Укишкасис календорюс 1902 метамс“.

В 1905 году стал сотрудником газет, издаваемых в Вильнюсе: „Vilniaus inios“, „altinys“, „Viltis“. Умер Й. Грабаускас в 1941 году [LTSR b-ja kn. 1 1985: 415].

Последние два автора, о чьей работе далее пойдет речь в данной работе, это — Ф. Ф. Фортунатов и В. Ф. Миллер. В 1871 году они предприняли поездку в Литву, результатом которой стал сборник литовских народных песен, вышедший сначала в Московских университетских известиях в 1872 году, а затем отдельным изданием в 1873 году.

Ф. Фортунатов родился в 1848 году в семье учителя;

в 1868 году окончил Московский университет, затем занимался диалектологической работой в Литве, стажировался в Германии и Франции. Магистерская диссертация (1875) посвящена анализу ведийского языка. С 1876 по год — профессор на кафедре сравнительной грамматики индоевропейских языков Московского университета, активно преподаёт, читает курсы индоевропеистики и общего языкознания. Почётный доктор (1884), член корреспондент (1898), действительный член Российской академии наук(1902);

член ряда зарубежных академий и научных обществ. С 1902, в связи с избранием академиком, работал в Санкт-Петербурге, занимаясь исследовательской и издательской деятельностью. Умер Ф. Фортунатов в 1914 году.

В. Ф. Миллер родился в 1848 году в Москве. Занимался исследованием русской былевой поэзии, а также являлся главным представителем московской этнографической школы. Известен как один из организаторов востоковедческого образования в России. В 1876 г. защитил диссертацию „Асвины-Диоскуры“ и с 1877 года стал читать курсы санскрита и древней истории Востока в Московском университете;

кроме того, с 1877 года преподавал на высших женских курсах профессора Герье историю русского языка и древнерусскую литературу. В 1892 году он перешел на кафедру русского языка и литературы, оставив за собой преподавание санскрита. С тех пор его многочисленные самостоятельные работы вращались главным образом вокруг области русского былевого эпоса. Умер В. Миллер 1913 году.

Таким образом, можно заметить, что все разработчики кириллического шрифта для литовского языка, кроме К. Лялиса, были учителями либо университетскими преподавателями, как С. П. Микуцкий, Ф. Ф. Фортунатов и В. Ф. Миллер а, следовательно, были высоко образованными людьми.

Кириллицей переписывались тексты, которыми должно было пользоваться большое количество людей. Это такие издания, как азбуки и другие учебные пособия: „Абецеле жемайтишкай-лтувишка…“ С. Микуцкого и Л. Ивинского, „Абецеле летувишкай-русишка…“ Т. Жилинскаса, „Моксласъ скайтима рашта летувишка дль мажу вайку…“ Й. Кречинского;

религиозные тексты: „Евангелiесъ антъ недлiос денунъ иръ китунъ швенчю…“ Л. Ивинского, „Трумпасъ катехизмасъ…“ Й. Кречинского;

календари: „Русишкай летувишкасисъ календорюсъ антъ 1868 (прибувимасъ) мту“ Й. Кречинского, „Укишкасис календорюс метамс“ Й. Грабаускаса;

художественная литература: „Ишлайденсъ угни, не бе ужгясинси“, „Кауказа невальникасъ“ и „Куръ мяйле, тенъ иръ девасъ“ И. Лютостанскиса.

Большинство этих памятников не исследовано и не проанализировано. Однако некоторые издания возбудили интерес у современных ученых и послужили основой для написания различных статей и монографий.

Глава II. История исследования вопроса передачи литовского языка кириллицей в период запрета печати 1864–1904 гг.

Существует не мало исследований литовских ученых, посвященных разным аспектам последствий запрета на использование традиционного для литовской письменности латинского шрифта, а также мерам и способам борьбы против введенного запрета. В первую очередь, нужно отметить две монографии В. Меркиса (V. Merkys „Nelegalioji lietuvi spauda kapitalizmo laikotarpiu (ligi 1904 m.)“, „Knygnei laikai 1864–1904“), работы Ю. Тумаса „Lietuvi literatros paskaitos“ и „Lietuvi literatra rs raidmis“, В. Биржишки „Kaip buvo udrausta ir atkovota lietuvi spauda“, А. Тилы „Lietuvi spaudos draudimo panaikinimo byla“. Однако именно интересующей нас теме, существовавшим особенностям передачи литовского языка кириллицей, посвящено не так много работ. Прежде всего, это работы литовского исследователя Г. Субачюса: его монография „Lietuvi kalbos ekspertai Rusijos Imperijos tarnyboje. D. Kairinas, Z. Liackis, A. Poidnas“, статья „Kazimiero Lelio ir Ipolito Liutostanskio lietuvikos kirilikos modeliai, 1887–1891“, где сравниваются кириллические модели литовского языка двух авторов периода 1887–1891 годов.

Немаловажным для написания данной работы является сборник статей, составленный Дарюсом Сталюнасом „Raidi draudimo metai“, где собраны такие сочинения, как: Д. Сталюнас „Lietuvi tapatumas, kalba ir ramenys Rusijos tautinje politikoje (XIX a. 7-asis deimtmetis)“, Г. Субачюс „Lietuvika ir rusika lietuvik spaudini kirilika 1864–1866 metais“, А. Миллер „Kalba, tapatyb ir lojalumas Rusijos Imperijos valdios politikoje“, Б. Успенский „Nikolajus I ir lenk kalba (Rusijos imperijos kalbin politika Lenkijos Karalystje: grafikos ir raybos klausimai)“, а также некоторые другие.

В статье „Lietuvika ir rusika lietuvik spaudini kirilika 1864– metais“ Г. Субачюс исследует манеры передачи литовского языка кириллицей пяти авторов: С. П. Микуцкого („Абецеле жемайтишкай лтувишка“ (1864), „Указас (ужсакимас) апе иредима вальщiоню (содишкю, укинику)“ (1864)), Л. Ивинского („Абецеле жемайтишкай лтувишка“ (1864), „Календорюс укишкасъ антъ мету вшпатс 1865“ (1865)), Т. Жилинского („Аукщеусес указас апе лементоришкас мокслинийчес Каралистее Ленку“ (1864), „Абецеле летувишкай русишка…“ (1865)) и Й. Кречинского („Кантычкась, арба Книнга гсмю…“ (1865), „Русишкай летувишкасисъ календорюсъ антъ 1867 мету“ (1866)). Проанализировав данные издания, исследователь приходит к выводу, что можно выделить две орфографические системы: кириллица, которая подстраивалась под русский язык, и кириллица, которая была более близка литовскому языку. Представителем первой системы был Й. Кречинский, который „следовал указу Николая I ориентироваться на русскую орфографию и грамматику“ [Subaius 2004: 172]. Во вторую же группу входили С. П. Микуцкий, Л. Ивинский и Т. Жилинский. Они старались, как можно точнее выразить звуки литовского языка, „сделать кириллицу удобной для литовцев“ [Subaius 2004: 172].

В статье Дайвы Литвинскайте „Kirilikos Evangelij (Евангелiес, 1865) rayba: Laurynas Ivinskis ir Jonas Kreinskis“ исследуется еще один кириллический памятник литовского языка — „Евангелiесъ антъ недлiос денунъ иръ китунъ швенчю, курiос Ира скайтомасъ бажницiосњ швентос паръ иштисусъ метусъ пагалъ Рима иредима“. Автор статьи утверждает, что данный текст был составлен на основе книги Й. А. Гедрайтиса „Naujas statymas“ (1816), а затем переведен Л. Ивинским, на что указывают сразу два историка А. Алекна и В. Меркис [Litvinskait 2005: 123–124]. Однако автор статьи не согласна с ними, полагая, что к переводу текста на кириллицу приложил руку и Й. Кречинский. В статье Д. Литвинскайте есть несколько фактических ошибок: на странице 125 автор неправильно указывает имя Ипполита Лютостанскиса, именуя его Йокубасом, а также приписывает Отонасу Праняускасу авторство перевода литовского текста на кириллицу такого памятника, как „Ишгульдимай швенту еванелiю антъ вису недлю иръ швенчю иштису мету“ (1869). В действительности же О. Праняускас перевел третью часть данного издания с польского языка на литовский. Первая часть была переведена Й. К. Рачкаускисом, вторая часть принадлежала перу К. Касакаускиса, а над четвертой частью работали сразу три переводчика: Й. Довидайтис, Р. Стакенас и А. Береснявичюс [LTSR b-ja kn. 2. 1985: 240–241]. В выводе автор пишет, что об участии Й. Кречинского в редактировании текста Евангелие свидетельствуют также „исторические источники“ [Litvinskait 2005: 135–136]. Однако в статье не приводится ни одной ссылки на подобную литературу, а все выводы делаются на основании проанализированного текста Евангелие и выявленных в нем орфографических и лексических особенностей.

