авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ


ТРАДИЦИОННОЕ ЗЕМЛЕПОЛЬЗОВАНИЕ

КОЧЕВНИКОВ ИСТОРИЧЕСКОГО

КАРАБАХА И СОВРЕМЕННЫЙ

АРМЯНО АЗЕРБАЙДЖАНСКИЙ

ЭТНОТЕРРИТОРИАЛЬНЫЙ КОНФЛИКТ

Анатолий ЯМСКОВ

Введение

Начавшаяся зимой 1987—1988 гг. открытая фаза армяно азербай

джанского конфликта в Нагорном Карабахе и его дальнейшая

эскалация сделали этот этнический конфликт одним из наибо

лее известных на территории бывшего СССР, да и во всем мире.

Вероятно, с тех пор Карабахский конфликт стал также одним из наиболее изученных — о нем написано немало научных статей и даже книг в стране и за рубежом, не говоря уже о поистине ог ромном количестве публицистики.

Ныне отечественные специалисты достаточно единодушно определяют данный конфликт как территориальный (Паин, По пов, 1990, с. 9;

Тишков, 1997, с. 264). При этом в числе ведущих причин часто называют то обстоятельство, что земли Нагорного Карабаха считают «исторически своими» как армяне, так и азер байджанцы (Стрелецкий, 1997, с. 238;

Ямсков, 1991, с. 170). Та ким образом, используемая обеими сторонами аргументация из области «исторических прав на землю» имеет особое значение в объяснении зарождения, развития и перспектив урегулирования этого конфликта.

Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт При анализе Карабахского конфликта практически всегда вста ют закономерные и взаимосвязанные вопросы: почему у живущих в одном историко культурном и географическом регионе армян и азербайджанцев возникли кажущиеся взаимоисключающими пред ставления о том, какое положение занимали их недавние предки в Нагорном Карабахе, и каким образом могут быть найдены взаимо приемлемые и компромиссные решения в этой области? Даже на первый из этих вопросов полный ответ пока не найден.

Данная работа не претендует ни на всесторонний анализ этих конкретных проблем, ни тем более на рассмотрение всех либо основных причин конфликта — характеристика последних дана в предшествовавших публикациях (см.: Ямсков, 1991;

Yamskov, 1991). Эта работа имеет целью осветить лишь один малоизвест ный, хотя и очень важный аспект указанных проблем. Речь идет о весьма существенной стороне армяно азербайджанского тер риториального конфликта, до сих пор остающейся фактически за пределами внимания большинства исследователей и публици стов, — о праве на землю и о восприятии этого права потомками кочевых и полукочевых скотоводов азербайджанцев, веками пользовавшихся высокогорными летними пастбищами и коче выми маршрутами, оказавшимися в пределах Нагорного Кара баха после формального образования этой автономной области решением ЦИК Советов Азербайджана от 7 июля 1923 г.

Рассмотрение данного сюжета требует, однако, предварить его следующим замечанием. Ранее автор уже высказал свою позицию:

«...только сочетание у населения любой территориальной едини цы страны прав на национальное самоопределение в пределах союзного государства и на контроль, посредством демократичес ких Советов, за социально экономическим и национально куль турным развитием даст возможность максимально приблизить ся к реальному решению... конфликтов» (Ямсков, 1991, с. 185;

см. также: Yamskov, 1991, р. 658). Теперь, после исчезновения СССР в результате самоопределения бывших союзных респуб лик, нет логических оснований не признавать то же право и за жителями всех других территориальных единиц в постсоветских государствах. Однако эта точка зрения, поддерживающая право на территориальное самоопределение жителей каждого района и бывшего сельсовета Нагорного Карабаха, равно как и всех дру гих субъектов национально государственного, национально ад Анатолий Ямсков министративного и административно территориального устрой ства бывшего СССР, вовсе не исключает необходимости учета прав азербайджанской части населения исторического Караба ха. Подчеркнутое внимание к последним — не выражение обще го политического выбора, а всего лишь исследовательская задача именно данной конкретной работы.

Проблема определения «исторических прав на землю»

и прав на сохранение традиционного хозяйства и землепользования кочевых и полукочевых скотоводов Ни в коей мере не вдаваясь в исследования древней и средневе ковой истории Карабаха и Восточного Закавказья в целом либо в изучение процессов манипулирования общественным сознани ем и исторической памятью народов со стороны интеллектуаль ных элит в ситуации этнического конфликта, все же стоит крат ко сформулировать аргументы, обычно используемые в подтвер ждение исторических прав армян или азербайджанцев на земли Нагорного Карабаха. Прежде всего, армяно азербайджанский конфликт демонстрирует, что в восприятии политических элит обеих сторон исторические права на землю вытекают, во первых, из политической истории данной территории («наша земля = зем ля, входившая в состав государства наших предков») и, во вто рых, из этнической истории населения этой спорной территории («наша земля = земля, где жили наши предки»).

В отношении армян задача решается очень легко. Известно, что армянское население непрерывно проживает в пределах На горного Карабаха уже как минимум тысячу лет, даже если при нять спорную точку зрения на вхождение большей части данной территории в состав Кавказской Албании в начале — середине I тысячелетия н. э. и на преобладание там в тот период албанского населения (согласно иной точке зрения, Албания лишь ненадол го устанавливала политическое господство над землями к югу от Куры и Аракса в середине I тысячелетия н. э. — см., например:

Новосельцев, 1989). Столь же хорошо известно, что в начале 1920 х годов армяне составляли примерно 94% постоянных жи телей этой автономной области (округленные подсчеты автора по материалам статистики — см.: Азербайджанская сельскохо зяйственная..., 1924, с. iv).

Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт Давность проживания и абсолютно преобладающая числен ность армянского населения на момент официального создания Нагорно Карабахской АО в 1923 г. практически всегда указыва ются в качестве той причины, которая позволяет считать эту тер риторию «исторически армянской» (среди множества публика ций такого рода см., например, публицистические статьи прези дента Нагорно Карабахской Республики и ученых: Гукасян, 1998, с. 3;

Вартанян, 1997, с. 5;

Котанджян, 1997, с. 5).

Противоположная точка зрения, используемая для обоснова ния азербайджанских исторических прав на земли Нагорного Карабаха, наряду с реалиями советского периода обычно апел лирует к политической истории Карабахского ханства в XVIII в.

и накануне его присоединения к России, поскольку ханство воз главляли предки азербайджанцев, игравшие в нем ведущую по литическую роль (Левин, 1998, с. 5;

Тодуа, 1994, с. 3). Часто так же упоминаются факты переселений армян из Персии и Турции в пределы современного Нагорного Карабаха и других районов Закавказья при помощи русской администрации в первой поло вине XIX в., что трактуется как доказательство некоренного про исхождения большей части современного армянского населения данной территории (см., например: Левин, 1998, с. 5;

Юсубов, 1990, с. 22—23, 37—42).

В академических трудах широко используется также «албан ская гипотеза», согласно которой период вхождения территории Карабаха в состав Кавказской Албании (I тысячелетие н. э.) был очень длителен и сопровождался заселением края этническими албанцами (либо полной ассимиляцией албанцами коренного и близкого к ним по языку и культуре местного кавказоязычного населения). Но поскольку на основной части территории Кав казской Албании этнически албанское население было в сред ние века ассимилировано тюрками и тем самым вошло в состав азербайджанцев, то и Карабах также является землей, где жили исторические предки азербайджанцев. Средневековое армянское население Карабаха, присутствовавшее здесь во II тысячелетии н. э., трактуется как результат ассимиляции коренного албанского населения армянами благодаря близости, а потом и единству гри горианских церквей, способствовавших интенсивному культур ному влиянию армян и их постоянной иммиграции (см. краткое изложение: Altstadt, 1992, р. 7).

