авторефераты диссертаций БЕСПЛАТНАЯ  БИБЛИОТЕКА

АВТОРЕФЕРАТЫ КАНДИДАТСКИХ, ДОКТОРСКИХ ДИССЕРТАЦИЙ

<< ГЛАВНАЯ
АГРОИНЖЕНЕРИЯ
АСТРОНОМИЯ
БЕЗОПАСНОСТЬ
БИОЛОГИЯ
ЗЕМЛЯ
ИНФОРМАТИКА
ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРОЛОГИЯ
МАШИНОСТРОЕНИЕ
МЕДИЦИНА
МЕТАЛЛУРГИЯ
МЕХАНИКА
ПЕДАГОГИКА
ПОЛИТИКА
ПРИБОРОСТРОЕНИЕ
ПРОДОВОЛЬСТВИЕ
ПСИХОЛОГИЯ
РАДИОТЕХНИКА
СЕЛЬСКОЕ ХОЗЯЙСТВО
СОЦИОЛОГИЯ
СТРОИТЕЛЬСТВО
ТЕХНИЧЕСКИЕ НАУКИ
ТРАНСПОРТ
ФАРМАЦЕВТИКА
ФИЗИКА
ФИЗИОЛОГИЯ
ФИЛОЛОГИЯ
ФИЛОСОФИЯ
ХИМИЯ
ЭКОНОМИКА
ЭЛЕКТРОТЕХНИКА
ЭНЕРГЕТИКА
ЮРИСПРУДЕНЦИЯ
ЯЗЫКОЗНАНИЕ
РАЗНОЕ
КОНТАКТЫ

Астрологический Прогноз на год: карьера, финансы, личная жизнь


Pages:   || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

БАШКОРТОСТАН НА РУБЕЖЕ ТЫ-

СЯЧЕЛЕТИЙ:

Тенденции современного развития в

оценках зарубежных исследователей

Составители – кандидаты исторических наук

И.М.Габдрафиков и И.В.Кучумов

Научный редактор – кандидат исторических наук И.В.Кучумов

Переводы с английского и французского кандидата исторических наук

И.В.Кучумова, кандидата филологических наук Л.Ф.Сахибгареевой,

А.М.Ротштейна.

Башкортостан на рубеже тысячелетий: Тенденции современного развития в оценках зарубежных исследователей / Сост. И.М.Габдрафиков, И.В.Кучумов.

Сборник статей западных исследователей (США, Франция, Германия) посвящен широ кому кругу вопросов современного развития Республики Башкортостан: ее этнической истории, особенностям политического режима, межнациональным отношениям, взаимоотношениям с фе деральной властью и т.д. Читатель сможет узнать, каковы сегодняшние представления западного научного сообщества о Башкортостане, насколько плодотворно применение западных этнополи тических теорий для анализа современного развития данной республики и понимания ее недав него прошлого. Опираясь на давно известные факты, авторы зачастую приходят к новым выво дам и предлагают нестандартные объяснения спорных проблем.

Книга предназначена для политологов, социологов, философов, социологов, этнологов, практических работников.

Все права защищены. Любое воспроизведение данной книги или ее фрагментов раз решается только с согласия составителей.

© Alexander J., 2002.

© Gorenburg Dm., 1999.

© Grvingholt J., 2002.

© Hale H., 1998, 1999.

© Le Torrivellec X., 2000, 2003.

© Кучумов И.В., Ротштейн А.М., Сахибгареева Л.Ф., переводы, 2003.

© Габдрафиков И.М., Кучумов И.В., составление, вступительная статья, 2003.

Джеймс АЛЕКСАНДЕР, Йорн ГРЕВИНГХОЛЬТ О СТЕПЕНИ ПРОГРЕССА ДЕМОКРАТИИ В РОССИИ:

РЕСПУБЛИКИ КОМИ И БАШКОРТОСТАН Перевод статьи: Alexander J., Grvingholt J. Evaluating Democratic Progress Inside Russia: The Komi Republic and the Republic of Bashkortostan // Democratization. Win ter 2002. Vol. 9. No. 4. P. 77-105.

За последнее десятилетие многие западные ученые и наблюдатели высказы вались в том плане, что развитию демократии в России препятствует авторитарное прошлое страны. Это проявилось и в борьбе вокруг реформ при бывшем советском лидере Михаиле Горбачеве, и в битвах за власть в российской политике при Пре зиденте Борисе Ельцине. Курс на политическую централизацию, который, кажется, является целью Президента Владимира Путина, также укладывается в это русло. В хаосе российских реформ лишь некоторые исследователи обнаруживают ростки демократии как на современном этапе развития России, так и в ее исторической традиции [1]. Но независимо от того, является ли история препятствием для рос сийской демократии, современная политическая ситуация в стране ясно указывает на наличие сильного авторитарного импульса. Исследователям российской поли тики лишь в немногих, скорее исключительных, случаях удается находить призна ки успешного демократического развития в период после всеобщей неразберихи начала и середины 1990-х гг. [2].

Ярким примером трудностей на пути демократического развития является политическая эволюция Республики Коми и Республики Башкортостан. Эти два региона в составе Российской Федерации вступили в 1990-е гг. на пике связанного с либерализацией и демократизацией оптимизма, охватившего тогда весь Совет ский Союз. Десять лет спустя оптимизм уступил место всеобщему разочарованию, вызванному продолжающейся борьбой за выживание и ощущением, что обещания периода реформ так и не были выполнены. В новое тысячелетие эти регионы во шли с прочно удерживающим власть политическим руководством, послушными ему законодательными органами, слабо развитым гражданским обществом и в об становке ставшего привычным игнорирования правящей элитой неугодных для нее законов. Как будет показано ниже, в Башкортостане авторитаризм проявляется бо лее ярко, чем в Коми. Однако, это лишь вопрос степени.

Процессы политических перемен носят комплексный характер. За послед ние двадцать пять лет политические трансформации анализировались в рамках общих понятий «перехода» и «демократизации». Этот анализ изначально строился на материале Латинской Америки и Южной Европы, однако впоследствии в него были включены и другие регионы. По отношению к бывшим коммунистическим режимам Восточной Европы приобрели популярность концепции и модели пере ходно-демократизационной школы, все чаще применяемой для анализа этих в из вестной мере уникальных политических ситуаций [3].

Настоящее исследование отличается от стремительно увеличивающегося списка подобных работ тем, что мы фокусируем свое внимание на региональных, а не на государственных политических единицах. Учитывая размеры и неоднород ность России, понятно, что российские реформы зависят не только от политики центральной власти. Есть все основания для полноценного изучения российских регионов в качестве самостоятельных случаев и даже так, как если бы они были независимыми государствами [4], что соответствует исследовательским подходам к другим регионам [5]. Несмотря на очевидные попытки Президента Путина вос становить централизацию России, относительная независимость 89 регионов пре доставляет исследователю многообещающий материал для сравнительного анали за. С учетом слабости федеративного устройства страны, применение общих тео рий демократизации к отдельным регионам позволяет высветить особенности пе реходного периода, свойственные всему государству.



Неравномерное распределение политической власти в России ставит перед исследователем сложные задачи. Известное под названием «асимметричный феде рализм», это явление за последние десять лет было изучено достаточно подробно [6]. Угрожая «этнической мобилизацией», большинство этнических республик (а всего их 21 среди 89 субъектов федерации) добились большей политической и эко номической независимости от центра благодаря ряду положений Конституции 1993 г., а затем и через двусторонние договоры, которые нередко предоставляли республикам особые привилегии.

То, что и Коми, и Башкортостан имеют статус республик, является, в числе прочего, важным фактором, обусловившим их включение в настоящее исследова ние. Во-первых, в обоих регионах существуют похожие внутриполитические меха низмы и формы взаимоотношений с центром, что позволяет рассматривать их как сходные системы. Оба региона являются многонациональными, причем титульные этносы составляют в них меньшинство. В Республике Коми численность этниче ских коми не превышает 25 % от всего населения, тогда как численность русских составляет 60 %. Хотя национальный вопрос и имеет важное значение, он не соз дает угрозы для стабильности в республике и не является ключевым в процессе принятия политических решений. В Республике Башкортостан этнические башки ры составляют 22 % населения и являются лишь третьей по численности этниче ской группой после русских (39%) и татар (28%). В столице Башкортостана – Уфе – более половины населения по национальности русские. По количеству жителей Башкортостан, с его четырехмиллионным населением, занимает первое место сре ди республик и седьмое – среди всех регионов России. Хотя межнациональные от ношения в Башкортостане отличаются определенной стабильностью, небашкиры считают, что титульный этнос имеет многочисленные общественные и личные привилегии.

Во-вторых, эти две республики заявляют о наличии некоторых преиму ществ, вытекающих из их двусторонних договоров с федеральным правительством [7]. Эти соглашения обеспечивают им большую степень независимости на уровнях региональных бюджетов и контроля за природными богатствами, а также более широкие права в области внешнеэкономической деятельности. В-третьих, оба ре гиона входят в число наиболее богатых в стране, причем значительная часть их бо гатства связана с наличием запасов нефти и развитого нефтехимического сектора.

Их экономика стабильна, они являются чистыми донорами российского бюджета, отчисляя в центр больше средств, чем сами получают в виде федерального финан сирования [8].