В своей статье „Filologinis Aleksandro Luoio salto: Трумпасъ Катехизмасъ (1865) veriamas Trumpu Katechizmu (1874)“ Г. Субачюс анализирует текст катехизиса 1874 года, который был переведен с кириллического издания 1865 года. В ходе своего повествования автор ни раз выражает сомнение в авторстве кириллического перевода катехизиса 1865 года, приписыпая его то М. Валанчюсу, то Й. Кречинскому. В конце же статьи Г. Субачюс, исследовав орфографические особенности кириллического памятника, приходит к выводу, что данный текст редактировали два человека, а именно: М. Валанчюс и Й. Кречинский, так как в работе встречается много черт свойственных манере передачи литовского языка кириллицей Й. Кречинского [Subaius Balt. 2006:

304-305].

Статья Г. Субачюса „Neinomas Zavadzkio spaustuvs leidinukas kirilikos radmis (1887)“ посвящена неизвестному кириллическому изданию, неуказанному в библиографии ЛССР. Издание состоит из двух частей:

1) наставления Ивана Посошкова солдату „Тевишкас тестаментас Русишкам Карейвюй (Иш тестаменто жмогаус вальщоно Iоно Посошково)“;

2) и календаря „Календориус свецну целу мету“.

Исследовав орфографические и лексические особенности данного памятника, Г. Субачюс делает вывод, что приспособил кириллицу к данному литовскому тексту некий Кишкис (его имя неизвестно), В. Арамавичюс и С. Балтрамайтис корректировали его [Subaius 2010:

140]. А позднее текст могли редактировать З. Ляцкий и А. Поиденас, так как в издании встречается много черт, свойственных данным двум редакторам.

В статьях Ю. Вянцкене „Kirilika rayti lietuviki XIX amiaus pabaigos ir XX amiaus pradios rankratiniai tekstai“, Ю. Вянцкене „Kirilika raytas lietuvikas atvirukas (XX amiaus pradia?)“ и А. Тамощюнайте „Viena kalba — dvi abcls: kirilika ir lotinika abcle rayti Petro Survilo laikai“ рассказывается о личных переписках, которые велись на литовском языке, но записывались не латиницей, а кириллицей. В своих статьях авторы рассказывают о возможных причинах такого способа ведения личной переписки, а также анализируют орфографические и лексические особенности авторов текстов.

Итак, как мы видим, в последнее время интерес к тому периоду времени, когда печать латиницей на литовском языке была запрещена, значительно вырос. За последние десять лет появилось немало работ на данную тематику, которым, преимущественно, свойственен не описательный, а исследовательский характер.

Необходимо также обратить внимание на то обстоятельство, что в качестве материала для исследовательских работ стали привлекаться новые, ранее не изучавшиеся, по большей части, архивные материалы, например письма, написанные кириллическим шрифтом из личного архива жителей Литвы конца XIX – начала XX веков [Venckien 2004: 315–338], [Venckien 2006: 319–332] и [Tamoinait 2010: 157–182].

Как уже было упомянуто во введении к работе, в качестве материалов для данного исследования было выбрано 12 изданий периода с 1864 по 1902 год.

Несмотря на то, что тексты Абецеле, Евангелие (1865), Катехизиса и перевод издания „Кауказа невальникасъ“ Л. Толстого были исследованы Г. Субачюсом и Д. Литвинскайте в их статьях, упомянутых ранее, данные памятники в нашей работе будут проанализированы еще раз с некоторыми дополнениями и комментариями.

Глава III. Способы передачи литовских текстов кириллицей в 1864–1904 гг. на примере конкретных текстов Одним из первых за разработку кириллического шрифта для литовского языка принялся С. П. Микуцкий, который был приглашен с этой целью в Вильнюс. Сам автор новой литовской азбуки был уверен в том, что при помощи латиницы практически невозможно выразить всех звуков литовского языка. Кроме того, для молодежи, особенно деревенской, не представляется возможности освоить сразу два шрифта (латинский и кириллический), поэтому латинскую азбуку литовцам „полезно и даже нужно обязательно“ [Merkys 1978: 30] заменить кириллицей („цивильным шрифтом“ [Merkys 1978: 30]). С. П. Микуцкий „опубликовал свой новый литовский алфавит, составленный на основе кириллического: а, б, в, г, д, е,, ж, з, и,, й, i, к, л, м, н, о,, п, р, с, т, у,, ц, ч, ш, щ, ь,, э, ю, я и знак апострофа (’ ), т. е. всего 35 букв и других знаков. По словам Микуцкого, 28 кириллических букв были вполне приемлимы для литовской фонетики без всяких изменений, и лишь для семи звуков и дифтонгических сочетаний нужно ввести специальные обозначения: —, для долгого y —, для долгих o, uo, ua —, для дифтонгов ei, ij, ie —, j перед o, uo — i, u. Апострофом было предложено обозначать сокращенное окончание или выделять приставку, например:

эйт’ (эйна), ат’iоти. На носовые гласные С. Микуцкий предлагал не обращать внимания“ [Merkys 1978: 31].

Создав новый алфавит, который позднее, по словам Меркиса [Merkys 1978: 33], был несколько упрощен (некоторые буквы и знаки были либо заменены другими, более подходящими, либо исчезли вовсе), С. П. Микуцкий вместе с Л. Ивинским принимается за написание „Абецеле жемайтишкай лтувишка“, которая была издана в 1864 году и стала первой книгой, напечатанной литовским кириллическим шрифтом.

С. Микуцкий, Л. Ивинский Абецеле жемайтишкай лтувишка. Ишдта пар исакима Iо Милестас Виряусiоя Редитоя Шяурес-вакаро шалс М. Н. Муравьева1 (1864) В начале книги для удобства всех читателей приводится литовский кириллический алфавит с их латинскими соответствиями. Так, например, под буквой з подписано, что ей соответствует латинское z, букве ч — cz, букве я — ja, букве — дифтонг uo и так далее. Однако ни в начале книги, ни в ее конце, ни в качестве сноски не объясняется, какую функцию выполняет знак ’. В алфавите не указана так же и буква, которая в книге употребляется для обозначения второго компонента дифтонга au: с. дангас, с. 20 гярясю, с. 25 са, с. 26 ишкласидава, с. 32 яникайти. В алфавите не присутствует таких букв, характерных для русского языка, как: ы, ф, х и ъ.

Забегая вперед, нужно сказать, что тексту С. Микуцкого и Л. Ивинского характерны некоторые особенности, которые в последствие позволят нам выделить стили С. Микуцкого и Л. Ивинского среди остальных авторов.

Одной из самых трудных проблем является установление кириллического графического эквивалента для литовских звуков [e], [], [ie]. В русском языке на тот момент существовало 4 буквы для передачи вышеперечисленных звуков: е, я, э и.  Сразу следует заметить, что все они использовались довольно непоследовательно, то в одной, то в другой позиции, что будет проиллюстрировано примерами немного позднее.

См. приложение II, рисунки 1 и 2.

Итак, графемой е обозначались звуки:

1. [е]: с. 14 Швентос, с. 18 нес, с. 24 аное, с. 25 висое, с. 25 рейке, с. 28 дешимти, с. 31 тмет, с. 34 герти.

2. []: с. 15 жямес, с. 17 милек, с. 17 жмонес, с. 20 паеме, с. паваргелис, с. 26 линксмибе, с. 27 пратаре, с. 29 туредами, с. 31 дел, с. 31 жверис.

3. Дифтонг [ie]: с. 20 места, с. 20 некам, с. 31 некас.

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: с. 20 н.

2. дифтонга [ie]:  с. 15 дну, с. 17 Вшпати, с. 18 Два, с. ширдс, с. 23 вта, с. 25 втишка, с. 28 кк внас, с. пр, с. 33 шкодамас, с. 34 кур, с. 34 втас.

Графемой э обозначались звуки:

1. [е]: с. 15 бэт, с. 22. бэ, с. 26 бэт.

2. [e] в начале слова и после приставок: с. 18 Эвангелиioc, с. эйнантем, с. 22 эси, с. 22 эйк, с. 22 Эстляндиioc, с. 24 Эропое, с. 24 эйките, с. 27 эйна, с. 29 эсантем, с. 30 атэйту, с. эйлас.

3. [] после приставок: с. 20 нуэя, с. 30 атэя.

Графемой я обозначался звук [е], изображаемый на письме не только как {e}, но и как {ia}: с. 18 жяме, с. 19 тречяс, с. 20 гярясю, с. вновальджя, с. 28 жямес, с. 29 жиня, с. 31 гярай, с. 32 яникайти.