Анатолий Ямсков Попутно отметим, что обе стороны этого конфликта не толь ко по разному оценивают ситуацию и, в частности, свои «исто рические права» на Нагорный Карабах, но и прибегают к различ ным принципам международного права для обоснования своей современной позиции (армяне — к праву народов на самоопре деление и независимость, азербайджанцы — к праву государств на территориальную целостность и нерушимость границ). Сле довательно, территориальный армяно азербайджанский конф ликт по поводу Нагорного Карабаха относится к группе макси мально сложных для урегулирования (см. подробнее: Kratochwil, Rohrlich, Mahajan, 1985, р. 119).

Итак, именно вопросы политической истории территории и этнической истории постоянно проживающего на данной тер ритории населения обычно используются в качестве аргументов, доказывающих права каждой из сторон на земли Нагорного Ка рабаха. Данный подход преобладает не только в советских и пост советских научных исследованиях и в публицистике, но и в ра ботах ученых из «дальнего зарубежья», имеющих самую различ ную политическую ориентацию — см., например, работы доста точно нейтральные (Heradstveit, 1993, р. 22;

Hunter, 1994, р. 97, 104—105;

Loken, 1995, р. 10), явно проармянские (Chorbajian, Donabedian, Mutafian, 1994, р. 6, 11) и почти столь же открыто проазербайджанские (Altstadt, 1992, р. 7—8, 195—196).

Главная проблема, однако, состоит в том, что указанные «ис торические аргументы», в чью бы пользу они ни приводились, сводятся именно к вопросам политического господства либо при сутствия в составе постоянного оседлого населения на территории Нагорного Карабаха предков современных армян или азербайд жанцев. Одновременно с этим иногда вскользь упоминается су ществование и сезонное нахождение на данной территории ко чевых скотоводов тюрок, являющихся прямыми предками азер байджанцев данного региона Закавказья, но никаких выводов относительно прав этих кочевников и их потомков на указанные земли не делается (Chorbajian, Donabedian, Mutafian, 1994, с. 109).

Впрочем, часто о кочевниках скотоводах исторического Карабаха вообще умалчивают. Подобную позицию армянских или проар мянски настроенных специалистов еще можно понять, но, как это ни удивительно, полную солидарность с ними проявляют в этом плане и азербайджанские ученые, а также явно сочувствую Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт щие азербайджанской стороне авторы (см., например: Юсубов, 1990, с. 19, 22;

Altstadt, 1992, с. 8, 196).

Указанная проблема — фактическое замалчивание в работах по Карабахскому конфликту земельных прав кочевого и полуко чевого населения и его потомков — имеет по крайней мере два аспекта или два возможных объяснения.

Во первых, это проблема оценки исторической роли кочевни ков (преимущественно тюрков, но также и курдов) в истории За кавказья, а также политических последствий такого рода оценок.

Армянская и грузинская историография в XIX в. и в советский период акцентировала внимание на крайне негативной роли сред невековых набегов и вселений тюркоязычных кочевников в ре гион. Тем самым фактически поддерживался (или даже форми ровался) взгляд на азербайджанцев как на непосредственных по томков исторически недавних жестоких завоевателей, почти разрушивших высокую местную оседло земледельческую и город скую культуру и заменивших ее на примитивную культуру пасту хов (см. пример такого рода высказываний армянских ученых, приведенный очевидцем: Tishkov, 1997, р. 14—15). Эти взгляды в годы Карабахского конфликта были повторены в особо утриро ванном и унижающем средневековых тюрков и их современных потомков виде (Юсубов, 1990, с. 46). Но и азербайджанские ис торики к 70 м годам также во многом фактически приняли дан ную точку зрения, что и предопределило их повышенный инте рес к поиску этнокультурных связей современных азербайджан цев с албанцами — оседлыми кавказоязычными земледельцами Восточного Закавказья, а не со средневековыми тюрками — ко чевыми скотоводами. Поэтому, например, фундаментальные ис следования кочевого хозяйства азербайджанцев XIX в. были опуб ликованы в Москве, а их автор была вынуждена в конце концов переехать сюда из Баку (Исмаил Заде, 1960;

Исмаил Заде, 1973).

Более того, в азербайджанской историографии 70 х — начала 80 х годов восторжествовала ложная точка зрения, будто в XIX в. ко чевников и носителей кочевого образа жизни и культуры сре ди азербайджанцев вообще уже не было (Исмаилов, 1976, с. 149).

Итак, какова бы ни была адекватная точка зрения на реаль ный вклад кочевых тюрков в историю хозяйства и культуры на родов Восточного Закавказья, в среде интеллектуалов региона к началу Карабахского конфликта преобладало либо резко негатив Анатолий Ямсков ное к нему отношение (армяне), либо стремление к замалчива нию этого вклада или к преуменьшению его истинных масшта бов и временных рамок (азербайджанцы).

Во вторых, это проблема признания прав кочевого скотовод ческого (как и любого другого неоседлого) населения на сезонно используемые им земли и на передачу этих земельных прав по томкам. Здесь лишь последние десятилетия XX в. ознаменова лись существенными и позитивными для кочевников изменени ями, тогда как ранее подобные права на землю кочевого ското водческого населения практически не признавались европейски ми государствами. Печальным правилом социальной модерни зации и экономического развития в бывших европейских коло ниях было фактическое ущемление прав и интересов неоседлых скотоводов за счет самых разных преференций оседло земледель ческим этнокультурным группам;

в Африке, например, это об щее правило подтверждается реальной практикой 60—70 х годов (Frantz, 1975, р. 14—17). Также и в российском Восточном Закав казье XIX в. все пастбища неоседлых скотоводов были признаны государственными («казенными») землями, за пользование ко торыми взимались налоги и которые достаточно часто безвозмез дно отчуждались местной администрацией в пользу оседло зем ледельческих групп населения (особенно переселенцев — армян, русских) либо той части кочевников азербайджанцев, которая переходила к оседлости и земледельческому хозяйству (Исмаил Заде, 1973, с. 367).

Недавний перелом в отношении к традиционным правам ко чевых скотоводов на землепользование отразился, например, в политике Всемирного банка, который в 90 е годы внес коррек тивы в условия выделения кредитов на экономическое развитие и отныне считает необходимым предварительную «организацию официального признания традиционного землевладения» и «во зобновление прав землепользования коренного населения на долгосрочной основе», в том числе и в отношении неоседлых групп (Плант, Томей, 1994, с. 50). Современная юридическая ан тропология тоже подтверждает, что любая «коренная или мест ная» этническая группа, независимо от своего образа жизни и культуры, имеет право на использование природных ресурсов тех земель, которые необходимы для сохранения традиционного хо зяйства членов данной группы и которые реально использова Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт лись их непосредственными предками. Признание этого права — автоматическое следствие признания права любой этнокультур ной группы населения на жизнь и на сохранение своей традици онной культуры, образа жизни и хозяйства;

последнее в настоя щее время активно проникает в международное и в националь ное право большинства государств мира (подробнее см.:

Benda Beckman F., Benda Beckman K., 1997, р. vii, xi).

