авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

Научная жизнь

Научная жизнь

НАУЧНАЯ ЖИЗНЬ

Регуляция социального поведения в ситуации

УДК 316.62

нестабильности: виртуальный круглый стол

Аннотация

Проблема регуляции социального поведения в ситуации нестабильности об

суждается участниками круглого стола с разных точек зрения, позволяющих

прояснить ее постановку и возможные пути решения. Дискуссия ведется вок руг как самого определения социального поведения, адекватного ситуации со циальной нестабильности, так и вариантов возможной концептуализации этой нестабильности. Значительное внимание уделяется вопросу о субъек тивном измерении социальной нестабильности, а также отношениям между уровнями социальной реальности (микро–мезо–макро), возникающими в про цессе продуцирования регулирующих импульсов, способных в конечном счете повлиять на реальный рисунок поведенческих проявлений.

Ключевые слова: социальное поведение, социальное действие, социальные практики, социальная трансформация, социальная переходность, социальная революция, субъективная реальность, габитус, рутинизация, адаптация, мик ро, мезо, макрорегуляторы социального поведения Введение Уважаемые коллеги! Представляем вашему вниманию результаты работы вир туального круглого стола, посвященного проблеме социального поведения в ситуа ции нестабильности. Идея такого круглого стола возникла в отделе социальной пси хологии Института социологии НАНУ, который в настоящее время работает над указанной проблемой. Поскольку предварительные обсуждения обнаружили жи вой интерес к этой теме со стороны коллег, не являющихся членами отдела, было ре шено перенести эту тему на исследовательскую площадку Исследовательского ко митета САУ по социальной психологии.

Решение провести круглый стол в виртуальном формате было обусловлено ря дом причин. Первая и самая банальная — сложность осуществления реального об щения, громоздкость, затратность процедуры его организации. В этом смысле вир туальность — просто вынужденная замена реальности. Но есть и другие аргументы в пользу развития такого формата коммуникации, которые нам представляются об основанными.

Виртуальность как таковая становится все более существенной составляющей нашей социальности, коммуникации все более приобретают виртуальный характер.

О всех плюсах и минусах подобных процессов можно спорить, но нельзя отрицать их фактичности. А согласившись с этой фактичностью, целесообразно попытаться воспользоваться открывающимися здесь ресурсами. Именно это мы и попробовали сделать, предложив коллегам в формате электронных сообщений ответить на не 178 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь сколько развернутых вопросов, касающихся проблемы регуляции социального пове дения в ситуации нестабильности. Таким образом, в отличие от традиционных круг лых столов, где формат высказывания участников задается лишь общей темой, здесь названные вопросы выступали в виде направляющих линий, концентрирующих вни мание участников на ключевых (с точки зрения организаторов) моментах обсуждае мой проблемы. Участникам было предложено формулировать ответы в объемах, не превышающих 2 тыс. знаков, что и обеспечило краткость формулировок. Еще одним, с нашей точки зрения, преимуществом такого формата была невольно открывающая ся при этом демократичность — участники давали ответы в ситуации неосведомлен ности о том, что говорят другие. Это уводило от соблазна так знакомого психологам “присоединения к лидеру” — как известные ученые, так и начинающие могли выска зывать именно свою точку зрения, без оглядки на то, что говорят другие.

Конечно, в результате обнаружились и явные минусы — нам удалось вовлечь в дискуссию далеко не такой широкий круг коллег, как хотелось, — из всей рассылки, включавшей 53 адресата, ответы прислали лишь 12 из них. Не откликнулись даже те, кто первоначально проявлял интерес к проекту. Скорее всего, это недоработки проце дуры, с которой в будущем постараемся справиться. Второй момент, который не по зволил нам сделать материал более привлекательным и живым, — отсутствие реаль ной дискуссии. Она могла возникнуть только в результате второго круга рассылки, от которого решено было отказаться по причине уже и так достаточного объема материа ла. Но в будущем нам кажется целесообразным ввести в процедуру этот этап.

Как и всякий современный проект, этот принципиально открыт и незавершен.

Поэтому мы будем рады вашим отзывам, советам, предложениям — касающимся как содержания круглого стола, возможного развития темы, так и его формата, самой процедуры проведения. Присылайте их на электронный адрес организаторов про екта: lbevzenko@gmail.com Для того чтобы читатели могли следить не только за содержанием дискуссии, но и за самой процедурой, приводим полностью текст первичного обращения к на шим участникам:

Обращение к участникам в формате e mail рассылки Уважаемые коллеги! Исследовательский комитет САУ “Социология личнос ти” запланировал к исполнению на 2011 год тему “Регуляция социального поведе ния в ситуации нестабильности”. Начав рассмотрение этой проблемы в рамках се минаров, которые проходили в отделе социальной психологии Института социоло гии НАНУ, мы пришли к выводу, что тема заслуживает обсуждения в значительно более широком кругу отечественных социологов. Фактически процессы регуляции исследуются и описываются в разных контекстах во многих исследованиях, однако зачастую они присутствуют там латентно, не актуализируясь в авторских интерпре тациях. В этой связи оправданной и актуальной выглядит попытка перевести про блематику регуляции из латентного состояния в явное, актуализировать эту тему в дискурсе отечественной социологии, попробовать понять в терминах социологи ческой науки, как изменяется социальное поведение человека в условиях, которые определяются как “транзит”, “нестабильность”, “трансформации” и т.п., каковы ме ханизмы его возможной регуляции. Приглашаем Вас присоединиться к нашему об суждению и принять участие в работе виртуального (в режиме электронных сооб щений) круглого стола, посвященного этой проблеме.



Ниже мы предложим Вам несколько вопросов, представляющихся нам ключе выми в плане раскрытия данной темы. Нам было бы очень интересно узнать Вашу точку зрения по поводу аспектов проблемы, заключенной в каждом из них. Сами формулировки вопросов уже содержат в себе некоторые концептуальные предло жения. К этому мы предлагаем относиться как к стартовой позиции, облегчающей вхождение в диалог, позволяющей от чего то оттолкнуться в процессе обсуждения.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь Мы, конечно же, хотели бы услышать Вашу точку зрения по каждому из предло женных для обсуждения вопросов. Но будем рады и ответам лишь на некоторые из них, те, которые Вам покажутся наиболее заслуживающими Вашего внимания. Лю бая Ваша точка зрения для нас будет важна и интересна!

В работе круглого стола приняли участие:

Руководитель проекта: Злобина Елена Геннадиевна, заведующая отделом соци альной психологии Института социологии НАНУ, доктор социологических наук.

Координатор проекта: Бевзенко Любовь Дмитриевна, ведущий научный со трудник отдела социальной психологии Института социологии НАНУ, доктор со циологических наук.

Бойко Наталия Леонидовна, старший научный сотрудник отдела социальной психологии Института социологии НАНУ, кандидат социологических наук.

Головаха Евгений Иванович, заместитель директора Института социологии НАНУ, главный редактор журнала “Социология: теория, методы, маркетинг”, док тор философских наук.

Загороднюк Татьяна Юрьевна, младший научный сотрудник отдела социаль ной психологии Института социологии НАНУ.

Зоткин Андрей Алексеевич, научный сотрудник отдела социальной психологии Института социологии НАНУ, кандидат социологических наук.

Катаев Станислав Львович, профессор кафедры социологии и социальной ра боты Запорожского Классического частного университета, доктор социологичес ких наук.

Мартынюк Игорь Орестович, ведущий научный сотрудник отдела социальной психологии Института социологии НАНУ, доктор социологических наук.

Ненько Александра Евгеньевна, младший научный сотрудник факультета социо логии КНУ имени Тараса Шевченко, кандидат социологических наук.

Паращевин Максим Анатолиевич, старший научный сотрудник отдела социаль ной психологии Института социологии НАНУ, кандидат социологических наук.

Резник Александр Станиславович, старший научный сотрудник отдела социаль ной психологии Института социологии НАНУ, кандидат социологических наук.

Саенко Юрий Иванович, заведующий отделом социальной экспертизы Институ та социологии НАНУ, доктор экономических и социологических наук.

Соболева Наталья Ивановна, ведущий научный сотрудник отдела социальной психологии Института социологии НАНУ, доктор социологических наук.

Черныш Наталья Иосифовна, заведующая кафедры истории и теории социоло гии Львовского национального университета им. Ивана Франко, доктор социологи ческих наук.

Вопрос Начнем с самого понятия социального поведения. Смысловое наполнение его достаточно размыто — от понимания социального поведения как социального действия, за которым стоит определенный замысел, проект, до бихевиористского истолкования, отводящего социальному поведению роль реакции на социальные стимулы. Срединную позицию на этой смысловой оси может занять понимание социального поведения как совокупности социальных практик, мера осознаннос ти или неосознанности которых может быть различной в зависимости от обстоя тельств. Как Вы считаете, какой из предложенных смысловых акцентов наи более адекватен для изучения социального поведения в ситуации нестабиль ности? Возможно, есть другие трактовки? Нужно ли пытаться дать более четкое определение или достаточно очертить область смыслов, которые бу дут эксплуатироваться в процессе работы?