Как уже было сказано раньше, С. Микуцкий и Л. Ивинский не используют букву ъ в конце слов после твердых согласных: с. сунумис, с. 21 гярас, с. 25 бролис, с. 37 бус.

Время от времени употребляется апостроф (’). Он появляется в двух случаях:

1. Для обозначение сокращения в слове: с. 16 сед’, с. 24 скялб’, с. 32 неб’гива. Однако эту же функцию может выполнять и дефис: с. 28 неб-нориме, с. 30 неб-галея.

2. Для отделения приставки, оканчивающейся на твердый согласный перед гласными переднего ряда: с. 21 иш’еме, с. уж’еме.

Следующая черта, на которую следует обратить внимание — это наличие определенного количества особенностей, относящихся к жемайтскому диалекту. Так, например, в тексте встречаются такие формы, как: с. 5 кнингинес, с. 17 дарикет, с. 17 норет, с. 24 жодей, с. 26 ширдей, с. 36 прижодей. Г. Субачюс объясняет наличие таких примеров следующим образом: „Литературного языка еще не было, тогда может быть, С. Микуцкий владел каким-нибудь диалектом? Родился он в Польше. Если научился литовскому языку в детстве, от окружающих его людей, то вряд ли это был какой-то другой говор, как не западно или южно-акштайтский. Из книг он так же, скорее всего, мог выучить традиционный средне-аукштайтский (не жемайтский) письменный язык. В таком случае, можно сказать, что существующие в тексте жемайтизмы, которые возникают на протяжении всей Абецеле, — дело рук Л. Ивинского, являющегося южным жемайтом, дунининкасом“ [Subaius 2004: 143].

Система С. Микуцкого и Л. Ивинского появилась первой среди остальных, существовавших в период запрета печати. Логично было бы предположить, что она (система) должна была стать единственно возможной, однако, этого не случилось, в чем мы убедимся, обратившись к другим кириллическим памятникам периода запрета печати.

[Л. Ивинский] Евангелiесъ антъ недлiос денунъ иръ китунъ швенчю, курiос Ира скайтомасъ бажницiосњ швентос паръ иштисусъ метусъ пагалъ Рима иредима (1865) Ранее уже было упомянуто, что Л. Ивинский составил текст Евангелие на основе книги Й. А. Гедрайтиса „Naujas statymas“ (1816), а затем применил к нему кириллический шрифт, на что указывают сразу два историка А. Алекна и В. Меркис [Litvinskait 2005: 123–124]. Однако Д. Литвинскайте с ними не соглашается, полагая, что текст мог также редактировать Й. Кречинский, что она доказывает, сравнивая другие работы Л. Ивинского и Й. Кречинского.

Попробуем выяснить, какие особенности, встречающиеся в тексте, могут позволить предположить, что Й. Кречинский принимал участие в редактировании данного издания.

Итак, графемой e обозначались звуки:

1. [e]: с. 1 несъ, с. 1 мету, с. 4 меджю, с. 4 бетъ, с. 4 лаукяме, с. тречiосъ, с. 6 ванденю, с. 7 метуос, с. 7 калнелисъ, с. мотерими, с. 9 женкласъ, с.11 гивенимасъ.

2. Этой же графемой обозначался и звук [e], на письме передаваемый как {ia}: с. 9 шендена.

3. []: с. 1 калбеiо, с. 1 жямесъ, с. 1 прасидедантъ, с. каралисте, с. 4 ишгирдесъ, с. 5 прадeiо, с. 7 апсакинедамасъ, с. 8 гиминесъ, с. 9 жмонемсъ, с. 10 кудикели, с. 11 ужгиме, с. 11 прiеме, с. 11 даве, с. 11 малонесъ.

4. дифтонг [ie]: с.1 куре, с. 1 емсъ, с. 2 ане, с. 6 куре, с. вешпатавимо, с. 7 шалесъ, с. 7 Вешпатесъ, с. 7 тесусъ, с. См. приложение II, рисунки 3 и 4.

деносъ, с. 8 кеквенасъ, с. 9 нактесъ, с. 9 емсъ, с. 9 висемсъ, с. пеменисъ, с. 9 венасъ, с. 10 Дева, с. 10 дено.

Согласно Г. Субачюсу, такое широкое употребление графемы e Л. Ивинскому было несвойственно [Subaius 2004: 153].

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: c. 1 мнесiо, с. 1 длъ, с. 4 регiоте, с. 5 регти, с. вiо, с. 6 кодль, с. 10 регiо, с. 11 тикту, с. 11 регiоме.

Из примеров можно увидеть, что графемой регулярно обозначался звук [] в формах глагола регти, в то время как в остальных глаголах подобного типа звук [] обозначался графемой e: с. 1 калбеiо, с. 5 прадeiо, с. 5 калбети, с. прадеiо, с. 10 стебеiосъ.

2. [e] в основном, в формах местного падежа: заголовок:

Бажницiос Швентос, с. 1 дебесi, с. 4 калине, с. намуос, с. 6 гирiо, с. 7 пенкiоликтуос, с. 7 метуос, с. книгос, с. 8 пракарт, с. 9 то, с. 9 шалi, с. 9 дено, с. ширдi, с. 11 тамсибес, с. 11 ям.

3. Дифтонг [ie]: с. 1 свто, с. 6 тмсъ, с. 7 грку, с. 7 втосъ, с. 8 свтасъ, с. 8 мсто, с. 9 апшвте, с. 11 швсибе.

Графемой э обозначались:

1. Звук [e] в начале слова и после приставок: с. 1 атэйсъ, с. атэйнанти, с. 4 праэйсъ, с. 4 эси, с. 6 Элiiошюсъ, с. 6 эсми, с. 10 эйкиме.

2. Звук [] после приставок: с. 4 нуэенъ, с. 5 ишэiоте, c. 8 ишэio, с. 10 атэiо, с. 11 атэiо.

Графемой я обозначались звуки:

1. [e], на письме изображаемый как {ia}: с. 4 яу, с. 4 ямъ, с. лаукяме, с. 4 вайкщiоя, с. 5 кяля, с. 8 несчя, с. 9 туояусъ, с. швечя, с. 11 апшвечя.

2. [e]: с. 1 жянклай, с. 1 жямесъ, с. 5 кяля, с. 7 кятвиртосъ, с. кялейсъ, с. 8 жяме, с. 9 гяросъ.

В отличие от текста С. П. Микуцкого, в алфавите, который был применен к данному тексту, существовала буква ъ, которая употреблялась в конце слов после твердых согласных: с. 1 атэйсъ, с. длъ, с. 4 нуэенъ, с. 4 ишгирдесъ, с. 5 тречiосъ, с. 7 кятвиртосъ, с. кеквенасъ, с. 9 нактесъ, с. 9 емсъ, с. 9 висемсъ, с. 9 пеменисъ, с. 9 венасъ, с. 11 гивенимасъ.

В тексте встречаются слова и с буквами ф, х и ы, которых не было в тексте Абецеле: с. 4 фигос, с. 6 Фаризеушу, с. 6 Христусъ, с. Филиппасъ, с. 10 быво. Однако случай с употреблением формы быво не совсем понятен, потому уже через два слова на этой же странице присутствует нормальная форма этого же глагола — буво, которая преимущественно и употребляется в остальном тексте.

Иначе в тексте передается и литовский дифтонг [uo]. Если у С. Микуцкого для этой цели существовала отдельная графема —, то автор данного перевода в этом случае пользуется двумя кириллическими символами — у и о: с. 1 ануо, с. 4 ишдуода, с. 6 дуотумемъ, с. метуос, с. 8 нуогъ, с. 9 туояусъ, с. 10 вартуодама. Опираясь на сведения из статьи Г. Субачюса „Lietuvika ir rusika lietuvik spaudini kirilika 1864–1904 metais“, можно сказать, что, скорее всего такое обозначение дифтонга [uo] было нововведением Й. Кречинского, поскольку в календаре Л. Ивинского (1865) употреблялась та же графема для обозначения этого дифтонга, что и в Абецеле, [Subaius 2004: 154].