Естественно, все это в полной мере распространяется (или должно распространяться) на кочевников скотоводов и на их потомков, продолжающих существовать за счет использования тех же самых природных ресурсов традиционно освоенных еще их предками земель, т. е. сезонных летних (горных) и зимних (рав нинных) пастбищ. Осуществлению этой задачи в 90 е годы дея тельно способствует этнология (культурная антропология) коче вых скотоводов, ставящая ныне в центр своего внимания изуче ние вопросов традиционного пастбищного общинного земле пользования, функционирующего на основе норм обычного права, и разработку механизмов предотвращения отчуждения зе мель у кочевых скотоводов в пользу оседлых земледельцев либо сохранения доступа к бывшим пастбищным землям тех групп кочевников, которые сами переходят к оседлости (Fratkin, 1997, р. 236).

Итак, можно с сожалением констатировать, что отмеченные выше принципиальные изменения последнего десятилетия в от ношении ученых и политиков к признанию прав кочевого ско товодческого населения на сезонно используемые им пастбищ ные земли никак не проявились ни среди действующих лиц Ка рабахского конфликта, ни среди нейтральных аналитиков, пишущих о его истории или урегулировании.

Предпосылки этнотерриториальных конфликтов, проявляющиеся в процессе модернизации в регионах традиционного сочетания кочевого скотоводства и оседлого земледелия Кочевничество является не просто одним из типов традицион ного хозяйства, но особым образом жизни этнокультурных групп, при котором вместе со стадами между сезонными пастбищами регулярно перекочевывают полные семьи скотоводов включая Анатолий Ямсков неработоспособных маленьких детей и стариков. Последнее яв ляется определяющей характеристикой всех многообразных форм кочевого и полукочевого скотоводства. (Это отличает кочевое скотоводство от форм пастушеского горного скотоводства, кото рое тоже составляло основу традиционного хозяйства соответ ствующих этнокультурных групп и также предполагало регуляр ные дальние сезонные перегоны скота. Однако в этом случае вме сте со стадами передвигались только работоспособные мужчи ны пастухи, семьи которых постоянно жили в горных селениях.) На Кавказе в конце XIX — начале ХХ в. были широко распрост ранены оба хозяйственно культурных типа (кочевничество и пас тушество) в их различных локальных вариантах, почти повсеме стно сочетавшихся с преобладавшим оседло земледельческим (крестьянским) хозяйственно культурным типом (крестьяне пас ли свой скот только на присельских выгонах).

По крайней мере со времени выхода в свет в 1956 г. ставшей классической работы Ф. Барта (Barth, 1974) хорошо известно, что две этнические группы могут неопределенно долго и практичес ки бесконфликтно сосуществовать на одной и той же террито рии при условии, что они в силу специфики традиционного хо зяйства и культуры природопользования занимают разные эко логические ниши, т. е. используют различные природные ресурсы, мозаично распространенные на данной территории, и потому не соперничают друг с другом из за контроля над доступом к этим ресурсам, т. е. к средствам их существования. Наиболее яркие примеры подобного сосуществования двух этносов на одной тер ритории Ф. Барт нашел в регионах, где веками проживали осед лые земледельцы и кочевые скотоводы. Кавказ, и в частности исторический Карабах, является одним из классических приме ров подобных регионов.

Принципиально важной характеристикой традиционного ко чевого (равно как и пастушеского) скотоводства являлись регу лярность (т. е. из года в год без каких либо пропусков) и постоян ство (т. е. выбор одних и тех же участков) использования сезонных пастбищ. Эти пастбища — летние в зоне альпийских и субаль пийских горных лугов, зимние в сухостепных и полупустынных предгорьях и на прилегающих равнинах — не были пригодны для земледелия в силу природных условий. Поэтому местное оседло земледельческое население — армяне в среднегорной и низко Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт горной части Карабаха — не претендовало на полный контроль за этими землями. Формально летние и зимние пастбища при надлежали государству и арендовались скотоводами, но на прак тике в большинстве случаев каждый участок из поколения в по коление, в полном соответствии с неписаными нормами обыч ного права, использовался одним и тем же «племенем» или «родом» кочевников тюрков (азербайджанцев). Соответственно у этих скотоводческих групп сформировалось твердое представ ление о сезонных пастбищах как об исторически «своей земле».

Действительно, без постоянного доступа к этим пастбищам они просто не смогли бы сохранить свои образ жизни, культуру и хо зяйство.

Оседание кочевников скотоводов на сезонных пастбищах до 1917 г. было затруднено или почти невозможно вследствие цело го ряда причин, главными их которых были следующие:

экологические потребности домашних животных (разводив шиеся кочевниками породы скота не могли выдержать сезонную специфику кормов и летнюю жару на равнине либо зимний хо лод в горах);

природные условия сезонных пастбищ (в альпийском и субаль пийском вертикальных географических поясах постоянные по селения отсутствуют из за суровой и долгой зимы и полной не возможности там земледелия;

равнинные зимние пастбища в лет ний период были лишены воды, что также делало невозможным постоянные поселения на них либо получение устойчивых уро жаев при богарном земледелии);

закрепленная в традиционной культуре кочевых скотоводчес ких групп населения Восточного Закавказья высокая престиж ность (а) занятия скотоводством (в противоположность земледе лию) и (б) кочевого образа жизни;

традиционное и официальное регулирование землепользова ния (прямой запрет, закрепленный в обычном праве и полнос тью поддерживавшийся властями, самовольного перевода в паш ню даже тех немногих окраинных участков сезонных пастбищ, где это было теоретически возможно).

Аграрная политика советской власти в конце 20 х и в начале 30 х годов была нацелена на коренную трансформацию образа жизни и хозяйства всех так называемых «отсталых» этнических групп, и в том числе кочевых скотоводов. Кочевые и полукоче Анатолий Ямсков вые азербайджанцы были насильственно переведены на оседлость и превращены в земледельцев в районах зимних пастбищ Миль ско Карабахской степи, которые с этой целью были обводнены каналами и артезианскими скважинами.

В конце 80 х — начале 90 х годов, когда в СССР имело место распространение идеала суверенной этнонациональной государ ственности или хотя бы национально территориальной автоно мии, потомки кочевых скотоводов и оседлых земледельцев всту пили в острые конфликты за право контроля уже над всей терри торией своего нынешнего (или в недавнем прошлом сезонного) расселения и, соответственно, за право создания на всей этой территории своей государственности. В рассматриваемом случае это объясняется тем, что поныне живы азербайджанцы, родив шиеся в 10—20 е годы на летних пастбищах или кочевых стоян ках в пределах нынешнего Нагорного Карабаха. Для этих людей, их детей и внуков использовавшиеся ими и их предками земли сезонных пастбищ — «родные» и «свои» по историческому праву.

Именно такую точку зрения мне доводилось не раз слышать в семьях бывших кочевников азербайджанцев еще до начала Ка рабахского конфликта, т. е. в первой половине — середине 80 х годов во время экспедиционных этнологических исследований в Агдамском районе Азербайджана и Гадрутском районе НКАО. Но местные земледельцы армяне в горах Нагорного Карабаха, на против, воспринимают потомков кочевников скотоводов как потенциальных пришельцев извне на исторически «их» земли, к тому же претендующих на постоянное проживание и полноправ ное представительство во властных структурах этих местностей, куда их недавние предки приходили только по экономическим соображениям и лишь на ограниченный период года.

Таким образом, территориальные этнические конфликты в регионах былого распространения кочевого скотоводства и осед лого земледелия, бытовавших у разных народов, отличаются наи большей сложностью урегулирования, поскольку обе стороны (потомки скотоводческих и оседло земледельческих этнических групп) убеждены в принадлежности спорных территорий прежде всего им на основе справедливости, исторического права и здра вого смысла. Определенная логика есть при этом в позициях обе их сторон. Еще больше осложняет положение то, что внешняя сила (советское коммунистическое государство), осуществившая Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт насильственную модернизацию образа жизни, хозяйства и куль туры кочевых скотоводов и тем самым породившая одно из ос нований современной конфликтной ситуации, ныне исчезла и к тому же официально резко осуждается за многочисленные ошиб ки и жестокости.