180 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь C Александра Ненько: Мне импонирует определение социального поведения че рез понятие “практик” (как инварианта определения, приведенного в вопросе), так как это дает возможность максимально включить измерение изменяющихся социальных отношений, в котором собственно и происходит поведение. Соци альные отношения я рассматриваю с позиции теории сетей. О сетевом характе ре социальных взаимодействий, а следовательно, и поведения, не говорят ни би хевиористская, ни “веберовская” парадигма. Они также не ставят акцент на ис точниках изменений и динамики социального поведения исходя из системы социальных взаимодействий, а опираются на упрощенную структуру “сти мул–реакция” либо объяснение субъективного смысла, не уделяя внимания взаимности (reciprocity) социальных отношений. На мой взгляд, эти две пара дигмы сохраняют налет психологичности, то есть ориентации на изучение пове дения на уровне индивидуального сознания.

Данное в вопросе “срединное” определение сужает измерение практик до изме рения осознанности, то есть упускает из фокуса комплексность факторов. Я бы рас положила это определение вне оси “инстинктивное поведение (фактически объек тивная реакция) — гиперосознанное индивидуализированное поведение”. На мой взгляд, поведение, воплощенное в неких социальных практиках, уже имеет некото рую меру “осознанности”, которая основывается либо на схемах здравого смысла, так как социальные субъекты всегда опираются на предыдущий опыт при принятии решений, либо на такой рефлективности, как интеллектуальная, которая предпола гает отказ от упрощенных схем опыта, поиск более рациональных вариантов мыш ления и действования, вплоть до инновационных. Таким образом, некая “осознан ность” присутствует в социальном поведении неизменно.

Я считаю, что важно также учитывать в определении компонент, который свя зан с измерением осознанности, но еще не был назван, а именно измерение “бессоз нательного” во фрейдистской и юнгианской интерпретациях. О ценности этого ком понента в первой интерпретации свидетельствует уже громадное количество гума нитарного юмора на тему бессознательного, хотя это доказательство вряд ли может убедить “серьезные” социологические умы. Вторая интерпретация бессознательно го, на мой взгляд, в принципе не популярна в социологической среде, хотя обращает внимание на достаточно серьезные моменты коллективной связности. Концепт “бессознательного” силен тем, что обозначает в качестве исходных корней бессозна тельного сублимированное социальное взаимодействие. Акцент на “бессознатель ном” важен в ситуации нестабильности и фрустрации. Стоит помнить, что непред виденные факторы (скорее их частичная репрезентация) должны стать фактом для системы (сознания), чтобы начать влиять на социальное поведение.

Мне сложно сейчас дать уточненное определение социального поведения (со гласна с тем, что его компонентами могут быть “практики” и некая мера осознаннос ти). Считаю одним из возможных путей развитие определения в когнитивных рам ках теории сетей или систем социальных взаимодействий. Это было бы полезно и ввиду контекста нестабильности.

C Максим Паращевин: Наиболее подходящей является очерченная срединная позиция. Социальное поведение всегда балансирует на грани осознанности и неосознанности (автоматизма), и это имеет место в любой ситуации. Разве что в условиях нестабильности неосознанные, автоматические составляющие соци ального поведения будут уменьшаться, вследствие их недостаточного соответ ствия имеющимся условиях. При этом можно выделять активное (набор дейст вий, направленных на изменение окружающей среды или приспособление ее к себе) и ре активное (действия, направленные на приспособление к действиям других субъектов, скорее защитные действия) социальное поведение. Когда че ловек (или группа) реализует определенный набор действий, направленных на удовлетворение своих нужд и интересов, его поведение будет продуманным, Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь калькулированным. В случаях ре активного поведения последнее может быть как сознательным, расчетливым, так и автоматическим. Соответственно и в первом, и во втором случаях социальное поведение может формироваться и реа лизовываться как через определенные шаблоны, определенный набор дейст вий, уже доказавших свою эффективность, так и через формирование новых об разов и форм поведения. В стабильных условиях преимущество будет иметь ре активное социальное поведение, тогда как в условиях нестабильности зна чительно актуализируется потребность в активном поведении, поскольку обычные, известные ее формы и образы теряют свою действенность.

Относительно способа определения, то, по моему мнению, нужно достаточно чет кое и очерченное определение социального поведения, и в данном случае оно вполне возможно. Относительно конкретной формы определения можно дискутировать, но несколько ключевых моментов можно выделить. Во первых, речь должна идти о дей ствиях или практиках;

к социальному поведению нужно относить лишь непосред ственную физическую активность, без отношения, мнений, оценок. Во вторых, это действия, направленные на изменение поведения других людей или групп либо на из менение собственного поведения под влиянием других людей/групп.

C Станислав Катаев: Мне больше импонирует такой вариант: “понимание соци ального поведения как совокупности социальных практик, мера осознанности или неосознанности которых может быть различной в зависимости от обстоя тельств”. Мне кажется, что четкие определения ограничивают исследователя формальными рамками. Нюансы лучше выявляются, если “очертить область смыслов, которые будут эксплуатироваться в процессе работы”.

C Наталия Бойко: Дискуссии о разных подходах в научном дискурсе — тема веч ная и неисчерпаемая. В принципе, я как социальный психолог — не сторонник понимания социального поведения в рамках классической бихевиористской традиции, поскольку такое понимание несколько упрощает и сужает исследова тельское поле, обедняя и примитивизируя проблематику. Однако в рамках предложенного вами аспекта изучения социального поведения в ситуации не стабильности, на мой взгляд, именно бихевиористкий подход, но в его современ ном модерновом понимании может быть наиболее конструктивным и продук тивным. Так как здесь уже задан социальный раздражитель, а именно ситуация нестабильности, и предполагается анализ реакции на него, а именно — как чело век будет вести себя в такой ситуации, как он будет реагировать на конкретную заданную ситуацию (стимул–реакция).

C Андрей Зоткин: Не считаю бихевиористское толкование достаточным для объ яснения социального поведения даже в условиях нестабильности, поскольку это слишком механизирует человека и социальные взаимоотношения. Даже в условиях дестабилизации человек, находясь в состоянии общей дезориентации, не просто реагирует на внешние стимулы, а осуществляет выбор, согласно своей позиции, унаследованной или приобретенной в процессе усвоения нового опы та. Если исходить исключительно из бихевиористского толкования социально го поведения, теряется любая возможность действия консервативных факто ров, направленных на сохранение существующего состояния вещей (довольно часто люди избирают именно такой путь как механизм самозащиты). Поэтому я склонен согласиться с определением социального поведения как проявления позиции и установок людей.

C Любовь Бевзенко: Я думаю, что бихевиористское понимание социального по ведения — первое, что приходит на ум, когда мы встречаемся с данным поняти ем. Оценивая тот большой вклад, который внесли представители этого направ ления в исследование факторов влияния на социальное поведение, мы все же 182 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь должны констатировать значительное отличие нашей проблемной ситуации от той, с которой работали бихевиористы. Главное отличие в том, что бихевиоризм изучал поведение отдельного индивида, помещенного в достаточно стабиль ную, а главное — контролируемую ситуацию, формирующую внешние стиму лы. И хотя в нашем случае мне представляется наиболее интересным рассмот реть процессы регуляции на уровне социального поведения отдельного инди вида, проблема усложняется неконтролируемостью, нестабильностью социаль ной ситуации, из которой исходят соответствующие стимулы. Более того — по лучающий стимулы в то же время сам их отправляет тому, кто рядом. Столь близкие бихевиористам методы регуляции через процессы научения с по мощью стимулов и антистимулов в таком случае не успевают срабатывать в силу нерегулярности, противоречивости таких стимулирующих (дестимулиру ющих) воздействий.

Теперь что касается социального поведения и социального действия. Не отри цая наличия возможности регуляции социального поведения через активизацию рефлексивности, осознанности поведенческих актов и их социальных последствий, я снова таки не склонна преувеличивать их значимость в ситуации нестабильности.

Думается, это тот случай, когда рациональное освоение ситуации оказывается за труднительным уже в силу отсутствия опыта обращения с тем новым в картине со циального окружения, которое неминуемо несет в себе нестабильность. Таким обра зом, концептуализация социального поведения через понятие практик мне пред ставляется в нашем случае оптимальной, но, правда, при условии уточнения меха низмов изменения интенций к определенному рисунку совершения тех или иных социальных практик в ситуации неэффективности рутинизированных, привычных практических действий.

C Юрий Саенко: Любое действие невозможно без стимулов — так или иначе, де йствие мотивировано. Оно происходит в оценочном фарватере правил, тради ций, законов и морали.