Именно относительно хорошим экономическим положением этих респуб лик и их конституционным статусом объясняется высокая степень их независимо сти от центра, чем не могут похвастаться другие регионы, которые не удовлетво ряют хотя бы одному из этих двух критериев. Учитывая эти сходные черты, И Ко ми, Башкортостан дают богатую почву для сравнения. Более того, применение к ним теории демократизации становится еще более оправданным. Если в масштабах всей России с ее многообразием сложно делать какие-либо обобщения, то на при мере Коми и Башкортостана можно судить о возможных путях политической трансформации в России и, в более широком смысле, в других независимых госу дарствах.

В настоящей статье мы сначала рассматриваем теорию демократизации, а затем исследуем два выбранных примера. В заключении мы делаем попытку рас пространить сделанные нами выводы на Россию, ее регионы и намечаем пути по литических трансформаций в мировом масштабе.

1. Вопросы политических трансформаций: аналитическая база По мнению Джерардо Манка (Gerardo Munck), существуют три основных типа исследований в области «изучения развития демократии». Во-первых, иссле дователи изучают процессы перехода к демократии в бывших странах с авторитар ными режимами по мере того, как они проводят политическую либерализацию, ор ганизуют первые демократические выборы и, по возможности, консолидируют но вые демократические режимы. Во-вторых, изучая стабильные демократии, ученые пытаются объяснить долговечность демократических режимов, наступившую по сле многочисленных развалов новых демократий с начала 1970-х гг. В-третьих, в последнее время появилась тенденция изучать качество демократии путем оценки внутренних процессов государственного управления в новых демократиях, чтобы понять каким образом развиваются разные формы – и даже степени – демократии [9]. Авторы настоящей статьи подходят к изучению политических режимов в Коми и Башкортостане со всех этих трех точек зрения.

Исходя из того, что прежний режим по своему типу был относительно не изменным, авторы начинают анализ с 1990 г., когда переход к демократии в обоих регионах стал набирать ход, и особенно подробно останавливаются на двух «кри тических точках», за которыми последовали два переходных периода. В периоды трансформаций обычно возникают временные отрезки или происходят события, которые определяют направления политического развития;

эти критические точки играют важнейшую роль в формировании политической арены, а их влияние ощу щается в последующем развитии режима [10].

Однако, критические точки сами по себе не определяют направление транс формации режима. Они создают ограничения, влияющие на то, как акторы реали зуют свои преференции, структурируя выбор тех путей, по которым и может пойти развитие режима. В конечном итоге, сочетание различных факторов может опреде лить путь, развитие по которому может быть осуществлено легче, чем по другим.

При всей важности роли элит в выборе пути, количество вариантов этого выбора не безгранично, он зависит от общественных условий (экономических, международ ных и т.д.) и производится в ситуации, определяемой как «структурированная слу чайность» [11]. Поэтому, хотя политические деятели и принимают решения, коли чество и тип вариантов выбора предопределяются социальной структурой.

После выбора демократического пути развития начинается процесс перехо да, который не является жестко предопределенным. Поэтому, хотя политическая система может стать демократической по форме после проведения первых свобод ных и справедливых выборов, иногда трудно определить, когда демократический режим приобретает устойчивость [12]. В связи с этим, Владимир Гельман жестко критикует большинство исследований о демократизации, обнаруживая в них, как он выражается, «телеологический характер» [13]. Он и другие исследователи неод нократно приводили российские региональные режимы в качестве примеров неоп ределенности, лежащей в основе политической «демократизации» [14]. Он опреде ляет современные региональные режимы как «выход из неопределенности», пред полагая при этом, что эти режимы могут «регрессировать» на стадию неопределен ности со своего нынешнего положения, достигнутого в процессе перехода.

Несмотря на потенциально переходную природу режима, исследование ка чества этого режима имеет существенное значение;

понимание качества внешне демократического режима может помочь в определении его потенциала устойчиво сти. В данном случае представляется уместным рассмотрение концепции «делега тивной демократии» [15]. Режимы этого типа имеют такие демократические при знаки, как независимость законодательной власти и народное волеизъявление, од нако на их поведение влияет доставшаяся в наследство патерналистская, сосредо точенная вокруг «сильного человека», политика [16], проявляющаяся в наличии разрыва между процедурной и реально существующей формами демократии. В российских регионах существует множество доказательств того, что регионы соз дали демократические институты и приняли демократические процедуры, однако качество этих «демократий» дает повод для дискуссий [17].

Мы предполагаем, что и Коми, и Башкортостан завершили переход к фор мальной (процедурной) демократии, однако период демократической консолида ции в этих регионах по-настоящему еще не начинался. На деле имел место пере ходный процесс принципиально открытого типа (определенную роль в котором сыграла и демократизация), и к 1995 г. оба режима завершили период консолида ции, качество которой требует анализа. Хуан Линц (Juan Linz) и Альфред Степан (Alfred Stepan) утверждают, что «демократический переход можно считать завер шенным, когда достигается достаточно прочное согласие по поводу политических процедур формирования вновь избранного правительства, когда приход его к вла сти является прямым результатом свободного голосования народа, когда такое пра вительство de facto имеет полномочия вырабатывать новый политический курс и когда созданные новой демократией исполнительная, законодательная и судебная власти не должны de jure делить власть с другими структурами» [18].

Это определение служит лакмусовой бумагой для идентификации завер шенного перехода, после которого режим становится номинальной демократией.

Главными характеристиками такого режима являются существование демократиче ской институциональной и (видимой) аттитюдной базы, на которой режим может консолидироваться. При этом данное определение оставляет место для неопреде ленности будущего, при которой демократические по своей структуре институты могут демонстрировать поведение и совершать действия, недемократические по своей сути.

Линц и Степан также предлагают свой метод для оценки уровня демокра тии. Они считают, что демократический режим можно считать консолидирован ным, когда демократия становится всеобъемлющей, и описывают три измерения, по которым можно проводить оценку демократической консолидации: (1) поведен ческое, подразумевающее отсутствие влиятельных групп, предпринимающих по пытки свержения режима или отделения от государства силовым путем;

(2) атти тюдное, относящееся к принятию демократических процедур и институтов боль шинством населения;

и (3) конституциональное, означающее признание вновь введенных законов и процедур и формирование привычки к их существованию [19]. Они также считают, что определенные условия должны выполняться в «пяти областях демократии», что показано в Табл. 1 [20].

Табл. 1. Пять (взаимопроникающих) областей консолидации демократии [21] Область Условия Гражданское об- Наличие самоорганизованных групп, движений и индиви щество дуумов, относительно автономных от государства. Своими действиями они формулируют ценности и выдвигают интере сы.

Политическое Развитие институтов, обеспечивающих законную конкурен общество цию общественности и государства. В число основных ин ститутов входят политические партии, выборы, избиратель ные правила, лидерство и пр.

Законность Наличие государственного управления на основе Конститу ции, самоограничительных процедур, высокого порога для изменений, сильной судебной системы и юридической куль туры.

Государственная Наличие действенной бюрократии, отражающей пожелания бюрократия демократически избранных лидеров и эффективно выпол няющей основные функции охраны правопорядка, сбора на логов и пр.

Экономическое Наличие признанного набора норм, институтов и регули общество рующих актов, с помощью которых осуществляется взаимо действие между государством и рынком.

Эти же области и измерения, позволяющие определить наличие демократи ческой консолидации, можно применяться и для оценки качества демократии лю бых режимов, так как авторитарные по своей сути режимы могут нести в себе не которые демократические характеристики. Хотя иногда оправданно применять подход, согласно которому демократия либо есть, либо ее нет совсем, нам нужны аналитические инструменты для оценки развития политического режима по отно шению к полноценной представительной демократии. Более того, после краха коммунизма в странах бывшего советского блока появились многочисленные «гиб ридные» режимы, которые требуют описания и анализа именно на предмет степени их демократического развития.

2. Этапы перехода и проблемы консолидации Эта глава состоит из двух частей. В первой авторы рассматривают переход ные процессы в обоих регионах и дают комментарии по поводу различий, повли явших на стратегии элит. После краткого описания процессов либерализации авто ры описывают переходные периоды, последовавшие за двумя критическими точ ками, имевшими важное значение для всей России. Затем авторы, применяя мето дику Линца и Степана, дают оценку степени развития демократии в каждой рес публике. При этом авторы обнаруживают, что в обоих регионах существует значи тельный «демократический дефицит».

Либерализация и критическая точка I (1990 г.) После либерализации, начатой Горбачевым, произошли перемены в обеих республиках. В Коми развернуло активную деятельность общероссийское движе ние «Демократическая Россия», а независимые газеты стали регулярно критиковать власти без серьезных последствий для себя. Коммунистическая партия теряла свою монополию на власть, а население было активным и верило в грядущие перемены.

В Башкортостане также возникли общественные движения, призывавшие к разви тию демократии и самоуправления наряду с протестами против широкомасштабно го загрязнения окружающей среды [22]. В целом, все это укладывается в теорию либерализационных процессов Линца и Степана: ограничения на деятельность средств массовой информации смягчались, и появлялась возможность для возник новения политических групп, начинавших конкуренцию между собой.