Проблема территориального размежевания или налаживания добрососедского сосуществования этнических групп, прежде за нимавших различные экологические ниши на одной территории, но вследствие насильственной унификации образа жизни и хо зяйства вступивших в конфликт за право политического контро ля над всей этой территорией со всеми ее природными ресурса ми, имеет большое практическое значение, но крайне сложна с научной точки зрения. Тем не менее ее обсуждение и поиск путей выхода из подобного рода территориальных этнических конфлик тов насущно необходимы.

Представляется, что предлагаемый ниже краткий анализ ис тории землепользования в Нагорном Карабахе и возможного уре гулирования этой части территориальных проблем региона ока жется полезным шагом в обсуждении данной проблемы.

Традиционное землепользование и расселение кочевников скотоводов в историческом Карабахе и его влияние на миграционные процессы 60—80 х годов в регионе Объективный анализ этнического состава населения и землеполь зования в Нагорном Карабахе на протяжении XIX в. показывает не только общеизвестный факт подавляющего численного пре обладания армян в составе постоянного оседлого земледельчес кого населения края, но и почти повсеместное присутствие на данной территории в отдельные периоды летнего сезона азербай джанского населения, двигавшегося весной и осенью со своими стадами по кочевым маршрутам либо останавливавшегося на лет ние кочевья в высокогорной полосе. Кстати, в последние годы наиболее полно формы и культурные последствия этих регуляр ных сезонных армяно азербайджанских контактов в Нагорном Карабахе изучил профессиональный этнолог — первый, траги чески погибший президент Нагорно Карабахской Республики Артур Мкртчян (см., например: Мкртчян, 1985).

Анатолий Ямсков Указанная ситуация сезонного сосуществования в горах исто рического Карабаха оседлого армянского и кочевого тюркского населения, а также частично и курдского, полностью ассимили рованного азербайджанцами в XIX—XX вв., возникла очень дав но, одновременно с массовым проникновением кочевых ското водов на равнины Азербайджана. Например, из свидетельств со временника событий историка Киракоса Гандзакеци известно, что уже в XIII в. практически сразу после вторжения в Восточное Закавказье татаро монголы тоже практиковали подобные сезон ные перекочевки — зиму они проводили на равнинах Мугани, а на лето проходили со стадами скота в горы к озеру Севан (Chorbajian, Donabedian, Mutafian, 1994, р. 69);

по всей вероятно сти, вследствие географии края эти сезонные перекочевки про ходили через современный Нагорный Карабах.

Итак, на протяжении последних нескольких веков вся высо когорная зона исторического Карабаха фактически принадлежала кочевым скотоводам тюркам, из которых вышли и ханы Караба ха. Традиционно четыре пять теплых месяцев в году высокого рья Карабаха занимали эти прямые предки современного азер байджанского населения равнинного Карабаха, в который они откочевывали только на зимний период и где в конце концов осе ла основная их часть. В равнинном Карабахе, т. е. на Мильско Карабахской равнине, ныне расположены Агдамский, Агджабе динский, Имишлинский, Бейлаганский, Физулинский районы Азербайджана, лежащие в треугольнике между среднегорьями и низкогорьями Нагорного Карабаха на западе, реками Курой на северо востоке и Араксом на юго востоке;

эти территории пред ставляют собой степные и полупустынные ландшафты, которые и служат зимними пастбищами. Потомками осевших кочевни ков являются также азербайджанцы Лачинского и Кельбаджар ского районов Азербайджана, входивших наряду с современным Нагорным Карабахом в состав горной части исторического Ка рабаха.

Можно попытаться ориентировочно определить сложившую ся в XIX в. картину землепользования и численности населения исторического Карабаха — оседлых земледельцев (армян, жив ших на территории современного Нагорного Карабаха) и коче вых скотоводов (азербайджанцев и курдов), перекочевывавших со своих зимовок на Мильско Карабахской равнине на лето в Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт высокогорья Нагорного Карабаха, соседних районов Азербайд жана (Кельбаджарского, Лачинского) и Армении (Кафанского, Горисского, Сисианского, Азизбековского).

Так, в 1845 г. в историческом Карабахе проживало 30 тыс. ар мян и 62 тыс. мусульман (в подавляющем большинстве азербай джанцев), причем среди последних около 50 тыс. человек вели кочевой образ жизни (Колониальная политика..., 1937, с. 20, 22).

В 1897 г. сельское население Шушинского и Джеванширского уездов Елизаветпольской губернии, занимавших основную часть исторического Карабаха, состояло на 44,3% из армян (93,6 тыс.

человек) и на 54,8% из азербайджанцев (115,8 тыс. человек), не считая армянского и азербайджанского населения города Шуши (расчеты автора, статистические данные из кн.: Первая всеоб щая..., 1904, т. 63).

На зимних пастбищах (кишлагах) Мильско Карабахской сте пи летом в последние годы XIX в. оставалась только тридцатая часть азербайджанского населения, а все остальные откочевыва ли в горы — на летние пастбища (яйлаги) Карабахского хребта (служит западной границей Нагорного Карабаха), Муровдагско го хребта (образует часть северной границы Нагорного Караба ха), Зангезурского хребта и Карабахского нагорья (последнее ле жит преимущественно в пределах Лачинского и части Кельбад жарского районов Азербайджана). На всех этих территориях, официально именовавшихся «Карабагскими казенными летни ми пастбищами», исторически сформировались 567 отдельных пастбищных участков с точно определенными границами. Из них 438 пастбищных участков (т. е. примерно 75%) полностью либо частично традиционно использовалось азербайджанцами, абсо лютное большинство которых ежегодно приходило с Мильско Карабахской равнины (Скибицкий, 1898, с. 39, 202). Вообще в течение XIX в. скотоводы Восточного Закавказья всегда точно знали естественные границы традиционно использовавшихся ими пастбищных участков, каждый из которых имел собствен ное название, тогда как площадь этих участков часто не была точ но определена (Исмаил Заде, 1973, с. 358). Однако здесь речь идет именно о сезонных пастбищах;

помимо них каждое селение осед лых земледельцев имело собственные присельские выгоны для выпаса своего скота, которые, естественно, не вошли в приве денную выше статистику землепользования в горном Карабахе.

Анатолий Ямсков Подобные перекочевки большинства азербайджанского насе ления Мильско Карабахской степи в полной мере продолжались и в 20 е годы, т. е. после организации Нагорно Карабахской ав тономной области. Во второй половине 20 х годов было прове дено специальное обследование хозяйства жителей Агдамского уезда, включившего в себя все равнинные и в зимний период за селенные исключительно азербайджанцами части бывших Шу шинского и Джеванширского уездов. Оказалось, что по прежне му «население ведет кочевой образ жизни: зимой проживает на низменности, а летом в горах» и что «...на эйлаги уходят целиком все семьи, причем уходят и хозяева нескотоводы. На летние паст бища, в горы, переселяются и оседлые жители...» (Авдеев, 1929, с. 85, 165).