В нестабильной ситуации имеются примерно следующие типы социального по ведения:

(а) приспособленческо прагматическое — “ловля рыбки в мутной воде”: мо рально и правильно все то, что выгодно, эффективно, прибыльно;





(б) деструктивное — довести все до развала, а на руинах создать что то новое: “и как один умрем в борьбе за это”, а там “еще никогда так не было, чтобы как то оно не было”;

(с) стабилизационное — лишь бы только был порядок: неважно какой — путин ско медведевский, лукашенковский, назарбаевский или януковичевско азаровский;

(d)конструктивно трансформационное — перевод ситуации из нестабильного состояния к заведомо определенной модели стабильности: так действовали Гитлер и Сталин, так действуют страны Восточной Европы (наши бывшие коммунопартнеры), трансформируя нестабильное посткоммунистическое состояние своих стран в сторону модели Европейского Союза.

Социальное поведение — это своеобразная (присущая индивиду, группе или со циуму) форма, способ выполнения определенного социального акта.

Например, в завершение акта забивания гола футболисты как козлы прыгают друг на друга;

в завершение победного гейма теннисистки бросаются в конвульсиях на корт и целуют его в исступлении. Страшно представить, чтобы на сцене филармо нии певец бросался на пол и дергал ногами и руками после удачного концерта или музыканты скрипичного квартета образовывали козлиную “кучу малу”.

Итак, каждый индивид или сообщество выполняет определенное социальное действие в рамках и форме присущей им культуры.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь C Игорь Мартынюк: Начну с того, что крайние позиции — сознательное, рацио нальное vs реактивное, биоавтоматическое реагирование — всерьез современ ной наукой не рассматриваются, поэтому смещение трактовок к тому или ино му полюсу определяется скорее исследовательскими задачами, нежели теоре тическими догмами. Смысловую нагрузку в данном термине несет, на мой взгляд, понятие “социальное”, которое трактуется достаточно многообразно. В зависимости от выбора значение данного понятия приобретает определенную окраску. На мой взгляд, социальность поведения указывает на легитимирован ность в данном хронотопе определенных форм взаимодействия.

C Татьяна Загороднюк: Если рассматривать социальное поведение как систему действий личности, в которой проявляются ее взаимоотношения с социальной средой, то, по моему мнению, в ситуации нестабильности социальной системы, основным признаком которой является разрушение ценностно нормативных основ, решающую роль приобретает аффективный, когнитивный и моральный потенциал индивидуальных особенностей сознания и поведения людей.

C Александр Резник: Социальное поведение является совокупностью фактичес ких действий и поступков индивида, осознанно направленных на других людей для социального взаимодействия и социальных отношений.

C Наталья Соболева: “Прагматический поворот” в эпистемологии и методологии социального познания отводит особую роль концепции практик в разрешении противоречия между “деятельностными” и “структурными” моделями в социо логическом теоретизировании. В свое время Хоманс заменил субъекта и инди вида “агентом”, а вместо поведенческих стратегий ввел “системы практик”.

Практическая жизнь индивида является непрерывным процессом систематиза ции социальной реальности, благодаря чему человек вносит порядок в разнооб разие своего опыта. Поэтому предметом рассмотрения должно стать даже не само по себе социальное поведение в виде деятельности, реакций субъекта на различные социальные раздражители, а его способность обеспечивать опреде ленный социальный порядок в системе, причем не в смысле функциональной рациональности поведения, а в смысле легитимной возможности субъекта че рез те или иные поведенческие формы поддерживать, восстанавливать или со здавать упорядоченный мир своей жизни. Здесь имеется в виду упорядочен ность жизненного мира именно в социальном аспекте, то есть в системе возмож ных и допустимых (оправданных, по С.Рубинштейну) для этого субъекта и в данной социальной ситуации взаимоотношений, взаимовлияний и взаимодей ствий с другими людьми, группами, социумом.

Вопрос Этот вопрос будет касаться собственно ситуации социальной нестабиль ности, которая является ключевым моментом в рассматриваемой проблеме. Нет недостатка в социологических наработках на тему регуляции социального пове дения в стабильных, гомеостатических состояниях социальной системы, чего не скажешь о состояниях нестабильных и неравновесных.

Как может быть концептуализирована в социологических терминах эта нестабильность? Можно ли сказать, что есть несколько типов нестабиль ности, которые радикально разнятся прежде всего по отношению к регулято рам социального поведения? Один из типов нестабильности может еще быть опи сан в терминах переходности, трансформации (институциональной, социокуль турной). Регуляция социального поведения при этом происходит преимущес твенно через механизмы адаптации. Но есть другая нестабильность, так сказать, более высокого порядка, когда разрушается уже то, к чему требуется адаптиро ваться (институты, нормы, ценности). Эта нестабильность уже описывается в 184 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь терминах революции, переворота и т.д. Каковы регуляторы социального пове дения, работающие в случае такой нестабильности? Можно ли говорить о растущей неоднородности социального пространства в плане поведенческой реакции на нее, о поляризации по оси “активный протест — пассивное выжида ние”?

C Елена Злобина: Рассматривая теоретические конструкты, которые могут быть использованы для концептуализации социальной регуляции в ситуациях не стабильности, следует отметить, что такие векторы, как пассивность–актив ность, адаптивность–дезадаптивность, описывают скорее реакцию субъекта, а не особенности регуляции как таковой. Что же касается последней, то, как пра вило, внимание исследователей концентрируется на том, как функционируют главные механизмы регуляции, в частности как меняется система социального контроля. Исходя из концепции Бергера, который выделяет такие круги кон троля, как государство, общественные нормы, профессиональная среда, семья и частная жизнь, нестабильность прежде всего отражается на мощнейшем из субъектов контроля — государстве. Процесс этот разнообразный и во многих моментах неочевидный. В частности, довольно перспективным для анализа по тери контролирующих и регулирующих влияний на этом уровне является, на мой взгляд, концепт легитимных практических схем, предложенный Ю.Кача новым, особенно в контексте потери способности эффективно продуцировать легитимные представления о своей необходимости и незаменимости ключевыми субъектами легитимации — властными институтами. На уровне моральной регуляции нестабильность проявляется в кризисе консолидирующих социо культурных связей и норм. Из современных концептов уместно было бы при влечь для описания этого процесса концепт “культурного синдрома” (Триан дис), под которым понимается набор элементов субъективной культуры, орга низованный вокруг некоторой темы. В этих терминах можно определить ситуа цию нестабильности как ситуацию, в которой сама организующая идея (напри мер, идея индивидуализма или коллективизма) теряет конвенциональность.

C Максим Паращевин: Ситуация социальной нестабильности — это ситуация, когда теряют свою силу социальные структуры и институты (старые структуры уже не могут полностью контролировать социальные процессы), когда теряют свою действенность существующие правила и нормы (причем они не исчезают, а именно частично теряют действенность;

в случае полной потери действеннос ти создаются новые правила и нормы, и происходит стабилизация ситуации или полный распад и уничтожение социального сообщества;

это социальное со общество или входит в состав другого сообщества, или распадается на несколь ко сообществ). Правда, здесь возникает проблема различения ситуации неста бильности и ситуации кризиса. Являются ли эти термины синонимами или все таки имеются некоторые отличия. С одной стороны, понятно, что кризис ная ситуация всегда является одновременно ситуацией нестабильной. С другой стороны, трудно сказать, любая ли ситуация нестабильности является кризис ной ситуацией.

Что касается разных типов нестабильности, то к уже предложенным можно доба вить еще один тип — так называемую “временную нестабильность”. Ведь существуют ситуации, когда стабильность нарушается, а потом восстанавливается без каких либо существенных трансформаций, без перехода куда то. Происходит как бы испытание существующего порядка на прочность, и порядок это испытание проходит.

Отдельно необходимо подчеркнуть, что в общественных условиях по крайней мере двух последних десятилетий дихотомия стабильность–нестабильность теряет свою познавательную роль. В нынешних условиях стабильность становится очень относительной, поскольку социальные изменения, изменения условий обществен Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь ного сосуществования происходят постоянно. Периоды стабильности становятся скорее периодами временной стабилизации, за которыми снова следуют периоды не стабильности.

C Юрий Саенко: Думаю, есть два основных, базовых типа нестабильности: (а) не стабильность в неопределенности — индивид, сообщество или страна не имеет (не хочет, не видит) модели стабильности, к которой надо трансформироваться, и так и стагнирует (как Украина уже 20 лет) в нестабильном неопределенном состоянии;

(б) временная переходная нестабильность — есть цель, возможная модель ста бильности, есть реальная программа перехода.