Критическая точка обозначилась в 1990 г. по двум направлениям: (1) весной 1990 г. на первых по-настоящему свободных региональных выборах в СССР были сформированы региональные законодательные органы;

и (2) оба региона объявили о своем суверенитете: Коми – в августе, а Башкортостан – в октябре 1990 г. [23].

Эти шаги были связаны с борьбой за власть между Горбачевым и недавно избран ным Президентом России Борисом Ельциным, который призвал российские регио ны брать столько суверенитета, сколько они смогут проглотить. Решение Ельцина использовать регионы в борьбе против советской власти стало краеугольным кам нем всей постсоветской истории России.

На развитие обоих регионов повлияла позиция партийного руководства. В Коми первый секретарь обкома партии Юрий Спиридонов был избран в регио нальный законодательный орган, а затем стал его председателем. Кроме того, мно гие члены старой властной элиты сохранили высокие посты в регионе. В Башкор тостане органы Коммунистической партии были de facto лишены власти накануне весенних выборов в законодательный орган. В феврале первый секретарь местного обкома КПСС был снят, потому что обком считал его неспособным вести респуб ликанскую парторганизацию в новую эру демократических реформ. В дополнение к этому, он утратил поддержку влиятельных директоров предприятий республики, которые выступали за усиление экономической независимости от Москвы [24]. Та ким образом, коммунисты пошли на выборы без сильного лидера и просто наблю дали за тем, как новый законодательный орган быстро сменил партийные органы в качестве властного центра. Председателем Верховного Совета Башкортостана был избран Муртаза Рахимов. Если Спиридонов лишь начинал свою карьеру в про мышленности (угольной), то Рахимов всю жизнь проработал в нефтяной промыш ленности, что во многом способствовало поддержке его кандидатуры со стороны директоров промышленных предприятий [25]. В отличие от Спиридонова, Рахимов не был партаппаратчиком. Тем не менее он состоял в партии, что помогло ему за ручиться голосами многих членов КПСС, избранных в законодательный орган. Он был новичком в политике, обещавшим новый стиль руководства, а также этниче ским башкиром, что привлекало к нему недавно активизировавшихся башкирских националистов. У Спиридонова, русского по национальности и уроженца Сверд ловска, были другие проблемы. Именно положением каждого из этих лидеров в коммунистической партии и их национальной принадлежностью объясняются те различия, которые проявились в путях развития их регионов в течение следующих десяти лет.





Переходный период I: осень 1990 г. – осень 1993 г.

Табл. 2. Сценарии выхода из ситуации неопределенности [26] Стратегии акторов Положение акторов Компромисс Сила Доминирующий фактор «Примерение элит» «Победитель получает все»

Неопределенность или «Борьба по правилам» «Война всех против всех»

баланс сил Типология «выходов из неопределенности», предложенная Гельманом, может быть полезна как отправная точка при описании процессов развития каждо го из регионов (Табл. 2). В Коми налицо признаки «примирения элит». Подобно со глашению, «примирение элит» подразумевает альянс ключевых элит, делящих власть в регионе между собой [27]. При этом, если соглашение объединяет лидеров на основе демократических процедур и обеспечивает им победу на выборах, то примирение элит не обязательно означает развитие этих процедур;

оно фокусиру ется на поддержании положения элит независимо от того, являются ли вновь сфор мированные институты демократическими или нет. Поэтому соглашения зачастую распадаются после того, как демократические институты утверждаются в полити ческой культуре лидеров и рядовых граждан [28], тогда как устойчивость примире ния элит в большой степени зависит от способности правящих элит предотвратить существенные изменения баланса сил в регионе. Можно утверждать, что в Коми существовал первый аспект соглашения, а второй так и не появился [29]. Вместо этого примирение элит было разрушено внешними силами.

В течение первого переходного периода власть концентрировалась вокруг Верховного Совета Коми, возглавляемого Спиридоновым, и Совета Министров (правительства) во главе с Вячеславом Худяевым, который занимал этот пост с 1987 г. Когда Спиридонов был избран председателем Верховного Совета, Худяев стал депутатом. Дополнительный баланс был достигнут с точки зрения националь ной принадлежности – Худяев как этнический коми уравновешивал русского по национальности Спиридонова. Их положение относительно друг друга было силь ным, что подтверждается примерно равным распределением их сторонников, про веденных ими на должности заместителей Премьер-министра [30]. Простой альянс между институтами исполнительной и законодательной властей и руководителями предприятий добывающих отраслей обеспечил согласие внутри республики и по зволил выработать согласованную позицию в отношениях с федеральным центром.

В 1992 г. Республика Коми подписала Федеративный Договор, которым был за фиксирован статус республик как государственных образований с широкими зако нодательными и исполнительными полномочиями на своей территории [31]. При этом препятствием на пути реальной демократизации была борьба за суверенитет по отношению к СССР и России, что было общим для многих постсоветских рес публик [32].

Если у Спиридонова и Худяева было много причин, чтобы работать вме сте, в Башкортостане сложилась иная ситуация. Рахимов пришел в политику со стороны, тогда как пост Премьер-министра – так же, как и в Коми – занимал пар тийный функционер с большим стажем. С 1986 г. Премьер-министром был Марат Миргазямов, который в меньшей степени, чем Рахимов, был настроен на разрыв связей с Москвой. Соперничество между этими двумя лидерами было основной политической интригой до 1992 г., и в течение этого времени имела место ситуа ция, которая в типологии В.Гельмана определена как «война всех против всех». Не являясь «выходом» из неопределенности в чистом виде, этот тип борьбы продол жается до тех пор, пока не найдено окончательное решение [33].

Высокий уровень неопределенности в Башкортостане подчеркивается со бытиями, последовавшими после провала путча в Москве в августе 1991 г. После путча Президент Ельцин предпринял попытку ужесточить контроль за регионами и пригрозил перекроить административную иерархию в исполнительной ветви вла сти. В качестве оборонительной меры Верховный Совет Башкортостана принял решение провести выборы Президента республики. Законодатели надеялись, что лидер республики, избранный путем прямых выборов, будет иметь достаточную легитимность, чтобы противостоять процессу централизации. Однако, оказалось, что федеральное правительство, озабоченное предстоящим в январе 1992 г. нача лом экономических реформ, было более заинтересовано в компромиссе, чем в кон фликте с непредсказуемыми последствиями. Между тем, социологические опросы показывали, что шансы Рахимова на победу на президентских выборах были не та кими уж высокими. И Миргазямов, и другие кандидаты выглядели серьезными со перниками. Опасаясь возможного поражения, Рахимов счел, что текущее положе ние больше отвечало его целям и убедил Верховный Совет аннулировать уже вве денные изменения в Конституцию.

Напряженность между Рахимовым и Миргазямовым в течение 1992 г. по стоянно возрастала. Двоевластие в Башкортостане не позволяло должным образом управлять регионом. Каждый из соперников считал успеху в работе другого опасно для себя, что можно проследить на примере их попыток получить контроль над главами местных администраций. Наконец, в ноябре 1992 г. Рахимову удалось ор ганизовать успешную интригу против Премьер-министра. Нескольких членов Ка бинета министров уговорили уйти в отставку в знак протеста против Миргазямова.

После того, как Верховный Совет отказал премьеру в вотум доверия, Рахимов объ явил о смещении Миргазямова. Хотя такое решение не совсем соответствовало нормам Конституции Башкортостана, Миргазямов признал свое поражение. Выход из неопределенности был достигнут, и Башкортостан вступил в новую фазу: «по бедитель получает все» [34].

К началу 1993 г. в двух регионах сложилась достаточно разная конфигура ция власти. Хотя в Коми Спиридонов и был главной политической фигурой, Худя ев являлся вторым человеком после него. Несмотря на двоевластие, между ними практически не было конкуренции. В Башкортостане же образца начала 1993 г. Ра химов стал неоспоримым единоличным лидером. Хотя он официально и не был «Президентом», серьезных политических противников у него не было. В обоих ре гионах ситуация поменялась радикальным образом после событий осени 1993 г.

Эти события послужили второй критической точкой в политической трансформа ции обеих республик.

Критическая точка II: осень 1993 г. – весна 1994 г.

В октябре 1993 г. Президент Ельцин положил конец своему длительному соперничеству с Верховным Советом России, расстреляв здание парламента. Под держка от регионов во время кризиса побудила Ельцина предпринять еще одну по пытку усилить центральную власть Кремля. Своим указом, расширявшим полно мочия региональных органов исполнительной власти и предписывавшим регио нальным советам проведение в ближайшем будущем выборов по новому законода тельству (хотя для республик это предписание и носило характер рекомендации), Ельцин повысил ставки для региональных лидеров по всей России. Над председа телями Верховных Советов вроде Спиридонова и Рахимова нависла явная угроза того, что эта рекомендация превратится в жесткое требование. Одновременно по лучили распространение слухи о грядущем назначении представителей централь ной власти в те республики, которые до сих пор управлялись президиумами мест ных советов [35]. Ввиду возможной утраты своего положения, перед обоими лиде рами встал выбор: либо сохранить существующее положение и быть постепенно вытесненным на политическую периферию, либо начать новую борьбу на условиях «победитель получает все», чтобы сохранить власть. В случае Рахимова, это была борьба за положение единоличного лидера, а в Коми новая ситуация означала ко нец примирения элит и начало периода неопределенности с возможным появлени ем такого лидера [36].