Именно эти экономические интересы кочевников скотоводов равнинного Карабаха, жизненно заинтересованных в свободном доступе к кочевым маршрутам с их осенними и весенними паст бищами и водопоями, а также к участкам высокогорных летних пастбищ яйлагов, оказавшихся на территории НКАО после ее создания, в значительной степени определили включение Нагор ного Карабаха в состав Азербайджана. Вспомним, что итоговое решение Пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 5 июля 1921 г., пре допределившее судьбу Нагорного Карабаха в советский период его истории, гласило: «Исходя из необходимости национального мира между мусульманами и армянами и экономической связи верхнего и нижнего Карабаха, его постоянной связи с Азербайд жаном, Нагорный Карабах оставить в пределах Аз.ССР, предос тавив ему широкую областную автономию с административным центром в г. Шуше, входящем в состав автономной области» (На горный Карабах..., 1988, с. 32—33).

С переводом в начале 30 х годов кочевников и полукочевни ков на оседлость сезонные миграции азербайджанского населе ния Мильско Карабахской степи через Нагорный Карабах и от части в высокогорья Нагорного Карабаха прекратились. Однако еще задолго до этого исторически переломного момента азербай джанцы исторического Карабаха в ходе всех переписей или ка меральных оценок численности населения края учитывались только по состоянию на зимний период, т. е. как жители Миль ско Карабахской равнины. Причина в том, что именно зимой ко чевники отличались минимальной подвижностью, а полукочев Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт ники были сосредоточены в относительно многолюдных сезон но обитаемых поселениях из землянок. Летом же те и другие раз бивались на малые группы или отдельные семьи, которые часто перекочевывали в пределах своих высокогорных пастбищных участков, меняя места расположения своих «алачугов» (закавказ ского аналога тюркской войлочной юрты) много раз за сезон.

Указанная методика учета азербайджанского населения истори ческого Карабаха в местах его зимнего проживания как раз и при водила к тому, что никто из кочевников и полукочевников не во шел, например, в состав тех 6% азербайджанских жителей На горного Карабаха, которые были зафиксированы сельскохозяй ственной переписью 1921 г.

Таким образом, сочетание кочевого образа жизни основной части азербайджанцев исторического Карабаха на рубеже XIX и XX вв. и методов учета населения впоследствии привело к фак тическому искажению картины реального расселения и земле пользования народов региона, приводимой в большинстве пуб лицистических и даже научных работ по Карабахскому конфлик ту. Кроме того, сформировавшиеся не вполне адекватные пред ставления об этническом составе населения, расселении и землепользовании в пределах Нагорного Карабаха в момент орга низации этой автономии не позволяют полностью понять, на каком основании азербайджанское население прилегающих к Нагорному Карабаху равнинных районов Азербайджана считает земли этой армянской автономии своими и столь негативно вос принимает идеи независимости региона или его вхождения в со став Армении. Недооценка последнего фактора, кстати, чревата непониманием всей глубины Карабахского конфликта и слож ности поиска его взаимоприемлемого урегулирования.

Однако былое кочевое хозяйство и землепользование азербай джанцев равнинного Карабаха в пределах современного Нагор ного Карабаха сказалось не только на исторической памяти и представлениях этого населения о границах «родной земли».

Имели место и не менее серьезные практические социально эко номические и демографические последствия прошлого традици онного хозяйственного уклада и образа жизни.

Во первых, в экономическом плане вплоть до начала Карабах ского конфликта в регионе большое значение в жизни людей про должало играть пастбищное овцеводство, которое после перево Анатолий Ямсков да кочевников на оседлость трансформировалось в отгонное.

Каждую весну сотни чабанов из практически всех азербайджан ских поселков Мильско Карабахской степи, по традиции сопро вождаемых женами и детьми, гнали отары овец через террито рию Нагорного Карабаха на исторически закрепленные еще за их предками горные пастбища, а частью останавливались в пре делах НКАО на все лето;

осенью все они проходили обратно на равнину. Чабаны и их односельчане в 70—80 е годы официально имели право содержать вместе с колхозными и совхозными ота рами личный скот, в том числе и на отдаленных летних пастби щах.

Таким образом, очень многие сельские жители прилегающих к Нагорному Карабаху равнинных азербайджанских районов со хранили прямую и существенную экономическую заинтересован ность в использовании скотопрогонных маршрутов, проходящих через НКАО, а частью и высокогорных пастбищ самой автоно мии. Карабахский конфликт полностью разрушил эту отрасль экономики, а потенциальная независимость либо вхождение Нагорного Карабаха в состав Армении, как считают сами азер байджанцы, исключают возможность ее восстановления. Есте ственно, эти соображения служат весомым аргументом в требо ваниях азербайджанского населения районов Мильско Карабах ской степи оставить Нагорный Карабах в составе и под реальной властью Азербайджана.

Во вторых, в демографическом плане история хозяйства и зем лепользования азербайджанского населения исторического Ка рабаха во многом способствовала неуклонной «азербайджаниза ции» этнического состава населения сельской местности регио на в последние советские десятилетия, что в свою очередь послужило решающей причиной развития Карабахского конф ликта. В этом процессе сыграли роль как более высокий есте ственный прирост азербайджанцев, так и, главное, гораздо более высокий уровень миграционного оттока армян из сельской мес тности в города Закавказья и других частей СССР. Отмеченный процесс «азербайджанизации» деревни в самых общих чертах протекал следующим образом. Следствием быстрого роста азер байджанского сельского населения, особенно в экономически отсталых горных районах Азербайджана, где площадь сельскохо зяйственных угодий невелика и практически не может быть уве Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт личена в силу природных условий, стало появление безработи цы. Первоначально это была неполная занятость, когда часть жителей имела работу только в летний период и потому получала в итоге по 50—80 руб. в месяц (в пересчете за год), а потом ее сме няла открытая массовая безработица молодых мужчин. В таких условиях можно легко понять побудительные мотивы активной миграции азербайджанцев в сельскую местность НКАО и погра ничных районов Армении в последние советские десятилетия, несмотря на в большинстве случаев враждебное либо просто не гативное отношение к этому местного армянского населения: ведь оттуда активно выезжала армянская молодежь, освобождая тем самым в армянских селениях рабочие места.

Важно подчеркнуть, что масштабы этой миграции азербайд жанцев были значительны во многом благодаря тому, что переез жали они вовсе не в незнакомые и чужие для них местности, а на территории, которые они считали исторически своими и кото рые были им действительно хорошо знакомы. Ведь у некоторых в этих горных районах исторического Карабаха и Армении уже проживали родственники из числа коренных местных азербайд жанцев, другие неоднократно слышали от дедов и отцов про быв шие родовые летние кочевья или кочевые пути, проходившие в этих местностях вблизи выбранных для переезда армянских гор ных деревень, а третьи и сами до переселения уже неоднократно бывали там в качестве колхозных или совхозных чабанов. Кста ти, особенно часто приезжие азербайджанцы становились в ар мянских селах или колхозах и совхозах чабанами либо животно водами, ведь в последние десятилетия армянская молодежь прак тически вообще не выбирала профессию чабана, требовавшую проводить большую часть года вдали от селения и собственной семьи на летних высокогорных пастбищах.

Особо стоит отметить, что процесс роста абсолютной числен ности и относительной доли азербайджанцев и одновременного снижения численности и доли армян в составе сельского населе ния районов Восточного Закавказья, исторически имевших сме шанный армяно азербайджанский состав жителей, одинаковым образом шел в собственно Азербайджане, Нагорном Карабахе и в Армении. Таким образом, не соответствуют действительности наиболее распространенные аргументы армянских авторов, тре бовавших перевода Нагорного Карабаха в состав Армении с це Анатолий Ямсков лью прекратить процесс «вытеснения» из НКАО армян (см., на пример: Вартанян, 1997, с. 5;

Нагорный Карабах..., 1988, с. 45).

Ведь если аналогичные этнодемографические явления имели место и в самой Армении, то это значит, что дело было не только и даже не столько в сознательной политике азербайджанских вла стей, сколько в иных причинах.