C Любовь Бевзенко: Здесь хотелось бы уточнить один момент. С одной стороны, в фокусе нашего внимания находится социальное поведение отдельного инди вида, но с другой — ситуация нестабильности не его индивидуальная (что дела ло бы проблему чисто психологической), а именно макросоциальная, что и при дает задаче социально психологическое звучание. Изучение регуляции соци ального поведения в таком случае для меня означает возможность обнаружения факторов, механизмов, позволяющих вводить социальное поведение отдельных представителей того или иного социума в режим той или иной меры взаимной со гласованности, упорядоченности. Иными словами — в режим, допускающий их совместное пребывание в общем социальном пространстве. И с этой точки зре ния, полагаю, нестабильности действительно бывают разного качества.

По большому счету, социум всегда находится в состоянии определенной нерав новесности, нестабильности. Известно, что общий социальный порядок обеспечи вается институциональными и конвенциональными механизмами. Часто нестабиль ность, исходящая от разрушения одного из таких механизмов, компенсируется с по мощью другого. Классическая схема — ситуация социокультурного дисбаланса, описанная Мертоном, и разные типы аномии как способ преодолеть этот дисбаланс.

Это нестабильность первого рода. Но возникают ситуации, когда перестают рабо тать оба механизма. Не работают институциональные регуляторы, но и неписан ные конвенции начинают нарушаться. На уровне индивида — тупик, фрустрация, ощущение того, что он не владеет практиками, дающими ему возможность как то вписаться в этот социум. Это та ситуация, когда адаптивные резервы оказываются исчерпанными. В этом случае социальное поведение отдельного индивида может принимать непрогнозирумые очертания. Если таких индивидов оказывается много, то возникает то, что именуется бунтом, революцией.

C Наталья Соболева: Смысл социального регулирования — поддержание или со здание нового социального порядка, нормирование социального поля субъекта.

Социальная нестабильность обусловлена не только и не столько быстрыми и радикальными социальными изменениями и преобразованиями, сколько их не согласованностью, разбалансированностью в различных сферах социальной жизни и общества в целом. Исходя из этого, сформулировать проблему можно следующим образом: в условиях социальной нестабильности модифицируется система регулирования социального поведения в рамках процесса конструиро вания образа социального мира и социальной реальности. Современная соци альная ситуация предполагает широкую вариативность экономических, соци альных и личных решений и требует активного, осмысленного и социально от ветственного выбора действующим субъектом (индивидуальным или коллек тивным) культурных ориентиров собственного поведения из набора возмож ных альтернатив. Период социальной нестабильности для субъекта — каким бы ни было его объективное положение — психологически очень сложное время жизни, связанное с необходимостью не просто адаптации к новым условиям, но задействования более сложных механизмов регулирования его социальных 186 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь действий, обеспечивающих социальную приемлемость новой реальности и утверждение субъекта в ней. Нестабильность, неопределенность и многознач ность развивающихся в обществе процессов рассматриваются в современной социологии не как проявление патологии системы, а как признак и условие ее жизнеспособности. Разнообразие элементов в системе делает ее устойчивой к многовариантному будущему.

C Александр Резник: Определяя регуляцию социального поведения как систему упорядочения социального поведения, которая состоит из институциональ ных, структурных, социокультурных и социально психологических образований, можно утверждать, что ситуация социальной нестабильности возникает в усло виях, когда некоторые из элементов этой системы находятся в процессе преобра зования. Например, в случае изменения институционального элемента разруша ются устоявшиеся формы организации социального взаимодействия, поэтому социальное поведение регулируется другими элементами системы упорядочива ния. В условиях социетального переформатирования ролей, социальных пози ций или статусов подобным образом происходит “замена” структурного эле мента в регуляции социальной стратификации. Так же в условиях социальной аномии появляется “заменитель” социокультурного элемента. Таким образом, целью исследования может быть выяснение особенностей “замещения” элемен тов, которые находятся в процессе трансформации, другими элементами.

C Александра Ненько: Я бы не совсем согласилась с самим посылом о “регуляции социального поведения”. Мне близки здесь позиции Бурдье — структурали стский конструктивизм, который четко показывает не только влияние структур на социального актора и формирующиеся у него поведенческие диспозиции, но и конструктивное отношение к социальной реальности с его стороны — посре дством выбора, раскрытия и противостояния символическому насилию и т.п.

Кроме того, важно замечание Гидденса, что посредством механизма социальной рефлексии наш уникальный жизненный опыт сохраняется и “подсоединяется” к коллективному знанию и, в свою очередь, — к социальной структуре. Логичес ки продолжая, я также подчеркну, что понятие адаптации немного механистич но: хотя в сознании субъекта выстраивается образ социальной реальности, и в некотором роде он подобен, гомологичен образам других социальных субъек тов (разных уровней), но он имеет свою уникальность (должный акцент на этой уникальности делают психологи). Такие системные явления, как язык или сис тема государства, структурируют практики отдельных индивидов;

в то же вре мя отдельные индивиды конструируют свои образы реальности, свои паттерны практик, например разговорных, при этом как воспроизводя некоторые элемен ты, так и внося локальные новации, которые могут перейти на системный уро вень с течением времени (например, в процессе развития языка). Таким обра зом, определенная нестабильность присуща социальной динамике постоянно, и односторонней регуляции с целью адаптации не существует.

Способность приспосабливаться в условиях большей нестабильности — это способность сознания на основании ситуативного опыта (тактического знания) продумывать нужные, “спасительные” модели поведения (яркий пример — нефор мальные экономические практики времен Перестройки). Такие тактические прак тики были в центре внимания многих социологов, которых принято позициониро вать как социальных этнографов или антропологов.

Рассматривая социальную нестабильность, важно также иметь в виду, что это системный процесс, обладающий большей длительностью и историей, чем индиви дуальное время.

Социальной системе присущи различные по динамике и по соотношению хао са–порядка социальные изменения. Нестабильность присуща социальной системе Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь в той же мере, что и стабильность, то есть в каждый момент социального времени мы можем обнаружить и то, и другое, так что необходим анализ соотношений. Необхо димо четкое осознание перспективы рассмотрения изменений (то есть точки зрения на них и того, что в этот “зрительный луч” попадает).

C Татьяна Загороднюк: Для определения состояния социальной нестабильности действительно традиционно используют понятия революции, трансформации, переходности, транзитности. Но часто проблема в том, где эти понятия оказыва ются уместными. Например, рассматривая социальную нестабильность по сткоммунистического украинского и российского обществ, нельзя не согла ситься с выводом Т.Заславской о том, что определять происходящие изменения как революцию, переворот нет оснований. В новообразованных государствах происходила не революция, а, скорее, эволюция, основной характеристикой ко торой было не столько восходящее развитие, сколько череда кризисов. В насто ящее время, по моему, процесс, происходящий в нашем обществе, нельзя опре делять и как переход (транзит), поскольку понятие “переход” подразумевает на личие конечной цели и определенной стратегии социальных изменений, а так же общественной поддержки усилий правящей элиты, направленных на осуще ствление этой цели. Мы же наблюдаем более сложный процесс — социетальную трансформацию. Из основных характеристик этого процесса, называемых Т.Заславской, я бы выделила как имеющие отношение к нашей теме регуляции социального поведения следующие: постепенный и относительно мирный ха рактер протекания;

принципиальная зависимость хода и результатов процесса от деятельности и поведения массовых общественных групп;

неизбежность, длительность и глубина аномии, вследствие распада старых общественных ин ститутов и несформированности новых.

C Андрей Зоткин: Поскольку прежде всего нас интересует ситуация нестабиль ности в украинском обществе, то следует заметить, что она достаточно глубоко описана в работах Е.Головахи и Н.Паниной, где четко обосновано, что сейчас мы имеем двойную институциональную систему, для которой характерен амби валентный тип личности. Однако можно наблюдать, что такая система из состо яния общей нестабильности перешла в более постоянные формы. То есть то, что мы воспринимаем как нестабильность, на самом деле может быть нашим ста бильным состоянием. Своего рода стабильная нестабильность, которая устраи вает как правящие элиты, так и население (по факту его реакции и поведения, в котором преобладает пассивное ожидание). Относительно вопроса о неста бильности, к которой можно было бы применить термин “революционная” (что включает в себя понимание системных преобразований), то никаких оснований для констатации таких форм в современной Украине я не вижу.

C Станислав Катаев: На мой взгляд, “можно говорить о растущей неоднороднос ти социального пространства в плане поведенческой реакции на нее, о поляри зации по оси “активный протест — пассивное выжидание”. При определенной мере разрушения институциональных порядков возникает обратная реакция консервативного типа. Люди начинают понимать, что где то надо остановиться, и появляется желание вернуть некоторые устойчивые нормы.

Нестабильность игнорируется, и люди начинают вести себя, как будто все оста лось по прежнему.