И Спиридонов, и Рахимов с помощью законодательных органов ввели в своих республиках пост Президента. Спиридонов инициировал референдум по во просу введения поста Президента Коми, состоявшийся 12 декабря 1993 г. Вынесе ние этого вопроса на референдум угрожало Худяеву потерей поста главы прави тельства, т.к. с введением поста Президента контроль над исполнительной властью перешел бы именно к Президенту. Зная о своих низких шансах в возможной прези дентской гонке, Худяев был на некоторое время успокоен тем, что на референдуме решение принято не было. Однако, Спиридонов убедил «свой» высший законода тельный орган принять новую Конституцию Республики Коми, которая предусмат ривала пост Президента в качестве «главы республики» [37].

В феврале 1994 г. Конституция Спиридонова была принята. Она предусмат ривала создание высшей должности в системе исполнительной власти с одновре менным упразднением Кабинета министров. В то время Спиридонов уже воспри нимался как наиболее компетентный лидер в регионе, а положение Худяева ослож нялось [38]. Т.к. успешное политическое будущее связывалось с поддержкой Спи ридонова, депутаты Верховного Совета приняли новую Конституцию. На майских выборах Спиридонов легко победил Худяева и двух других кандидатов [39]. Впо следствии Спиридонов использовал новую Конституцию и продолжавший сущест вовать Верховный Совет для постройки административной и законодательной структуры в соответствии со своими предпочтениями.

В отличие от Спиридонова, осенью 1993 г. Рахимов уже был единоличным лидеров в своей республике, что помогло ему добиться своей цели. Вопрос о соз дании президентской республики снова обсуждался еще до наступления осени г. Однако, тогда Рахимов сам публично высказался против введения поста Прези дента, так как он чувствовал себя достаточно комфортно на посту председателя Верховного Совета. События в Москве заставили его изменить свое мнение.

В ноябре 1993 г. были приняты предлагавшиеся еще в 1991 г. законы, уста навливающие пост Президента, а выборы были назначены на 12 декабря, в один день с федеральными [40]. К тому моменту Рахимов уже долго был лидером рес публики, а его соперники имели крайне мало времени для подготовки к выборам, что почти гарантировало Рахимову победу. Подобно Спиридонову, Рахимов был застрахован от поражения благодаря тому, что он занимал пост председателя Вер ховного Совета, особенно учитывая, что новая Конституция должна была прини маться парламентом – а не народом – лишь после того, как стали бы известны ре зультаты выборов. Новая Конституция защищала бы Рахимова как на посту Прези дента, так и на посту председателя Верховного Совета. В конечном итоге, Рахимов выиграл президентские выборы, набрав почти две трети голосов (64,0 %), а его единственный конкурент, банкир Рафис Кадыров, получил всего 28,5 %. Башкир ская Конституция была принята 24 декабря 1993 г., и на следующий день Рахимов вступил в должность Президента.

Переходный период II: преодоление неопределенности – весна 1994 г. – март г.

В следующие примерно 16 месяцев после событий в Москве осенью 1993 г.

в политическом развитии обоих регионов наблюдается поразительное сходство.

Тот факт, что Рахимов стал Президентом и получил новую Конституцию раньше Спиридонова, объясняется сложившейся в Башкортостане ранее политической си туацией. Спиридонову противостояли более серьезные соперники, препятствовав шие разрушению примирения элит, поэтому его восхождение потребовало более тщательной подготовки. Тем не менее, Спиридонов добился своего на каких-то пять месяцев позже. С избранием новых составов законодательных органов в нача ле 1995 г. переходный период в обеих республиках завершился. Оба высших долж ностных лица сумели протолкнуть новые Конституции, «избрать» зависимые от них законодательные органы и создать иерархические административные структу ры. В обоих случаях лидеры использовали Верховные Советы для создания «сво их» систем. Но, несмотря на это, индивидуальные характеристики каждого лидера и их республик повлияли на те институциональные решения, которые они прини мали в ходе формирования политических структур в своих регионах.

В каждой республике национальный вопрос играл важную роль, но по разному. В Коми Спиридонов, русский по национальности, находился среди рус ского большинства, что обеспечило ему свободу действий при формировании сис темы, не позволявшей этническим коми получать сколько-нибудь ощутимых поли тических преимуществ. Поэтому он смог пресечь попытки создания верхней пала ты национальностей в новом парламенте, Государственном Совете, при обсужде нии Конституции. Более того, ему удалось не допустить принятия языкового ценза, согласно которому глава республики должен был бы владеть и русским, и коми зырянским языками, что лишило бы 80 % населения региона возможности балло тироваться на этот пост.

Перед башкиром Рахимовым стояла более сложная задача, т.к. башкиры яв ляются лишь третьей по численности этнической группой в республике после рус ских и татар. В связи с этим, ему необходимо было гарантировать для башкир по литических привилегий и избежать ситуации, при которой русское большинство стало бы доминировать в регионе, как это произошло во многих других республи ках. Во-первых, башкирская Конституция требовала, чтобы кандидаты на прези дентский пост владели и русским, и башкирским языками, проживали в Башкорто стане последние десять лет и находились в возрасте от 35 до 65 лет. На практике это означало, что около 75 % взрослого населения не могли претендовать на пост Президента. Во-вторых, законодательный орган Башкортостана, Государственное Собрание, имел две палаты [41]. Нижняя палата, Законодательное Собрание, со стояло из 40 депутатов, работающих на постоянной основе и избираемых в округах с приблизительно равным количеством избирателей. Верхняя палата, Палата Пред ставителей, формировалась путем избрания двух депутатов, работающих на непо стоянной основе, от каждого из 77 административных районов.

В результате наибольшее представительство в верхней палате получило сельское население – лишь 18 из 154 депутатов (11,7 %) представляли 37 % избира телей, проживающих в трех крупнейших городах республики. Кроме того, система давала преимущество сельским башкирам и татарам по сравнению с более урбани зированными русскими. От кандидатов требовалось собрать не менее 5 % в своих избирательных округах, что было нарушением федерального законодательства, в котором этот порог был установлен на уровне 2 % [42]. Чем выше порог, тем больше шансов на победу имеют известные в округе фигуры. Таким образом, изби рательная система была ориентирована на консервативный электорат и «официаль ных» кандидатов. Если нижняя палата выглядела относительно эгалитарной по своему составу, то верхняя палата состояла преимущественно из сельских башкир, таких, как сам Рахимов.

Новый башкирский парламент был избран в марте 1995 г. Результаты выбо ров подтвердили самые серьезные опасения относительно избирательной системы.

Все главы местных администраций успешно прошли в Палату Представителей.

Почти все члены правительства, включая Премьер-министра, получили «проход ные» округа и победили в них (26 мест). В общей сложности, не менее 75 % депу татов в верхней палате занимали государственные должности, что предопределило их прямую зависимость от Президента, а надо учитывать еще и депутатов, руково дивших де-факто государственными предприятиями.

В Коми Спиридонов создал Государственный Совет из 50 депутатов, кото рый должен был работать на него. Так же, как и ранее Верховный Совет, новый парламент не был профессиональным законодательным органом. Это означает, что в периоды между сессиями многие из действий Совета зависят главным образом от его председателя. Кроме того, на этапе разработки тогда еще существовавшим Верховным Советом Конституции и закона об исполнительной власти Спиридонов добился включения в них положений, позволявших ему формировать состав Госу дарственного Совета. Для этого у него было несколько возможностей. Двадцать членов Государственного Совета избирались от районов территориально го/регионального значения. При этом, руководители этих районов были включены в вертикаль исполнительной власти, их главы районных администраций назнача лись главой республики. Еще 30 членов Совета избирались в округах с равной чис ленностью. Результатом такой системы стало то, что в январе 1995 г. 13 из 20 глав районов были избраны в Государственный Совет, наряду с другими кандидатами, которые были, или стали впоследствии, «привязаны» к Президенту через свои ми нистерские должности [43]. Кроме того, 16 промышленных «генералов» Коми, ко торые хотя и меньше зависели от Спиридонова, получив места в Совете, также от личались последовательной поддержкой Президента. Таким образом, Спиридонов создал «карманный парламент» [44].

Еще одним ключевым фактором политической деятельности обоих лидеров стало создание системы местного самоуправления, которое отличалось иерархиче ской административной структурой и находилось под контролем исполнительной власти. Несмотря на то, что Конституции двух регионов гарантировали право на местное самоуправление, система была выстроена так, чтобы обеспечить полную зависимость местных органов от исполнительной власти, в том числе через бюд жетные ограничения. В обеих республиках, главы местных администраций, как правило, не избирались, а назначались главой республики. Местные советы остава лись выборными органами, однако, их роль ограничивалась утверждением бюдже тов, разработанных главами администраций совместно с исполнительной властью республик.

Обе политические фигуры создали системы, удовлетворявшие их индивиду альным потребностям. Задача Спиридонова – довольно простая – состояла в недо пущении предоставления особых привилегий коми, а Рахимов стремился обеспе чить политические льготы башкирам, что требовало большего внимания к деталям.