Важность последнего сюжета, непосредственно вытекающего из истории землепользования и расселения кочевых и полукоче вых скотоводов азербайджанцев в крае, делает необходимым представить имеющиеся в распоряжении автора фактические данные. В табл. 5, рассчитанной автором, приведены материалы переписей населения СССР в 1959 г. и в 1979 г., хранящиеся в архиве сектора этнической демографии и картографии Институ та этнологии и антропологии РАН. В этой таблице сравниваются этнодемографические процессы в горных районах, вполне сопо ставимых по природно хозяйственным условиям. По районам Нагорного Карабаха и Армении приведены сведения о динамике общей численности сельского населения (практически везде сни зившейся) и по динамике численности и абсолютной доли сель ских азербайджанцев (практически везде возросшей либо ста бильной);

последнее означает, что основная часть местного сель ского населения — армяне — испытала снижение своей числен ности и относительной доли (см. также: Ямсков, 1991, с. 173).

Та б л и ц а Динамика численности и относительной доли сельского армянского и азербайджанского населения ряда горных районов Азербайджана, Нагорного Карабаха и Армении 1959. 1979.

. %. % 103,1 179, () 22,4 41, () Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт Продолжение табл. 1959. 1979.

. %. % : 22,3 20, 14,1 63,2 15,2 73, 8,2 36,8 5,5 26, : 16,5 12, 4,2 25,0 4,6 38, 12,1 73,3 7,4 60, : 37,3 33, 2,2 5,9 5,1 15, : 20,1 19, 1,4 6,9 3,5 18, : 4,5 5, 2,3 50,9 3,5 67, : 24,2 21, 1,7 7,2 2,2 10, : 16,8 12, 0,9 7, : 24,0 20, 9,3 38,8 14,0 68, : 35,6 45, 17,1 48,0 30,0 65, : 22,7 21, 5,4 23,8 4,9 23, : 19,0 18, 0,8 4,2 0,8 4, Анатолий Ямсков Продолжение табл. 1959. 1979.

. %. % : 16,7 13, 6,9 42,0 7,6 56, Возможные перспективы урегулирования Карабахского этнотерриториального конфликта с учетом традиционных прав и экономических интересов азербайджанцев региона Представляется, что основная сложность урегулирования Кара бахского конфликта обусловливается необходимостью выделения в регионе нескольких типов территорий, имеющих принципи ально разные международно правовые статусы, что многократ но усложняет проблему нахождения консенсуса вовлеченных сто рон (подробнее об этой теме см.: Yamskov, 1996).

Не вдаваясь во все тонкости проблемы, отмечу лишь, что речь обычно идет о выделении максимум четырех пяти типов терри торий, особые политические статусы которых должны быть опре делены в ходе консультаций и переговоров. При этом предпола гается, что остальные территории Азербайджана армия Нагор ного Карабаха освобождает в процессе достижения политичес кого урегулирования конфликта без предварительных условий, но на основе выработки соглашений о мире и безопасности в пограничной зоне и возвращения Азербайджаном Нагорному Карабаху небольших восточных частей Мартунинского и Мар дакертского районов.

Эти активно обсуждаемые территории перечислены ниже с добавлением авторских характеристик их возможного статуса.

Перечисление идет в порядке убывающей значимости этих тер риторий для безопасности Нагорного Карабаха и, следователь но, в порядке вероятного уменьшения степени контроля над ними Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт со стороны властей Нагорного Карабаха и параллельного увели чения уровня зависимости от властей Азербайджана после воз можного урегулирования Карабахского этнотерриториального конфликта на компромиссной основе, а не в маловероятном слу чае фактической капитуляции одной из сторон:

территория собственно Нагорного Карабаха (кроме Шуши) с исторически преобладавшим армянским населением (должна иметь максимально высокий политический статус, т. е. де факто независимость и де юре минимальную международно правовую зависимость от Азербайджана и от Армении как гаранта безопас ности армянского населения края и территориальной целостно сти последнего);

территория города Шуши, прежде имевшая преимуществен но азербайджанское население и, как бывшая столица Карабах ского ханства и одновременно как эпицентр недавних «этничес ких чисток» азербайджанцев в Нагорном Карабахе, обладающая особой символической ценностью для Азербайджана (вероятно, после возвращения беженцев должна иметь де факто и, не ис ключено, де юре совместное управление со стороны Нагорного Карабаха и Азербайджана, но при условии абсолютного преоб ладания властных полномочий первой из сторон);

территория Лачинского коридора, лежащая в пределах Лачин ского района Азербайджана и связывающая Нагорный Карабах (через Шушинский район) с Арменией, которая прежде имела азербайджанское население, подвергшееся «этническим чисткам»

(вероятно, ее статус де факто должен быть близок статусу Шуши, но де юре может быть несколько иным из за определенного сдви га баланса формальных правовых полномочий в сторону Азер байджана);

территория северной и исторически имевшей армянское на селение части бывшего Шаумяновского (нынешнего Геранбой ского) и частично Ханларского районов Азербайджана, формаль но включенная в состав Нагорно Карабахской Республики, но в данное время контролируемая азербайджанской администраци ей и подвергшаяся «этническим чисткам» армян (в случае воз вращения беженцев возможен фактический и юридический ста тус, близкий к статусу Лачинского коридора, что явится компро миссом в балансе интересов Азербайджана и Нагорного Карабаха и одновременно обоюдным гарантом безопасности на обеих ука Анатолий Ямсков занных территориях возвратившегося туда после «этнических чисток» местного населения);

территория Лачинского и Кельбаджарского районов Азербай джана, разделяющая земли Нагорного Карабаха и Армении (обычно предусматривается возвращение азербайджанских бе женцев и переход под полный суверенитет Азербайджана, но при условии постоянной демилитаризации).

Однако есть и еще одна территориальная проблема, требую щая особого урегулирования, — проблема правового статуса ско топрогонных (бывших кочевых) маршрутов, проходящих через Нагорный Карабах с востока на запад, в основном по долинам рек Тертер, Хачинчай, Каркарчай, Кенделанчай и других более мелких водотоков. Вдоль таких маршрутов проходят и основные магистральные автомобильные дороги региона Барда — Кельбад жар и Агдам — Шуша — Лачин. К сожалению, этому аспекту тер риториальных проблем карабахского урегулирования до сих пор специалисты и публицисты уделяют явно недостаточно внима ния.

Представляется, что данные территории тоже должны рассмат риваться в качестве совершенно особого типа и что их будущий правовой статус также должен стать предметом дискуссий. По крайней мере непосредственное экономическое и символичес кое значение этого аспекта территориальных проблем для азер байджанцев равнинного Карабаха весьма высоко и, видимо, пре вышает значимость вопросов о будущем горной части Шаумя новского (Геранбойского) района или Лачинского коридора, да и для армян Нагорного Карабаха эта проблема имеет существен ную важность с точки зрения обеспечения их безопасности.

Большое значение проблемы урегулирования политического статуса скотопрогонных кочевых маршрутов, находящихся в пре делах Нагорного Карабаха, и формального определения прав азер байджанских скотоводов с прилегающих равнин на продолжение традиционного пользования ими заключается в перспективах экономического развития районов Мильско Карабахской степи и особенно той основной части Агдамского района, которая ныне занята армией Нагорного Карабаха. Это преимущественно аграр ные районы, к тому же частью сильно пострадавшие в ходе воен ных действий. Возвращение беженцев поставит их в сложное по ложение — кроме сельского хозяйства, иных сфер занятости здесь Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт нет и, вероятно, долго еще не будет ввиду опасности нового во оруженного конфликта и нецелесообразности в связи с этим крупных капиталовложений. Но в структуре сельского хозяйства здесь всегда большую, а в не столь давнем прошлом и абсолютно преобладающую роль играло овцеводство, базировавшееся на ис пользовании летних высокогорных пастбищ и сезонных перего нах отар через Нагорный Карабах.