Авторы текста Абецеле не обращали при передаче литовского текста кириллицей внимания на долгие носовые звуки, поэтому на письме они обозначались как: а, е, и, я, ю или у. Автор данного перевода же старался передать на письме носовой призвук гласного с помощью кириллического символа н, добавляя его к соответствующему гласному: с. 4 савенсъ, с. 4 канъ, с. 6 савенъ, с. 6 сюнсти, с. пажинстатъ, с. 9 антрунъ, с. 9 мишюнъ, с. 10 ишвиденъ, с. 10 тречюнъ, с. 11 ананъ. Однако подобным образом передавались далеко не все носовые гласные, встречающиеся в тексте. Как имена, стоящие в форме родительного падежа: с. 1 гиминю, с. 1 ту, с. 1 дайкту, с. 1 юсу, с. 4 вису, с. 4 меджю, с. 5 манесъ, с. 6 ванденю, с. 7 виряусю, с. 7 кунигу, с. ужсирашиту, с. 8 пагимдиту, с. 9 пулку, с. 9 дангишку, так и имена, стоящие в форме винительного падежа единственного числа: с. 5 кури, с. кяля, с. 7 виса, с. 7 шали, с. 8 мста, с. 8 жяме, с. 9 линксмибе, с. 9 диде, с. 9 шендена, с. 11 швсибе, с. 11 кеквена, с. 11 атейнанти могли писаться как с использованием показателя носового призвука, так и без него. Не совсем понятен и логичен случай употребления графемы н для обозначения носового призвука гласного на с. 4 савенсъ. В большинстве аналогичных случаев слово регулярно передавалась без использования данного символа: с. 5 манесъ, с. 5 тавесъ, с. 6 манесъ, с. 9 тавесъ.

Такое написание можно объяснить тем, что, Л. Ивинский был носителем жемайтского диалекта, а именно того его варианта, который был распространен „на территории юго-востока Жемайтии, где корни и ударные окончания с носовыми гласными до сих пор продолжают произносить как ан, ен. Вместо носовых звуков [], [] южные жемайты произносят un, in. Однако это делается несистематично, по большей части лишь в корнях слов“ [Zinkeviius LKD 1994: 95–96].

Исходя из полученных данных, а также на основании исследований Д. Литвинскайте и Г. Субачюса, можно сказать, что, возможно, Й. Кречинский действительно принимал участие в редактировании Евангелие, так как в тексте встречается несколько черт, не характерных кириллической системе Л. Ивинского, но присутствовавших в текстах Й. Кречинского.

Как можно заметить, кириллическая система, примененная к данному тексту, довольно сильно отличалась от той, что была предложена за год до выхода в свет Евангелие С. П. Микуцким. Графемы е и стали выполнять больше функций, в то время как буква э не использовалась вообще. В конце слов после твердых согласных появился ъ, иначе стал передаваться и дифтонг [uo].

[Й. Кречинский] Трумпасъ катехизмасъ, аукщяусей крашта виреснибей лiйпантъ, парашитасъ длъ каталику яунуменесъ, и мокслусъ лейдамосъ1 (1865) Как было упомянуто раньше, было трудно установить авторство перевода данного Катехизиса. Однако Г. Субачюсу удалось это сделать после анализа орфографических и лексических особенностей текста.

Таким образом, скорее всего, переводил данный памятник, как и многие другие, Й. Кречинский, а редактировал его М. Валанчюс.

Итак, обратимся к орфографическим и лексическим особенностям, встречающимся в тексте.

Графемой e обозначались звуки:

1. [e]: с. 3 пенкесъ, с. 4 геру, с. 5 несъ, с. 5 герусъ, с. 5 швента, с. 6 некуметъ, с. 6 негалъ, с. 6 гивенимонъ, с. 6 септинисъ, с. дешимти, с. 7 сеное, с. 8 бетъ, с. 8 нераше, с. 10 присикелима, с. 11 геряусисъ.

2. Дифтонг [ie]: с. 3 Вешпати, с. 3 Девонъ, с. 3 куре, с. 4 лежувю, с. 6 кеквенасъ, с. 6 некуметъ, с. 10 венасъ, с. 11 Девишкасъ.

3. []: с. 4 апрйшке, с. 5 тейсибесъ, с. 5 эсибесъ, с. 5 тевасъ, с. 7 гадинесъ, с. 7 жине, с. 7 моке, с. 8 нераше, с. 8 велъ, с. жямесъ, с. 9 гиме, с. 9 нумире, с. 11 тера.

См. приложение II, рисунки 5 и 6.

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: с. 3 турсъ, с. 3 тикимонъ, с. 4 тикти, с. 4 длъ, с. иштуртонъ, с. 6 грку, с. 6 тиктинасъ, с. 6 мокти, с. тикимасъ, с. 7 турнтю, с. 8 нетуртумемъ, с. 9 сдъ, с. 10 длко, с. 10 длто.

2. Дифтонга [ie]: с. 8 т, с. 8 нкурiосъ, с. 8 паскеемсъ. Также, один раз, на странице 11, встречается написание Двасъ, хотя на протяжении всего остального текста в этом слове с постоянством используется графема e: Девасъ.

Графемой э обозначался звук [e] в начале слова и после приставок: с. 3 эльгимосъ, с. 4 элгесъ, с. 5 эсибесъ, с. 9 атэйсъ, с. висурэнсонтенъ.

Графема я служила для обозначения звука [e], который на письме изображался как {ia}. В этой позиции она употреблялась довольно регулярно: с. 8 течяусъ, с. 8 паскяусъ, с. 10 индемняуси, с. 11 геряусисъ, с. 11 милаширдингяусисъ, с. 11 тейсингяусисъ, с. 11 швенчяусисъ, с. крижяусъ.

В конце слов после твердых согласных изображалась графема ъ :

с. 3 турсъ, с. 3 тикимонъ, с. 8 нетуртумемъ, с. 8 паскяусъ, с. 9 сдъ, с. 11 геряусисъ, с. 10 венасъ.

В тексте встречаются случаи использования знака дефиса: с. норсъ-ги, с. 9 ужъ-женгъ. В первом случае автор, по-видимому, использует дефис для того, чтобы отделить частицу -ги от основного слова, по аналогии с русскими частицами -ка, -таки, -либо, -нибудь, -то и так далее. Второй случай употребления дефиса можно объяснить тем, что литовский язык не терпит геминат, поэтому автор текста решил таким образом избежать слитного написания приставки, кончающейся на звук [ж], и корня, начинающегося на тот же самый звук.

Для передачи дифтонга [uo] используются графемы у и о: с. падуотасъ.

В тексте присутствуют графемы, которых в азбуке С. Микуцкого не было: ы, х. Графема ы употребляется два раза: с. 3 высупирму, с. высасъ. По всей видимости, в данных примерах графема ы является лишь вариантом передачи краткого литовского звука [i]. Графема х используется в словах Христус и Катехизмусъ и в их формах: с. Катехизму, с. 6 Христаусъ, с. 7 Христусъ.

В тексте присутствует большое число особенностей, которые позволяют с уверенностью сказать, что автор данного перевода владел и руководствовался при переводе именно тем вариантом литовского языка, который был распространен на территории Жемайтии. Например, это такие жемайтизмы, как: с. 3 кнингонъ, с. 3 третесъ, с. 4 ширдей, с. жодюсъ, с. 8 прадiосъ, с. 8 кнингоси, с. 11 жодю.

Кроме того, следует обратить внимание и на манеру автора текста передавать носовые гласные [], [] графемами а, е + н: с. 3 конъ, с. 3 кнингонъ, с. 4 тикронъ, с. 4 тейсибенъ, с. 5 венонъ, с. 6 гивенимонъ, с. пасакоимонъ, с. 7 тикимонъ, с. 8 падавимонъ, с. 9 судеимонъ, с. Двасенъ, с. 9 Швентонъ, с. 10 бажниченъ, с. 10 висурэнсонтенъ, с. амжинонъ, с. 11 висконъ, с. 11 женклонъ. Из примеров видно, что, в основном, подобным образом передавались слова, стоящие в винительном падеже, либо финали действительных причастий прошедшего времени (с. 10 висурэнсонтенъ), которые не являются ударными, а потому данный случай не похож на то, что мы встречали раньше в тексте „Евангелiесъ антъ недлiос денунъ иръ китунъ швенчю, курiос Ира скайтомасъ бажницiосњ швентос паръ иштисусъ метусъ пагалъ Рима иредима“.

Появление в окончаниях о вместо а объясняется тем, что у большинства жемайтов первый компонент дифтонгического сочетания an сужается до on. Появляющиеся же носовые гласные звуки в родительном падеже автор текста передает с помощью графем у или ю: с. 3 Каталику, с. 4 геру, с. 4 дарбу, с. 5 апгауту, с. 6 Апаштолу, с. 6 Тикю, с. 6 присакиму, с. жмоню, с. 7 акису, с. 7 мусу, с. 7 турнтю, с. 9 нумирусю. Без добавления к графемам, обозначающим гласные звуки, буквы н писались и формы сослагательного наклонения: с. 6 галету, с. 7 иквепту, с. 7 ирашиту.