В обоих случаях новые Конституции этих республик сильно напоминали новую Конституцию России. Многочисленные упоминания о демократии, правах челове ка, гражданских свободах и защите титульных наций создавали впечатление от крытого пути для развития демократии. На практике же реализация положений этих Конституций зависела от исполнительной власти, которая по своей сущности зачастую была далекой от демократии. После создания новых законодательных ор ганов к весне 1995 г. в обеих республиках завершился демократический переход, как его определяют Линц и Степан: приняты устанавливающие основные правила Конституции, к власти пришли правительства, сформированные путем относитель но свободных и справедливых выборов и de facto имеющие возможность проводить свою политику, не деля при этом de jure власть с какими-либо другими структура ми [45].

На этом этапе вопрос о качестве демократии приобретает особую важность для понимания глубины и характера «демократического» режима [46]. Ведь ни Ко ми, ни Башкортостан не укладываются в западные представления о функциони рующей демократии.

Консолидация режима: начало 1995 г. – настоящее время Оба политических режима проделали большой путь к консолидации, но не как демократические режимы. Это особенно верно для Башкортостана, который имеет явные признаки авторитарной модели, хотя и в Коми создана похожая мо дель, которую, пожалуй, можно назвать мягким авторитаризмом. В конечном сче те, различия в соотношении численности этнических групп в этих двух регионах помогают объяснить, почему Башкортостан является более авторитарным общест вом, чем Коми, как в теории, так и на практике. Сохранение власти меньшинства требует более жестких мер, чем обеспечение господства большинства, независимо от того, проходит ли граница между меньшинством и большинством именно через национальный вопрос. Стратегии, используемые каждым режимом для сохранения власти, представляют разные методы для достижения одной цели. Для объяснения этих стратегий авторы используют модель Линца – Степана, предполагающую на личие трех измерений и пяти областей демократической консолидации. Хотя сей час этническая структура власти уже не объясняет различия в путях развития в той степени, в какой это имело место на переходном этапе, она продолжает играть важную роль, однако на первый план выходит степень контроля режима над эко номическими ресурсами.

Измерения консолидированной демократии И Коми, и Башкортостан должны еще много сделать для достижения демо кратической консолидации. Сила положения Спиридонова очевидна, тогда как Ра химов с его режимом меньшинства сталкивается с более серьезными угрозами.

Преобладание русских в Коми является традиционным явлением как для Россий ской империи, так и для СССР. Поэтому, многие национальные элиты в Коми были ассимилированы, если не кооптированы в руссоцентричную структуру власти. Хо тя татары и русские выиграли в экономическом плане от альянса с «правящим»

башкирским меньшинством, доминирование башкир во властных структурах явля ется аномальным для современной России и таит в себе многочисленные проблемы для Рахимова. Интересно, что в ходе развития обоих регионов в разрезе этих трех измерений были созданы системы, демонстрирующие «неожиданно» высокую ста бильность и признаки консолидации.

Поведение Ни в Коми, ни в Башкортостане нет сколько-нибудь влиятельных экономи ческих, политических или социальных сил, стремящихся к созданию недемократи ческого режима или к отделению от региона силовым путем [47]. В Коми, несмотря на существование мелких «радикальных» националистических сил, основной пред ставитель народа коми, Комитет по возрождению нации коми, не предлагает рез ких шагов. Его лидер, Валерий Марков, является союзником Спиридонова, что и помогло Маркову стать депутатом Государственной Думы в декабре 1999 г. Точно так же, в Башкортостане Рахимов смог подчинить себе Башкирский национальный центр «Урал», который является самой крупной организацией этнических башкир.

Своей неформальной политикой Рахимов практически уничтожил башкирский экс тремизм. Оппозиционные силы, понимая, что русско-татарское большинство вряд ли готово сотрудничать с режимом национального меньшинства, требуют больше демократии. Они считают, что демократия в республике еще не установлена.

Отношения Хотя народ Коми и не выступает против демократии, он, тем не менее, не принял в массе своей демократические процедуры и институты. В 1994 г. жители республики выражали неуверенность относительно значения слова «демократия» и демонстрировали апатию, когда им предлагали определить свое положение отно сительно политических институтов. Это явление объясняется длительным эконо мическим спадом в России;

тяжелые условия для жизни отвлекли внимание обще ства от того, какова должна быть форма власти. Население находится в ожидании воцарения стабильности, независимо от типа политической системы. Люди хотят видеть лидера, который принесет им стабильность. В такой ситуации сложно опре делять их истинное отношение к принципам демократии [48].

В Башкортостане также налицо тенденция к сильному лидерству и приори тетом результатов над процессом. Тем не менее, выборы 1998 г. показали неожи данно высокое разочарование стилем руководства Рахимова. Даже после сомни тельных решений избирательной комиссии, снявшей с выборов всех серьезных со перников Рахимова и оставившей на дистанции лишь министра лесного хозяйства Рифа Казаккулова, решившегося «бросить вызов» своему боссу, почти 30 % изби рателей проголосовали либо за Казаккулова, либо против всех. Сравнив эту цифру с результатами выборов в соседнем Татарстане, Мордовии, Орле и Новгороде, где действующие лидеры набирали более 90 % голосов, можно сделать вывод о неожи данно широкой оппозиции Рахимову. По иронии судьбы, в отсутствие надежных демократических процедур избиратели Башкортостана продемонстрировали более сильное желание к переменам во власти и, следовательно, к демократизации, чем избиратели в Коми.

Конституция Если говорить о Конституции Республики Коми, то налицо признаки быст рого движения к консолидации. Конституция Коми, хотя и создавалась под дик товку Спиридонова, соблюдается по всей республике. Хотя некоторые районы и отказывались выполнять положения Конституции о местных администрациях, она достаточно хорошо выполняет функцию основного закона для местных политиков.

Однако, только если когда-нибудь будет существовать непослушный Президенту парламент, можно будет по-настоящему оценить конституционную демократиче скую консолидацию режима в Коми.

В связи с этим необходимо принимать во внимание российскую Конститу цию почти в качестве внешнего влияния на внутренние процессы [49]. Оба региона зачастую игнорировали Конституцию России, а также решения Верховного и Кон ституционного Судов России. Наиболее ярким примером здесь является неиспол нение федерального закона 1995 г. о местном самоуправлении [50]. Открытое не соответствие федеральному законодательству проявилось и при проведении прези дентских выборов в Башкортостане в 1998 г. Вообще, при разных выборах в этой республике международные наблюдатели выражали серьезную озабоченность от носительно законности и справедливости процесса. Так же, как и в Коми, Консти туция Башкортостана была скроена под действующего лидера, обеспечивая ему со хранение и укрепление его положения в регионе. Несмотря на это, власть не жалеет сил, чтобы подчеркнуть законность действий Президента в рамках этой Конститу ции, указывая на то, что Президент все-таки соблюдает хоть какие-то ограничения.

Своим относительным успехом в частичном игнорировании федеральной Конституции и федерального законодательства оба региона обязаны своим особым статусам и относительно благоприятному экономическому положению, особенно на фоне бедной страны. Ни один из этих регионов не получает существенных трансфертов из центра для пополнения своих бюджетов. Именно благосостоянием объясняются те преимущества в своих отношениях с центром, которые получили эти два региона, особенно Башкортостан, зафиксировав их в договорах о разграни чении полномочий с федеральными властями в середине 1990-х гг.

Попытка оценить уровень консолидации этих регионов по трем вышеприве денным компонентам демократической консолидации дает смешанную картину.

Однако, при анализе в разрезе пяти областей (Табл. 1) признаков демократической консолидации выявляется значительно меньше, несмотря на значительное взаимо проникновение «компонентов» и «областей». Более того, особенно нечеткая карти на получается в области институционального развития, т.к. пять областей еще и взаимозависимы. В целом, становится понятно, насколько далеко еще придется продвинуться Коми и Башкортостану, чтобы стать настоящими демократиями.

Области демократической консолидации [51] С помощью экономических факторов можно объяснить сходство и (главным образом) различия в консолидации двух режимов. За редким исключением вроде шахтеров Крайнего Севера, отношения между группами, этническими или иными, в Коми более ровные, чем в Башкортостане. Это следует признать преимуществом Спиридонова перед Рахимовым в плане перспектив сохранения власти. С другой стороны, у Спиридонова нет такого контроля над экономическими ресурсами сво его региона, как у Рахимова. Однако, тот факт, что ни у одного из лидеров нет обо их козырей, говорит о слабости обоих режимов. Спиридонов должен обращать усиленное внимание на такие экономические силы, как нефтяной гигант ЛУКОЙЛ, и в целом больше, чем Рахимов, вынужден считаться с корпоративными интереса ми. Рахимов не ощущает такого давления со стороны экономики, однако, вынуж ден применять более жесткие методы управления, чтобы противостоять более сильной оппозиции.

В стратегиях двух лидеров, которые они используют для сохранения власти, много сходства, но все же они ясно отражают фундаментальные различия в эконо мическом развитии и демографической структуре двух регионов. По мере того, как оба лидера вели борьбу за сохранение своего политического положения, они созда ли политические институты, структура которых наилучшим образом соответство вала их целям. Они создали управляемую, или даже зависящую от них, государст венную бюрократию и законодательство, направленное на сохранение этой зави симости и преимуществ режима. Оба лидера имеют дело с политическими угроза ми, исходящих из двух секторов – политического общества и гражданского обще ства – которые не поддаются прямому воздействию. Различия в стиле руководства двух лидеров объясняются различиями демографических характеристик их двух регионов. Нами предпринята попытка описания экономических областей двух ре гионов, после чего проведено сравнение подходов Спиридонова и Рахимова к фор мированию своих политических аппаратов и предупреждению появления «незави симых» акторов. В результате оценки характеристик каждого режима будет пока зано, что ни один из них не является демократическим.