Вероятно, именно возрождение последнего является наиболее реальным и надежным средством оживления местной экономи ки и роста уровня жизни азербайджанского населения, учитывая его знания и хозяйственные навыки. По крайней мере, можно ожидать, что именно такими будут требования самих местных азербайджанцев в случае урегулирования конфликта и исчезно вения угрозы новой войны с Нагорным Карабахом. Армяно азер байджанская война 1918—1920 гг. тоже прекращала кочевки азер байджанцев через Нагорный Карабах, но после установления мира они сразу возобновились, а через несколько десятилетий сезонные перегоны скота стали сопровождаться оседанием азер байджанцев на территории армянской автономии. Следователь но, непосредственные соседи Нагорного Карабаха, живущие в Мильско Карабахской степи, и в будущем скорее всего смогут признать окончательный характер урегулирования конфликта только при том условии, что они вновь получат возможность за ниматься традиционным для них отгонным овцеводством и пользоваться летними пастбищами, лежащими в Кельбаджарском и Лачинском районах.

Таким образом, действенное и приемлемое для азербайджан ского населения Мильско Карабахской равнины урегулирование Карабахского территориального конфликта должно предусмат ривать, во первых, формальное признание права чабанов на се зонный (весенний и осенний) прогон отар через Нагорный Ка рабах по исторически сложившимся маршрутам на высокогор ные летние пастбища Кельбаджарского и Лачинского районов Азербайджана. (Вероятно, высокогорные пастбища самого На горного Карабаха и Армении, использовавшиеся ими до начала конфликта, окажутся окончательно потерянными для азербайд жанцев по соображениям практической невозможности обеспе чения там безопасности их самих и окрестного армянского насе ления.) Это право должно распространяться и на пользование Анатолий Ямсков участками весенних и осенних пастбищ вдоль указанных марш рутов. Во вторых, формальное право чабанов на проход по тер ритории Нагорного Карабаха должно подкрепляться реально ра ботающими механизмами его осуществления, предотвращающи ми возможность стычек армян и азербайджанцев в ходе сезонных перегонов скота. Итак, речь должна идти действительно о выде лении и оформлении особого правового статуса территорий тра диционных кочевых скотопрогонных маршрутов, причем гаран тии безопасности чабанов и местного населения должны совме стно обеспечивать власти Нагорного Карабаха и Азербайджана (возможно, силами объединенных групп инспекторов и полицей ских, представляющих обе стороны).

Следует отметить также географическую специфику истори ческого Карабаха — транспортные связи его горной и равнин ной частей всегда шли в широтном направлении, пересекая тер риторию современного Нагорного Карабаха. Горные Кельбаджар ский район и северная часть Лачинского района Азербайджана, где расположена основная часть летних пастбищ, связаны с ос тальной территорией республики только автомобильными доро гами, проходящими вдоль древних кочевых маршрутов по зем лям Нагорного Карабаха. С севера Кельбаджарский район отде лен от Дашкесанского и Ханларского районов Азербайджана практически непроходимым для автотранспорта Муровдагским хребтом, поднимающимся до 3000 м и более над уровнем моря.

Большая часть Лачинского района, правда, доступна с юга (до роги идут через Лачин и Лачинский коридор), но связи его с Кель баджарским районом тоже сильно затруднены и современных автодорог, соединяющих оба эти района Азербайджана, также пока нет. Таким образом, территории вдоль автотрасс Барда — Кельбаджар и Лачин — Агдам должны, видимо, получить осо бый статус и совместный контроль со стороны властей Азербай джана и Нагорного Карабаха в течение всего года, а не только на периоды весеннего и осеннего прогона скота на пастбища чаба нами азербайджанцами из равнинного Карабаха. Последнее, однако, требует достижения весьма высокого уровня взаимопо нимания и доверия обеих сторон.

Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт Заключение Представленное выше рассмотрение современных этнополити ческих последствий традиционного землепользования и хозяй ства в историческом Карабахе подводит ко многим выводам и размышлениям. Хотелось бы выделить три из них, перечисляе мые ниже в порядке относительного возрастания практической значимости и актуальности.

Во первых, рассуждая с чисто академической точки зрения, можно отметить, что в работах этнополитической направленно сти часто необходимо уделять большое внимание сюжетам из области традиционной этнологии и этноэкологии (землепользо вание и хозяйство, расселение кочевников и других неоседлых групп населения, процессы и факторы их перехода к оседлости и земледелию). К сожалению, в постсоветских исследованиях это делается далеко не всегда, и даже этнологи при анализе этничес ких конфликтов чаще стремятся работать в стиле политологов и социологов и в сфере их профессиональной компетенции.

В качестве примера необходимости изучения этноэкологичес ких аспектов современного этнотерриториального конфликта можно указать на то, что до некоторой степени аналогом ситуа ции в Карабахе является этнополитическое положение в равнин ном Дагестане. Здесь, в Кумыкии, традиционно служившей зим ней базой пастушеского скотоводства горцев (в основном авар цев и лакцев), также усилиями советской власти было проведено обводнение зимних пастбищ, создание на них постоянных по селков и зачастую принудительное переселение туда горцев. Эта программа длилась вплоть до 70 х годов, и ныне кумыки стали этническим меньшинством в Кумыкии. Однако и для горцев, превратившихся в постоянных жителей Кумыкии исторически совсем недавно, эти земли не являются совсем чужими либо но выми — их предки веками использовали там зимние пастбища, и зачастую аварцы и лакцы переселялись с гор в равнинные селе ния, созданные на традиционно закрепленных именно за их гор ными аулами пастбищных землях. Таким образом, исторически и, главное, в восприятии самих переселенцев горцев это в опре деленной степени и «их» земли, что резко обостряет современ ную политическую ситуацию в регионе в те нередкие периоды, когда требования либо опасения создания собственно кумыкской Анатолий Ямсков этнотерриториальной автономии вновь оказываются в центре общественного внимания жителей Дагестана.

Во вторых, вышеприведенный краткий анализ современных изменений в зарубежных политических науках, этнологии (куль турной антропологии) и правоведении относительно трактовки прав на землю кочевых и других неоседлых групп населения и их потомков показывает, что и в случае Нагорного Карабаха тема традиционного сезонного присутствия в его пределах азербайд жанских кочевников и полукочевников и, следовательно, нали чия прав на такое присутствие у их прямых потомков, продолжа ющих заниматься скотоводством, также будет рано или поздно поднята. Однако необходимо эту тему обсудить именно на ста дии поиска путей урегулирования конфликта и учесть ее при вы работке политических решений судьбы Нагорно Карабахской Республики и ее населения. В противном случае эта тема так или иначе все равно привлечет к себе внимание, но если это произой дет после заключения каких либо соглашений, то «новые» фак ты такого рода смогут разрушить подобные соглашения, достиг нутые без их учета.

В третьих, вопросы восстановления отгонно пастбищного скотоводства азербайджанцев равнинного Карабаха и, следова тельно, обеспечения права на сезонные проходы чабанов с ота рами через территорию Нагорно Карабахской Республики дол жны стать одной из важных составных частей в общем блоке про блем урегулирования экономических связей Нагорного Карабаха с Азербайджаном и Арменией. Представляется, что ни урегули рование центрального круга общеполитических проблем (поли тический статус Нагорного Карабаха и его правовые связи с Ар менией и Азербайджаном), ни даже решение второго круга более конкретных и не менее сложных вопросов (определение статуса Лачинского коридора и границ Нагорного Карабаха, в том числе правового положения города Шуши и бывшей горной части Шаумяновского (Геранбойского) района), к которым приковано ныне основное внимание специалистов, сами по себе не прине сут мира на земли региона.