Данное издание отличается от двух предыдущих употреблением графем э и я. В нем, как и в тексте Евангелие, присутствуют графемы ъ, ы, ф, х. Иначе, чем в Абецеле, обозначается дифтонг [uo].

[Л. Ивинский, Й. Кречинский] Сенасъ аукса алторюсъ, арба Суринкимасъ ивайрю малдунъ иръ гсмюнъ, девабаймингамъ каталикуй высокюнсы атсыэимунсы рейкалингу…1 (1866) Известно, что данный текст подготовили Т. Юзумас и Й. Рачкаускис. Л. Ивинский же применил к литовскому изданию года, выпущенному еще на латинице, кириллический шрифт. Затем получившийся перевод редактировал Й. Кречинский [Subaius 2011: 89].

Обратимся к тексту Алторюса, чтобы выяснить, какие орфографические и лексические особенности в нем встречаются.

Графемой е обозначались звуки:

1. [e]: с. 7 метай, с. 7 тречiос, с. 7 кетвирта, с. 95 гивена, с. гивеныма, с. 114 сенатвесъ, с. 140 неноръ, с. 140 шнекъ, с. потеру, с. 192 тегуль, с. 193 стебуклинга, с. 288 сесересъ, с. 289 неапланкяу, с. 289 регяу.

2. []: с. 7 гягужесъ, с. 90 малонесъ, с. 90 кальбеты, с. 91 нумыре, с. 91 гарбесъ, с. 92 гярибе, с. 92 сутверима, с. 93 мяйлесъ, с. См. приложение II, рисунки 7 и 8.

паваргелисъ, с. 95 жямесъ, с. 115 галедамсъ, с. 115 непрадекъ, с. 123 теву, с. 123 милеты, с. 140 галетумъ, с. 193 мыслесъ.

3. Дифтонг [ie]: с. 7 кеквена, с. 7 дена, с. 7 лепасъ, с. 90 Деве, с. ширдес, с. 95 Вешпате, с. 95 венутини, с. 115 кекъ, с. далесъ, с. 288 гесме, с. 288 куре, с. 289 шендена.

4. Этой же графемой мог обозначаться и звук [e], на письме передаваемый как {ia}: с. 141 танкей, с. 289 шендена.

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: с. 7 мнесю, с. 91 дль, с. 91 тыкима, с. 92 регты, с. прижадей, с. 96 бгу, с. 113 нетуртумъ, с. 113 сумннесъ, с. 115 нра, с. 115 жадты, с. 123 турты, с. 123 дъ, с. тингимасъ, с. 193 норей, с. 288 туре, с. 288 норе, с. аптурима.

2. Дифтонга [ie]: c. 7 шнпьютисъ, с. 7 скисъ, с. 90 тмсъ, с. 91 гркусъ, с. 94 швсибесъ, с. 95 апшвстумей, с. свта, с. 122 шна, с. 122 т, с. 122 ршутавыма, с. швсе.

3. [e] в формах местного падежа и в суффиксах сравнительной степени прилагательных: с. 91 дангу, с. 112 лиго, с. тыкрснисъ, с. 115 мажсны, с. 115 гярсны, с. 123 акис.

Однако в большинстве форм местного падежа, все-таки, пишется графема е.

Графемой э обозначались:

1. Звук [e] в начале слова и после приставок: с. 90 эсамъ, с. эси, с. 94 эйну, с. 96 атэйту, с. 112 эйдамы, с. 115 эйдамсъ, с. 123 апсыэйты, с. 141 эйты, с. 288 эсанчюсъ, с. эршкетейсъ, с. 289 эйкемъ.

2. Звук [] после приставок: с. 90 атэюсъ, с. 112 праэюсесъ, с. атэе, с. 114 праэюсiое, с. 115 праэюсiоя, с. 140 сусиэимусъ.

3. Звук [a]: с. 7 васэрисъ.

Графемой я обозначались звуки:

1. [e], который на письме изображался как {ia}: с. 90 лабяусей, с. 91 Швенчяусесъ, с. 92 аукщяусе, с. 92 гяряусисъ, с. дыджяусей, с. 95 бяурибесъ, с. 115 жямяу, с. 122 пiяунъ, с. явусъ, с. 122 кярмошяусъ, с. 122 атважявесъ, с. 193 миляусисъ, с. 193 малоняусисъ, с. 289 неапланкяу.

2. [e]: с. 7 кятверю, с. 7 гягужесъ, с. 92 гярибе, с. 92 гяряусисъ, с. 95 нусижяминиму, с. 112 гяра, с. 112 пусыжямынима, с. гярай, с. 115 жямяу, с. 122 кяли, с. 122 кярмошяусъ, с. жямесъ, с. 288 гярадюсъ.

3. []: c. 141 гярима. Данный пример довольно необычен, так как ни в одном из ранее проанализированных текстов подобного случая употребления графемы я не встречалось. Однако на этой же странице встречается и другое написание данного слова: апсыгерима. В данном случае обозначение звука [] графемой е вполне нормально.

В конце слов после твердых согласных изображалась графема ъ :

с. 90 эсамъ, с. 91 Швенчяусесъ, с. 92 гяряусисъ, с. 94 швсибесъ, с. нетуртумъ, с. 113 сумннесъ, с. 123 дъ, с. 141 тингимасъ.

Для передачи дифтонга [uo] используются графемы у и о: с. груодисъ, с. 91 дуоди, с. 93 придуокъ, с. 112 нуог, с. 114 атсыдуоты, с. неатидуодъ, с. 123 дуона, с. 192 дуокъ.

В тексте присутствуют графема ф, которой не было в азбуке С. Микуцкого и Л. Ивинского: с. 192 аферавое. Отличительной особенностью данного текста является частое использование графемы ы. Она употребляется наряду с буквой и для обозначения краткого звука [i]: с. 90 кальбеты, с. 91 тыкю, с. 91 высасъ, с. 91 нумыре, с. тавымъ, с. 93 дыджяусей, с. 93 пасытайситы, с. 93 ишсымокеты, с. паликты, с. 95 прiимты, с. 112 панауiинты, с. 113 высутыны, с. пасымельдысъ, с. 115 сунешты. Для обозначения долгого звука [i], а также в приставках чаще использовалась графема и: с. 115 падариты, с. приминты, с. 115 падалиты, с. 122 присакима, с. 122 ишклаусима, с. клауситы, с. 140 ишгерты, с. 141 присытайситы, с. 192 апипяуститасъ.

В большинстве случаев Л. Ивинский и Й. Кречинский, как и авторы Абецеле, не обращали внимания на долгие носовые гласные в тех позициях, где они должны существовать, и заменяли их графемами а, е, и, у, ю. Но иногда, как и в тексте „Трумпасъ катехизмасъ, аукщяусей крашта виреснибей лiйпантъ, парашитасъ длъ каталику яунуменесъ, и мокслусъ лейдамосъ“, можно увидеть, что носовой гласный передавался как гласный + н: на титульном листе — малдунъ, гсмюнъ, нкурюнъ, с. 93 тавенсъ, с. 93 маненсъ, с. 95 куринъ, с. 95 тавенсъ, с. куренъ, с. 97 маненсъ, с. 97 гярунъ, с. 97 дарбунъ, с. 113 танъ, с. кытунъ. Данный случай очень похож на то, что мы встречали в тексте „Евангелiесъ антъ недлiос денунъ иръ китунъ швенчю, курiос Ира скайтомасъ бажницiосњ швентос паръ иштисусъ метусъ пагалъ Рима иредима“, где передача носового гласного с помощью графемы н объяснялась владением Л. Ивинским того варианта литовского языка, который был распространен на территории юго-востока Жемайтии, где носовые звуки произносились как ан, ен, ин, юн или ун.

Сравнив данный текст с Катехизисом и Евангеле, обнаруживается много общего с этими двумя памятниками. Можно сказать, что кириллическая система, примененная к данному памятнику, включает в себя две азбуки: Й. Кречинского и Л. Ивинского, каждая из которых в отдельности представлена в Катехизисе и Евангелие.

[Й. Кречинский] Актасъ иръ потерей, курюсъ касъ дена туриме кальбети, о лабяусей атэйнантъ и прота, кеквенам  смерчiо препуол прiемантъ Швентусъ Сакрамэнтусъ иръ деномисъ Швентомисъ1 (1867) Известно, что данное издание Й. Кречинским было переписано с латинского его варианта, который ранее был подготовлен Й. Рачкаускисом в 1861 году [Subaius 2011: 88].