Экономическое общество После отказа от советской командно-административной экономики перед всеми российскими регионами встала проблема создания политически регулируе мого рынка. Хотя оба исследуемых региона обладают богатыми запасами природ ных ресурсов, результаты приватизации в них сильно отличаются. Тем не менее, в обеих республиках получили развитие определенные корпоративные взаимоотно шения. Влияние промышленности на принимаемые в Коми политические решения породило социальный корпоратизм, тогда как в Башкортостане, ввиду определяю щей роли государства при распоряжении природными ресурсами (в том числе пу тем госсобственности), развился государственный корпоратизм. Именно этим объ ясняется разная степень независимости каждого из лидеров.

Говоря простым языком, Спиридонов вынужден прислушиваться к пожела ниям промышленников в силу того, что налоговые отчисления предприятий нефте газовой промышленности составляют основу доходной части бюджета Коми, и это ослабляет его положение, т.к. основными игроками в этих секторах являются не региональные компании, а такие гиганты, как ЛУКОЙЛ и Газпром. Эта зависи мость вынуждает Спиридонова идти навстречу, например, ЛУКОЙЛу в вопросах льготного налогообложения продажи нефти или внутрифирменных товарных пото ков [52], что он вынужден делать, учитывая то финансовое влияние, которое ЛУ КОЙЛ в состоянии оказать на исход любых региональных выборов [53]. Еще одной характерной чертой экономического общества Коми являются взаимоотношения между «генералами» (руководителями) промышленности и политической властью.

С 1995 г. промышленные лидеры занимали 20-25 % мест в Государственном Сове те. Хотя эти представители, как правило, работают в альянсе со Спиридоновым, их присутствие знаменательно само по себе.

Слабость политической власти по отношению к экономике, так явно прояв ляющаяся в Коми, почти полностью отсутствует в Башкортостане. По сути дела, сила Рахимова во многом основывается на его контроле над крупнейшими секто рами республиканской экономики. Если Россия в целом движется в сторону част ного экономического уклада, в Башкортостане установлен более или менее прямой контроль над жизненно важными отраслями народного хозяйства. Используя нали чие у предприятий задолженности по налогам, к 1996 г. Рахимов увеличил долю республиканской собственности в нефтеперерабатывающем секторе с 51 % до %. Власть сейчас контролирует почти весь нефтяной сектор, которым управляют близкие к Президенту люди. Подобным образом, республиканский «Башкредит банк» (ныне банк «Уралсиб». – Прим. ред.) занял господствующее положение в банковском секторе за счет привилегий, предоставленных ему властями республи ки. В республике не были расформированы колхозы и совхозы, в результате чего аграрный сектор зависит от бюджетного финансирования [54]. Взаимоотношения между государством и экономическими субъектами строятся, как правило, не на основе норм, институтов и законодательных актов, а на основе личной преданно сти, родственных связей и политической целесообразности.

Несмотря на огромные природные ресурсы, ни Коми, ни Башкортостан не избежали всех экономических трудностей, с которыми столкнулась Россия. При этом структура экономики стала фактором, определяющим разницу в положении двух лидеров. Так, неразвитость лесной и угольной промышленности Коми обу словили слабость позиций Спиридонова по отношению к нефтегазовому сектору, дающему львиную долю налоговых поступлений [55];

в то же время, контроль Ра химова над основными отраслями, даже несмотря на некоторую слабость сельского хозяйства, позволяет ему получать поддержку по большей части сельского населе ния Башкортостана путем субсидирования села. Тот факт, что сельскохозяйствен ные предприятия Башкортостана находятся в относительно неплохом финансовом положении, только укрепляет позиции Президента [56]. В результате экономиче ских трансформаций режим в Коми, хотя и более ориентированный на свободный рынок, более уязвим в краткосрочной перспективе из-за постоянной угрозы разры ва внешних хозяйственных связей, чем ориентированный на государственное управление экономикой режим в Башкортостане. Тем не менее, поведение властей в Коми больше напоминает функционирующее демократическое общество с при сущим ему плюрализмом [57].

Государственная бюрократия Польза государственной бюрократии определяется ее способностью пре доставлять обществу услуги и тем, насколько она является инструментом для реа лизации планов избранного руководства. Как для России в целом, так и для ее ре гионов характерны проблемы с коррупцией, сбором налогов и распределением до ходов и доступа к услугам. Как в Коми, так и в Башкортостане качество услуг, пре доставляемых государством, например, здравоохранения и образования, ухудши лось. Находясь в такой ситуации, политические режимы в обоих регионах построи ли вертикальную систему власти для поддержания постоянного контроля над тер риториями.

И Спиридонов, и Рахимов установили свои системы контроля путем обхо да, игнорирования или даже замены федерального законодательства. Например, они проигнорировали требования федерального законодательства об обязательной выборности органов исполнительной власти районов. Вместо этого они напрямую назначают глав исполнительной власти на местах и/или «рекомендуют» их канди датуры местным законодательным органам. Люди, ставшие таким образом главами местных администраций, имеют больше шансов избираться от своих территорий в республиканские законодательные органы, чем любые конкуренты. Иллюстрацией этих выводов служит тот факт, что «всего» 65 % глав местных администраций бы ли избраны в республиканский законодательный орган Коми в 1995 г., тогда как все такие кандидаты победили на аналогичных выборах в Башкортостане в том же году [58]. Еще более откровенной была практика, применявшаяся в Коми вначале (а в Башкортостане и до сих пор), когда поощряется избрание в законодательные органы людей, занимающих другие государственные посты, что нарушает принцип разделения между исполнительной и законодательной ветвями власти [59].

Считается, что старые партийные работники в Коми продолжают управлять бюрократией [60], а администрация Коми тратит гораздо больше средств на бюро кратию, чем власти соседних регионов, через систему резервных фондов [61]. Ог ромные капиталовложения в Академию государственной службы в Коми заставля ют предположить, что бюрократы, будь то бывшие члены партии или нет, получа ют существенные дополнительные доходы [62]. В Башкортостане в этой области важную роль играет национальная принадлежность. Этнические башкиры настоль ко широко представлены в политических и административных структурах, что это явно не соответствует уровню их образования и опыта. Скорее, все наоборот. Даже, если бы принадлежность к одной национальности сама по себе не означала бы ло яльности, многие члены башкирской элиты обязаны своей профессиональной карь ерой Президенту, и именно с ним связаны их будущие перспективы [63].

Хотя в Коми национальная принадлежность не является важнейшим факто ром кадровой политики в бюрократических структурах, во всем остальном подбор людей на административные должности в двух регионах основан на схожих прин ципах. Личная преданность, ключевой признак клиентелизма, является основной валютой, используемой в отношениях между республиканской бюрократией и вер хушкой исполнительной власти. Эти же принципы до известной степени распро страняются и на законодательную власть, которая по определению менее управ ляема.

Законность Сила закона и юридических институтов оказывает влияние на развитие эко номики и демократической практики. В качестве отправной точки логично выбрать Конституцию региона. Выше было показано, что Конституции Коми и Башкорто стана позволяют главам этих регионов сохранять и укреплять свою власть в своих регионах. С момента их принятия, Конституции, как и вся юридическая система, зачастую становились «игрушкой» в руках политических лидеров, которые дикту ют свою волю законодательным органам и игнорируют судебную систему. Поэто му во многие важнейшие законы и в сами Конституции неоднократно вносились изменения, тогда как ключевой характеристикой демократического общества явля ется их стабильность. Хотя права личности защищены более последовательно, чем в советский период, как в самих Конституциях, так и на практике, ясно, что поли тические лидеры и правоохранительные органы сталкиваются с серьезными труд ностями в борьбе с некоторыми видами преступности.

Основная законодательная проблема и в Коми, и в Башкортостане заключа ется в «международном» характере регионального законодательства, зачастую ве дущем к нарушению федеральных законов. И здесь также наиболее ярким приме ром является намеренное неисполнение требований закона 1995 г. о местном само управлении, несмотря на многочисленные решения региональных (в случае Коми) и федеральных судов о необходимости неукоснительного выполнения их требова ний. Например, в июне 2000 г. федеральный прокурор выявил в Конституции Коми 24 случая противоречия Конституции России [64]. Неизвестно, будут ли устранены эти противоречия в ближайшем будущем, т.к. власти Коми часто трактовали Кон ституцию Коми как имеющую приоритет над федеральной [65]. Схожая ситуация сложилась в Башкортостане. Например, в числе кандидатов, снятых с президент ских выборов 1998 г., были два депутата Государственной Думы России. Напри мер, после снятия оппозиционных кандидатов с президентских выборов 1998 г., экстренное решение Верховного Суда России о восстановлении регистрации депу тата Государственной Думы Александра Аринина и ветерана политики Марата Миргазямова было проигнорировано. После выборов Верховный Суд России при знал их отстранение от участия в выборах незаконным. Тем не менее, в проведении повторных выборов было отказано [66].