C Игорь Мартынюк: Начну с последнего: если речь идет о поляризации по оси протеста или выжидания, то такая поляризация существует даже в условиях подавляющего тоталитаризма. Скорее, речь идет о накоплении некоей крити ческой массы неудовлетворенности плюс готовность действовать, свойствен ная далеко не всем недовольным, плюс благоприятствующие обстоятельства. В 188 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь зависимости от сочетания этих факторов и образуются революционные ситуа ции. Соответствующую типологию несложно построить путем простой комбина торики и найти в истории соответствующие образчики, хотя и не с равной вероят ностью возникающие. В условиях нестабильности регуляция осуществляется все теми же механизмами, но действие их ослабевает, норма заменятся эмоциями, чувством, непосредственной реакцией, поскольку карательный механизм сан кций ослабел или даже частично — как символ вспомним Бастилию — разрушен.

C Наталия Бойко: Возникает вопрос: действительно ли разрушаются институты, нормы, ценности или все же они трансформируются, мутируют;

деградируют они или прогрессируют? На мой взгляд, скорее второе, чем первое — они, в пер вую очередь, я говорю о нормах и ценностях, теряют свою определенность и точ ную, изначально запрограммированную заданность “сверху” — то, что было ха рактерно, например, для эпохи СССР. Однако они не исчезают. Скорее, меня ются не сами ценности, а именно регулирующие “структуры” — регуляторы со циального поведения в новых, в данном случае нестабильных условиях. И, на мой взгляд, в таких условиях регулирующие факторы переходят на личностный уровень, уровень межличностных отношений и, соответственно, к тем структу рам, которые смогут занять данную нишу, вписаться в законы и особенности функционирования существующего социума. Такими факторами могут быть религия, Интернет, общественные благотворительные организации и т.д.

И о неоднородности поведенческой реакции хотелось бы, конечно, думать, но, ве роятнее всего, реакция будет все таки скорее “однозначной”, чем неоднозначной. И зависеть она будет от двух вещей: от среды, в которой это будет происходить, и от психо социальных особенностей субъекта, попавшего в эту конкретную среду. То есть будут работать все те же законы — “стимула–реакции”. Отсюда следует зада ча изучать: во первых, среду, в которой оказался (может оказаться) субъект в усло виях неопределенности, и во вторых, возможные типы поведения, обусловленные контактом, погруженностью в данную конкретную среду.

Вопрос Этот вопрос связан с субъективным измерением ситуации нестабильности.

Что при этом дестабилизируется на уровне конкретного социального актора?

Следует ли рассматривать в качестве актора исключительно индивида, или в поле зрения должны попасть и групповые субъекты социального поведения? Что меняется в процессе регуляции, отражаясь в социальном поведении? О чем в пер вую очередь мы должны говорить в ситуации нестабильности — о разрушении при вычной модели социальной реальности, о разрушении привычных, рутинизиро ванных схем социального поведения, о разрушении системы ожиданий по отно шению к другим акторам в силу того, что эти ожидания перестают работать?

Адекватным ли будет здесь использование понятия габитуса как матрицы, зада ющей структуры восприятия, мышления, интерпретации и тем самым структуриру ющей все человеческие практики. Можно ли говорить, что разрушение этой матри цы в ситуации нестабильности ведет к дестабилизации социальных практик?

C Станислав Катаев: На мой взгляд, у организаторов круглого стола чрезмерно катастрофическое сознание. Определенные тенденции абсолютизируются, им придается необоснованно законченный вид. Однако тенденции остаются тен денциями и не воплощаются полностью в свое логически завершенное состоя ние. Поэтому неправомерно говорить о “разрушении привычных, рутинизиро ванных схем социального поведения, о разрушении системы ожиданий по отно шению к другим акторам”, как о свершившимся факте. Да, подобные тенденции есть, но они не достигают такой степени, которая может привести к разрушению социума. При реальной угрозе такого разрушения процессы двинутся вспять.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь Что касается понятия габитуса, сейчас оно используется как метафора целост ности и комплексности психо социо культурных реакций индивида на вызовы со циального окружения.

Что же касается субъектов социального поведения, то реальными могут быть конкретные индивиды. Групповые реакции есть статистические вероятности наи более типичных реакций людей с похожими социокультурными характеристиками.

Я читаю книги, хожу на работу, смотрю телевизор не потому, что так делают другие, не потому, что другие побуждают меня делать это. Но многие делают то же самое, что и я, в схожих ситуациях общественной жизни, и в этом проявляется групповой характер наших социальных практик.

C Юрий Саенко: Индивида безосновательно отделять от группы, социума и пери ода социального времени — пространственно временное еще никто не отменял.

Что касается габитуальной матрицы, то существуют продуктивные изменения, когда актор видит и воспринимает целесообразность ее изменений, а есть деструк тивные изменения, когда все и во внутреннем мире актора и вокруг него развалива ется, — типичное состояние Руины.

Следует иметь в виду, что состояние актора определяется в координатах четы рех моделей выживания:

(а) идеальная — никогда не достижимая;

(б) желательная (чего то хочется) — реальность реализации этой модели еще нужно доказать в каждой конкретной ситу ации;

(в) возможная — с учетом всех параметров перехода к ней;

(г) действующая.

Беда 20 летней стагнации Украины в том, что тоннами и горами продуцируют ся идеальные и желательные программы (модели) без учета второй теоремы Геде ля — “без существенного изменения системы дела не будет”, как сказали бы сантех ники и кибернетики.

C Елена Злобина: Очевидно, что в поле зрения исследователя должны попасть и групповые и индивидуальные субъекты. Социальные группы в ходе трансфор маций теряют или приобретают статусные позиции, и соответственно изменя ется их влиятельность в регуляции поведения. Поскольку мне ближе тема субъ екта индивидуального, остановлюсь на ней немного детальнее. Нестабильность для него означает разрушение всего, о чем шла речь выше, а следовательно акти визацию собственных усилий по восстановлению стабильности картины мира.

Результатом таких усилий должно было бы стать согласование внешней цен ностно нормативной регуляции с внутренней системой убеждений. Проблема здесь заключается в том, что на уровне индивидов такое согласование так или иначе происходит, но на уровне массового сознания превалирует представле ние о сплошной недейственности ценностно нормативной регуляции. Факти чески можно говорить о том, что сохраняется состояние аномии, причем как в понимании Дюркгейма, так и в версии Мертона.

По данным мониторинга Института социологии НАНУ в 1992 году 81,8% опро шенных соглашались с утверждением — “проблема сейчас в том, что большинство людей вообще ни во что не верит”, а в 2010 году — 80,6%. В 1992 году 88,1% респон дентов соглашались с тем, что “многое что из того, во что верили наши родители, ру шится на глазах”. Почти 20 лет спустя это мнение разделяют 83,8% опрошенных.

Практически не изменилось и представление о влиянии ценностно нормативных образцов на поведение. В 1992 с утверждением “раньше люди лучше себя чувствова ли, потому что каждый знал, как поступать правильно” соглашались 66,3% респон дентов, в 2010 — 65,6%. Таким образом, как и в начале 90 х, отсутствует общее при знание регулятивной силы социально одобряемых критериев “правильного” и “не правильного”, а следовательно сохраняется состояние “разбалансированности” нормативной системы. В некоторой степени это компенсируется усилением роли личностных регуляторов. Если в 1992 году с утверждением “мне кажется, что другие 190 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь лучше меня знают, что верно, а что нет”, не соглашались 44,1% опрошенных, то к 2010 году доля несогласных выросла почти на 10% и составила 53,1%.

Если же говорить об аномии в мертоновском понимании, то она только нараста ет. Оценка способов достижения поставленной цели все меньше рассматривается сквозь призму “правильности” поведения. Например, в 1992 году соглашались с тем, что “большинство людей способно совершить нечестный поступок ради выгоды” 58,5% опрошенных, не соглашались — 28,6%. В 2010 году тех, кто соглашался с ука занным утверждением, стало уже 69%, а количество несогласных уменьшилось до 17,3%. Такая же тенденция фиксируется и при оценке респондентами готовности человека солгать ради продвижения по службе. В 1992 году 68% опрошенных счита ли, что большинство людей на это способны, в 2010 так считают уже 75,2%. Соответ ственно количество несогласных уменьшилось с 20,3% до 11,6%. Эти данные, по меньшей мере, подтверждают две вещи: то, что значимость выгоды и карьеры оцени вается настолько высоко, что перевешивает необходимость действовать в морально одобряемом диапазоне, и то, что за 20 лет разрыв между значимыми целями и леги тимными способами их достижения только увеличился. То есть можно говорить о рутинизации нелегитимных схем поведения C Любовь Бевзенко: Думаю, социально психологический срез проблемы пред полагает сосредоточение именно на индивиде. Мы сможем выдвигать определен ные гипотезы по поводу механизмов регулирующего воздействия на его соци альное поведение в ситуации нестабильности в случае, если удастся как то смо делировать эту самую нестабильность в ее проекции на субъективное измерение.