В данном тексте графемой е обозначались звуки:

1. [e]: с. 3 теве, с. 4 мотеру, с. 5 нуженге, с. 5 жемесъ, с. швентонъ, с. 5 тречясъ, с. 5 кетвиртасъ, с. 6 шештасъ, с. женклай, с. 8 десперацыя, с. 11 мельстисъ, с. 12 пекла, с. септини, с. 17 герибе, с. 19 гивенима, с. 19 гивениме, с. ритметини, с. 22 нусижеминесъ, с. 22 герай, с. 22 висуметъ.

2. []: c. 1 кальбети, с. 3 тева, с. 4 жямесъ, с. 6 мотересъ, с. жмонесъ, с. 7 прижадеимасъ, с. 8 пуйкибе, с. 8. дидисте, с. атверима, с. 9 ужтилеимасъ, с. 12 каралисте, с. 12 байме, с. 12 стиприбе, с. 19 мейле, с. 20 декавою.

3. Дифтонг [ie]: с. 1 деномисъ, с. 1 кеквенам, с. 3 Вешпатесъ, с. 4 Дева, с. 7 ширдесъ, с. 9 венасъ, с. 12 куре, с. 18 вильтесъ.

4. Этой же графемой мог обозначаться и звук [e], на письме передаваемый как {ia}: с. 4 шендена, с. 21 шенъ.

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: с. 3 тикти, с. 3 аптурима, с. 5 туркъ, с. 8 аптурти, с. 9 ужтуримасъ, с. 9 регимасъ, с. 10 длъ, с. тикимасъ, с. 10 ужситуримасъ, с. 12 аптурсъ, с. мнеси. Гораздо чаще звук [] обозначался графемой е.

См. приложение II, рисунки 9 и 10.

2. [e] в формах местного падежа: с. 1 кеквенам, с. 3 дангуос, с. 7 денос, с. 7 ужсакитос, с. 7 швенто, с. 17 дангу, с. 18 милаширдисте, с. 23 мтуос.

3. [e] в корне слова: с. 5 свтиму, с. 6 свтимотераукъ, с. мтуос.

4. Дифтонга [ie]: с. 8 грку, с. 12 парскiоима, с. 20 втасъ, с. 21 швсибе, с. 21 апшвскъ.

Графемой э обозначались:

1. Звук [e] в начале слова и после приставок: с. 1 атэйнантъ, с. эси, с. 3 атэйкъ, с. 5 висурэсонтенъ, с. 10 эсусъ, с. 16 эси, с. эсми, с. 23 эсонсъ.

2. Звук [e] в корне слова: с. 1 Сакрамэнтусъ, с. 4 свэйка, с. амэнъ, с. 11 папэнети, с. 12 вэркя, с. 18 вэрчяусисъ, с. свэйкасъ. Подобная передача звука [e], по всей видимости, зависела от манеры произношения этих слов в родном говоре переводчика.

Графемой я обозначались звуки:

1. [e]: с. 4 жямесъ, с. 12 жяменъ (однако более частотный вариант написания данного слова — жемесъ), с. 18 гяру (корень этого слова также, как и в предыдущем случае, чаще изображается с графемой е: герибе, герай).

2. [e], который на письме изображался как {ia}: с. 4 Марiя, с. ишведжяу, с. 7 тречя, с. 7 даугяусъ, с. 8 десперацыя, с. паяутимай, с. 10 крижяусъ, с. 10 диджяусесъ, с. 12 вэркя, с. швенчяуесъ, с. 17 крауясъ, с. 17 бажничя, с. милаширдингяусисъ, с. 18 вэрчяусисъ, с. 20 лабяусей.

В конце слов после твердых согласных изображалась графема ъ :

с. 1 Сакрамэнтусъ, с. 4 жямесъ, с. 6 мотересъ, с. 7 жмонесъ, с. прижадеимасъ, с. 7 ширдесъ, с. 9 венасъ, с. 18 вэрчяусисъ, с. 22 висуметъ.

Для передачи дифтонга [uo] используются графемы у и о: с. дангуос, с. 4 дуонасъ, с. 4 нуогъ, с. 17 падуода, с. 19 придуокъ.

В тексте не встречается графем ф, х. Один раз употреблена графема ы: с. 8 десперацыя. Видимо, для того, чтобы показать, что звук [ц] здесь твердый, автор вместо букв и и i, которые писались, если предшествующий согласный звук был мягким, употребил графему ы.

По большей части, автор перевода не обращал внимания на носовые гласные, обозначая их лишь графемами гласных звуков а, е, и, у, ю. Но иногда, как и в тексте „Трумпасъ катехизмасъ, аукщяусей крашта виреснибей лiйпантъ, парашитасъ длъ каталику яунуменесъ, и мокслусъ лейдамосъ“, можно увидеть, что носовой гласный передавался как гласный + н: с. 5 двасенъ, с. 5 швентонъ, с. 5 денонъ, с. 5 мотинонъ, с. 18 тавенсъ (но с. 19 манесъ), с. 19 непабайгтонъ, с. 19 герибенъ, с. 23 дайктонъ, с. тевишкенъ.

Не смотря на то, что данный текст был переведен на кириллический шрифт Й. Кречинским, в нем имеется ряд особенностей, которые не были свойственны Катехизису 1865 года или его совместной с Л. Ивинским работе Аукса алторюс 1866 года. А именно: несколько иные функции выполняли графемы, э и я.

[Й. Кречинский] Русишкай-летувишкасисъ календорюсъ антъ 1868 (прибувимасъ) мту1 (1867) Данный календарь был подготовлен и переведен Й. Кречинским лично.

Чтобы выявить орфографические и лексические особенности кириллической системы Й. Кречинского в данном издании, обратимся к тексту.

См. приложение II, рисунки 11 и 12.

Графемой е обозначались звуки:

1. [e]: с. 23 метай, с. 25 яункснiоя, с. 28 шешта, с. 28 куометъ, с. 28 девинта, с. 28 двидешимтъ, с. 39 месъ, с. 39 атнешъ, с. 39 сену, с. 39 пустречя, с. 39 регти, с. 39 аптекантъ, с. медусъ, с. 39 иштекъ, с. 43 сеновесъ, с. 43 меджя, с. 43 сесуо, с. 45 женкла, с. 45 гивенимасъ, с. 45 ишвести.

2. []: с. 23 гсмесъ, с. 23 ужсиемимай, с. 25 Швенчяусесъ, с. виреснибесъ, с. 28 паситикети, с. 28 пригулеима, с. 28 гавене, с. 31 гягужесъ, с. 31 реда, с. 39 пасаулесъ, с. 39 судета, с. саулесъ, с. 39 жямесъ, с. 45 туреть.

3. Дифтонг [ie]: с. 23 Вешпата, с. 27 деномисъ, с. 27 некуръ, с. кекъ, с. 31 вена, с. 31 атминтесъ, с. 39 токе, с. 39 летаусъ, с. 39 немеруота, с. 43 решутиня, с. 45 дену, с. 45 кутесъ.

4. Этой же графемой мог обозначаться и звук [e], на письме передаваемый как {ia}: с. 23 аукщяусей, с. 27 лабяусей, с. лигей, с. 45 лабяусей, с. 45 коесъ, с. 45 сункей, с. 45 ей.

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: с. 27 нра, с. 27 ишямантъ, с. 28 длъ, с. 39 мнуо, с. регти, с. 39 упсъ, с. 45 джю, с. 45 длей.

2. [e] в корне слова: с. 23 мта, с. 43 свтимунсюсъ, с. мтайсъ, с. 45 мсти.

3. [e] в формах местного падежа: с. 23 денос, с. 25 книго, с. антрам, с. 27 парскирим, с. 28 денос, с. 28 тос, с. двиликто, с. 28 швенте, с. 28 гавенес, с. 28 диджiоiо, с. 31 швентам, с. 39 дале, с. 39 то, с. 39 кам.

4. Дифтонга [ie]: с. 23 гсмесъ, с. 27 втасъ, с. 39 нкурюсъ, с. 39 апшвтъ, с. 43 мстанъ, с. 45 внокъ, с. 45 двюнъ.

Графемой э обозначались:

1. Звук [e] в начале слова и после приставок: с. 28 нуэйти, с. эйту, с. 39 парэйнъ, с. 39 эйломисъ, с. 39 эсантемъ, с. эжяру, с. 39 эжярунсна.

2. Звук [e] в корне слова: с. 28 васэря, с. 31 сэредосъ, с. свэйкасъ.

Графемой я обозначались звуки:

1. [e]: с. 27 паржянгиму, с. 31 гягужесъ, с. 39 жяме, с. 39 драугя, с. 39 эжяру, с. 39 эжярунсна, с. 39 жямишкай, с. жямчюгай.