Вопрос законности в обоих регионах не сводится к тому, исполняются ли законы. Например, заместитель председателя Государственного Совета Коми Иван Кулаков заявляет, что законы исполняются до последней запятой: как и планирова лось, была создана система с сильной исполнительной властью и слабой законода тельной. Кулаков считает, что те, кто критикует парламент, просто не понимают Конституцию [67]. Схожие аргументы выдвигаются и в Башкортостане, где прави тельство достаточно прямо заявляет о полной конституционности действий Прези дента Рахимова. Так, настоящим испытанием законности станет только избрание более независимых региональных законодательных органов или укрепление цен трального правительства.

Гражданское общество Гражданское общество в обоих регионах развито слабо. Это вызвано не сколькими факторами, наиболее важными из которых являются тяжелое экономи ческое положение и официальное противодействие активным, независимым орга низациям. Эти факторы прослеживаются и в Коми, и в Башкортостане, прежде все го в сфере образования независимых групп и развития независимых средств массо вой информации. Ни в одной из этих сфер не отмечается положительных сдвигов в сторону создания сильного, независимого гражданского общества в краткосрочной перспективе, хотя и здесь ситуация в Башкортостане хуже. Низкий уровень жизни и применение доставшейся в наследство практики цензуры являются скорее прави лом, чем исключением, определяющем развитие гражданского общества.

В Коми эйфория горбачевской эры улетучилась в 1992 г., когда из-за ухуд шения экономического положения у людей уменьшилось желание участвовать в общественной жизни. Хотя в последние годы этот интерес в некоторой степени возрождается [68], все группы находятся в стесненном финансовом положении. В результате эти организации часто оказываются перед выбором: получить финанси рование из регионального бюджета и потерять независимость или сохранять неза висимость в условиях постоянной нехватки средств. Бюджетное финансирование является благом для групп, занимающихся оказанием социальных услуг. Однако, если организация ставит перед собой более широкий круг задач, угроза прекраще ния финансирования ограничивает ее действенность [69]. Налицо более острая си туация в Башкортостане, где Рахимов обычно называет критиков экстремистами и не выказывает никакого уважения к политической оппозиции. Хотя люди и имеют право образовывать ассоциации, они сталкиваются с сильным противодействием, как только их цели вступают в конфликт с официальной политикой правительства.

Бедственное положение гражданского общества в обоих регионах наилуч шим образом может быть проиллюстрировано на примере средств массовой ин формации, важнейшего проводника интересов социальных групп и инструмента оказания политического давления. В 1993-1994 гг. несколько независимых газет в Коми выступали с легкой критикой политики правительства [70], однако, после кризиса 1998 г. ситуация изменилась. Сейчас почти все местные газеты субсиди руются из регионального бюджета, что заставляет журналистов избегать трений с правительством [71]. В Башкортостане ситуация опять-таки хуже. Газеты, печа тающие критические материалы, по сути дела запрещены на территории республи ки. На примере предвыборных кампаний, начиная с 1993 г., видно, что башкирское руководство делает все возможное, чтобы не дать оппозиции донести до общест венности свое мнение. Если в Коми журналистов лишают аккредитации и уволь няют телерепортеров [72], то в Башкирии журналистам угрожают, их избивают и арестовывают, газеты и радиостанции закрывают, а новости центрального телеви дения снимают с эфира [73]. В 1999 г. Башкортостан занял последнее место среди регионов России по уровню свободы печати [74].

В борьбе с «независимой» угрозой каждому из режимов помогли экономи ческие трудности. Независимые голоса очень часто не слышны из-за недостатка средств, при этом в обоих регионах государственные финансовые ресурсы исполь зуются для поддержания политически надежных организаций. То, что в Башкорто стане власти применяют более жесткие методы, объясняется тем, что меньшинству труднее оставаться у власти. Тот же фактор относится и к развитию политического общества.

Политическое общество Как часть общества, вовлеченная в борьбу за власть и являющаяся носите лем разнообразных, часто противоречивых, тенденций, политическое общество в России развито слабо. В целом, политические партии почти не представлены в ре гионах и мало участвуют в работе региональных законодательных органов. Во многих регионах, тем не менее, довольно значительное развитие получили «партии власти», с помощью которых региональные лидеры пытаются заручиться благо склонностью политиков федерального масштаба, создавая условия для федераль ных партий. Учитывая, что такая лояльность редко бывает длительной, общерос сийские политические партии крайне медленно расширяют свое присутствие в ре гионах.

В Коми и в Башкортостане представлены все основные общероссийские политические партии. Однако, зачастую региональные отделения партий насчиты вают 10-20 членов, испытывают трудности с финансированием и не вызывают ин тереса общественности. В Государственном Совете Коми, как правило, присутст вуют 1-2 депутата от партии «Яблоко» и 2-3 депутата от левых. Совершенно по другому обстоят дела у партий власти. В Коми быстрой чередой сменяли друг дру га «Наш дом – Россия» (НДР) Премьер-министра Виктора Черномырдина, партия одного из его преемников, Евгения Примакова, партия мэра Москвы Юрия Лужко ва и нынешний фаворит – партия «Единство» Президента Путина.

Парадоксально, но, несмотря на все попытки региональных властей ограни чить местное самоуправление, именно на местном уровне наблюдается наиболее существенное развитие партий. В Коми и НПСР (Национально-патриотический союз России) – альянс социалистических и патриотических политических органи заций, и «Яблоко» – центристская партия реформ, были удовлетворены результа тами выборов 1999 г. в районные советы: в некоторых из 20 районов им удалось создать небольшие фракции [75]. Этот успех на самом деле не так велик, потому что многие из прошедших в советы членов партий работают в местных бюрократи ческих структурах и зависят от региональных властей. Как и следовало ожидать, в Башкортостане ситуация более тяжелая. Здесь наиболее активной оппозицией яв ляются «Яблоко» и Коммунистическая партия (КПРФ). Масштаб их деятельности, однако, ограничен: ни одна из партий не представлена в региональном законода тельном органе, что является результатом действия существующей избирательной системы, дающей преимущества официальным представителям администрации пе ред кандидатами-политиками. Партиям не хватает эффективного освещения их деятельности в средствах массовой информации, и они не воспринимаются как ор ганизации, способные на серьезные политические решения. Наконец, выборы в Башкортостане никак нельзя назвать «справедливыми». Президентские выборы 1998 г., когда кандидаты от партий были исключены из списков, стали лишь наи более ярким из целого ряда примеров [76].

Одним из факторов, объединяющих развитие политического общества в обоих регионах, является желание политической власти использовать свое влияние на законодательные органы для осуществления институциональных изменений, направленных на расширение их полномочий, в противовес демократическим ожи даниям стабильности основных региональных законов. Спиридонов активно при меняет такую тактику [77], но пример Башкортостана снова более показателен: в январе 1996 г. и без того минимальная независимость регионального законодатель ного органа была еще раз урезана по инициативе Рахимова. Был принят закон, уничтожающий даже видимость демократической системы сдержек и противове сов: раздельное голосование двух палат было заменено «возможностью» совмест ного голосования по мере необходимости. При этом, на совместных сессиях про президентское квазиинституциональное большинство в Палате Представителей легко нейтрализует потенциальную оппозицию со стороны гораздо меньшей по численности Законодательной Палаты.

Уровень развития политического общества в двух республиках четко отра жает дистанцию между мягким авторитаризмом Спиридонова и жестким авторита ризмом Рахимова. Спиридонов был очень популярным кандидатом среди населе ния, дважды выигрывал выборы с большим отрывом от других влиятельных кан дидатов. Рахимов же никогда не был склонен подвергать проверке свою популяр ность в Башкортостане, пытаясь таким образом защитить свое положение как пред ставителя меньшинства в противостоянии с двумя существенно превосходящими по численности группами. Поэтому Спиридонов, который еще и более зависим от экономической элиты, использует относительно приемлемые методы для поддер жания своей власти, а Рахимов ограничивает любую угрозу своему положению пу тем силового давления и манипуляций. Пока оба режима будут заняты ограничени ем деятельности оппозиции, ни в одном из этих двух регионов не будет развиваться политическое общество с демократическим лицом.

3. Заключение Оба режима, проанализированные в настоящей статье, консолидировались.

Однако, вместо того, чтобы сделать это на демократической основе, они пошли пу тем авторитаризма, в особенности Башкортостан [78]. Рассматривая развитие этих регионов в разрезе характеристик, представленных в Табл. 3, становится понятно, что оба режима стоят ближе к авторитаризму, чем к демократии. В лучшем случае налицо возникновение «авторитарных ситуаций», т.е. режимов, имеющих демокра тический фасад, но управляемых в авторитарном стиле [79]. Эти режимы могут быть также определены как «делегативные демократии» [80], т.е. режимы, в кото рых глава исполнительной власти вертикально подотчетен народу во время выбо ров, но горизонтально не подотчетен другим политическим институтам [81].

Т.к. как оба режима проявляют явные признаки консолидации, это означает, что определенный переходный период завершен. Сам процесс перехода в опреде ленной мере даже шел по демократической «траектории». По определению Линца и Степана, есть основания говорить о демократическом переходе. Однако, иссле дование на конкретных примерах, предпринятое нами, служит предупреждением о том, что хотя основание режима и может быть заложено на этапе демократического перехода, это еще не означает, что режим придет в своем развитии к функциони рующей демократии.