Подлинное урегулирование Карабахского конфликта возмож но только при условии восстановления и дальнейшего развития обоюдно выгодных и действительно жизненно важных для жите лей Нагорного Карабаха и прилегающих районов Азербайджана Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт экономических связей в области транспортных коммуникаций, энергетики и связи, использования водных ресурсов. В этом ряду по праву должна занимать свое важное место и проблема исполь зования земельных ресурсов летних пастбищ высокогорной зоны исторического Карабаха, которая, как и столетия назад, для сво его решения требует восстановления уровня определенного до верия друг к другу и сотрудничества армян и азербайджанцев ре гиона.

Литература Авдеев М. Н. Мильско Карабахская степь: Кочевое и оседлое хозяйство. — Баку, 1929.

Азербайджанская сельскохозяйственная перепись 1921 года: Итоги. — Баку, 1924. — Т. 3. — Вып. 17.

Варданян А. Цельность права и демагогия целостности: Практика политичес кого лукавства // Независимая газ. — 1997. — 3 дек.

Гукасян А. Нагорно Карабахская Республика уже состоялась как государство // НГ содружество. — 1998. — № 2. — С. 3.

Исмаил Заде Д. И. Из истории кочевого хозяйства Азербайджана первой по ловины XIX века // Исторические записки. — М., 1960. — Т. 66. — С. 96—136.

Исмаил Заде Д. И. Прошения крестьян кочевников Азербайджана (Опыт количественного определения состава информации источника) // Источнико ведение отечественной истории. — М., 1973. — С. 347—377.

Исмаилов М. А. О характере так называемого «кочевого скотоводства» в Азер байджане в XIX — начале XX века // История СССР. — 1976. — № 6. — С. 141— 150.

Колониальная политика российского царизма в Азербайджане в 20—60 х го дах XIX в. — М.;

Л., 1937. — Ч. 2.

Котанджян Г. Разные стороны опыта противостояния: Особенности иденти фикации и разрешения карабахского конфликта // Независимая газ. — 1997. — 16 июля.

Левин Р. Нагорный Карабах — наша родина, и мы туда вернемся // Независи мая газ. — 1998. — 12 марта.

Мкртчян А. А. Межэтнические контакты в Нагорном Карабахе (вторая поло вина XIX — начало XX в.) // Межэтнические контакты и развитие национальных культур / Ин т этнографии АН СССР. — М., 1985. — С. 54—62.

Нагорный Карабах: Историческая справка / Ред.: Г. А. Галоян, К. С. Худавер дян. — Ереван: Изд во АН Армянской ССР, 1988. — 96 с.

Новосельцев А. П. К вопросу о политической границе Армении и Кавказской Албании в античный период // Правда о Нагорном Карабахе: Материалы и до кументы / Ереван. гос. ун т. — Ереван, 1989. — С. 58—66.

Анатолий Ямсков Паин Э. А., Попов А. А. Межнациональные конфликты в СССР (некоторые подходы к изучению и практическому решению) // Совет. этнография. — 1990. — № 1. — С. 3—15.

Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г. — СПб., 1904. — Т. 63.

Плант Р., Томей М. Права на землю коренных и ведущих племенной образ жизни народов в отдельных развитых и развивающихся странах: Обзор вопро сов права и политики, а также текущей деятельности. [Всемирная программа занятости. Рабочий документ. Политика и программы в целях развития]. — Женева: Междунар. бюро труда, 1994. — 102 с.

Скибицкий М. А. Карабагские казенные летние пастбища // Материалы для устройства казенных летних и зимних пастбищ и для изучения скотоводства на Кавказе. — Тифлис, 1898. — Т. 4.

Стрелецкий В. Н. Этнотерриториальные конфликты: сущность, генезис, типы // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах / Под ред. М. Б. Ол котт, В. Тишкова, А. Малашенко;

Моск. Центр Карнеги. — М., 1997. — С. 225— 249.

Тишков В. А. Очерки теории и политики этничности в России. — М.: Русский мир, 1997. — 532 с.

Тодуа З. «Война прекратится, если будет решена проблема Лачина и Шуши»:

Министр иностранных дел Азербайджана Гасан Гасанов о возможных путях уре гулирования карабахского конфликта // Независимая газ. — 1994. — 6 авг.

Юсубов И. Письмо другу. — Баку: Азернешр, 1990. — 48 с.

Ямсков А. Н. Нагорный Карабах: Анализ причин и путей решения межнацио нального конфликта // Национальные процессы в СССР / Отв. ред. М. Н. Гу богло. — М.: Наука, 1991. — С. 165—186.

Altstadt A. L. The Azerbaijani Turks: Power and Identity under Russian Rule. — Stanford: Hoover Institution Press, 1992. — xviii, 331 p. — (Studies of Nationalities).

Barth F. Ecologic Relationships of Ethnic Groups in Swat, Northern Pakistan // Man in Adaptation. — P. 1. Cultural Present / Ed.: Y. Cohen. — Chicago, 1974. — 2nd ed. — Р. 378—385.

von Benda Beckmann F., von Benda Beckmann K. Natural Resources, Environment and Legal Pluralism: An Introduction // Law and Anthropology. International Yearbook for Legal Anthropology. — Vol. 9. Natural Resources, Environment, and Legal Pluralism. — The Hague: Kluwer Law Intern., 1997. — Р. vii—xii.

Chorbajian L., Donabedian P., Mutafian C. The Caucasian Knot: The History and Geo Politics of Nagorno Karabakh. — London;

New Jensey: Zed Books, 1994. — 198, xxi p.

Frantz Ch. Pastoral Societies, Stratification, and National Integration in Africa. — Uppsala, 1975. — 33 p. — (Research Paper / The Scandinavian Inst. of African Studies;

№ 30).

Fratkin E. Pastoralism: Governance and Development Issues // Annu. Rev. of Anthropology. — 1997. — Vol. 26. — Р. 235—261.

Традиционное землепользование и армяно азербайджанский конфликт Heradstveit D. Ethnic Conflict and Refugees in the Former Soviet Union. — Oslo:

1993. — 69 p. — (Report / Norwegian Refugee Council;

№ 3).

Hunter Sh. The Transcaucasus in Transition. Nation Building and Conflict / The Center for Strategic and Intern. Studies. — Washington, 1994. — 223 p.

Kratochwil F., Rohrlich P., Mahajan H. Peace and Disputed Sovereignity: Reflections on Conflict over Territory. — Lanham: Univ. Press of America, 1985, 159 p.

Loken K. Armenia and Azerbaijan. Nagorno Karabakh // Conflicts in the OSCE Area / Intern. Peace Research Inst. — Oslo, 1995. — Р. 9—12.

Tishkov V. Ethnicity, Nationalism and Conflict in and after the Soviet Union. The Mind Aflame. — London: SAGE Publications Ltd, 1997. — x, 334 p.

Yamskov A. Ethnic Conflict in the Transcaucasus: The Case of Nagorno Karabakh // Theory and Society. — 1991. — Vol. 20. — № 5. — Р. 631—660.

Yamskov A. Joint Control over Key Territories in Nagorno Karabakh // Security Dialogue. — 1996. — Vol. 27. — № 1. — Р. 95—98.



 


 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.