2. [e], который на письме изображался как {ia}: с. 23 аукщяусей, с. 25 яунеснiоя, с. 25 швенчяусесъ, с. 27 лабяусей, с. смаркяусй, с. 28 императоряусъ, с. 31 диджя, с. крижяусъ, с. 39 диджяусiоiи, с. 39 нуокеляуентисъ, с. лабяусей.

В конце слов после твердых согласных изображалась графема ъ :

с. 27 ишямантъ, с. 27 деномисъ, с. 27 некуръ, с. 28 длъ, с. 31 кекъ, с. гягужесъ, с. 31 сэредосъ, с. 39 упсъ, с. 39 летаусъ,с. 43 свтимунсюсъ, с. 45 мтайсъ, с. 45 свэйкасъ.

Для передачи дифтонга uo используются графемы у и о: с. нуокелта, с. 23 нуогъ, с. 28 куометъ, с. 39 нуокеляуентисъ, с. немеруота, с. 39 мнуо, с. 43 сесуо, с. 43 падуоту.

В тексте один раз встречается графема ф: с. 25 аферавони.

В данном тексте Й. Кречинский посчитал нужным обозначать носовые звуки в словах, стоящих в родительном падеже множественного числа с помощью графем, обозначающих гласные звуки + н: с. 23 китунъ, с. 23 свтскунъ,, с. 27 абелнунъ, с. 27 курюнъ, с. 39 дебесунъ, с. 39 висунъ, с. 39 шалюнъ, с. 39 трiюнъ, с. 39 ипатингунъ, с. 39 далюнъ, с. 43 дарбунъ, с. 43 тунъ, с. 45 двюнъ. Однако родительный падеж может обозначаться и при помощи только графем, изображающих гласные звуки: с. 23 мту, с. 23 швенчю, с. 23 укишку, с. 23 атсипровинеiиму, с. 23 мокслу, с. содишкю, с. 28 двару, с. 39 мусу, с. 39 дидуму, с. 39 юрю, с. 45 дену.

Окончание слов, стоящих в винительном падеже, подобно случаю с родительным падежом, может изображаться как с помощью двух графем, гласный + н, так и с помощью только графемы гласного звука: с. 28 виса, с. 39 куринъ, с. 39 жяме, с. 43 сенанъ, с. 43 мстанъ, с. 43 тонъ, с. туртибе, с. 45 женкла, с. 45 танъ, с. 45 токя, с. 45 пашера.

Сравнивая данное издание с текстом этого же года Актас ир потерей, можно заметить, что автор обоих памятников, Й. Кречинский, использует одну и ту же кириллическую систему для передачи литовского языка, что можно ясно наблюдать в таблице № 1 первого приложения данной работы.

[И. Кречинский] Моксласъ скайтима рашта летувишка длъ мажу вайку…1 (1867) В начале книги, на третьей странице, приводится алфавит, который включает в себя 36 букв: а, б, в, г, д, е, ж, з, и, i, й, к, л, м, н, о, п, р, с, т, у, ф, х, ц, ч, ш, щ, ъ, ы, ь, , э, ю, я,,. Отличным от алфавита С. Микуцкого его делает наличие букв ф, х, ы, фита и ижица, которых не было в первой азбуке.

Итак, графемой е обозначались звуки:

1. [e]: с. 6 бетъ, с. 7 тречя, с. 7 дешинесъ, с. 7 келесъ, с. мотересъ, с. 9 месъ, с. 11 непретелисъ, с. 11 герадистасъ, с. 11 гивенима, с. 11 ивесту, с. 11 падеду, с. 12 дидеснесъ, с. герибы, с. 14 привести, с. 15 гивени, с. 15 непатепту, с. ванденю, с. 17 стебуклингусъ, с. 17 мельстисъ.

См. приложение II, рисунки 13 и 14.

2. []: с. 6 жямесъ, с. 7 нуженге, с. 8 кальбекъ, с. 8 мотересъ, с. милекъ, с. 8 жмонесъ, с. 8 папэнеты, с. 9 стыбрибе, с. гарбесъ, с. 10 твиртибе, с. 10 галетумемъ, с. 11 падеима, с. мейлесъ, с. 12 гарбе, с. 17 прiемима.

3. Дифтонг [ie]: с. 6 дену, с. 7 венутини, с. 9 персекiойимасъ, с. мего, с. 11 веной, с. 12 венибей, с. 12 ширдесъ, с. 12 текъ, с. Деве, с. 13 шендена, с. 15 вешкелюсъ, с. 17 кеквену.

4. Этой же графемой мог обозначаться и звук [e], на письме передаваемый как {ia}: с. 13 шендена.

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: с. 7 сдъ, с. 11 аптурiо, с. 11 гркайсъ, с. герадистасъ, с. 12 длъ, с. 12 нергиму, с. 14 турту, с. пдасъ.

2. Дифтонга [ie]: с. 10 висмсъ, с. 10 швсты, с. 17 свта.

3. [e]: с. 7 свтиму, с. 7 свтимотераукъ.

Графемой э обозначались:

1. Звук [e] в начале слова и после приставок: с. 6 эси, с. атэйти, с. 7 висуръ-эсанчю, с. 7 эсму, с. 10 неатэйту, с. паръэйтуми, с. 15 ишэйнантъ, с. 15 атэйдамсъ, с. 15 эйсю, с. 15 эйти, с. 15 эйдамсъ, с. 16 нуэйту.

2. Звук [] после приставок: с. 16 ишэюси.

3. Звук [e] в корне слова: с. 6 амэнъ, с. 6 свэйка, с. 8 папэнети, с. 9 вэркимасъ, с. 10 вэртайсъ, с. 11 сакрамэнтайсъ, с. пасвэйкину.

Графемой я обозначались звуки:

1. [e], который на письме изображался как {ia}: с. нукрижявотасъ, с. 7 тречя, с. 8 яучя, с. 9 крауясъ, с. гимдитоямсъ, с. 10 джяугсма, с. 10 гимдитоямсъ, с. аукщяусiой, с. 11 пажейджяу, с. 13 Марiя, с. 14 високя.

2. [e]: с. 6 жямесъ, с. 12 жяме.

3. []: с. 10 шятонасъ, с. 10 шятонишку.

В конце слов после твердых согласных изображалась графема ъ:

с. 6 амэнъ, с. 7 нукрижявотасъ, с. 9 крауясъ, с. 10 гимдитоямсъ, с. гимдитоямсъ, с. 11 сакрамэнтайсъ, с. 15 ишэйнантъ, с. 15 атэйдамсъ, с. 15 вешкелюсъ, с. 17 мельстисъ.

Для передачи дифтонга uo используются графемы у и о: с. дуонасъ, с. 6 дуокъ, с. 8 нуогусъ, с. 10 нуогъ, с. 11 атсидуоду, с. 12 пуолу, с. 13 препуолю, с. 15 дуодамсъ, с. 16 атсидуоду, с. 17 дуотасъ.

В данном тексте Й. Кречинский чаще всего не обращает внимания на носовые гласные, передавая их с помощью только лишь графем гласных звуков. Однако иногда в тексте встречаются примеры иного написания носовых гласных: гласный + н: с. 6 швенскесъ, с. 9 атсюнскъ, с. 10 куренъ, с. 15 маненсъ (но: с. 11 манесъ, с. 14 тавесъ, с. 15 манесъ), с. пашвенстусъ.

Буква ы употребляется наряду с буквой и для обозначения краткого звука [i]: с. 8 апланкиты, с. 8 прiимты, с. 8 дариты, с. палайдоты, с. 9 стыприбе, с. 10 ужлайкиты, с. 10 швсты, с. атверты, с. 10 ужмикты, с. 11 тыкрай, с. 12 аукщяусы, с. 15 тайситы.

Можно заметить тенденцию использования буквы ы для обозначения краткого звука [i] в словах, где есть еще и долгий звук [i], который, в основном, обозначался графемой и: с. 8 апланкиты, с. 8 дариты, с. стыприбе, с. 10 ужлайкиты, с. 15 тайситы. Однако в таких словах также могло писаться и две графемы и для обозначения обеих гласных: с. кунигисте, с. 9 милаширдисте, с. 9 стиприбесъ, с. 10 твиртибе, с. гивенима, с. 15 пиктибесъ. Если же такого противопоставления нет, то в слове, независимо от долготы звука [i], чаще всего писалась буква и: с. пагундима, с. 6 пикта, с. 9 убагисте, с. 9 ширдесъ, с. 9 тейсибесъ, с. мокитоямсъ, с. 11 припуолю, с. 12 венибей. Графемой ы также иногда обозначался и звук [] в конце слова: с. 9 баймы, с. 9 рамибы, с. пиктибы.

Несмотря на то, что данное издание вышло в один год (1867) с двумя предыдущими проанализированными нами текстами, в нем имеется несколько моментов, отличающих его от двух изданий Й. Кречинского того же. С одной стороны — это более узкое употребление графемы, с другой — появление дополнительного способа для изображения звука [].