Табл. 3: Характеристики идеальных типов авторитарного и демократического режимов [82] Характеристики Тип режима Авторитарный Демократический Плюрализм [83] Политическая система с ог- Ответственный политиче раниченным политическим ский плюрализм, усилен плюрализмом, но часто с ши- ный автономией общест роким социальным и эконо- ва.

мическим плюрализмом.

Идеология Отсутствие тщательно прора- Приверженность граж ботанной направляющей данским свободам и про идеологии, но налицо явные цедурам состязательно проявления недемократиче- сти. Индивидуализм явля ского менталитета. ется ценностью.

Мобилизация Незначительная интенсивная Участие через автономно или экстенсивная политиче- развивающиеся граждан ская мобилизация [84]. ское общество и конкури рующие политические партии. Низкая мобили зация со стороны режима.

Руководство Лидер или небольшая группа Свободно избранное в лиц обладают властью на ос- рамках Конституции ру нове недостаточно опреде- ководство и регулярные ленных, но предсказуемых свободные выборы.

норм.

Одним из вопросов, требующих изучения, являются намерения акторов. Ни Спиридонов, ни Рахимов ни разу не продемонстрировали попыток продвинуться к чему-то большему, чем чисто электоральная демократия. Однако, учитывая дух времени и внешнее давление со стороны Кремля и из-за рубежа, им обоим прихо дится маскировать суть своих режимов за демократическими фасадами. Каждый из них внешне действовал в духе демократизации, но на практике оба построили ре жимы, которые продолжали политические культуру и практику своих предшест венников. Политические институты существуют, но принятая в этих институтах практика мало чем отличается от той, что применялась раньше. Итог, к которому пришли эти и многие другие российские региональные лидеры, удовлетворяет са мому общему определению завершенного перехода, но до настоящей демократиче ской консолидации еще далеко. С другой стороны, такая ситуация не может быть названа откатом в прошлое;

она полностью гармонирует с прошлым и, по сути, ни когда с ним не расставалась. Нужно помнить, что история России полна «потем кинских деревень». Пользуясь терминологией Гельмана, мы имеем переход от од ного авторитарного или посттоталитарного режима к некоему «другому» режиму, при этом никогда не прибыв к демократическому финишу.

Предпринятый нами сравнительный анализ высвечивает препятствия, стоя щие на пути политических трансформаций в посткоммунистических регионах по всему миру, и порождает новые вопросы. Например, как влияние демографическо го дисбаланса может быть минимизировано в периоды политических перемен?

Всегда ли правительства национальных меньшинств являются более авторитарны ми, когда сталкиваются с интересами более многочисленных групп? Например, ка ким образом этнические якуты сосуществовали с превосходящим русским населе нием в Саха-Якутии, или как это осуществляли казахи в Казахстане? Политические права крупных русских общин в Эстонии и Латвии неоднократно нарушались, что несовместимо с западными демократическими нормами. Могут ли меньшинства эффективно участвовать в политических процессах как независимые, ответствен ные акторы в условиях дефицита ресурсов? Этот вопрос можно отнести к любому финно-угорскому региону России, а также к многонациональным Хорватии, Эква дору или Перу.

В России необходимо помнить об особенностях асимметричного федера лизма применительно к неравенству между 21 республикой и 68 остальными ре гионами. Является ли право принимать собственную Конституцию преимуществом для национальных регионов? Указывает ли такое неравенство на глубинную сла бость в целостности России, и федеральные власти должны проявлять максималь ную деликатность в этом вопросе? Возможно, что основным фактором, опреде ляющим независимость регионов, является их экономическое положение, что, в ча стности, объясняет относительную силу такого региона, как Нижегородская об ласть. Если так, то не превратится ли Россия в общество, где будут доминировать несколько богатых регионов, а большинство их слабых собратьев останутся бед ными? Вопросы распределения богатства влияют на процесс демократизации по всему миру, в том числе и на уровне государств. Достаточно упомянуть богатый природными ресурсами Эквадор, где, тем не менее, налицо сильное экономическое и политическое неравенство. Ситуацию в Эквадоре можно сравнить с российской, хотя в России неравенство появилось не так давно, и Россия имеет преимущество в виде своего высокообразованного населения.

Несмотря на возражения некоторых ученых, посткоммунистические транс формации можно сравнивать с трансформационными процессами по всему миру.

Конечно, некоторые аспекты экономического и политического наследства постто талитаризма свойственны исключительно посткоммунистическим обществам, бо лее общие особенности переходных периодов разных стран вполне сравнимы меж ду собой. При таком сравнении важно изучение теоретически интересных вопросов разного рода, почти вне зависимости от уровня анализа.

Возвращаясь к тому, что Коми и Башкортостан не являются независимыми государствами и над ними существуют структуры власти более высокого уровня, становится понятным, что в результате проводимых в настоящее время Президен том Путиным реформ может возникнуть новая критическая точка в политическом развитии регионов. Путин пытается добиться от региональных лидеров более пол ного соблюдения федерального законодательства, хотя ясно, что у центра недоста точно ресурсов, чтобы требовать этого в жесткой форме. Показательно, что центр отказался от намерения ограничить полномочия региональных лидеров двумя сро ками и инициировал принятие закона, разрешающего им баллотироваться в третий раз. Спиридонов уже объявил о своем решении воспользоваться этим правом, а Ра химов пока не сделал этого. С учетом влияния «внешних» сил на региональную политику, во многих региональных режимах возможно возвращение переходной неопределенности. Однако, политические события 1990-х гг. показывают, что ре гиональные лидеры в России, особенно в регионах с большими политическими и экономическими ресурсами, имеют значительный потенциал, чтобы оградить себя от влияния федерального курса. Критические точки ведут к возникновению новых возможностей в регионах, но этого, как правило, недостаточно для радикального перераспределения имеющихся материальных, финансовых и политических ресур сов. Федерального законодательства и номинальной поддержки ценностей демо кратии и прав человека мало для стабильной демократической консолидации рос сийских регионов. Вместо этого личные амбиции региональных лидеров, вкупе со структурными преимуществами, проистекающими из статуса «республики» и по ложения богатого региона в бедной стране, приводят к появлению авторитарного режима, замаскированного «демократическими» институтами.

Примечания 1. McFaul M. Authoritarian and Democratic Responses to the Financial Meltdown in Russia // Problems of Post-Communism. 1999. Vol. 46. No. 4;

Petro N. The Novgorod Region: A Russian Suc cess Story // Post-Soviet Affairs. 1999. Vol. 15. No. 3.

2. Gel’man V. Regime transition, uncertainty and prospects for democratisation: the politics of Russia's regions in a comparative perspective // Europe-Asia Studies. 1999. Vol. 51. No. 6;

Gel’man V., Alexander J., Degtyarev A. Democratization challenged: elite games of transition // Fragmented Space:

Center-Region-Local in the Russian Federation. Washington;

Baltimore, 2001.

3. Linz J., Stepan A. Problems of Democratic Transition and Consolidation: Southern Europe, South America, and Post-Communist Europe. Baltimore, 1996. Вопрос о применимости сравнитель ной теории трансформаций к Восточной Европе впервые был рассмотрен в: Schmitter Ph., Karl T.

The Conceptual Travels of Transitologists and Consolidologists: How Far to the East Should They At tempt to Go? // The Slavic Review. 1994. Vol. 53. No. 1;

Bunce V. Should Transitologists Be Grounded? // The Slavic Review. 1995. Vol. 54. No. 1.

4. Gel’man V. Op. cit.;

Gel’man V., Alexander J., Degtyarev A. Op. cit.

5. Snyder R. Scaling Down: The Subnational Comparative Method // Studies in Comparative International Development. 2001. Vol. 36. No. 1.

6. Solnick S. Is the center too weak or too strong in the Russian Federation? // Building the Russian State: Institutional Crisis and the Quest for Democratic Governance. Boulder (Colorado), 2000;

Heinemann-Grder A. Taming the Beast: Asymmetry, Federal Integration, and the Heterogeneous State in Russia (доклад, подготовленный для Международной конференции AASCPS/ANZSA 1998 г. по коммунистическим и посткоммунистическим обществам, Мельбурн, 7-10 июля 1998 г.).

7. Коми подписала его в 1996 г., а Башкортостан – в 1994 г.

8. Федеральный бюджет и регионы: Опыт анализа финансовых потоков. М., 1999. С. 25 40. В 1998 г. они были в числе 15 регионов, получивших меньше всего финансовой помощи из федерального бюджета. Коми занимала 75-е, а Башкортостан – 88-е места из 89 регионов.

9. Munck G. Democracy Studies: Agendas, Findings, Challenges (неопубликованная руко пись, декабрь 2000).

10. Collier R., Collier D. Shaping the Political Arena: Critical Junctures, The Labor Movement, and Regime Dynamics in Latin America. Princeton, 1991.

11. Karl T. Dilemmas of Democratization in Latin America // Comparative Politics. 1990. Vol.

22. P. 5. См. также: Karl T., Schmitter Ph. Modes of Transition in Latin America, Southern and Eastern Europe // International Social Science Journal. 1991. Vol. 128.



Pages:   || 2 |
 

Похожие работы:





 
2013 www.netess.ru - «Бесплатная библиотека авторефератов кандидатских и докторских диссертаций»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.