Думаю, что понятие габитуса здесь может оказаться хорошо работающим в слу чае, если под габитусом мы будем понимать некое системное психосоматичес кое образование, укорененную в психике и в соматике предрасположенность к определенному рисунку совершения социальных практик. Все рутинизован ное, привычное, повторяющееся в социальном поведении — продукт устойчи вого габитуса. Понятие модели реальности здесь тоже может работать, если только под моделью понимать не исключительно осознанное, вербализуемое представление о реальности и даже не образ реальности (то, что можно назвать картиной мира — в данном случае — социального), а, скорее, определенное це лостное переживание социальной реальности. Именно оно напрямую сопряже но с габитусом как инструментом запуска поведенческих интенций в так моде лируемой (переживаемой) реальности. Ситуация нестабильности на субъек тивном уровне приводит к тому, что дестабилизируется габитус как главный продуциент всех практик. Рутинизированное и привычное становится неэф фективным, начинает давать сбои. Адаптивные механизмы настройки на неста бильность приводят к частичному “ремонту” габитуса и коррекции некоторых практик. Это в случае нестабильности первого рода, о которой речь шла выше. В случае нестабильности второго рода мы имеем дело с разрушением габитуса как системы и соответственно разрушением всей системы социальных практик.

C Александра Ненько: Субъекты могут выбираться разные, и естественно, для каждого уровня субъекта уже существуют объяснительные концепции, кото рые могут быть важными и полезными (например, модели особенностей инди видуальной психологии или особенностей групповой динамики). Чем больше знаний о субъектах привлекается, тем полней будет картина.

Обращая внимание на повседневные разговоры, социолог не может не отме тить, что его выделение и именование “субъектов” остается во многом аналитичес ким;

настоящая интеракция происходит между детьми и родителями, соседями, “мной и моей телкой”, “быками на районе”, “хачиками” в магазине, “придурками в правительстве”, вплоть до чужих — “узкоглазых” или “темнокожих”. То есть в реаль ности существуют индивидуальные и групповые стереотипизированные образы со Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь циальных “персонажей”. Соприкасаться с живой тканью — вот к чему я бы призвала социологов вне зависимости от интересов. И вторым, принципиально важным мо ментом, который я уже подчеркивала выше, является учет взаимоотношений между различными субъектами.

В плане объектов разрушения — все, перечисленные в вопросе, важны. Они ло гически и парадигмально объединены, поэтому я не вижу необходимости выделять какой либо один, приоритетный.

C Александр Резник: Говоря о субъективном измерении ситуации нестабильнос ти, целесообразно рассматривать лишь конкретного социального актора, по скольку вряд ли в таких условиях могут возникать целостные групповые регу ляторы поведения.

В зависимости от первоочередности дестабилизации определенного уровня можно говорить о первоочередности предложенных субъективных измерений. Раз рушение привычной модели социальной реальности, разрушение привычных, ру тинизированных схем социального поведения будет свидетельствовать о наруше нии функционирования институционального элемента регуляции;

разрушение сис темы ожиданий относительно других акторов обусловливается целостно норма тивной дестабилизацией.

Понятие “габитус” может быть использовано как вспомогательное для обозна чения определенного среза системы упорядочения поведения в стабильных услови ях, однако при исследовании ситуации нестабильности оперирование этим поняти ем может внести методологические недоразумения.

C Андрей Зоткин: Вообще при разговоре о субъективном измерении нестабиль ности в первую очередь, на мой взгляд, следовало бы обращать внимание имен но на разрушение обычных моделей социального поведения, которое происхо дит под давлением переформатирования социальных институтов. На этой по чве и основываются новые формы поведения. Дерутинизация содействует вы бору с имеющихся и поиску новых поведенческих тактик и стратегий. Именно такая постановка вопроса заставляет учитывать определенную “коррозию” мат риц восприятия, интерпретации и действий (что представляет собой абсолютно логичное явление).

C Наталья Соболева: Среди наиболее сложных социально психологических проблем, которые встают на пути индивидуального и массового сознания, необ ходимо обратить внимание прежде всего на глобальную ломку социальных норм и стереотипов и изменение системы ценностей. Разрушение привычных социальных порядков и в массовом, и в индивидуальном сознании происходит непросто и часто воспринимается субъектами как крушение идеалов, потеря смысла жизни. Новые правила социального общежития трудно приживаются, противоречиво воспринимаются, а часто и отрицаются. Но этим дело не ограни чивается, происходит трансформация самого понятия социальных норм.

В современных обществах абсолютная значимость правил или норм ставится под сомнение, и акцент в анализе смещается в сторону интересов, которые заставля ют людей приспосабливать тактику и адекватные умения к ситуации и достигать ло кального согласия между множеством целей. Концептуализация категорий част ных интересов и согласования позволяет выстраивать модели локально реализуе мого равновесия в противовес концепции глобальных норм. В отличие от выдвину той Т.Парсонсом концепции общества как равновесной системы, в которой отноше ния между составными частями имеют тенденцию к стабильности, современные подходы настаивают на подвижности и изменчивости общественных систем (под вижном равновесии). Стабильность должна быть объяснена, она не является изна чально данной, а понятия “соглашения” и “мира” создают предпосылки для динами 192 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь ческого анализа локальных порядков. От равновесия действий переходим к равнове сию смыслов или верований, когда важными становятся интерпретации и ожидания.

Согласованные основания социальных норм и оценок в периоды нестабильнос ти сильно ослаблены, трансформированы, и внимание индивидов перемещается от норм и правил к намерениям других индивидов. Вследствие усиления регулирую щей роли ожиданий в поведенческих моделях число возможных равновесий увели чивается. В отсутствие объективных критериев оценки окружающего мира индивид должен включить в свое суждение о ситуации намерения других индивидов. Анализ суждений, которые выносят индивиды о ситуации и действиях других, занимает центральное место в новейших исследовательских программах социологии и при водит к появлению совершенно нового аппарата моделирования, позволяющего формализовать действия индивидов интерпретаторов. От социальной физики рав новесия мы переходим к формализму теории игр, в которой расчет каждого из игро ков строится на предвидении возможных решений других индивидов (М.Тевено).

C Татьяна Загороднюк: Изучая наследие Н.Паниной, я нахожу интересные отве ты на поставленный вопрос. Панина, как известно, разработала целостную нор мативно личнос тную концепцию трансформа ции украинского общества.

Основной характеристикой нестабильного общества ей виделось разрушение ценностно нормативной системы как всеобщей основы социальной интегра ции. В условиях трансформирующегося общества, когда старая система норм и ценностей уже не выполняет своих функций, а новая еще не сформирована и не институционализировалась, социальные статусы не определены и нет одно значных критериев для их ранжирования, доминирующими факторами направ ления развития общества являются индивидуальные личностные качества, осо бенности сознания и психологического состояния индивида.

Вышеописанное состояние трансформирующегося общества принято опреде лять как аномию. В условиях тотальной аномии полностью разрушается привычная модель адаптации и начинается противоположный процесс — кристаллизация новой ценностно нормативной системы общества на основе особенностей индивидуально го сознания его членов, индивидуальных ценностных предпочтений и ценностных ориентаций. Ценностные ориентации людей определяются их социальным самочу вствием. Ценностные предпочтения различных социальных слоев и групп населения обусловливают общую направленность процесса социальной трансформации.

Когда мы изучаем трансформирующееся общество, по моему мнению, мы наблю даем процессы, которые взаимообусловливают и взаимодополняют друг друга: разру шение привычной модели социальной реальности ведет к разрушению привычных рутинизированных схем социального поведения. Обратное утверждение тоже верно.

Тот же вывод можно сделать, рассматривая пару “рутинизированные схемы социаль ного поведения — система ожиданий по отношению к другим акторам”.

C Максим Паращевин: На уровне индивидов ситуация нестабильности ощуща ется в двух плоскостях: плоскости личной жизни и плоскости ценностно нор мативной. Прежде всего индивидом ощущается угроза уже сформированному образу жизни вследствие роста угроз потери работы и, соответственно, уровня материального обеспечения. Имеющийся у человека профессионально квали фикационный уровень теряет свою экономическую стоимость, побуждая чело века к выходу из обычного уклада жизни и переквалификации. В свою очередь, это ведет к потере ранее существовавшей устойчивости социальных статусов и ролей, к угрозе этим статусам и ролевым позициям отдельных людей. Индивид оказывается перед фактом возможности потери своего социального положения и спуска по социальной лестнице. Кроме этого можно добавить увеличение угрозы личной безопасности, поскольку в ситуации нестабильности ухудшает ся криминальная ситуация. Во вторых, индивид сталкивается с уменьшением Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь определенности, действенности и эффективности обычных ценностей и норм, правил, потерей или кризисом ценностных ориентиров.

На уровне социальных групп нестабильность реализуется, прежде всего, через угрозу социальному положению той или иной группы, уменьшение ее способности к защите своих интересов. Кроме того, для группы ситуация нестабильности создает угрозу целостности этой группы, поскольку часть ее членов уже не рассматривают ее в качестве надежного “убежища” и защитника и стараются перейти в другие, бо лее защищенные группы.