Ишгульдимай швенту еванелiю антъ вису недлю иръ швенчю иштису мету1 (1869) Неясно, кто занимался переводом данного текста на кириллицу.

Известно лишь, что первая часть была переведена Й. К. Рачкаускисом, вторая часть принадлежала перу К. Касакаускиса, О. Праняускас перевел третью часть данного издания с польского языка на литовский, а над четвертой частью работали сразу три переводчика: Й. Довидайтис, Р. Стакенас и А. Береснявичюс [LTSR b-ja kn. 2 1985: 240–241].

Чтобы разобраться в авторстве перевода, обратимся к тексту.

Графемой е обозначались звуки:

1. [e]: с. 1 сену, с. 8 бетъ, с. 8 мотеристесъ, с. 8 несъ, с. 9 трече, с. 14 мету, с. 27 атмескъ, с. 30 нусыжемынима, с. 31 гивениме, с. 38 жемсъ, с. 39 присыстебту, с. 46 стебуклингайсъ, с. прадедъ, с. 47 сувести, с. 50 яутресны, с. 50 атиде, с. тегуль, с. 89 атжвельги, с. 133 мелагисте, с. 133 виреснибе, с. 226 саулетек, с. 323 атведи.

2. []: с. 1 кнтеима, с. 8 нумилеты, с. 8 гавеима, с. 9 тыкеима, с. 14 дорибе, с. 14 жмонесъ, с. 15 кудикистесъ, с. 15 кантрибе, с. 26 неужтуртумемъ, с. 27 турету, с. 30 милашырдистесъ, См. приложение II, рисунки 15 и 16.

с. 49 лаймесъ, с. 51 жме, с. 88 тейсибесъ, с. баготистесъ.

3. Дифтонг [ie] иногда обозначается графемой е в словах Вешпатсъ и Девсъ, а также в их формах: с. 9 Вешпатсъ, с. Вешпатсъ, с. 26 Вешпатсъ, с. 49 Дева. В остальных случаях для изображения дифтонга [ie] используется графема.

Данная черта может считаться отличительной, так как в проанализированных ранее текстах дифтонг [ie] обозначался с равной долей вероятности, как графемой е, так и графемой.

4. Этой же графемой мог обозначаться и звук [e], на письме передаваемый как {ia}: с. 1 шендна, с. 9 трече, с. пырмайсейсъ, с. 31 паскутынейсъ, с. 38 клесъ, с. жоджейсъ, с. 39 бурейсъ, с. 227 аштрей, с. 322 куреме.

Графема служила для обозначения звуков:

1. []: с. 1 прасидсъ, с. 1 влъ, с. 8 тодлъ, с. 8 нра, с. паварглю, с. 9 нетикима, с. 14 стовту, с. 14 матмъ, с. 15 гриби, с. 26 ужмокты, с. 27 градистесъ, с. регiомъ, с. 31 примъ, с. 38 жемсъ, с. 46 апкальбту, с. норту, с. 47 скла, с. 88 аптурима.

2. [e]: с. 1 кнтеима, с. 8 грунъ, с. 8 гльбеима, с. 14 кли, с. 14 яунисте, с. 15 смарксне, с. 26 аткршима, с. грай, с. 30 бажничiо, с. 38 клесъ, с. 51 жме, с. атсыкльты, с. 133 крау, с. 227 кнтты, с. 227 ано, с. 322 ктурысъ.

3. Дифтонга [ie]: с. 1 гдоимай, с. 1 шендна, с. 1 свта, с. двабайминга, с. 9 Двсъ, с. 14 Вшпати, с. 14 дна, с. панкинты, с. 39 мсту, с. 47 шырдсъ, с. 49 вна, с. бедвистесъ, с. 133 втасъ, с. 323 нка.

4. Этой же графемой мог обозначаться и звук [e], на письме передаваемый как {ia}: с. 14 смаркй, с. 26 сункй, с. 31 ч, с. 46 клауситомсъ, с. 49 вейкй, с. 50 дыдж, с. калавiсъ, с. 227 эсанч, с. 227 шндна.

Как можно увидеть из примеров, в данном тексте графема употребляется гораздо чаще, чем в аналогичных случаях в других текстах, являясь к тому же практически единственным средством обозначения дифтонга [ie], чего нельзя сказать про другие ранее нами проанализированные тексты. Дифтонг [ie] обозначался в них примерно в половине случаев графемой, в остальных же словах — графемой е.

Графемой э обозначались:

1. Звук [e] в начале слова и после приставок, кроме слова Еванелiiосъ и его форм (нужно заметить, что данное слово вообще писалось необычно, без согласного г в корне): с. эйктъ, с. 14 эсма, с. 30 эйнанти, с. 38 атэйнъ, с. атэйдава, с. 51 атэйсъ, с. 51 ишэйты, с. 133 эретыкамсъ, с. 226 праэйнъ, с. 227 ишэйнамъ, с. 227 эсанч.

2. Звук [] после приставок: с. 8 апсiэимусъ, с. 9 ишэисъ, с. ишэе, с. 39 сусiэе, с. 39 э, с. 39 атэ, с. 226 ишэимсъ.

Графема я использовалась лишь для обозначения звука [e], который на письме изображался как {ia}: с. 8 бяурiо, с. 14 амжяусъ, с. даугяусъ, с. 27 госпадоряусъ, с. 39 лабяусъ, с. 49 высупырмяусы, с. скайтляусъ, с. 132 высусункяусю, с. 322 крижяусъ, с. 322 яу. Данное употребление графемы я сходно с ее использованием в тексте „Трумпасъ катехизмасъ, аукщяусей крашта виреснибей лiйпантъ, парашитасъ длъ каталику яунуменесъ, и мокслусъ лейдамосъ“ и отлично от всех остальных ранее проанализированных нами текстов, где данная графема выполняла несколько функций.

В конце слов после твердых согласных изображалась графема ъ:

с. 8 бетъ, с. 8 мотеристесъ, с. 8 несъ, с. 14 жмонесъ, с. 15 кудикистесъ, с. 38 клесъ, с. 38 атэйнъ, с. 133 эретыкамсъ, с. 226 праэйнъ, с. ишэйнамъ, с. 322 крижяусъ.

Для передачи дифтонга [uo] используются графемы у и о: с. нуогъ, с. 27 дуоты, с. 51 уолосъ. Однако часто встречаются формы, где дифтонг uo передается лишь графемой у: с. 9 пардудъ, с. 9 дудъ, с. дуты, с. 132 дусю, с. 323 дудъ.

Также в тексте встречаются формы: с. 26 жодзюсъ, с. 26 жодей, с. 30 шендина, с. 31 винодай, с. 31 винс, с. 226 пришъ, с. 322 жодейсъ, с. 322 жодей.

Последние два случая можно объяснить тем, что текст „Ишгульдимай швенту еванелiю антъ вису недлю иръ швенчю иштису мету“ является переводным с польского языка. Анализируемое нами издание — это первая и вторая часть всей книги. Первая часть была переведена Й. К. Рачкаускисом, который родился в местечке Платусталей, принадлежавшем к Кальтиненскому городскому округу, входившему в Шилальский район. „Следовательно, он был южным жемайтом, дунининкасом“ [Litvinskait 2004: 147]. Вторая часть была переведена К. Касакаускисом, который „родился недалеко от города Шилале“ [Subaius 2001: 11], а, следовательно, так же, как и Й. К. Рачкаускис, являлся южным жемайтом, которым свойственно передавать дифтонг [uo] как [u], а дифтонг [ie] как [i], чем и можно объяснить встречающиеся в нашем тексте слова типа дуты и винс. „Аффрикаты, d жемайты употребляют реже, чем аукштайты. Вместо, d в некоторых опрделенных формах слов у жемайтов появляются t, d“ [Zinkeviius LKD 1994: 86–87].

Иногда в тексте встречаются слова, в которых носовой гласный изображается как графема гласного звука + н: с. 1 танъ, с. 8 тунъ, с. грунъ, с. 8 анунъ, с. 8 куренъ, с. 8 курюнъ, с. 9 куринъ, с. 14 мажунъ, с. сункюнъ, с. 30 кытунъ, с. 30 куринъ, с. 31 абеюнъ, с. 39 ивайрюнъ, с. грунъ, с. 49 кокюнъ, с. 47 пасюнсти, с. 47 айшкюнъ, с. 132 блогунъ. Из примеров можно заметить, что, в основном, подобным образом писались местоимения и имена прилагательные, стоящие в форме родительного падежа множественного числа.



Pages:   || 2 |
 


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.