C Игорь Мартынюк: На эти вопросы я фактически ответил ранее. Вопрос о габи тусе — всего лишь вопрос о терминологии, с помощью которой описываются трансформации, затрагивающие, несомненно, все уровни взаимодействия в об щественном организме. Ключевым моментом, на мой взгляд, является неопре деленность будущего, которая способствует повышению удельного веса спон танных поведенческих реакций.

C Наталия Бойко: Получилось так, что и мой ответ на этот вопрос содержится в моем ответе на предыдущий.

Вопрос В этом вопросе мы коснемся уровней социальной реальности, в которых продуцируются регуляторные импульсы. Их традиционно принято обозначать как макро, мезо и микроуровни. К макроуровню относятся факторы институ ционального, социокультурного порядка, которые регулируют поведение через обычаи, традиции, нормы, ценности, законы, правила, а также социоструктурно го порядка, регулирующие поведение через статусно ролевую систему. Мезо уровень порождает особенности регуляции, связанные с принадлежностью к раз личным социальным группам (этническим, религиозным, языковым и т.п.). Мик роуровень опирается на те факторы регуляции, которые остаются в распоряже нии самого социального актора и связаны с его рефлексивностью и способностью к автономным от двух предыдущих уровней действиям. Согласны ли Вы с такой схемой типологизации факторов применительно к ситуации социальной не стабильности, с концептуализацией регуляторов каждого из уровней? Воз можно, здесь нужно исходить совсем из других посылок? Возможно, неста бильность просто переставляет акценты, переводя регуляторную доминан ту с одного уровня на другой?

C Игорь Мартынюк: Мне представляется, что для изучения социального поведе ния как совокупности легитимных форм взаимодействия указанных уровней достаточно, однако микроуровень следует рассматривать как уровень взаимо действия в малой группе. Но при этом личность остается за пределами исследо вания, поскольку выступает как объект регуляции. В действительности связь регуляции и саморегуляции неразрывна. Без интериоризации ценности и нор мы общества являются для индивида пустым звуком, а сам он — дикарь, с точки зрения интеграции в данный социум. Однако теоретический анализ допускает подобную вивисекцию, следует лишь не забывать, что рассматриваемый нами предмет — в данном случае регуляция социального поведения — не тождествен объекту и не охватывает его во всех отношениях.

Что же касается тезиса о переносе центра тяжести регуляторных воздействий с одного уровня на другой, то он мне представляется верным, но с некоторым допол нением. Происходит не только снижение роли макрофакторов в пользу возрастания регулирующего влияния микросреды, но и смещение по оси “регуляция — саморегу ляция” в сторону саморегуляции.

194 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь C Елена Злобина: В принципе система социальной регуляции имеет целостную природу, и разделение на уровни теоретически правильно, но практически от делить уровни при исследовании регуляции поведения будет довольно сложно.

Если говорить об институциональном уровне как таковом, то институты факти чески и являются образованиями, которые регламентируют деятельность лю дей, а следовательно регуляция поведения является проявлением их сущност ной природы. В этом смысле общественные трансформации и есть не что иное, как преобразование существующих и возникновение новых или исчезновение старых социальных институтов. А поскольку все элементы структуры институ тов — социальные статусы, роли, нормы, организации — замыкаются на субъек те, любые изменения на макроуровне автоматически доходят до уровня пове денческого, потому что меняют суть регламентации. Более того, одним из наи более информативных источников, которые свидетельствуют об институцио нальных изменениях, как раз и становится расхождение между реальным пове дением и существующими регламентами. Очевидно, правильно было бы зада вать вопрос не об уровнях как таковых, а о последовательности движения с уровня на уровень при решении разных исследовательских задач. Например, исследование влияния исчезновения или возникновение институтов на про цессы социальной регуляции поведения должно начинаться на макроуровне.

Лишь на этом уровне можно ставить вопрос об изменениях в институциональной системе вообще. При этом возникает много теоретических проблем. Одной из них является, скажем, отсутствие синхронности в процессах распада и рождения институтов. Так, ликвидация КПСС, которая выполняла роль “руководящей и направляющей” силы и, вопреки существенной потере регулирующего влияния, оставалась на момент роспуска важным элементом регламентации поведения, со здала в существовавшей на то время институциональной системе определенный “провал”. Исследование того, какие институты, в какой мере и каким образом компенсировали действие этого регулятора, должно, по моему мнению, начи наться с макроуровня, постепенно охватывая вопросы мезо и микроуровней.

C Наталия Бойко: На мой взгляд, микроуровень в вышеозначенной наполненнос ти — “факторы регуляции, которые остаются в распоряжении самого социаль ного актора и связаны с его рефлективностью и способностью к автономным от двух предыдущих уровней действиям” — никак не может быть автономным, по крайней мере от макроуровня, опять же в его представленной выше интерпрета ции. Если актор “социальный”, то он уже априори не может быть автономным от интериоризированных “норм, ценностей и других факторов социокультурного порядка” при регулировании социального поведения.

Свою позицию о переносе регулятивной доминанты в условиях нестабильности на личностный уровень регулирования я уже изложила в ответе на первый вопрос.

C Наталия Соболева: Смысл и содержание регуляции на этих уровнях, мне ка жется, остается тем же, механизмы те же, а вот системные рамки различны, фор мы, субъекты будут иметь свои отличия. Не уверена, что рассмотрение пробле мы в этой уровневой схеме даст что либо принципиальное для исследователя.

C Юрий Саенко: Здесь самое время выходить из посылок ответа на 3 й вопрос.

Нестабильность и пути выхода из нее следует рассматривать в системе коорди нат 4 х приведенных моделей.

C Станислав Катаев: Для меня привычна та схема, которую вы приводите. Но ва ше допущение о возможности перевода регуляторной доминанты с одного уров ня на другой мне кажется интересным. Хотелось бы изучить этот процесс под робнее и на эмпирическом уровне.

Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь C Александра Ненько: Я согласна с логикой перехода от микро к макро;

также очень важно соотнесение уровней (то есть мостики между ними, а именно, соот несение объяснительных схем) и отсутствие редукционизма на каждом из них.

В анализе эти уровни должны быть взаимосвязанными, чтобы хоть как то учи тывать живую, комплексную и, к сожалению или к счастью, неуловимую связ ность настоящего общества.

C Максим Паращевин: Вполне приемлемым является предложенное разделение на макро, мезо и микроуровни регуляции. Действительно, схематично можно выделить именно такие уровни и именно такие способы регуляции на этих уровнях. Функционируют они в любых социальных условиях, и ситуации ста бильности и нестабильности отличаются лишь большей или меньшей ролью разных уровней. В частности, в стабильных условиях более действенным будет макроуровень регуляции, тогда как в условиях нестабильности больше актуа лизируются мезо и микроуровни.

C Андрей Зоткин: С предложенной схемой деления уровней социальной реаль ности на микро, мезо и макроуровень согласен. Относительно смещения ак центов следует заметить, что в атомизированном украинском обществе состоя лись процессы локализации, “замыкания” в узкой среде ближайшего окруже ния и сфер непосредственной деятельности индивидов. Это дает основания предполагать, что именно микроуровень является определяющим в формиро вании социального поведения. Однако масштабная регуляция поведения как индивидов, так и социальных групп осуществляется на уровне социальных ин ститутов, то есть на макроуровне.

C Александр Резник: Вообще представленная типологизация факторов социаль ного поведения вполне приемлема. Однако на макроуровне нужно обозначить факторы экономического характера. Вследствие либерализации экономичес кой жизни в Украине за годы независимости появился ряд новых экономичес ких факторов регуляции социального поведения. Среди них — рынок труда, безработица, инфляция, налоги, покупательная способность населения, нали чие частной собственности, возможность трудовой миграции за границу и т.п.

Данные факторы существенно повлияли на систему регулирования социально го поведения. В частности, внедрение рыночной экономики сформировало та кие новые институциональные правила и структурные разграничения, которые существенно корректируют социальное поведение по сравнению с советским периодом. Одновременно рыночные институты начали менять нормативную составляющую системы упорядочения поведения индивидов: в переходном об ществе, где возникает состояние социальной аномии, патерналистские страте гии поведения населения становятся неэффективными, ведь новые формаль ные правила дают несколько большие возможности достижения успеха. Все это, безусловно, отражается на социально психологической составляющей ре гуляции поведения — рыночные институты влияют на характер интериориза ции общественной жизни индивидом.

C Любовь Бевзенко: О всех перечисленных уровнях я предпочту говорить, перево дя все в плоскость того же габитуса и практик. Все названные уровни регуляции оттачивают габитус и практики индивида в процессе его социализации. В ситуа ции стабильности они непрерывно присутствуют в его повседневных практиках и часто не воспринимаются как нечто внешнее. Это практики привычного, само собой разумеющегося, соответствующего здравому смыслу и т.д. В процессе со вершения этих практик уровень отрегулированности, упорядоченности социаль ного пространства отражается на уровне взаимной согласованности практичес ких актов, уровне удовлетворения взаимных ожиданий. Нестабильность проявит 196 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь себя прежде всего в разрушении повседневности, разрушении привычного и ру тинизированного. И здесь я снова вернусь к представлению у двух типах неста бильности. В первом случае (частичная дестабилизация) в качестве инструмента регуляции индивид может использовать собственную креативность. Во втором случае (утрата системности и связанности социальных практик) мы имеем дело с фрустрированностью, чреватой непредсказуемостью.

Итоги, комментарии, пожелания, замечания, предложения C Елена Злобина: Задача сделать заключительный комментарий к материалу круглого стола одновременно интересна и сложна. И то, и другое обусловлено широким диапазоном точек зрения, содержащихся в материале. Учитывая вир туальный характер обсуждения, упорядочение общей мозаики высказанных позиций остается прежде всего за читателем, который может осмысливать предлагаемые тезисы с разных теоретических перспектив и в разных исследова тельских контекстах. Однако можно констатировать, что теоретический дис курс по проблемам социальной регуляции поведения пребывает в современной украинской социологии в процессе трансформации, наблюдается тенденция к обогащению его новыми терминами и связями с одновременным переосмысле нием устойчивых конструкций.

Прежде всего это касается самого понимания социального поведения. Предло женная для обсуждения дихотомия осознанное–неосознанное, которая характери зовала внутренние предпосылки действия, неявно сопровождалась триадой для обозначения внешнего поведенческого компонента: действия, осознанно продуци руемые субъектом;

практики различной степени осознанности;

традиционные, при вычные, типичные модели поведения. Контекст обсуждения задавался ключевым понятием “социальная нестабильность”, в котором предлагалось свободно проду цировать любые конструкты — от четких определений до мягкого очерчивания об ласти смыслов.

Как выявило обсуждение, один и тот же контекст позволяет продуцировать раз ные объяснительные модели. Участники дискуссии были единодушы в том, что рас сматривают саму ситуацию нестабильности как определяющую особую стимуля цию социального поведения. При этом часть исследователей акцентирует внимание на внешних поведенческих проявлениях. Соответственно, концепт “социальное по ведение” расширяется, и в дискурсе возникает заранее не заданный концепт “соци ально типичное поведение”. Другие исследователи переносят акцент на внутренние особенности продуцирования поведения. И, соответственно, в дискурсе появляют ся понятия — “активное” (инициированное субъектом) и “реактивное” (как осоз нанное, так и автоматическое) поведение. Вместе с тем саму связь между ситуацией нестабильности и продуцируемым в этих условиях поведением участники обсужде ния видят по разному. Кто то считает, что благодаря большому количеству непред видимых факторов усиливается влияние “неосознанного”, другие, наоборот, связы вают подобную ситуацию с активизацией сознательного продуцирования новых поведенческих образцов.

Итак, предложенные ответы на вопрос “что именно характеризует социальное поведение в условиях нестабильности?” позволяют сконструировать весьма широ кое поле исследовательских проблем, в котором конкретные задачи формируются, исходя из того, какие именно составляющие социальной реальности ставятся в центр внимания. В любом случае обобщающим концептом остается социальный по рядок и возможности его воспроизводства и обновления. Именно через оппозицию упорядочение–разрушение определяют участники обсуждения типы нестабиль ности. Впрочем, предложенный организаторами диапазон определений нестабиль ности (трансформация–революция) оказался слишком масштабным. Фактические дискурсивные предложения в отношении социальной регуляции поведения в ситу Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, 2 Научная жизнь ации нестабильности не вышли за рамки понимания нестабильности как трансфор мации. Но при этом обнаружилась возможность концептуализации нестабильности в разных уточняющих терминах. Во первых, в контексте относительности самих со стояний нестабильности–стабильности, поскольку разделять эти состояния мы мо жем только аналитически, фактически же в социуме наблюдается их определенное сочетание. Соответственно в дискурсе возникли понятия “временная нестабиль ность” или “временная стабилизация”, нестабильность “постоянная” или прерыва ющая постепенность, нестабильность “в неопределенности” или нестабильность в ходе целенаправленных трансформаций и, наконец, “стабильная нестабильность”.

Во вторых, выделилась тема индикации состояния нестабильности вдоль оси согла сованность–разбалансированность отношений между составляющими системы (в частности, культурной и социальной подсистемами). Такой дисбаланс в плоскости регуляции поведения проявляется в сужении пространства и снижении эффектив ности действия конвенциональных и институционных механизмов и в изменении ха рактера их взаимной компенсаторности (“замещения” системных составляющих).

Что касается предложенной организаторами темы поведенческой реакции на си туацию нестабильности, обсуждение продемонстрировало ограниченность предло женной дихотомии “активный протест–пасивное выжидание”. Скорее, она больше подходит для анализа массовых социально типичных форм реагирования без учета уровня индивидуальных поведенческих проявлений. В то же время обсуждение пока зало актуальность дальнейшей концептуализации проблемы согласования и возмож ных форм сочетания личностной регуляции (изнутри) и социальной регуляции (из вне). Не случайно в качества актора в ситуации нестабильности участники дискуссии склонны рассматривать прежде всего индивида. И хотя групповые субъекты тоже по падают в поле зрения, их присутствие в дискурсе выглядит скорее как формальная дань социологической традиции. Более того, акцентируется реальность, конкрет ность индивидуального субъекта, на который проецируется ситуация социальной не стабильности. Особая роль именно индивидуального актора в дискурсе нестабиль ности, который был очерчен этим круглым столом, определяется склонностью участ ников считать социальное поведение индивида основным полигоном для осмысле ния специфики процессов социальной регуляции в ситуации нестабильности.

Предложенные в обсуждении дискурсивные ходы продемонстрировали тен денцию к комплементарности аналитики типичного и типизации конкретного.

Предложенная система понятий, в которых можно концептуализировать дисфун кцию процессов регуляции (разрушение модели социальной реальности, рутинизо ванных схем поведения, систем ожиданий и т.п.), работает на уровне аналитически сконструированного актора, тогда как в случае актора конкретизированного нахо дятся другие соответствия, более близкие к конструктам первого порядка, например разрушение (угроза потери) привычного образа жизни или неопределенность буду щего. Моделирование ситуации нестабильности с применением понятия габитуса не является в настоящее время интегратором дискурса регуляции, хотя и признает ся перспективным направлением теоретизирования.

В контексте проблемы выявления действенности разных уровней социальной системы как регуляторных факторов было предложено обсудить трехуровневую схему, согласно которой можно условно различить макро, мезо и микрорегуля цию, придерживаясь при этом тезиса об их взаимозависимости. Хотя эта схема не вызвала среди участников обсуждения особых возражений, она в то же время не по служила поводом для активного продуцирования новых смыслов. Теоретически перспективным выглядит разве что предположение о целесообразности применения поуровневого подхода к выявлению смещения регуляторных доминант в зависимос ти от уровня стабильности–нестабильности социальной системы. Предложенные участниками дискуссии собственные схемы анализа продемонстрировали зависи 198 Социология: теория, методы, маркетинг, 2011, Научная жизнь мость их формата от особенностей исследуемых регуляторов и подтвердили возмож ность продвижения как от макро к микуровню, так и в обратном направлении.

Суммируя сказанное, можно констатировать — несмотря на виртуальный ха рактер обсуждения, его результаты оказались весьма плодотворными и очертили перспективные направления развертывания отечественного дискурса социальной нестабильности. Можно надеяться, что они будут способствовать углублению тео ретической рефлексии в отношении процессов регуляции социального поведения в условиях нарушения социального равновесия.

C Наталия Черныш: Поскольку я как член правления САУ отвечаю за работу ис следовательских комитетов нашего академического сообщества, прежде всего хочу поздравить руководителя и координатора проекта с удачной, на мой взгляд, попыткой деятельности комитета в выбранных для этого рамках. Прежде всего заслуживает внимания форма воплощения исследовательской активности этого комитета исходя из возможностей Интернета. Это, в свою очередь, дает много до полнительных возможностей: отпадает потребность в командировках и поездках в условиях хронического дефицита средств, появляется возможность молние носной апробации своих научных разработок, обоснования и защиты своих нара боток в среде заинтересованных коллег по специальности, возникает ситуация, в которой исследователь может на собственном опыте убедиться в преимуществах и ограничениях внедрения в научный полилог информационно коммуникатив ных технологий;

наконец, можно убедиться в важности или, наоборот, в меньшей актуальности предложенных для обсуждения проблем и в степени ангажирован ности коллег в дела нашего социологического сообщества. Одним словом, пред ложенную Еленой Злобиной и Любовью Бевзенко форму сотрудничества оте чественных (пока) социологов можно считать интересной, продуктивной, свое временной и нужной. И это первый оптимистический вывод.



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.